Битва при Гвасталле (1734)
- Тип
- Сражение
- Начало
- 19 сентября 1734 года
- Окончание
- 19 сентября 1734 года
- Место
- Гвасталла, Северная Италия
- Итог
- Победа французов и сардинцев; отход императорской армии
| Франция и Сардинское королевство | Габсбургская монархия |
|---|---|
| Командующие | |
| Карл Эммануил III; Куаньи; Брольи | Доминик фон Кёнигсегг |
| Силы сторон | |
| Около 40 тыс. человек | Около 27 тыс. человек |
Битва при Гвасталле - сражение 19 сентября 1734 года между франко-сардинской армией и войсками Габсбургской монархии во время войны за польское наследство. Союзниками командовали сардинский король Карл Эммануил III и французские маршалы Куаньи и Брольи; императорской армией - фельдмаршал Доминик фон Кёнигсегг. Бой произошёл в Северной Италии, у города Гвасталла на правом берегу По. Императорские войска не смогли прорвать неприятельскую позицию и к вечеру отступили. Поле сражения осталось за французами и сардинцами.[1][2]
Гвасталла завершила короткую, но напряжённую последовательность сентябрьских операций: за четыре дня до неё Кёнигсегг добился успеха у Квистелло, заставив противника оставить растянутые позиции на Секкье. Франко-сардинская армия, однако, избежала разгрома, сосредоточилась и выдержала новое нападение. Поэтому битва была не изолированным столкновением, а попыткой императорского командования превратить удачный внезапный удар в более крупную победу.[1]
Тактический успех союзников не стал решающим переломом всей войны. Обе армии понесли тяжёлые потери, императорские войска сохранили способность продолжать кампанию, а борьба за итальянские владения Габсбургов не закончилась в день сражения. Уже современная пресса спорила о том, насколько обладание полем боя соответствовало действительным выгодам победителя.[1][3]
Война за польский престол и итальянский театр
Поводом к войне стала смерть Августа II в 1733 году и борьба за польский престол. Франция поддержала Станислава Лещинского, тестя Людовика XV; Австрия и Россия - саксонского курфюрста Фридриха Августа, будущего Августа III. За этим спором стоял вопрос о соотношении сил в Европе: укрепление французского влияния в Речи Посполитой угрожало интересам Вены и Петербурга.[4]
Сражения в Италии были частью той же войны, хотя непосредственно польский престол на берегах По не разыгрывался. Франция могла оказывать давление на Габсбургов, наступая против их владений и армий в Западной и Южной Европе. Сардинское королевство имело собственные интересы в Северной Италии. Его участие не сводилось к помощи французскому претенденту: для Савойской династии важны были положение её материковых владений и возможность территориальных приобретений. Испания также воевала против Австрии в Италии, но испанские операции нельзя автоматически включать в состав армии, сражавшейся при Гвасталле.[1]
Название «сардинская армия» связано с королевским титулом Карла Эммануила III. Оно не означает, что его войска состояли преимущественно из жителей острова Сардиния. В повествованиях о кампании те же союзные части нередко называются пьемонтскими: речь идёт об армии Савойской монархии, важнейшие материковые владения которой находились в Пьемонте. Равным образом «императорцы» в описаниях битвы - войска на службе габсбургского императора Карла VI, а не единая национальная армия всех германских земель.[1][2]
Война разворачивалась одновременно на нескольких театрах. Положение французов у По не совпадало с положением их сторонников в Польше. Эта особенность важна для оценки результата Гвасталлы: успех союзной армии в Италии ещё не означал успеха французского кандидата на польский престол.[4][1]
Кампания 1734 года: от Пармы к Квистелло
Крупным предшествующим столкновением была битва при Сан-Пьетро, или при Парме, 29 июня 1734 года. Императорская армия потеряла своего командующего, фельдмаршала Клавдия Флоримунда Мерси, но не перестала существовать как действующая сила. Победа французов и сардинцев не устранила необходимость охранять коммуникации, искать продовольствие и следить за противником. После летнего сражения война продолжалась в форме перемещений армий и борьбы за выгодное расположение у рек и населённых пунктов.[1]
