Перейти к содержанию

Население и развитие технологий

Материал из Энциклопедия История. Главное
Население и развитие технологий
Керамические формы с рельефными узорами в музее Райнцаберна
Формы для римской керамики из Райнцаберна. Специализированное производство связывает мастеров с добычей сырья, снабжением и потребителями.

Связи между численностью людей, разделением труда, обучением и изменением хозяйства.

Регион
Разные регионы мира
Область
Экономическая история, демография, теория роста, культурная эволюция
Разновидность
Исследовательская проблема
Ключевые публикации
А. Смит; Э. Бозеруп; М. Креймер; О. Галор и Д. Уэйл; Ч. Джонс; исследования культурной передачи и их критика.
Формулировка
При каких условиях рост населения расширяет возможности сложного производства?

Население и развитие технологий — взаимосвязанные процессы, в которых численность людей, их хозяйство, обучение и обмен влияют на возможности создания и применения новых способов работы. Технологии позволяют получать больше пищи, осваивать новые ресурсы и поддерживать более многочисленное население. В свою очередь, общество создаёт условия для разделения труда, передачи навыков и поиска новых решений. Эти связи исследуют экономическая история, демография, археология и теория культурной эволюции.[1][2]

Вопрос кажется арифметическим: сколько нужно людей, чтобы появились сложные производства? Но за числом жителей стоят разные обстоятельства. Кто добывает продовольствие для мастера, занятого ремеслом? У кого он учился? Где получает сырьё и кому передаёт готовую вещь? Кто изготовляет его инструменты? От ответа зависит, располагает ли общество лишь отдельными умельцами или хозяйством, способным регулярно воспроизводить их работу. Через эти связи демографическая история становится частью объяснения технологического развития.[3][4]

За одним изделием стоит множество людей

Булавочная мастерская Адама Смита

В «Богатстве народов» 1776 года Адам Смит предложил рассмотреть производство булавки. Один работник вытягивает проволоку, другой выпрямляет, третий разрезает, следующий заостряет; отдельной работы требуют головка и упаковка. Смит насчитал около восемнадцати операций. По его описанию, в небольшой мастерской десять человек при напряжённой работе могли изготовлять свыше 48 тысяч булавок за день. Это историческое свидетельство самого автора о преимуществе разделённой и согласованной работы.[3]

Масштаб примера важен. Десять работников действовали внутри уже существующего хозяйства: пользовались материалом, инструментами и рынком сбыта. Поэтому численность работников мастерской отличается от численности общества, необходимого для поддержки производства. Сам Смит переходил от небольшого изделия к шерстяному платью и перечислял труд пастуха, прядильщика, ткача, красильщика, перевозчиков и изготовителей инструментов. В одном предмете соединялась работа людей, живущих далеко друг от друга.[3]

В главе о размерах рынка Смит сформулировал зависимость, которую в переводе можно передать так: «Разделение труда ограничено размерами рынка». Специализированная работа нуждается в достаточном и доступном спросе. Мастер должен обменять результат своего труда на всё необходимое для жизни и продолжения работы. Поэтому население воздействует на производство через доступность обмена; расстояние, транспорт и хозяйственные связи меняют значение одной и той же численности.[5]

Люди, которые кормят специалистов

Для длительного разделения труда необходимо организовать движение продовольствия и других ресурсов. Если мастер занят изготовлением вещей большую часть рабочего времени, существенную долю пищи ему предоставляет чужой труд — через обмен, содержание, распределение или другие отношения. С ростом производительности хозяйства меняется круг людей, способных заниматься специальными задачами. В истории земледелия, городов и промышленности эта связь получает разные формы.[3][6]

Переход к производству пищи создавал возможности для увеличения плотности населения, хранения запасов и изменения труда, но происходил по разным региональным траекториям. Археоботанические исследования Дориана Фуллера и коллег показывают многовековые и тысячелетние процессы изменения культурных растений. Поэтому исходное состояние общества включает и состав доступных культур, и способы выращивания, и хранение, и устройство поселений. От них зависит хозяйственная опора специализации.[7]

Промежуточный вывод. Для объяснения сложного производства важен круг людей, обеспечивающих его работу. Он обычно шире видимого коллектива мастеров и определяется связями между хозяйственными занятиями.

