Питание и провиант на пиратских судах

Питание и провиант на пиратских судах

Моряки пытаются привлечь жителей австралийского побережья к переноске воды. Каспар Лёйкен, офорт к книге Дампира, 1698. Rijksmuseum.

Заготовка, захват и распределение продовольствия и пресной воды в пиратских экспедициях.

Регион

Карибское море, Атлантика и тихоокеанские маршруты флибустьеров

Область

Морская история; история повседневности

Период

Вторая половина XVII — начало XVIII века

Питание и провиант на пиратских судах — способы снабжения, хранения и распределения пищи в пиратских и флибустьерских экспедициях. У карибских флибустьеров второй половины XVII века и атлантических пиратов начала XVIII века состав запасов зависел от района плавания, продолжительности перехода, доступности берега и захваченной добычи. Единого пиратского рациона не существовало. В свидетельствах встречаются солёная свинина, кукуруза, мука, черепахи, свежая рыба, домашний скот, ром и меласса. Продукты покупали, выменивали, добывали охотой или отнимали у торговых экипажей и жителей побережья.

Снабжение определяло не только повседневную жизнь, но и возможности нападения. Чтобы ждать торговые суда, пересечь океан, отремонтировать корабль или высадить отряд, требовались запас пищи, доступ к пресной воде и люди, способные доставить всё это на борт. В удачный период команда питалась свежим мясом; через несколько недель тот же отряд мог перейти на скудную выдачу зерна. Продовольствие было одновременно средством выживания, расходом экспедиции и частью захваченного имущества.

Флибустьеры, каперы и источники о снабжении

Карибские отряды времён Генри Моргана, участники тихоокеанских походов Бартоломью Шарпа и пираты Стида Боннета действовали в разных обстоятельствах. Некоторые экспедиции опирались на колониальные власти и каперские полномочия, другие преследовались как разбой. Каперская комиссия давала разрешение нападать на определённого противника, но её наличие не устраняло споров о законности конкретного нападения. Называть всех этих людей пиратами удобно для общего рассказа; объяснять их снабжение следует с учётом места, времени и характера похода.

Историк Натан Джоплинг связывает особенности ямайского каперства с тем, что участники сами обеспечивали вооружение и содержание экспедиций. Для колонии такие силы были сравнительно дешёвым военным средством. Однако их потребность кормиться за счёт похода влияла на выбор целей: интересы властей и команд не обязательно совпадали. Эта модель помогает понять действия флибустьеров XVII века, но не должна автоматически переноситься на все пиратские сообщества следующего столетия.

Александр Оливье Эксквемелин связывает подготовку судна, добывание мяса, распределение расходов и организацию нападений. Его описание привычного порядка у карибских флибустьеров соседствует с рассказами об исключительных удачах и катастрофах. Книга неоднократно переводилась и редактировалась, поэтому её обобщения характеризуют изображённую автором среду, а не весь пиратский мир.

Журнал Бэзила Рингроуза о походе Шарпа даёт последовательность стоянок, перемен запасов и решений отряда. Он вышел отдельным вторым томом «Bucaniers of America» в Лондоне в 1685 году. Рингроуз описывал собственный поход; его свидетельство имеет самостоятельную ценность наряду с более широким повествованием Эксквемелина.

Уильям Дампир подробно описывает местные продукты, обмен и трудности плавания в Карибском море, у тихоокеанского побережья Америки и в азиатских водах. Эти наблюдения позволяют проследить, как снабжение менялось вместе с маршрутом. На островной стоянке команда могла покупать свежую пищу ежедневно, а на океанском переходе — жить крайне скудным зерновым пайком.

Материалы процесса Стида Боннета, опубликованные в 1719 году, показывают снабжение через показания торговых капитанов, пленников и участников захватов. Свидетели перечисляли отнятые бочки, описывали переноску провизии и объясняли своё участие в нападениях. Эти показания особенно подробны в отношении отдельных грузов; сведений о дальнейшем распределении продуктов в них гораздо меньше.

Подготовить поход: продукты как общий расход

В изложении Эксквемелина команда сначала собиралась и решала, где добыть провизию, прежде всего мясо. Наиболее обычным он называет свинину, затем черепах, которых слегка солили. За этим коротким перечнем стоял выбор между доступным запасом на берегу и тем, что можно было взять с собой. Удачное нападение на торговое судно ещё не было условием начала плавания: отряду требовалось прокормиться, прежде чем появится добыча.