В изложении французского военного историка Арди де Перини важное место занимают трудности снабжения. Недостаток фуража вынудил союзников отвести значительную часть конницы в тыловые районы. Пехоте пришлось прикрывать более протяжённое пространство. Расположение войск, удобное для снабжения и стоянки, оказалось уязвимым для внезапной сосредоточенной атаки. Перини, опираясь на мемуарное описание итальянской кампании, отмечает разрывы между отдельными участками союзного лагеря.[1]
В ночь с 14 на 15 сентября Кёнигсегг атаковал позиции у Квистелло на реке Секкье. Внезапность дала императорцам серьёзное преимущество. Часть французских лагерей была разграблена, союзники потеряли имущество и обозы, а Брольи едва избежал пленения. Рассказ о его бегстве из занятой виллы в одной рубашке получил широкую известность; у Перини он включён в повествование о неожиданном нападении. Такая деталь передаёт характер сохранившейся памяти об эпизоде, но не заменяет объяснения самой военной неудачи.[1]
При этом отступление не превратилось в уничтожение всей армии. Отдельные французские бригады прикрывали отход, позволяя другим частям выходить из опасного положения. Успех Кёнигсегга был реальным, но ограниченным: он нарушил расположение союзников и заставил их отступить, однако не лишил их возможности вновь сосредоточиться. Главные силы французов и сардинцев собрались у Гвасталлы.[1]
Между Квистелло и Гвасталлой прошло всего четыре дня. Для императорского командования это был шанс развить преимущество прежде, чем неприятель окончательно оправится. Для союзников новая позиция означала возможность принять бой уже не отдельными застигнутыми врасплох частями, а собранной армией. Именно изменение условий, а не одна лишь смена места, объясняет различие между исходами двух столкновений.[1]
Командование и численность армий
Франко-сардинское командование объединяло короля Карла Эммануила III с французскими маршалами Куаньи и Брольи. Называть сражение исключительно французской победой неточно: сардинские войска были самостоятельной частью союзной армии, а король участвовал в управлении её боевым порядком. В отдельных военно-исторических изложениях распределение командующих по крыльям описывается неодинаково; общая роль этих трёх руководителей сомнений не вызывает.[1][2]
Кёнигсегг возглавлял императорскую армию. Одним из её старших военачальников был принц Фридрих Людвиг Вюртембергский, погибший в сражении. Императорское командование располагало силами, достаточными для серьёзного наступления, но должно было вводить их в бой на местности, затруднявшей одновременное использование больших масс пехоты и конницы.[5][3]
Абсолютные цифры численности расходятся. В военно-статистическом справочнике Гастона Бодарта для Гвасталлы приведены приблизительно 40 тысяч французов и сардинцев против 27 тысяч императорских солдат. У союзников он выделяет около 35 тысяч пехоты и 5 тысяч конницы, у противника - около 20 и 7 тысяч соответственно. Это оценки конкретного справочника, а не бесспорный итог современного подсчёта всех участников.[2]
При сопоставлении численности необходимо различать всю армию на театре, войска, находившиеся поблизости, силы непосредственно на позиции и части, реально введённые в бой. Само по себе число батальонов или эскадронов не даёт точного количества людей: фактическая укомплектованность подразделений могла различаться. Поэтому более крупные цифры в других изложениях нельзя автоматически считать ни доказательством ошибки Бодарта, ни основанием для вычисления «средней» численности. Для понимания битвы надёжнее исходить из её масштаба - столкновения двух многотысячных полевых армий - и отдельно указывать, какой оценкой пользуется исследователь.[2][5]
Местность и позиция союзников
Местоположение Гвасталлы в каталоге Королевского собрания Великобритании указано как 44°54′47″ северной широты и 10°39′39″ восточной долготы. Это географическая привязка города и района сражения, а не точная отметка отдельной атаки. Хранящийся там план Дж. Б. Джанотти показывает дороги, укреплённые линии к юго-западу и северо-востоку от города, два наплавных моста через По и старое русло реки, обозначенное как Фолькарино.[6]