Когда прибавка пищи превращается в прибавку людей

Проблема, поставленная Мальтусом

Томас Роберт Мальтус в первом издании «Опыта о законе народонаселения» 1798 года сопоставил способность населения увеличиваться с ограничениями продовольствия. При отсутствии сдерживающих обстоятельств он представлял рост людей геометрической последовательностью, а расширение средств существования — арифметической. Это были положения его объяснительной схемы, из которых следовал конфликт между потенциальным приростом населения и доступной пищей.[8]

Для последующей экономической истории особенно значим механизм: хозяйственное улучшение повышает возможности существования, население увеличивается, и часть первоначального выигрыша расходуется на содержание большего числа людей. В таких условиях общий выпуск может расти без устойчивого увеличения достатка каждого человека. Именно эту связь современные исследователи называют мальтузианским режимом; её математическое описание существенно отличается от первоначальной арифметики Мальтуса.[2]

Смысл различия между общим производством и обеспеченностью человека хорошо виден на уровне вопроса. Общество стало производить больше зерна. Увеличился ли запас на семью? Расширилось ли население? Стало ли больше людей, свободных для ремесла? Одного известия о выросшем урожае недостаточно для ответа сразу на все три вопроса. Модели исторического роста связывают изменения производства с численностью, распределением труда и доходом на человека.[2]

Почему трудоёмкое хозяйство бывает устойчивым

В объяснении Эстер Бозеруп, изложенном в «Условиях сельскохозяйственного роста» 1965 года, рост населения мог сам побуждать людей к более интенсивному использованию земли. При ограничении свободных участков возрастает значение приёмов, которые дают больше продукции с площади, хотя требуют больше труда. В последующих моделях это направление причинности сопоставлялось с мальтузианским: хозяйство ограничивает численность, а демографическое давление меняет способы хозяйства.[9]

Для раннего земледелия Самуэль Боулз в 2011 году сопоставил оценки пищевой отдачи труда у собирателей и первых земледельцев. В расчёт включались обработка, хранение и другие затраты, которые легко потерять при сравнении одного сбора урожая с одной охотой. Полученные оценки не поддержали объяснение перехода простым превосходством первых земледельцев по отдаче рабочего часа. Боулз выделил социальные и демографические преимущества, способные содействовать распространению земледелия при ином соотношении повседневных затрат.[10]

Поэтому больше пищи с участка, больше пищи за час и больше людей в поселении — отдельные характеристики. Они могут изменяться в разных направлениях. Это различие помогает понять, почему хозяйственный переход распространялся, даже если требовал более тяжёлого труда, и почему рост населения сам по себе ещё мало говорит о качестве жизни. История развития включает способы поддержания численности вместе с их человеческой ценой.[10][9]

Следы обработки злаков на орудиях из Охало II. Увеличение роли растительной пищи включало навыки сбора, обработки и приготовления задолго до распространения земледельческих общест…
Следы обработки злаков на орудиях из Охало II. Увеличение роли растительной пищи включало навыки сбора, обработки и приготовления задолго до распространения земледельческих обществ.

Как население вошло в модель технических изменений

Идея Креймера

Майкл Креймер в статье 1993 года «Рост населения и технологические изменения: от миллиона лет до нашей эры до 1990 года» предложил объединить два механизма. Первый: больше людей при прочих равных создаёт больше возможностей для изобретений. Второй: доступные технологии ограничивают численность, которую способно поддержать хозяйство. Вместе они образуют взаимное усиление — усовершенствования поддерживают прирост людей, а большее население расширяет возможности новых усовершенствований.[1]

Знание имеет особое свойство: использование приёма одним человеком оставляет возможность пользоваться им другим. Затраты на первоначальный поиск и последующие применения устроены по-разному. В модели Креймера это позволяет связать величину населения с темпом технического изменения. Упрощённый механизм предполагает определённые правила появления идей, доступа к ним и связи хозяйственных возможностей с численностью. Из этих условий получается ускорение, которое автор сопоставляет с длительной историей населения.[1]

Взаимное влияние населения, знаний и хозяйства. Схема показывает направления связей, исследуемых в моделях; сила каждой связи определяется условиями обучения, производства и обмен…
Взаимное влияние населения, знаний и хозяйства. Схема показывает направления связей, исследуемых в моделях; сила каждой связи определяется условиями обучения, производства и обмена.

