Перейти к содержанию

Православная церковь и преобразование российского общества (1551–1943)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Православная церковь и преобразование российского общества (1551–1943)
Патриарх Никон на портрете с братией Новоиерусалимского монастыря
Патриарх Никон с братией Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Около 1660–1665 годов. Музей «Новый Иерусалим», инв. Жд 98.
Церковь участвовала в установлении норм общественной жизни. Возможности церковного управления менялись при переходе к Синоду, секуляризации, восстановлении патриаршества и советском отделении церкви от государства.
Тип
Церковно-государственные отношения
Начало
1551 год
Окончание
1943 год
Место
Российское государство

В декабре 1666 года Московский собор лишил Никона патриаршего достоинства. В следующем году тот же собор утвердил исправленные при нём книги и обряды. Судьбу патриарха и судьбу обряда собор решил по-разному. В следующие столетия право менять церковный порядок оспаривали и по другим поводам. При Петре решали, кому управлять церковью, при Екатерине II — кому распоряжаться монастырскими землями, при большевиках — может ли религиозная община владеть имуществом.[1][2][3][4]

Православная церковь участвовала в создании уклада, который позднее защищали как старинный. Она устанавливала правила богослужения, учила грамоте, владела землёй и помогала государям объяснять их решения. Светская власть могла придать церковному правилу силу закона. Та же власть вмешивалась в церковный суд, порядок назначения руководителей и распоряжение доходами. Иерархи возражали против таких решений и иногда добивались их пересмотра.[5][6][7][8][9]

Поддержка монарха давала иерархам возможность настаивать на соблюдении церковных правил. Например, светская власть преследовала сторонников старого обряда после собора 1666–1667 годов. При этом уже Пётр I сам определил, как будет устроено высшее церковное управление. В 1917 году церковь восстановила патриаршество по решению собственного собора. В январе 1918 года большевики лишили религиозные общества собственности и прав юридического лица. В этих эпизодах церковные деятели выступали и инициаторами перемен, и участниками принуждения, и его жертвами.[7][2][10][4][11]

Московское царство. Как церковное правило получало силу закона

Стоглавый собор 1551 года предписал устроить в городах училища в домах достойных священников, дьяконов и дьяков. Там надлежало учить грамоте, книжному письму, церковному пению и чтению. За этим перечнем стояла практическая потребность: приходам нужны люди, способные правильно читать службу, а для этого надо установить, кто учит и чему. Церковная власть сама формулировала задачу обучения, которую помогало утвердить участие государя. Глава 26 Стоглава фиксирует программу и указывает предполагаемых исполнителей. По ней нельзя подсчитать ни число открывшихся училищ, ни долю детей, которых они охватили.[5]

Другая сторона союза видна в Соборном уложении 1649 года. Первая глава защищала богослужение и за доказанное богохульство предписывала смертную казнь через сожжение. Вместе с тем глава XIII отводила Монастырскому приказу разбирательство определённых дел, в которых участвовали духовные лица и люди церковных владений. Юрисдикция зависела от предмета тяжбы и положения сторон, а у патриаршего ведомства сохранялись оговорённые законом изъятия. В одном законодательном акте государство поставило силу уголовного наказания на защиту святыни и расширило участие светского суда в делах церковных людей. У церковного учреждения были веские причины дорожить первой возможностью и оспаривать вторую.[6][12]

Крупное монастырское хозяйство придавало церковной корпорации вес, которого не давал сам по себе авторитет богослужения. Доходы с земли шли на содержание братии и зданий. Они же позволяли обители принимать паломников и оказывать помощь. Их оборотной стороной были тяжбы, зависимый труд и изъятие части крестьянского продукта. Одна и та же обитель являлась для одного человека святыней, для другого также владельцем земли и получателем повинностей. Поэтому вопрос о том, защищала ли церковь уклад, требует уточнения. Она могла защищать доход, необходимый для богослужения, и одновременно порядок, ставивший земледельца в зависимость от церковного владельца. В 1764 году правительство изменило соотношение этих интересов, когда лишило обители земель и взяло на себя их содержание.[6][13]

Даже при тесном союзе с государем церковная должность оставляла возможность возражать ему. Митрополит Филипп выступил против опричнины Ивана IV и лишился кафедры в 1568 году. Этот случай показывает одновременно силу публичного церковного несогласия и предел его защиты. Он не даёт оснований приписывать одну позицию всему епископату, как и поддержка самодержавия Синодом через несколько столетий не позволяет выводить из неё взгляды каждого священника. Действия предстоятеля, решение собора и практика прихода принадлежат разным уровням церковной жизни. Их расхождение будет особенно заметно в 1917 году.[14]

Образ допетровской России как общества с единственным и неподвижным порядком плохо согласуется с изменениями внутри самого православия. Пол Бушкович прослеживает перемены в религиозной культуре образованных и придворных кругов XVI–XVII веков. Менялись способы выражать благочестие, роль проповеди и представления о том, как следует исправлять общественные нравы. Масштаб этих сдвигов различался по средам. Для вопроса о Петре важно уже то, что церковные люди начали пересматривать религиозную практику до того, как государь ввёл новые формы службы и управления. В XVII веке один из таких пересмотров породил конфликт, который ни собор, ни государство уже не могли закрыть простым указом.[15]

Раскол. Исправление богослужения и цена единообразия

Ещё до избрания Никона патриархом на Московском печатном дворе сверяли и исправляли богослужебные книги. При патриархе Иосифе спорили и о том, как вести саму службу. Чтобы сократить её, чтецы и певцы иногда исполняли разные части одновременно. Прихожанам было трудно разобрать слова. Царский духовник Стефан Вонифатьев, приближённый царя Фёдор Ртищев и близкие к ним священники добивались единогласия, при котором каждую часть службы читают или поют по очереди. На соборе 1649 года сторонники многогласия ещё удержали свои позиции. Алексей Михайлович поддержал единогласие, и 9 февраля 1651 года его утвердил новый собор при участии Иосифа и новгородского митрополита Никона.[16][17][18]

Никон принадлежал к этому кругу вместе с двумя будущими противниками. Иван Неронов и Аввакум были протопопами, то есть старшими священниками. Неронов проповедовал в московском Казанском соборе, Аввакум требовал соблюдения церковного устава и обличал нарушения в приходах. После смерти Иосифа в 1652 году патриархом стал Никон, уже пользовавшийся доверием Алексея Михайловича. Ещё в 1649 году Никон встречался в Москве с Иерусалимским патриархом Паисием, который участвовал в его рукоположении в новгородские митрополиты. В Новгороде Никон вводил единогласие, греческие и киевские распевы.[16][19]

Знакомство с греческим православием началось ещё до реформы. В 1650 году посланный на Восток монах Арсений Суханов спорил с греческими богословами и защищал русские обряды, в том числе двуперстие. При Никоне тот же Суханов вновь отправился на Восток и в 1654 году собрал на Афоне рукописи и книги для Москвы. Книжные связи с греками позволяли сверять тексты и одновременно давали материал для спора о том, чей обряд древнее.[20]

Став патриархом, Никон возглавил пересмотр богослужебных книг и обрядов. Он взял под свой надзор Московский печатный двор и заменил часть справщиков, которым поручали сверять тексты. По свидетельству Аввакума, Никон разослал в московские церкви распоряжение креститься тремя перстами и сократить число земных поклонов во время молитвы Ефрема Сирина. Само распоряжение не сохранилось, а его датировка обсуждается. Аввакум и протопоп Даниил подали царю челобитную с возражениями, но она осталась без удовлетворения. В 1653 году Аввакум и Неронов оказались в ссылке. Собор 1654 года одобрил исправление книг по древним славянским рукописям и греческим образцам. Сторонники перемен видели в согласии с другими православными церквами довод в пользу исправлений. Их противники держались обряда, который переняли от своих священников. Так спор о церковном авторитете стал для прихожан вопросом о том, как осенять себя крестным знамением.[19][16][21][15][22][7][23]