Гвасталла находилась на правом берегу По, неподалёку от впадения Кростоло. Военные действия разворачивались не только у городской застройки, но и на прилегавшей равнине, расчленённой дорогами, дамбами, рвами, изгородями и хозяйственными постройками. За внешне открытым ландшафтом скрывалось множество препятствий для движения строем.[5][1]
Перини описывает союзную пехоту, расположенную в две линии вдоль дороги, связывавшей церковь Пьеве с дамбой в направлении Луццары. Вдоль дороги шли ров и живая изгородь. Конница стояла на крыльях. Левый край союзной позиции примыкал к пространству у По; именно здесь развернулась важнейшая часть борьбы. Река была одновременно естественной границей боевого пространства и препятствием, делавшим сохранность переправ особенно существенной.[1]
На такой местности конница не могла свободно обходить любой участок обороны. Успешный натиск на открытом месте ещё не обеспечивал возможности развить его среди зарослей, у рвов и дамб. Пехота, напротив, получала преимущества от укрытий и устойчивого расположения за препятствиями. Поддержка соседнего участка огнём и своевременный ввод второй линии могли оказаться важнее первоначальной силы отдельной атаки.[1]
Современное событию сообщение из Мантуи также подчёркивало неудобство местности для наступающих: неприятеля скрывали строения, глубокие канавы и кустарник. Это был рассказ со стороны, оправдывавшей действия императорской армии, поэтому его оценочные формулировки требуют осторожности. Однако само указание на трудность разведки и атаки через пересечённые участки согласуется с французским описанием поля боя.[3][1]
Окрестности Гвасталлы уже были связаны с более ранними военными действиями. Перини сопоставлял район боя с полем сражения при Луццаре 1702 года. Речь идёт о географической близости и повторном военном использовании той же местности, а не об одном и том же событии: Луццара относится к войне за испанское наследство, Гвасталла 1734 года - к войне за польское наследство.[1][2]
Наступление Кёнигсегга
Главный удар императорцев пришёлся на левую часть франко-сардинского расположения, у По. В изложении Перини конница должна была прикрывать продвижение пехоты вдоль реки. Успех на этом направлении позволял угрожать флангу и тылу противника, а не только теснить его по фронту. Наступающие рассчитывали использовать последствия недавнего отступления союзников и навязать им бой в опасном положении.[1]
Эта попытка, однако, столкнулась с уже организованной обороной. Союзное командование могло перебрасывать подкрепления к угрожаемому месту. Императорская армия, напротив, должна была разворачивать новые части через ограниченное пространство и преодолевать препятствия перед неприятельским строем. По мере затягивания боя преимущество внезапности, столь важное у Квистелло, переставало определять ход событий.[1][5]
В источниках встречаются различия в обозначении начала и длительности боя. Перини относит начало крупного кавалерийского столкновения приблизительно к десяти часам утра; другие сообщения говорят о шести или семи часах напряжённого сражения. Эти указания достаточно согласованно описывают длительный дневной бой, завершившийся к вечеру, но не позволяют восстановить поминутное расписание всех атак.[1][3][5]
Ход сражения
Кавалерийские атаки у По
Начальная борьба на левом крыле вызвала переброску туда союзных подкреплений. По рассказу Перини, Куаньи направил к По часть конницы с другого участка позиции. В контратаку вступили французские карабинеры, королевские кирасиры и другие кавалерийские части под руководством Шатильона. Им удалось потеснить императорскую конницу, но окончательного решения это не принесло: противник восстановил порядок и возобновил натиск.[1]
В ходе этих столкновений Шатильон был ранен, а принявший руководство Аркур также получил ранение. Повторные атаки показывают, что исход не определился одним столкновением всадников. Конница обеих сторон нуждалась в поддержке, поскольку оттеснённые части могли укрыться за препятствиями, собраться и вновь вступить в бой.[1]
