Перейти к содержанию

Поместье

Материал из Энциклопедия История. Главное
Поместье
Вооружённый конный лучник и вторая осёдланная лошадь
Московский конный воин и лошадь. Иллюстрация из немецкого издания «Московии» Сигизмунда Герберштейна, 1557; воспроизведение из репринта 1975 года. Изображение показывает снаряжение служилого выезда, а не юридический титул конкретного владения.

Земельное обеспечение службы; поместный оклад, фактическая дача, семейное владение и военная обязанность.

Регион
Русское государство
Область
Земельное право; военная и социальная история
Период
Конец XV — начало XVIII века
Разновидность
Общее понятие

Поместье — земельное владение, предоставлявшееся в Русском государстве прежде всего за государеву службу. В отличие от вотчины, первоначальным основанием права на поместье являлось пожалование с установленными условиями службы и передачи, а не свободное наследственное распоряжение. Поместная система стала одним из основных способов содержания служилых землевладельцев в конце XV–XVII веках. Доходы с земли и зависимого населения должны были обеспечивать выезд владельца на службу, содержание коней, вооружения и людей.[1][2][3]

Поместье не было особым видом загородного дома. Его правовой состав включал землю, угодья, поселения и связанные с ними хозяйственные возможности. Размер дачи мог не совпадать с назначенным окладом: служилому человеку признавали право на определённое земельное обеспечение, но фактически он получал меньший участок, пустую землю или владение, доходность которого требовала восстановления. Поэтому число записанных четвертей не следует автоматически переводить в богатство или одинаковую военную силу.[1][4][5]

В XVII веке права семьи на поместье расширились. Вдовам и дочерям выделяли прожиточные доли, сыновья продолжали службу с отцовской земли, допускались оформленные обмены. Однако Соборное уложение 1649 года по-прежнему различало поместья и вотчины. Их сближение завершалось в ходе преобразований начала XVIII века: указ о единонаследии 1714 года подчинил их общим правилам недвижимого имущества. Сохранившееся позднее слово «помещик» уже не означало обязательного сохранения прежнего поместного права.[3][6][7]

Правовое основание и отличие от вотчины

Право на поместье возникало в результате пожалования и записи за владельцем. Государство определяло, какую землю можно отвести, кому и для какого служебного обеспечения. Самовольное занятие участка или частное соглашение без необходимого оформления не заменяли государеву дачу. В XVII веке это особенно ясно выражено в статьях Уложения, требовавших справлять поместья в Поместном приказе и запрещавших держать поместную землю за вотчину по собственной инициативе.[8][9]

Вотчину можно было получить по наследству, купить или выслужить как наследственное владение. Поместье также всё чаще оставалось в семье, но переход оформлялся по особым правилам. Различие проходило не между двумя внешними видами хозяйства, а между основаниями владения и порядком распоряжения. Один и тот же человек мог иметь поместья и вотчины; часть поместья по царскому пожалованию могла стать вотчиной. Это не требовало перемещения земли или замены всех её жителей.[3][10]

Владелец поместья не был государственным чиновником на современном денежном содержании. Земля давала возможность содержать себя и служить, но доход зависел от урожая, населения, местных условий и работы хозяйства. Пожалование поэтому связывало государственную потребность в службе с частным управлением сельским хозяйством. Между признанным окладом и готовностью явиться в поход оставалась целая цепь хозяйственных действий.[1][11][12]

Поместное владение не следует без объяснения отождествлять и с западноевропейским феодом. Сходство служебного обеспечения землёй полезно для сравнения, однако русские порядок пожалования, государственные учреждения, наследственные нормы и служебные категории имели собственную историю. Для понимания конкретного поместья надёжнее установить дачу, оклад, уезд и действовавшие правила, чем заранее подвести его под универсальную схему средневековой земельной зависимости.[1][3]

Формирование системы в XV–XVI веках

Истоки поместного владения связывают с земельным обеспечением княжеских служителей и развитием государева двора. В. О. Ключевский рассматривал его как результат преобразования более ранних форм служебного землевладения, при которых дворцовая и военная служба всё теснее соединялись. Это историческая реконструкция, а не содержание единственного указа, сразу установившего готовую систему. Превращение поместья в массовый инструмент военной организации происходило постепенно.[1]

