Суд над Иосифом Бродским

Суд над Иосифом Бродским

Постановление 13 марта 1964 года. На бланке слово «Приговор» заменено словом «Постановление».

Выселение на пять лет по указу 4 мая 1961 года; в сентябре 1965 срок сокращён до отбытого.

Тип

Судебное дело об административном выселении

Начало

18 февраля 1964 года

Окончание

13 марта 1964 года

Место

Ленинград; Дзержинский районный народный суд

13 марта 1964 года народный суд Дзержинского района Ленинграда постановил выслать Иосифа Александровича Бродского на пять лет с обязательным привлечением к труду. Суд применил указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года о борьбе с тунеядством и назначил самый длительный из предусмотренных им сроков. Срок высылки исчислялся с 13 февраля — дня ареста. В обоснование решения суд привёл сведения о работе и заработках поэта, его стихах, знакомствах и намерении покинуть СССР.

Бродского выслали в административном порядке. Основанием был указ 1961 года, а не статья Уголовного кодекса: порядок применения указа определяло отдельное, первоначально не опубликованное постановление от 4 мая. За тунеядство преследовали и по уголовной статье 209 УК РСФСР — например, Иосифа Бегуна в 1977 году. Эти дела объединяла борьба государства с занятиями, которые оно отказывалось признавать общественно полезным трудом, но рассматривались они по разным правилам.

4 сентября 1965 года Верховный суд РСФСР сократил срок высылки до одного года пяти месяцев. Бродский получил возможность вернуться, однако суд сохранил решение о его выселении. По свидетельству участника последующей проверки, окончательная отмена состоялась 26 июля 1989 года: дело прекратили за отсутствием административного правонарушения.

Три решения, которые изменили судьбу дела

13 марта 1964	4 сентября 1965	26 июля 1989
Пять лет высылки. Самый длительный срок по указу. Начало срока — день ареста, 13 февраля.	Один год пять месяцев. Срок сокращён; определение против свидетелей отменено. Бродский возвращается.	Решение отменено. По свидетельству участника проверки, дело прекращено за отсутствием административного правонарушения.

В 1965 году изменили срок и отменили отдельное определение против свидетелей. Пересмотр самого основания высылки завершился в 1989 году.

Запись двух заседаний, сделанная Фридой Вигдоровой, познакомила читателей в СССР и за рубежом с тем, как судили поэта. За Бродского вступились Анна Ахматова, Лидия Чуковская, Александр Твардовский, Самуил Маршак, Дмитрий Шостакович, Наталья Грудинина, Ефим Эткинд, Наталья Долинина, Зоя Топорова, Лев Копелев и другие. Они выступали в суде, собирали подтверждения его литературной работы, писали руководителям страны и добивались прокурорского протеста. К советским ходатайствам присоединились обращения иностранных писателей, в том числе письмо Жан-Поля Сартра.

Интерес КГБ к Бродскому предшествовал суду. Уже в июле 1962 года сотрудник ленинградского управления предложил выселить его как тунеядца. Ведомство собирало сведения о стихах поэта, его знакомых и желании уехать из страны; эти материалы затем использовали при подготовке дела. Центральная комиссия, проверявшая высылку в 1964 году, признала её основания недостаточными. Ленинградские руководители продолжали защищать принятое решение.

Среди обстоятельств, привлёкших внимание госбезопасности, был разговор о бегстве из СССР: в Самарканде Бродский и Олег Шахматов обсуждали возможность воспользоваться самолётом. Замысел остался неосуществлённым. Позднее суд включил этот эпизод в характеристику Бродского, хотя по делу об угоне самолёта поэта не судили.

Дело Бродского получило широкую известность, но было одним из многих в массовой кампании. В июне 1964 года ведомственный отчёт называл более 400 тысяч выявленных «тунеядцев» и около 37 тысяч решений о выселении. Ошибки обнаруживали с первых месяцев: уже в отчёте за первый год значились 683 человека, освобождённых после неправомерного выселения. История процесса включает поэтому и применение указа, и борьбу за отмену решений, принятых на его основании.

Указ 1961 года: кого и как выселяли

Проект закона против «антиобщественных, паразитических элементов» обсуждался ещё в 1957 году. О его рассмотрении в законодательных комиссиях сообщали М. А. Яснов, М. А. Гедвилас и Р. А. Руденко в записке от 23 февраля. 21 августа проект опубликовала «Советская Россия». Окончательный указ, по которому впоследствии выслали Бродского, появился четыре года спустя.

Проект отводил большую роль собраниям граждан. В городе для принятия решения требовалось присутствие не менее ста совершеннолетних; в сельской местности — большинства взрослых жителей. Голосовать предлагалось открыто. Судьбу человека могли таким образом решать его соседи или работники предприятия, собравшиеся для общественного осуждения.

Профессор А. Е. Пашерстник в письме от 11 апреля 1957 года поставил вопрос о судебной защите людей, которым угрожало выселение. Он сопоставил проект с Конвенцией Международной организации труда № 29 о принудительном труде, ратифицированной СССР в 1956 году. Правомерность подобных мер обсуждалась в юридических учреждениях за несколько лет до дела Бродского.

Предложения граждан и учреждений собрал Юридический отдел Президиума Верховного Совета РСФСР в справке от 31 октября 1957 года. Замечания касались того, кого следовало подвергать выселению, кто имел право принять такое решение и как его исполнять. Справку подготовили для руководства по итогам организованного обсуждения проекта.

Ранее, по указу 1951 года, власти боролись с бродяжничеством и нищенством. О результатах и предлагаемых изменениях сообщала справка от 8 сентября 1960 года. Указ 1961 года охватил более широкий круг людей: основанием для преследования становились также источники заработка и занятия, которые власть считала несовместимыми с общественно полезным трудом.

Указ 4 мая 1961 года перечислял частное предпринимательство, спекуляцию, запрещённые промыслы и другие способы получения «нетрудовых доходов». Под его действие мог попасть и работающий человек: достаточно было признать, что он устроился на предприятие для вида и прикрывает этим другие занятия. Запись в трудовой книжке сама по себе не избавляла от преследования.

Так, в Приморском крае в июле 1961 года к подлежащим воздействию отнесли 875 человек. Из них 660 не работали, а 215 имели работу. Местные органы учитывали обе группы как «выявленных» по указу. Поэтому их отчёт описывает круг людей, выбранных для преследования, а не число безработных в крае.

Выселение назначали на срок от двух до пяти лет с обязательным привлечением к труду. Решение мог вынести народный суд или общественное собрание; во втором случае его должен был утвердить исполком районного или городского Совета. Милиции и прокуратуре поручалась проверка материалов. Обнаружив признаки преступления, они должны были решать вопрос об уголовном преследовании отдельно.

Прежде чем прибегнуть к выселению, человека следовало предупредить и дать ему возможность устроиться на работу. На практике предупреждение иногда почти сразу сменялось передачей материалов на рассмотрение. В раннем обзоре предлагали отводить для трудоустройства пятнадцать-двадцать дней. Иначе человек мог получить предупреждение, но не успеть выполнить предъявленное ему требование.

Закрытое постановление от 4 мая 1961 года разрешало применять указ и к руководителям нелегальных религиозных сект. Это положение стало основанием для преследования верующих, в том числе людей, имевших постоянную работу. Позднейшие проверки рассматривали дела проповедников и участников незарегистрированных общин.

На рассмотрение материалов отводилось пять дней. Решение общественного собрания затем передавалось исполкому. За столь короткий срок суд должен был оценить обстоятельства, от которых зависели годы жизни человека. В деле Бродского сведения о его занятиях пришлось собирать в нескольких издательствах и редакциях, а для оценки переводов и стихов привлекать литераторов.

До рассмотрения дела разрешалось задержать человека, уклонявшегося от явки, причём требовалась санкция прокурора. Именно законность обращения с Бродским после ареста 13 февраля оспаривал его отец в письме от 9 марта. До второго заседания оставалось четыре дня.

Указ объявлял судебное постановление окончательным. Добиться его пересмотра можно было через прокурорский протест в порядке надзора: вышестоящий суд получал дело по обращению уполномоченного должностного лица. Поэтому защитники Бродского писали руководителям прокуратуры и настаивали на проверке.

Прокурорский протест суд мог отклонить. Именно это произошло в январе 1965 года: президиум Ленинградского городского суда отказался отменить выселение Бродского. После этого защитникам и прокуратуре пришлось добиваться рассмотрения дела следующей судебной инстанцией.

Выселенных обязывали работать. За уклонение от работы на поселении назначались исправительные работы с удержанием десяти процентов заработка; дальнейшее уклонение могло привести к лишению свободы. Время такого наказания не засчитывалось в срок выселения. За побег с поселения или по дороге к нему грозило отдельное уголовное преследование.

После отбытия не менее половины срока указ разрешал досрочное освобождение. Для этого требовались хорошая оценка труда и поведения, ходатайство общественных организаций, решение суда по месту поселения и согласование с исполкомом прежнего места жительства. Такой порядок исходил из того, что выселенный исправился. Отмена незаконного решения означала другое: первоначально выселять человека не следовало.

Выселенных направляли туда, где их предполагалось использовать в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве. Перевозку, размещение, работу и надзор организовывали по постановлению Совета министров РСФСР № 692 от 5 июня 1961 года. Возможность исполнить требование трудиться зависела теперь и от того, как местные власти подготовились к приёму людей.

Из мест поселения вскоре стали сообщать о нехватке работы, жилья, одежды и инструмента. Людей привозили в хозяйства, которые не могли сразу обеспечить их необходимым. Ведомства учитывали доставленных и трудоустроенных раздельно: прибытие на поселение ещё не означало, что человек получил работу.

4 сентября 1961 года, через четыре месяца после начала кампании, Совет министров РСФСР принял постановление № 1119. Правительство указало на необоснованное выселение временно неработавших людей, которые не вели паразитического образа жизни, и на случаи применения указа без предупреждения. Защитники обвинённых могли ссылаться на нарушения правил, установленных самой властью.

