Перейти к содержанию

Изъятие церковных ценностей (1922)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Изъятие церковных ценностей (1922)
Мастер за столом разбирает украшения изъятой церковной утвари
Мастер вынимает драгоценные камни из церковной утвари. 1922 год. Автор фотографии неизвестен.
Государственная кампания изъятия драгоценных предметов из храмов, официально проводившаяся для помощи голодающим. В ряде городов она сопровождалась столкновениями и судебными процессами.
Тип
Изъятие имущества религиозных общин
Начало
1922 год
Место
РСФСР

Изъятие церковных ценностей в 1922 году было кампанией принудительной передачи государству драгоценных предметов, которыми пользовались религиозные общины. Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) предписал обратить стоимость изъятого на помощь голодающим. Патриарх Тихон поддерживал добровольные пожертвования и оспаривал обращение освящённых богослужебных предметов на иные нужды. После стрельбы в Шуе 15 марта Ленин предложил использовать столкновения, чтобы нанести удар по духовенству, которое считал политическим противником. Одни приходы сопротивлялись, другие договаривались о замене утвари. Сводки об изъятии позволяют установить оценочную стоимость вещей. Объём помощи зависел от того, какие средства удалось получить и сколько продовольствия доставили.[1][2][3][4]

От права пользования к изъятию

Декрет об отделении церкви от государства, опубликованный 23 января (5 февраля) 1918 года, объявил имущество религиозных обществ народным достоянием. Храмы и предметы, необходимые для богослужения, могли предоставляться общинам в бесплатное пользование по решению властей. В результате в приходе оставались вещи, которыми община пользовалась и за которые отвечала перед государственными органами. Этот порядок позволил властям в 1922 году требовать выдачи предметов, перечисленных в описях и договорах.[5]

В июле 1921 года при ВЦИК начала работу Центральная комиссия помощи голодающим. Свои сборы проводили верующие и духовенство. При добровольных сборах приход мог сам выбрать, какую сумму или какую вещь пожертвовать. После постановления ВЦИК предметы для передачи выбирали комиссии, а срок изъятия был установлен государственным актом.[6]

ВЦИК принял постановление 23 февраля 1922 года. Его напечатали в № 46 «Известий ВЦИК» 26 февраля. Местным Советам отвели месяц с даты публикации на изъятие драгоценных предметов из золота, серебра и камней. Норма распространялась на имущество, переданное группам верующих разных религий. Документ оговаривал сохранение предметов, изъятие которых могло существенно затронуть отправление культа. Ценности следовало передать местным органам Народного комиссариата финансов (Наркомфина) на особый счёт фонда помощи голодающим.[1]

В губерниях действовали комиссии с участием представителей исполкома, финансового отдела и органов помощи голодающим. Учёт должен был охватывать путь предмета от описи общины до передачи финансовому органу. Опись показывала, чем пользовалась община, акт изъятия — что она передала, а приходная ведомость — что приняли на хранение. О продаже судят по отдельным финансовым документам.[1][7]

Тихон и спор о том, что считать святыней

В послании от 15 (28) февраля Тихон напомнил о предшествовавшем обращении 6 (19) февраля. Патриарх разрешал церковным советам и общинам жертвовать драгоценные украшения и вещи, не употреблявшиеся в богослужении. Он сохранял этот призыв и после принятия постановления ВЦИК. Одновременно Тихон считал недопустимой передачу освящённых сосудов и иных предметов, использование которых вне богослужения ограничивалось канонами.[2][8]

Комиссии должны были решать, какие вещи можно изъять без ущерба для богослужения. Тихон считал, что освящение вещи уже определило, для чего ею можно пользоваться. С этой точки зрения даже добровольная передача освящённого сосуда на иные нужды нарушала церковные правила. Поэтому в одном послании патриарх призывал жертвовать украшения и возражал против передачи священных сосудов.[1][2]