Книжные образцы приходили в Москву и из Киева. В 1646 году киевский митрополит Пётр Могила выпустил Требник, книгу для совершения таинств и других обрядов. Исследователь Светлана Севастьянова указывает, что это издание послужило одним из источников московского Требника 1658 года. Московские редакторы могли опираться на опыт другой православной митрополии, где богослужебные книги тоже пересматривали.[24][25]

С Алексеем Михайловичем Никон поссорился позднее. Здесь встал другой вопрос — где кончалась власть патриарха. В первые годы патриаршества Никон носил титул «великий государь». В 1654–1655 годах, когда царь был в военных походах, он оставлял патриарха в Москве, где тот участвовал в управлении столицей. Летом 1658 года Никон пожаловался царю на избиение человека из его окружения. Царь не вмешался. 10 июля Никон объявил, что оставляет патриаршее служение, и вскоре уехал в Воскресенский монастырь. Уход поставил вопрос о том, вправе ли теперь избрать другого патриарха. 12 декабря 1666 года Большой Московский собор лишил Никона патриаршего достоинства и епископского сана. Никона сослали в Ферапонтов монастырь. В 1667 году собор подтвердил обязательность исправлений. Так церковь и государь сохранили обрядовую реформу после отстранения её инициатора.[19][26][1][22][23]

Историк Николас Писсис восстанавливает спор о пределах светской власти, в котором участвовали митрополит Павел Крутицкий и архиепископ Иларион Рязанский. В январе 1667 года они возразили против формулы о первенстве государя, включённой в проект акта о низложении Никона. Участники пришли к формуле, отдававшей царю первенство в гражданских делах, а патриарху в церковных. На Павла и Илариона наложили церковное взыскание, епитимью. Согласовать формулу удалось, а вопрос о том, кто определяет принадлежность дела к той или другой сфере, оставался предметом борьбы.[22][1]

У собора был и практический ответ на Уложение 1649 года. Архиереи потребовали упразднить Монастырский приказ и передать суд над духовенством духовным судьям. Для тяжких преступлений предусмотрели передачу светскому суду после лишения сана. В Патриаршей области в 1668 году создали Духовный приказ, а к проведению новых норм вернулся собор 1675 года. Церковная власть смогла оспорить передачу дел светскому учреждению. Позднее, уже при Петре, Монастырский приказ возобновил работу. Распределение полномочий было результатом отдельных решений, которые можно было пересмотреть.[6][1][27][28]

Двенадцать статей 1685 года показывают следующий этап. При царевне Софье власти установили правила розыска, допросов и наказаний для обвинённых в приверженности старому обряду. В первых статьях описаны категории обвиняемых и условия, при которых грозила смертная казнь. Прочтение этих статей как одинакового приговора всем приверженцам старого обряда затушевало бы различия в предписанном обращении с упорствующими, распространителями учения и отступившими от него. Но сам переход от соборного осуждения к розыску и наказанию очевиден. Его обеспечили светская власть и её исполнители. Церковная иерархия участвовала в определении того, какое поведение подлежало преследованию.[7]

Если под словом «провокатор» понимать участника, чьё решение вызвало конфликт, высшая церковная власть в этом случае несла прямую ответственность. Она настояла на единообразии там, где часть верующих видела обязанность сохранить принятый обряд. Возложить всё последующее насилие на инициаторов исправления означало бы пропустить самостоятельные решения власти о том, как поступать с непокорными. Ответственность за принудительную силу реформы распределялась между теми, кто устанавливал норму, и теми, кто вводил наказания. Общины, сохранявшие старый обряд, вели себя как действующие участники истории: отстаивали своё понимание православия, поддерживали связи и передавали богослужебную практику следующим поколениям. Своим выживанием они показывали пределы и соборного решения, и государственной кары.[22][7][29]

Пётр I родился в 1672 году, уже после низложения Никона. Когда в 1681 году опальному патриарху разрешили вернуться из ссылки, царствовал старший брат Петра Фёдор Алексеевич. Никон умер по дороге в Воскресенский монастырь. Пётр унаследовал раскол, который не удалось прекратить соборным осуждением и преследованиями. В 1716 году Пётр распорядился переписать старообрядцев и взимать с них повышенную подать, двойной оклад. Вопрос о том, кому поручить управление церковью, он решил отдельной реформой.[19][30][7][2]

Пётр I. Новое управление и несколько линий разрыва

После смерти патриарха Адриана в 1700 году государь не дал избрать преемника. Текущие дела были поручены местоблюстителю Стефану Яворскому. В 1721 году учреждение Святейшего синода закрепило коллегиальный порядок высшего церковного управления. Между этими решениями лежали двадцать лет, в течение которых можно было менять порядок церковных дел без утверждения нового патриарха. В январе 1721 года манифест и Духовный регламент закрепили переход, в феврале состоялось первое заседание. В 1722 году появилась должность светского обер-прокурора, а инструкция от 13 июня определила порядок наблюдения за делопроизводством и законностью решений. Новая система складывалась последовательностью распоряжений, а не одним актом устранения патриарха.[27][31][32][33][34]

Феофан Прокопович объяснял в Духовном регламенте, почему церковными делами должна ведать коллегия. По его доводам, несколько человек легче заметят ошибку и им труднее присвоить власть. Регламент называл и политическую причину. Единоличного главу церкви могли принять за второго государя. Пётр поручил управление Синоду, для которого он сам утверждал правила. Феофан составил регламент, а другие архиереи участвовали в его проведении.[2][35][36][37]

Часть задач Синода обсуждали ещё до Петра. Историк Елена Белякова находит сходство между Духовным регламентом и постановлениями Собора 1666–1667 годов, особенно в вопросах дисциплины духовенства. Подготовка к служению, проповедь и борьба со злоупотреблениями и прежде занимали архиереев. Теперь эти дела поручались учреждённой монархом коллегии. У Регламента были и другие источники, поэтому эта преемственность объясняет лишь часть его положений.[23][2]

На первом заседании 14 февраля 1721 года Синод обратился к Петру с вопросами о том, какие дела и средства передать в его ведение. Распоряжения о типографиях и славяно-латинских школах последовали 16 и 22 февраля. Отдельного решения потребовали монастырские имущества. Синод сам выдвигал предложения. Когда вопрос затрагивал другое ведомство, окончательное решение оставалось за государем.[31][8][38][28]

Контроль распространялся и на области, где церковное служение давало доступ к сведениям, которых государство иначе могло не получить. Прибавление к регламенту 1722 года предписывало священнику сообщать о намерении совершить определённые тяжкие деяния против государя или государства, если исповедующийся объявлял о таком намерении и не отказывался от него. Норма имела сформулированные условия и касалась предполагаемого действия. Её значение в том, что государственная безопасность становилась основанием сделать исключение в режиме тайны исповеди. Священник должен был решать, когда от него требуют пастырской тайны и когда — донесения. Такой конфликт обязанностей возникал из самой конструкции церковной службы в империи.[39]

Обвинение в том, что Пётр разделил общество, подробно сформулировал Николай Карамзин в 1811 году. В «Записке о древней и новой России» он утверждал, что перемена одежды и обычаев отдалила дворянство от остальных сословий. Он признавал приобретение знаний и перемены к лучшему в некоторых нравах. Утрата, которую он ставил Петру в вину, заключалась в ослаблении общей привязанности к отечественным обычаям и чувства связи между сословиями. Карамзин также отмечал, что заимствования происходили уже при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче. Его довод касался масштаба перемены и способа её проведения.[40]

