Свадьба Михаила Фёдоровича и Евдокии Стрешневой (1626)

Свадьба Михаила Фёдоровича и Евдокии Стрешневой

Выход к сеннику в лицевом описании свадьбы. Позднейший рукописный список. РГАДА.

Брак первого царя из династии Романовых с Евдокией Стрешневой, совершённый по подробно записанному придворному чину.

Тип

царская свадьба

Начало

5 февраля 1626 года (старый стиль)

Окончание

8 февраля 1626 года (завершение основных торжеств)

Место

Москва, Кремль: дворец и Успенский собор

Итог

Евдокия Стрешнева стала русской царицей; брак обеспечил продолжение династии Романовых.

Свадьба Михаила Фёдоровича и Евдокии Лукьяновны Стрешневой состоялась в Московском Кремле в воскресенье 5 февраля 1626 года по юлианскому календарю. Венчание совершил благовещенский протопоп Максим в Успенском соборе. Дворцовые торжества продолжались несколько дней: их основную последовательность с благословениями, процессиями, пирами и приёмом даров подробно сохранили свадебный разряд и его позднейшие издания.

Это был второй брак царя и первый брак, от которого родились его дети. Будущий царь Алексей Михайлович появился на свет в 1629 году. Семейное событие имело династическое значение, а его проведение показывало устройство двора: кто ведёт государя, кто представляет родителей, кому доверены свечи, караваи, царская постель и охрана пути.

Особую известность свадьба получила благодаря лицевым рукописям, в которых текст сопровождается последовательностью миниатюр. Они показывают переходы между дворцовыми помещениями, смену одежды и положений участников, перенос вещей и порядок церемоний. В 1810 году Платон Бекетов выпустил печатное «Описание в лицах торжества», сделав один из таких памятников доступным книжному читателю.

Брак и продолжение династии

К началу 1626 года Михаил Фёдорович уже пережил неудавшееся сватовство к Марии Хлоповой и короткий брак с Марией Владимировной Долгоруковой, умершей в 1625 году. После траура двор вновь готовил царскую свадьбу. Евдокия была дочерью Лукьяна Степановича Стрешнева, принадлежавшего к провинциальному дворянству. Её возвышение вводило родственников Стрешневых в ближайшую придворную среду.

Свадебный разряд начинает рассказ с решения самого государя. 29 января он советовался с отцом, патриархом Филаретом, и матерью, инокиней Марфой Ивановной. Брак был представлен как законное супружество ради наследования царскому роду. Родители дали благословение, а за несколько дней до торжества невесту ввели в царские хоромы. Таким образом, её переход в государев дом предшествовал церковному венчанию и становился частью подготовки к нему.

Филарет и Марфа участвовали в свадьбе в собственном качестве родителей царя. Одновременно церемония предусматривала посаженных родителей: место отца занимал боярин Иван Никитич Романов, место матери - его жена Ульяна Фёдоровна. Это распределение позволяло совершать отдельные действия в разных частях дворцового обряда. Иван Никитич сидел на установленном месте, сопровождал молодых и произносил обращение при их выходе к сеннику; Ульяна Фёдоровна участвовала в проводах царицы и осыпании молодых.

Династический смысл был выражен и в благословении Филарета. Патриарх говорил о долгой жизни супругов, рождении детей и благополучии царства. В речи соединялись библейские примеры семей праведников и надежда на продолжение государева рода. В свадебном действии благословение семьи и благословение власти оказывались связаны через личность царя, которому предстояло стать отцом наследников.

Дальнейшая жизнь семьи придала этому браку особое место в истории Романовых. В 1627 году родилась царевна Ирина, в 1628 году - Пелагея, в 1629 году - Алексей. Именно Алексей Михайлович унаследовал престол после смерти отца в 1645 году. Церемония 1626 года поэтому сохранила значение и для следующих поколений: она относилась к браку родителей нового государя.