Московский губернский отдел Государственного политического управления (ГПУ) изготовил заверенную машинописную копию послания. На ней стоит помета о направлении Молотову. Копия сохранилась среди материалов к заседанию Политбюро 13 марта. Это объясняет, как церковный текст, предназначенный для верующих, оказался среди документов, по которым партийные руководители оценивали кампанию.[2][8]

Переписка с государством продолжалась. Сборник московских документов содержит письмо Тихона Калинину от 25 февраля, а также письмо и текст послания о столкновениях от 4 апреля. Эти документы относятся к разным стадиям событий. Письмо перед опубликованием постановления, обращение к пастве после него и апрельский текст о происшествиях позволяют проследить, как менялись вопросы, по которым патриарх обращался к власти.[9]

Губернские комиссии и партийное руководство

8 марта состоялось совещание в ГПУ о проведении кампании. 11 марта Троцкий направил в Политбюро записку о создании секретной комиссии для московских церквей. 14 марта заседала губернская комиссия в Москве. Губернская комиссия руководила изъятием на местах. Партийные и силовые структуры обсуждали, как организовать кампанию и действовать при сопротивлении. Закрытая координация началась до стрельбы в Шуе 15 марта.[10][11]

К изъятию в Москве привлекли военных. Приказ по войскам гарнизона от 1 апреля предусматривал создание особого центрального оперативного штаба. 2 апреля отдельный приказ определил начало операции в Хамовническом, Замоскворецком и Краснопресненском районах. Сохранились дневные сводки по отдельным районам. Они позволяют сопоставлять общий приказ со временем выезда комиссии и её действиями в конкретном храме.[12]

Внутри власти шёл спор о возможности заменить церковную вещь равноценным количеством драгоценного металла. Б. А. Филиппов приводит решение ВЦИК от 13 марта об исключительных случаях такой замены и последовавшие обращения с мест. В начале апреля в директивах руководства кампании звучало требование продолжать изъятие при предложениях замены. Государственные органы по-разному понимали предел допустимого компромисса. На местах это сказывалось на возможности сохранить богослужебный предмет без уменьшения стоимости помощи.[13]

30 марта Калинин и Молотов направили губернским органам два секретных указания. Первое предписывало поддерживать тех священников, которые прямо призывали исполнить постановление ВЦИК. Одного публичного призыва помогать голодающим для этого было недостаточно. Второе указание требовало продолжать изъятие по декрету и инструкциям, когда верующие предлагали выкупить вещи. Вместе эти распоряжения объясняют, почему инициативы о добровольных сборах и замене утвари могли встречать разную реакцию в Москве и на местах.[14]

Стрельба в Шуе и первые сведения

15 марта у Воскресенского собора в Шуе изъятие привело к столкновению собравшихся людей с милицией и красноармейцами. В сводках упоминаются набат, попытки разоружить военных и стрельба по толпе. Первая шифротелеграмма секретаря губернского комитета партии И. И. Короткова датирована 17 марта. Он сообщал о пяти погибших и пятнадцати раненых и включал в число убитых красноармейца. Телеграмма также сообщала о временной остановке двух фабрик.[3][15]

20 марта Коротков сообщил, что убитых красноармейцев не было. В правительственном сообщении, опубликованном 28 марта, назывались четыре погибших и десять раненых. Первые цифры из телеграммы Короткова отличались от опубликованных, а сообщение о гибели красноармейца он сам опроверг.[3][15][16]

Коротков объяснял действия толпы влиянием монархистов и эсеров. Донесение показывает, какое объяснение губернское руководство предложило Москве. Участие конкретных людей и организаций можно установить по независимым показаниям о подготовке и ходе столкновения.[15][17]

18 марта Политбюро после опроса своих членов предложило ВЦИК направить комиссию в Шую. Решение вошло в протокол заседания 20 марта. В состав комиссии входили П. Г. Смидович, командующий войсками Московского военного округа Н. И. Муралов и И. И. Кутузов. 20 марта Муралов донёс о выезде, а позднее представил доклад Троцкому. Дата партийного решения, выезд комиссии и доклад по итогам поездки устанавливаются по разным документам.[17][18]