Эксквемелин описывает и насильственное получение запасов. Ночью вооружённые люди окружали жилище смотрителя испанского свиного загона, принуждали его выдать животных и угрожали убийством. Автор прямо сообщает, что такие угрозы исполнялись. Этот эпизод важен не только для истории рациона. За выражением «пополнение провианта» могли скрываться нападение на хозяйство и насилие против людей, не участвовавших в морском бою.

Расходы на питание входили в общий расчёт предприятия. По Эксквемелину, из общей добычи покрывали оговорённые издержки, в том числе снабжение, работы корабельного мастера и содержание хирурга с его лекарствами. Затем распределяли остаток. Продовольствие, ремонт и медицинская помощь тем самым оказывались связанными статьями расходов: без них команда не могла продолжать поход.

Продовольственная подготовка могла продолжаться уже после сбора флота. В рассказе о подготовке экспедиции Моргана нехватку припасов обсуждали на совете. Одни суда направлялись за кукурузой к материку, другие люди занимались охотой и заготовкой солёного мяса. Для большого соединения простого посещения одной бухты было недостаточно: снабжение требовало выделить силы, согласовать их действия и затем соединить добытое.

Заготовка припасов требовала предварительного планирования даже от отрядов, рассчитывавших жить добычей. Часть людей искала продукты, другие охраняли суда или работали на борту. Задержка одного отряда могла задержать всё соединение. Объединение запасов позволяло начать большую операцию, но дальнейшее снабжение по-прежнему зависело от доступности берега и успеха нападений.

Береговая торговля и обмен

Покупка и обмен сосуществовали с грабежом. У Дампира особенно подробно описаны сделки на островах, которые он называл Баши, во время азиатской части плавания. Жители подвозили к судну свиней и коз, а также корнеплоды и местный напиток. Англичане расплачивались железом: для небольших покупок годились гвозди и другие мелкие предметы, для животных требовались более крупные куски металла. Один человек в течение дня рубил железные полосы на части, пригодные для обмена.

Дампир различает два режима потребления. Коз и корнеплоды приобретали в количестве, нужном на день; свиней покупали партиями, поскольку их мясо солили. Различие связано с назначением закупки: свежая пища поддерживала команду во время стоянки, а обработанный запас должен был обеспечить продолжение пути. Один и тот же рынок снабжал и текущий стол, и будущий переход.

Этот обмен зависел от того, что было ценно для местных жителей. По словам Дампира, англичане старались не показывать всего имеющегося железа, чтобы не снижать его относительную ценность. Следовательно, снабжение требовало не только денег или вооружённой силы, но и понимания спроса. Вещь, малозначительная для европейского моряка, могла служить удобным платёжным средством в одном месте и оказаться бесполезной в другом.

Торговля на Баши относится к азиатскому этапу путешествия Дампира. Здесь снабжение зависело от островных хозяйств и местного спроса на металл. Смена района плавания означала и смену способов пополнения запасов: знакомые карибским флибустьерам охота и захват испанского скота уступали место переговорам с другими продавцами и обмену на другие товары.

Торговое судно как источник запасов

В деле Боннета подробно описан захват шлюпа «Фрэнсис» Питера Мэнуэринга, шедшего с Антигуа в Филадельфию. Его груз включал ром, мелассу и сахар. Из показаний следует, что пираты перегружали ром и мелассу на шхуну. С судна Томаса Рида они взяли бочки свинины и муки, а также парусное и другое корабельное имущество.

Груз торговца и продовольствие команды могли частично совпадать по составу, но не по назначению. Бочка рома являлась товаром до захвата; после него её могли пить, сохранить или использовать как имущество для дальнейшего распоряжения. Мука и солёное мясо непосредственно поддерживали плавание. Поэтому сообщение о взятом грузе само по себе не даёт числа порций, фактического меню или доли продукта в питании каждого человека.

Количество мелассы свидетели называли по-разному. Игнатий Пелл говорил примерно о двадцати одной большой бочке — хогсхеде, — взятой вместе с ромом и другими нужными припасами. Сам Мэнуэринг указывал двадцать три хогсхеда, перенесённых на шхуну. Разница относится именно к показаниям о перегрузке; полный перечень первоначального груза шлюпа шире и не совпадает с перечнем отнятого.

