Перейти к содержанию

Ниен

Материал из Энциклопедия История. Главное
Ниен
Ниен и Ниеншанц на плане Мейера 1698 года
Ниен и Ниеншанц. План Мейера от 29 июня 1698 года.
Тип
шведский торговый город и порт
Период
1632–1702 годы
Регион
Шведская Ингерманландия, правый берег Охты при впадении в Неву
Координаты
приблизительно 59°56′51″ с. ш., 30°24′49″ в. д.
Идёт загрузка карты…
Открыть в Яндекс Картах
Медиафайлы по теме

Ниен — шведский торговый город XVII века на правом берегу Охты, напротив крепости Ниеншанц, на территории современного Санкт-Петербурга. В литературе встречаются формы Ниенштадт и Нюэн. В 1632 году Густав II Адольф распорядился основать город, а в 1642 году корона пожаловала ему привилегии. Через порт шла торговля между северо-западом России и Балтикой. Большинство жителей покинуло Ниен осенью 1702 года. Город сожгли по приказу коменданта крепости, которая оставалась за шведским гарнизоном до весны 1703 года.[1][2][3][4]

Городская община и крепость занимали разные участки. Торговая и жилая застройка находилась на правом берегу Охты, цитадель — на мысу между Охтой и Невой. Мост связывал крепость с городским центром. П. Е. Сорокин соотносит центр Ниена с пространством между современной Красногвардейской площадью и Конторской улицей.[5]

География и городская оборона

Ниен располагался у соединения Охты и Невы. Речной путь связывал его с Финским заливом и Ладогой. Порт обслуживал движение русских речных судов и морские рейсы; среди западных направлений торговли были Нидерланды, Англия, Стокгольм и Любек.[3]

Первые планы и восстановление после войны

На Охтинском мысу до середины XVII века рядом с крепостью стояли деревянные дома и хозяйственные постройки. Между ними и кладбищем у берега Охты проходила двойная ограда из частокола. После учреждения города в 1632 году застройка стала быстрее расти на правом берегу Охты, на возвышенности севернее Чернавки. К началу 1640-х годов там сложился городской центр. Чернавка делила правобережные кварталы на две части. Сетка улиц следовала за Охтой, поскольку низкий берег Невы затапливало во время наводнений. На ранних планах две или три улицы идут вдоль Охты по обоим берегам Чернавки. Через ручей мостом соединялась ближайшая к Охте улица. Остальные улицы на противоположных берегах не продолжали друг друга. Выборгская улица пересекала сетку под углом и выводила на дорогу вдоль Невы.[6]

В 1644 году, после пожалования привилегий, Георг фон Швенгель представил новый проект, в котором сохранял основу существующей уличной сети и предлагал сделать её более регулярной. Другой вариант предложил Иоганн фон Роденбург, инженер на шведской службе. Оба отводили оконечность мыса под цитадель и намечали укрепления на двух берегах Охты. Роденбург предлагал придвинуть цитадель к оконечности мыса и отвести дугу городских укреплений дальше от Невы. Его проект известен по схематическому чертежу, где совмещены оба предложения.[7]

В 1656 году русские войска захватили и сожгли город. После их ухода жители начали восстанавливать застройку. Послевоенный проект Г. Зойленбурга опирался на вариант Роденбурга. После его доработки братьями Якобом и Иоанном фон Гольштейн цитадель и городские укрепления были закончены к 1666 году. С конца 1660-х годов инженеры, в числе которых были Эрик Дальберг и Карл Магнус Стюарт, проектировали новые укрепления на левом берегу Охты и перенос туда городских кварталов. На укрепления не хватило средств, а новые кварталы, которые намеревались строить за счёт горожан, так и не появились.[7][8]

На чертеже Дальберга 1681 года одновременно показаны степень готовности новых укреплений и проект застройки внутри кронверка. Улицы будущих кварталов нанесены пунктиром. Место, где находился город на правом берегу Охты, отмечено надписью без прорисовки улиц.[9]

Эрик Дальберг. Чертёж Ниеншанца и новых укреплений, 1681 год. Пунктиром показаны кварталы, которые предполагалось построить внутри кронверка.
Эрик Дальберг. Чертёж Ниеншанца и новых укреплений, 1681 год. Пунктиром показаны кварталы, которые предполагалось построить внутри кронверка.

