Старение населения
Изменение возрастного состава, при котором увеличивается относительный вес старших возрастов; его последствия зависят от здоровья, занятости и отношений между поколениями.
- Регион
- Мир
- Область
- Историческая демография; социальная история; межпоколенческая экономика
- Период
- XIX–XXI века; сроки и темпы различаются по странам
- Разновидность
- Демографический процесс
Старение населения — изменение возрастного состава, при котором возрастает относительный вес старших возрастов. Обычно оно проявляется в увеличении доли пожилых людей и повышении медианного или среднего возраста. Этот процесс стал одним из главных последствий демографического перехода: уменьшение числа рождений сочетается с выживанием всё большей части поколений до поздних лет. В европейских обществах изменение разворачивалось в течение XIX–XX веков; во многих других странах оно ускорилось во второй половине XX и начале XXI века.[1]
Старение населения затрагивает устройство труда, семейные связи, образование, здравоохранение и распределение ресурсов между поколениями. При этом увеличение доли старших возрастов само по себе не показывает, насколько самостоятельны пожилые люди, сколько они работают и какую помощь получают или оказывают. Возрастной состав создаёт определённые условия для общества, а результаты зависят также от здоровья, производительности и социальных институтов.[2]
Что именно стареет
У отдельного человека возраст ежегодно увеличивается на один год. Для населения в целом такой связи нет: рождения добавляют младенцев, смерти и миграция меняют соотношение возрастов. Общество может стареть при росте общей численности, а может сокращаться без быстрого повышения среднего возраста. Поэтому численность жителей, число пожилых людей и их доля — разные характеристики. Для понимания перемены важно проследить их совместное движение.[3]
Термин «пожилое население» требует возрастной границы. В международных сопоставлениях часто используют 65 лет, в других исследованиях — 60 лет. Внутри этой группы отдельно рассматривают людей 80 лет и старше, поскольку потребности и жизненные условия семидесятилетних и девяностолетних существенно различаются. Выбранная граница служит статистической договорённостью; она не устанавливает одинаковое состояние здоровья или единый момент прекращения работы для всех людей.[4]
Важен и масштаб наблюдения. Рост доли пожилых в небольшом городе может отражать отъезд молодых людей, тогда как увеличение старших возрастов в стране определяется прежде всего историей рождений и выживания поколений. Итог по миру складывается из разных региональных траекторий. Переносить объяснение, найденное для одного города или одной страны, на человечество в целом можно лишь после проверки роли миграции и исходного возрастного состава.[5]
Как измеряют старение
Доля старших возрастов показывает, какую часть всех жителей составляют люди старше выбранной границы. Медианный возраст делит население пополам: одна половина моложе медианы, другая старше. Средний возраст учитывает возраст каждого человека. Эти показатели связаны, но реагируют на изменения по-разному. Например, увеличение числа людей самого преклонного возраста может заметно изменить средний возраст, тогда как медиана сдвинется слабее. Сравнивая страны, необходимо сохранять одинаковое определение показателя.[4][5]
Коэффициент демографической нагрузки пожилыми — отношение числа людей старших возрастов к числу жителей условных рабочих возрастов. В отчёте ООН «World Population Ageing 2019» используются группы 65 лет и старше и 20–64 года. В других изданиях знаменателем могут быть возраста 15–64 года. Поэтому одинаково названные коэффициенты иногда имеют разные значения. Общая нагрузка дополнительно включает детей: её снижение на раннем этапе перехода может смениться ростом по мере увеличения старших возрастов.[4]
Фиксированные возрастные границы удобны для сравнения, однако за десятилетия условия жизни меняются. У людей одного календарного возраста могут различаться ожидаемые оставшиеся годы жизни. Уоррен Сандерсон и Сергей Щербов предложили дополнять обычные показатели характеристиками, которые учитывают эти изменения. Такой подход позволяет поставить отдельный вопрос: насколько быстро растёт группа людей с относительно небольшой ожидаемой продолжительностью оставшейся жизни, а не только группа перешагнувших определённый день рождения.[6]
В перспективных показателях возрастную границу можно связать, например, с пятнадцатью ожидаемыми годами оставшейся жизни. Когда смертность снижается, эта граница обычно перемещается вверх. Возникают два допустимых описания одной перемены: население стареет по календарному возрасту, но медленнее — по некоторым характеристикам оставшейся жизни. Перспективный возраст также не измеряет индивидуальную трудоспособность. Для анализа здоровья, бедности или ухода требуются собственные наблюдения, которых таблица смертности не заменяет.[7]
