Братья Уэллер

Братья Уэллер

Отаго в 1840 году. Литография П. Бланшара по рисунку Луи Ле Бретона, 1846.

Семейное торгово-китобойное предприятие, связывавшее Сидней с югом Новой Зеландии

Регион

Сидней; юг Новой Зеландии

Область

Экономическая история; мореплавание

Период

1830-е - начало 1840-х годов

Разновидность

Торгово-китобойное предприятие

Братья Уэллер (англ. Weller Brothers) — семейное торговое предприятие Джозефа Брукса, Джорджа и Эдварда Уэллеров, связавшее в 1830-х годах Сидней с китобойными поселениями юга Новой Зеландии. Его главной базой стала основанная в 1831 году станция в гавани Отаго, рядом с поселениями маори. Уэллеры снаряжали промысловые команды, доставляли продовольствие и оборудование, вывозили китовый жир и ус, торговали лесоматериалами, льном, рыбой и картофелем. Предприятие сочетало береговое китобойство с морскими перевозками и снабжением судов.

Джордж преимущественно руководил делами в Сиднее, а Джозеф и затем Эдвард — работой в Отаго. Торговля зависела от отношений с местными маори, наличия бочек и кораблей, состояния моря и британских таможенных правил. В конце десятилетия к промысловым затруднениям добавились потери на перевозках и спорные земельные приобретения. Эдвард покинул Отаго в декабре 1840 года; в следующем году туда пришло известие о крахе семейной фирмы. При этом сама станция продолжала работать и после ухода Уэллеров.

Семья и управление предприятием

Уэллеры происходили из английской семьи, переселившейся в Новый Южный Уэльс. Эдвард и Джозеф прибыли в Сидней около 1829 года; вскоре за ними последовал отец, Джозеф Уэллер, продавший своё английское имение. В новозеландском предприятии участвовали три брата: старший Джозеф Брукс, Джордж и младший Эдвард. Их сестра Энн вышла замуж за Чарльза Шульце, который позднее принял управление станцией в Отаго. Таким образом, торговые дела оставались связаны не только партнёрством братьев, но и более широкой семейной сетью.

Разделение работы определялось расстоянием между Сиднеем и промысловым берегом. Сиднейская сторона покупала и фрахтовала суда, отправляла работников и припасы, получала грузы и вела переписку с таможней. В Отаго требовалось управлять лодочными командами, складом, переработкой добычи и отношениями с местными жителями. Джордж обычно оставался в Сиднее, хотя бывал и в Новой Зеландии. Джозеф после основания станции проводил большую часть времени в Отаго. После его смерти в 1835 году руководителем здешних операций стал Эдвард.

О практической стороне этого разделения свидетельствуют документы, в которых фигурируют разные члены семьи. Письмо Джозефа Брукса Уэллера Джеймсу Келли от 21 мая 1833 года касается обстановки на новозеландском берегу. Джордж, напротив, 22 марта 1836 года представил сиднейской таможне сведения о численности работников, выпуске продукции и перевозках фирмы. Оба документа опубликованы Робертом Макнабом в книге 1913 года. Это разные виды деловой переписки: местное сообщение о безопасности и обращение торгового дома к колониальным властям.

Основание станции в Отаго

Рейс Lucy Ann и первые грузы

Для начала промысла Уэллеры приобрели у правительства Нового Южного Уэльса Lucy Ann. По собранным Макнабом судовым известиям, судно вышло из Сиднея 25 сентября 1831 года под командованием капитана Оуэна. На борту находились китобойное снаряжение и припасы, а также товары для обмена — одежда, хозяйственные изделия, спиртное, мушкеты и порох. Основание станции с самого начала предполагало торговлю: одной отправки охотников и гарпунов для работы на далёком берегу было недостаточно.

Уэллеры устроились у входа в гавань Отаго, где уже жили маори. С семейным прибытием связывают скалу Те-Уму-Кури, позднее известную как Weller’s Rock; биограф Эдварда Питер Энтвисл обозначает именно традиционный характер этого рассказа о высадке. Поселение работников выросло рядом с маорийским и со временем слилось с ним в нынешнее Отакоу. Возникшее при станции поселение стало частью уже населённой гавани.