Город на плане Мейера 1698 года

План, подписанный Мейером 29 июня 1698 года, фиксирует город на прежнем месте. Вдоль правого берега Охты шли четыре продольные улицы, их пересекали девять поперечных. По подсчёту Сорокина, примерно половина распланированных участков выходила за линию укреплений 1666 года. Экспликация плана уже называет эти укрепления разрушенными. Город особенно заметно вырос к северу, где берег Невы был выше. На востоке и юге его рост ограничивали болота. Участки вдоль дорог на Выборг и Нотеборг образовывали предместья с менее регулярной планировкой.[10][11]

Главная улица проходила вдоль Охты мимо шведской церкви, пересекала Чернавку и выходила между рынком и ратушей. Рынок занимал мыс у впадения Чернавки в Охту. У берега стояло здание городских весов. Новая ратуша выходила фасадом на примыкавшую к рынку площадь, которая образовалась там, где расширялась главная улица. От площади можно было выйти к переправе через Неву в Спасское на левом берегу, откуда начиналась дорога к Нарве.[10]

Набережная улица на плане обозначена только к северу от устья Чернавки, где к городу подходили суда. Южнее участки спускались прямо к Охте. Когда мост через Охту передвинули примерно на сто метров выше по течению, гавань получила больше места. Грузы доставляли с судов к рынку и береговым складам на лодках или через причалы. Владельцы прибрежных складов должны были устраивать деревянные мостки для стоянки и разгрузки.[10]

С началом Северной войны в 1700 году гарнизон и местные жители взялись укреплять крепость. По оценке Сорокина, работы дали мало результатов. К моменту приближения русских войск город и крепость по-прежнему находились на разных берегах Охты.[8]

Городские права и управление

Решение Густава II Адольфа от 17 июня 1632 года положило начало правовому оформлению города.[2]

После смерти Густава II Адольфа в 1632 году оформление города затянулось. Против нового конкурента выступали Ревель, Нарва и Выборг. Неопределённость затрагивала повседневные нужды общины: в ответ на просьбу о средствах для строительства церкви в ноябре 1637 года правительство сначала потребовало решить, будет ли Ниен городом.[2]

В 1638 году корона приравняла условия торговли Ниена к Нарве и Выборгу, но проход западноевропейских судов мимо Ревеля оставался ограниченным.[2]

Инициатива получения привилегий 1642 года исходила от самих горожан. В июне они направили в Стокгольм трёх представителей с прошением и проектом из двадцати одного пункта. Посланцы убеждали правительство, что гарантированные права привлекут новых жителей и купцов. Они просили укрепить город, чтобы безопаснее строить каменные дома, и передать ключи от ворот магистрату. В торговле местные бюргеры хотели выступать посредниками иностранных купцов, продавая их товары оптом, и обзавестись судами для вывоза русских грузов в Стокгольм и другие западные порты. Сентябрьские привилегии удовлетворили лишь небольшую часть предложений, подробно определив прежде всего устройство городского совета.[2]

20 сентября 1642 года были пожалованы подробные городские привилегии. Они предусматривали двух бургомистров, городского писаря, строительного распорядителя и других должностных лиц. Совет ведал городскими делами и гражданским и уголовным судопроизводством под надзором королевской администрации. В протоколах 1648 года упомянуты бургомистр Хиндрих Пипер и по меньшей мере пять ратманов.[2]

От служащих совета, особенно бургомистров, ожидали владения четырьмя местными языками — шведским, немецким, финским и русским. Такое требование отмечено в переписке губернатора с королевой 1646 года, рассмотренной Кюнгом.[2]

Ниен подчинялся шведскому городскому праву. Корона могла выстраивать управление нового города без согласования с унаследованными средневековыми привилегиями, которые сохранялись, например, у Ревеля. При этом бюргеры Ниена, как и других городов Ингерманландии, не имели представительства в шведском риксдаге — сословном собрании королевства.[3]