Места выселения и порядок размещения продолжали менять. К этому относились постановление Совета министров РСФСР № 47 от 15 января 1962 года и поправки от 17 июля. Сохранившиеся предложения с мест показывают, что выбранную в начале кампании схему приходилось пересматривать по результатам первых месяцев.

Элемент процедуры	Документально установленное содержание
Круг применения	Совершеннолетие, трудоспособность, уклонение от общественно полезного труда и антиобщественный паразитический образ жизни.
Предупреждение	До выселения требовалось предупреждение и неисправление поведения в установленный срок.
Подготовка материала	Проверку вели милиция и прокуратура; направление материала требовало санкции прокурора.
Срок рассмотрения	Постановление о порядке применения устанавливало пятидневный срок рассмотрения.
Религиозные руководители	В непубликовавшемся постановлении отдельно названы руководители нелегальных религиозных сект.
Исполнение	Конвоирование и комендатуры; контроль поведения и трудовой деятельности.
Выездные заседания	По докладной министра юстиции, более 20% дел в первые месяцы рассматривалось на выездных сессиях.
Досрочное освобождение	В первоначальном указе предусматривалось освобождение после не менее половины срока при выполнении установленных условий.
Отмена и освобождение	Надзорный протест мог менять правовой результат; благоприятное отношение к труду могло служить другим аргументом.

Работа и литературные заработки Бродского

Дом Мурузи на Литейном проспекте, где жила семья Бродских. Современный вид здания.

Суд описал трудовую биографию Бродского как череду недолгих занятий и перерывов. Центральная комиссия, проверявшая дело, подробно рассмотрела его литературную работу с октября 1962 года. В постановлении главным доводом служили короткий стаж и небольшие выплаты; переводчики и редакторы рассказывали о работе, за которую ещё только предстояло получить гонорар.

Постановление перечисляло тринадцать мест работы. По расчёту суда, с 1956 по 1964 год Бродский проработал на предприятиях Ленинграда два года восемь месяцев; отдельно упоминались геологические партии. Частую смену занятий он объяснял стремлением узнать жизнь и людей. Проверка 1964 года сосредоточилась на последнем периоде: с октября 1962 года его основным занятием стали переводы и собственные литературные работы.

В постановлении названы две выплаты за переводы: 19 рублей 92 копейки за кубинские стихи и 17 рублей 92 копейки за югославские — всего 37 рублей 84 копейки. Центральная комиссия установила также получение 127 рублей 90 копеек аванса по договорам. Суд и проверяющие приводили разные суммы: в одном случае речь шла об уже оплаченных переводах, в другом — о выданном авансе.

Комиссия перечислила издательские договоры по датам и назвала произведения, о которых говорил Бродский. Его объяснение подтверждалось бумагами, уже находившимися в судебном деле:

Что Бродский рассказал о своей работе

Бродский в судебном заседании объяснил, что, имея стремление к литературной деятельности (писал стихи с юношеских лет), часто менял работу потому, что хотел узнать жизнь, изучить людей. С октября 1962 года занимался только литературной деятельностью: по договорам с Гослитиздатом от 22 октября 1962 года, от 17 августа 1963 года и 10 сентября 1963 г. переводил стихи иностранных поэтов для сборников „Заря над Кубой”, „Романсеро”, „Поэзия Гаучо”, „Голоса друзей”. Кроме того, для журнала „Костер” написал детские стихи, очерк „Победители без медали” и „Баллада о маленьком буксире”. По договору от 18 мая 1963 года с Ленинградской студией телевидения написал сценарий для кинофильма „Баллада о маленьком буксире”. Сценарий одобрен и принят к постановке.

Объяснения Бродского о его литературной деятельности с октября 1962 года подтверждены имеющимися в деле документами.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 2 наборной копии.

Надзорная проверка обнаружила договоры с Гослитиздатом от 22 октября 1962 года, 17 августа и 10 сентября 1963 года. Они касались переводов для сборников «Заря над Кубой», «Романсеро», «Поэзия Гаучо», «Голоса друзей». Для журнала «Костёр» Бродский написал детские стихи, очерк «Победители без медали» и «Балладу о маленьком буксире». Договор со студией телевидения от 18 мая 1963 года предусматривал сценарий одноимённого фильма; его одобрили и приняли к постановке.

Свидетели-литераторы объясняли суду, как работает переводчик: какие задания дают издательства, сколько времени занимает перевод и почему месяцы труда могут предшествовать оплате. Их показания касались не только достоинств стихов. Они подтверждали, что Бродский выполнял профессиональную работу, которую суд отказывался признать достаточным основанием его существования.

Суд сопоставил литературные гонорары с обязанностью трудиться и сослался на отсутствие профессионального признания. Проверяющие воспроизвели это обоснование, а затем объяснили, почему работа с подстрочниками приносила меньший гонорар:

Почему суд отказался признать литературный заработок трудом

Суд литературную деятельность Бродского не признал общественно полезным трудом по мотивам, что „имеющиеся единичные случаи заработка (Бродский по договорам получил авансом 127 руб. 90 коп.) не свидетельствуют о выполнении им важнейшей конституционной обязанности честно трудиться на благо Родины и обеспечения личного благосостояния”, что Бродский по справке, выданной от имени комиссии по работе с молодыми авторами при Ленинградском отделении Союза писателей РСФСР, не является ни профессиональным поэтом, ни профессиональным литератором.

Из показаний Бродского видно, что он в 1962 — 1963 гг. самостоятельно изучал иностранные языки — польский, английский, сербский. Стихи иностранных поэтов переводил при помощи подстрочников, в связи с чем гонорар ему оплачивался в меньшей сумме.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 2 наборной копии.

На процессе обсуждалось и отсутствие у Бродского членства в Союзе писателей. Поэт уже выполнял редакционные задания, но официального признания его профессии суду недоставало. Позднее похожий довод появился в московском деле Владимира Батшева: в постановлении его литературные занятия сопоставили с тем, что он не состоял в писательском союзе.

КГБ интересовался прежде всего стихами Бродского, его разговорами, знакомствами с иностранцами и отношением к советскому строю. 11 июля 1962 года заместитель начальника второго отдела ленинградского управления П. П. Волков предложил добиться выселения поэта через общественность по месту жительства. Предложение появилось за шестнадцать месяцев до газетного фельетона, с которого обычно начинают рассказ о преследовании.

Ефим Эткинд, свидетель защиты на суде Бродского.

О работе Бродского судили люди, знакомые с переводами и принятым телевизионным сценарием. Комиссия привела их свидетельства и собственный вывод о соответствии судебного решения фактам:

Что сообщили переводчики и редакция телевидения

В судебном заседании свидетели члены Союза советских писателей РСФСР — писательница Грудинина Н. И., доцент Института имени Герцена Эткинд Е. Г., профессор Красный Адмони Вольф показали, что перевод стихов иностранных поэтов требует большого труда, что Бродским переведены стихи талантливо, эта работа является общественно полезной и он не может быть признан тунеядцем. По справке главного редактора политической редакции Ленинградской студии телевидения, принятый ими для документального фильма сценарий — поэма Бродского «Баллада о маленьком буксире» поэтично и глубоко рассказывает о жизни и работе коммунистов и комсомольцев маленького коллектива буксира Ленинградского морского порта.

В деле отсутствуют доказательства, опровергающие указанную оценку труда Бродского по договорам с Гослитиздатом, Ленинградской студией телевидения и без договоров для журнала „Костер”. При указанных обстоятельствах выводы суда, что Бродский с 1956 года — периодически, а с октября 1963 года вообще нигде не работал и не учился, не соответствуют фактическим обстоятельствам и опровергаются документами и показаниями свидетелей.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 2 наборной копии.

19 июля 1962 года, через восемь дней после справки Волкова, Бродскому сделали предупреждение о трудоустройстве. За предложением сотрудника КГБ последовало действие милиции. Так претензии к стихам и взглядам поэта получили продолжение в подготовке дела о тунеядстве.

Перед вторым заседанием, 7 марта 1964 года, В. Т. Шумилов вновь дал Бродскому отрицательную политическую характеристику. Он писал о литературных занятиях и иностранных контактах поэта, утверждая, что прежние предупреждения не изменили его поведения. Редакторы и переводчики, с которыми разговаривали проверяющие, описывали те же годы иначе — как время профессиональной литературной работы.

Знакомства с Ральфом Блюмом и Питером Виреком вызывали подозрения у госбезопасности. В итоговой докладной центральной комиссии встреча с Блюмом, американским стажёром Ленинградского университета, описана конкретно: Бродский получил от него книгу. Утверждения о выполнении поэтом разведывательных заданий в докладной отсутствуют.

Органы читали и почту Бродского. При перлюстрации — тайном вскрытии или просмотре переписки — личные высказывания становились материалом для политической характеристики. Желание поэта уехать из СССР сочли признаком неблагонадёжности. Эти сведения впоследствии использовали в деле, формально посвящённом его работе и заработку.

Совхоз «Даниловский» 13 октября 1964 года дал Бродскому хорошую характеристику: он добросовестно работал и соблюдал дисциплину. Ему разрешили десятидневный отпуск к родителям. Ленинградские руководители были готовы учитывать это как признак исправления на поселении. Центральная комиссия ставила более существенный вопрос — имелись ли законные основания для самого выселения.

23 октября 1962 года медицинская комиссия районного военкомата признала Бродского негодным к военной службе в мирное время и годным к нестроевой — в военное. Судебно-психиатрическая экспертиза от 11 марта 1964 года решала другой вопрос: способен ли он понимать свои действия и руководить ими. Эксперты ответили утвердительно. Военная годность и ответственность за поступки оценивались по разным основаниям.

При проверке дела сопоставили сведения, прежде рассматривавшиеся порознь: записи о работе на предприятиях, издательские договоры, показания литераторов, материалы КГБ и обращения отца. К ним прибавилась характеристика из совхоза. Работа переводчика, иностранные знакомства и разговоры о бегстве оказались в одном деле, хотя давали ответы на разные вопросы.