Рождения, выживание и движение поколений
Снижение рождаемости и основание возрастной пирамиды
Сокращение рождений уменьшает число детей относительно уже существующих взрослых поколений. Если оно продолжается долго, менее многочисленные поколения последовательно проходят через школьные, молодые и средние возраста. Старение становится длительным изменением всей возрастной структуры. Здесь важно различать число рождений и рождаемость на женщину: на годовое число младенцев влияет также количество женщин соответствующих возрастов, сформированное предшествующей демографической историей.[5]
Фернандес, Турра и Риос Нето исследовали периодические условия старения по данным ООН редакции 2022 года для 236 стран и территорий. Они разложили изменение среднего возраста на составляющие, связанные с рождениями, смертями и миграцией. В их анализе разные этапы перехода образуют общую последовательность, но направление отдельных воздействий меняется. Такая постановка помогает отделить текущие потоки населения от накопленного результата прежних рождений и смертей.[3]
Снижение смертности действует по-разному
Улучшение выживания детей первоначально увеличивает молодые поколения. Позднее снижение смертности взрослых и пожилых способствует росту старших возрастов. Итог зависит от того, где происходят изменения и какова история поколений. Поэтому формула «люди стали жить дольше, и население постарело» верна лишь как общее направление большой исторической перемены; она недостаточна для объяснения конкретного пятилетия или различий между странами.[8]
Престон и Стокс показали это на изменении среднего возраста в 2005–2010 годах. В исследованной ими группе более развитых стран, из которой была исключена Восточная Европа, накопленные улучшения выживания поколений объясняли большую часть наблюдавшегося старения. В группе менее развитых стран вклад истории рождений и выживания был более равномерным. Вывод зависит от периода, состава стран и используемого разложения. Он предостерегает от универсального утверждения, будто фактическое старение везде и всегда определяется преимущественно рождаемостью.[8]
Возрастные волны
Многочисленное поколение сначала увеличивает число детей, затем — молодых работников, а через несколько десятилетий — пожилых. Послевоенный подъём рождений поэтому мог первоначально омолаживать население и позднее ускорять его старение. Даже при относительно плавном изменении текущих показателей прохождение такого поколения через возрастные границы создаёт выраженные волны. Восстановление истории поколений помогает понять, почему число новых пенсионеров или потребность в определённых услугах меняются неравномерно.[8]
На возрастной пирамиде сохраняются также последствия войн, голода и провалов рождений. Малочисленное поколение даёт меньше потенциальных родителей, а следующее сокращение рождений может возникнуть спустя десятилетия. Для российской истории такие волны особенно существенны. А. Г. Вишневский сопоставлял прямые потери Великой Отечественной войны, недостающие рождения и отдалённое демографическое эхо. Уступы пирамиды показывают накопленную историю, а не только сегодняшние намерения семей.[9]
Историческая перемена в долголетии
На ранних этапах демографического перехода главной общественной переменой стало выживание всё большей доли родившихся детей. Позднее возрастала продолжительность взрослой и пожилой жизни. Рональд Ли рассматривал эти сдвиги вместе с уменьшением размеров семьи, изменением вложений в образование и перестройкой межпоколенческих отношений. Старение в таком описании оказывается частью изменения жизненного цикла: общество иначе распределяет годы обучения, труда и получения поддержки.[1]
Дадли Кирк подчёркивал историческую неоднородность демографического перехода. Сходство общего направления не означает одинаковой последовательности для всех стран. Санитарные, экономические, семейные и культурные изменения складывались в разных условиях. Поэтому возрастная структура Европы XIX века не служит готовым календарём для Азии, Африки или Латинской Америки. При сравнении необходимо учитывать скорость снижения смертности и рождаемости, исходный состав населения и внешние связи.[10]
Джим Эппен и Джеймс Вопель в статье 2002 года проследили рекордную женскую ожидаемую продолжительность жизни с 1840 года. Максимум среди стран повышался почти линейно — примерно на три месяца за календарный год. Эта закономерность относится к историческому ряду стран-рекордсменов, а не к неизменной скорости улучшений в каждой стране. Она показала, насколько ненадёжными бывали прежние заявления о почти достигнутом пределе средней продолжительности жизни.[11]
