Анна Иоанновна
- Предшественник
- Пётр II
- Преемник
- Иван VI Антонович
- Дата рождения
- 28 января (7 февраля) 1693
- Дата смерти
- 17 (28) октября 1740
- Место смерти
- Санкт-Петербург
- Род
- Романовы.[1]
- Отец
- Иван V
- Мать
- Прасковья Фёдоровна Салтыкова
- Супруги
- Фридрих Вильгельм, герцог Курляндский
Анна Иоанновна (28 января [7 февраля] 1693 года — 17 [28] октября 1740 года) — российская императрица из династии Романовых, правившая с января 1730 года. Она была дочерью Ивана V Алексеевича и Прасковьи Фёдоровны Салтыковой, племянницей Петра I. До восшествия на престол Анна была вдовствующей герцогиней Курляндской и долгие годы жила в Митаве.[1]
После смерти Петра II Верховный тайный совет пригласил её на престол и попытался ограничить власть монарха «Кондициями». Анна подписала документ в Митаве, но в Москве при поддержке части дворянства и гвардии отказалась от него и восстановила самодержавие.[2]
Её десятилетнее царствование продолжило многие учреждения и направления петровской эпохи, но изменило порядок принятия решений. Верховный тайный совет был упразднён, значение Сената сначала восстановлено, а затем ключевые дела сосредоточились в Кабинете министров. Правительство вело войны в Польше и с Османской империей, меняло условия дворянской службы, развивало военное образование и поддерживало политический сыск. Вопрос о наследнике императрица решила в пользу младенца Ивана Антоновича, правнука Ивана V; регентом при нём она назначила Эрнста Иоганна Бирона.[3][1]
Происхождение и воспитание
Анна принадлежала к старшей линии семьи царя Алексея Михайловича. Её отец Иван V с 1682 года формально делил престол с младшим братом Петром, но умер в 1696 году. После его смерти Прасковья Фёдоровна воспитывала дочерей Екатерину, Анну и Прасковью в кремлёвских дворцах и в подмосковном Измайлове. Пётр взял семью брата под своё покровительство и распоряжался её переездами и брачными планами.[1]
Сёстры получили домашнее образование. Анну учили чтению, письму, немецкому и французскому языкам, танцам; среди наставников источники называют Иоганна Христофора Дитриха Остермана, барона Гюйссена и француза Рамбурха. Пётр рассчитывал устроить браки племянниц с европейскими принцами; владение языками и знание придворных обычаев должны были подготовить их к жизни при иностранных дворах.[1]
В 1708 году Прасковья Фёдоровна с дочерьми переехала в Петербург. Этот переезд ввёл царевен в среду нового двора и приблизил их к дипломатическим проектам Петра. Для Анны таким проектом стал брак с курляндским герцогом Фридрихом Вильгельмом, который должен был укрепить русское влияние на Балтике после военных успехов в Северной войне.[1]
Брак и вдовство в Курляндии
Брак Анны устроил Пётр I, рассчитывавший укрепить своё влияние в Курляндии. Свадьба Анны и герцога Курляндского состоялась 31 октября 1710 года во дворце Александра Меншикова на Васильевском острове. Венчание совершили по православному чину. Брак соединял дом Романовых с германской династией и должен был дать России устойчивого союзника в Курляндии.[1]
9 января 1711 года Фридрих Вильгельм умер по дороге из Петербурга в свои владения. Анна осталась вдовой через несколько недель после свадьбы и детей не имела. После смерти мужа Анна некоторое время жила у матери. Пётр, однако, требовал её возвращения в Курляндию, где вокруг вдовствующей герцогини мог сложиться круг сторонников России. Её пребывание в Курляндии поддерживало российское влияние, но не давало ей собственной прочной финансовой базы.[1]
Русские интересы в Курляндии представлял Пётр Бестужев-Рюмин, ведавший также делами двора герцогини. Анна неоднократно просила у Петра I, а затем у Екатерины I денег и помощи. Зависимость от Петербурга была не только семейной: содержание двора, положение в местной политике и сама возможность оставаться в Митаве определялись решениями российского правительства.[1]
В 1726 году рассматривался брак Анны с Морицем Саксонским, который претендовал на курляндский престол. Проект не состоялся; против него действовал Меншиков, сам рассчитывавший получить герцогство. Со временем Бестужева-Рюмина оттеснил Эрнст Иоганн Бирон. В дальнейшем его близость к Анне стала одним из главных сюжетов политической истории её царствования.[1]