Самарканд: замысел бегства на самолёте

В январе 1961 года Бродский вместе с Олегом Шахматовым оказался в Самарканде. Там они обсуждали бегство за границу на самолёте. В 1962 году об этом стало известно при расследовании дела их знакомых, а в 1964-м рассказ о несостоявшемся бегстве вошёл в постановление о выселении Бродского.

Позднее Бродский сам рассказывал собеседникам об этом замысле. Его воспоминания, рассказ Шахматова и справку КГБ сопоставил Глеб Морев. Все они подтверждают обсуждение бегства, но по-разному объясняют, почему от него отказались.

По реконструкции Морева, бежать предполагалось в Иран. Шахматов имел лётную подготовку. В справке КГБ описаны посещения самаркандского аэродрома: молодые люди пытались выяснить, как осуществить задуманное. В той же справке говорится, что впоследствии Бродский предложил отказаться от затеи.

В позднем рассказе Бродский объяснял отказ нежеланием применять насилие к пилоту. Шахматов вспоминал затруднения с оплатой рейса и запасом топлива. Эти объяснения расходятся; оба участника, однако, рассказывали о прекращении приготовлений. До захвата самолёта дело не дошло.

Постановление о выселении Бродского ссылается на приговор Шахматову и Уманскому от 25 мая 1962 года по статье 70 УК. Сам Бродский по этому делу осуждён не был. Пять лет ему назначили в марте 1964 года по указу о тунеядстве. Рассказ о самолёте суд использовал как часть отрицательной характеристики, а не как отдельное уголовное обвинение.

О намерении бежать органы узнали при расследовании в январе 1962 года. В июле Волков предложил выселить Бродского, после чего последовало предупреждение о трудоустройстве. Осенью 1963 года прежние материалы использовали для газетной публикации, а затем передали суду. Сведения о самаркандском эпизоде таким путём перешли из одного дела в другое.

Желание покинуть СССР помогало органам представить Бродского политически неблагонадёжным. При рассмотрении вопроса о его работе суд опирался и на эту характеристику. Так разговор двухлетней давности стал одним из доводов в деле о тунеядстве, хотя непосредственно о литературных заработках он ничего не сообщал.

Бродский и КГБ

«Большой дом» на Литейном проспекте — здание ленинградского управления госбезопасности. Современный вид здания.

Госбезопасность собирала сведения о Бродском задолго до газетного фельетона и суда за тунеядство. Сохранились справка Волкова от 11 июля 1962 года и справка Шумилова от 7 марта 1964 года. Осенью 1964 года комиссия ознакомилась в ленинградском УКГБ с материалами на поэта, в том числе с изъятыми стихами и дневником, и описала их использование при подготовке дела.

В отношении Бродского органы применяли предупреждения, собирали сведения о знакомствах, изымали тексты и составляли политические характеристики. Всё это входило в оперативную работу. Наружное наблюдение — сопровождение человека и запись его маршрутов — было особым её видом; перечисленные в проверке действия относятся прежде всего к сбору сведений и использованию их против поэта.

В 1960 году Бродского предупреждали в связи с участием в неподцензурном «Синтаксисе». Затем внимание органов привлекли замысел бегства из Самарканда, дело Уманского и Шахматова и иностранные знакомства. Литературные занятия, намерение покинуть СССР и контакты с иностранцами постепенно соединились в одной обвинительной характеристике.

В докладной прослежено происхождение обвинительных материалов. Она связывает предупреждение из-за «Синтаксиса», знакомства начала 1960-х годов, изъятие текстов и последующую газетную кампанию:

Справка КГБ от 11 июля 1962 года: что установила проверка

б) Антиобщественный, паразитический образ жизни Бродского суд усмотрел в том, что Бродский в 1960 году, в связи с его участием в издании нелегального сборника „Синтаксис”, органами КГБ предупреждался о необходимости изменить образ жизни и свое отношение к труду. В дальнейшем Бродский писал „ущербные и упаднические стихи”, которые с помощью своих друзей распространял среди молодежи гор. Ленинграда и гор. Москвы. Организовывал литературные вечера, на которых пытался противопоставить себя как поэта нашей советской действительности. Эти выводы суда основаны главным образом на справке зам. начальника 2 отдела УКГБ при СМ СССР по Ленинградской области тов. Волкова, составленной 11 июля1962 г. В ней приведены данные об антиобщественном поведении Бродского в период 1960 — 1962 гг. и, в частности, о его связях в 1960 году с Гинзбургом А. А., осужденным за мошенничество в связи с изданием нелегального литературного сборника „Синтаксис”, а также о связи в 1961 г. с Уманским А. А. и Шахматовым О. И., осужденными в мае 1962 г. за антисоветскую агитацию по ч. 1 ст. 70 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы каждый. О встречах Бродского в марте 1962 года со стажером США в Ленинградском университете Ральфом Блюмом, от которого Бродский получил какую-то книгу.

Эта справка, а также изъятые в связи с делом Уманского и Шахматова у Бродского в январе 1962 года стихи и дневник послужили материалом для фельетона „Окололитературный трутень”, опубликованного 29 ноября 1963 года в газете „Вечерний Ленинград”, а также для представления, внесенного 12 декабря 1963 года прокурором Дзержинского района гор. Ленинграда тов. Костаковым А. С. суду общественности Союза писателей.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 3 наборной копии.

В январе 1962 года, при расследовании дела Уманского и Шахматова, у Бродского изъяли стихи и дневник. Полученные тогда сведения вошли в справку Волкова. Комиссия прямо назвала эту справку и изъятые тексты источниками газетного фельетона 1963 года. Так материалы одного расследования были использованы для подготовки другого преследования.

В справке Шумилова Бродскому приписаны признание намерения бежать и участие в передаче рукописи Уманского иностранцу. Там же названо принятое решение: «к уголовной ответственности его не привлекать, но строго предупредить». Органы сохранили политическую характеристику и собранные сведения; спустя несколько месяцев в справке Волкова появился следующий способ воздействия — административное выселение.

После июльского предложения Волкова последовало предупреждение милиции о трудоустройстве от 19 июля 1962 года. Восемь дней разделяют два зафиксированных действия. Эта последовательность показывает, как политическая характеристика сопровождалась применением трудового требования, необходимого для дальнейшего использования указа.

Комиссия проверила и сведения о знакомствах Бродского. В марте 1962 года он встречался с американским стажёром Ральфом Блюмом. В апреле 1963 года у Дома книги задержали Ковалёва, продававшего стихи поэта. Продажу установили; откуда Ковалёв получил рукописи и как был связан с Бродским, органы установить не смогли.

Проверяющие выясняли, продолжалось ли поведение, которое органы ставили Бродскому в вину. Они расспросили писателей и соседей, проверили продажу стихов и указали, какие обвинительные связи установить не удалось:

Что осталось неустановленным при проверке обвинений

Не установлено и фактов распространения Бродским своих стихов после его предупреждения в январе 1962 года органами КГБ. В суде свидетель Николаев показал, что он у своего сына видел стихи Бродского, напечатанные на машинке, но к какому периоду они относятся, он не помнит.

По оперативным данным областного управления КГБ, в апреле 1963 года дружинниками был задержан некий Ковалев, который продавал у Дома книги стихи Бродского. Как попали эти стихи к Ковалеву, был ли он знаком с Бродским, органами КГБ не установлено. При беседах с секретарями Ленинградского отделения Союза писателей Прокофьевым А. А., Чепуровым А. Н., Брауном Н. Л., членом Союза писателей — Граниным Д. А., молодым прозаиком Битовым А. Г., молодым поэтом Куклиным Л. Б. фактов антиобщественного поведения Бродского или фактов организации им „нелегальных» литературных вечеров с чтением своих стихов также не установлено. Соседи по квартире Бродского ничего порочащего в отношении его не показали.

При указанных обстоятельствах у суда не было достаточных оснований делать вывод, что Бродский, после предупреждения его органами КГБ, продолжал вести антиобщественный образ жизни.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 3 наборной копии.

Андрей Битов в 2008 году. Комиссия 1964 года беседовала с ним при проверке обвинений против Бродского.

Проверяющие отдельно рассмотрели поведение Бродского после предупреждений. Они установили, что обвинительные характеристики опирались на старые стихи и прежнее намерение бежать. Данных об антиобщественных поступках во второй половине 1962 года и в 1963 году комиссия в материалах дела и УКГБ не обнаружила. Именно обстоятельства последних лет должны были обосновать выселение в марте 1964 года.

Комиссия сопоставила даты стихов, использованных против Бродского, с периодом, за который его преследовали:

Каких событий после 1962 года следствие не установило

Во всех этих и иных документах, имеющихся в деле, отсутствуют какие-либо данные, подтверждающие факты антиобщественного поведения Бродского со второй половины 1962 года до момента рассмотрения его дела в суде (март 1964 г.). Не установлено и фактов написания им идеологически невыдержанных, антисоветских стихов, относящихся к концу 1962 года и к 1963 году. Выдержки стихов Бродского, приведенные в указанном фельетоне, относятся к 1960 — 1961 гг. („Шествие”, „Самоанализ в августе 1960 г.” и другие).

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 3 наборной копии.

Григорий Морев предположительно относит открытие агентурной разработки к весне 1962 года. Предупреждение по поводу «Синтаксиса» состоялось раньше, в 1960-м. В июле 1962 года Волков уже предлагал административное выселение; в декабре 1964-го центральная комиссия описала, как накопленные материалы использовали против поэта.

Морев предположительно относит открытие агентурной разработки к весне 1962 года. Объясняя ведомственную практику, он привлекает позднейшие приказы КГБ № 00220 от 5 ноября 1964 года и № 0076 от 12 июля 1977 года. Они описывают порядок оперативной работы в последующие периоды. Непосредственную предысторию суда отражает более ранняя справка Волкова от 11 июля 1962 года: в ней собраны сведения о знакомствах, разговорах и поведении Бродского. Именно эти материалы позднее перешли в фельетон и представление о высылке.