Для укрепления угрожаемого фронта союзники выдвинули пехоту. Перини называет бригаду Пикардии и поддерживавшую её под углом бригаду Анжу. Такое построение прикрывало фланг и создавало опасность огня по атакующим не только спереди, но и сбоку. Борьба конницы постепенно оказалась связана с положением пехотных линий и артиллерии, а не сводилась к самостоятельному кавалерийскому поединку.[1]
Пехотный бой и роль второй линии
Императорская пехота продолжала продвижение у По. Против неё были направлены французские полки Дофина, Орлеанский, Тессе и Люксембургский. Их первая штыковая атака, согласно французскому изложению, была отбита. Перини прямо выделяет этот момент как один из наиболее опасных для союзников. Даже рассказ, написанный с позиции победившей стороны, не представляет сражение непрерывной чередой её успехов.[1]
Отступившие подразделения смогли восстановить порядок под прикрытием огня второй линии. Затем они возобновили атаку, получив поддержку батальонов Королевского полка. В этом эпизоде видна практическая роль глубины построения: вторая линия не просто увеличивала количество солдат за первой, а позволяла удержать позицию в момент её локального поражения и вновь собрать расстроенные части.[1]
Артиллерия поддерживала бой и вела огонь по неприятельским батареям. У Перини названы отдельные группы орудий, действовавшие на угрожаемом участке, однако эти числа не следует принимать за полную артиллерию обеих армий. Огонь батарей, ружейная стрельба и атаки пехоты составляли взаимосвязанные элементы одной борьбы за ограниченное пространство у реки.[1]
В дальнейшем императорские войска не смогли добиться устойчивого прорыва. Оттеснённая к зарослям пехота сохраняла сопротивление, но её продвижение и действия конницы были стеснены местностью. На участках у дамбы союзники использовали пехоту, спешенных драгун и орудия. Повторные усилия наступавших увеличивали потери, не устраняя необходимости преодолеть те же самые препятствия.[1][5]
Отступление императорской армии
К вечеру Кёнигсегг прекратил попытки овладеть союзной позицией. Императорские войска начали отход в сторону Луццары. Их армия была тяжело потрясена потерями, в том числе гибелью старших командиров, но не оказалась полностью окружена или уничтожена. Союзники удержали поле боя и захватили часть неприятельских орудий и знамён.[1][2]
Масштаб преследования в разных рассказах оценивается неодинаково. Русская Военная энциклопедия упоминает действия Куаньи вслед за отходившими, тогда как сообщение из Мантуи утверждало, что неприятель не преследовал императорцев. Последнее явно служило доказательством того, что отход был организованным. Общий для этих описаний вывод более ограничен: наступление было отражено, императорцы оставили поле сражения, но их армия сохранилась. Представление о полном разгроме с массовой капитуляцией не соответствует этим описаниям.[5][3][1]
Потери и разногласия источников
Гвасталла была кровопролитным сражением для обеих сторон. Вместе с тем источники не дают одной бесспорной пары итоговых чисел. Расхождения касаются не только количества людей, но и способов учёта: убитые, раненые, пленные и пропавшие без вести могли перечисляться раздельно либо объединяться. Общие потери включали не только погибших.[2][5]
Бодарт оценивает общие потери приблизительно в 6 тысяч человек с каждой стороны. Перини приводит 5898 у французов и сардинцев и 9 тысяч у императорцев. Современное событию сообщение из Мантуи называло для императорской стороны 4–6 тысяч выбывших, тогда как французские сообщения приписывали противнику существенно более высокие потери. Эти оценки различаются по происхождению и полноте учёта.[2][1][3]
Особенно заметными были потери высшего командования. В императорской армии погиб принц Фридрих Людвиг Вюртембергский; среди погибших военачальников союзников источники называют д’Аффри. Гибель генералов имела значение не только для списков потерь: командование участками боя переходило к другим офицерам в условиях непрерывного огня и повторных атак.[2][5]
Сообщения о трофеях также различаются в деталях. У Бодарта и Перини совпадает число захваченных орудий - пять, но число знамён или штандартов передаётся неодинаково. Трофеи подтверждают, что поле осталось за союзниками, однако сами по себе не позволяют измерить степень разрушения императорской армии. Точно так же высокие потери победителя не отменяют тактического результата боя, но меняют оценку цены этого результата.[2][1]