К 1730 году Анна имела длительный опыт управления собственным двором, ведения переписки с русскими властями и жизни в зависимом пограничном герцогстве. Но она не входила в российские высшие учреждения и не участвовала в петербургской борьбе группировок. Именно удалённость от столицы, отсутствие детей и принадлежность к линии Ивана V сделали её удобной кандидатурой для членов Верховного тайного совета.[1]
Династический кризис 1730 года
Пётр II умер в Москве 19 (30) января 1730 года, не оставив завещания и потомства. С его смертью пресеклась мужская линия Романовых. Верховный тайный совет отказался признавать подложное завещание, подготовленное частью Долгоруковых в пользу невесты императора, и должен был выбрать преемника среди женских линий династии.[1]
19 января члены Совета по предложению князей Дмитрия Голицына и Василия Долгорукова остановились на Анне. Анна была вдовой и не имела детей. Её старшая сестра Екатерина оставалась замужем за мекленбургским герцогом Карлом Леопольдом, вмешательства которого опасались члены Совета. В другой ветви семьи претендентами оставались Елизавета Петровна и малолетний Карл Петер Ульрих, будущий Пётр III. Он приходился Петру I внуком по матери, Анне Петровне, умершей в 1728 году.[1]
Выбор сопровождался условием изменить устройство верховной власти. Совет направил в Митаву Михаила Голицына, Василия Долгорукова и Михаила Леонтьева. Они везли не только предложение короны, но и составленные «Кондиции». Анна подписала их 25 января. Последние полторы строки сохранившегося документа и подпись написаны рукой императрицы. Подлинник хранится в РГАДА: фонд 3, опись 1, дело 6, листы 12а–12б.[5]
Содержание Кондиций
Документ был написан от имени самой будущей императрицы. В начале Анна обещала заботиться о сохранении и распространении православной веры, а затем перечисляла решения, которые не могла принимать без Верховного тайного совета. Она обязывалась не объявлять войну и не заключать мир, не вводить новые налоги и не расходовать государственные доходы по своему усмотрению.[2]
Военная и служебная власть также ограничивалась. Производство в чины выше полковника и назначение на важные должности должны были зависеть от Совета. Гвардия и остальные войска переходили под его ведение. Императрица не могла самостоятельно жаловать вотчины и деревни, отнимать у дворян жизнь, честь и имущество без суда, раздавать придворные чины.[2]
Анна также обещала не вступать в брак и не назначать наследника. Тем самым она отказывалась от права выбора преемника, закреплённого указом Петра I. Кондиции не называли того, кто должен был получить корону после её смерти. Дальнейшая судьба престола оставалась открытой.[2]
Последний пункт предусматривал лишение короны, если Анна нарушит принятые обязательства. Решения о войне, мире, налогах, назначениях и расходах таким образом зависели от согласия восьми членов Совета. Документ не устанавливал порядка их избрания или замены и не предоставлял остальному дворянству участия в управлении. Именно исключительное положение Совета вызвало недовольство значительной части собравшихся в Москве дворян.[2]
Отказ от Кондиций
Анна торжественно въехала в Москву 15 февраля 1730 года. В столице обсуждали собственные дворянские проекты и челобитные. Среди предложений были расширение участия дворянства в управлении, выборы на высшие должности, облегчение службы и отмена единонаследия. Сторонники неограниченной власти, в том числе Павел Ягужинский и Феофан Прокопович, добивались восстановления самодержавия.[1]
20–21 февраля сановники и жители столицы ещё приносили присягу при действовавших Кондициях. Но 25 февраля князь Иван Юрьевич Трубецкой подал императрице челобитную со 166 подписями о восстановлении самодержавия. В ней также предлагались упразднение Совета, восстановление Сената и выборы на некоторые высшие должности. Анна приняла просьбу о неограниченной власти и разорвала подписанные условия.[1]