Самаркандский замысел вошёл в историю суда через расследование дела знакомых Бродского, изъятие его текстов и политическую характеристику. Затем последовали предложение применить указ, газетная публикация и выселение. Политические сведения 1961–1962 годов оказались среди оснований дела, которое суд рассматривал как уклонение от труда.

Кого проверял КГБ и насколько широко

Бродский был одним из многих людей, чьи взгляды и знакомства привлекали внимание КГБ. Органы проверяли высказывания, религиозную деятельность, письма за границу и намерения покинуть СССР. Последствия различались: вызов на беседу, воздействие через коллектив, постановка на оперативный учёт или уголовное дело. Для каждого из этих действий ведомство вело отдельный учёт.

27 июля 1964 года начальник ленинградского УКГБ В. Т. Шумилов направил первому секретарю сельского обкома Г. И. Козлову справку о работе управления. Копию получил промышленный обком. Справка относится к тому же городу и времени, что и суд над Бродским, и описывает, как госбезопасность совместно с партийными учреждениями воздействовала на жителей.

За 1963 год и первое полугодие 1964 года ленинградское управление получило материалы на 550 человек. Среди поводов были высказывания, названные антисоветскими, намерения бежать, знакомства с иностранцами, письма в посольства с просьбой о выезде, анонимные тексты, выступления на собраниях и распространение слухов.

За тот же период 14 человек привлекли к уголовной ответственности, 321 подвергли профилактике. Она могла означать вызов в КГБ, разбор поведения на работе, вмешательство общественных организаций, выступления в печати, по радио и телевидению или товарищеский суд. Эти меры согласовывали с партийными и комсомольскими организациями. Давление продолжалось за пределами кабинета сотрудника госбезопасности — на работе и по месту учёбы.

В справке фигурировали рабочие, студенты, школьники и люди творческих профессий. Органы обращали внимание на рассуждения о свободе искусства, критику цен и снабжения и даже на школьное сочинение о разрыве между обещаниями власти и действительностью. Политически подозрительными могли счесть повседневные суждения людей самого разного положения.

Отдельно Шумилов сообщил о 2283 задержаниях, проведённых совместно с органами охраны общественного порядка и дружинниками. Поводами назывались попрошайничество, вымогательство и покупки у иностранцев. Этот итог относится к задержаниям; 550 человек — к поступившим политическим материалам. Складывать их как число людей под наблюдением было бы ошибкой.

Ленинград, 1963 — первое полугодие 1964 года

550 человек	321 человек	14 человек
На них поступили материалы в УКГБ.	Подверглись профилактическому воздействию.	Привлечены к уголовной ответственности.

Это разные сведения из одной справки Шумилова от 27 июля 1964 года. Число поступивших материалов показывает круг подозрений, остальные показатели — меры, которые предпринимали органы.

Многие из описанных Шумиловым способов воздействия применили и к Бродскому: сбор сведений о взглядах и связях, предупреждения, участие дружинников, обвинительную публикацию и согласования с партийными руководителями. В его случае к этому прибавились конкретный замысел бегства, спор о литературной работе, пятилетняя высылка и продолжительная кампания защиты.

Владимир Семичастный, председатель КГБ в 1961–1967 годах. Фотография Льва Медведева, 1998 год.

25 июля 1962 года председатель КГБ В. Е. Семичастный направил записку № 1900с об анонимных документах, сочтённых антисоветскими. За первое полугодие ведомство насчитало 7705 листовок и писем и связало их с 2522 авторами. К уголовной ответственности привлекли 105 человек, в проверку взяли 366, профилактике подвергли 568.

Даже одно это направление — розыск авторов анонимных текстов — приводило к проверкам и вызовам сотен людей. Сводка Семичастного охватывала СССР в целом, тогда как справка Шумилова описывала работу одного ленинградского управления.

В докладе Андропова Брежневу от 6 мая 1968 года приведены данные о работе за 1967 год. На 1 января контрразведывательные аппараты разрабатывали 1068 человек, разыскивали 2293 и наблюдали за 6747. Разработка, розыск и наблюдение перечислены как самостоятельные виды учёта.

За весь 1967 год профилактике подвергли 12 115 человек. Большинство, по оценке самого КГБ, допускало политически нежелательные проявления «без враждебного умысла». Для вызова на беседу или воздействия через коллектив органам, следовательно, не требовалось считать человека сознательным противником власти.

Копия доклада хранится в РГАНИ: фонд 89, опись 51, дело 3, листы 1–14. Текст опубликован в справочнике «Лубянка. Органы ВЧК — ОГПУ — НКВД — НКГБ — МГБ — МВД — КГБ (1917–1991)». Он позволяет оценить размеры оперативных учётов и профилактики спустя несколько лет после суда над Бродским.

В записке в ЦК от 31 октября 1975 года Андропов привёл итоги за 1959–1974 годы. За 1967–1970 годы КГБ учёл 58 298 профилактированных, за 1971–1974 — 63 108. Это итоги двух четырёхлетий: речь идёт о десятках тысяч людей, подвергнутых такому воздействию.

В графах за 1959–1962 и 1963–1966 годы вместо числа профилактированных стоит пояснение: «централизованного учета не велось». На местах такие сведения собирали: Шумилов указал число за полтора года по Ленинграду. Общесоюзная таблица стала сводить эти данные лишь для последующих периодов.

К лицам с подозрительными иностранными связями и намерениями, названными изменническими, таблица относила 5039 профилактированных за 1967–1970 годы и 6310 за 1971–1974. За политически вредные проявления воздействию подверглись соответственно 35 316 и 34 700 человек. Подозрения во внешних связях и оценка внутренних высказываний учитывались раздельно.

С участием общественности профилактику проводили в 23 611 случаях за 1967–1970 годы и в 27 079 за 1971–1974. В первом четырёхлетии 10 624 случая приходились на собрания и товарищеские суды, 12 987 — на беседы с представителями общественности; во втором — 11 836 и 15 243. Привлечение коллективов, знакомое по делу Бродского, было распространённым способом давления.

За те же периоды КГБ учитывал уголовное преследование отдельно: 5413 привлечённых в 1959–1962 годах, 3251 в 1963–1966, 2456 в 1967–1970 и 2423 в 1971–1974. Выселения по указу о тунеядстве отражались в сводках МВД, прокуратуры и судебных учреждений.

Таким образом, подозрения органов касались гораздо более широкого круга людей, чем будущие обвиняемые по уголовным делам. Рабочий, школьник или литератор мог попасть в поле зрения КГБ из-за сказанного на собрании, написанного в письме или иностранного знакомства. Дальнейшая мера зависела от того, какую опасность органы приписывали его поведению.

В деле Бродского собранные сведения использовали последовательно: сначала для предупреждения, затем для газетного обвинения и выселения. Особую известность этой истории придали максимальный срок, спор о признании литературного труда и борьба за отмену решения, которую местные начальники продолжали оспаривать после центральной проверки.

Период и территория	Категория в документе	Показатель	Документ и состав сведений
1963 — I полугодие 1964; Ленинград и область	Лица, на которых получены материалы	550	Справка Шумилова от 27 июля 1964 года: материалы о лицах, обративших на себя внимание органов.
Тот же период и территория	Профилактированные	321	В той же ленинградской справке — лица, подвергнутые профилактическому воздействию.
Тот же период и территория	Привлечённые к уголовной ответственности	14	Уголовное преследование по ленинградским материалам за указанный период.
I полугодие 1962; СССР; анонимные тексты	Взяты в проверку / профилактированы / привлечены к уголовной ответственности	366 / 568 / 105	Справка Семичастного: работа по анонимным текстам в первом полугодии 1962 года.
На 1 января 1968; контрразведывательные аппараты КГБ	Разработка / наблюдение / розыск	1068 / 6747 / 2293	Состояние учётов на дату; три самостоятельные категории.
1967; органы КГБ	Профилактированные за год	12 115	Отчёт Андропова о числе профилактированных за весь 1967 год.
1959–1966; общесоюзная ретроспективная таблица	Профилактика	Централизованного учёта нет	В записке 1975 года сообщено, что централизованный учёт начался с последующих периодов.
1967–1970 / 1971–1974; КГБ	Профилактика, всего	58 298 / 63 108	Два четырёхлетних итога профилактики; сведения об уникальных лицах за восемь лет не приведены.
Те же четырёхлетия	Профилактика с участием общественности	23 611 / 27 079	Профилактика с участием общественности составляла часть общего объёма воздействия КГБ.

Документ КГБ: записка и статистическое приложение

Два листа: сопроводительная записка и таблица. Полный документ: PDF 278 КБ.

• 
  Страница 1 из 2. Записка Андропова в ЦК, 31 октября 1975 года.
• 
  Страница 2 из 2. Таблица за 1959–1974 годы: уголовное преследование и профилактика.

Газетная травля и суд

29 ноября 1963 года «Вечерний Ленинград» напечатал фельетон «Окололитературный трутень». Уже заголовок предлагал читателю считать литературные занятия Бродского прикрытием праздной жизни. Номер и дата газеты сохранены в каталоге вырезок, связанных с делом.

Глеб Морев проследил связь фельетона с более ранней кампанией против Уманского и Шахматова. Газета использовала сведения из прежнего расследования: знакомства Бродского, разговоры о бегстве, политические оценки. К ним добавилось отсутствие официального писательского статуса. До судебного заседания читателям уже предложили обвинительное описание поэта.

Участие КГБ в подготовке публикации подтвердил сам Шумилов в беседе с проверяющим Седовым. Рабочая запись беседы сохранила его слова о том, что управление предоставило материалы и выступило инициатором газетной кампании. Затем фельетон использовали при общественном обсуждении и в суде.

В декабре 1963 года на совещании у секретаря Дзержинского райкома Косаревой выбирали, как поступить с Бродским: ограничиться общественным разбирательством или передать дело в суд. В совещании участвовали представители прокуратуры, суда, милиции и общественности. Судебный путь был результатом этого обсуждения, а не автоматическим последствием отсутствия постоянной работы.