Расширение Московского государства создавало новые земельные фонды и увеличивало число людей, служивших великому князю. Важную роль сыграли преобразования землевладения в присоединённой Новгородской земле в конце XV века. Раздачи позволяли разместить служилых людей и закрепить их материальную связь с государевой службой. Но новгородская практика не была одинаковой для всей страны: в старых центральных уездах и на новых пограничьях условия отвода и состав угодий различались.[1]

Судебник 1497 года регулировал суд, пошлины, положение служилых и зависимых людей, включая известное правило о крестьянском переходе. Его не следует называть актом, который одним решением создал все поместья в России. Система складывалась через пожалования, описания земель, службу и последующее законодательство. К середине XVI века её развитие уже требовало согласования земельного обеспечения с военной обязанностью.[13][2]

Уложение о службе 1555–1556 годов установило общую норму службы с вотчин и поместий. Значение этого решения состояло в привязке обязанностей к признанному земельному обеспечению и в попытке упорядочить несоответствие между большим владением и малой службой. Летописное изложение соединяет земельное измерение, перераспределение излишков, денежное жалованье и обязанность выставлять вооружённых людей. В нём поместье выступает частью единого устройства службы, а не изолированным земельным договором.[2]

Земельный фонд и круг получателей

Источниками поместных раздач были государевы земли, владения, поступавшие в казённое распоряжение, выморочные участки и другие законно доступные фонды. Но земля, которая казалась пустой, не обязательно была свободна от чужого права. В челобитной нужно было указать основание для отвода; приказ проверял сведения и прежние записи. Ложное объявление чужого леса или участка порозжим могло привести к отмене дачи.[14][15]

Получателями были служилые люди разных чинов: от бояр и московских придворных служащих до городовых дворян и детей боярских. Крупное подмосковное обеспечение сановника и небольшая дача уездного конного служилого имели разный масштаб, но могли одинаково называться поместьями. Уложение в первой статье главы XVI перечисляет нормы подмосковных владений по чинам. Эта статья касается определённого земельного района и не устанавливает размер всех поместий государства.[16]

Иностранные служилые люди также получали земельное обеспечение, но закон сохранял отдельные правила. Уложение различало перераспределение русских и иноземских поместий, предусматривало особые последствия браков и перехода в православие. Одновременно действовали ограничения на приобретение земель у различных групп населения Поволжья. Эти нормы показывают, что поместная система не была единым свободным рынком: правовой статус владельца и происхождение земли имели значение.[17][18][19]

Поместья служителей церковного двора следует отличать от государевых дач. Статья 66 главы XVI предписывала обеспечивать патриарших детей боярских домовыми патриаршими землями, а не государевым поместным фондом. Само служебное наименование не давало одинакового права на любую землю. Здесь различались хозяин службы, источник содержания и ведомство, распоряжавшееся владением.[20]

Оклад, дача и мера земли

Поместный оклад определял признанную норму земельного обеспечения служилого человека. Дача обозначала фактически отведённое владение. Разница между ними могла быть значительной: достаточной свободной земли не находилось, хозяйство было разорено или дача исполняла оклад только частично. В источнике следует различать запись о праве и запись о реальном владении. Иначе человек с большим окладом будет ошибочно принят за владельца столь же большого доходного хозяйства.[1][4][5]

Землю учитывали в четвертях и других исторических мерах, причём описание пашни обычно связывалось с полевой организацией хозяйства. Формулы «в поле, а в дву потому же» нельзя читать как площадь всего поместья без учёта покосов, лесов и других угодий. Даже при сопоставимом количестве четвертей хозяйственная ценность различалась по качеству почвы и заселённости. Пересчёт в современные гектары требует уточнения конкретной меры, местности и формулы записи.[21][22]

Уложение прямо учитывало качество земли. Статья 48 главы XVI предусматривала добавление к средней и худой земле по сравнению с доброй: надбавка выражалась в четвертях. Однако она не превращала всякую плохую землю в одинаково доходную. Закон устанавливал учётное соотношение при обеспечении службы; наличие работников, построек, семенного фонда и безопасного доступа к угодьям оставалось отдельным вопросом.[22]