Письмо Ленина и решения Политбюро

19 марта Ленин направил Молотову письмо для членов Политбюро. Он связывал голод и сопротивление изъятию с возможностью нанести удар по духовенству, которое руководство считало политическим противником. Ленин предлагал провести кампанию быстро и добиться суровых приговоров. Он рассчитывал получить несколько сотен миллионов золотых рублей и допускал, что сумма окажется ещё больше. В письме различались публичная роль Калинина, закрытая организация кампании и указания судебным органам. Эти предложения раскрывают намерение автора и круг мер, которые он считал допустимыми.[4]

Троцкий вносил собственные предложения об организации изъятия с 17 по 20 марта. 22 марта Политбюро решило, что на первом этапе комиссии могут не трогать храмы, где мало ценностей. Оговорку предложил Молотов. На следующий день Троцкий добился, чтобы её исключили. Даже после письма Ленина руководство продолжало менять правила кампании.[19][20]

23 марта Политбюро одобрило предложение Троцкого выделить миллион рублей в счёт изъятого, закупить хлеб для голодающих и широко сообщить о первом ассигновании. Планы получить средства, решение ассигновать деньги, закупка и доставка продовольствия составляют разные этапы. Политическое намерение, выраженное в закрытом письме, сопоставляется здесь с отдельными финансовыми решениями и документами об их исполнении.[4][21]

Судебные решения после Шуи

После шуйского процесса вопрос о смертных приговорах разбирали партийное руководство и Президиум ВЦИК. Калинин выступил за отмену расстрела. При опросе 2 мая против отмены высказались Ленин, Троцкий, Сталин и Молотов. Каменев, Рыков и Томский поддержали предложение Калинина. Таким образом, вопрос об исполнении приговора расколол само партийное руководство.[22]

5 мая последовало постановление Президиума ВЦИК. 10 мая приговор в отношении трёх осуждённых привели в исполнение. Суд вынес приговор, а партийное руководство обсуждало, оставлять ли смертную казнь в силе. Ходатайства, запись голосования и постановление ВЦИК позволяют различить участие каждого из этих органов.[22]

Первый Московский процесс

Дело московского духовенства и верующих объединило обвинения в распространении патриаршего послания, проповедях и столкновениях с участниками изъятия. Трибунал приписывал ряду благочинных согласованные действия по срыву постановления ВЦИК. В частности, он вменял им передачу воззвания для оглашения с амвона. Христофору Надеждину отдельно поставили в вину проповедь 4 марта в церкви Иоанна Воина. Приговор позволяет установить, как трибунал превратил распространение церковного обращения и речь священника в основания для уголовного обвинения. Утверждения приговора о предварительном сговоре передают позицию обвинения и суда.[23][24]

4 мая, ещё до оглашения приговора, Политбюро рассмотрело доклад Троцкого, Каменева и председателя Московского ревтрибунала М. Бека. Оно указало трибуналу привлечь к суду Тихона и применить смертную казнь к священникам. Троцкий также получил поручение обратиться к редакторам московских газет, чтобы те уделили процессу больше места и осветили роль высших иерархов. Политбюро тем самым вмешалось и в выбор меры наказания, и в то, как о деле должны были узнать читатели. Публичное разбирательство продолжалось, когда закрытые директивы уже были приняты.[24][25]

Тихон выступил в суде как свидетель и отверг квалификацию своего послания как контрреволюционного. 8 мая трибунал огласил приговор. К расстрелу приговорили одиннадцать человек, восемь священнослужителей и троих мирян. Среди мирян были В. И. Брусилова, С. Ф. Тихомиров и М. Н. Роханов. Формулировки по их делам различались. Брусиловой ставили в вину её публичные высказывания о комиссии. Тихомирову и Роханову вменяли непосредственное участие в нападении на красноармейцев. Общий итог по числу смертных приговоров поэтому скрывает разные по характеру обвинения.[23][24][26]