Защита началась ещё до ареста. 17 декабря Чуковская записала встречу Ахматовой, Вигдоровой и Ардова с Шостаковичем. Они искали заступничества человека, чьё имя и связи могли помочь остановить преследование.

Тюрьма «Кресты», где содержали Бродского. Позднейший вид здания.

13 февраля 1964 года Бродского арестовали. Его отец в письме от 9 марта описал задержание сына и последующее обращение с ним и просил вмешаться. Письмо было написано между первым и вторым заседаниями.

Первое заседание состоялось 18 февраля. Вигдорова записала вопросы судьи о работе и заработке Бродского, его ответы и попытки объяснить, что поэзия и переводы составляют его профессию. Особенно известным стал вопрос о том, кто признал его поэтом. Суд требовал внешнего подтверждения права заниматься литературой; Бродский говорил о собственном призвании.

Фрида Вигдорова присутствовала в зале как журналистка и записывала происходящее от руки. Тетради сохранились в семейном архиве; их изображения опубликованы. На основе этих записей читатели узнали вопросы, ответы и реплики участников, которые иначе остались бы внутри судебного разбирательства.

Рисунок Иосифа Бродского, выполненный в заключении перед вторым судебным заседанием. 1964 год.

После первого заседания Бродского направили на психиатрическое обследование. Медицинское заключение затем использовали при рассмотрении дела и упомянули в окончательном постановлении наряду со сведениями о работе и политической характеристикой. Решение о выселении принимал суд.

Вопрос о здоровье обсуждался и при назначении экспертизы, и при последующем пересмотре. Докладная сопоставляет заключение военной комиссии 1962 года и судебно-психиатрическое заключение марта 1964-го. Далее воспроизводятся медицинские определения того времени:

Медицинские заключения, которыми располагали суд и проверка

Бродский с октября 1962 года состоял на учете Дзержинского невро-психиатрического диспансера как страдающий психопатией. Медицинской комиссией Дзержинского РВК от 23 октября 1962 года признан негодным к военной службе в мирное время, в военное время годен к нестроевой службе по ст. 8 „б”, 30 „в” (неврозы, заболевание сердца).

По заключению судебно-психиатрической экспертизы от 11 марта 1964 года, проведенной по постановлению народного суда Дзержинского района, Бродский проявляет психопатические черты характера, но психическим заболеванием не страдает и может отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 4 наборной копии.

Корней Чуковский. Портрет работы Ильи Репина, 1910 год. Чуковский участвовал в хлопотах за Бродского.

Маршак и Корней Чуковский отправили телеграмму в защиту Бродского 17 февраля. Как позднее записала Лидия Чуковская, первое обращение не приняли из-за не удостоверенной подписи; телеграмму пришлось послать повторно, выполнив это требование. Даже заступничество известных писателей задерживалось из-за формальностей.

29 февраля заведующий административным отделом ЦК Н. Р. Миронов обратился к генеральному прокурору Р. А. Руденко с вопросом о проверке дела. 4 марта открыли надзорное производство. 9 марта поступило обращение Грудининой, Долининой и Эткинда. Таким образом, до второго заседания вышестоящие учреждения уже знали о возражениях против преследования.

В проверке сохранён краткий перечень оснований, которыми руководствовался народный суд. В нём видны и отрезок биографии, выбранный для подсчёта, и три предупреждения милиции:

На чём суд основал обвинение в уклонении от труда

Народный суд свое решение от 13 марта 1964 г. о признании Бродского И. А. лицом, не занимающимся общественно полезным трудом и ведущим антиобщественный, паразитический образ жизни, обосновал следующим:

а) Бродский с 1956 года по 1964 год (т. е. с 16-летнего возраста до 23-х лет) на предприятиях гор. Ленинграда в общей сложности проработал 2 года 8 месяцев. С октября 1963 года нигде не работал и не учился. Отделом милиции Дзержинского исполкома районного Совета депутатов трудящихся предупреждался о трудоустройстве 19 июля 1962 года, 17 декабря 1963 года и 18 января 1964 года, но мер к трудоустройству не принял.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 1 наборной копии.

Ответ прокуратуры был подготовлен 12 марта и зарегистрирован на следующий день в 12 часов 15 минут. Первая проверка завершалась ещё до окончания суда. Осенью дело пришлось изучать заново: тогда проверяющие подробно разобрали договоры, свидетельские показания и материалы госбезопасности.

Дом на Фонтанке, 22, где проходило заседание 13 марта. Современный вид здания.

Иосиф Бродский в зале суда. 13 марта 1964 года.

13 марта дело рассматривали судья Савельева и народные заседатели Тяглая и Лебедева; секретарём была Коган. Общественным обвинителем выступал Сорокин. Защищала Бродского адвокат Топорова.

В зале суда: считались ли стихи работой?

Судья: «Почему в перерывах вы не работали?»

Бродский: «Я работал. Я писал стихи».

Судья: «Но это же не мешало вам трудиться?»

Бродский: «А я трудился. Я писал стихи».

Запись Фриды Вигдоровой; реплики второго заседания, 13 марта 1964 года. Рукопись и расшифровка.

Вопрос касался периодов между официальными местами работы. Бродский отвечал о стихах, судья вновь спрашивала о труде. Топорова пыталась выяснить его связи с переводческой секцией и публикации; профессиональные свидетели объясняли, сколько труда требует перевод. Этот спор определял, какие занятия суд согласится учитывать при решении о выселении.

Грудинина, Эткинд и Адмони выступили свидетелями и объясняли, в чём состояла литературная работа Бродского. Суд поставил под сомнение их оценку, а впоследствии вынес в отношении свидетелей частное определение. Защита профессионального достоинства поэта обернулась претензиями к самим литераторам.

Свидетелей вызвали по ходатайству штаба дружин. Комиссия проверила, откуда каждый мог знать о поведении поэта и его произведениях:

Шесть свидетелей обвинения: кто знал Бродского и читал стихи

В суде по ходатайству штаба добровольных народных дружин Дзержинского района допрошено шесть свидетелей: Смирнов Н. Н., Лагунов Ф. О., Денисов П. Н., Николаева А. А., Ромашова Р. Г. и Воеводин Е. В. Показания этих свидетелей сводились к утверждению, что стихи Бродского вредно влияют на молодежь. Установлено, что никто из этих свидетелей, кроме Воеводина, не знал Бродского и стихов его не читал. Свидетель Воеводин — член Союза советских писателей — знакомился со стихами Бродского в районном штабе добровольных народных дружин, а также в отделении Союза писателей, при обсуждении представления районного прокурора, т. е. с теми стихами, которые органами КГБ были изъяты у Бродского в январе 1962 года.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 3 наборной копии.

Суд объединил в постановлении сведения о заработках, стихах, знакомствах и политических взглядах Бродского. Центральная комиссия позднее проверила, какие договоры он выполнил, когда написал упоминавшиеся стихи и что знали о нём свидетели. Результаты этой проверки привели её к выводу: законных оснований для выселения было недостаточно.

На первом листе акта печатное слово «Приговор» зачёркнуто и заменено словом «Постановление». Суд использовал уголовный бланк для решения об административном выселении — именно так меру называли правила применения указа от 4 мая 1961 года.

13 марта 1964 года: выселить на пять лет

«Выселить из города Ленинграда в специально отведенную местность — на срок 5 (пять) лет с обязательным привлечением к труду по месту поселения».

«Постановление обжалованию не подлежит».

Народный суд Дзержинского района Ленинграда. Постановление от 13 марта 1964 года, последний лист. Открыть факсимиле, лист 8.

Начало срока суд связал с днём ареста — 13 февраля, хотя окончательное решение вынес месяц спустя. Заключительная строка исключала обычное обжалование. Поэтому защитники обращались в прокуратуру и вышестоящие учреждения, добиваясь надзорного пересмотра. Сам бланк также сохранил след выбора процедуры: печатное слово «Приговор» на первом листе зачёркнуто и заменено рукописным «Постановление».

Назначенные пять лет были наибольшим сроком по указу. В сентябре 1965 года Верховный суд РСФСР признал его чрезмерным, учитывая возраст Бродского, состояние здоровья и то, что к нему впервые применили такую меру. Срок сократили до одного года пяти месяцев.

Частное определение против свидетелей создавало основания для дальнейшего разбирательства об их поведении. Верховный суд РСФСР отменил его в сентябре 1965 года. Свидетели были избавлены от этой судебной оценки, хотя само решение о выселении Бродского тогда сохранили.

Запись Вигдоровой передавали литераторам и руководителям писательских организаций. Чуковская упоминает Чаковского, Суркова, Твардовского и Федина среди получивших текст. Теперь заступники могли судить о процессе по конкретным вопросам и ответам, а не только по известию о пяти годах высылки.

За рубежом сначала сообщили о высылке, затем напечатали запись процесса. Исследователь Клоц рассматривает сообщение от 5 мая 1964 года; по каталогу «Русской мысли», запись суда вышла в номерах от 11 и 13 августа. После этого к советским руководителям обращались иностранные писатели, знакомые уже с ходом разбирательства.

Газетный отчёт 14 марта 1964 года

«Суд над тунеядцем Бродским». «Вечерний Ленинград», 14 марта 1964 года.

На следующий день после заседания «Вечерний Ленинград» напечатал заметку «Суд над тунеядцем Бродским». Газета вновь связала дело с фельетоном «Окололитературный трутень», напомнив читателям о публикации ноября 1963 года. Отчёт представлял обвинение доказанным, литературные занятия Бродского — проявлением самомнения, а постановление о пятилетнем выселении — решением, одобренным присутствовавшими. Тем самым газета продолжила обвинительную кампанию уже после завершения разбирательства.

Грудинину, Адмони, Эткинда и адвоката Топорову заметка перечисляла как людей, пытавшихся оспорить очевидное для её автора. Их профессиональные доводы передавались через насмешливые характеристики; читатель не получал последовательного изложения аргументов защиты. В записи Вигдоровой, распространявшейся в самиздате, сохранялись вопросы, ответы и объяснения свидетелей, которым газетный отчёт противопоставлял готовую обвинительную оценку.