Первый возвращавшийся груз показывает, что предприятие не ждало исключительно китобойной выручки. Lucy Ann пришла в Сидней 29 февраля 1832 года с древесиной и новозеландским льном. В приведённой Макнабом ведомости перечислены рангоутный лес, пиломатериалы, деревянные нагели и волокно. Лес служил самостоятельным экспортным товаром, а рейс обеспечивал обратную связь между поселением и сиднейским рынком ещё до устойчивых поставок жира и уса.

В начале апреля 1832 года в Сидней поступило известие о пожаре в новом поселении. В сообщении говорилось о гибели станции и примерно восьмидесяти домов; взрыв пороха усилил разрушения. Макнаб относит известие к периоду перед началом китобойного сезона. Уэллеры восстановили станцию и продолжили отправлять туда людей, материалы и продовольствие.

Подготовка производства видна в следующем крупном снабженческом рейсе. В мае 1833 года Lucy Ann повезла в Отаго муку, говядину, сахар и другие припасы, две тысячи кирпичей для жиротопни и бочки общей вместимостью 160 тунов. Кирпичи требовались для устройства оборудования на берегу, тара — для хранения и перевозки готового жира. Судно доставляло одновременно пищу для работников и материальную основу промысла.

В ноябре того же года Lucy Ann вернулась с китовым жиром, семью тоннами уса, льном, картофелем и небольшой партией тюленьих шкур. Сообщение о рейсе отмечало обилие китов и нехватку бочек. Это свидетельство капитана о конкретном сезоне, однако оно ясно показывает хозяйственное ограничение: присутствие китов у берега ещё не обеспечивало вывоз всей возможной продукции. Вместе с грузом в Сидней прибыли пять пассажиров-маори.

Расширение промысла

В 1834 году объём перевозок вырос. Уэллеры наняли John Barry, чтобы забрать жир в Отаго, доставить его через Сидней и затем продолжить рейс в Лондон. В ноябре судно привезло из Новой Зеландии 155 тунов жира и десять тонн уса. Перевозка такого груза требовала уже не только небольшого судна, обслуживавшего поселение, но и привлечения более вместительного морского транспорта.

Развитие станции сопровождалось тяжёлыми потерями. В 1835 году Джозеф Брукс Уэллер умер от туберкулёза. В том же году эпидемия кори поразила местное маорийское население. Смерть одного из основателей изменила распределение обязанностей внутри семьи, а эпидемия затронула людей, с которыми предприятие было связано работой, торговлей и родственными отношениями. Руководство в Отаго перешло к Эдварду.

В письме сиднейскому таможенному начальству от 22 марта 1836 года Джордж Уэллер сообщил, что в предыдущем сезоне на предприятии работали 85 человек, три четверти из которых он назвал европейцами. Он также привёл выпуск продукции за три года: 95 имперских тунов жира и четыре с половиной тонны уса в 1833 году, 275 тунов и тринадцать тонн в 1834-м, 430 тунов и двадцать тонн в 1835-м. Эти цифры характеризуют рост в изложении самого торгового дома, добивавшегося благоприятного таможенного режима.

В этой переписке жир измеряется в тунах — единицах вместимости, а китовый ус — в тоннах массы. Годовая ведомость фирмы характеризует выпуск продукции за сезон, судовые известия — отдельные отправленные партии. В письме 1836 года Джордж назвал 1832-й годом основания станции; подготовительный рейс из Сиднея, с которого Макнаб начинает её историю, состоялся в сентябре 1831 года.

Суда и торговая сеть

Снабжение станции требовало постоянного обновления судов и сочетания собственного транспорта с фрахтом. Joseph Weller, построенный на острове Стюарт, обслуживал предприятие в первой половине 1830-х годов. Его оформление само стало предметом переписки: судно было построено вне британских владений, что осложняло получение британского свидетельства. Это был спор о статусе корабля, отдельный от позднейшего спора о пошлине на новозеландский жир.

В 1836 году Joseph Weller продали для австралийских прибрежных перевозок. Для отправки припасов Уэллеры использовали Mediterranean Packet, а затем приобрели бриг Harriett. Со временем на линии появились Henry Freeling, Dublin Packet и нанимавшиеся для крупных партий суда. Торговый дом покупал корабли, продавал их и заказывал перевозки у других владельцев; состав обслуживавшего станцию транспорта менялся.