Кто устраивал государскую радость

В деловом языке свадебного описания торжество называется государской радостью. Слово обозначало свадьбу как особое событие государева дома. Для неё составляли чин - подробный порядок действий с именами исполнителей, местами, предметами и речами. Лидия Сазонова рассматривает такие чиновники как особую разновидность придворной деловой письменности, сохраняющую развёрнутый сценарий церемонии.

Подготовка затрагивала бояр, окольничих, стольников, стряпчих, дворян, дьяков и дворцовых служителей. Государь предписал всем назначенным на свадебные должности быть без мест. Это означало особый порядок на время торжества: поручения исполнялись по царскому назначению, а участие в данном качестве не создавало основания для будущего счёта о родовой чести. Указ велено было объявить поимённо, подписать думным дьякам Ивану Грамотину и Фёдору Лихачёву и скрепить государственной печатью.

Так решалась практическая задача местнического двора. Человек мог получить на свадьбе роль, которая поставила бы его рядом с тем, с кем он обычно спорил о старшинстве. Особое распоряжение заранее определяло правовой смысл такого соседства. При этом сама церемония оставалась иерархической: участникам подробно назначались лавки, места за столом, очередность движения и положение возле государя.

Тысяцким был князь Иван Борисович Черкасский. Он вёл царя под руки, занимал почётное место и шёл или ехал впереди него в процессии. Государевыми дружками назначили князей Дмитрия Мамстрюковича Черкасского и Дмитрия Михайловича Пожарского. Дружками царицы были Михаил Борисович Шеин и князь Роман Петрович Пожарский. В их обязанности входили приглашения, перенос свадебных угощений и вещей, сопровождение молодых и посредничество между различными группами участников.

Мужским свадебным ролям соответствовали женские. Со стороны государя свахами выступали жёны его дружек - Елена Алексеевна Черкасская и Прасковья Варфоломеевна Пожарская; со стороны государыни - Марфа Михайловна Шеина и Авдотья Андреевна Пожарская. Большие свахи вели невесту под руки, участвовали в перемене её головного убора и находились рядом с нею в санях. В покоях царицы действовали боярыни и постельницы. Разряд связывает каждое действие с конкретной группой женщин, раскрывая их участие в придворной жизни.

Наряду с почётными ролями существовала подробная организация обслуживания. Одни несли свечи, другие - караваи и фонари, третьи подавали подушки и расстилали ткани на пути молодых. Дьяки собирали участников и следили за порядком. Князь Алексей Михайлович Львов распоряжался дворцовыми делами вместо дворецкого. Царский указ превращался в последовательность небольших поручений, от своевременного исполнения которых зависел общий ход торжества.

Основные поручения образовывали несколько связанных групп:

Участник или группа	Работа в церемонии
Иван Борисович Черкасский, тысяцкий	Вёл государя под руки, сопровождал его и занимал назначенное почётное место.
Дружки с обеих сторон	Передавали приглашения, переносили свадебные угощения и дары, сопровождали супругов.
Большие и меньшие свахи	Вели невесту, участвовали в причёсывании и покрытии головы, сопровождали её в санях.
Свечники, каравайники и фонарники	Несли главные предметы обряда и занимали с ними установленные места в палате и церкви.
Стряпчие при пути	Расстилали ткани под ноги царю и царице при переходах к коню, саням и дворцовой лестнице.
Служители при сеннике	Готовили и оберегали помещение, постель и оставленные предметы.

Эти поручения действовали последовательно. Один и тот же каравай сначала несли перед молодыми, затем ставили в палате или церкви; служители переносили его вслед за переменой места действия. Исполнение чина требовало согласовать движение людей с движением вещей. Поэтому длинные перечни имён в разряде имеют практическое содержание: они закрепляют ответственность за каждую часть торжества.

Благословения, одежда и дворцовые помещения

Утро 5 февраля началось после ранней обедни с обращения Михаила к Филарету. Патриарх благословил сына иконой Корсунской Богородицы в серебряном сканом окладе. Затем царь посетил кремлёвские святыни. В разряде названы Чудов и Вознесенский монастыри; в историческом изложении Козлякова этот маршрут соотнесён также с поклонением усыпальнице прежних государей в Архангельском соборе. Отдельное благословение дала Марфа Ивановна, вручившая образы Спасителя и Богородицы Одигитрии.