В судебной записи употреблены названия тары и мер вместимости: хогсхед (hogshead), тирс (tierce) и баррель (barrel). Их нельзя складывать как одинаковые бочки: объём зависел от меры, товара и торговой практики. Сам перечень уверенно показывает крупную партию припасов, но не позволяет определить число дневных порций для пиратской команды.

Продовольствие добывали одновременно с материалами для ремонта. По показаниям в деле Боннета, у судна возникли протечки; во время стоянки в районе мыса Фир захваченный небольшой шлюп Далтона разобрали для ремонта. С судна Рида забрали в том числе прямой парус и детали крепления такелажа. Торговое судно представляло ценность сразу как источник пищи, груза и запасных частей.

Нехватка провизии служила и доводом защиты. На процессе Роберт Такер объяснял появление отряда у берегов Виргинии малым запасом пищи. Другие обвиняемые говорили о бедности и вынужденном участии в походе. Судья в ответ спрашивал, почему захватывались не только необходимые припасы, но и деньги с товарами. Спор касался уже не состава рациона, а попытки оправдать нападения потребностью прокормиться.

Хлеб, кукуруза, мясо и свежая добыча

Хлеб и зерно могли служить как небольшим переносным запасом, так и основой питания на долгом переходе. В начале сухопутного движения через Панамский перешеек в апреле 1680 года Рингроуз упоминает несколько хлебных лепёшек у каждого участника. Такой запас человек нёс сам; его назначением было поддержать первые дни движения к тихоокеанскому побережью.

Кукуруза имела иное значение. Её можно было получить на берегу или захватить на судне, распределить между людьми и сохранить для дальнейшего пути. В подготовке похода Моргана она выступает крупной целью снабженческой операции; у Дампира на переходе к Гуаму превращается в основу крайне ограниченного питания. Один продукт появляется в источниках и как груз, и как паёк, но эти ситуации требуют разных объяснений.

Свинину употребляли свежей и солёной. Загнанных, отнятых или купленных животных можно было забить сразу либо оставить живыми до более удобного момента. На островах Баши люди Дампира закупали свиней партиями именно для засолки перед уходом. Свежие козы и корнеплоды при этом обеспечивали ежедневную еду во время стоянки.

Рингроуз оставил описание рождественской трапезы на обратном пути отряда Шарпа. Накануне Рождества зарезали свинью, которую взяли в заливе Никоя ещё примерно трёхнедельным поросёнком. По его оценке, теперь она весила около девяноста фунтов. Автор подчёркивал, что это было первое мясо после расставания с захваченными судами у экватора и ухода от острова Плата. Животное, выращенное в пути, позволило устроить редкую мясную трапезу в разгар длительного плавания.

Черепахи и рыба расширяли возможности снабжения, но зависели от места и навыка добытчиков. В описании Дампиром стоянки у Уатулько люди занимались водой, дровами и судовыми работами, а охотники-мискито приносили черепах. Свежая пища возникала не просто потому, что корабль находился в море: её добывали специалисты, которым требовались лодки, время и подходящие прибрежные условия.

На переходе от американского берега к Гуаму Дампир, напротив, сообщал, что рыба не пополняла запасов команды. Возможность лова зависела от маршрута, погоды, снастей и встреченной добычи. Само присутствие судна в океане не обеспечивало морякам свежую пищу.

У Рингроуза январские уловы помогали пережить нехватку припасов. В записи за 5 января упомянут альбакор примерно в сто двадцать фунтов; 6 января — небольшая рыба, пойманная накануне вечером; 7 января — ещё один крупный альбакор. Авторские оценки веса показывают резкую разницу между удачными и скудными уловами. Рыболовство давало существенное, но нерегулярное пополнение.

Прибрежные знания и способы заготовки

Дампир связывает черепах не только с охотой отдельных моряков, но и с прибрежной торговлей. Он описывает доставку живых животных с островков у южного берега Кубы в Порт-Ройял на Ямайке. Там их держали в устроенных у воды ограждениях до продажи. В его рассказе черепашье мясо оказывается доступной городской пищей, особенно для небогатых жителей. Пиратские и каперские команды пользовались ресурсом, который существовал и вне их походов.

Автор различает лов в море и сбор на берегу. При выходе черепах на песок их подстерегали ночью, переворачивали и оставляли выше линии прилива до утра. В море требовалось иное умение: подобраться к животному на лодке и поразить его орудием, соединённым с линём. Описывая мискито, Дампир обращает внимание на технику обращения с лодкой и оружием. Такую работу нельзя свести к случайной находке пищи: отряды зависели от опыта людей, которые хорошо знали прибрежную среду.