Креймер также сравнивал исторические группы, лишённые возможности технологического контакта друг с другом, и обсуждал соотношение их исходной численности и дальнейшего развития. Для этой части работы принципиальна изоляция: когда готовое решение заимствуется извне, местное население использует результаты поиска, проведённого гораздо более широким кругом людей. Поэтому границы исследуемого населения должны соответствовать предполагаемому кругу обмена знаниями.[1]

Почему рост не сводится к количеству изобретателей

Чарльз Джонс в исследовании 1995 года проверил предсказание ряда моделей, согласно которому увеличение масштаба исследований должно устойчиво повышать темп роста. Данные индустриальных экономик оказались несовместимы с простой версией такого эффекта масштаба. Джонс предложил изменение модели, в котором рост по-прежнему создаётся исследовательской деятельностью, но его длительная скорость зависит от иных соотношений параметров.[11]

Николас Блум, Джонс, Джон Ван Ринен и Майкл Уэбб в работе 2020 года сопоставили затраты исследовательских усилий и технологические результаты в нескольких областях. В их оценке поддержание известных темпов роста плотности компьютерных микросхем требовало исследовательских усилий, более чем в восемнадцать раз превышавших уровень начала 1970-х годов. В статье это один из примеров увеличения усилий при снижении измеряемой исследовательской производительности.[12]

Такие результаты меняют содержание демографического объяснения. Большее общество может выделять больше ресурсов на исследование, но сложность задачи, накопленный запас идей и затраты на освоение тоже меняются. Месуди в 2011 году показал в моделях, как возрастающая цена обучения способна ограничить дальнейшее накопление. Поэтому одинаковая прибавка людей в обществах с разным образованием и разными технологическими задачами даёт разные возможности.[13][11]

Промежуточный вывод. Численность входит в механизм роста через людей, время и ресурсы, доступные для поиска и обучения. Связь зависит от того, сколько стоит новое решение и как общество использует уже известные.

Как измеряют ускорение исторического развития

На длинной временной шкале рост населения резко ускоряется. Но числа, которыми описывают древность и современность, получены разными способами. Для недавнего времени существуют переписи и регистрация рождений и смертей. Для далёкого прошлого оценки опираются на археологические, исторические и хозяйственные реконструкции. Работа Креймера соединяла такие оценки в длительный ряд; неопределённость ранних значений автор обсуждал отдельно.[1]

В использованной им таблице мировое население оценивалось приблизительно в 170 миллионов около начала нашей эры, в 265 миллионов в 1000 году и в 425 миллионов в 1500 году. Это значения исторического ряда, опубликованного в 1993 году. Они показывают масштаб и темп изменений в принятой реконструкции. [1]

Исторические оценки населения мира от 10 000 года до нашей эры до 1990 года по ряду Майкла Креймера. На длинной шкале особенно заметно ускорение последних столетий.
Исторические оценки населения мира от 10 000 года до нашей эры до 1990 года по ряду Майкла Креймера. На длинной шкале особенно заметно ускорение последних столетий.

В издании ООН World Population Prospects 2024 оценки с 1950 года построены на переписях, регистрации жизненных событий и обследованиях населения. В основу пересмотра вошли 1910 национальных переписей, проведённых в 1950–2023 годах, и 3189 репрезентативных обследований. Население мира в 2024 году оценено примерно в 8,2 миллиарда. За внешне одинаковой строкой «число жителей» здесь стоит иная полнота наблюдений, чем в доисторических реконструкциях.[14]

Ускорение числа жителей и ускорение технологий связаны, однако измеряются отдельно. Для населения считают людей и темпы изменения их числа; для технологии — показатели определённых производств; для социальной организации — устройство и масштаб институтов. Сопоставление становится содержательным, когда известно, какие ряды сравниваются и на каких данных они построены. Эту задачу решают экономические модели длительного роста и сравнительные исторические базы.[2][15]