На гербе Ниена был изображён лев между двумя реками с мечом в правой лапе. Наряду с гербом город имел собственную печать.[1]

Новых бюргеров освобождали на двенадцать лет от малой пошлины и акцизов на пиво и крепкие напитки; после льготного срока они должны были оставаться в городе ещё не менее шести лет. В прошении около 1648 года совет сообщал о сорока бюргерах-купцах и почти двухстах обитаемых участках, отдельно упоминая ремесленников и других жителей.[2]

Подушные списки фиксируют 294 плательщика в 1640 году, 384 в 1641-м и 471 в 1642-м. Применяя коэффициент 2,4, Кюнг получает для 1642 года минимальную оценку в 1130 жителей. По его мнению, видимый рост мог отчасти зависеть от полноты списков.[2]

В исторической справке Государственного музея истории Санкт-Петербурга перечислены действовавшие в городе учреждения: ратуша и магистрат, рынок, шведско-финская и немецкая церкви со школами, порт, госпиталь, почтовый и постоялый дворы.[1]

Магистрат и корона при Карле XI

В 1670–1680-х годах корона стала добиваться, чтобы половину мест в городском совете занимали шведы, а заседания проходили на шведском языке. Кепсу рассматривает эту меру как часть политики Карла XI по усилению контроля над провинциями. Она затрагивала немецкоязычных купцов, которые занимали заметное место в совете и одновременно были нужны короне как торговые посредники и кредиторы.[12]

В 1687 году после смерти бургомистра по судебным делам Улофа Стьернмана магистрат предложил на его место городского синдика (юриста магистрата) Бальтазара Ладо. Совет ссылался на его девятнадцатилетнюю службу и обещание повышения, полученное от короля в 1679 году. Второй бургомистр, Херман Хартц, считался немцем. Чтобы сохранить требуемое соотношение, совет предлагал считать Ладо шведом на основании его натурализации. Купец Ханс Пёльке поддержал кандидатуру Ладо от имени бюргеров.[12]

Должность получил Габриэль Хиннель, учившийся в Або и служивший в Кексгольме, в том числе бургомистром. По оценке Кепсу, в глазах центральной власти его биография лучше отвечала условию о шведском представительстве. В 1688 году в совет вошёл коронный чиновник Ларс Мальм из Нотеборгского лена, связанный по службе с генерал-губернатором Йёраном Сперлингом.[12]

Население и конфессиональная среда

В Ниене говорили на финском, шведском, нижненемецком, русском и нидерландском языках. Среди приезжих купцов и моряков были уроженцы Любека, Стокгольма, Карелии, северо-запада России и Нидерландов. Приток из Финляндии, особенно с Карельского перешейка, усилился после войны, начавшейся в 1656 году. Из этих мест приезжали плотники, возчики и домашняя прислуга. Часть переселенцев пополняла небогатые слои бюргерства. В окрестных селениях жили лютеране-финны и православные ижоры.[13]

В 1650 году трое братьев Вульфферт из вестфальского Херфорда переселились на восток Балтики. Йоханн и Йост остались в Ревеле, а Юрген обосновался в Ниене. Когда город сожгли в 1656 году, Юрген уехал в Стокгольм и вернулся только в 1670 году. Его сын впоследствии поселился в Выборге и женился на дочери местного бургомистра. Родственные связи между городами возникали и у других ниенских семей. Брат купцов Кристиана и Эверта Хюков, Йобст Хюк, был старейшиной Большой гильдии в Ревеле.[13]

Приходы и школа

Немецкая лютеранская община содержала церковь и школу. К приходу принадлежали влиятельные купцы, а также многие немецкоязычные ремесленники. Сохранилась тетрадь Йохима Доннера, приехавшего из Любека в 1693 году. В 1694 году, когда Доннер возглавил школу, в ней числилось тридцать учеников. В списках записаны дети семей Хюк, Лур, Блом и Йохимс. В 1696 году Доннер женился на Кристине Рёлинг, внучке ратмана Якоба Рёлинга, переселившегося из Любека ещё в пору основания Ниена.[14]