Оценки общих потерь в основных использованных свидетельствах:[2][1][3]
| Источник | Французы и сардинцы | Императорские войска | Характер сведений |
|---|---|---|---|
| Бодарт, 1908 | Около 6 тыс. | Около 6 тыс. | Позднейшая военно-статистическая сводка; общие потери |
| Арди де Перини, т. VI | 5898 | 9 тыс. | Французское военно-историческое изложение |
| Сообщение из Мантуи, 24 сентября 1734 | Сопоставимые с императорскими - по утверждению сообщения | 4–6 тыс. | Газетная версия с императорской стороны; не проверенная итоговая ведомость |
Победа и её пределы
Тактический итог Гвасталлы достаточно определёнен. Кёнигсегг не достиг цели наступления; французские и сардинские войска удержали позицию, а императорская армия отступила. После неудачи у Квистелло союзники восстановили положение на поле боя. Но между отражением нападения и решением всей кампании оставалось значительное расстояние.[1][2]
Перини характеризовал победу как кровавую и бесплодную. Это оценка историка, подчёркивавшего отсутствие соразмерного стратегического результата, а не отрицание самого союзного успеха. В его изложении после тяжёлых боёв обе стороны в конечном счёте перешли к зимнему размещению, не завершив борьбы в Италии.[1]
Показательно приведённое Перини письмо французского военного министра, адресованное Брольи 2 октября. В нём удовлетворение победой соединялось с упрёком: предпочтительнее было бы не терять имущество у Квистелло, не допустить неприятеля через Секкью и не доводить дело до столь дорого обошедшегося сражения. Этот пересказ показывает различие между публичным торжеством и практической оценкой кампании правительством. Победа могла восстанавливать репутацию командующих, не оправдывая всей последовательности решений, которая к ней привела.[1]
Общая война завершалась дипломатическим компромиссом, а не одним генеральным сражением. Предварительный мир был заключён в Вене 3 октября 1735 года, окончательный - 18 ноября 1738 года. Франция признала Августа III польским королём; Лещинский получил Лотарингию с условием её последующего перехода к Франции. Южноитальянские владения отошли к испанским Бурбонам, тогда как Австрия получила Парму и Пьяченцу. Эти условия отражали соотношение результатов на разных театрах, а не только исход Гвасталлы.[7]
Интересы сардинского союзника Франции отразились в статье 8 Венского договора: она подтверждала уступку областей Новары и Тортоны и права на имперские владения в Ланге. При этом вопросы крепости Серравалле и границ уступленных земель ещё требовали урегулирования. Статья 10 закрепляла другой элемент компромисса: Франция гарантировала порядок наследования владений Габсбургов, установленный Прагматической санкцией 1713 года. Таким образом, итоги войны включали и территориальное расширение Сардинии, и династическую гарантию её недавнему противнику. Эти приобретения были результатом общего мирного урегулирования, а не отдельной наградой за победу при Гвасталле.[8]
Между предварительным соглашением 1735 года и окончательным договором 1738 года заключались дополнительные акты и осуществлялись территориальные передачи. Историк Андреа Шмидт-Рёслер рассматривает эту последовательность как способ сначала согласовать основы мира между двумя ведущими противниками, а затем постепенно присоединить их союзников. Окончательный договор подтвердил уже во многом исполненные условия. Это объясняет, почему дату генерального сражения, прекращение боевых действий и завершение мирного урегулирования нельзя свести к одному моменту.[9]
Связь с российской историей
Для Российской империи война имела прежде всего польское измерение. Правительство Анны Иоанновны поддерживало Августа III и противодействовало укреплению французского влияния в Речи Посполитой. Российские и австрийские интересы совпадали в вопросе о польском престоле, но главные задачи их армий в кампании 1734 года были различны.[4]
На польском театре важнейшим событием стала осада Данцига, где находился Лещинский и куда Франция пыталась оказать помощь. Перини рассматривает данцигскую экспедицию в том же повествовании о войне, что и операции у Пармы и Гвасталлы. Однако это параллельные театры одного конфликта, а не части одной тактической операции.[1]