Постановление о высылке 13 марта 1964 года

Все восемь листов по порядку; первый лист также помещён в карточке статьи. Полный документ: 8 листов, PDF 2,85 МБ.

• 
  Страница 1 из 8. Состав суда и начало постановления.
• 
  Страница 2 из 8. Работа и издательские договоры.
• 
  Страница 3 из 8. Оценка заработка и литературных занятий.
• 
  Страница 4 из 8. Политические характеристики и справки.
• 
  Страница 5 из 8. Предупреждения и прежние связи.
• 
  Страница 6 из 8. Медицинские сведения и вывод суда.
• 
  Страница 7 из 8. Обоснование выселения.
• 
  Страница 8 из 8. Пять лет высылки; подписи суда.

Почему дело продолжили после выявленных ошибок

Справка КГБ от 11 июля 1962 года, подготовка фельетона и совещание в райкоме показывают, как складывалось решение удалить Бродского из Ленинграда. Осенью 1964 года проверяющим пришлось выяснять уже другое: почему местные руководители продолжали настаивать на выселении после обнаруженных ошибок. Рабочие записи комиссии сохранили их объяснения.

Волков предложил выселить Бродского 11 июля 1962 года, более чем за год до газетного выступления против него. Справка касалась взглядов, знакомств и поведения поэта. Сотрудник УКГБ заранее назвал и желательный результат, и способ его добиться.

В справке от 11 июля 1962 года Волков писал: «через общественность по месту жительства выселить его из Ленинграда как тунеядца». Предлагалось использовать собрание жителей и указ о труде, чтобы удалить из города человека, которым госбезопасность интересовалась по политическим причинам.

Одним из поводов для этого интереса стали самаркандский замысел и дело Шахматова и Уманского. Позднее сведения о них включили в характеристику Бродского. К марту 1964 года прежние политические материалы уже служили обоснованием административного выселения.

Шумилов в разговоре с Седовым прямо признал участие УКГБ в подготовке фельетона: «по нашим материалам, по нашей инициативе». Эти слова сохранились в рабочей записи проверяющего. Они объясняют, откуда редакция получила сведения и кто добивался публикации.

В декабре 1963 года дело обсуждали у секретаря Дзержинского райкома Н. С. Косаревой. В совещании участвовали районный прокурор Костаков, председатель районного суда Н. М. Румянцев, начальник милиции Г. С. Петрунин, дружинник Я. М. Лернер и другие. Они решали, передать ли материалы на общественный суд или в народный суд.

Комиссия позднее выяснила, почему выбрали народный суд. Бродский не состоял в Союзе писателей, а некоторые литераторы уже выступили против признания его тунеядцем. Эти обстоятельства, согласно докладной, и определили решение районных руководителей. В подготовке участвовали райком, прокуратура, милиция, суд и штаб дружин.

Первоначально общественным обвинителем назначили Лернера. Его способы сбора сведений вызвали протесты, и районный штаб дружин заменил его Ф. А. Сорокиным. Материалы при этом остались в деле. Замена обвинителя не остановила подготовку суда.

Петрунин рассказал проверяющим, что Лернер настойчиво звонил ему, приходил лично и требовал ускорить подготовку материалов. Это было объяснение самого начальника милиции, данное во время проверки его действий. Оно дополняет сведения о роли Лернера и о согласовании дела в райкоме.

По политическим материалам Бродского первоначально решили строго предупредить. Затем Волков предложил выселение как тунеядца. Эту смену мер исследователи связывают с поиском способа преследовать неблагонадёжного поэта без нового уголовного дела.

Осенью 1964 года отмена выселения затронула бы уже целый ряд решений. Проверке подлежали работа судьи, сбор сведений дружинниками, газетная кампания, действия прокуратуры и райкома, взыскания против свидетелей. Признать ошибку означало поставить под сомнение действия нескольких учреждений сразу.

4 ноября прокурор союзного отдела надзора за следствием в госбезопасности Шарутин и полковник Цветков, заместитель начальника отделения Следственного отдела КГБ СССР, предложили опротестовать выселение и частное определение против свидетелей. Оба представляли центральные ведомства. Их справка критиковала основания ленинградского решения.

Затем дело проверяла комиссия трёх ведомств. Л. Н. Седов представлял Прокуратуру СССР, Былинкина — Верховный суд СССР, Иващенко — следственный аппарат КГБ. К справке от 21 ноября приложен список 24 собеседников: партийных работников, судей, сотрудников милиции, литераторов и других участников. Помимо общего заключения сохранились рабочие записи разговоров с ними.

16–18 ноября Румянцев, Савельева и районный прокурор Костаков дали письменные объяснения. Они продолжали отстаивать выселение. Комиссия рассматривала их доводы вместе с судебными материалами и результатами бесед.

Роман Руденко, генеральный прокурор СССР и один из адресатов докладной комиссии 1964 года. Почтовая марка России, 2015 год.

7 декабря комиссия сообщила об отсутствии достаточных законных оснований для применения указа к Бродскому. Докладную направили генеральному прокурору Р. А. Руденко, председателю Верховного суда СССР А. Ф. Горкину и председателю КГБ В. Е. Семичастному. Таким был общий вывод представителей учреждений, которым предстояло решать вопрос о пересмотре.

Комиссия проверила оба довода суда: уклонение от труда и антиобщественный образ жизни. Издательские договоры и принятый телевизионный сценарий подтверждали работу Бродского. При проверке второго довода выяснилось, что значительная часть неблагоприятных сведений относится к 1960–1962 годам, тогда как решение о выселении вынесли в марте 1964-го.

В постановлении фигурировали три предупреждения милиции о трудоустройстве: 19 июля 1962 года, 17 декабря 1963 года и 18 января 1964 года. Суд утверждал, что с октября 1963 года Бродский нигде не работал и не учился. Комиссия сопоставила это утверждение с договорами 1962–1963 годов и показаниями о переводческой работе. Её вывод был определённым: объяснения Бродского о литературной деятельности подтверждались документами дела.

Главный редактор политической редакции Ленинградской студии телевидения одобрил «Балладу о маленьком буксире». Он охарактеризовал сценарий как поэтический рассказ о коммунистах и комсомольцах, работающих на буксире Ленинградского морского порта. Студия приняла его к постановке. Комиссия указала, что суд не располагал доказательствами, опровергавшими эту оценку работы Бродского.

Решение передать дело в народный суд приняли на совещании в райкоме. Участники учитывали, что некоторые писатели уже возражали против признания Бродского тунеядцем. После протестов изменили и кандидатуру общественного обвинителя:

Кто заранее выбрал порядок суда

Руководители партийных организаций города Ленинграда знали о готовящемся материале для решения вопроса о выселении Бродского из Ленинграда как тунеядца. Секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. в декабре 1963 года провела совещание с прокурором района тов. Костаковым А. А., председателем районного народного суда тов. Румянцевым Н. М., начальником райотдела милиции тов. Петруниным Г. С., командиром оперативного отряда добровольной народной дружины „Гипрошахт” Лернером Я. М. и другими лицами. Поскольку Бродский не являлся членом Союза писателей, а некоторые писатели и иные лица уже высказывались против признания Бродского тунеядцем, на этом совещании было решено дело Бродского рассматривать не судом общественности, а народным судом, и Лернеру поручено выступить общественным обвинителем.

В газету „Вечерний Ленинград”, а также в народный суд поступили телеграммы и заявления от ряда лиц с протестом против признания Бродского тунеядцем, а в заявлениях Лернер обвинялся в необъективном сборе материалов на Бродского. В связи с этим районный штаб добровольных народных дружин вместо Лернера для участия в суде в качестве общественного обвинителя выделил тов. Сорокина Ф. А.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 5 наборной копии.

Стихи, приведённые в фельетоне, были написаны в 1960–1961 годах. Комиссия назвала среди них «Шествие» и «Самоанализ в августе 1960 г.». Стихи и дневник изъяли ещё в январе 1962 года по делу Уманского и Шахматова, а в ноябре 1963-го вновь использовали против Бродского. Проверяющие не установили фактов антиобщественного поведения поэта со второй половины 1962 года до суда.

Штаб дружин предложил допросить Н. Н. Смирнова, Ф. О. Лагунова, П. Н. Денисова, А. А. Николаеву, Р. Г. Ромашову и Е. В. Воеводина. Комиссия установила, что пятеро из шести не знали Бродского и не читали его стихов. Воеводин ознакомился с отобранными произведениями в штабе дружин и в отделении Союза писателей, когда там обсуждали представление прокурора.

Даниил Гранин в 2009 году.

Проверяющие разговаривали с Прокофьевым, Чепуровым, Брауном, Граниным, Битовым и Куклиным. Беседы не подтвердили ни антиобщественного поведения Бродского, ни организации им «нелегальных» литературных вечеров. Соседи по квартире также не сообщили порочащих его сведений.

Судебный протокол и частное определение по-разному передавали показания защитников. В протоколе они говорили о Бродском как о переводчике и об опубликованной работе. Частное определение обвиняло их в идейной слепоте и в том, что они выдают пошлость за талант. Комиссия указала на это расхождение и предложила отменить явно необоснованный акт. Его отменили в сентябре 1965 года.

Косарева передала комиссии высказывания Бродского о диалектическом материализме, партии и его творческом призвании. Проверяющие ответили по существу: аполитичность и преувеличенное мнение о собственных литературных способностях не дают основания для выселения по указу. Политическое или эстетическое неодобрение не заменяло установления предусмотренных им обстоятельств.

Выселение продолжали отстаивать В. С. Толстиков, Г. И. Попов, Г. А. Богданов, П. И. Кузнецов, В. Т. Шумилов, А. Г. Караськов и Н. С. Косарева. В докладной названы руководители обкома и горкома партии, административного отдела обкома, УКГБ, прокуратуры и Дзержинского райкома. Комиссия столкнулась с согласованной позицией местного руководства.