Указ 16 января 1705 года позволяет уточнить, кого в действительности касалась перемена наружности. Придворные, служилые и приказные люди, желавшие сохранить бороду, должны были платить по 60 рублей в год. Для гостей и купцов первой статьи пошлина составляла 100 рублей. Священников и дьяконов из требования исключили. С крестьян при проходе через городские ворота полагалось брать по две деньги, то есть по копейке с бороды. Указ вводил разные условия для разных сословий. Даже возможность сохранить привычный внешний вид зависела от сана, занятия, дохода и того, где человек находился. Карамзин уловил неравномерность перемен. Указ показывает, насколько грубо проводить её границу только между дворянами и всеми остальными.[41][40]

Иную границу провели в печати. В 1710 году Пётр утвердил гражданскую азбуку и велел употреблять новый шрифт для исторических и технических книг. В церковной печати продолжали пользоваться традиционными литерами. Так государь установил разный порядок печати для разных книг. Читатель мог иметь дело с обоими способами набора. Из самой формы букв нельзя вывести, что перед нами два общества с разной верой. Различие показывает, как новые навыки светского чтения и книжного производства становились видимыми в стране, где богослужебная книга сохраняла свой язык и облик.[42][43]

Старообрядческое поселение на реке Выг в Олонецком уезде возникло в 1694 году. В сентябре 1704 года указ Александра Меншикова признал за общиной право жить по старым московским печатным книгам и требовал от неё послушания властям. В ходе распределения работ 1704–1705 годов выговцев приписали к Повенецкому заводу. Они должны были искать и добывать руду. Так община, сохранявшая дореформенное богослужение, оказалась связана с петровскими металлургическими заводами.[44]

В 1722 году Пётр распорядился послать в Олонецкий уезд миссионера. Синод направил иеромонаха Неофита, и власти потребовали, чтобы община письменно ответила на его 106 вопросов. В июне 1723 года её представители привезли на заводы «Поморские ответы». Выговские книжники защищали свою практику ссылками на рукописи и прежние церковные свидетельства. В защиту двуперстия они привлекли и свидетельство Арсения Суханова, который ездил за греческими книгами ещё при Никоне. Хозяйственная служба государству и спор с его церковной властью здесь шли одновременно.[45][20]

Джеймс Крэкрафт рассматривает петровское время как культурную революцию. Евгений Анисимов обращает внимание на сочетание институционального обновления с укреплением самодержавия и крепостнических порядков. Для церковной истории оба наблюдения проверяются на одном материале. Развитие школ, работа с книгой и изменение способов управления расширяли возможности образованных людей. Утверждение этих перемен распоряжениями сверху укрепляло способность монарха навязывать решения и сохраняло зависимость тех, кого они касались. Слово «модернизация» описывает первую группу перемен лишь при условии, что под ним понимают конкретные новые институты и умения. Считать его синонимом личной свободы означало бы не увидеть вторую.[2][46][47]

За Петром можно закрепить ответственность за конкретный разрыв. Высшее церковное управление перешло от патриарха к коллегии, чьи полномочия определял монарх. В одежде, печати и образовании действовали новые правила, причём круг людей, которых они затрагивали, каждый раз был разным. Преследование за сохранение старого обряда началось до Петра. Присвоить ему и этот конфликт значило бы снять ответственность с тех архиереев и правителей, которые принимали решения о прежних исправлениях и наказаниях. Вопрос, оставшийся после петровской реформы, касался средств, позволявших церковному учреждению вести собственные дела. При Екатерине его решили на уровне собственности и доходов.[22][7][2][41][42][8][28]

Екатерина II. Когда монастырские крестьяне стали экономическими

26 февраля 1764 года Екатерина II утвердила передачу церковных владений в ведение Коллегии экономии. Бывших монастырских и архиерейских крестьян стали называть экономическими. Вместо повинностей прежним владельцам с них установили денежный сбор по рублю с полтиной с ревизской души мужского пола. Церковные учреждения должны были получать содержание по государственным штатам. Позднее порядок распространялся на другие территории империи. Уже эта последовательность показывает, почему указ 1764 года следует отличать от единовременной конфискации, якобы одинаково подействовавшей на всякий монастырь и каждого его крестьянина.[3][13]

Указ оговаривал переходные платежи. Сбор исчислялся с 1 января 1764 года. Если монастырская или архиерейская власть уже взяла прежний денежный оклад, крестьяне должны были предъявить квитанции. Собранное учитывали, недостающее взыскивали по новой ставке. Манифест представлял это решение как продолжение мер Алексея Михайловича и Петра и утверждал, что доходы надлежит направлять на цели, ради которых землю передавали церкви. Власть обосновывала перемену собственным представлением о надлежащем употреблении церковного имущества. Предписание о квитанциях показывает, на ком лежала обязанность доказать, что деньги уже внесены.[3]

Землевладение давало обители способы самой решать, на что тратить поступления, и предъявлять требования к зависимым людям. Штатное содержание оставляло церкви деньги на определённые цели, но ставило их размер и условия в зависимость от решений правительства. Для одних монастырей это означало жизнь в рамках утверждённого штата; для других решение об их месте в системе содержания ставило под вопрос само существование. Империя получала управляемый поток поступлений, освобождалась от необходимости каждый раз договариваться с духовными владельцами и могла сама назначать содержание церковным учреждениям. Монастырям оставалось выстраивать хозяйство в пределах нового порядка.[13]

Для крестьянина перемена выглядела иначе. Поменялись получатель повинности и способ её взимания. Это могло избавить хозяйство от конкретных требований монастырской администрации, однако ни ставка сбора, ни его денежная форма сами по себе не показывают, стало ли хозяйству легче. Нужны данные о прежних работах и платежах, составе семьи, доходах и местных сборах. Тем более из указа не следует, что зависимый земледелец получил свободу, сравнимую с правами, установленными реформой 1861 года. Указ даёт основание говорить о смене режима управления людьми и ресурсами. Оценка того, выиграл ли от него человек, требует другого ряда свидетельств.[13][48]

Пётр перенёс решение о высшем церковном управлении в утверждаемое монархом учреждение. Екатерина решила вопрос об одном из главных источников дохода церкви. Их решения связывает расширение возможностей правительства, а содержание различается. Синод действовал и после секуляризации. Монашество сохранялось и могло расширять влияние через паломничество, пастырство и общение с мирянами. Скотт Кенуорти рассматривает именно такие способы действия на материале Троице-Сергиевой лавры после 1825 года. История одной обители не позволяет судить обо всех монастырях, но помогает различить потерю власти землевладельца и сохранение авторитета монашеского центра.[49][13][50]

Империя XIX века. Сотрудничество имело разные формы

На протяжении синодального периода возможности церкви менялись вместе с повесткой правительства и деятельностью внутри самого православия. Грегори Фриз поставил вопрос о том, достаточно ли образа церкви как орудия государства для объяснения её истории. Если посмотреть только на утверждение должностей и контроль делопроизводства, ответ легко предрешить. Однако в таком случае выпадут из поля зрения конфликты ведомств, инициативы архиереев и решения самих прихожан. Чтобы оценить самостоятельность церкви, полезно смотреть на дела, в которых стороны сотрудничали. По тому, кому принадлежал почин, кто распоряжался средствами и чьё слово меняло общественное значение реформы, видны возможности каждой стороны.[49][51]