Грузы шли в обоих направлениях. Из Сиднея доставляли муку, солонину, чай, сахар, спиртное, одежду, канаты, железные изделия и тару. Из Отаго вывозили прежде всего жир и ус, но также картофель, рыбу, лён и древесину. Значение этих товаров различалось: одни представляли результат китобойной охоты, другие обеспечивали дополнительный доход и связь с местными производителями. В 1839 году, например, в партии Уэллеров на Honduras вместе с жиром и усом значилось двадцать тонн картофеля.

Питер Энтвисл отмечает также участие фирмы в торговле головами маори.

Рейсы не всегда укладывались в ожидаемые сроки. В 1837 году Henry Freeling вышел из Отаго 31 мая с жиром и картофелем, но возвращение в Сидней заняло одиннадцать недель. Судно потеряло бушприт, часть бортовых ограждений и лодки; продовольствие почти закончилось, и помощь пришлось получить от встреченного Earl Stanhope. Для береговой станции задержка перевозчика означала одновременно задержку вывоза и неопределённость следующей поставки припасов.

Предприятие действовало среди конкурирующих торговых сетей. Джон, или «Джонни», Джонс также управлял станциями на южном побережье и отправлял суда из Сиднея. Приведённый Макнабом перечень семи станций на начало 1839 года относится к хозяйству Джонса. В том же разделе в качестве станций, обслуживаемых очередным рейсом Уэллеров, названы Отаго и Таиери.

В конце 1838 — начале 1839 года Dublin Packet прошёл к южным станциям через пролив Кука, выгрузив часть товаров на Капити и в Клауди-Бей. В Вайкуаити он принял 34 туна жира, в Отаго — сорок. Оттуда же судно увезло в Сидней вождя Тайароа с сопровождавшим его человеком. Такой рейс совмещал доставку чужих и собственных грузов, сбор продукции в нескольких местах и перевозку пассажиров.

Склад, снабжение и повседневный труд

Особенно подробно устройство хозяйства раскрывает дневник Октавиуса Харвуда, нанятого в конце 1837 года для управления складом и частью станционных работ. Сохранившиеся записи за весну 1838 года опубликованы Хокенскими собраниями Университета Отаго по рукописи MS-0438/001. В этой публикации раскрыты сокращения, нормализовано написание и добавлены редакционные пояснения; она представляет подготовленную архивом транскрипцию.

24 апреля Харвуд принимал с Dublin Packet канаты, китобойный линь, муку в бочках, доски для лодок, ящики чая, железные котлы, жестяные тарелки, инструменты, ножи для измельчения жира и мыло. Одновременно он выдавал снасти руководителям команд и недельный запас продовольствия одной из артелей. Работа склада связывала океанский рейс с отдельными лодочными экипажами: привезённый груз требовалось выгрузить, разместить и разделить между работниками.

В последующие дни записи постоянно соединяют выдачу пищи и снаряжения с приёмом готовой продукции. 30 апреля сошли со судна шестнадцать бочек муки; в начале мая на него грузили бочки жира. Принятый от разделочных команд ус очищали, переносили в помещение и готовили к отправке. Ведомость повседневных выдач позволяет увидеть операции, скрытые за коротким сообщением о прибытии в Сидней партии «жира и уса».

Пища и товары выдавались на разные сроки и разным получателям. В записи 2 мая указана недельная выдача артели Прайса, состоявшей из 25 белых работников и семи маори; 15 мая Харвуд отмечал снабжение уже 35 человек в этой артели и 28 в артели Чейзленда. Числа здесь относятся к получателям определённых выдач, а не ко всему населению станции. Состав и численность обеспечиваемых групп менялись даже в пределах нескольких недель.

Маори участвовали не только в выходах лодок. Харвуд регулярно отмечал работу группы очистителей уса, обычно из шести человек; в другие дни они ремонтировали ограды и сарай бондаря. 18 мая шесть маори делали ограду между пляжем и бондарной мастерской, используя кости китовых голов. Станция соединяла охоту, разделку, подготовку экспортного материала и постоянное обслуживание построек.