Само слово «черепаха» скрывает разнообразие наблюдений. Дампир различает несколько видов, оценивает вкус их мяса и отмечает изменения упитанности в течение сезона. Его классификация и представления о безопасности еды принадлежат его времени; однако для истории снабжения существенно практическое различение: не любое животное считалось равно желательным и не всякая стоянка обещала одинаковую добычу. Знание берега включало знание того, когда и что там можно получить.

Засолка позволяла готовить часть добычи к переходу. Эксквемелин упоминает слегка посоленное черепашье мясо, Дампир — заготовку свинины и запас солёной рыбы. Срок хранения таких припасов в описаниях обычно не указан. Поэтому сам факт засолки не свидетельствует о том, что запаса хватало до следующего удобного берега.

Вода и выбор места стоянки

Пресная вода была самостоятельным ограничением плавания. Наличие еды не означало, что корабль мог продолжать путь сколько угодно; нужно было знать место пополнения воды, добраться до него и доставить запас на борт. Дампир отдельно отмечает набор воды у ручья на одном из островов Баши. Само выделение этой операции в рассказе показывает, что успешная торговля продуктами ещё не завершала подготовку к уходу.

Подходящий берег мог одновременно давать воду, дрова, пищу и возможность судовых работ. Такая совмещённая стоянка экономила переходы, но требовала распределения людей. Часть команды занималась кораблём, часть доставляла припасы; вооружённый отряд должен был учитывать и опасность сопротивления. Снабжение происходило в том же пространстве, где люди ремонтировали повреждения и готовили дальнейшее нападение.

На австралийском берегу в 1688 году люди Дампира попытались привлечь местных жителей к переноске воды. Моряки предложили им старую одежду, рассчитывая, что в ответ они понесут небольшие бочки к лодке. Люди остались на месте, а затем сняли полученную одежду; англичанам пришлось нести воду самим. Встреча началась с выстрела, которым моряки напугали жителей. Поэтому эпизод показывает не налаженный обмен, а неудачную попытку добиться труда людей, чьи намерения европейцы плохо понимали.

К концу декабря на возвращавшемся судне Шарпа вода выдавалась по норме: в записи за 31 декабря Рингроуз называет три пинты на человека в сутки. Эта мера относится к конкретному переходу. Она показывает, что расход воды уже контролировали отдельно от продовольствия.

9 января Рингроуз отметил сбор дождевой воды. Ливень приносил облегчение, но не устранял неопределённости: следующая запись вновь говорит о тяжёлой жаре и скудном довольствии. Команда зависела от случайного дождя так же, как от нерегулярного улова.

Даже захват большого количества рома не решал задачи водоснабжения. Судовые записи о нормировании воды и береговых походах за ней показывают самостоятельное значение пресного запаса. Вода требовала собственной тары, рабочих рук и места пополнения; торговля напитками не заменяла этих операций.

Ром, меласса и пунш

В показаниях Джеймса Киллинга на процессе Боннета сохранилась сцена застолья в каюте. Пираты разрезали ананасы абордажными клинками и предлагали пленнику поесть. Узнав, что на его судне есть ром и сахар, они приготовили пунш, пили за здоровье претендента на английский престол и пели. Мэнуэринг также описывал оживление людей, избыток припасов и приготовление пунша после захвата.

Ром, сахар и меласса связывали пиратскую добычу с торговлей продуктами сахарного хозяйства Карибского бассейна. В деле Боннета они выступают прежде всего как готовый груз. Употребление рома документировано сценами питья; изготовление его самой командой на борту из этих показаний не следует.

Каютное застолье показывает краткий период достатка после удачного захвата. Оно не описывает ни повседневной выдачи спиртного всей команде, ни общего порядка его хранения. В том же деле перечисление отнятых припасов соседствует с рассказами о ремонте и поиске новых запасов: изобилие отдельного вечера ещё не обеспечивало продолжения похода.

Выдача пищи и власть на корабле

Эксквемелин описывает порядок, при котором дважды в день каждый получал столько мяса, сколько мог съесть, а капитану не полагалось больше, чем обычному моряку. Это свидетельство о норме распределения внутри изображённого им сообщества. Оно не означает ни постоянного наличия неограниченных запасов, ни полного равенства во всех отношениях: тот же автор отдельно перечисляет различия долей добычи в зависимости от положения участника.