Особенно наглядно различие оклада и дачи в правилах для южного пограничья. Статья 40 устанавливала, сколько порозжей земли давать детям боярским «украинных городов» в зависимости от оклада. При окладе в четыреста четвертей предусматривалось семьдесят четвертей, при трёхстах — шестьдесят; другие ступени имели свои нормы. Эти цифры относятся к описанному случаю дачи из Дикого поля и не служат универсальным масштабом земельного обеспечения.[5]

Грамота Мартыну Филимонову: оклад и действительная земля

Различие между служебным окладом, обещанным выделом и описанной землёй видно в грамоте июня 1621 года Мартыну Семёновичу Филимонову. Документ подтверждал вотчинное пожалование из прежнего поместья его отца Семёна за московское осадное сидение при Василии Шуйском. Пожалование распространялось на Мартына и его мать, вдову Овдотью; в изложении предыдущего решения названы также брат Григорий и грамота 1613/14 года. Новый акт сообщал, что Григорий умер неженатым.[23]

Печатная страница грамоты Филимонову с указанием оклада, пожалования и количества земли
Грамота Мартыну Филимонову, июнь 1621 года. «Временник», кн. 20, 1854, отдел «Смесь», с. 17. В тексте различены отцовский поместный оклад в 500 четвертей, пожалование в 100 и названные получателями 80 четвертей земли. Печатная публикация текста, не рукописный подлинник.

При отцовском поместном окладе в 500 четвертей к вотчинному выделу определили 100 четвертей в деревне Бабуриной Соловского уезда. Но, по сказке братьев, их доля содержала только 80 четвертей в поле, с обычной формулой о двух других полях; до назначенного выдела недоставало 20 четвертей. Здесь 500, 100 и 80 обозначают три разных величины: оклад, размер пожалования и названное получателями количество земли. Документ не даёт основания считать, что всё хозяйство ограничивалось этими 80 четвертями.[23]

Грамота уточняла права на превращённое в вотчину владение: продажу, залог, передачу в приданое и монастырский вклад до выкупа. Отдельно оговаривались права родственников, пожизненное владение вдовы при определённых условиях и возвращение земли в поместный фонд при её новом замужестве. Этот конкретный акт соединяет награду за службу отца, семейное владение и смену правового режима; он не означает общей и одновременной отмены различия между вотчиной и поместьем.[23]

Как получали и оформляли поместье

Служилый человек обращался с челобитной о земле, указывая нужду в обеспечении и подходящий участок. Приказная работа включала выписку прежних сведений, проверку прав и решение о даче. Затем требовалось исполнить распоряжение на месте: установить состав владения и границы, довести переход до жителей и оформить подтверждающие документы. Между царским пожалованием и реальным хозяйствованием поэтому могли возникать задержки и споры.[3][24]

Необходимость регистрации проявлялась при передаче и обмене. По статье 12 главы XVI владение на основании частной сдаточной записи без государева указа и приказной справки не признавалось достаточным. Землю могли изъять и отдать другим челобитчикам. Это не означает, что частные соглашения не существовали: закон как раз пытался подчинить их признанной процедуре и ограничить сделки, выводившие служебный фонд из государственного контроля.[8]

Сроки имели практическое значение. Статьи 64–65 разбирали ситуацию, когда проситель подал челобитную, но три месяца не продолжал дело. Позднейший претендент мог получить преимущество. Отъезд на государеву службу позволял сохранить притязание, если была подана отсрочная челобитная; после возвращения требовалось вновь своевременно заняться делом. Таким образом, сама служба не освобождала от оформления отсрочки в земельном производстве.[25]

Поместный приказ одновременно работал с земельными правами и с огромным массивом описаний. Он использовал писцовые книги и другие документы, оформлял переходы, участвовал в разрешении споров. Название приказа не ограничивало его только поместьями: вотчины также проходили через его запись. Это объединение делопроизводства позволяло сопоставлять виды владения, но не уничтожало различий между ними.[26][27]