При Александре I новый тип сотрудничества возник вокруг Российского библейского общества. Петербургское библейское общество учредили в 1812 году и открыли в январе 1813-го. В 1814 году его переименовали в Российское библейское общество. Поддержка двора, участие православных иерархов и связи с иностранными библейскими обществами сделали возможными издание и распространение книг Священного Писания. С 1816 года особое значение получила задача перевода на русский язык. Доступ к тексту становился предметом государственного покровительства и работы людей духовного звания, а межконфессиональный характер предприятия вызывал разногласия. При Николае I деятельность Общества в 1826 году приостановили. Правительственная поддержка, давшая начинанию быстрый ход, могла быть отозвана. Сам вопрос о переводе на русский язык продолжал существовать и после прекращения этой формы сотрудничества.[52][53]

5 февраля 1861 года митрополит Филарет Дроздов направил графу Виктору Панину проект манифеста об освобождении крестьян и сопроводительное письмо. Филарет помог Александру II обратиться к подданным и объяснить смысл освобождения. Правительство определяло условия наделения землёй, выкупа и переходных повинностей в отдельных положениях.[9][48]

Крестьяне слушают чтение Положения 19 февраля на картине Мясоедова
Григорий Мясоедов. «Чтение Положения 19 февраля 1861 года», 1873. Государственная Третьяковская галерея. Художник изобразил, как крестьяне узнают об условиях освобождения.

В манифесте освобождение крестьян и их новые обязанности объясняли через христианский долг и уважение к законной власти. В этой работе Филарет использовал авторитет своего сана. По проекту манифеста судить о взглядах всего духовенства на крепостное право невозможно. Историк Грегори Фриз рассматривает эти взгляды в связи с разным положением духовенства. У монастыря-землевладельца, приходского священника и митрополита, привлечённого к подготовке реформы, были разные обязанности и интересы.[13][9][48]

В 1884 году Синод составил Правила о церковно-приходских школах, а Александр III их утвердил. Школьники должны были учиться читать, писать и считать, изучать Закон Божий и молитвы, осваивать церковное пение. Правила определяли, чему учить и кто будет надзирать за школами. Для Рижской епархии сделали исключение. Работа школы зависела от наличия учителей и от того, могли ли дети регулярно ходить на занятия.[54][55][56]

Есть и преемственность, и большая разница между главой 26 Стоглава и Правилами 1884 года. Церковная служба давала основание считать умение читать общественно значимым в обе эпохи. В XVI веке собор обращался к хозяину дома и его способности учить. В XIX столетии существовали школьные программы, надзор и другие организаторы начального обучения, с которыми приходская школа соседствовала. Предметом спора стало также то, какие учреждения будут формировать грамотность и представления ребёнка о долге. Здесь церковь содействовала появлению новых возможностей и стремилась направить их использование. Эти две задачи могли совпадать при открытии школы и расходиться, когда ученики и семьи выбирали, что делать с полученным образованием.[5][56][54]

То же различие между нормой и практикой важно для приходской истории. Вера Шевцова показывает, что прихожане участвовали в определении того, чем была православная жизнь на местах. Устройство храма, почитание святынь и религиозные инициативы мирян давали повод для согласия со священниками и для споров о распоряжении приходскими делами. Участники могли отстаивать свои интересы как православные и обращаться к церковным представлениям о справедливости. Для общей картины это важно: степень административной самостоятельности Синода описывает только один уровень церковной жизни. Смена способа управления этим учреждением не даёт сама по себе ответа на вопрос о силе религии в обществе.[51][57]

Связь между религиозной традицией и хозяйственной жизнью видна и за пределами официальной церкви. Данила Расков и Вадим Куфенко исследовали участие старообрядцев в московской текстильной промышленности XIX века. Сопоставление материалов об исповедной принадлежности предпринимателей и данных о предприятиях позволило показать заметную роль этой группы в конкретной отрасли и периоде. Из этого нельзя вывести долю старообрядчества во всей экономике России или объявить религию единственной причиной успеха предприятий. Зато на этом материале рушится простая схема, в которой приверженность старому обряду заранее исключает участие в промышленном развитии. Общины, отказавшиеся принять одну реформу, могли осваивать совершенно новые способы вести хозяйство.[29]

Николай II. Веротерпимость и церковное самоуправление

17 (30) апреля 1905 года Николай II подписал указ об укреплении начал веротерпимости. Совершеннолетний, перешедший из православия в другое христианское исповедание, мог открыто заявить о своём выборе без преследования или потери личных и гражданских прав. Эта норма касалась перехода между христианскими исповеданиями. Другие положения указа меняли правовое положение старообрядцев.[58][59]

Основные государственные законы 1906 года по-прежнему называли православную веру первенствующей и господствующей. Император должен был исповедовать православие. Через Святейший синод он сохранял полномочия в церковном управлении. Поэтому указ о веротерпимости расширил свободу подданных, а вопрос о самостоятельности церкви требовал отдельного решения.[58][60]

На практике о переходе мало было заявить. Его ещё нужно было зарегистрировать. Историк Пол Верт показал, что в западных губерниях некоторые люди, принявшие католичество, по документам оставались православными. Власти могли отказать им в признании брака, заключённого у католического священника. В Минской губернии полиция отбирала у перешедших паспортные книжки с отметкой о католическом вероисповедании. В январе 1915 года Государственный совет ещё обсуждал, как быть с незарегистрированными переходами и к какой вере относить детей в смешанных семьях.[61]

Сами церковные руководители добивались права обсуждать устройство церкви на Поместном соборе. В марте 1905 года Синод предложил его созвать. Николай II согласился с необходимостью Собора, но отложил созыв. В 1906 году с его разрешения работало Предсоборное присутствие, где архиереи, духовенство и миряне готовили проекты реформ. В 1907 году император вновь отложил созыв. До падения монархии Собор так и не собрался.[62]

1917 год. Падение монархии и попытка самоуправления

Послание Синода ко всероссийской пастве от 9 (22) марта 1917 года появилось после отречения Николая II и отказа Михаила Александровича принять верховную власть без решения Учредительного собрания. В нём Синод признал новый порядок и призвал поддерживать Временное правительство. Формула «Свершилась воля Божия» придавала свершившейся перемене религиозное истолкование. Источник ясно показывает, что синодальное руководство участвовало в признании новой власти. О роли церкви в самом падении монархии позволяют судить действия духовенства и Синода до отречения. Послание, датированное неделей позже, само по себе такого основания не даёт.[63][64]

На местах Февраль поставил вопрос о том, кто вправе назначать и смещать церковных руководителей, контролировать приходские дела и представлять епархию. Павел Рогозный показывает, как весной 1917 года борьба за власть в епархиях затронула архиереев, духовенство и мирян. Одни хотели большей выборности и участия в решениях. Другие видели в переменах угрозу устойчивости церковного управления. Прежняя система могла связывать спорящих общим подчинением монархии. Когда этот центр исчез, разногласия стали видны внутри церковного общества. Одинаково называть все происходившее поддержкой революции или сопротивлением ей значит терять содержание споров.[64]

Поместный собор 1917–1918 годов использовал политическую перемену для переустройства верховной церковной власти. Определение 4 (17) ноября 1917 года относило законодательную, административную, судебную и контролирующую власть в церкви к Поместному собору, в котором участвуют епископы, клирики и миряне. Патриарх объявлялся первым среди равных ему епископов, и вместе с органами управления оставался подотчётен собору. Восстановление патриаршества совмещалось с соборным ограничением его власти и участием мирян. Этот опыт трудно свести к отмене петровского решения. Речь шла о построении другого сочетания личного предстоятельства, церковного представительства и ответственности.[64][10]