Причину сопротивления комиссия передала прямо: реабилитация «дискредитирует ленинградские административные органы и общественные организации». Руководители отстаивали законность выселения, но допускали последующее освобождение за хорошее поведение. Такое решение позволяло смягчить судьбу Бродского, сохранив правоту учреждений.

Авторы докладной перечислили семь должностных лиц, с которыми обсуждался пересмотр. Возражения касались не только Бродского: чиновники опасались последствий для авторитета ленинградских учреждений:

Почему местные руководители отказались отменить решение

С нашим мнением, что Бродский неосновательно выселен из гор. Ленинграда как тунеядец, руководители партийных организаций не согласились.

Первый секретарь Ленинградского промышленного обкома КПСС тов. Толстиков В. С., первый секретарь Ленинградского горкома КПСС тов. Попов Г. И., секретарь промышленного обкома КПСС тов. Богданов Г. А., зав. отделом административных органов промышленного обкома КПСС тов. Кузнецов П. И., начальник управления КГБ тов. Шумилов В. Т., и. о. прокурора города тов. Караськов А. Г. и секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. считают, что Бродский тунеядцем признан обоснованно и мера административного выселения к нему применена правильно. Высказались против его реабилитации, считая, что к этому нет оснований и что это может вызвать нежелательную реакцию со стороны общественности, полагающей решение суда правильным, и дискредитирует ленинградские административные органы и общественные организации. Они полагают возможным досрочно освободить Бродского от административного выселения при условии, если он положительно проявит себя в местах административного поселения и после освобождения будет проживать вне гор. Ленинграда.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 6 наборной копии.

Шумилов выразил ту же мысль в разговоре с Седовым: «Если реабилитировать, будет не здорово». Он признавал возможность процессуальных ошибок и предлагал через несколько месяцев передать Бродского писателям на поруки. Начальник УКГБ был готов обсуждать возвращение поэта, но возражал против признания его преследования неправомерным.

Местные руководители ссылались и на общественность, одобрявшую суд. Но этому одобрению предшествовали подготовленные выступления и газетный фельетон, появившийся по инициативе УКГБ. Теперь реакцией на обвинительную кампанию обосновывали отказ пересмотреть её результат.

Поведение свидетелей обсуждали в секретариате и партийном бюро ленинградского отделения Союза писателей уже 20 марта — до получения частного определения суда. Через шесть дней Грудинину отстранили от занятий с молодыми авторами, Эткинду и Адмони объявили выговоры. Комиссия же установила, что определение неверно передаёт их показания. Отмена затрагивала поэтому и взыскания, принятые писательским руководством.

Прокофьев представил тексты выступлений как переписанные с магнитофонной ленты. Магнитофон в зале был у Лернера, но саму ленту, по сообщению комиссии, утратили. Савельева прочитала представленные записи и отвергла их соответствие показаниям Грудининой, Эткинда и Адмони. С текстами, использованными против свидетелей, не согласилась даже судья, вынесшая определение.

Хренков в письме Барабашу от 7 апреля писал, что вопрос «не столько о самом Бродском, сколько об его адвокатах». Под «адвокатами» он понимал литературных заступников. Для противников Бродского спор о поэте превратился также в спор о взглядах и поведении людей, выступивших в его защиту.

Условия освобождения обсуждались по-разному. В итоговой докладной местным руководителям приписано согласие отпустить Бродского после хорошего поведения на поселении, оставив его за пределами Ленинграда. В рабочей записи разговора с Толстиковым фигурировали поручительство писателей и возвращение в город. В обоих случаях предлагалось смягчение, сохранявшее оценку первоначального решения.

13 октября директор совхоза «Даниловский» сообщил о добросовестной работе Бродского и отсутствии дисциплинарных нарушений. Поэт получил разрешение на десятидневную поездку к родителям. В споре об освобождении местные руководители предлагали использовать хорошее поведение как основание смягчить меру, сохранив первоначальную оценку суда. Комиссия же проверяла занятость до ареста, договоры и обвинительные показания. Дискуссия шла сразу о двух вопросах: возвращении с поселения и отмене самого постановления, которое отправило туда поэта.

В центральных учреждениях решение тоже менялось. В деле сохранились варианты записки в ЦК и заключительной части протеста: сначала предлагалось прекратить дело, затем — досрочно освободить Бродского или сократить срок. Последние варианты позволяли вернуть его без отмены постановления по существу.

Былинкина объяснила Седову необходимость обращения в ЦК тем, что «нет единого мнения». При этом она заметила: специальное согласие на прокурорский протест не требовалось. Предусмотренное законом действие задерживалось из-за разногласия влиятельных участников, и вопрос передавали на политическое согласование.

Ольга Эдельман связывает затянувшийся пересмотр со столкновением центральных ведомств и влиятельного ленинградского руководства. В опубликованных ею документах прослеживаются беседы комиссии с местными начальниками, их отказ принять выводы проверки и последующее обращение в ЦК.

По объяснению Морева, известность дела действовала двояко. Она помогала защитникам добиваться освобождения, но делала признание ошибки особенно неприятным для чиновников. Их опасение потерять авторитет зафиксировано в докладной комиссии.

4 сентября 1965 года суд принял решение, позволявшее вернуть Бродского: сократил высылку до одного года пяти месяцев и отменил частное определение против свидетелей. Постановление о самом выселении осталось в силе.

Первоначально органы добивались удаления политически неблагонадёжного поэта из Ленинграда. После суда местные руководители защищали также собственные решения и авторитет учреждений. Докладная от 7 декабря показывает, почему вывод об ошибках не привёл к немедленной отмене: её противники связывали реабилитацию с дискредитацией всей подготовки дела. В 1965 году освободить Бродского удалось через сокращение срока.

Как действовали защитники

Вигдорова сделала для защиты две важнейшие вещи: записала заседания и помогла распространить запись. Благодаря ей за пределами зала суда стали известны сами разговоры — что спрашивала судья, что отвечал Бродский, как выступали свидетели. Сохранившаяся рукопись позволяет проследить, как создавался этот текст.

Вигдорова не дожила до возвращения Бродского. Она умерла 7 августа 1965 года; похороны состоялись 10 августа. Как свидетельствует дневник Чуковской, даже во время последней болезни Вигдорова продолжала спрашивать о его судьбе. Между записанным ею процессом и освобождением прошло почти полтора года.

Мемориальная доска Лидии Чуковской и Матвею Бронштейну в Петербурге. Дневник Чуковской сохранил подробности борьбы за освобождение Бродского.

Лидия Чуковская записывала встречи и телефонные разговоры, передачу писем и поиски новых адресатов. Её запись от 17 декабря 1963 года сообщает о встрече Ахматовой, Вигдоровой и Ардова с Шостаковичем; запись от 18 марта 1964-го — о передаче материалов Чаковскому, Суркову, Твардовскому и Федину. О событиях, при которых она не присутствовала, Чуковская рассказывала со слов собеседников.

Ахматова добивалась заступничества за Бродского и поддерживала его письмами. 20 октября 1964 года она писала ему в ссылку, заботясь о его здоровье. Помимо ходатайств перед руководителями, продолжался личный разговор со ссыльным поэтом.

Анна Ахматова с подругой. Фотография 1912 года. Спустя полвека Ахматова участвовала в защите Бродского и поддерживала его письмами во время ссылки.

Сохранился и двухлистный черновик письма Ахматовой из Комарова, относящийся к 1965 году. На нём стоит помета «Переписать набело», а упоминание Петрова дня позволяет связать письмо с июлем. Ахматова продолжала переписку с Бродским летом, незадолго до его возвращения.

18 марта 1965 года Ахматова обсуждала с Чуковской обращение к Микояну. Сначала она хотела заручиться поддержкой Суркова и Твардовского. На следующий день Сергей Наровчатов принёс Чуковской письмо в защиту Бродского, адресованное Л. Н. Смирнову. По записи Чуковской, написать его Наровчатова побудила Ахматова.

Алексей Сурков, Юрий Гагарин и Александр Твардовский (слева направо), 5 июля 1963 года. Фото В. Мастюкова; Главархив Москвы / Mos.ru.

Твардовский 22 и 26 марта 1964 года записал в дневнике свои впечатления от процесса и разговоры с В. С. Лебедевым и А. Г. Дементьевым. Его оценка была недвусмысленной: «Налицо очевиднейший факт беззакония». Разговоры с этими собеседниками были одной из попыток добиться вмешательства в судьбу Бродского.

В комментариях к дневнику Твардовского опубликовано также письмо А. К. Македонова от 30 марта 1964 года. Оно дополняет рассказ о реакции литераторов на процесс. Суждения Твардовского и Македонова принадлежат двум разным авторам, хотя в издании напечатаны рядом.

Самуил Маршак (слева), Перец Маркиш и Давид Бергельсон. Фотография Сергея Струнникова, 1942–1943 годы.

Маршак участвовал в первых обращениях в защиту поэта. К Шостаковичу обратились ещё до суда, рассчитывая на его авторитет и связи. Центральная проверка впоследствии отметила, что суд не уделил должного внимания обращениям известных деятелей. Заступники не только просили о снисхождении: они настаивали на том, что Бродский работает и что данная ему характеристика несправедлива.

Адвокат Зоя Топорова ходатайствовала о вызове Грудининой, Эткинда и Адмони. Они знали переводческую работу и могли объяснить суду, сколько труда требует стихотворный перевод. Их показания отвечали на главный вопрос дела: чем занимался Бродский и можно ли считать его тунеядцем.

Владимир Адмони, свидетель защиты. На праздновании столетия Анны Ахматовой, 23 июня 1989 года.

В суде выступили Наталья Грудинина, Ефим Эткинд и Владимир Адмони. Наталья Долинина присутствовала при разбирательстве и участвовала в письменных обращениях: 9 марта она вместе с Грудининой и Эткиндом подписала письмо в защиту Бродского. Третьим свидетелем-литератором в судебном зале был Адмони.