Земля и военная обязанность

По Уложению о службе с каждых ста четвертей доброй земли полагался человек на коне в полном вооружении, для дальнего похода — с двумя конями. Норма относилась к вотчинам и поместьям. Часть необходимого числа людей могла приходиться на самого владельца и его военных слуг; реальный состав выезда проверялся при смотрах. Летописная формула выражает установленную обязанность, а не гарантирует, что любой владелец всякий раз являлся без недостач.[2]

Кольчуга Петра Ивановича Шуйского, XVI век
Кольчуга Петра Ивановича Шуйского, XVI век. Фёдор Солнцев, «Древности Российского государства», отделение III, таблица LV, издание середины XIX века. Изображены предмет, отдельные детали и надпись; это поздняя фиксация сохранившегося доспеха.

Излишняя по сравнению с нормой служба могла поощряться жалованьем; недостаточная — вести к взысканию денег. Тем самым земельное обеспечение, личная обязанность и казённые выплаты составляли взаимосвязанную систему. Поместье не отменяло денежного содержания. Оно давало основные хозяйственные ресурсы, тогда как денежное жалованье и отдельные выплаты помогали финансировать снаряжение, поездки и содержание людей.[2][1]

Война требовала не только явки владельца. Необходимо было обеспечить боеспособного коня, запасного в предусмотренных случаях, оружие, защитное снаряжение и сопровождение. Пока помещик отсутствовал, хозяйство продолжало нести платежи и работы. Поэтому разорение деревень, гибель лошадей или недостаток средств могли непосредственно ухудшить военную готовность. Жалоба на «служить не с чего» имела предметный хозяйственный смысл, хотя её правдивость следовало проверять.[12][4]

Соборное уложение охраняло интерес государства в сохранении службы. Статья 69 главы XVI предусматривала наказание беглецов, которые заложили поместья, продали вотчины и покинули полки, а сделки подлежали особому пересмотру. Из этого видно, что распоряжение земельным ресурсом нельзя было использовать для простого прекращения личной обязанности. Продажа вотчины и поместная дача подчинялись разным правилам, но служба связывала владельца с государством в обоих случаях.[28]

Хозяйство и зависимое население

Поместный доход возникал из сельского хозяйства и использования угодий. В состав владения могли входить сёла, деревни, пустоши, пашня, покосы, леса и воды. Жилое поместье с крестьянами отличалось от пустого участка, который нужно было заселить или восстановить. Закон учитывал это при обменах и разделах: количество четвертей не заменяло различия между реально действующим хозяйством и запустевшим владением.[29][30]

Крестьяне несли государевы подати и владельческие повинности. Котошихин описывал сбор казённых платежей через помещичьих старост и людей, а собственные поборы владельца выделял отдельно. На одном дворе сходились интересы казны и помещика. Поэтому развитие поместного хозяйства было связано не только с частным доходом, но и с государственным учётом населения и обеспечением налоговых поступлений.[11]

Положение крестьян менялось в результате законодательных ограничений перехода и розыска беглых. Уложение 1649 года закрепило бессрочный сыск по предусмотренным документальным основаниям. Поместный режим земли и крепостная зависимость людей не были одним и тем же институтом, но практически поддерживали друг друга: владелец нуждался в устойчивом доходе для службы, а крестьянский двор оказывался прикреплён к определённому хозяйственному и податному порядку.[31][32]

Смена помещика требовала решать хозяйственные вопросы. Статья 38 главы XVI, например, определяла судьбу уже посеянной ржи при передаче поместья: учитывались семена для новой запашки, урожай старого владельца и то, кто обрабатывал землю — крестьяне, деловые или наёмные люди. Норма показывает, что государственная передача участка затрагивала незавершённый производственный цикл и не могла описываться только переменой имени в книге.[33]

Семья, сыновья и продолжение владения

К XVII веку служебное обеспечение тесно связывалось с семьёй. Сын мог начинать службу с отцовской земли, а после смерти владельца поместье справляли за детьми по установленному порядку. Это придавало владению устойчивость между поколениями. Однако такой переход не равнялся неограниченному завещанию: государство учитывало службу, размеры других дач, обеспечение вдовы и интересы родственников.[34][30]