Ожидаемая продолжительность жизни при рождении и ожидаемые годы после 65 лет отвечают на разные вопросы. Первая чувствительна к смертности во всех возрастах, включая младенческую; вторая описывает условия для уже доживших до 65 лет. Рост первой за счёт спасения детей не означает такого же прибавления лет каждому пожилому человеку. В обсуждении старения эти показатели сопоставляют, сохраняя возраст, пол и период расчёта.[12]
Неравномерность мирового старения
Между регионами различаются доля пожилых, их абсолютное число и скорость изменения. В мировом масштабе большое число старших жителей может быть сосредоточено в многолюдных странах с более молодой структурой, чем у небольших европейских государств. Поэтому рейтинг по доле 65-летних и старше отвечает на иной вопрос, чем рейтинг по их численности. Для планирования ухода существенна численность нуждающихся, а для межстранового сравнения структуры — относительные показатели.[14]
В «World Social Report 2023» ООН оценивала мировую численность людей от 65 лет в 761 млн в 2021 году и проектировала её увеличение до 1,6 млрд к 2050 году. Это оценка и прогноз конкретного выпуска, а не два наблюдённых результата. Сам рост этой группы не означает, что во всех странах одинаковы семейное положение, доход и доступ к услугам. Старение стало всемирным процессом при сохранении значительных различий между регионами и социальными группами.[15]
Выпуск «World Population Ageing 2023», посвящённый наименее развитым странам и опубликованный в 2024 году, рассматривает иной этап перемены. Во многих таких странах население ещё молодо, а снижение рождаемости создаёт возможность демографического дивиденда. Одновременно растёт число будущих пожилых. Развитие образования, устойчивой занятости и систем поддержки становится условием подготовки к старению, хотя текущая нагрузка в значительной мере связана с детьми.[16]
Различие между ранними и поздними переходами связано также с временем, доступным для институциональной перестройки. При быстром снижении рождаемости изменение возрастного состава может развиваться на фоне сравнительно невысоких доходов и неполного охвата социальной защитой. Возрастная структура сама по себе не обеспечивает накоплений или устойчивых рабочих мест. В азиатских исследованиях дивиденда поэтому рассматривают образование, производительность и экономическую активность старших возрастов наряду с демографическими коэффициентами.[17]
Российская траектория
В России долговременное сокращение рождаемости сочеталось с войнами, политическими потрясениями и неравномерной динамикой смертности. Сергей Захаров характеризовал переход как ускоренный социальными катаклизмами советской модернизации. В его исследовании семейных изменений существенны различия между окончательным числом детей в поколении и календарными колебаниями рождений. Кратковременный подъём после изменения семейной политики мог отчасти отражать перенос рождений на более ранние сроки, без сопоставимого увеличения итоговой рождаемости.[18]
Эта особенность важна и для объяснения старения. Небольшое число рождений может быть результатом одновременно малочисленности родителей и изменения их поведения. Поколенческие волны затрудняют выводы по одному календарному году. С другой стороны, высокая смертность взрослых способна уменьшать число доживших до старших возрастов, делая долю пожилых ниже, чем при лучшем выживании. Поэтому относительно молодой возрастной состав не всегда служит признаком благополучия: его необходимо рассматривать вместе с историей потерь и показателями продолжительности жизни.[18][9][13]
Долгая жизнь и здоровье
Болезни, ограничения и самостоятельность
Рост продолжительности жизни ставит вопрос о качестве приобретённых лет. Кааре Кристенсен и соавторы в обзоре 2009 года рассматривали долголетие вместе с физическими возможностями, хроническими заболеваниями и необходимостью помощи. Разные показатели здоровья могут двигаться неодинаково: более успешное лечение увеличивает выживание с болезнью, тогда как улучшение повседневной самостоятельности уменьшает потребность в постороннем уходе. Поэтому число диагнозов и число лет с тяжёлыми ограничениями следует анализировать раздельно.[12]
Джеймс Фрайс в 1980 году сформулировал гипотезу сжатия заболеваемости: если начало выраженной немощи отодвигается быстрее, чем возраст смерти, тяжёлый период в конце жизни становится короче. Эта гипотеза повлияла на обсуждение стареющих обществ. Её нельзя считать автоматически подтверждаемым последствием роста долголетия. Историческое значение статьи связано с постановкой вопроса о времени наступления болезней и ограничений; приведённые в ней представления о предельной продолжительности жизни относятся к состоянию дискуссии того времени.[19]