Джонс в статье 2001 года о длительном экономическом росте исследовал переход между долгой эпохой низких доходов и промышленным ускорением. В его объяснении сочетаются идеи, население и изменения условий, определяющих применение новых решений. Поэтому впечатляющее сжатие исторических интервалов требует объяснения через изменяющиеся механизмы. Ровная скорость изобретений на протяжении всей истории плохо соответствует предмету исследования.[16]

Круг обучения важнее одной переписи

Острова, инструменты и контакты

Мишель Клайн и Роберт Бойд в 2010 году сравнили наборы орудий морского промысла в обществах Океании периода ранних европейских контактов. Исследование связало различия сложности и разнообразия с численностью населения и контактами между островными группами. Оно показало способ проверить демографическое объяснение на конкретном материале: сравнивать хозяйственную область, для которой определены предметы, население и возможности обмена.[4]

Для понимания механизма существенно, у скольких людей можно учиться. Небольшое поселение, регулярно связанное с другими, пользуется опытом более широкого круга мастеров. Изолированная группа той же численности располагает иным набором образцов. Поэтому в исследованиях накопительной культуры различают количество жителей и доступность носителей навыков. Иногда подходящая единица сравнения — сеть поселений, а не каждое поселение по отдельности.[4][17]

В компьютерном опыте Дерекса и коллег 2013 года более многочисленные группы лучше удерживали культурную сложность и разнообразие решений. Это позволяет увидеть конкретный эффект числа участников при заданных правилах задачи. Джозеф Хенрих в модели 2004 года исследовал другую сторону той же проблемы: ошибки обучения могут приводить к утрате трудных навыков, если доступный круг успешных образцов слишком мал.[18][17]

Устройство связей и разнообразие поиска

Результаты меняются, когда меняется организация контактов. Дерекс и Бойд в 2016 году сравнили группы одинаковой численности с полной и частичной связанностью. Полностью связанные участники быстро перенимали успешное решение; частично связанные группы дольше сохраняли разнообразные линии поиска. Когда результаты этих линий удавалось соединить, появлялись более сложные решения.[19]

Такой опыт раскрывает важную хозяйственную возможность: раздельная работа способна сохранять разнообразие, а обмен — делать его пригодным для соединения. Участники должны иметь и время для собственного поиска, и доступ к чужому результату. Поэтому объяснение развития включает характер контактов — их регулярность, направления и устройство, — а также задачи, для которых знания соединяются.[19]

Урук на юге современного Ирака — один из крупнейших центров ранней городской истории. При исследовании подобных обществ численность рассматривают вместе с поселениями, хозяйством…
Урук на юге современного Ирака — один из крупнейших центров ранней городской истории. При исследовании подобных обществ численность рассматривают вместе с поселениями, хозяйством и организацией труда.

Почему демографическое объяснение оспаривают

Крист Ваэзен, Марк Коллард, Ричард Косгроув и Вил Рубрукс в 2016 году подвергли критике ряд влиятельных моделей, связывающих культурную сложность с населением. Они проверили предположения о выборе учителей, правилах копирования и стоимости сложных технологий. Отдельно рассматривались интерпретация тасманийской археологии и сопоставление оценок населения с появлением признаков сложного поведения в плейстоцене.[20]

Работа поставила под сомнение универсальность демографического объяснения. Культурный состав общества зависит также от среды, хозяйственных задач и способов обучения; исчезновение одного изделия требует выяснить, зачем его изготовляли и чем заменили. В истории Тасмании спор идёт именно об объяснении определённых изменений, а не о факте существования островного общества с развитыми навыками приспособления к своей среде.[20]

Таким образом, опыт, модель и археологическое сравнение дают разные виды опоры. Опыт позволяет изменять число участников при заданной задаче; модель показывает следствия принятых правил; историческое исследование проверяет, соответствуют ли эти правила наблюдаемому обществу. Убедительное объяснение собирается из их согласования и сохраняет различия между видами свидетельств.[18][20]

Промежуточный вывод. Демография существенно меняет возможности культурной передачи. Научные работы исследуют эти возможности при определённых условиях; общего количества жителей, автоматически создающего индустриальное общество, они не устанавливают.