Статья 34 разбирала конфликт, когда отец справил поместье за младшими сыновьями, а старшие оказались «в отводе». Если у старших были только небольшие новые дачи, закон допускал соединение владений и передел, чтобы не оставить их без достаточного содержания и службы. При большой собственной даче старший, напротив, не должен был требовать часть отцовского поместья в ущерб младшим. Такое решение связывало семейное равновесие с общей служебной обеспеченностью.[30]

Защищались и несовершеннолетние. Если при первоначальном разделе некому было заявить их интересы, достигнув возраста они могли просить пересмотра. В отдельной статье рассматривались дети погибших или умерших под Смоленском служилых людей, чьи матери унесли прожиточные поместья в новый брак. Закон учитывал, что малолетний ребёнок не мог своевременно вести земельную тяжбу. Позднейший иск поэтому не всегда отвергался лишь из-за давности первоначальной передачи.[35]

Выморочное поместье не означало землю, которую первый проситель мог получить без проверки семьи умершего. Следовало выяснить наличие жены, детей и родственников, определить их доли и только затем распорядиться остатком. Ложное сообщение об отсутствии наследников вело к возврату дачи; за причинённые крестьянам убытки закон предусматривал отдельное взыскание. В этой процедуре сталкивались интересы нового претендента, семьи умершего и сохранения работоспособного хозяйства.[14]

Прожиток вдов, дочерей и отставных служилых

Прожиточная доля обеспечивала содержание членов семьи, которые сами не несли обычной полковой службы. Размер зависел от обстоятельств смерти владельца. Статьи 30–32 главы XVI устанавливали для вдовы и дочерей разные нормы при гибели в бою, смерти на службе и смерти дома. Они исчислялись с поместного оклада, но дальнейшие статьи учитывали недостаточность реальной дачи и необходимость сохранить средства для сыновей.[36][37]

При гибели служилого человека от действий неприятеля вдове полагалось двадцать четвертей со ста, дочерям — по десять; при смерти в полку — пятнадцать и семь с половиной; при смерти дома — десять и пять. Эти нормы описывают предусмотренную законом шкалу. Они не позволяют без дополнительных сведений вычислить фактически выделенную каждой семье землю: нужно знать оклад, состав семьи, другие владения и обстоятельства раздела.[36]

Вдова или дочь могла передать прожиточное поместье человеку, обязавшемуся её содержать и выдать замуж, но обязательство требовало записи. Если получатель не исполнял условий, закон позволял отнять землю и вернуть её женщине. Девушка должна была достигнуть установленного для такой передачи возраста — пятнадцати лет. Это было обеспечение конкретного жизненного положения, а не свободная продажа поместья на любых условиях.[38]

Старость и увечье также не всегда вели к немедленной потере земли. По статье 61 старые или увечные дворяне и дети боярские сохраняли большие дачи до смерти, даже если не могли служить в поле. С их владений могли требовать даточных людей или деньги по государеву указу. Норма различала неспособность владельца лично выйти в полк и полное прекращение участия земельного ресурса в государевой службе.[39]

Поместье семьи Зиновьевых в писцовой книге

Печатный текст писцовой записи о поместье Зиновьевых и владении вдовы Февроньи с дочерьми
Запись о поместье семьи Зиновьевых в Песочном Урочище. Писцовая книга 1685–1686 годов в научной публикации Ю. Н. Мельникова 2014 года, с. 252.