В тот же день Лев Каменев предложил ограничиться расстрелом двух священников. Сталин поставил предложение Каменева на письменный опрос членов Политбюро. Ленин, Троцкий, Сталин и Зиновьев высказались против пересмотра, а Томский и Рыков поддержали Каменева. В шуйском деле Калинин добивался отмены расстрела. В московском деле предложение Каменева сохраняло смертную казнь для двух из одиннадцати осуждённых.[22][26]

11 мая Политбюро приостановило исполнение приговора. Тихон ходатайствовал о помиловании 9 мая, затем свои обращения подали священники, поддерживавшие церковное обновление. Среди них был протоиерей Александр Введенский. Троцкий предложил использовать эти ходатайства при решении, кого помиловать. Приостановка дала время пересмотреть список приговорённых к расстрелу и позволила публично связать смягчение наказания с выступлением обновленческого духовенства.[24][27]

14 мая Бек, заместитель наркома юстиции П. А. Красиков и заместитель председателя ГПУ И. С. Уншлихт представили заключение. Они сочли возможным смягчить приговор шестерым, для остальных пятерых рекомендовали оставить его в силе. В характеристиках учитывали и поведение подсудимых в ходе кампании, и их позицию на суде. В случае Заозерского комиссия отдельно сослалась на его непримиримость к советской власти. Политическую позицию подсудимого комиссия учитывала при решении, оставлять ли смертную казнь.[27][28]

18 мая Политбюро утвердило заключение. 26 мая оно потребовало от Калинина и Авеля Енукидзе исполнить решение в тот же день. Расстреляли Александра Заозерского, Христофора Надеждина, Василия Соколова, иеромонаха Макария (Телегина) и мирянина Сергея Тихомирова. Между оглашением приговора и расстрелом было несколько решений. Восстановленная по документам последовательность показывает, кто определил меру наказания, кто предложил её пересмотреть и кто утвердил окончательный список.[24][28][29]

Петроград: переговоры и суд

Митрополит Петроградский Вениамин пытался договориться о порядке передачи ценностей. С церковной стороны обсуждались участие представителей приходов и возможность равноценной замены особо значимых вещей. Представители общины могли сверить изымаемое с описью и объяснить, для чего в храме использовали конкретную вещь. Вариант замены позволял сохранить святыню при передаче металла той же стоимости или веса по принятому соглашению.[13][30]

Петроградский ревтрибунал заседал с 10 июня по 5 июля. Михаил Шкаровский указывает 86 подсудимых, в статье «Православной энциклопедии» названы 87 привлечённых к суду. Среди обвиняемых были священнослужители и миряне. Десятерых приговорили к смерти, шестерых затем помиловали. Казнили митрополита Вениамина, архимандрита Сергия Шеина, профессора Юрия Новицкого и юриста Ивана Ковшарова. В настольном реестре дел Петроградского ревтрибунала датой исполнения приговора указано 13 августа 1922 года. Историк Александр Мраморнов опубликовал эту запись, а в исследовании 2026 года разобрал свидетельства, допускающие более позднюю казнь. Запись в реестре устанавливает официальную дату. Точное время и место расстрела остаются предметом спора.[30][31][32]

Вениамин стал архиереем Петрограда при Временном правительстве. В мае 1917 года его избрали голосованием клира и мирян. В августе Синод возвёл его в сан митрополита. Этот путь к кафедре помогает понять, почему в конфликте 1922 года существенное значение имели переговоры епископа с приходскими объединениями. Столкновение с властью затронуло руководителей сообщества, которое успело приобрести опыт представительства и совместного решения приходских вопросов.[30]

Приходы Иваново-Вознесенской губернии

Материалы Иваново-Вознесенской губернии дают случаи, отличавшиеся от шуйского. В Плёсе часть местного духовенства объясняла в проповедях и личных беседах необходимость помощи голодающим. В Никольском-Горицком церковный совет отказался передать серебряную утварь. Для изъятия в село направили красноармейцев. Обе ситуации возникли в одном Середском уезде, что позволяет сравнивать разные способы исполнения одного решения при близком административном контексте.[33]