Переход к современному росту

Когда образование меняет связь между детьми и доходом

Одед Галор и Дэвид Уэйл в статье 2000 года объединили в одной модели три режима развития. В мальтузианском режиме медленные улучшения преимущественно поддерживают прирост населения. В следующем режиме техническое изменение ускоряется, и доход на человека тоже начинает расти. Наконец, повышение отдачи от образования меняет решения о вложениях в детей, происходит демографический переход, а устойчивый рост дохода сочетается с замедлением прироста населения.[2]

В этой модели важны накопленные знания и подготовка человека к работе с ними. Быстро меняющаяся технология повышает ценность обучения. Семья распределяет ресурсы между количеством детей и затратами на их образование; из изменения этого соотношения вырастает новый режим. Это объясняет, почему связь «больше достатка — быстрее увеличение численности», существенная для прежнего хозяйства, со временем меняется.[2]

ООН использует понятие демографического перехода для описания исторического движения к более долгой жизни и меньшим семьям. Современные данные показывают неодинаковое положение стран в этом процессе. Для истории технологий это означает, что численность, возрастной состав, образование и участие в хозяйстве должны рассматриваться вместе. Один и тот же прирост населения создаёт разные возможности в обществах, отличающихся по этим характеристикам.[14][2]

Рождаемость, выживание и возрастная структура

Демографический переход меняет условия, в которых численность участвует в хозяйственном развитии. При снижении смертности прежнее число рождений обеспечивает больше выживших, и население сначала растёт быстрее. Позднее ограничение рождений уменьшает прирост, но многочисленные молодые поколения ещё долго поддерживают увеличение численности. Поэтому количество будущих работников зависит одновременно от семейного поведения и возрастного наследства.[21]

В модели Галора и Вейла изменение числа детей связано с ростом отдачи от обучения. Исторический переход шире этой модели: его сроки зависели также от выживания, брачных норм, средств ограничения и распространения новых практик. Сопоставление Франции и Англии показывает, что раннее промышленное лидерство не задавало такого же календаря снижения рождаемости.[22]

Демографический дивиденд описывает временные хозяйственные возможности, которые создаёт возрастной состав. Когда доля детей сокращается, а многочисленные поколения работают, уменьшается возрастная нагрузка. Но результат зависит от образования, здоровья и занятости; позднее те же поколения стареют. Поэтому история населения и технологий включает подготовку человека и устройство межпоколенческой поддержки вместе с общей численностью.[23]

Энергия меняет пределы хозяйства

Эдвард Энтони Ригли в исследовании энергии и английской промышленной революции рассмотрел ограничения хозяйства, зависимого от ежегодного роста растений. Пища, корма, древесина и волокно конкурировали за землю и результаты фотосинтеза. Расширение использования угля позволяло получать энергию из иного запаса и ослаблять часть ограничений, связанных с площадью земли. Это меняло условия роста производства и городского населения.[6]

Становится понятным различие между многочисленным аграрным обществом и промышленным хозяйством. Одного большого населения недостаточно для замены древесного топлива углём, строительства машин и поддержания новых производств. Для этого нужны подходящие способы добычи, переработки и использования энергии. Демографический масштаб даёт людей и спрос; энергетический переход меняет объём работы, которую общество может выполнить.[6]

Регулятор паровой машины. Применение энергии в промышленности потребовало соединить механизмы, производство деталей, топливо и обслуживание.
Регулятор паровой машины. Применение энергии в промышленности потребовало соединить механизмы, производство деталей, топливо и обслуживание.