Писцовая книга Карсунского и Симбирского уездов 1685–1686 годов позволяет сопоставить семейное владение с его документальным оформлением. В сельце Песочное Урочище на реке Барыш за вдовой Февроньей, женой Ивана Зиновьева, и её дочерьми Анной и Авдотьей записаны оставшиеся после него пятьдесят четвертей. По показанию её человека Ивашки Григорьева, Зиновьев умер в мае 1686 года; семья владела землёй «не справя за собою». Эта оговорка фиксирует состояние записи права в момент описания, а не доказывает невозможность дальнейшего оформления.[40]

Первоначальную поместную дачу Ивана Зиновьева источник определяет в сто четвертей «в поле, а в дву потомуж». Половину он ранее променял Фёдору Лукьянчикову; сведения о соседнем владении записали со слов жены последнего, поскольку сам помещик находился на службе. Для подтверждения дачи Зиновьева предъявили выпись из отказных книг за приписью дьяка Алексея Яцкого. Таким образом, книга сохраняет и показания людей, и указания на письменные основания владения.[40]

Под 11 июля в записи описаны измерение и межевание этих земель. Писцы раздельно учли усадебные участки, пашню, общие сенные покосы и примерную землю, затем перечислили межевые столбы, грани и ямы. Число четвертей в даче здесь нельзя принимать за площадь всего описанного хозяйства: в одном документе соединены размер пожалования, фактический состав угодий и описание границы на местности.[40]

Передача, обмен и пределы распоряжения

Разворот печатного издания Соборного уложения 1649 года
Соборное уложение, печатное издание 1649 года. Разворот с началом главы II о государевой чести; слева видны статьи об изменничьих поместьях, вотчинах и семьях осуждённых. Основные нормы о земле изложены в главах XVI–XVII. РГБ, цифровая копия 01002429078.

Помещики могли обмениваться владениями, но должны были представить заручные челобитные и оформить переход в Поместном приказе. Закон предписывал сопоставлять жилое с жилым, пустое с пустым, учитывал количество земли и полюбовное соглашение. Частная мена без последующего оформления не давала такой же защищённости. Если один участник умирал до приказной росписки, завершение сделки могло оказаться невозможным.[41]

Допускался и обмен поместной земли на вотчинную с соответствующим изменением записи прав. Тем самым система сохраняла различие титулов, но позволяла переводить конкретные участки из одного режима в другой по признанной процедуре. Нельзя считать всякий подобный обмен окончательной отменой поместного права: статья как раз устанавливает, как должны существовать и меняться оба вида владения.[42]

Передача стариком земли племяннику или брату могла сопровождаться обязанностью кормить прежнего владельца до смерти. Если новый держатель выгонял его и не обеспечивал содержание, поместье следовало возвратить. Такая сдаточная практика поддерживала связь службы и семьи: более способный родственник получал хозяйственный ресурс, а прежний служилый — обеспечение. Но её законность зависела от исполнения условий и оформления, а не только от родства.[43]

Самовольное переименование поместья в вотчину запрещалось. Статья 51 предписывала проверять случаи, когда люди записывали поместные земли как свои вотчины, не имея соответствующей грамоты. В то же время признавалась необходимость отличить незаконное присвоение от настоящего вотчинного права. Закон требовал сыска, поскольку ошибочная запись могла затронуть как государев фонд, так и законную собственность владельца.[9]

Пограничья, запустение и местные особенности

География заметно влияла на хозяйственное значение поместья. Южное пограничье требовало постоянного участия в обороне и одновременно давало возможность земельного освоения. Пустая дача там могла означать будущую пашню, но также расходы на заселение, устройство двора и защиту. В центральных уездах свободной земли могло не хватать, а войны и разорение превращали прежнее жилое владение в малоценный для текущей службы ресурс.[4][5]

Уложение разрешало просить новую дачу взамен разорённого старого поместья, но обязывало объявить прежнее владение. Если оно действительно было пусто и не позволяло служить, это учитывалось. Утайка, напротив, могла повлечь изъятие соответствующего количества земли из другого владения в пользу обнаружившего нарушение челобитчика. Государство стремилось учитывать весь земельный ресурс служилого человека, а не только удобную для его прошения часть.[4]

Раздачи бортных угодий и вод показывают, что поместье не всегда начиналось с готовой пашенной деревни. По статьям 35–36 в обеспечение могли поступать порозжие бортные ухожья, озёра и рыбные ловли при условии проверки чужих прав. Участок оценивался в системе служебного обеспечения, хотя давал иной вид дохода. Такой материал предостерегает от изображения всякого помещика исключительно владельцем хлебной пашни.[44]