В Юрьевецком уезде местные сводки отмечали отрицательное отношение части населения и согласие некоторых священников на передачу ценностей. В Лухе священник Суздальцев поддержал изъятие на собрании, в Родниках на него согласились представители верующих и духовенства. Эти свидетельства о конкретных участниках существенны для понимания конфликта: общий призыв или решение епархиального органа не определяли реакцию каждого прихода.[33]

Отчётность уездных комиссий позволяет видеть и материальный ход операции. В Иваново-Вознесенском уезде 11–12 мая готовили к отправке в Государственное хранилище ценностей (Гохран) 18 ящиков церковной утвари и риз. Данные уезда относятся к упаковке и отправке, а губернские сводки — к объёму учтённого изъятия. Дошли ли именно эти ящики до Гохрана, можно установить по документам приёмки.[33]

В Кинешме приходские собрания обсуждали перечни имущества по отдельности. Община Успенского собора соглашалась отдать серебро, вышедшее из богослужебного употребления, и просила сохранить ризы и действующую утварь. Прихожанам удалось заменить три серебряных евхаристических набора и два напрестольных креста. По подсчёту Г. И. Дворцова, из самого собора изъяли более 54 кг серебра. В городском учёте отражено и бытовое серебро, которым общины заменяли церковные изделия. Итог по весу поэтому включает разные категории переданного имущества.[34]

Тара: работа одной комиссии в разных общинах

Тарская комиссия 4 мая начала изъятие в Никольском соборе. В её работе участвовали председатель от уездного исполкома Кравченко, заведующий финансовым отделом Новицкий, священник Александров и эксперт по золоту и серебру Комзаев. На месте присутствовали настоятель и представители общины. Верующие просили оставить ризы на наиболее почитаемых иконах. В протоколе их просьба объяснялась в том числе устройством икон, на которых под окладом оставались лишь отдельные написанные части изображения.[35]

10 мая комиссия посетила костёл, синагогу и мечеть. В синагоге и мечети она не нашла подлежащих изъятию ценностей. В костёле были учтены серебряное распятие с подставкой и лампадка. 12 мая в Пятницкой церкви изъяли ризы, венцы и 427 камней. Камни не оценили из-за отсутствия специалиста. Одна комиссия применяла общий декрет ко всем общинам, но результат зависел от наличия ценных вещей и от того, мог ли специалист их оценить.[35]

Спор о музейных предметах

Судьба изъятой вещи зависела и от того, признают ли её исторической или художественной ценностью. Пункт 6 инструкции об изъятии определял участие представителей музейного ведомства. Руководители Главмузея добивались, чтобы такие вещи передавали музеям. В письме 22 марта Троцкий признавал вред порчи ценных вещей, одновременно предлагая отдать решающее слово в споре Гохрану. Разногласие касалось права решать, какой предмет оценят как металл, а какой сохранят целиком.[36][37]

Вопрос обсуждали и при разборе местных операций. На заседании Бюро Центральной комиссии 29 марта рассматривался доклад об изъятии в Калуге. Сводки комиссий учитывали вес изъятого серебра. Музейные специалисты сообщали о повреждениях самих вещей и добивались сохранения предметов, которые могли утратить художественную ценность даже при частичной разборке.[36]

Ассигнования и реализация

Предложение выделить миллион рублей в счёт изъятых ценностей появилось в мартовской директиве. 30 марта Троцкий вернулся к вопросу в записке Калинину, копию которой адресовал Молотову. На экземпляре, сохранившемся в фонде ВЦИК, Александр Белобородов 4 апреля отметил, что Президиум ВЦИК оформил постановление об ассигновании миллиона рублей и что газете передали заметку. Помета подтверждает административное решение и подготовку сообщения о нём. Чтобы установить перечисление суммы, нужны документы о движении денег после этого решения.[21][38]

Протокол Политбюро № 117, датированный 2 апреля, фиксирует отдельный кредит в 5 млрд рублей для комиссии по изъятию, сверх её утверждённых расходов. В том же пункте значились отдельные ассигнования на выплату жалованья служащим ВЦИК, военную школу и подарок Первой конной армии. Источник не даёт основания записывать перечисленные военные расходы в графу расходования церковных ценностей.[38][39]