Место в церкви указывало на положение семьи. По обычаю, которого придерживались в Ниене и Нарве, старшинство замужних прихожанок определяли по тому, сколько лет они состояли в браке. Шведские власти настаивали, чтобы место женщины зависело от чина её мужа. В 1687 году из-за рассадки на свадьбе Ханса Юргена Ениша разгорелась ссора. Управляющий лицентным сбором Улоф Линдеман подал жалобу на женщин, с которыми поспорила его жена. При разбирательстве купец Николаус Вальдинг отстаивал местный обычай, а генерал-губернатор Сперлинг потребовал соблюдать порядок по чинам.[15]

В 1689 году Сперлинг повторил требование. Его распоряжение зачитали в ратуше, а мнения приглашённых горожан записали в протокол. Ратманы поддержали решение генерал-губернатора. Некоторые купцы, в том числе Пёльке, продолжали ссылаться на обычай Нарвы. Кепсу отмечает, что спор постепенно затих.[15]

Полевые исследования уточняют расположение церковных участков. В интервью 2019 года Сорокин сообщил об обнаруженных на Среднеохтинском проспекте погребениях шведского церковного двора и его северной границе. Сам храм располагался южнее исследованной площади и в тот раскоп не попал. Сорокин также отмечал различие между старой планировкой, ориентированной относительно Охты, и позднейшей застройкой вдоль Невы.[5]

Торговля и порт

Шведская корона стремилась направить торговлю России с Западной Европой через Ниен и Нарву, оттеснив беломорский путь через Архангельск. Эта программа, разработанная при Густаве II Адольфе и Акселе Оксеншерне, известна в исследованиях как политика «деривации», то есть перенаправления торговых потоков. Торговые связи Ниена распространялись на Карелию и северо-западные русские земли. К концу XVII века Ниен, Нарва и Ревель образовывали общий таможенный район с низкими пошлинами; спрос западноевропейских верфей на лес и корабельные припасы поддерживал вывоз.[3]

Порт приносил доходы и короне, и городу. Порториум — пошлину с ввозимых и вывозимых товаров — в Ниене ввели в 1643 году по образцу Нарвы. Первоначально сборы с русских товаров поступали государству; позднейшие ведомости 1687–1696 годов показывают долю порториума, получаемую городом. Другую пошлину, лицент, взимали за право ввоза и вывоза; она целиком шла в государственную казну.[16]

С 1648 года в общем таможенном районе Ревеля, Нарвы и Ниена совокупную ставку порториума и лицента для торговли с Россией снизили до двух процентов стоимости товаров. Зерно, соль и вино составляли исключения. Корона рассчитывала привлечь больше торговцев и увеличить поступления за счёт расширения товарооборота.[16]

Расчёт зависел от принятой оценки товара. Почти для всех товарных групп тариф 1648 года закреплял сбор с определённого количества груза. Эти оценки сохранялись до конца шведского периода. Кюнг отмечает, что при последующем удешевлении товаров прежняя величина сбора составляла уже более двух процентов их текущей цены.[16]

Кепсу по таможенным ведомостям 1688–1696 годов указывает, что около половины ежегодно выходивших из Ниена судов составляли русские лодьи из Новгорода и других районов северо-запада России. По данным регистрации проходов через Эресунн, для периода 1681–1703 годов среднегодовая оценка составляет около тридцати судов из Ниена, преимущественно с судостроительными материалами.[3]

Решение Карла XI 1679 года связывало усиление Ниеншанца с безопасностью королевства и развитием торговли. По объяснению Кепсу, гарнизон обеспечивал безопасность торговли, а купеческая община приносила короне таможенные доходы и могла предоставлять займы в кризисные годы.[3]