1917 год позволяет увидеть пределы объяснения, в котором государство всегда меняет церковь, а она только отвечает. Февраль дал возможность провести собрание и пересмотреть порядок управления. Само содержание определения вырабатывали церковные участники. Они определяли полномочия патриарха и собора в момент, когда ни императорского Синода в его прежней роли, ни власти, готовой обеспечить церкви прежнее положение, уже не было. Какую часть этого устройства удалось бы осуществить при более спокойных обстоятельствах, из принятого определения узнать невозможно. Последующие акты власти быстро изменили условия, в которых его предстояло исполнять.[63][64][10][4]

Большевики. От отделения церкви к борьбе за контроль над общиной

Декрет Совнаркома о свободе совести, принятый в январе 1918 года, устанавливал отделение церкви от государства и школы от церкви. В пунктах 10–13 он выводил религиозные общества из положения, дававшего им привилегии, лишал их прав юридического лица и права владеть собственностью. Имущество объявлялось народным достоянием. Здания и предметы, предназначенные для богослужения, могли предоставляться общинам в бесплатное пользование по решениям государственной власти. Так возникло принципиальное различие между возможностью совершать богослужение и правом распоряжаться тем, без чего оно не могло состояться. От решения властей зависело, сможет ли община пользоваться храмом и утварью.[4]

Переход земли и доходов под контроль государства в 1764 году и национализацию 1918 года сближает перенос имущественного решения из церковного ведомства в светское. Но Екатерина II определяла государственное содержание учреждений господствующей церкви. Советский декрет менял само правовое положение религиозных обществ и допускал пользование частью имущества по разрешению. Империя сохраняла церковь в своём строе и финансировала её службы в утверждённых пределах. Большевистская власть установила иной режим, при котором общине приходилось защищать условия своего существования в государстве, отнявшем у неё правосубъектность. У этих двух решений разный масштаб и разные последствия.[13][4][3]

Когда голод 1921–1922 годов потребовал средств на помощь, в споре столкнулись возможности, оставленные общине декретом, и власть государства над предметами богослужения. Постановление ВЦИК от 23 февраля 1922 года предписывало изъять драгоценные вещи, изъятие которых, по формулировке постановления, не могло существенно затронуть интересы культа. Их следовало передать органам Наркомфина на помощь голодающим. Патриарх Тихон в обращении от 15 (28) февраля напомнил о своём разрешении добровольно жертвовать вещи, не употреблявшиеся при богослужении. Он считал недопустимой передачу освящённых сосудов на иные цели. При таком расхождении конкретный вопрос об одной чаше одновременно становился спором о помощи, о канонах и о том, кто вправе решить, можно ли совершать службу без этой вещи.[65][66][67][68]

15 марта в Шуе попытка изъятия привела к столкновению и стрельбе с человеческими жертвами. Закрытое письмо Ленина членам Политбюро от 19 марта показывает, как он предлагал использовать обстоятельства голода и конфликт в Шуе. Ленин настаивал на быстром и решительном изъятии и суровой расправе с сопротивлявшимся духовенством и его сторонниками. Это документ о целях влиятельного участника принятия решений. Его нужно читать вместе с протоколами, судебными материалами и местными отчётами. Они показывают расхождения и изменения в директивах, а также позволяют отделить замысел от исполнения. Например, при обсуждении шуйских смертных приговоров Калинин выступал за отмену расстрела. Ленин и Сталин, как и Троцкий с Молотовым, при опросе 2 мая возражали против отмены.[69][11][70][71][72][73]

Проверка на местном материале показывает, что свести поведение прихожан к отказу или подчинению невозможно. В Кинешме община Успенского собора согласилась передать серебро, вышедшее из употребления, и просила сохранить вещи, которыми пользовалась. Прихожанам удалось заменить три серебряных евхаристических набора и два напрестольных креста. По подсчёту историка Григория Дворцова, из собора при этом изъяли более 54 килограммов серебра. Различие между весом полученного металла и судьбой конкретной вещи здесь можно установить по документам. Приход защищал возможность служить с привычной утварью и предлагал властям эквивалент, однако само решение о том, принять ли его, оставалось за органами кампании.[74][75]

Точно так же стоимость изъятого и размер помощи голодающим требуют разных документов. В сводной ведомости от 4 ноября 1922 года стоимость учтённых к 1 ноября ценностей приблизительно оценили в 4,65 миллиона рублей золотом. Сотни антикварных предметов в эту оценку не вошли и требовали отдельного учёта. Ведомость сообщает оценочную стоимость, а реальный размер помощи можно установить только по поступлениям, реализации и расходам. Голод и добровольные сборы были реальностью. Реальностью были и закрытые решения, придававшие кампании политическую и репрессивную направленность. Публичное назначение средств, исполнение кампании и использование конфликта партийным руководством можно проверить по разным группам документов.[65][11][76][77][78]

В 1922 году церковные общины и духовенство в ряде случаев пострадали от государственного насилия. Их способность отвечать на него сохранялась в доступных формах. Патриарх предлагал добровольную помощь и отстаивал канонические границы; прихожане могли предлагать замену, составлять обращения и собираться у храма. Суды и применение оружия относились к возможностям другой стороны. Чтобы назвать протест причиной репрессий, мало установить, что он предшествовал им. Нужно проследить решение о применении силы, полномочия его участников и доступные им способы действовать иначе. Шуйские документы показывают, что выбор наказания обсуждался даже внутри власти. Поэтому уместно говорить о её ответственности за принятое решение, сохраняя в картине и самостоятельные действия сопротивлявшихся.[66][70][79][73][75]

Сталин. Сокращение церковной жизни и допуск патриаршества

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР о религиозных объединениях от 8 апреля 1929 года ограничивало способы совместной деятельности верующих. Его статья 17 запрещала, среди прочего, организовывать кассы взаимопомощи, оказывать материальную поддержку своим членам, устраивать специальные собрания для детей и молодёжи, открывать библиотеки и читальни. Запреты задевали именно те занятия, через которые приход мог быть общественным учреждением и за пределами службы. Даже при доступном храме у религиозной общины становилось меньше законных возможностей учить, помогать и передавать опыт следующим поколениям. К этому административному ограничению добавлялось преследование духовенства в 1930-е годы. В исследованиях террора необходимо различать нормативный запрет, закрытие храма и уголовное дело против человека. Они действовали по-разному, хотя могли поразить одну общину.[80][81]

Решения сентября 1943 года показали, какие из этих возможностей государство было готово открыть в условиях войны. 4 сентября Сталин принял митрополитов Сергия, Алексия и Николая. В записи Георгия Карпова сохранены обсуждавшиеся вопросы: избрание патриарха, подготовка духовенства, печатное издание и положение церковных учреждений. Через четыре дня собор девятнадцати архиереев избрал Сергия патриархом. Государство создало Совет по делам Русской православной церкви. 27 октября Сергий ходатайствовал об амнистии для 24 архиереев и двух священников. 28 ноября Совнарком разрешил открыть в Москве богословский институт и пастырские курсы и установил порядок возобновления работы храмов и приходов. Церковное руководство получало возможность воспроизводить кадры, печатать свой журнал и снова действовать с признанным предстоятелем. Связь между патриархией и правительством шла через созданный государством Совет по делам Русской православной церкви.[82][83]

Участники Архиерейского собора 1943 года
Участники Архиерейского собора 8 сентября 1943 года, на котором Сергия избрали патриархом. Первая публикация — «Журнал Московской Патриархии», 1943, № 2, с. 26.