Бондарь и плотники занимали в этом хозяйстве особое место. Требовалось собирать и чинить бочки, готовить тару для рыбы, ремонтировать лодки и поддерживать помещения. В дневнике встречаются обручное железо, клёпки, канаты, доски и запасная лодка, принесённая с промысла для ремонта. Недостаток тары, о котором сообщали ещё в 1833 году, объясняет внимание к бондарной работе: жир должен был сохраняться до подхода судна и выдерживать морской переход.

Дневник показывает и торговлю с заходившими китобоями. 14 мая Харвуд отправил на французское судно, обозначенное им как La Fawn, горох и муку в обмен на канаты и другие вещи. Издатели дневника отождествляют его с Faune. Полученную затем говядину вернули и заменили свининой. В таком обмене склад служил не только собственным командам, но и судам другой страны, а состав запасов менялся непосредственно в гавани.

Выдача рома, грога, чая, табака и одежды подробно учитывалась. Харвуд мог записать остановку выдачи грога по распоряжению руководителя команды или врача. 17 мая он отметил расчёт с одним из работников одеждой. Здесь выдача одежды служила расчётом с определённым работником. В других записях речь идёт о запасах пищи, табаке или прекращении выдачи спиртного по распоряжению начальства: склад обслуживал разные стороны станционной жизни.

Отношения с маори

Труд и торговля связывали предприятие с маорийскими общинами Отаго. Эти связи имели также семейную сторону. Эдвард жил с Папару, дочерью Тахату и Матуа; их дочь Фанни родилась в середине 1830-х годов. Позднее его спутницей стала Никуру Тайароа, дочь Тайароа и Хине-и-Фариуа. Октавиус Харвуд также связал жизнь с местной женщиной. Семьи работников были частью поселения, а не внешним окружением производственных построек.

Родственные отношения не отменяли конфликтов. В опубликованном Макнабом письме Джозефа Брукса Уэллера Джеймсу Келли от 21 мая 1833 года содержится предупреждение о враждебном отношении к судну Келли из-за событий его прежнего посещения южного побережья. Это сообщение торгового партнёра, объяснявшего риск определённого рейса. Оно показывает длительность памяти о прежнем насилии, но не даёт оснований приписывать одну и ту же позицию всему маорийскому населению региона.

Во время столкновений 1834 года капитан Lucy Ann вывез в Сидней нескольких маорийских вождей в качестве заложников. В книге Макнаба приведены сообщения участников о нападениях, угрозах и попытках обезопасить станцию. Хозяин предприятия и капитан описывали происходившее со своей стороны, добиваясь защиты имущества и помощи извне. Эти свидетельства передают пережитые ими столкновения и опасения.

К концу десятилетия рабочие отношения прослеживаются по менее чрезвычайным свидетельствам. Складской дневник показывает маори как членов артелей, очистителей уса, ремонтных рабочих, поставщиков и перевозчиков. Тайароа и Каретаи участвовали в доставке припасов из Отакоу к станции Пуракаунуи. Такая повседневная кооперация существовала одновременно с соперничеством, эпидемиями и отдельными насильственными столкновениями.

Таможенные споры

Главным внешним рынком китового жира была Британия, однако возможность продать товар зависела от его таможенного происхождения. Законодательство устанавливало резко различавшиеся ставки: один шиллинг за тун для продукции, удовлетворявшей условиям британского промысла, и 26 фунтов 12 шиллингов для иностранной. При прямой доставке имело значение также то, откуда вышло судно. Новая Зеландия в первой половине 1830-х годов не была британским владением, хотя предприниматели снаряжали команды из Сиднея.

В 1834 году Уэллеры решили выяснить, можно ли отправлять добытый на станции жир непосредственно в Лондон. В изложении направленного властям запроса предприятие представлялось целиком британским — по людям, оборудованию, лодкам и снабжению из Сиднея. Но наличие британского торгового дома и судна не снимало вопроса о статусе продукции, полученной на иностранном берегу. Сиднейская таможня передала дело на рассмотрение в Лондон.

Ответ, сообщённый Уэллерам 29 сентября 1835 года, оказался неблагоприятным для прямого маршрута: жир из Новой Зеландии подлежал высокой иностранной пошлине. Тем самым спор затронул саму схему перевозки. Фирма стремилась сократить путь товара к рынку, но таможенная классификация делала промежуточный заход в британскую колонию экономически значимым.