Эйлин Кримминс и Хирам Бельтран-Санчес исследовали американские данные о смертности, крупных хронических заболеваниях и ограничениях подвижности. Для периода 1998–2008 годов они не нашли подтверждения сжатия заболеваемости в использованных определениях: продолжительность жизни с болезнями и ограничениями увеличивалась. Вывод относится к конкретным показателям, стране и периоду. Он показывает, почему результат по смертности нельзя механически переносить на здоровье или на другие общества.[20]
С эпидемиологическим переходом старение связано двояко. Выживание до поздних лет увеличивает число людей, подверженных хроническим заболеваниям, а изменение причин смерти способствует дальнейшему долголетию. При этом инфекции сохраняют значение и для пожилых. Джон Бирд и соавторы подчёркивали различия между странами, неравенство внутри них и ограниченность сопоставимых данных о здоровье старших возрастов. Возрастная структура и структура причин смерти требуют совместного анализа, сохраняя самостоятельность каждой из них.[21]
Роль среды
Во «Всемирном докладе о старении и здоровье» 2015 года ВОЗ предложила оценивать старшие возраста через способность человека жить значимой для него жизнью. Такая рамка объединяет физические и психические возможности с условиями окружающей среды. Система здравоохранения рассматривается вместе с жильём, доступностью услуг и долговременным уходом. Изменение потребностей населения требует согласования этих областей: отдельное увеличение медицинских расходов не описывает всей перестройки стареющего общества.[22]
В пояснении ВОЗ 2020 года функциональная способность включает возможность удовлетворять основные потребности, передвигаться, учиться и принимать решения, поддерживать отношения и участвовать в общественной жизни. Она зависит от самого человека и от взаимодействия со средой. Доступное жильё или транспорт могут расширять самостоятельность при сохраняющихся ограничениях здоровья. Поэтому отсутствие всех заболеваний не служит обязательным условием здорового старения: существенны фактические возможности человека.[23]
Экономическая нагрузка и жизненный цикл
Статистическая граница рабочего возраста не совпадает с фактической занятостью. Часть людей средних возрастов учится, ищет работу или занимается неоплачиваемым уходом, а некоторые пожилые продолжают получать трудовой доход. Поэтому число людей от 65 лет на сто жителей средних возрастов не равно числу иждивенцев на сто работающих. Для экономического анализа нужны возрастные профили занятости, доходов и потребления, а также сведения о налогах, государственных и семейных передачах ресурсов.[24]
М. Б. Денисенко и В. А. Козлов построили такие профили для России по данным 2013 года. В средних возрастах трудовой доход в среднем превышал потребление, в детских и старших — был ниже. Дефицит жизненного цикла показывает разность потребления и трудового дохода; он не тождествен дефициту государственного бюджета. Ресурсы поступают также через семью, общественные программы и владение активами. Различие между показателями на человека и совокупными величинами особенно важно при многочисленных поколениях.[25]
В исследовании Рональда Ли, Эндрю Мейсона и участников сети National Transfer Accounts 2014 года были сопоставлены данные сорока стран. Возрастная структура, благоприятная для государственных финансов, отличалась от структуры, благоприятной для потребления с учётом семей и затрат на капитал. Это различие связано с тем, кому направляются ресурсы: общественные программы во многих богатых странах значительны в старших возрастах, а семейные передачи — в детских. Единственная возрастная пропорция поэтому не описывает совокупное экономическое положение.[26]
Увеличение числа пожилых может усиливать потребность в финансировании пенсий и услуг. Однако величина будущих расходов зависит от правил предоставления выплат, охвата населения, доходов, здоровья и организации помощи. Ли и Мейсон показывали, что вывод о воздействии низкой рождаемости меняется при переходе от узкой бюджетной перспективы к более широкому учёту потребления и накопления капитала. Их расчёты представляют определённую модель сравнения, а не универсальную оценку желательного размера семьи.[26]
Занятость, производительность и дивиденд
Дэвид Блум, Дэвид Каннинг и Гюнтер Финк рассматривали старение вместе с изменением поведения и институтов. При неизменной занятости уменьшение доли работников создаёт давление на выпуск в расчёте на жителя. Возможные изменения участия женщин в труде, продолжительности рабочей жизни и производительности меняют этот результат. Их анализ важен прежде всего тем, что демографическая проекция не принимается за готовый прогноз экономики: между возрастным составом и доходом действуют несколько механизмов.[2]