В 1917 году состав Поместного собора включал клириков и мирян, а церковное определение устанавливало его верховенство. В 1943 году патриарха избрал собор архиереев, созванный после согласия правительства. Сходство названия должности скрывает разницу в способе принятия решения и в возможностях церковного общества. Сопоставление также помогает увидеть, чего именно церковь добилась в 1943 году. Иерархи воспользовались возникшим доступом к правительству для решения вопросов управления и подготовки кадров. Военное государство согласилось признать и контролировать деятельность церковного центра. Это решение не восстанавливало правового положения имперской церкви. Довоенные преследования и частичное открытие церковных учреждений происходили при одном руководителе государства, а возможности, предоставленные церкви, в этих двух случаях существенно различались.[10][81][82][83]

Церковь и власть. Согласие, споры и инициатива

  • Иван IV и первые Романовы. Государи и архиереи вместе утверждали правила церковной жизни. Митрополит Филипп выступил против опричнины и лишился кафедры.[5][14] Собор 1551 года предписал устроить училища в домах духовенства. По Уложению 1649 года часть тяжб с участием духовенства перешла к светскому ведомству.[5][6][12]
  • Алексей Михайлович и раскол. Царь поддержал последовательное чтение и пение на службе, а затем исправление книг. Никон разошёлся с Аввакумом и Нероновым в вопросе об обряде, а с царём — о пределах патриаршей власти.[17][19][22] Кружок ревнителей благочестия добивался единогласия. Никон возглавил исправление книг и обрядов, которое Собор 1666–1667 годов подтвердил после его низложения.[16][1]
  • Пётр I. Пётр и Феофан Прокопович считали коллегию надёжнее единоличного управления. Стефан Яворский критиковал вмешательство царских надзирателей, фискалов, в дела церковных судов.[2][84] Пётр учредил Синод. Феофан подготовил Духовный регламент, а архиереи в Синоде предлагали, какие школы и типографии передать в их ведение.[2][31][8]
  • Екатерина II. Новгородский архиерей Димитрий Сеченов предложил создать комиссию по церковным имениям. Став митрополитом, он возглавил её. Реформу готовили вместе духовные и светские члены комиссии. Ростовский митрополит Арсений Мацеевич возражал против изъятия церковных земель.[85] Императрица передала владения казне и назначила церковным учреждениям содержание по утверждённым штатам.[3][13]
  • Александр I и Николай I. Александр I покровительствовал Библейскому обществу. Межконфессиональная работа Общества вызывала споры среди иерархов. В 1826 году Николай I приостановил его деятельность.[52] Церковные и светские участники Общества вместе организовали издание и распространение Писания. При поддержке двора они занялись переводом на русский язык.[52][53]
  • Александр II и Александр III. В манифесте 1861 года освобождение объясняли через христианский долг и уважение к законной власти. При Александре III Синод и двор вместе развивали приходские школы.[9][54][55] В 1861 году Филарет подготовил проект манифеста. Условия освобождения определяло правительство. В 1884 году Синод составил школьные правила, а Александр III их утвердил.[9][48][54]
  • Николай II. Государь согласился начать подготовку церковной реформы, но отложил созыв Собора. Православие сохранило особое положение и после указа о веротерпимости.[62][58][60] Синод предложил созвать Собор в 1905 году. Порядок перехода из православия в другое христианское исповедание изменил императорский указ.[62][58]
  • 1917 год. Синод признал Временное правительство. В самой церкви шли споры о том, кто будет управлять приходами и епархиями.[63][64] Поместный собор восстановил патриаршество и определил полномочия патриарха и Собора.[10]
  • Советская власть, 1918–1922. Власть и церковное руководство признавали необходимость помощи голодающим. Патриарх поддерживал добровольные пожертвования, но возражал против изъятия освящённых предметов.[65][66][11] Совнарком лишил общины собственности. Тихон предложил жертвовать предметы, которые не использовались в богослужении. ВЦИК распорядился изымать ценности принудительно.[4][66][65]
  • Сталин, 1929–1943. В 1929 году власти ограничили деятельность общин. В 1943-м Сталин согласился на избрание патриарха и подготовку духовенства, сохранив государственный надзор.[80][82][83] Митрополиты просили разрешить собор и открыть духовные школы. Патриарха избрали архиереи. Правительство создало Совет по делам церкви.[82][83]

Что именно изменили реформаторы

Одно и то же решение могло сохранять привычный порядок для одних и менять его для других. Екатерина II оставила церкви государственное содержание, а монастырские крестьяне стали платить казне. В 1905 году православие сохранило особое положение, но человек, переходивший в другое христианское исповедание, получил новые права. Каждая реформа меняла права конкретных людей, а её последствия зависели от того, какие возможности у них оставались.[13][9][58][60][4][11][73]

Словом «модернизация» можно описать новый способ печатать книги или расширение школьного обучения. Чтобы оценить цену перемен, нужно знать, кого лишили прежнего права и как добивались исполнения решения. В 1905 году власть разрешила переход в другое христианское исповедание. В 1922 году она в ряде случаев применила силу против общин, защищавших богослужебные предметы. Для верующего первое решение расширяло выбор, а второе ставило под угрозу привычную церковную жизнь.[42][54][58][11][73][75]

Церковное влияние сильнее всего проявлялось в установлении правил богослужения, обучении и публичном признании власти. Правительство сохраняло решающее слово в рассмотренных имущественных и правовых реформах. В 1861 году Филарет участвовал в составлении манифеста, а условия выкупа определяло правительство. В марте 1917 года Синод призвал признать Временное правительство уже после отречения императора.[5][6][9][57][63][10]

Архиереи вводили обязательный обряд, участвовали в создании Синода и восстановили патриаршество в 1917 году. Их требование единообразия углубило раскол. Когда большевики прибегли к конфискациям и политическому насилию, духовенство и общины стали их жертвами. О целях советской власти говорят её декреты и закрытые решения, в том числе письмо Ленина о том, как использовать сопротивление изъятию ценностей.[1][2][10][4][11][73]

Государство могло закрыть храм или разрешить открыть духовную школу. Способность общины продолжать свою жизнь зависела и от самих верующих. Они собирали средства, договаривались о судьбе утвари, обсуждали устройство приходов и участвовали в церковном соборе. Благодаря этой работе часть привычного уклада пережила смену законов и потерю прежних источников дохода.[57][10][75][82][83]