Равная выдача и достаточная выдача — не одно и то же. При истощении кладовых можно было делить поровну очень малое количество пищи. Напротив, обильная трапеза после удачной заготовки ещё не доказывает устойчивого правила на весь поход. Для оценки положения команды важны одновременно порядок распределения, действительный запас и ожидаемый срок до следующего пополнения.

Переход капитана Чарльза Суона к Гуаму в 1686 году показывает, как выдача становилась предметом переговоров. По Дампиру, первоначально на человека приходилось около восьми ложек варёной кукурузы раз в день. Примерно через двадцать дней хороший ход судов укрепил надежду на скорое прибытие, и люди потребовали прибавки. Суон неохотно уступил: порцию увеличили приблизительно до десяти ложек. Даже такое малое изменение имело значение для голодавших людей.

Решение капитана было связано с неопределённостью оставшегося пути. Увеличить выдачу означало облегчить настоящее положение, но быстрее израсходовать резерв. Сохранить её — рисковать недовольством и ослаблением людей. У Дампира конфликт меняется вместе с оценкой расстояния: сначала быстрый ход вызывает требование прибавки, затем ожидание земли усиливает обвинения против руководителя похода.

Когда расчёт на местные запасы не срабатывал

Сухопутный поход Моргана к Панаме демонстрирует уязвимость снабжения за счёт территории противника. По Эксквемелину, люди рассчитывали найти пищу по пути и не понесли достаточного запаса. Однако население уходило, уводило животных и убирало продукты. Вооружённая сила позволяла занять оставленное место, но не заставляла появиться в нём съестное.

Рассказ об этом движении состоит из чередования голода и кратких облегчений. Отдельные находки муки, зерна, вина или плодов помогали части людей; наиболее ослабленным отдавали доступную пищу. В другом эпизоде источником еды становится обнаруженный скот. Такие удачи не отменяют общего кризиса: они подчёркивают отсутствие устойчивого подвоза и зависимость от того, что удастся найти впереди.

Крайний голод заставлял есть кожу. Эксквемелин описывает, как её нарезали, размягчали ударами между камнями и смачиванием, соскабливали волосы и жарили. В повествовании появляются также собаки и кошки, а позднее — найденный скот. Эта смена пищи отражает движение от крайней нужды к случайному пополнению, а не устойчивый состав флибустьерского рациона.

Здесь важна и перспектива жителей. Удаление продуктов и скота лишало наступавших возможности кормиться, но повествование флибустьера прежде всего описывает страдания собственного отряда. Оно значительно меньше говорит о потерях населения, перемещениях семей и последствиях разорения. Отсутствие подробностей о жертвах в таком источнике не делает снабженческую операцию мирной.

Океанский переход и риск истощения запасов

В море возможности изменить неудачный расчёт были ещё уже. Перед отплытием от мексиканского побережья к Гуаму у людей Суона, по Дампиру, не было и шестидесяти дней продовольствия при скромной выдаче кукурузы. Солёной рыбы хватало лишь на несколько приёмов пищи. Крысы поедали часть зерна. Надежда на дальнейшую прибыль помогла убедить команду отправиться, но не увеличивала реального запаса.

Этот случай соединяет три обстоятельства: ограниченные припасы, неизвестную с достаточной точностью продолжительность пути и ожидание выгоды после прибытия. Дампир связывает согласие людей с обещанием крейсировать у Манилы. Следовательно, риск голода принимался не из-за отсутствия представлений о еде, а при выборе между несколькими опасными возможностями. Неудачи у американского берега делали новый маршрут привлекательным, хотя он требовал длительного перехода.

К моменту обнаружения Гуама пищи, по Дампиру, оставалось примерно на три дня. Он сообщает и о намерении части команды съесть Суона, если припасы закончатся. При этом автор оговаривает, что узнал о таком замысле впоследствии. Свидетельство относится к переданной ему угрозе в обстановке голода; капитан не был съеден.

Возвращение Шарпа, описанное Рингроузом, показывает другой затяжной кризис. Уже в ноябре люди получали малые пайки; к концу декабря пришлось ограничить воду. Редкое мясо, январские уловы и дождь поочерёдно облегчали положение. В обоих плаваниях нехватка пищи накапливалась в пути, а доступные средства пополнения оставались случайными.