Лесопильни и верфи

Ниенские купцы вкладывались в лесопиление в бассейне Невы. В 1690 году Дитрих Бушардт с помощью мастеров из Нидерландов закончил строительство водяной лесопильни Мустала на реке Назии, впадающей в Ладожское озеро. В том же году Кристиан Хюк, Хенрик Лур и Херман Брёйер основали другую лесопильню в нескольких километрах от Ниена, на притоке Охты. Брёйер участвовал также в устройстве лесопильни на Мойке, на южной стороне Невы, вместе с казначеем Кристофером Буре. Такие предприятия использовали голландские водяные пилы с тонкими полотнами.[17]

В 1691 году на верфи Бушардта близ лесопильни Мустала построили первый известный Кепсу корабль ниенских купцов. Он приводит сведения ещё о двух верфях. Одну держали Хюк и Лур, другую основали Детлеф Йохимс и Юхан Хенрик Фризиус. На второй работали корабельные мастера из Нидерландов, а среди плотников были и переселенцы из Финляндии. Всего в 1692–1697 годах на верфях бассейна Невы построили около десяти крупных торговых судов. Судебные книги Ниена содержат примеры получения средств из Нидерландов по векселям, хотя проследить финансирование каждого предприятия по ним трудно.[17]

Кепсу связывает спад кораблестроения на Неве и Нарове с окончанием Девятилетней войны в 1697 году. Суда под нейтральным флагом были востребованы во время войны, поскольку их использование снижало риск захвата груза каперами. После заключения мира спрос на такие перевозки ослаб.[17]

Город и сельская округа

Связи Ниена с сельской округой отражены на шведской карте низовьев Невы, которую В. Е. Возгрин и И. П. Шаскольский предположительно датируют 1642–1645 годами. В их разборе надписей остров Ристисари, современный Крестовский, указан в пользовании настоятеля городской церкви. С настоятелем связаны и владения в деревнях Минкино и Сернецкое. Хозяйственные пометы отмечают производство кирпича в селении Усадища Одинцова и кирпичный завод в Дубке Верхнем. Рядом с селениями показаны сенокосы и рыбные ловли.[18]

Помимо речных путей карта показывает сухопутное сообщение с западом. От села Спасского на левом берегу Невы, напротив крепости, шла дорога через Дудергоф к Нарве. На карте отмечен кабак у дороги.[18]

К концу XVII века шведские съёмки охватывали и город, и всю дельту Невы. На плане Крониорта 1698 года отмечены рукава реки, острова и фарватер для больших судов. На суше показаны дороги на Выборг и Корелу, предместье Ниена и городские владения. Изображение этого плана сохранилось в нескольких копиях.[19]

Дельта Невы и окрестности Ниена. Литография 1872 года по плану Абрахама Крониорта 1698 года, известному в копии 1737 года.
Дельта Невы и окрестности Ниена. Литография 1872 года по плану Абрахама Крониорта 1698 года, известному в копии 1737 года.

Война и гибель города

В конце января 1700 года генерал-губернатор Отто Веллингк предложил магистрату и бюргерам Ниена построить в Ниеншанце сводчатые укрытия для людей и имущества или оплатить их устройство. В письме от 21 февраля городской совет отказался принять расходы на себя. Совет сослался на гибель и захват судов, а также на то, что средства горожан были вложены в дома и товары. Веллингк подтвердил, что горожанам трудно оплатить работы, и сообщил Карлу XII, что по военному плану предстояло расширить крепость, тогда как строительство городской обороны в него не входило.[20]

Часть горожан уехала ещё осенью 1700 года, когда русские войска осадили Нарву. В следующем году несколько семей вернулись. Большинство уехало осенью 1702 года. После падения Нотеборга комендант Ниеншанца Иоганн Аполлов приказал сжечь город, опасаясь скорого наступления русских войск. О сожжении рассказывает последний ректор ниенской школы Габриэль Хинкель, чьё свидетельство приводит П. Е. Сорокин. Гарнизон оставался в крепости до весны 1703 года.[1][21][4]

Весной 1703 года русские войска взяли Ниеншанц, получивший название Шлотбург. Последующая история укрепления связана с обороной нового Петербурга. В статье «О сохранении Ниеншанца» Сорокин описывает попытки шведских войск вновь закрепиться в устье Охты в 1704 и 1705 годах. Крепостной район сохранял военное значение и после гибели торгового города.[8]