28 февраля началась новая присяга — уже самодержавной императрице. 4 марта Верховный тайный совет был упразднён, а 28 апреля в Успенском соборе Московского Кремля состоялась коронация. Просители добились устранения «верховников», однако выборного порядка замещения высших должностей правительство не ввело. Из предложений дворянства позднее осуществили прежде всего меры, касавшиеся землевладения, службы и образования.[1]
Сенат и Кабинет министров
После упразднения Совета Сенату возвратили прежнее значение. Продолжали действовать коллегии, а рядом с ними появлялись или восстанавливались отдельные канцелярии и приказы. В Москве в 1730 году создали Судный и Розыскной приказы для окончания нерешённых гражданских и уголовных дел. Вновь работал Сибирский приказ; взысканием недоимок занимался Доимочный. На местах губернаторы получили дополнительные права надзора за воеводами.[1]
Осенью 1731 года при императрице учредили Кабинет. Его оформление заняло несколько недель: секретные распоряжения последовали 18 октября и 6 ноября, публичный указ — 10 ноября. Первыми министрами стали Гавриил Головкин, Андрей Остерман и Алексей Черкасский. Формулы учредительных актов были краткими и не задавали исчерпывающей компетенции нового органа: министры должны были докладывать Анне дела и объявлять её решения. Кабинет поэтому складывался одновременно как личный секретариат государыни и как высшая надзорная инстанция.[6]
В первые годы Сенат сохранял основную повседневную работу, а Кабинет готовил для императрицы справки, доклады и проекты резолюций, контролировал учреждения и передавал высочайшую волю. Значение Кабинета росло постепенно. Именной указ 9 июня 1735 года приравнял подписи трёх кабинет-министров к подписи самой императрицы; после этого министры получили формальное основание утверждать решения без её собственноручной подписи. Анна, однако, продолжала направлять им рескрипты и сохраняла другие пути получения сведений и принятия решений.[6]
По изученным А. В. Фаизовым журналам заседаний, основную повседневную работу в первые годы вели Остерман и Черкасский; пожилой Головкин присутствовал редко. Оба министра готовили бумаги для Анны, докладывали ей, получали подписи и объявляли её распоряжения исполнителям. Остерман, руководивший дипломатией, докладывал также об иностранных делах. Черкасский занимался текущими поручениями и подготовкой решений. Работа Остермана была интенсивнее, но представление о полной бездеятельности Черкасского журналы не подтверждают.[7]
Придворное влияние могло не совпадать с официальной должностью. Бирон не входил в первоначальную тройку кабинет-министров, но пользовался постоянным доступом к Анне. Остерман, Миних, братья Левенвольде, Головкин, Черкасский и Ушаков занимали разные места при дворе, в армии и государственном управлении. Между ними существовало соперничество, которое после смерти императрицы перешло в открытую борьбу за регентство.[1]
Дворянская собственность, служба и образование
Одним из первых решений нового царствования стала отмена петровского единонаследия. Указ 1714 года запрещал раздел основной части недвижимого имущества между детьми; дворянские проекты 1730 года требовали изменить этот порядок. В 1730–1731 годах правительство отменило ограничение и завершило сближение правового положения вотчин и поместий. Дворяне получили возможность делить земельную собственность между наследниками. Покупка населённых имений оставалась сословной привилегией.[1][3]
Манифест 31 декабря 1736 года установил для дворян двадцатипятилетний срок службы. Практическое введение новых правил отложили из-за войны с Османской империей; отставки по ним начались после её окончания, в феврале 1740 года. Число желавших уволиться вызвало тревогу правительства. Последующие распоряжения сузили круг лиц, которым разрешали воспользоваться льготой.[8]
М. В. Бабич, исследовавшая документы о подготовке этих ограничений, отмечает, что распространённая формула о полной отмене дворянской «вольности» в 1740 году неточно передаёт содержание распоряжений. Правительство ограничивало применение правил об отставках. Обязательная служба сохранялась; права свободно выбирать между службой и частной жизнью, позднее закреплённого манифестом Петра III, дворяне при Анне ещё не получили.[8]