Что добавляет археология «Мести королевы Анны»

На месте гибели судна «Месть королевы Анны» найдены кости крупного рогатого скота и свиней со следами разделки. В материалах проекта упоминаются также индейка, дикий кабан и предположительно олень. Эти находки расширяют сведения о животной пище, но не дают готового меню Чёрной Бороды. Некоторые запасы могли попасть на судно ещё до его захвата пиратами, когда оно носило имя La Concorde. Дату приобретения каждой кости археологическое определение животного само по себе не устанавливает.

Известно и имя одного из людей, готовивших пищу на борту: после захвата «Ла Конкорд» пираты принудительно оставили у себя второго повара французской команды Жоржа Бардо. Исследователи проекта предполагают, что он продолжил работать поваром и при Чёрной Бороде. Удержание специалиста показывает, что захват судна давал пиратам не только провизию, но и труд людей, обслуживавших команду.

Посуда позволяет говорить о материальной стороне еды. В сообщении проекта за 2019 год перечислялись более двадцати тарелок и сходных предметов, свыше тридцати пяти фрагментов и семь ложек, включая обломки. Это состояние исследованной коллекции на момент публикации, а не полный инвентарь корабля. Укороченные или отсутствующие рукояти породили предположения о способах ношения ложек; намеренное укорачивание и объяснение малого числа находок тем, что люди унесли их с собой, остаются гипотезами.

Органические остатки сохраняются избирательно. Сотрудники проекта отмечают сильное воздействие течений и перемещения донных отложений: предметы разрушаются и уносятся, поэтому отсутствие находки не равнозначно отсутствию вещи на корабле. Кроме того, среди материалов с места крушения бывают более поздние предметы. Их необходимо отличать от комплекса начала XVIII века, прежде чем использовать для реконструкции питания.

Письменные свидетельства и археологические находки дополняют друг друга. Кости со следами разделки подтверждают использование мяса, а посуда — материальные условия приготовления и приёма еды. Свидетельства о пайках и переговорах с капитаном позволяют увидеть распределение пищи и отношения внутри команды. Ни одна из этих групп источников в отдельности не даёт полного суточного рациона.

Снабжение и пределы самостоятельности пиратской команды

Пиратское судно зависело от береговой экономики даже тогда, когда команда обходилась без постоянного порта и довольствия от государства. Мясо происходило из хозяйств и охотничьих угодий, зерно — из урожая и торговых запасов, вода — из доступных источников. Грабёж менял способ получения продуктов, но не устранял труд людей, которые прежде вырастили, обработали и доставили их.

В отличие от снабжения государственных парусных флотов, отдельные пиратские экспедиции особенно зависели от решений самой команды, местных связей и следующего захвата. Однако способы перевозки запасов и потребность в свежей воде оставались частью общей повседневности моряков парусной эпохи. Различия лежали прежде всего в организации снабжения и доступе к береговым ресурсам.

Снабжение пиратского судна лучше понимать как последовательность решений: добыть продукты до выхода, выбрать место пополнения, сохранить часть на переход, распределить имеющееся и пересмотреть маршрут при неудаче. Успех зависел от морского опыта, местных жителей, пленников, торговых связей, охотников и труда самой команды. Насилие позволяло отнять готовые запасы, но не устраняло расстояния, плохую погоду, нехватку воды или истощение кладовых.

См. также

• Одежда моряков и пиратов 1680–1740 годов

Источники и литература

• Exquemelin A. O. The Buccaneers and Marooners of America / ed. Howard Pyle. London: T. Fisher Unwin, 1891. Электронное издание.
• Ringrose B. Bucaniers of America. The Second Volume. London: William Crooke, 1685. Факсимиле.
• Dampier W. A New Voyage Round the World. London, 1697. Использована электронная транскрипция издания 1937 года.
• The Tryals of Major Stede Bonnet, and Other Pirates. London, 1719. Каталог Библиотеки Конгресса; факсимиле.
• Jopling N. T. The Jamaica discipline and the epochal nature of English Atlantic privateering and piracy, 1660–1726 // International Journal of Maritime History. 2023. Vol. 35, no. 2. P. 170–185. DOI.
• Queen Anne’s Revenge Project. Исследования костных остатков, оловянной посуды и органических материалов с места крушения; конкретные публикации указаны в примечаниях.