Переселение горожан

Многие семьи перебрались в Выборг. Среди других мест переселения Каспер Кепсу называет Хельсинки, Борго, Экенес и Або. История купца Хенрика Лура показывает, что отъезд не всегда означал потерю всего товара. В конце сентября 1702 года его судно с солью и табаком село на мель у Ниена. Судно сняли с мели и отремонтировали. Большую часть груза удалось спасти, и Лур добрался до Хельсинки, где остался зимовать.[4]

По подушному списку Хельсинки 1708 года Кепсу насчитывает там немногим менее семидесяти взрослых выходцев из Ниена. Они составляли около десятой части населения, учтённого в этом списке. Йохим Доннер, учитель немецкой школы Ниена, сначала обосновался в Выборге, а в 1703 году перебрался с семьёй в Хельсинки. В обоих городах он преподавал детям из состоятельных семей. Позже Доннер занялся торговлей и в мае 1713 года поставил ячмень и рожь в коронный склад Хельсинки.[4][22]

Археологическое изучение

Город и многослойная территория Охты

Исследования на Охте начались в 1990-е годы и охватывали разные участки города и крепости. Сорокин в интервью 2019 года выделял масштабные работы 2007–2010 годов на мысу и исследования городской территории у Среднеохтинского проспекта. Эти участки дают сведения о разных частях поселения: цитадели, городском центре, церковном дворе и жилой застройке.[5]

В отчёте Центра спасательной археологии ИИМК РАН за 2025 год объект «Центральная часть города Ниена (Охта 2): культурный слой» представлен как многослойный памятник. Исследованные горизонты относятся к разным эпохам, от бронзового века до начала XIX столетия. Культурные горизонты шведского города XVII века рассматриваются в составе этой последовательности.[23]

Раскопки на Конторской улице

В 1999–2008 годах на южной стороне Конторской улицы, у домов 13 и 15, археологи исследовали около 900 м². В слое XVII века различили два горизонта деревянной застройки со следами пожаров. В раскопах частично раскрыли девять деревянных построек, семь настилов из брёвен и плах и три частокольные ограды, разделявшие усадьбы. Помимо канав вокруг домов, на участке выявили более крупную канаву между кварталами и деревянные дренажные трубы. С одной из труб была соединена накопительная бочка. Остатки построек подтвердили, что кварталы были ориентированы вдоль Охты.[24]

Ближе к засыпанной Чернавке часть известняковых фундаментов совпала с местом немецкой церкви на исторических планах. В перемешанном слое рядом нашли тонкий кирпич, пазовую черепицу и изразцы с зелёной поливой. Сорокин предположил связь этих находок с постройкой. На той же территории исследовали захоронения, некоторые из которых содержали шведские монеты XVII века.[24]

Раскопки 2023 года

В опубликованном 11 декабря 2023 года сообщении КГИОП по материалам ИИМК РАН указана площадь раскопа более восьми тысяч квадратных метров. Работы июля — ноября выявили остатки деревянных построек первой половины XVII века, городские оборонительные сооружения и каменную постройку конца столетия из доломитизированного известняка. Археологи предположительно связывают каменную постройку с провиантскими складами. Ров и вал с дерновой облицовкой обозначали внешнюю границу города во второй половине XVII века.[25]

В том же раскопе обнаружены следы освоения территории после шведского периода. К началу XVIII века отнесены деревянные постройки и свидетельства корабельного строительства. Формирование сети улиц датировано второй половиной XVIII — началом XIX века; исследованы мощёные участки Гурдиной и Георгиевской, или Шепетовской, улиц. Сопоставление этих горизонтов позволяет проследить преобразование городской территории после 1702 года.[25]

Сообщение фиксирует более пятидесяти тысяч элементов археологического материала. Мощение, трассы двух улиц и фундамент предполагаемого склада законсервировали на месте обнаружения и включили в границы археологического памятника. Для части участка исследования остановили на уровне выявленных конструкций: сохранившийся объект оставили в грунте.[25]