Русские войска в битве при Гвасталле не участвовали. Связь с российской историей проходит через общую коалиционную борьбу и её политический результат: поражение императорцев в Италии не отменило успеха поддержанного Россией кандидата в Польше. Именно сопоставление этих двух направлений позволяет понять, почему победа Франции и Сардинии в отдельном сражении не была равнозначна победе Франции в первоначальном споре о польском престоле.[2][4][7]
Особое положение России было прямо оговорено в статье 6 Венского договора: российская государыня и Август III признавались главными договаривающимися сторонами в вопросах, касавшихся Польши, и приглашались присоединиться к договору в этом качестве. Такое ограничение существенно: оно подтверждает самостоятельное значение российской политики в польском урегулировании, но не означает участия России в командовании итальянской кампанией или подписания ею всего основного акта вместе с императором и Францией.[8]
Сражение в современной ему печати
Известия о Гвасталле быстро стали предметом борьбы интерпретаций. В подборке, известной под названием «Разные сообщения об одном сражении» и связанной с газетной работой Бенджамина Франклина, рядом поставлены сообщения из различных европейских городов. Читатель получал не единый согласованный рассказ, а конкурирующие версии, в которых одни и те же обстоятельства приобретали разное значение.[3]
Сообщение из Мантуи от 24 сентября подробно объясняло трудности императорского наступления. Оно ссылалось на закрывавшие противника строения, рвы и кустарник, подчёркивало упорство боя и представляло отход как решение командования, выполненное без развала армии. Признание того, что поле осталось неприятелю, сопровождалось доводом: противник понёс сопоставимые потери и потому не получил настоящей победы.[3]
Французские известия, напротив, усиливали масштаб неприятельских потерь и значение торжества. В той же подборке фигурируют благодарственное богослужение в Париже и сообщения о помощи пострадавшим офицерам и семьям погибших. Военная новость одновременно сообщала об исходе боя, укрепляла престиж короны и объясняла обществу цену войны. Противоположные сообщения нельзя использовать как независимые подтверждения каждой приведённой в них цифры: они были частью политически окрашенного обмена известиями.[3]
Важна и датировка корреспонденций. Помещённое в подборке сообщение «Гвасталла, 18 сентября» предшествует самой битве 19 сентября и рассказывает о недавнем внезапном ударе у Квистелло. Географическая подпись обозначала место отправки известия, а не обязательно место описанного боя. Без этого различения сообщение о поражении союзников на Секкье легко принять за ещё одну версию сражения при Гвасталле.[3]
Карты, батальная живопись и память о победе
Одним из ранних памятников изображения битвы стал план Гаспара Байёля, изданный в Париже в 1734 году. Его заглавие прямо называло сражение победой сардинского короля и французских маршалов над армией императора. Экземпляр хранится в Национальной библиотеке Франции, в отделе карт и планов. Такой лист сочетает картографическую задачу с утверждением определённой версии результата: уже само название направляет восприятие события.[10]
К другой разновидности исторического свидетельства относится картина Яна Петера Вердюссена «Битва при Гвасталле» из собрания Gallerie d’Italia в Турине. Англоязычная музейная карточка датирует её 1743 годом, италоязычная - 1743–1745 годами; обе указывают технику «масло на холсте» и размер 117 × 155 см. В любом случае картина создана примерно десятилетие спустя после сражения. Её датировка отличает позднейшее художественное изображение от свидетельств, созданных непосредственно в ходе кампании 1734 года.[11]
Батальная картина и план решают разные задачи. План предполагает соотнесение войск с местностью; живописное произведение создаёт цельный зрительный образ военного события. Для изучения построений и последовательности манёвров одного позднейшего изображения недостаточно. Зато оно показывает, что память о победе продолжала существовать за пределами непосредственной кампании и могла получать самостоятельное художественное выражение.[11][10]