29 июля 1731 года был учреждён Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Его разместили в бывшем дворце Меншикова на Васильевском острове. Корпус готовил дворянских детей к военной и гражданской службе: наряду с артиллерией и фортификацией преподавали математику, историю, географию и иностранные языки. Умение читать и писать требовалось уже при поступлении. Создание корпуса давало дворянской семье новый путь подготовки сына к государственной карьере.[9]
Армия и гвардия
В начале царствования появились Измайловский и Конный гвардейские полки. Они пополнили столичную гвардию, в которой прежде главную роль играли Преображенский и Семёновский полки. Военными преобразованиями руководил Бурхард Христофор Миних, в 1732 году возглавивший Военную коллегию. Военная комиссия пересматривала штаты, снабжение, артиллерию и инженерную службу.[1]
В числе принятых мер было уравнение жалованья русских офицеров с иностранными, ранее получавшими больше. Правительство подтверждало возможность офицерского производства за военные заслуги и заботилось о школах для солдатских детей. Содержание армии требовало рекрутов, лошадей, продовольствия и обмундирования. Наборы и походы в Польшу, Крым и Молдавию увеличивали эту нагрузку.[1]
На южных рубежах строили укреплённые линии и размещали ландмилицкие полки. Расселение военных должно было обеспечить охрану границы и постоянное присутствие войск. Попытки перевести полки с постоя у жителей в казармы обходились дорого, поэтому постой сохранялся. В мирное время солдат привлекали к казённым работам, тушению пожаров и розыску разбойников. Болезни, нехватка снабжения и побеги оставались постоянными затруднениями армии.[1]
Налоги, промышленность и торговля
Армия и флот поглощали основную часть государственных расходов. Подушную подать собирали с населения, уже нёсшего военные повинности и повинность постоя. Недоимки росли, для их взыскания действовали специальные учреждения и военные команды. Они добивались уплаты от местной администрации, помещиков и управляющих имениями; сборы тяжело отражались на крестьянском хозяйстве. Правительство неоднократно требовало погасить задолженность, но решить проблему одними взысканиями не удавалось.[1]
На государственных и частных заводах продолжалось производство металла, оружия, сукна и других товаров, нужных армии. На Урале работали Виллим де Геннин и Василий Татищев. В 1739 году был издан новый горный регламент. Предпринимателям предоставляли льготы и заказы; владельцы предприятий одновременно получали права над закреплёнными за производством работниками. Власти приписывали к фабрикам и заводам также людей, не сумевших подтвердить своё происхождение и законное место жительства.[1]
Казна сохраняла торговые монополии, в том числе на ревень и вино. Производство сукна и кожи поддерживали поставками для армии; для развития мануфактур приглашали мастеров из-за границы. В торговле правительство сочетало поощрение отдельных компаний с ограничениями. Иностранным купцам разрешалась оптовая торговля, а розничная зависела от сословных и местных правил. Вывоз военных материалов, прежде всего пороха и свинца, запрещался.[1]
В денежном обращении меняли состав серебряной и медной монеты, пытались ограничить вывоз медных денег за границу как металла. В 1733 году Монетной конторе разрешили выдавать ссуды под залог золота и серебра. Эти меры сопровождали усилия по увеличению государственных доходов; самостоятельной сети кредитных учреждений тогда ещё не возникло.[1]
Неурожай 1734 года заставил власти регулировать хлебную торговлю. Из пострадавших местностей ограничивали вывоз, а снабжение Петербурга старались перенести на районы с лучшим урожаем. Помещикам разрешалось продавать хлеб, остававшийся после обеспечения собственного двора и крестьян. Правительство также восстанавливало охрану заповедных лесов, необходимых для строительства и флота, и вводило наказания за их вырубку.[1]