Старение связано с завершением периода, в котором увеличение доли рабочих возрастов поддерживало первый демографический дивиденд. Но экономические последствия этим не исчерпываются. Огава и соавторы анализировали азиатские страны с учётом накоплений и возможностей старших людей продолжать продуктивную деятельность. Более долгая жизнь может менять сбережения, вложения в человеческий капитал и распределение труда на протяжении жизни. Эти возможности требуют соответствующих условий; само увеличение числа пожилых не создаёт автоматического экономического выигрыша.[17]
Сопоставление возрастных профилей трудового дохода показывает существенные различия между странами. В работе Денисенко и Козлова профили нормированы на средний доход возрастов 30–49 лет каждой страны. Такая нормировка позволяет сравнивать форму жизненного цикла, но не абсолютный уровень оплаты или покупательную способность. Продолжение работы в старших возрастах может отражать разные обстоятельства — возможности занятости, устройство пенсий и необходимость заработка. Один показатель активности не раскрывает их соотношения.[25]
Семья и долговременный уход
Связи поколений включают денежные передачи, совместное проживание и затраты времени. Пожилые могут получать поддержку от взрослых детей и одновременно помогать в воспитании внуков или передавать средства младшим. В главе о межпоколенческих трансфертах Ли и Мейсон рассматривают семью, государственные программы и активы как разные механизмы перераспределения ресурсов в течение жизни. Устройство этих механизмов различается между обществами; считать все передачи однонаправленным движением от молодых к старым было бы неверно.[27]
Долговременный уход требуется при устойчивой потребности в помощи в повседневной жизни. Он связан с возрастом, но число людей старше фиксированной границы не равно числу нуждающихся в уходе. В «World Social Report 2023» эта область рассматривается как самостоятельная общественная задача. При росте потребностей опора исключительно на семью может усиливать неравенство, поскольку возможности домохозяйств и доступ к услугам различны. Важны распределение обязанностей и положение тех, кто оказывает помощь.[15]
Международная организация труда в докладе «Care at work» 2022 года сопоставила меры поддержки работников с семейными обязанностями и услуги ухода в 185 странах. Долговременная помощь пожилым рассматривается вместе с другими видами ухода, отпусками и доступностью услуг. Такая постановка связывает старение с положением работающих родственников, включая женщин, часто выполняющих значительную часть заботы. Если неоплачиваемая помощь ограничивает занятость, её последствия распространяются на доходы семьи и возможности самого ухаживающего человека.[28]
Изменения семейной жизни также влияют на то, в каких домохозяйствах люди встречают старшие возраста. Позднее родительство, разводы, новые партнёрства и разнообразие семейных траекторий, рассматриваемые в исследованиях второго демографического перехода, не имеют единственного результата для поддержки пожилых. Для её оценки нужны сведения о реальных связях и передачах ресурсов. Совместное проживание показывает одну сторону отношений; помощь может поступать и от родственников, живущих отдельно.[27][18]
Неравенство и возрастные представления
Люди достигают старших возрастов с неодинаковым здоровьем, образованием и материальными ресурсами. Бирд и соавторы обращали внимание на то, что различия внутри стран могут быть значительными и что общая прибавка долголетия не гарантирует одинакового увеличения здоровых лет для всех. Поэтому анализ старения требует распределений, а не только средних. Два общества с близкой долей пожилых могут сильно различаться по самостоятельности людей, доступности медицинской помощи и потребности в уходе.[21]
В докладе ВОЗ и партнёрских учреждений ООН 2021 года эйджизм рассматривается через возрастные стереотипы, предубеждения и дискриминацию. Он может проявляться в учреждениях, отношениях между людьми и восприятии человеком собственного возраста. Представление обо всех пожилых как об одинаково беспомощной группе скрывает различия опыта и возможностей. Но и требование неизменно сохранять активность способно игнорировать реальные ограничения. Для описания стареющего населения существенны одновременно участие, самостоятельность и право на необходимую поддержку.[29]
Возможности и пределы миграции