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Большой Московский собор 1666–1667 гг. Православная энциклопедия. Суд над Никоном, спор об акте, решения о церковном суде и обряде. Публикация.
  2. ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 Духовный регламент, 1721. Часть I, обоснование коллегиального управления, особенно п. 7. Текст.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 Именной указ Сенату и манифест от 26 февраля 1764 года. ПСЗ, собр. I, т. XVI, № 12060. Сбор, порядок зачёта прежних платежей и доводы в пользу реформы. Публикация.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах. Принят 20 января (2 февраля), опубликован 23 января (5 февраля) 1918 года. Текст.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 Стоглав, 1551. Глава 26, предписания об обучении. Текст.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Соборное уложение 1649 года. Извлечения и научные комментарии в сборнике под составлением Ю. П. Зуева. Публикация.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 7,4 7,5 7,6 Двенадцать статей 1685 года. Перепечатка первичного текста на сайте старообрядческой церкви.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 Докладные пункты Синода 14 февраля и документы о назначении И. Карнышова. ПСПиР. Т. I. Публикация.
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 9,5 9,6 Филарет (Дроздов). Письмо графу В. Н. Панину и проект манифеста, 5 февраля 1861 года // Собрание мнений и отзывов… Т. 5, ч. 1. Первичный текст.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 10,4 10,5 10,6 10,7 Определение Собора о высшем церковном управлении, 4 (17) ноября 1917 года. Собрание определений и постановлений… М., 1918. Вып. 1. С. 3. Текст.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 11,5 11,6 Ленин В. И. Письмо В. М. Молотову для членов Политбюро. 19 марта 1922 года. Текст и документальные примечания. Публикация.
  12. ↑ 12,0 12,1 Соборное уложение 1649 года, гл. XIII, ст. 1–2. Текст в электронной правовой базе. Публикация.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 13,3 13,4 13,5 13,6 13,7 13,8 Религиозная политика Екатерины II. Материал «Православной энциклопедии», раздел о секуляризации; ссылка на ПСЗ, т. XVI, № 12060. Текст.
  14. ↑ 14,0 14,1 Филипп, митрополит. Справочная статья Российского военно-исторического общества с научной библиографией. Статья.
  15. ↑ 15,0 15,1 Bushkovitch, Paul. Religion and Society in Russia: The Sixteenth and Seventeenth Centuries. Oxford University Press, 1992. Издательская страница.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 16,3 Ревнителей благочестия кружок // Православная энциклопедия. Статья.
  17. ↑ 17,0 17,1 Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т. 1. Гл. III. Текст.
  18. ↑ Иосиф, патриарх Московский и всея Руси // Православная энциклопедия. Раздел о единогласии и книжной справе. Статья.
  19. ↑ 19,0 19,1 19,2 19,3 19,4 Никон, патриарх Московский и всея Руси // Православная энциклопедия. Разделы о Новгородской кафедре, избрании и богослужебной реформе. Статья.
  20. ↑ 20,0 20,1 Богданов А. П. Прения с греками о вере 1650 г. Отношения Греческой и Русской церквей в XI–XVII вв.. М., 2020. См. также: Арсений Суханов // Большая российская энциклопедия и Арсений (Суханов) // Православная энциклопедия.
  21. ↑ Аввакум. Житие протопопа Аввакума, им самим написанное // Робинсон А. Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания. М., 1963. С. 139–178. Текст.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 22,4 22,5 Pissis, Nikolas. “Some Minor Words”: The Debate on Symphonia at the Moscow Church Council of 1666/67. RussianStudies.Hu. 2025. 7(1). P. 97–119. DOI: 10.38210/RUSTUDH.2025.7.5. Академический репозиторий.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 Белякова Е. В. Московский Собор 1666–1667 гг. и Духовный Регламент // Петр Великий: исследования и открытия. М.; СПб., 2022. С. 111–121. Сборник ИРИ РАН.
  24. ↑ Могила П. Евхологион, альбо Молитвослов или Требник. Киев, 1646. Каталог и экземпляр Национальной исторической библиотеки Украины.
  25. ↑ Севастьянова С. К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками. Гл. 6, о Требнике в библиотеке Никона. Текст.
  26. ↑ Переписка патриарха Никона с царём Алексеем Михайловичем в 1653–1656 гг. // Севастьянова С. К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Прил. 3. Документы.
  27. ↑ 27,0 27,1 Рункевич С. Г. Учреждение и первоначальное устройство Св. Синода. Гл. II, предыстория учреждения. Публикация.
  28. ↑ 28,0 28,1 28,2 Горчаков М. Монастырский приказ. Гл. V. Монастырский приказ в Синодальном ведомстве в 1721–1725 годах. Публикация.
  29. ↑ 29,0 29,1 Raskov, Danila; Kufenko, Vadim. Religious Minority in Business History: The Case of Old Believers. Business History. 2017. 59(6). P. 951–974. DOI: 10.1080/00076791.2017.1288217. Репозиторий СПбГУ.
  30. ↑ ПСЗ Российской империи. Собр. 1. Т. V. № 2991, 2996. Изложение указов: Мельников П. И. Счисление раскольников. Публикация.
  31. ↑ 31,0 31,1 31,2 Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания. Т. I. Акты февраля 1721 года, особенно № 2–4, и хронологический указатель. Публикация.
  32. ↑ Регламент, или Устав духовной коллегии. СПб., 1721. Экземпляр РНБ и описание книжного памятника. Публикация.
  33. ↑ Барсов Т. В. Сборник действующих и руководственных церковных и церковно-гражданских постановлений. Ч. I. Указ 11 мая 1722 года, ПСПиР, т. II, № 609. Публикация.
  34. ↑ Инструкция обер-прокурору Синода, 13 июня 1722 года. Пункты 1–9, текст и примечания. Публикация.
  35. ↑ Регламент Духовной коллегии с пометами Петра I. Описание рукописи РГИА в подборке Президентской библиотеки. Публикация.
  36. ↑ Рункевич С. Г. Учреждение и первоначальное устройство Св. Синода. Гл. III. Подготовка, богословские споры и согласование проекта. Публикация.
  37. ↑ Духовный регламент. Православная энциклопедия. Подготовка проекта, манифест, составление текста и начало работы. Публикация.
  38. ↑ Ведение типографий и славяно-латинских школ, 16 и 22 февраля 1721 года. ПСПиР. Т. I. Публикация.
  39. ↑ Прибавление к Духовному регламенту. Май 1722 года. ПСЗ, собр. I, т. VI, № 4022. Раздел о пресвитерах и диаконах. Публикация.
  40. ↑ 40,0 40,1 Карамзин Н. М. Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях, 1811. Пассаж о нравах, преобразовании дворянства и гражданских добродетелях. Электронная транскрипция и каталог изданий. Публикация. Издания в Президентской библиотеке.
  41. ↑ 41,0 41,1 Именной указ от 16 января 1705 года о бритье бород и усов. ПСЗ, собр. I, т. IV, № 2015. Электронное издание ГПИБ России, документы за 1705 год. Публикация.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 Указ о гражданской азбуке, 29 января 1710 года. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 10. М., 1956. Электронная библиотека исторических документов. Публикация.
  43. ↑ Российская национальная библиотека. Гражданский шрифт XVIII века. История подготовки шрифта, экземпляр азбуки с правкой Петра и область применения. Публикация.
  44. ↑ Юхименко Е. М. Выговская старообрядческая пустынь. Духовная жизнь и литература. М., 2002. Т. 1. Раздел о приписке к Олонецким Петровским заводам. См. также: Выголексинское общежительство // Православная энциклопедия. Т. 10, раздел об отношениях с государством в первой четверти XVIII века.