Торговым связям помогало улучшение путей сообщения. В 1731 году открылось судоходство по Ладожскому каналу, строившемуся ещё при Петре I. Обустраивали гавань Кронштадта, развивали почтовое сообщение с Сибирью. В 1734 году Россия заключила торговый договор с Великобританией. На востоке государство регулировало караванную торговлю с Китаем и странами Средней Азии; одним из новых центров пограничной торговли должен был стать Оренбург.[1]
Политический сыск и дело Волынского
24 марта 1731 года Анна поручила Андрею Ушакову ведать «важные дела»; после переезда двора в Петербург Канцелярия тайных розыскных дел начала действовать там, а в Москве работала её контора во главе с Семёном Салтыковым. Ведомство расследовало обвинения в государственных преступлениях. Поводом для следствия могли стать донос об опасных разговорах, сомнение в правах императрицы или высказывание о членах царской семьи. При допросах применяли пытку; наказания включали телесные кары, ссылку, каторжные работы и смертную казнь.[3][1]
Архивные подсчёты не подтверждают образ отдельной сыскной системы Бирона: Канцелярия докладывала императрице и Кабинету через Ушакова, а известные документы не показывают, что фаворит руководил её повседневной работой. За 1732–1740 годы в описях Канцелярии и московской конторы учтено 1909 дел; из 10 512 привлечённых почти половину освободили без наказания. Эти цифры не смягчают практику пыток и тяжёлых приговоров, но позволяют отделить устройство ведомства от поздней легенды о личной «тайной полиции» Бирона.[3]
Опала Долгоруковых началась вскоре после воцарения Анны. Алексей Григорьевич, отец невесты Петра II, оказался в Берёзове вместе с семьёй. Других родственников отправили в отдалённые имения и монастыри. Позднее следствие вернулось к попытке изготовить завещание от имени умиравшего Петра II. В 1739 году были казнены Иван Алексеевич, Василий Лукич, Сергей и Иван Григорьевичи Долгоруковы. Дмитрий Голицын, предложивший Кондиции, был арестован по другому делу и умер в Шлиссельбургской крепости в 1737 году.[1]
Самым громким процессом последнего года царствования стало дело Артемия Волынского. Кабинет-министр обсуждал с близкими людьми проекты государственного переустройства и резко отзывался о правительстве и императрице. В 1740 году его арестовали. Вместе с Волынским казнили архитектора Петра Еропкина и Андрея Хрущова; другие участники кружка подверглись телесным наказаниям и ссылке. Дело уничтожило одну из групп внутри самого правящего круга.[1]
Под наблюдением находились и представители династии, не занимавшие престола. Елизавета Петровна сохраняла известность как дочь Петра I; за её окружением следили. Упоминание голштинского принца как законного наследника тоже могло привести к следствию. В 1738 году был раскрыт случай самозванства: Иван Миницкий выдавал себя за умершего царевича Алексея Петровича. Эти дела продолжали борьбу вокруг наследства Петра I уже после восстановления самодержавия Анны.[1]
Церковная и конфессиональная политика
Анна соблюдала православные обряды и требовала охраны господствующей веры. При этом государство продолжало петровскую политику строгого надзора за церковью. Влиятельное положение занимал Феофан Прокопович, поддержавший императрицу в 1730 году. Его противники среди архиереев подвергались следствию по обвинениям как религиозного, так и политического характера. Среди осуждённых были Георгий Дашков, Игнатий Смола, Варлаам Ванатович и Феофилакт Лопатинский.[1]
Духовное сословие также испытывало податное и рекрутское давление. Детей священно- и церковнослужителей, которые не получили места при церкви и не учились в духовных школах, переводили в податные сословия. У монастырей и архиерейских домов взыскивали недоимки. Одновременно открывались новые семинарии: подготовка образованных священнослужителей оставалась задачей Синода, хотя набор учеников и содержание школ встречали затруднения.[1]
Правительство преследовало старообрядческие общины, ограничивало их передвижение и разрушало отдельные поселения. Католикам и лютеранам разрешали богослужение, но запрещали обращать православных. Переход из православия карался сурово; в 1738 году капитан-лейтенант Александр Возницын был казнён за обращение в иудаизм. В Поволжье продолжалась миссионерская деятельность православного духовенства.[1]