Миграция меняет возрастную структуру, поскольку переезды распределены по возрастам неравномерно. Приток молодых взрослых может временно увеличивать долю рабочих возрастов, а их отток — повышать долю пожилых в местах выбытия. Само направление воздействия зависит от возраста переезжающих, длительности потока и последующего рождения детей. Мигранты также стареют, поэтому начальный эффект нельзя без изменения переносить на неопределённо долгий срок.[30]
Исследование ООН «Replacement Migration» сопоставляло условные сценарии, предназначенные для сохранения общей численности, численности рабочих возрастов или определённого соотношения возрастных групп. Это разные задачи: объёмы миграции, достаточные для одной, не обязательно решают другую. Сценарии служили аналитическому сопоставлению масштабов, а не предписанию конкретной миграционной политики. Их значение состоит в выявлении различий между компенсацией убыли населения и удержанием неизменной возрастной структуры.[30]
Старение в международной повестке
Первая Всемирная ассамблея по проблемам старения прошла в Вене с 26 июля по 6 августа 1982 года. Принятый Венский международный план действий связывал вопросы здоровья, доходов, жилья, образования и социального обеспечения. Эта повестка отражала переход от рассмотрения отдельных нужд пожилых к согласованному обсуждению общественных последствий более долгой жизни. Сам факт появления международной программы показывает, как демографическая перемена стала предметом институционального сотрудничества.[31]
16 декабря 1991 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Принципы в отношении пожилых людей, приложенные к резолюции 46/91. В них выделены независимость, участие, уход, реализация внутреннего потенциала и достоинство. Статистическое старение в этой рамке связано с возможностями людей влиять на собственную жизнь, поддерживать отношения и получать необходимую помощь. Документ относится к истории международных ориентиров социальной политики; его нельзя смешивать со статистическим определением пожилого возраста.[32]
Вторая Всемирная ассамблея состоялась в Мадриде 8–12 апреля 2002 года. Мадридский план действий объединил три направления: пожилые люди и развитие; здоровье и благополучие в старшем возрасте; благоприятная и поддерживающая среда. Между двумя ассамблеями изменился масштаб проблемы: старение всё отчётливее рассматривалось в связи с развитием стран и солидарностью поколений. Вена относится к первой ассамблее, Мадрид — ко второй; эти события составляют разные этапы международной повестки.[31]
Данные и чтение прогнозов
Исходные сведения о возрасте поступают из переписей, регистрации рождений и смертей, обследований и административных источников. Для старших возрастов особенно значимы точность указания даты рождения и полнота регистрации. Ошибки могут искажать численность самых пожилых и рассчитанные уровни смертности. Исследователи сопоставляют источники, проверяют возрастные распределения и явно описывают восстановление недостающих данных. Чем слабее исходная регистрация, тем осторожнее должны быть выводы о небольших различиях.[21]
В «World Population Prospects 2024» ООН объединяет исторические оценки и сценарные расчёты будущего. Представленные возрастные группы позволяют видеть, как поколения переходят от одного возраста к другому и как меняется соотношение детей, взрослых и пожилых. Однако продолжение линии после границы оценочного периода зависит от предположений о рождаемости, смертности и миграции. Разные редакции прогноза используют обновлённые данные и потому могут расходиться даже при одинаковом названии сценария.[14]
Вольфганг Лутц, Сандерсон и Щербов в работе 2008 года показали, что темп старения зависит и от выбранной меры возраста. Их вероятностные прогнозы различали уровень показателя и скорость его изменения: замедление старения не означало возвращения к молодой структуре. Числа из такой работы относятся к её исходным данным и модели. Сопоставление прогнозов требует одинаковых возрастных границ, территории, временного горизонта и представления неопределённости.[7]
Историческое изучение старения соединяет движение поколений с изменением общественных институтов. Для объяснения конкретной страны нужны сведения о рождениях, выживании и миграции; для оценки последствий — данные о здоровье, труде и передачах ресурсов. Межпоколенческие счета дополняют возрастные пропорции измерением реальных потоков потребления и дохода. Такой совместный анализ позволяет различать демографическую перемену и способы, которыми семьи, экономика и государство на неё отвечают.[24]
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 Lee R. The Demographic Transition: Three Centuries of Fundamental Change // Journal of Economic Perspectives. 2003. Vol. 17, no. 4. P. 167–190.