Находки 2025 года

В сообщении КГИОП от 2 октября 2025 года описано продолжение изучения городского рва и вала. Среди деревянных предметов названы фрагмент тележного колеса и метла; среди других находок — курительные трубки, перстни-печатки, рыболовные грузила, инструменты, монеты, фрагменты посуды, ядра и пули. Для реконструкции городской жизни важны предметы домашнего хозяйства и труда наряду с военным снаряжением.[26]

Публикация охватывает материалы разных периодов. Кресты-тельники и части иконок-складней археологи относят к позднейшей Охтинской слободе. Назначение найденного предмета в форме рыбки к моменту сообщения оставалось неустановленным.[26]

В репортаже Матвея Королева от 12 октября 2025 года руководитель Охтинской городской археологической экспедиции Андрей Короделов объяснял хорошую сохранность органических материалов высоким уровнем грунтовых вод. Влажность помогала сохранять дерево, одновременно затрудняя раскопки и требуя отвода воды.[27]

В том же репортаже показана деревянная водоотводная конструкция, датированная приблизительно XVII веком: в стволе дерева делали желоб, после чего его оборачивали берестой. Среди находок описан и маленький трёхногий сосуд — игрушечный вариант трипода, извлечённый из заполнения рва. Эти предметы дополняют сведения о благоустройстве и домашнем быте обитателей участка.[27]

Музейное собрание

4 декабря 2025 года Государственный музей истории Санкт-Петербурга образовал Фонд археологии города Ниен. В его описании указаны 1305 единиц хранения и хронологический диапазон от последней четверти XVI до первой половины XX века. Индивидуальные находки с раскопок 2023–2025 годов поэтапно передаются в музей. Фонд объединяет материалы разных этапов истории участка, внутри которых выделяются предметы шведского города XVII века.[1]