Внешняя политика и войны
Российская дипломатия сохраняла союз с Австрией, заключённый при Екатерине I. Главным её руководителем оставался Остерман. После смерти польского короля Августа II в 1733 году Россия и Австрия поддержали его сына, саксонского курфюрста Фридриха Августа. Франция выступила за Станислава Лещинского, тестя Людовика XV. Польское избрание сопровождалось борьбой соперничающих группировок и вмешательством иностранных войск.[1]
Сторонники Лещинского удерживали Данциг. Русские войска осаждали город сначала под начальством Петра Ласси, затем Миниха. Летом 1734 года Данциг капитулировал; французский отряд, присланный ему на помощь, попал в плен. Лещинский успел бежать. На польском престоле утвердился Август III, а в 1735 году корпус Ласси отправили к Рейну на помощь Австрии. Окончательное общеевропейское урегулирование войны за польское наследство состоялось в 1738 году.[1]
На Каспии правительство отказалось от завоеваний последних лет Петра I. По Рештскому договору 1732 года Ирану вернули южные прикаспийские области; Гянджинский договор 1735 года предусматривал возвращение остальных приобретённых территорий. Содержание удалённых гарнизонов было тяжёлым, а усиление Надира меняло соотношение сил в регионе.[10]
Война с Османской империей началась с неудачного похода Михаила Леонтьева в Крым осенью 1735 года. Недостаток продовольствия и болезни заставили войска отступить. В 1736 году Миних прорвался через Перекоп и занял Бахчисарай, а армия Ласси взяла Азов. Удержаться в Крыму русские войска не смогли. В следующем году Миних овладел Очаковом, Ласси вновь вошёл в Крым.[1]
Походы приносили победы, но сопровождались тяжёлыми потерями от болезней и затруднениями снабжения. В 1739 году Миних разбил османские войска при Ставучанах, занял Хотин и вступил в Молдавию. Австрия к этому времени терпела поражения и вышла из войны. Россия завершила её Белградским миром: получила Азов с условием уничтожения укреплений, но не добилась права держать флот на Чёрном море. Занятые во время походов Очаков и Хотин пришлось возвратить.[10][1][3]
Курляндские дела оставались для Анны и вопросом внешней политики, и семейным делом. После смерти последнего герцога из дома Кетлеров в 1737 году герцогом избрали Бирона при российской поддержке. Другой балтийский спор касался Голштинии и Дании. Правительство Анны сблизилось с Данией и отказалось добиваться возвращения Голштинии Шлезвига. Это ослабляло поддержку дома, к которому принадлежал внук Петра I Карл Петер Ульрих.[1]
Придворная жизнь
Вернувшийся в Петербург двор Анны отличался многочисленными церемониями и дорогими праздниками. Приёмы послов, военные парады, балы и маскарады сопровождались иллюминациями и фейерверками. Расширялся штат придворных служащих. Особое внимание императрица уделяла конюшням, зверинцам и охоте; охотничье хозяйство требовало собственных чиновников, помещений и расходов.[1]
При Анне действовала итальянская опера, устраивались театральные представления. Рядом с ними сохранялись развлечения, знакомые ещё московскому двору: выступления карликов и великанов, рассказы сказочниц, проделки шутов. Шутами могли становиться и представители знатных фамилий. Самой известной придворной затеей стала устроенная зимой 1740 года свадьба князя Михаила Голицына с Авдотьей Бужениновой в Ледяном доме.[1]
Придворные должности давали близость к государыне и возможность ходатайствовать о назначениях и пожалованиях. На вершине этого круга находился Бирон. Современники отмечали, насколько настроение Анны зависело от расположения её фаворита. Приёмы, охота и домашние занятия двора одновременно были местами неофициального общения государыни с сановниками и родственниками.[1]
Наследование и семья