- ↑ 2,0 2,1 Bloom D. E., Canning D., Fink G. Implications of Population Aging for Economic Growth. NBER Working Paper 16705. 2011. DOI: 10.3386/w16705; журнальная версия: Oxford Review of Economic Policy. 2010. Vol. 26, no. 4. P. 583–612. DOI: 10.1093/oxrep/grq038.
- ↑ 3,0 3,1 Fernandes F., Turra C. M., Rios Neto E. L. G. World population aging as a function of period demographic conditions // Demographic Research. 2023. Vol. 48, article 13. P. 353–372. DOI: 10.4054/DemRes.2023.48.13.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Ageing 2019. New York, 2020. ST/ESA/SER.A/444. Разделы I–II, приложение II. Год в названии относится к выпуску; на титульном листе и в рекомендованной ссылке указан 2020 год.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 Preston S. H., Himes C., Eggers M. Demographic conditions responsible for population aging // Demography. 1989. Vol. 26, no. 4. P. 691–704.
- ↑ Sanderson W. C., Scherbov S. Remeasuring Aging // Science. 2010. Vol. 329, no. 5997. P. 1287–1288. DOI: 10.1126/science.1193647. К статье опубликовано исправление: Science. 2010. Vol. 330, no. 6006. P. 913.
- ↑ 7,0 7,1 Lutz W., Sanderson W., Scherbov S. The coming acceleration of global population ageing // Nature. 2008. Vol. 451. P. 716–719. DOI: 10.1038/nature06516.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 Preston S. H., Stokes A. Sources of Population Aging in More and Less Developed Countries // Population and Development Review. 2012. Vol. 38, no. 2. P. 221–236. DOI: 10.1111/j.1728-4457.2012.00490.x.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 Вишневский А. Г. Демографические последствия Великой Отечественной войны // Демографическое обозрение. 2016. Т. 3, № 2. DOI: 10.17323/demreview.v3i2.1752. В частности, рис. 5.
- ↑ Kirk D. Demographic Transition Theory // Population Studies. 1996. Vol. 50, no. 3. P. 361–387.
- ↑ Oeppen J., Vaupel J. W. Broken Limits to Life Expectancy // Science. 2002. Vol. 296, no. 5570. P. 1029–1031. DOI: 10.1126/science.1069675.
- ↑ 12,0 12,1 Christensen K., Doblhammer G., Rau R., Vaupel J. W. Ageing populations: the challenges ahead // The Lancet. 2009. Vol. 374, no. 9696. P. 1196–1208. DOI: 10.1016/S0140-6736(09)61460-4.
- ↑ 13,0 13,1 Демографическая модернизация России, 1900–2000 / под ред. А. Г. Вишневского. М.: Новое издательство, 2006. В частности, с. 271, рис. 16.1.
- ↑ 14,0 14,1 United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Prospects 2024: Summary of Results. New York, 2024. UN DESA/POP/2024/TR/NO.9. В частности, рис. 1.8.
- ↑ United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Ageing 2023: Challenges and opportunities of population ageing in the least developed countries. 2024. UN DESA/POP/2023/TR/NO.5.