Изъятые вещи собирали, передавали на хранение и готовили к продаже. 4 мая Политбюро включило в повестку реализацию церковных ценностей за границей. В материалах заседания 18 мая зафиксированы решения о реализации ценностей и о смертном приговоре по московскому делу. Для оценки поступлений важна дальнейшая документация Наркомфина и Гохрана. Само решение о реализации не устанавливает, когда состоялась сделка и сколько за неё было получено.[40][41]

Изъятое, поступившее в Гохран и реализованное

4 ноября Центральная комиссия по борьбе с последствиями голода (Последгол) направила сводную ведомость о ценностях, учтённых к 1 ноября. В ней значились 33 пуда 32 фунта золота и 23 997 пудов 23 фунта серебра. Приблизительная стоимость изъятого составила 4 650 810 руб. 67 коп. золотом. Из оценки исключили 964 антикварных предмета, для которых требовалась отдельная оценка. Таким был итог ведомости на 1 ноября с учётом только тех предметов, для которых составители дали оценку.[42]

Ведомость разделяла общее изъятие и поступление в Гохран. В Гохран было принято 18 пудов 16 фунтов золота и 18 567 пудов серебра. Часть металла, по данным той же ведомости, уже предназначалась Наркомфину по указанной цене. Другая часть оставалась в Гохране либо на местах. Разница между итогом изъятия и приёмом в Гохран требует выяснить состояние конкретной партии, прежде чем объяснять её утратой или неучтённым расходованием.[42]

В ноябрьской сводке отдельно учли 14 пудов золота и 17 000 пудов серебра, запроданных Наркомфину. Обе позиции вместе оценены в 2 915 597 рублей 50 копеек золотом. Отсортированные драгоценные камни и жемчуг отдельно оценили в 132 886 рублей 57 копеек золотом. Составители ещё одной строкой отметили остаток в Гохране, который к сроку отчёта не был реализован. Отметка о запродаже, оценка после сортировки и учёт остатка отражали разные операции. Сводка не содержит сведений о получателе хлеба или завершении конкретной поставки.[43]

Заместитель председателя Центральной комиссии Последгола А. Н. Винокуров направил ведомость в Бюро секретариата ЦК 4 ноября. В публикации сохранилось и письмо, направленное по поручению Молотова 1 ноября с запросом о количестве собранного и его оценке в золотых рублях. Партийное руководство запрашивало сведения о составе и стоимости собранного. Закупки и поставки продовольствия в эту отчётность не входили.[43]

Ведомость оценила собранное значительно ниже нескольких сотен миллионов золотых рублей, на которые рассчитывал Ленин в марте. Эффект кампании для снабжения голодающих устанавливается по перечислениям, закупкам и доставке продовольствия. Использование золотых рублей в ведомости позволяло выразить стоимость, хотя часть уже изъятых и оценённых вещей ещё находилась в местных хранилищах или в Гохране.[4][42]

Что определяло ход кампании

Февральский декрет связывал изъятие с голодом и задавал финансовый порядок. Сохранившаяся партийная переписка фиксирует намерение использовать сопротивление для удара по духовенству. В губерниях кампанию проводили комиссии, которым при сопротивлении помогали военные. Священники и приходские советы могли просить о замене вещей или отказываться их отдавать. Особенно заметно вмешательство центра в судебных делах. Политбюро давало указания до приговора, обсуждало помилования и требовало исполнения утверждённых им смертных приговоров.[1][4][13][33]