Анна не вступила во второй брак и не имела детей. После разрыва Кондиций она вновь располагала правом назначить преемника, установленным Указом Петра I 1722 года. 17 декабря 1731 года был обнародован манифест о присяге будущему наследнику: подданные должны были заранее признать того, кого императрица впоследствии назовёт. Имя в документе ещё не указывалось. В первом собрании ПСЗ акт напечатан под № 5909 с названием «Об учинении присяги в верности Наследнику Всероссийского престола, который от Ея Императорского Величества учинен будет». Современные историки права рассматривают его как подтверждение установленного в 1722 году права монарха назначить преемника.[1][11]
Продолжение династии Анна связывала с потомством Ивана V. Её старшая сестра Екатерина Иоанновна, оставив мекленбургского мужа, вернулась в Россию с дочерью Елизаветой Екатериной Христиной. Императрица взяла племянницу ко двору и занялась её воспитанием и браком. В 1733 году принцесса приняла православие и имя Анна Леопольдовна. В том же году умерла её мать.[4]
Женихом племянницы стал Антон Ульрих Брауншвейгский, родственник австрийского императорского дома. Он прибыл в Петербург в 1733 году и поступил на русскую службу, но свадьбу отложили. Императрица сохраняла намерение заключить этот брак, хотя Анна Леопольдовна не проявляла расположения к жениху. Венчание состоялось 3 июля 1739 года. 12 августа 1740 года у супругов родился сын Иван; Анна Иоанновна стала его крёстной матерью.[4]
Манифестом 5 октября 1740 года ребёнка объявили наследником и пожаловали ему титул великого князя всея России; 6 октября текст напечатали при Сенате. Все духовные, военные и гражданские чины должны были принести новую присягу. Если бы Иван умер, не достигнув престола и не оставив законного потомства, корона переходила к первому следующему сыну Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, затем к другим их сыновьям в том же порядке. Тем самым императрица закрепляла корону за мужским потомством племянницы. Ни Елизавета Петровна, ни голштинский внук Петра I в этот порядок не включались.[12]
Управление на время малолетства поручили Бирону. В последние дни жизни Анны подготовили завещательный акт, а манифест о восшествии Ивана на престол и регентстве Бирона опубликовали 17 октября. Полномочия регента должны были сохраняться до семнадцатилетия Ивана. Родители ребёнка не получили верховного управления. Это решение вызвало недовольство при дворе: отец императора, его мать, министры и военачальники оказались под властью фаворита покойной государыни.[13][4]
Смерть и последствия
Анна Иоанновна умерла в Петербурге 17 (28) октября 1740 года и была похоронена в Петропавловском соборе. Престол занял Иван Антонович, а присягу приносили одновременно ему и назначенному регенту. Бирон начал с пожалований и амнистий, но не сумел приобрести прочную поддержку. Уже в ноябре Миних арестовал его; правительницей при малолетнем императоре стала Анна Леопольдовна.[4]
Регентство матери Ивана продолжалось около года. В ноябре 1741 года Елизавета Петровна при поддержке гвардейцев захватила власть. Семья Брауншвейгов оказалась под стражей. Корона вернулась к потомству Петра I, а назначенная Анной Иоанновной линия была устранена от престола. Последующая судьба этой семьи связана с длительным заключением Ивана VI и его родственников.[1]
Историческая оценка
В литературе за царствованием Анны закрепилось название «бироновщина». Оно подчёркивало влияние фаворита, преобладание иностранцев в правительстве и жестокость политического сыска. Д. А. Корсаков в «Русском биографическом словаре» строил значительную часть своего рассказа вокруг противостояния русских сановников и «немцев-правителей». Он одновременно отмечал роль Остермана в дипломатии, Миниха в армии и самой императрицы в династических решениях.[1]
Исследования отдельных учреждений уточняют эту картину. А. В. Фаизов по журналам Кабинета показал деятельное участие Черкасского в управлении наряду с Остерманом. М. В. Бабич, изучая дворянские отставки, проследила изменение служебных правил через решения правительства и прошения офицеров. Т. В. Черникова сопоставила позднейший образ «бироновщины» с архивными материалами политического сыска, составом служилой элиты и результатами внешней политики. Такой подход не устраняет ответственности Анны за репрессии и назначение Бирона, но связывает оценку царствования с работой учреждений, законами и проверяемыми решениями, а не только с придворной легендой.[7][8][3]