- ↑ 17,0 17,1 Ogawa N., Mansor N., Lee S.-H., Abrigo M. R. M., Aris T. Population Aging and the Three Demographic Dividends in Asia // Asian Development Review. 2021. Vol. 38, no. 1. P. 32–67. DOI: 10.1162/adev_a_00157.
- ↑ 18,0 18,1 18,2 Zakharov S. Russian Federation: From the first to second demographic transition // Demographic Research. 2008. Vol. 19, article 24. P. 907–972. DOI: 10.4054/DemRes.2008.19.24.
- ↑ Fries J. F. Aging, Natural Death, and the Compression of Morbidity // New England Journal of Medicine. 1980. Vol. 303, no. 3. P. 130–135. DOI: 10.1056/NEJM198007173030304.
- ↑ Crimmins E. M., Beltrán-Sánchez H. Mortality and Morbidity Trends: Is There Compression of Morbidity? // The Journals of Gerontology: Series B. 2011. Vol. 66B, no. 1. P. 75–86. DOI: 10.1093/geronb/gbq088.
- ↑ 21,0 21,1 21,2 Beard J. R. et al. The World report on ageing and health: a policy framework for healthy ageing // The Lancet. 2016. Vol. 387, no. 10033. P. 2145–2154. DOI: 10.1016/S0140-6736(15)00516-4. Впервые опубликовано онлайн в 2015 году.
- ↑ World Health Organization. World report on ageing and health. Geneva, 2015. ISBN 9789241565042.
- ↑ World Health Organization. Healthy ageing and functional ability. Questions and answers. 26 October 2020.
- ↑ 24,0 24,1 United Nations. National Transfer Accounts Manual: Measuring and Analysing the Generational Economy. New York, 2013. ST/ESA/SER.A/337.
- ↑ 25,0 25,1 25,2 25,3 Денисенко М. Б., Козлов В. А. Межпоколенческие счета и демографический дивиденд в России // Демографическое обозрение. 2018. Т. 5, № 4. С. 6–35, в частности с. 19–21, рис. 1–2. Опубликовано 17 января 2019 года. DOI: 10.17323/demreview.v5i4.8661.
- ↑ 26,0 26,1 Lee R., Mason A., members of the NTA Network. Is Low Fertility Really a Problem? Population Aging, Dependency, and Consumption // Science. 2014. Vol. 346, no. 6206. P. 229–234. DOI: 10.1126/science.1250542.
- ↑ 27,0 27,1 Lee R., Mason A. Intergenerational Transfers and the Older Population // Future Directions for the Demography of Aging. Washington, DC: National Academies Press, 2018.
- ↑ Addati L., Cattaneo U., Pozzan E. Care at work: Investing in care leave and services for a more gender equal world of work. Geneva: International Labour Organization, 2022. DOI: 10.54394/AQOF1491.
- ↑ World Health Organization et al. Global report on ageism. Geneva, 2021. ISBN 9789240016866.
- ↑ 30,0 30,1 United Nations, Population Division. Replacement Migration: Is It a Solution to Declining and Ageing Populations?. New York, 2001. ST/ESA/SER.A/206. Предварительные результаты представлены в 2000 году.
- ↑ 31,0 31,1 United Nations. Conferences: Ageing. Хронология Всемирных ассамблей 1982 и 2002 годов; основные направления Венского и Мадридского планов действий.
- ↑ United Nations General Assembly. United Nations Principles for Older Persons. 16 December 1991. Приложение к резолюции 46/91.
Литература
- United Nations. World Social Report 2023: Leaving No One Behind in an Ageing World. New York, 2023.
- United Nations. World Population Ageing 2019. New York, 2020.
- Preston S. H., Stokes A. Sources of Population Aging in More and Less Developed Countries // Population and Development Review. 2012. Vol. 38, no. 2. P. 221–236.
- Christensen K., Doblhammer G., Rau R., Vaupel J. W. Ageing populations: the challenges ahead // The Lancet. 2009. Vol. 374. P. 1196–1208.
- Денисенко М. Б., Козлов В. А. Межпоколенческие счета и демографический дивиденд в России // Демографическое обозрение. 2018. Т. 5, № 4. С. 6–35.