После этого государь вышел из личных покоев в Среднюю Золотую палату. Его одежда описана по слоям и материалам: золотой аксамитный кожух на соболях, русская соболья шуба, крытая золотным бархатом, и кованый золотой пояс. Полы шубы были откинуты назад за плечи. Бояре и другие участники шли в золотных одеждах, чёрных шапках, стоячих и отложных ожерельях. Богатство наряда было частью видимого порядка шествия: группа различалась по месту и одежде ещё до произнесения речей.

В Золотой палате царь поклонился иконам и сел на лавке на бархатной персидской подушке. Здесь собиралась его сторона свадебного поезда. Место для совместного сидения жениха и невесты было приготовлено в Грановитой палате. Его обили червчатым, то есть красным, бархатом и положили две одинаковые золотные бархатные подушки. На них находились собольи меха; отдельным комплектом опахивали молодых. Разряд называет и исполнителя, которому передавали меха при перемене положения участников, - дьяка Андрея Подлесова.

По стенам палаты располагались иконы с украшенными застенками; лавки покрывали нарядными полавочниками. На стол положили несколько скатертей, свадебный хлеб, сыр и соль. Такое убранство соединяло помещение для приёма с местом обряда. Скамьи и лавки предназначались различным группам, а подушки, ткани и меха обозначали место царской четы. При перемещении молодых вещи перекладывали, переносили и охраняли: обстановка участвовала в церемонии вместе с людьми.

Евдокию готовили к выходу в её покоях. На ней были праздничное платье и золотой венец с драгоценными камнями и жемчугом. Из хором она шла через проходную палату и Постельное крыльцо. Впереди двигались свечники, каравайники и фонарники; им выдавали наряд с Казённого двора. Путь кропил святой водой благовещенский священник Иван Наседка. Свахи вели невесту, рядом шли боярыни, а позади несли свадебные дары и ткани.

Каждая часть шествия имела собственный предмет. Венчальные свечи царя и царицы различались по весу: в разряде указаны три и два пуда. Для каждой были назначены держатели. Над свечами несли фонари, защищавшие огонь, а отдельно следовали богоявленская и обручальные свечи. Караваи были украшены дорогими тканями и золочёными монетами. Думный дьяк Фёдор Лихачёв нёс на золотом блюде осыпало, в состав которого входили хмель, монеты и другие обрядовые предметы.

Невесту посадили на приготовленное место в Грановитой палате, после чего туда пришёл государь. Протопоп Максим совершил молитву, а большая сваха расчесала волосы жениху и невесте; гребень смачивали мёдом. Затем на Евдокию положили покрытие и жемчужный убрус с золотыми украшениями. Перемена головного убора делала видимым переход к супружескому состоянию. После осыпания молодых дружки разрезали и разносили свадебный хлеб и сыр; к родителям и участникам обряда отправляли убрусы и ширинки.

Свадебный поезд и венчание

Из Грановитой палаты молодые спускались по лестнице к коню и саням. Стряпчие расстилали под ноги красные камчатые ткани. Коня приводили с конюшни; перед тем как царь садился на него, своё действие исполнял конюший князь Борис Михайлович Лыков. Ясельничий Богдан Матвеевич Глебов подводил коня государю. Евдокию ожидали большие сани, обитые золотными атласами, где рядом с нею размещались свахи.

Поезд двигался через кремлёвскую площадь к Успенскому собору. Впереди ехали поезжане - стольники и дворяне; разряд называет сорок человек. За ними следовали дружки и тысяцкий, затем сам государь. Лыков шёл пешком у царского коня. За царём ехали сани царицы, а при них находились окольничий Григорий Константинович Волконский, дьяк Иван Болотников и назначенные дворяне. Особая группа царских и царицыных служителей следила за тем, чтобы никто не пересекал путь между женихом и невестой.