Хронология
| Дата | Событие |
|---|---|
| 28 января (7 февраля) 1693 | Рождение в Москве в семье царя Ивана V и Прасковьи Фёдоровны. |
| 1708 | Переезд с матерью и сёстрами в Петербург. |
| 31 октября 1710 | Свадьба с курляндским герцогом Фридрихом Вильгельмом. |
| 9 января 1711 | Смерть мужа; начало вдовства. |
| 1711–1730 | Вдовство; жизнь в России и Курляндии. |
| 19 января 1730 | Верховный тайный совет избирает Анну на российский престол. |
| 25 января 1730 | Подписание Кондиций в Митаве. |
| 15 февраля 1730 | Торжественный въезд в Москву. |
| 25 февраля 1730 | Челобитная о восстановлении самодержавия и отказ от Кондиций. |
| 4 марта 1730 | Упразднение Верховного тайного совета. |
| 28 апреля 1730 | Коронация в Успенском соборе Московского Кремля. |
| 1731 | Учреждение Кабинета министров и присяга будущему наследнику. |
| 1733–1735 | Участие России в войне за польское наследство. |
| 1735–1739 | Русско-турецкая война. |
| август 1740 | Рождение Ивана Антоновича. |
| 17 (28) октября 1740 | Смерть Анны Иоанновны; переход престола к Ивану VI. |
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 1,39 1,40 1,41 1,42 1,43 1,44 1,45 1,46 Корсаков Д. А. Анна Иоанновна // Русский биографический словарь. Т. 2: Алексинский — Бестужев-Рюмин. СПб., 1900. С. 158–178.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 «Кондиции», подписанные Анной Иоанновной в 1730 году // Государство российское: власть и общество. С древнейших времён до наших дней: сборник документов / под ред. Ю. С. Кукушкина. М.: Издательство Московского университета, 1996.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 Черникова Т. В. Царствование Анны Иоанновны — реалии и исторические мифы // Люди и тексты. Исторический альманах. 2017. № 10. С. 178–217.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Анна Леопольдовна // Русский биографический словарь. Т. 2: Алексинский — Бестужев-Рюмин. СПб., 1900.
- ↑ Кондиции Анны Иоанновны // Президентская библиотека. Подлинник: РГАДА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 6. Л. 12а–12б. В поле «Даты» указано 28 января 1730 года; аннотация относит подписание в Митаве к 25 января.
- ↑ 6,0 6,1 Фаизов А. В. Полномочия и компетенция Кабинета министров в 1730–1741 годах: стадии роста // Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2017. Т. 16. № 1. С. 49–63, особенно с. 50–54.
- ↑ 7,0 7,1 Фаизов А. В. Состав Кабинета министров в 1731–1733 годах: персональная деятельность членов // Вестник гуманитарного образования. 2021. № 4 (24). С. 20–26. DOI: 10.25730/VSU.2070.21.047.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 Бабич М. В. Манифест об ограничении сроков дворянской службы 1736 г. в системе политики, административной практики и социальных ценностей в России XVIII в. // Правящие элиты и дворянство России во время и после Петровских реформ (1682–1750). М.: РОССПЭН, 2013. С. 81–102, особенно с. 81–82.
- ↑ Основан Императорский сухопутный шляхетский кадетский корпус // Президентская библиотека.
- ↑ 10,0 10,1 Цыпин В., прот.; Ефимов С. В. Анна Иоанновна // Православная энциклопедия. Т. 2. С. 458–461.
- ↑ Нагих С. И., Шершнева-Цитульская И. А. Институты наследника, соправителя (преемника) и восприемника верховной власти в истории российского права (XV — начало XX вв.) // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2023. Т. 16. № 4. С. 56–79, особенно с. 69–70. DOI: 10.17323/2072-8166.2023.4.56.79; ПСЗ-I. Т. VIII. № 5909. С. 601–603.
- ↑ Манифест 5 октября 1740 года о назначении принца Иоанна наследником / текст опубликован по изд.: Пекарский П. П. Маркиз де ла Шетарди в России 1740–1742 гг. СПб., 1862. С. 619–622; см. также: Законодательство императрицы Анны Иоанновны / сост. В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2009. С. 232–233.
- ↑ Манифест и копия с завещания императрицы Анны от 17 октября 1740 года «О восшествии на престол Иоанна III и регентстве Бирона» // ГАРАНТ. Текст по ПСЗ-I. Т. XI. № 8285.