Существовали ограничения, охранявшие местные служилые корпорации от утраты земель. Уложение сохраняло особые правила для отдельных групп и районов, в том числе относительно обменов и выдачи выморочных владений. Перемещение человека на московскую службу также могло повлечь пересмотр старого местного обеспечения: статья 68 касалась новгородских и псковских дач людей, уже испомещённых в замосковных городах. Общая служебная иерархия сочеталась с территориальной организацией фонда.[45][46]

Чертёж спорных дач у Валуек, 1687 год

Рукописный чертёж поместных дач у Валуек с рекой Осколом, поселениями и межевыми гранями
Чертёж поместных дач за Осколом у Валуек, 1687. РГАДА, ф. 1209, оп. 77, ед. хр. 34699. Создан при разборе земельного спора стрельцов и пушкарей с ямщиками. Показаны поселения, дороги, реки, угодья и межевые грани.

Чертёж окрестностей Валуек 1687 года был составлен в Поместном приказе при разборе спора валуйских стрельцов и пушкарей с ямщиками о поместных дачах за рекой Осколом. Этот документ показывает употребление понятия поместной дачи в местной практике земельного обеспечения разных служебных групп. Из него не следует, что все участники спора имели одинаковые с поместным дворянством чин, порядок службы или наследования.[47]

На одном листе показаны город, слободы, монастырь, дороги, реки и земельные угодья с межевыми гранями. Обозначены, в частности, Ямская слобода, дворы конных стрельцов и Успенский монастырь. Чертёж позволяет сопоставить служебные поселения с окружающими участками и путями сообщения. Это пространственное свидетельство земельного разбирательства, которое дополняет письменные сведения о правах и размерах дач.[47]

Сближение с вотчиной и преобразования XVIII века

Устойчивость семейного владения, прожиточные доли и обмены сближали поместье с наследственной землёй. Дополнительным путём было государево пожалование поместья в вотчину. В XVII веке закон подтверждал наградные владения за осадное сидение и другие заслуги, определял исполнение вотчинных окладов из поместных земель. Один и тот же хозяйственный комплекс мог постепенно изменить правовое основание, сохранив служилого владельца и население.[48][49]

Сближение не следует представлять завершившимся уже к 1649 году. Самостоятельная глава о поместных землях, ограничения на их отчуждение и требование специальной справки показывают сохранение режима. Право семьи становилось прочнее, но государство продолжало регулировать переход, раздел и использование служебного фонда. Именно сочетание наследственной устойчивости и условности отличает позднее поместье от его упрощённого образа пожизненной дачи, неизменно отбиравшейся после всякой смерти.[3]

Указ Петра I от 23 марта 1714 года распространил единые правила наследования на вотчины, поместья и другую недвижимость. Их объединение было частью преобразования имущественного и служебного порядка. Законодатель стремился ограничить дробление имущества и направить не получивших недвижимость наследников к службе и другим занятиям. Эти мотивы прямо выражены в указе; их нельзя принимать за точное описание последующих судеб всех дворянских семей.[6]

В 1731 году единонаследие отменили, но прежнее принципиальное разделение вотчины и поместья не восстановилось. В дальнейшем помещиком обычно называли владельца дворянского земельного хозяйства, даже если земля была куплена и подчинялась общим правилам собственности. Поэтому поместье Московского государства и помещичье имение XVIII–XIX веков необходимо различать. Преемственность хозяйственного мира не означает неизменности юридического титула.[7]

Источники и значение поместной системы

Для изучения поместья необходимо соединять несколько рядов документов. Жалованная и отказная грамоты устанавливают основание и исполнение дачи; писцовые книги — описанное владение; десятни — службу и оклад; челобитные и судебные дела — конфликты. У каждого вида есть ограничения. Проситель мог подчёркивать бедность, служебный список не сообщал весь хозяйственный доход, а законодательная статья устанавливала норму, не частоту её исполнения.[3][50][27]

В классической историографии Ключевский связал развитие поместной системы с военной организацией, уездными служилыми обществами и изменением положения крестьян. Современное изучение местных корпораций и десятен позволяет проверить такую общую картину по конкретным группам и биографиям. В. Н. Козляков подчёркивает значение служилого «города» как сообщества людей, связанных местной службой и учётом. Его состав и достаток необходимо устанавливать по источникам, а не по одному общему названию.[32][51]