Связанные статьи

Источники и литература

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Фонд археологии города Ниен // Государственный музей истории Санкт-Петербурга. Раздел «Вещественные памятники»; описание фонда и сведения о его формировании. Дата обращения: 30 октября 2026 года.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 2,8 Küng Enn. Die Entwicklung der Stadt Nyen im zweiten Viertel des 17. Jahrhunderts // Forschungen zur baltischen Geschichte. 2006. Bd. 1. S. 82–107, особенно S. 94–99, 104–105.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 Kepsu K. The Unruly Buffer Zone: The Swedish province of Ingria in the late 17th century // Scandinavian Journal of History. 2017. Vol. 42, No. 4. P. 414–438, особенно P. 426–427. Разделы о городах, торговле и политике шведской короны; авторская копия.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Kepsu K. Det nyenska nätverket. Borgarna från staden Nyen i Viborg, Helsingfors och Fredrikshamn // Köpa salt i Cádiz och andra berättelser. Helsingfors: Siltala, 2020. S. 132–135, 137–140.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 Григорьева Я. Археолог Петр Сорокин: «Вопрос сохранения Ниеншанца по-прежнему остается открытым» // Петербургский дневник. 30 августа 2019 года. Интервью с П. Е. Сорокиным.
  6. ↑ Сорокин П. Е. О застройке города Ниена XVII в. по историческим и археологическим данным // Скандинавские чтения 2016 года. СПб.: МАЭ РАН, 2018. С. 53–55, рис. 1–2.
  7. ↑ 7,0 7,1 Сорокин П. Е. О застройке города Ниена XVII в. по историческим и археологическим данным // Скандинавские чтения 2016 года. СПб.: МАЭ РАН, 2018. С. 51–52, 55–56.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 Сорокин П. Е. О сохранении Ниеншанца. С. 89–101. Электронная библиотека МАЭ РАН.
  9. ↑ Семенцов С. В. Карты и планы территории Приневья до основания Санкт-Петербурга (Сводный каталог) // Скандинавские чтения 2010 года. СПб.: МАЭ РАН, 2012. С. 222–223, V–40.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 Сорокин П. Е. О застройке города Ниена XVII в. по историческим и археологическим данным // Скандинавские чтения 2016 года. СПб.: МАЭ РАН, 2018. С. 56–58, рис. 3.
  11. ↑ Мейер. План города Ниена и нижнего течения Невы. 29 июня 1698 года. Шведский военный архив. Репродукция и описание С. В. Семенцова.
  12. ↑ 12,0 12,1 12,2 Kepsu K. Stad och stat. Nyen, migrationen och borgarna under 1600-talets andra hälft // Historisk tidskrift för Finland. Vol. 104, № 4. S. 486–489, 491–492.
  13. ↑ 13,0 13,1 Kepsu K. Stad och stat. Nyen, migrationen och borgarna under 1600-talets andra hälft // Historisk tidskrift för Finland. Vol. 104, № 4. S. 465–468.
  14. ↑ Kepsu K. Stad och stat. Nyen, migrationen och borgarna under 1600-talets andra hälft // Historisk tidskrift för Finland. Vol. 104, № 4. S. 476–479.
  15. ↑ 15,0 15,1 Kepsu K. Stad och stat. Nyen, migrationen och borgarna under 1600-talets andra hälft // Historisk tidskrift för Finland. Vol. 104, № 4. S. 490–491. По протоколам суда Ниена за 1687–1689 годы.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 Küng Enn. Die staatlichen Zölle — Portorium und Lizent — in den Städten der schwedischen Ostseeprovinzen // Hansische Geschichtsblätter. Bd. 133 (2015; вышел в 2016 году). S. 115–162, здесь S. 116–117, 143–145. Текст статьи.
  17. ↑ 17,0 17,1 17,2 Kepsu K. Stad och stat. Nyen, migrationen och borgarna under 1600-talets andra hälft // Historisk tidskrift för Finland. Vol. 104, № 4. S. 461–492. S. 481–485.
  18. ↑ 18,0 18,1 Возгрин В. Е., Шаскольский И. П. Шведская карта низовьев Невы 1640-х годов // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1981. Т. XII. С. 273–281 (использованные фрагменты: датировка, хозяйственные пометы и дороги).
  19. ↑ Семенцов С. В. Карты и планы территории Приневья до основания Санкт-Петербурга. С. 230–232, V–44. Российская национальная библиотека. «Мозаика Петербурга», план местности 1698 года в издании 1872 года.
  20. ↑ Kepsu K. The Burghers of Nyen as Creditors and Suppliers in the Great Northern War (1700–1714) // Civilians and Military Supply in Early Modern Finland. Helsinki University Press, 2021. P. 94–95. По переписке городского совета и Отто Веллингка (Riksarkivet, Livonica II:192, mf. FR 89).
  21. ↑ Сорокин П. Е. Предшественники Петербурга: Ландскрона — Невское устье — Ниеншанц. 2003. Раздел об осаде Ниеншанца, примеч. 85–87.
  22. ↑ Kepsu K. The Burghers of Nyen as Creditors and Suppliers in the Great Northern War (1700–1714). 2021. P. 101–102, 105.
  23. ↑ Основные достижения Центра спасательной археологии // ИИМК РАН. 2025 год. Раздел об объекте «Центральная часть города Ниена (Охта 2): культурный слой».
  24. ↑ 24,0 24,1 Сорокин П. Е. О застройке города Ниена XVII в. по историческим и археологическим данным // Скандинавские чтения 2016 года. СПб.: МАЭ РАН, 2018. С. 58–60.
  25. ↑ 25,0 25,1 25,2 Завершены археологические полевые работы на территории выявленного объекта археологического наследия «Центральная часть города Ниена (Охта 2): культурный слой» // КГИОП. 11 декабря 2023 года. Результаты исследований ИИМК РАН.
  26. ↑ 26,0 26,1 Центр спасательной археологии ИИМК РАН продолжает археологические раскопки перед гостиницей «Охтинская» // КГИОП. 2 октября 2025 года.
  27. ↑ 27,0 27,1 Королев М. На раскопках шведского города Ниен в Санкт-Петербурге нашли деревянный водопровод XVII века // МИР 24. Санкт-Петербург. 12 октября 2025 года. Полевой репортаж с объяснениями руководителя экспедиции А. Короделова.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Ниен&oldid=15482