В этой части церемонии смена мест была точно рассчитана. Пока царь находился в храме, на его коня садился конюший; царицыно место в санях занимал назначенный придворный. Конь и сани оставались включёнными в обряд и во время отсутствия хозяев. Поезжане продолжали движение верхом, а служители охраняли проход. В результате дворцовая процессия сохраняла порядок при переходе от езды к пешему шествию и от площади к внутреннему пространству собора.

Свечи, караваи и фонари внесли в церковь впереди молодых. Для них были определены места у клиросов. Царь и невеста встали перед царскими вратами; для отдыха им приготовили скамью с ковром и подушками у левого столпа. Под ноги положили красную ткань и меха. Эти подробности связывают церковную часть с дворцовой: переносимые вещи сопровождали молодую чету на всём пути, а новая обстановка вновь строилась вокруг её места.

Обручение и венчание совершил благовещенский протопоп Максим. Ему сослужили протодиакон и два ключаря; на клиросах пели певчие. После венчания священник подносил супругам вино, затем обращался к ним с поучением. Тысяцкий, дружки и бояре поздравляли молодых, а певчие исполняли многолетие. В церковном чине Михаил и Евдокия становились супругами; в окружающем его придворном действии этот новый статус объявлялся присутствовавшему двору.

Обратно государь вышел, держа Евдокию за руку. Царь вновь сел на коня, царица - в сани со свахами. У дворцовой лестницы они соединились и вместе поднялись в Грановитую палату по расстеленным тканям. Свечи и караваи вернули на прежние места, а бояре, боярыни и поезжане расселись согласно установленному порядку. Так замыкался маршрут между дворцом и собором, после чего начиналась следующая часть праздника.

Пир, сенник и охрана молодых

Первый свадебный стол проходил в Грановитой палате. Перед государем подавали блюда и заморские вина, но торжественное сидение за общим столом было связано с последующим уходом молодых. После третьей подачи поставили жареную птицу; большой государев дружка завернул блюдо с хлебом и солью в скатерть и отнёс к сеннику. При выходе царь снова взял жену за руку. Их сопровождали тысяцкий, дружки, свахи и бояре, а Иван Никитич Романов произнёс речь, передавая молодую супругу государю.

Сенником называлось специально приготовленное помещение для брачной ночи. Его стены подбивали дорогими коврами, по сторонам ставили иконы; над дверями и окнами находились кресты с мощами. Постель несли в сопровождении образов Рождества Христова и Рождества Богородицы. В её устройстве участвовали боярин Фёдор Иванович Шереметев, окольничий Лев Иванович Долматов-Карпов, отец невесты Лукьян Степанович Стрешнев, дружки, свахи и комнатные служители.

Под постель положили двадцать семь ржаных снопов, поверх них - семь перин и другие постельные принадлежности. Подушки были бархатными, камчатыми и атласными; у изголовья находились государевы шапки, у ног - ковёр, одеяло и соболья шуба под простынёй. Детальная запись превращает короткое наименование помещения в описание материально устроенного обряда. Зерно, мех и драгоценные ткани соседствовали с христианскими образами и крестами в одном пространстве царской спальни.

Обе венчальные свечи поставили вместе в кадь с пшеницей у изголовья постели. Они сохранялись в соединённом виде три дня, затем их перенесли в церковь. У входа Ульяна Фёдоровна Романова надела соболью шубу мехом наружу и осыпала молодых. В одном действии соединялись тщательно приготовленное церковное освящение, дорогой дворцовый наряд и старые свадебные обычаи. Каждый предмет имел назначенного хранителя и определённое место в последовательности действий.

Охрану помещения разряд описывает через конкретные обязанности. Шереметев, Долматов-Карпов и Стрешнев находились у сенника для бережения. Князь Борис Лыков ездил вокруг него верхом с обнажённым мечом. Ясельничий Богдан Глебов отвозил царские сани на конюшню. Эти назначения одновременно поддерживали порядок дворцового движения и обособляли пространство молодой четы. На миниатюрах особенно хорошо видны переход от многолюдной палаты к лестнице и изменение расположения людей возле коня и саней.