См. также

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Постановление ВЦИК от 23 февраля 1922 года. Известия ВЦИК, 26 февраля, № 46, с. 3. СУ РСФСР, № 19, ст. 217. Текст или описание документа.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Воззвание патриарха Тихона 15 (28) февраля 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, документ № 23–1. Текст или описание документа.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 Правительственное сообщение о Шуе от 27 марта, опубликовано 28 марта 1922 года. По примечанию к письму Ленина в ЭБИД. Текст или описание документа.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Ленин В. И. Письмо В. М. Молотову для членов Политбюро. 19 марта 1922 года. Текст и документальные примечания. Текст или описание документа.
  5. ↑ Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах. Январь 1918 года. Пункты 10–13. Текст или описание документа.
  6. ↑ Красноярский краевой краеведческий музей. Изъятие церковных ценностей 100 лет спустя. Сведения о возникновении Помгола и церковных сборах. Текст или описание документа.
  7. ↑ Инструкция ЦК Помгола и НКЮ о порядке изъятия. Опубликована 28 февраля 1922 года. Описание и факсимиле. Текст или описание документа.
  8. ↑ 8,0 8,1 Послание Тихона от 15 (28) февраля. Архивные экземпляры и происхождение копии. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 7–7 об. Текст или описание документа.
  9. ↑ Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. М., 2006. Описания документов 76–85, включая письма Калинину. Текст или описание документа.
  10. ↑ Совещание ГПУ 8 марта, записка Троцкого 11 марта, протокол губернской комиссии 14 марта. Политбюро и церковь. Кн. 1, документы 23–2, 23–4, 23–7. Текст или описание документа.
  11. ↑ Протокол губернской комиссии 14 марта. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 8–10. Описание документа. Текст или описание документа.
  12. ↑ Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. Документы 7–10. Приказы московскому гарнизону от 1 и 2 апреля и сводки по районам. Текст или описание документа.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 Филиппов Б. А. Очерки по истории России. XX век. Очерк 3, обсуждение замены предметов и директив начала апреля. Примечания 231–233. Текст или описание документа.
  14. ↑ Шифротелеграммы Калинина и Молотова о поддержке лояльного духовенства и полном изъятии, 30 марта 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 23–31 и 23–32. Текст или описание документа.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 Коротков И. И. Шифротелеграмма 17 марта о Шуе. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 14. Текст в документе 23–13. Текст или описание документа.
  16. ↑ Коротков И. И. Шифротелеграмма о положении в Шуе, 20 марта 1922 года. Уточнение потерь. Текст или описание документа.
  17. ↑ 17,0 17,1 Политбюро. О комиссии ВЦИК по событиям в Шуе. Опрос 18 марта, протокол № 114, п. 5 от 20 марта. Текст или описание документа.
  18. ↑ Муралов Н. И. Донесение о выезде в Шую, 20 марта 1922 года. Описание, публикация в серии «Архивы Кремля». Текст или описание документа.
  19. ↑ Троцкий Л. Д. Предложения об организации изъятия, 17–20 марта. Архивные экземпляры и локатор документа. Текст или описание документа.
  20. ↑ Протоколы Политбюро № 115, п. 12, и № 116, п. 2, 22–23 марта. Изменение решения о малозначительных ценностях. Текст или описание документа.
  21. ↑ 21,0 21,1 Предложения Троцкого о мероприятиях по изъятию, принятые Политбюро 23 марта. Пункт об ассигновании на хлеб. Текст или описание документа.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 Политбюро и церковь. Кн. 1. Введение, обсуждение шуйских приговоров по документам 24–1, 24–2, П–121, П–126. Текст или описание документа.
  23. ↑ 23,0 23,1 Приговор Московского Ревтрибунала по делу московского духовенства и верующих, 8 мая 1922 года. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 24, л. 26–30 об. Электронная библиотека исторических документов. Текст или описание документа.
  24. ↑ 24,0 24,1 24,2 24,3 24,4 Московские процессы 1922 г. Православная энциклопедия. Раздел о первом Московском процессе. Текст или описание документа.