Поместная система обеспечивала государство службой через доход с земли, но одновременно порождала необходимость постоянного учёта, отвода, передела и защиты хозяйств. Она связала военную обязанность с семейным воспроизводством и зависимым крестьянским трудом. Её история показывает, как служебная дача становилась устойчивым владением, а множество частных земельных решений постепенно преобразовывало общий порядок собственности.[2][3][6]

См. также

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Ключевский В. О. Курс русской истории. Лекция XXXII.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 Уложение о службе 1555–1556 годов. Летописное изложение // Полное собрание русских летописей. Т. XIII. С. 268–269. Раздел о службе с вотчин и поместий.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 3,7 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 24–28.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 40.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 Именной указ о порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах. 23 марта 1714 года.
  7. ↑ 7,0 7,1 Указ об отмене единонаследия. 17 марта 1731 года.
  8. ↑ 8,0 8,1 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 12.
  9. ↑ 9,0 9,1 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 51.
  10. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII.
  11. ↑ 11,0 11,1 Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884. Гл. XI.
  12. ↑ 12,0 12,1 Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884. Гл. IX.
  13. ↑ Судебник 1497 года. Вступление, нормы суда и служебного управления.
  14. ↑ 14,0 14,1 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 37.
  15. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 60.
  16. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 1.
  17. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 14.
  18. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 18–20.
  19. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 41–44.
  20. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 66.
  21. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII, ст. 45–49.
  22. ↑ 22,0 22,1 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 48.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 Жалованная грамота царя Михаила Феодоровича Мартыну Филимонову, июнь 1621 года / сообщ. Н. В. Калачов // Временник Императорского Московского общества истории и древностей Российских. 1854. Кн. 20. С. 16–19. Заголовок публикации указывает 15 июня, датировочная формула текста — 13 июня 7129 года. Скан печатного издания 1854 года, отдел «Смесь», с. 16–20: текст грамоты на с. 16–19, примечания издателя на с. 20.
  24. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII, ст. 50–55.
  25. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 64–65.
  26. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII, ст. 34.
  27. ↑ 27,0 27,1 РГАДА. Поместный приказ. Описание учреждения и архивного комплекса. Учёт и оформление поместных и вотчинных земель, земельные описания и судебные дела.
  28. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 69.
  29. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 3, 7.
  30. ↑ 30,0 30,1 30,2 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 34.
  31. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XI.
  32. ↑ 32,0 32,1 Ключевский В. О. Курс русской истории. Лекция XXXIII.
  33. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 38.
  34. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 13–14.
  35. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 22–23.
  36. ↑ 36,0 36,1 Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 30–33.
  37. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 57–58.
  38. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 10–11.
  39. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 61.
  40. ↑ 40,0 40,1 40,2 Писцовая книга Карсунского и Симбирского уездов 1685–1686 гг. / сост., вступ. статья и коммент. Ю. Н. Мельникова. Ульяновск: Корпорация технологий продвижения, 2014. С. 252–254. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ед. хр. 441. Начало записи о Песочном Урочище: л. 178–179.
  41. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 2–6.
  42. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 5–6.
  43. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 9.
  44. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 35–36.
  45. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 49–50.
  46. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVI, ст. 68.
  47. ↑ 47,0 47,1 Чертёж земель в окрестностях города Валуйки за рекой Осколом в Валуйском уезде, 1687 год. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 77. Ед. хр. 34699. Цифровая копия и архивное описание; документ составлен при споре о поместных дачах.
  48. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII, ст. 16–17.
  49. ↑ Соборное уложение 1649 года. Гл. XVII, ст. 19–20.
  50. ↑ РГАДА. Разрядный приказ. Десятни. Описание архивного комплекса. Верстальные, раздаточные, разборные и сыскные десятни; хронология и состав сохранившихся материалов.
  51. ↑ Козляков В. Н. Служилые люди России XVI–XVII веков. М.: Квадрига, 2018.

Источники

Литература

Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Поместье&oldid=9264