После проводов мужчины вернулись в Грановитую палату, а женщины - в покои царицы. Затем царь вновь пригласил посаженных родителей, тысяцкого, дружек, свах и ближних боярынь. Государя кормили в сенях перед сенником, государыню - внутри помещения. Общий пир и угощение супругов проходили в разных пространствах и разными группами участников. Свадебный порядок соединял публичное торжество двора с ограниченным кругом людей, допущенных к личным покоям.

Второй, третий и четвёртый дни

На следующий день государь выходил в мыльню, где присутствовали назначенные ближние люди. Им подавали кушанья, а бояр и окольничих царь жаловал вином в кубках. Царица ела отдельно. Затем супругов вновь посещали посаженные родители и ближние участники свадьбы. Иван Никитич Романов поднимал покрывало Евдокии стрелой, после чего государь позволял боярам и думным людям видеть царскую чету в сеннике.

Молодых угощали кашей в двух фарфоровых горшочках на одном блюде, обёрнутых соболиными мехами. Государеву кашу держал большой дружка, царицыну - большая сваха. Во дворце играли на сурнах и трубах, били в накры. Описание позволяет увидеть, как торжество продолжалось после венчания: менялись помещения и круг допущенных лиц, появлялись новые блюда и новые действия с теми же свадебными предметами.

В Грановитой палате снова накрывали столы. Царь сидел вместе с царицей, при ней стояли свахи; посаженные родители, тысяцкий и бояре занимали свои места, а дворяне располагались отдельной группой. Другой стол предназначался для духовенства, думных людей, поезжан и исполнителей поручений при свечах, караваях и дверях. Позднее свой большой стол происходил в покоях царицы. Третий день воспроизводил порядок второго.

На четвёртый день, в среду 8 февраля, подготовили Малую Золотую палату для приёма Филарета. Царь встретил отца в сенях. Патриарх благословил сына крестом и иконой, окропил святой водой и поздравил с браком; затем князь Алексей Львов объявлял патриаршие дары по росписи. За духовенством следовали бояре и торговые люди. Дворцовая запись отдельно отмечает, что от этих посетителей государь даров не принимал. Царицу Филарет посетил в её собственных покоях, где она также получила благословение и дары.

Подарки включали серебряные сосуды, золотные атласы и соболей. Для них существовала особая запись на Казённом дворе, что связывает торжество с обычной хозяйственной деятельностью дворца. Заключительный стол в Грановитой палате шёл уже преимущественно по повседневному придворному порядку, хотя отдельные подачи сохраняли свадебный чин. Церемониальный цикл завершался постепенным возвращением к установленной жизни царского дома.

Разрядные записи следующих недель показывают уже обычные выходы новой царицы. 17 февраля Евдокия ездила в Вознесенский монастырь в санях. При ней находились Ульяна Фёдоровна Романова и другие боярыни; в сопровождавшей группе названа мать царицы Анна Константиновна Стрешнева. У саней шли назначенные люди. После свадебного поезда возникал постоянный порядок сопровождения государыни, в который входили её родственницы и женщины старших придворных семей.

Свадьба в последовательности миниатюр

Разворот лицевого описания свадьбы из собрания РГБ: текст и соответствующая ему сцена. Рукопись XVIII века.

Письменное описание получило продолжение в лицевых свадебных чиновниках. На развороте рукописи словесный рассказ размещён рядом с изображением соответствующего действия. Так устроен и сфотографированный экземпляр РГБ: слева читается текст, справа изображены супруги, священнослужитель и окружающий их двор. Зритель воспринимает одновременно место, положение участников и совершаемый обряд. Последующий разворот переносит тех же действующих лиц к новому действию.

Сазонова в исследовании 2013 года учитывала по меньшей мере семь лицевых списков и описывала цикл из 68 миниатюр. Эти сведения относятся к рукописной традиции, включавшей копии XVII–XVIII веков. Печатное издание Бекетова и музейные экземпляры имеют собственную историю состава и оформления. По одному общему заглавию объединены произведения, созданные в разное время и для разных способов чтения.