Роберт Аллен в книге 2009 года объяснял особенности британского промышленного перехода сочетанием сравнительно дорогого труда и дешёвых энергии и капитала. В его интерпретации такие цены делали определённые машины выгодными для изобретения и применения. По мере усовершенствования технологий условия их распространения менялись. Здесь один и тот же человеческий потенциал приобретает разную хозяйственную ценность в зависимости от ресурсов, затрат и спроса.[24]

Эти объяснения рассматривают разные части перехода. Галор и Уэйл исследуют связь населения, образования и роста; Ригли — энергетические ограничения; Аллен — экономические стимулы определённых технических изменений. Вместе они показывают, почему история промышленности требует нескольких согласованных условий. Численность населения участвует в этом процессе, но её значение раскрывается через хозяйственное устройство.[2][6][24]

Что показывают древние подъёмы и спады

Земледелие и рост, который оказался прерывистым

Стивен Шеннан и соавторы в 2013 году сопоставили радиоуглеродные данные Центральной и Северо-Западной Европы за период приблизительно от 6000 до 2000 года до нашей эры. Они обнаружили последовательности подъёмов и спадов после распространения земледелия. Работа проверяла значимость изменений с учётом особенностей калибровки дат и археологической выборки. Реконструкция дала более сложную картину, чем плавное непрерывное увеличение населения.[25]

Исследователи также сравнили спады с климатическими изменениями и в данном анализе не обнаружили подтверждения прямой связи. Они обсуждали возможную роль процессов внутри хозяйственных обществ, оставляя объяснение открытым. Этот пример важен тем, что результат демографической реконструкции отделён от поиска причины: сначала устанавливается изменение населения, затем сопоставляются обстоятельства, способные его объяснить.[25]

Сам способ измерения требует понимания. Радиоуглеродные даты относятся к исследованным органическим остаткам; их распределение используется как косвенное свидетельство интенсивности человеческой деятельности. На картину влияют сохранность памятников, история раскопок и отбор образцов. Поэтому авторы проверяли, насколько наблюдаемые колебания превосходят изменения, возникающие из устройства данных. По этой причине график древнего населения представляет реконструкцию, а не перепись.[25]

Восстановление числа людей и восстановление хозяйства

Филип Ририс и коллеги в 2024 году исследовали 154 демографических спада в 16 регионах по рядам, охватывающим около 30 тысяч лет человеческой истории. Работа сравнивала сопротивление спаду и последующее восстановление. Авторы обнаружили связь между частыми предшествующими нарушениями и большей способностью населения переносить следующие; земледельческие и скотоводческие общества при этом отличались сочетанием уязвимости и восстановления.[26]

Предмет такой оценки — демографическая динамика и связанные с ней способы землепользования. Производства и институты требуют собственной истории. Количество жителей может вернуться к прежнему уровню при другом расселении, другом наборе занятий и иной организации обмена. Поэтому исследования коллапса и восстановления сопоставляют людей, хозяйственные связи, обучение и учреждения, прослеживая судьбу каждого из этих элементов.[26][27]

Промежуточный вывод. История населения состоит из региональных траекторий с подъёмами, сокращениями и восстановлением. Масштаб и причины каждого изменения устанавливаются по своим данным; технологические последствия исследуются отдельно.

Существует ли минимальное население для индустриальной цивилизации

Вопрос о численности особенно остро возникает при обсуждении изолированного общества или выживших после катастрофы. Какие исходные сведения потребуются для научной оценки? Прежде всего — число и подготовка людей, состав сохранённых навыков, доступные пища, энергия и сырьё, возможность обмена. Затем — конечная задача: изготовить отдельный механизм, содержать небольшое производство или воспроизводить целую промышленную систему. Исследования катастроф рассматривают эти условия раздельно.[27]

У небольшой группы могут сохраняться знания о сложных технологиях, но её время занято поддержанием жизни. У более многочисленного населения может быть развитое хозяйство, рассчитанное на другие задачи. Контакт с внешним обществом позволяет получать готовые инструменты и знания, созданные намного большим кругом людей. Поэтому собственное изобретение, восстановление известного и использование привезённого — три разные хозяйственные ситуации.[27][5]

В проверенных исследованиях Креймера, Галора и Уэйла, Хенриха, Дерекса и их критиков нет универсальной границы, выраженной одним числом жителей, после которой возникает промышленность. Каждая работа определяет свои механизмы и условия. Опыт с группой участников измеряет решение заданной задачи; модель культурной передачи — судьбу навыка; теория экономического роста — изменение взаимосвязей производства, населения и обучения.[1][2][20]