Последующая переписка выявила разницу между прямым ввозом и реэкспортом из Сиднея. Лондонская таможня в письме от 23 августа 1837 года разъяснила: для низкой пошлины новозеландский жир следовало сначала привезти в Сидней, выгрузить и затем вновь оформить на экспорт под наблюдением соответствующих чиновников. В этом порядке товар мог идти в Британию на более выгодных условиях. Поэтому отказ от прямого рейса не означал прекращения лондонской торговли.

Письмо Джорджа 1836 года с ведомостью продукции следует читать в том же контексте. Он доказывал значение предприятия для британского судоходства и торговли и сообщал, что жир и ус за перечисленные сезоны отправлялись в Лондон. Для торгового дома было важно представить новозеландское производство как часть британского хозяйственного оборота, хотя физически оно опиралось на станции и работников вне британской территории.

Сиднейский рынок труда

В отношениях с конкурентами Уэллеры могли одновременно соперничать за промысловый берег и совместно защищать интересы судовладельцев. 14 марта 1837 года Джордж Уэллер подписал вместе с другими сиднейскими владельцами судов резолюцию против повышения портовой оплаты. Среди подписавших был и Джон Джонс. Моряки и рабочие, занятые снаряжением судов, особенно китобойных, требовали четырёх шиллингов в день; владельцы договорились сохранить три шиллинга с продовольственным обеспечением.

Резолюция передаёт позицию работодателей: они объясняли требования согласованными действиями работников и опасались задержек судов и дезертирства. Документ относится к оплате работы в сиднейском порту при подготовке рейсов. Оплата портовых работ отличалась по своему предмету от расчётов внутри промысловых артелей в Отаго.

Потери 1839 года и земельные притязания

Гибель Dublin Packet

В феврале 1839 года Dublin Packet отправился из Сиднея с 59 китобоями для станций Уэллеров в Отаго и Таиери. К июню судно выполняло обычную для этой линии задачу: перевозило припасы и готовую продукцию между станциями. Из Отаго оно вышло с жиром, усом, картофелем и товарами для Таиери; после доставки припасов предполагалось принять там ещё одну партию жира.

9 июня у Таиери тяжёлая зыбь понесла стоявшее на якорях судно к рифу. Капитан Уэллс пытался организовать спасение и при спуске лодки сломал руку. Dublin Packet разбился; погибли трое находившихся на борту. Часть груза выбросило на берег. Макнаб сообщает также о страховании и о последующей продаже остатков судна Джорджу Уэллеру.

Последствия для перевозок были непосредственными. К осени в Отаго скопилась продукция, которую забрал нанятый Honduras. После посещения также станций пролива Кука он вернулся в Сидней с партиями нескольких торговых домов. В ведомости отдельно выделена доля Уэллеров: 147 тунов жира, девять тонн уса и двадцать тонн картофеля. Весь груз судна был больше: отдельными строками значились партии других предпринимателей.

Покупки земли и планы поселения

На фоне промысловых затруднений братья расширяли земельные приобретения. Выступая 8 июля 1839 года перед комитетом Законодательного совета Нового Южного Уэльса, Джордж заявил, что купил у вождей примерно четыреста тысяч акров. Он отдельно упомянул участок при одной из станций, который приобрёл его брат. Это показание самого покупателя о размере своих притязаний; оно не является позднейшим решением о признанном праве собственности.

В августе 1839 года в Сиднее обсуждался план разместить на приобретённых Уэллерами землях около пятидесяти семей. По сообщению, приведённому Макнабом, интерес проявляли ремесленники и другие желавшие переселиться в южную Новую Зеландию. Замысел связывал торговое предприятие с организованным заселением: наличие населения и хозяйства должно было придать земельным приобретениям практическое содержание. Сведения о дальнейшем заселении, приведённые Энтвислом, характеризуют этот замысел как малоуспешный.

Установление британского управления изменило порядок признания таких сделок. В январе 1840 года губернатор Нового Южного Уэльса Джордж Гиппс объявил, что земельные права в Новой Зеландии должны происходить от пожалования короны либо подтверждаться им; прежние покупки подлежали расследованию. Согласие продавца и документ, который покупатель считал достаточным в Сиднее, теперь не обеспечивали автоматического признания притязаний колониальными властями.