  25. ↑ Постановление Политбюро о московском процессе, 4 мая 1922 года, протокол № 5, п. 6. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 24–4. Текст или описание документа.
  26. ↑ 26,0 26,1 Записка Сталина об опросе членов Политбюро и результаты голосования по предложению Каменева, 8 мая 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 24–7 и 24–8. Текст или описание документа.
  27. ↑ 27,0 27,1 Материалы Политбюро о приостановке исполнения московского приговора и ходатайствах о помиловании. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 24–11, 24–13–24–18. Текст или описание документа.
  28. ↑ 28,0 28,1 Заключение Бека, Красикова и Уншлихта от 14 мая и решение Политбюро от 18 мая 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 24–20 и 24–25. Текст или описание документа.
  29. ↑ Постановление Политбюро от 26 мая 1922 года, протокол № 8, п. 11. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 23–49. Текст или описание документа.
  30. ↑ 30,0 30,1 30,2 Шкаровский М. В. Священномученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин. Избрание в 1917 году, переговоры и Петроградский процесс. Текст или описание документа.
  31. ↑ Мраморнов А. И. Расстрел Петроградской церкви // Коммерсантъ Наука. 2022. № 22. С. 31. Запись настольного реестра дел Петроградского ревтрибунала из ЦГА Санкт-Петербурга. Текст или описание документа.
  32. ↑ Петроградский процесс 1922 г. // Православная энциклопедия. Т. 56. С. 272–278. Статья. Мраморнов А. И. К уточнению времени, места и обстоятельств расстрела мучеников, обвиненных по «петроградскому делу» 1922 года // Вестник Свято-Филаретовского института. 2026. Т. 18. Вып. 2 (58). С. 199–238. DOI: 10.25803/26587599_2026_2_58_199. Статья.
  33. ↑ 33,0 33,1 33,2 33,3 Дворцов Г. И. Государственно-церковные отношения в 1918–1929 гг. (на материалах Иваново-Вознесенской губернии). Диссертация. Иваново, 2025. С. 86–89 и архивные ссылки. Текст или описание документа.
  34. ↑ Дворцов Г. И. После Шуи: изъятие церковных ценностей в 1922 г. в г. Кинешма. Вестник ИвГУ. 2024. Вып. 2. С. 90–102, особенно таблица протоколов и итоговые подсчёты. Текст или описание документа.
  35. ↑ 35,0 35,1 Помыткина В. Л. Утраченные святыни: об изъятии церковных ценностей из церквей города Тары в 1922 году. Материалы конференции, 2019. С. 184–187, особенно с. 185–187. Текст или описание документа.
  36. ↑ 36,0 36,1 Политбюро и церковь. Кн. 1. Введение и примечания. Главмузей, письмо 22 марта (П–54), заседание 29 марта и сведения о музейных экспертах. Текст или описание документа.
  37. ↑ Инструкция ЦК Помгола и НКЮ, п. 6. Публикация 28 февраля 1922 года. Описание источника в ЭБИД. Текст или описание документа.
  38. ↑ 38,0 38,1 Записка Троцкого Калинину и Молотову от 30 марта 1922 года и пометы на экземпляре ВЦИК. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 23–30. ГАРФ, ф. 1235, оп. 140, д. 60, л. 719. Текст или описание документа.
  39. ↑ Постановление Политбюро об отпуске средств для ВЦИК, протокол № 117, п. 3 от 2 апреля 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 23–33. Текст или описание документа.
  40. ↑ Протокол заседания Политбюро № 5 от 4 мая 1922 года, п. 9 о реализации церковных ценностей за границей. АП РФ, ф. 3, оп. 1, д. 274, л. 7 об., 46. Архивное описание. Текст или описание документа.
  41. ↑ Материалы к заседанию Политбюро от 18 мая 1922 года о реализации изъятых церковных ценностей, протокол № 7, п. 4 и 13. РГАСПИ, ф. 17, оп. 3, д. 293, л. 2, 4. Текст или описание документа.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 Сводная ведомость ЦК Последгол ВЦИК от 4 ноября 1922 года, п. I–III. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 76–77. Политбюро и церковь. Кн. 1, № 23–50, с. 183–184. Текст или описание документа.
  43. ↑ 43,0 43,1 Сводная ведомость ЦК Последгол ВЦИК от 4 ноября 1922 года, п. II и документальные примечания. Политбюро и церковь. Кн. 1. С. 183–184. Текст или описание документа.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Изъятие_церковных_ценностей_(1922)&oldid=13548