То же относится к длительности развития. Тобиас Ванд и Дэниел Хойер в работе 2024 года сопоставили ряды социальной сложности 23 географических областей и получили характерный период интенсивного роста порядка 2500 лет. Измерялись масштаб и организация обществ, информационные и хозяйственные институты. Этот результат относится к изученным историческим последовательностям и определённому участку их роста. Полного времени самостоятельного создания индустриального хозяйства от исходной группы людей работа не вычисляет.[15]

Создать сложное хозяйство впервые и восстановить его после катастрофы — разные задачи. Модель длительного роста Джонса помогает объяснить исторический переход к ускорению. Махер и Баум рассматривают другую отправную точку: что осталось у выживших от прежнего общества — знания, связи, институты. Число людей само по себе ещё не описывает ни одну из этих ситуаций. Чтобы обсуждать срок восстановления, нужно выяснить, какие специалисты уцелели, чему они могут научить других и какое производство удаётся поддержать.[16][27]

Что установлено о связи людей и технологий

Исторические и экспериментальные исследования раскрывают несколько механизмов. Разделение труда позволяет соединять специальные умения. Достаточное снабжение поддерживает людей, занятых такой работой. Обучение и обмен расширяют круг доступных решений. Новые способы получения энергии и организации производства меняют хозяйственные возможности населения. Каждый механизм наблюдается через определённую деятельность, а не через одно число жителей.[3][4][6]

Численность существенна: без людей исчезают носители навыков, рабочее время, спрос и возможности сотрудничества. Однако общество с большим населением может долго воспроизводить привычное хозяйство, а меньший регион, включённый в широкие связи, — использовать результаты работы множества внешних специалистов. Теории роста и культурной эволюции исследуют именно условия, при которых количество людей превращается в дополнительные возможности.[1][19][2]

Наиболее определённый вывод относится к самой постановке вопроса. Для индустриальной системы требуется устойчивое соединение продовольствия, энергии, материалов, специальных знаний и организации труда. Её человеческая основа включает как работников отдельного предприятия, так и тех, кто снабжает, обучает и связывает их с другими. Поэтому история технологического развития является одновременно историей взаимной зависимости людей.[6][3]

Усилие отдельного мастера становится частью длительного роста тогда, когда общество умеет сохранить его результат, сделать доступным для других и поддержать дальнейшую работу. За численностью населения стоит эта возможность совместного действия. Через неё люди меняют технологии — и через неё технологии меняют условия человеческой жизни.