По биографии Энтвисла, к 1840 году Уэллеры заявляли права почти на три миллиона акров, а в 1841 году были отклонены все тринадцать поданных ими земельных требований. Эта оценка относится к поздней стадии предприятия и не совпадает по дате с показанием Джорджа о четырёхстах тысячах акров в июле 1839 года. Быстрое расширение заявленных площадей сопровождалось неопределённостью их будущего признания.

Крах фирмы и дальнейшая работа станции

Положение Уэллеров ухудшалось по нескольким направлениям. Конкуренция на промысловом берегу усиливалась, уловы становились менее устойчивыми, перевозки несли риск длительных задержек и кораблекрушений. Попытка сократить путь к британскому рынку упиралась в таможенный режим, а земельные приобретения не дали ожидаемой опоры. Энтвисл связывает финансовый кризис также с сокращением добычи после 1837 года и соперничеством с Джонни Джонсом.

Особенно неудачным оказался сезон 1840 года. По собранным Макнабом сообщениям, команды Отаго взяли первого кита лишь 8 июля. При этом гавань продолжала принимать иностранные китобойные суда. Разница между движением кораблей и успехом береговых артелей существенна: оживлённая морская торговля не означала, что конкретная станция получала достаточно добычи для покрытия своих расходов.

В декабре 1840 года Эдвард передал дела Чарльзу Шульце и уехал в Сидней. Археолог Питер Куттс (Peter J. F. Coutts) приводит по дневнику Харвуда дату отъезда — 18 декабря. 25 февраля 1841 года Харвуд получил из Сиднея письма, сообщавшие о крахе фирмы Джорджа и Эдварда Уэллеров. Эти даты относятся к завершению семейного управления и известию о несостоятельности, а не к одномоментному исчезновению всех построек, работников и местного промысла.

По исследованию Куттса, станция в Отакоу продолжала действовать ещё по меньшей мере пять лет после ухода Уэллеров. Часть прежних работников осталась в гавани. Связанная с фирмой станция на острове Таиери пережила отдельную историю оставления и возобновления работы. Хозяйства и поселения пережили торговый дом, который участвовал в их создании.

Документы и историческая память

История Уэллеров прослеживается по нескольким видам свидетельств: судовым известиям, переписке с таможней, письмам торгового дома и станционному дневнику. Макнаб свёл значительную часть ранних сообщений и воспроизвёл документы в книге The Old Whaling Days 1913 года. Он сопоставлял портовые сводки, газетные сообщения и переписку с властями; дневник Харвуда добавляет к ним подробности внутренней работы станции.

В Национальной библиотеке Новой Зеландии хранится подборка Weller Brothers: Papers, MS-Papers-0872: две папки фотокопий документов 1832–1841 годов, в общей сложности 127 листов. Каталог отмечает 33 письма в черновиках и копиях, сведения о торговых грузах, земельных сделках и китобойных лодках, а также обращения к властям. Сам состав собрания отражает широту предприятия: оно оставило документы о промысле, перевозках, земле и отношениях с колониальной администрацией.

Имя торгового дома сохранилось также в песне Wellerman, получившей новую известность в XXI веке. Королевские музеи Гринвича связывают её припев о сахаре, чае и роме со снабжением работников Уэллеров. Однако изображённый песней промысел XIX века и история самой песни — отдельные предметы. Связь сюжета с предприятием не устанавливает времени создания произведения и не доказывает его использования как рабочей шанти.

См. также

• Береговой китобойный промысел в Новой Зеландии
• Шанти
• Портал: Кораблестроение и мореплавание

Источники и литература

• McNab, Robert. The Old Whaling Days: A History of Southern New Zealand from 1830 to 1840. Whitcombe & Tombs, 1913. Гл. VI, X, XVI, XVII; начало гл. XXIII.
• Entwisle, Peter. Weller, Edward. Dictionary of New Zealand Biography. 1990.
• Coutts, Peter J. F. Towards the Development of Colonial Archaeology in New Zealand. Part 2: Early Settlement Patterns in Southern New Zealand. Australian Historical Archaeology. 1985. Vol. 3. P. 31–42.
• Hocken Collections, University of Otago. Octavius Harwood — a real “Wellerman”. Публикация фрагмента дневника MS-0438/001 за 1838 год.
• Alexander Turnbull Library. Weller Brothers: Papers. MS-Papers-0872.