В рисунках действие развивается через перенос центра внимания. Сначала показано решение государя и распределение ролей, затем подготовка невесты, движение процессий, встреча в палате, венчание и выход к сеннику. Один и тот же человек узнаётся по одежде, месту относительно супругов и характеру поручения. Предметы также поддерживают последовательность: свечи, караваи, подушки, блюдо и сани переходят из сцены в сцену вместе с участниками. Рисованный рассказ сохраняет обряд как череду исполняемых действий, а не как единственную торжественную картину.

Для изображения двора особенно удобна многофигурная композиция. Центральная чета выделена положением, окружающие фигуры собраны в группы по сторонам, архитектура показывает переходы между палаты, лестницей и площадью. В миниатюре выхода к сеннику одновременно видны молодые, дворцовая лестница, конь, сани и сопровождающие лица. Пространство связывает несколько поручений одного этапа церемонии; текст уточняет имена и очередность того, что рисунок позволяет охватить взглядом.

Одним из сохранившихся поздних свидетелей является рукописная книга Кн-238 Музеев Московского Кремля. Музей датирует её предположительно второй третью XVIII века. Для этого экземпляра указаны бумага, картон и кожа, рисунки тушью, акварелью и, предположительно, гуашью. Лист имеет размер 16 × 21 см, переплёт немного крупнее. Такая небольшая книга позволяла последовательно рассматривать подробный церемониальный рассказ; сама её материальная форма принадлежит времени конкретного списка.

Издание 1810 года и история памятника

В 1810 году в московской типографии Платона Бекетова вышло «Описание в лицах торжества, происходившего в 1626 году февраля 5…». По сообщению предисловия, переданному в библиотечном описании, основой служила рукопись, внесённая Алексеем Фёдоровичем Малиновским в библиотеку Московского архива Коллегии иностранных дел. Бекетов заявлял о следовании рисункам рукописного оригинала. Перенесённая в печать последовательность обряда становилась предметом чтения и коллекционирования.

Издание имеет 137 нумерованных и одну ненумерованную страницу. Реестр книжных памятников описывает 65 иллюстраций, исполненных очерковой гравюрой, и отмечает ручную раскраску части экземпляров. Для конкретной книги РГБИ зафиксированы размер, переплёт, владельческие пометы, штампы и состояние листов. Эти данные показывают историю отдельного печатного предмета наряду с историей самого свадебного текста.

К середине XIX века описание свадьбы уже существовало в нескольких печатных публикациях. Примечание к первому тому «Дворцовых разрядов» указывает «Древнюю российскую вивлиофику», «Сказания русского народа» Ивана Сахарова, сборник Михаила Комарова о тринадцати княжеских и царских свадьбах и издание Бекетова. Составители разрядов сопоставили эти тексты со своим рукописным списком и отдельно отметили сокращённое изложение у Комарова. Уже ранняя издательская история включала сравнение редакций, а не только повторение одного заглавия.

В научном изучении свадебный чиновник раскрывает организацию двора, отношения родства и службы, церковный обряд, одежду и хозяйство торжества. Его изобразительные списки показывают, как эту организацию представляли последующим читателям. В одном случае источником является запись назначений и действий, в другом - её зрительное воплощение в конкретной рукописи. Их сопоставление позволяет объяснить как ход свадьбы 1626 года, так и сохранение её памяти в книжной культуре.

Источники и литература

• Дворцовые разряды. Т. 1. 1612–1628. СПб., 1850. Разряды 7134 года; свадебное описание, стб. 763–788; приложение о второй свадьбе Михаила Фёдоровича.
• Описание в лицах торжества, происходившаго в 1626 год февраля 5, при бракосочетании государя царя и великаго князя Михаила Феодоровича, с государынею царицею Евдокиею Лукьяновною, из рода Стрешневых. Москва: типография Платона Бекетова, 1810.
• Козляков В. Н. Михаил Федорович. М.: Молодая гвардия, 2004. Гл. 7 «Царская семья».
• Сазонова Л. И. Свадебные церемонии первых царей из дома Романовых // Славяноведение. 2013. № 2. С. 51–67.

См. также

• Москва
• Городская одежда России XVI-XVIII веков
• Русский лубок XVII – начала XX века