Перини сохранил ещё один образ этой памяти: французские солдаты будто бы атаковали с криком «Верните наши ранцы!», вспоминая имущество, потерянное при Квистелло. Рассказ превращал два сентябрьских столкновения в историю унижения и реванша. Это характерный мотив французского военно-исторического повествования, а не независимо подтверждённый общий клич всей армии.[1]
Историческое значение
Гвасталла позволяет увидеть несколько уровней войны XVIII века в одном событии. На поле боя решающее значение имели не только мужество частей и число солдат, но и сохранение строя после неудачной атаки, огневая поддержка второй линии, рвы, изгороди и возможность перебросить подкрепления к угрожаемому крылу. На уровне кампании важны были снабжение и размещение армии: именно обстоятельства, предшествовавшие Квистелло, создали ситуацию, из которой вырос бой у Гвасталлы.[1]
На уровне европейской политики результат был ещё менее однозначным. Франция и Сардиния выиграли сражение, но вопрос о польском короле решался не здесь; Австрия проиграла бой, но её армия продолжила существование. Сопоставление Гвасталлы с Данцигом и Венским миром позволяет отделить тактическую победу от исхода войны и понять, почему успех на одном театре мог сочетаться с неудачей на другом.[1][7]
Наконец, сопоставление газетных сообщений, позднейших военных историй, плана и картины показывает, как событие становилось исторической памятью. Они не сообщают одно и то же разными словами: военная сводка подсчитывает потери, повествование выстраивает ход атак, газетное известие защищает репутацию своей стороны, а изображение закрепляет узнаваемый образ победы. Критическое чтение этих свидетельств необходимо именно потому, что сама битва известна лучше, чем многие детали её численности, хронометража и последствий.[2][3][10][11]
Литература
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 Hardÿ de Périni. Batailles françaises. T. VI: Les armées sous l’ancien régime, 1700 à 1789. Paris: Ernest Flammarion, [б. г.]. P. 270–284; о Гвасталле: p. 281–284.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 Bodart G. Militär-historisches Kriegs-Lexikon (1618–1905). Wien; Leipzig: C. W. Stern, 1908. S. 181–182; Гвасталла: S. 182.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 Franklin B. Variant Accounts of a Battle («Разные сообщения об одном сражении»). Подборка газетных известий 1734 года. Электронная публикация: Wikisource.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Польское наследство // Российская историческая энциклопедия. Электронная публикация на портале «История.РФ».
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 5,6 5,7 5,8 Гвасталла // Военная энциклопедия / изд. И. Д. Сытина. Т. 7. Санкт-Петербург, 1912. С. 204–205. Электронная транскрипция: Викитека.
- ↑ GB Gianotti. Map of the Battle of Guastalla, 1734 or later. RCIN 727064 // Royal Collection Trust. Каталог, описание карты и географическая привязка.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 Венский мир 1738 // Большая советская энциклопедия. Электронная перепечатка на Gufo.me.
- ↑ 8,0 8,1 Traité de paix entre l’Empereur, l’Empire et le Roi de France, conclu à Vienne, 18 novembre 1738 // Wenck F. A. W. Codex juris gentium recentissimi. T. I. P. 88–117. Французская транскрипция: Documents de droit international. Статьи 6, 8 и 10.
- ↑ Schmidt-Rösler A. Prälimarfriedensverträge als Friedensinstrumente der Frühen Neuzeit // Duchhardt H., Peters M. (Hg.). Instrumente des Friedens. Vielfalt und Formen von Friedensverträgen im vormodernen Europa. Mainz: Institut für Europäische Geschichte, 2008. Beiheft online 3. Разделы 64–65.
- ↑ 10,0 10,1 10,2 Baillieul G. Plan de la Bataille de Guastalla Gaignée sur l’Armée de l’Empereur le 19 Septembre 1734. Paris, 1734. Bibliothèque nationale de France, Cartes et plans, GE D-15469; Gallica btv1b8493321p. Описание и цифровая копия: Wikimedia Commons.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 La battaglia di Guastalla. Jan Peeter Verdussen, 1743 // Gallerie d’Italia – Torino. Каталог собрания. Итальянская карточка того же произведения: 1743–1745.