  45. ↑ Юхименко Е. М. Поморские ответы: история создания // Кунсткамера. 2023. № 4 (22). См. также: Поморские ответы // Православная энциклопедия. Т. 57. С. 432–435. Оригинал с подписями: РГБ, собр. Егорова, № 194, цифровая копия.
  46. ↑ Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л.: Лениздат, 1989. Введение, особенно с. 13–14. Фрагмент в репозитории Европейского университета.
  47. ↑ Cracraft, James. The Revolution of Peter the Great. Harvard University Press, 2003. DOI: 10.2307/j.ctv1pncq7q. Издательское описание.
  48. ↑ 48,0 48,1 48,2 48,3 Freeze, Gregory L. The Orthodox Church and Serfdom in Prereform Russia. Slavic Review. 1989. 48(3). P. 361–387. DOI: 10.2307/2498993. Статья.
  49. ↑ 49,0 49,1 Freeze, Gregory L. Handmaiden of the State? The Church in Imperial Russia Reconsidered. The Journal of Ecclesiastical History. 1985. 36(1). P. 82–102. Страница журнала.
  50. ↑ Kenworthy, Scott M. The Heart of Russia: Trinity-Sergius, Monasticism, and Society after 1825. Woodrow Wilson Center Press / Oxford University Press, 2010. Издательское описание.
  51. ↑ 51,0 51,1 Freeze, Gregory. Russian Orthodoxy: Church, People and Politics in Imperial Russia // The Cambridge History of Russia. Vol. 2. Ed. D. Lieven. Cambridge University Press, 2006. P. 284–305. DOI: 10.1017/CHOL9780521815291.016. Глава.
  52. ↑ 52,0 52,1 52,2 Zacek, Judith Cohen. The Russian Bible Society and the Russian Orthodox Church. Church History. 1966. 35(4). P. 411–437. DOI: 10.2307/3163434. Статья.
  53. ↑ 53,0 53,1 Библейское общество. Энциклопедия Санкт-Петербурга. Учреждение, открытие и последующее преобразование Общества. Публикация.
  54. ↑ 54,0 54,1 54,2 54,3 54,4 Правила о церковно-приходских школах, 13 июня 1884 года. ПСЗ, собр. III, т. IV, № 2518. Факсимиле в приложении к исследованию. Публикация.
  55. ↑ 55,0 55,1 Церковно-приходская школа. Правила и программы для церковно-приходских школ и школ грамоты. Синодальная типография, 1894. Президентская библиотека. Публикация.
  56. ↑ 56,0 56,1 Материалы о церковно-приходских школах. РГИА, ф. 1574, оп. 2, д. 68, переписка 1884–1901 годов. Описание Президентской библиотеки.
  57. ↑ 57,0 57,1 57,2 Shevzov, Vera. Russian Orthodoxy on the Eve of Revolution. Oxford University Press, 2004. DOI: 10.1093/0195154657.001.0001. Описание и авторская аннотация.
  58. ↑ 58,0 58,1 58,2 58,3 58,4 58,5 Указ об укреплении начал веротерпимости, 17 (30) апреля 1905 года. ПСЗ, собр. III, т. XXV, с. 237–238. Текст.
  59. ↑ Николай II Александрович. Православная энциклопедия. Т. L. С. 450–485. Раздел о конфессиональной политике. Статья.
  60. ↑ 60,0 60,1 60,2 Основные государственные законы, 23 апреля (6 мая) 1906 года. Ст. 62–67. Публикация НИУ ВШЭ.
  61. ↑ Верт П. Трудный путь к католицизму. Вероисповедная принадлежность и гражданское состояние после 1905 года // Lietuvių katalikų mokslo akademijos metraštis. Т. 26. Вильнюс, 2005. С. 447–475, особенно с. 469–471. Текст.
  62. ↑ 62,0 62,1 62,2 Николай II Александрович // Православная энциклопедия. Раздел о церковной политике и подготовке Поместного собора. Статья. Цимбаев Н. И. Русская Православная Церковь в годы испытаний (1900–1941) // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2004. № 2. С. 8. Статья.
  63. ↑ 63,0 63,1 63,2 63,3 Послание Синода ко всероссийской пастве, 9 (22) марта 1917 года. «Церковные ведомости». 1917. № 9–15. С. 57; в сборнике М. А. Бабкина, документ № 9. Публикация.
  64. ↑ 64,0 64,1 64,2 64,3 64,4 Рогозный П. Г. Церковная революция 1917 года: высшее духовенство Российской Церкви в борьбе за власть в епархиях после Февральской революции. СПб.: Лики России, 2008. Текст книги.
  65. ↑ 65,0 65,1 65,2 65,3 Постановление ВЦИК от 23 февраля 1922 года. Известия ВЦИК, 26 февраля, № 46, с. 3. СУ РСФСР, № 19, ст. 217. Публикация.
  66. ↑ 66,0 66,1 66,2 66,3 Воззвание патриарха Тихона 15 (28) февраля 1922 года. Политбюро и церковь. Кн. 1, документ № 23–1. Публикация.
  67. ↑ Инструкция ЦК Помгола и НКЮ о порядке изъятия. Опубликована 28 февраля 1922 года. Описание и факсимиле. Публикация.
  68. ↑ Послание Тихона от 15 (28) февраля. Архивные экземпляры и происхождение копии. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 7–7 об. Публикация.
  69. ↑ Правительственное сообщение о Шуе от 27 марта, опубликовано 28 марта 1922 года. По примечанию к письму Ленина в ЭБИД. Публикация.
  70. ↑ 70,0 70,1 Коротков И. И. Шифротелеграмма 17 марта о Шуе. АП РФ, ф. 3, оп. 60, д. 23, л. 14. Текст в документе 23–13. Публикация.
  71. ↑ Коротков И. И. Шифротелеграмма о положении в Шуе, 20 марта 1922 года. Уточнение потерь. Публикация.
  72. ↑ Протоколы Политбюро № 115, п. 12, и № 116, п. 2, 22–23 марта. Изменение решения о малозначительных ценностях. Публикация.
  73. ↑ 73,0 73,1 73,2 73,3 73,4 Политбюро и церковь. Кн. 1. Введение, обсуждение шуйских приговоров по документам 24–1, 24–2, П–121, П–126. Публикация.
  74. ↑ Филиппов Б. А. Очерки по истории России. XX век. Очерк 3, обсуждение замены предметов и директив начала апреля. Примечания 231–233. Публикация.
  75. ↑ 75,0 75,1 75,2 75,3 Дворцов Г. И. После Шуи: изъятие церковных ценностей в 1922 г. в г. Кинешма. Вестник ИвГУ. 2024. Вып. 2. С. 90–102, особенно таблица протоколов и итоговые подсчёты. Публикация.
  76. ↑ Красноярский краевой краеведческий музей. Изъятие церковных ценностей 100 лет спустя. Сведения о возникновении Помгола и церковных сборах. Публикация.
  77. ↑ Предложения Троцкого о мероприятиях по изъятию, принятые Политбюро 23 марта. Пункт об ассигновании на хлеб. Публикация.
  78. ↑ Ведомость количества собранных церковных ценностей по 1 ноября 1922 года, 4 ноября. Политбюро и церковь. Кн. 1. Документ и комментарий. Публикация.
  79. ↑ Муралов Н. И. Донесение о выезде в Шую, 20 марта 1922 года. Описание, публикация в серии «Архивы Кремля». Публикация.
  80. ↑ 80,0 80,1 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях», ст. 17. СУ РСФСР, 1929, № 35, ст. 353. Публикация.
  81. ↑ 81,0 81,1 Леонтьева Т. Г. Сталинский террор и православное духовенство: к осмыслению причин и масштабов государственной репрессивности. Вестник ТвГУ. Серия: История. 2010. Вып. 4. С. 84–99. Академический репозиторий и PDF.
  82. ↑ 82,0 82,1 82,2 82,3 82,4 Запись Г. Г. Карпова о встрече Сталина с иерархами 4 сентября 1943 года. Документ составлен не ранее 5 сентября; опубликован в сборнике Власть и церковь в Восточной Европе. 1944–1953. Т. 1, док. 1. Текст.
  83. ↑ 83,0 83,1 83,2 83,3 83,4 Архиерейский собор Русской православной церкви 1943 г. Православная энциклопедия. Состав и решения Собора; последующие меры в церковном управлении. Публикация.
  84. ↑ Доношение митрополита Стефана Яворского Петру I от 21 марта 1712 года // Законодательные акты Петра I. Т. 2–3. М., 2020. Архивное описание.
  85. ↑ Секуляризация церковных имуществ // Православная энциклопедия. Духовная комиссия 1762 года и инструкция Коллегии экономии. Статья. Смолич И. К. Русское монашество, 988–1917. Гл. XIV. Возражения Арсения Мацеевича. Текст.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Православная_церковь_и_преобразование_российского_общества_(1551–1943)&oldid=13698