Связанные статьи


Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 M. Kremer. Population Growth and Technological Change: One Million B.C. to 1990. The Quarterly Journal of Economics. 1993. 108(3): 681-716. DOI: 10.2307/2118405. Публикация.
  2. ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 Oded Galor; David N Weil. Population, Technology, and Growth: From Malthusian Stagnation to the Demographic Transition and Beyond. American Economic Review. 2000. 90(4): 806-828. DOI: 10.1257/aer.90.4.806. Публикация.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. Книга I, глава I. Электронный текст издания Э. Кэннана, 1904. 1776. Публикация.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Kline MA, Boyd R. Population size predicts technological complexity in Oceania. Proceedings. Biological sciences. 2010. 277(1693): 2559-2564. DOI: 10.1098/rspb.2010.0452. Публикация.
  5. ↑ 5,0 5,1 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. Книга I, глава III. Электронный текст издания Э. Кэннана, 1904. 1776. Публикация.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Wrigley EA. Energy and the English Industrial Revolution. Philosophical transactions. Series A, Mathematical, physical, and engineering sciences. 2013. 371(1986): 20110568. DOI: 10.1098/rsta.2011.0568. Публикация.
  7. ↑ Fuller DQ, Denham T, Arroyo-Kalin M et al.. Convergent evolution and parallelism in plant domestication revealed by an expanding archaeological record. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2014. 111(17): 6147-6152. DOI: 10.1073/pnas.1308937110. Публикация.
  8. ↑ Malthus T. R. An Essay on the Principle of Population. Главы I–II. Project Gutenberg, электронный текст первого издания. 1798. Публикация.
  9. ↑ 9,0 9,1 Boserup E. The Conditions of Agricultural Growth: The Economics of Agrarian Change under Population Pressure. London: George Allen & Unwin; описание и содержание переиздания Routledge. 1965. Публикация.
  10. ↑ 10,0 10,1 Bowles S. Cultivation of cereals by the first farmers was not more productive than foraging. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2011. 108(12): 4760-4765. DOI: 10.1073/pnas.1010733108. Публикация.
  11. ↑ 11,0 11,1 Charles I. Jones. R & D-Based Models of Economic Growth. Journal of Political Economy. 1995. 103(4): 759-784. DOI: 10.1086/262002. Публикация.
  12. ↑ Nicholas Bloom; Charles I. Jones; John Van Reenen; Michael Webb. Are Ideas Getting Harder to Find?. American Economic Review. 2020. 110(4): 1104-1144. DOI: 10.1257/aer.20180338. Публикация.
  13. ↑ Mesoudi A. Variable cultural acquisition costs constrain cumulative cultural evolution. PloS one. 2011. 6(3): e18239. DOI: 10.1371/journal.pone.0018239. Публикация.
  14. ↑ 14,0 14,1 United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Prospects 2024. Описание базы, методологии и Summary of Results. 2024. Публикация.
  15. ↑ 15,0 15,1 Wand T, Hoyer D. The characteristic time scale of cultural evolution. PNAS nexus. 2024. 3(2): pgae009. DOI: 10.1093/pnasnexus/pgae009. Публикация.
  16. ↑ 16,0 16,1 Jones C. I. Was an Industrial Revolution Inevitable? Economic Growth Over the Very Long Run. Advances in Macroeconomics. 2001. Публикация.
  17. ↑ 17,0 17,1 Joseph Henrich. Demography and Cultural Evolution: How Adaptive Cultural Processes Can Produce Maladaptive Losses—The Tasmanian Case. American Antiquity. 2004. 69(2): 197-214. DOI: 10.2307/4128416. Публикация.
  18. ↑ 18,0 18,1 Derex M, Beugin MP, Godelle B, Raymond M. Experimental evidence for the influence of group size on cultural complexity. Nature. 2013. 503(7476): 389-391. DOI: 10.1038/nature12774. Публикация.
  19. ↑ 19,0 19,1 19,2 Derex M, Boyd R. Partial connectivity increases cultural accumulation within groups. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2016. 113(11): 2982-2987. DOI: 10.1073/pnas.1518798113. Публикация.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 Vaesen K, Collard M, Cosgrove R, Roebroeks W. Population size does not explain past changes in cultural complexity. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2016. 113(16): E2241-7. DOI: 10.1073/pnas.1520288113. Публикация.
  21. ↑ Blue L., Espenshade T. J. Population Momentum Across the Demographic Transition // Population and Development Review. 2011. Vol. 37, № 4. P. 721–747.
  22. ↑ Perrin F. On the Origins of the Demographic Transition: Rethinking the European Marriage Pattern // Cliometrica. 2022. Vol. 16. P. 431–475.
  23. ↑ Bloom D. E., Canning D., Sevilla J. The Demographic Dividend. RAND, 2003.
  24. ↑ 24,0 24,1 Allen R. C. The British Industrial Revolution in Global Perspective. Cambridge University Press. 2009. Публикация.
  25. ↑ 25,0 25,1 25,2 Shennan S, Downey SS, Timpson A et al.. Regional population collapse followed initial agriculture booms in mid-Holocene Europe. Nature communications. 2013. 4: 2486. DOI: 10.1038/ncomms3486. Публикация.
  26. ↑ 26,0 26,1 Riris P, Silva F, Crema E et al.. Frequent disturbances enhanced the resilience of past human populations. Nature. 2024. 629(8013): 837-842. DOI: 10.1038/s41586-024-07354-8. Публикация.
  27. ↑ 27,0 27,1 27,2 27,3 Timothy Maher; Seth Baum. Adaptation to and Recovery from Global Catastrophe. Sustainability. 2013. 5(4): 1461-1479. DOI: 10.3390/su5041461. Публикация.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Население_и_развитие_технологий&oldid=13930