Против Грудининой, Эткинда и Адмони суд вынес частное определение. Его могли использовать для разбирательства по месту работы и в писательской организации. Комиссия сравнила этот акт с протоколом заседания:

Почему суд потребовал обсудить поведение защитников

Народный суд Дзержинского района г. Ленинграда 13 марта 1964 года одновременно с постановлением о выселении Бродского И. А. вынес частное определение в отношении свидетелей, членов Союза писателей Грудининой Н. И., Эткинда Е. Г. и Адмони В., допрошенных по ходатайству адвоката, защищавшего Бродского. В этом определении отмечено, что указанные лица в суде пытались представить пошлость и безыдейность стихов Бродского как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения, что свидетельствует „об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности”, в связи с чем Ленинградское отделение Союза писателей РСФСР должно обсудить их поведение в суде.

Частное определение суда не соответствует показаниям Грудининой, Эткинда и Адмони, записанным в протоколе судебного заседания. Эти свидетели не давали оценки стихам Бродского, а говорили о нем лишь как о поэте-переводчике по опубликованным работам.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 4 наборной копии.

За заступничество пришлось отвечать перед литературным руководством. 26 марта секретариат ленинградского отделения Союза писателей отстранил Грудинину от работы с молодыми авторами, а Эткинду и Адмони объявил выговоры. Нападки на защитников продолжились в письме Хренкова Барабашу от 7 апреля.

Обсуждение свидетелей началось ещё до получения частного определения суда. В докладной названы участники заседания, даты взысканий и происхождение записей, которые оглашал Прокофьев. Судья Савельева отказалась признать эти записи верной передачей показаний:

Писательские взыскания и отвергнутые записи показаний

Секретариат и партийное бюро Ленинградского отделения Союза писателей на совместном заседании 20 марта 1964 г., до получения указанного частного определения народного суда, обсуждали поведение в суде Грудининой, Эткинда и Адмони. Выступившие на этом совещании товарищи Прокофьев А. А., Браун Н. Л., Чепуров А. Н. и другие обвиняли Грудинину, Эткинда, Адмони в том, что они выступили в суде в качестве свидетелей защиты Бродского, не поставив в известность секретариат отделения Союза писателей, давали отзыв о Бродском по 2 — 3-м переводным стихам, не зная его общественного лица. Постановлением секретариата Ленинградского отделения Союза писателей РСФСР от 26 марта 1964 года тов. Грудинина отстранена от работы с молодыми писателями, а тов. Эткинду и Адмони — объявлены выговора.

На этом заседании секретариата тов. Прокофьев А. А. оглашал стенограммы выступлений Грудининой, Эткинда и Адмони в суде, якобы переписанные с магнитофонной ленты (магнитофонная лента не сохранилась). Народный судья тов. Савельева Е. А., под председательством которой рассматривалось дело Бродского, ознакомившись с указанными стенограммами, заявила, что эти записи не соответствуют фактическим показаниям Грудининой, Эткинда и Адмони.

Установлено, что в зале судебного заседания с магнитофоном находился командир оперативного отряда добровольной народной дружины Лернер Я. М. — один из авторов фельетона о Бродском „Окололитературный трутень”, и который в основном собирал о Бродском материалы как о тунеядце. Частное определение народного суда в отношении Грудининой, Эткинда, Адмони, как явно необоснованное, подлежит отмене.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 5 наборной копии.

Лев Копелев обращался в судебные учреждения. 23 июля 1965 года Верховный суд СССР переслал его письмо в Верховный суд РСФСР и уведомил об этом заявителя. 7 октября Ю. Виноградов сделал отметку о сокращении срока и освобождении Бродского. 11 октября Верховный суд РСФСР направил копию определения Виноградову, исполнявшему обязанности начальника канцелярии Верховного суда СССР, по его телефонному запросу.

Копелев добивался решения через Верховный суд СССР и Верховный суд РСФСР. Сартр выбрал другого адресата — председателя Президиума Верховного Совета СССР Анастаса Микояна. Одно обращение направлялось по судебным инстанциям, другое было рассчитано на вмешательство политического руководства.

Ардов добивался вмешательства ещё до ареста. В его обращении обсуждались методы сбора материалов и то, как преследование молодого поэта будет воспринято в СССР и за рубежом:

Ардов предупреждает Толстикова о последствиях

Писатель Ардов В. Е. в декабре 1963 года лично беседовал с первым секретарем промышленного обкома КПСС тов. Толстиковым В. С. и тогда же письмом просил тов. Толстикова В. С. „разобраться в этом неприятном деле”, указывая на незаконные, неправильные методы, примененные дружинником Лернером при сборе материалов, и что по делу Бродского и в СССР и за границей пойдут слухи о том, что вот-де как „в Советском Союзе расправляются с поэтами, с молодежью и т. п. Разве нужно нам это?”

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 6 наборной копии.

Сартр написал Микояну 17 августа 1965 года. Длительное преследование поэта, объяснял он, ставит в трудное положение людей, выступающих за дружеские отношения с СССР. На следующий день Сурков направил оригинал Микояну, а копию — секретарю ЦК Демичеву. Таким образом, обращение французского писателя поступило к советскому руководству.

Сартр упомянул и обвинения в антисемитизме, прозвучавшие из-за дела. Он обращал внимание Микояна на то, как за рубежом воспринимается преследование молодого еврейского поэта. Для автора письма освобождение Бродского было связано также с репутацией СССР.

Пабло Неруда в Библиотеке Конгресса США, 20 июня 1966 года. Чуковская отмечала его участие в защите Бродского.

Ещё 17 мая 1965 года Чуковская записала, что за Бродского вступились Сартр, Арагон и Неруда. В кругу защитников знали об их участии за несколько месяцев до августовского письма Сартра. Само письмо и записка Суркова сохранили сведения о последующем обращении к Микояну и Демичеву.

Евгений Евтушенко. Фотография Льва Медведева, 1978 год.

По сообщению, которое записала Чуковская, Евтушенко после возвращения из Италии говорил в ЦК о вреде дела Бродского для СССР. Он предложил издать книгу поэта и взяться за отбор стихов и предисловие. Защитники обсуждали это предложение вместе с более неотложной задачей — добиться освобождения.

Владимир Ашкенази в 2007 году. Адресат письма Горбаневской, изъятого при обыске в мае 1964 года.

Письмо, которое не дошло до Ашкенази

9 мая 1964 года Наталья Горбаневская написала пианисту Владимиру Ашкенази о преследовании Бродского. Она собиралась передать письмо за границу через Александра Гинзбурга. 15 мая при его обыске письмо изъяли вместе с другими бумагами. Адресат его не получил; текст сохранился в материалах расследования и был опубликован значительно позже.

Горбаневская сообщала о договорах на переводы, газетной травле, телеграммах известных писателей и попытках добиться пересмотра. Её рассказ показывает, как сведения о суде распространялись среди молодых литераторов и передавались знакомым за границей. Резкие характеристики участников и объяснение их мотивов принадлежат самой Горбаневской.

В письме особенно заметно, что борьба продолжалась после высылки. Для автора это ещё не завершённая история известного поэта, а дело человека, который находится в Архангельской области и нуждается в помощи. Послание соединяло личную переписку с попыткой привлечь внимание к судебному решению.

Помощь продолжалась всё время ссылки. Бродскому писали, заботились о его здоровье, поддерживали связи с редакциями и напоминали о деле людям, способным вмешаться. Одновременно шла судебная переписка. Освобождению предшествовали месяцы такой работы, в которой участвовали и известные писатели, и близкие поэта.

Участник	Действие	Документ
Фрида Вигдорова	Запись заседаний 18 февраля и 13 марта; распространение текста; обращения в защиту поэта.	Тетради очевидца и дневник Чуковской.
Лидия Чуковская	Связь между защитниками, отправка писем, передача судебной записи, помощь в ссылке.	Дневник 1963–1965 годов.
Анна Ахматова	Письма Бродскому; поиск влиятельных посредников; побуждение Наровчатова к обращению в суд.	Письмо 20 октября 1964; черновик 1965; записи 18–19 марта 1965.
Александр Твардовский	Обсуждение дела с В. С. Лебедевым и А. Г. Дементьевым; оценка процесса как беззакония.	«Новомирский дневник», 22 и 26 марта 1964; т. 1; PDF, страницы 242 и 248.
Наталья Грудинина	Свидетельство о переводческой работе; обращение 9 марта; дальнейшие ходатайства.	Запись суда и надзорное производство.
Ефим Эткинд	Профессиональное свидетельство; участие в письме 9 марта.	Судебная запись и документы проверки.
Владимир Адмони	Свидетельство о переводах; вместе с Грудининой и Эткиндом подвергся частному определению суда.	Докладная комиссии 7 декабря 1964.
Наталья Долинина	Обращение 9 марта; присутствие на суде рядом с Вигдоровой; предоставление блокнота для записи.	Письмо и история сохранившейся рукописи.
Зоя Топорова	Адвокатская защита; вызов профессиональных свидетелей.	Состав суда и документальное заключение комиссии.
Александр Бродский	Обращение к секретарю горкома Ю. А. Лаврикову об аресте сына.	Письмо 9 марта 1964; музейная публикация.
Самуил Маршак и Корней Чуковский	Телеграмма в суд 17 февраля; повторная отправка после удостоверения подписей.	Дневник Лидии Чуковской; документы надзора.
Дмитрий Шостакович	Обсуждение помощи и обращение в защиту Бродского.	Запись 17 декабря 1963 и надзорные документы.
Виктор Ардов	Личная беседа с Толстиковым и письмо о методах Лернера и последствиях дела.	Докладная комиссии: события декабря 1963.
Лев Копелев	Судебные ходатайства; попытка выступить на встрече писателей с руководством суда.	Переписка 23 июля, 7 и 11 октября 1965; дневник Чуковской.
Сергей Наровчатов	Письмо Л. Н. Смирнову по инициативе Ахматовой.	Запись Чуковской от 19 марта 1965.
Евгений Евтушенко	По сообщению, переданному Чуковской: обращение в ЦК и предложение издать книгу.	Дневниковая фиксация сообщения о заступничестве.
Жан-Поль Сартр	Письмо Микояну 17 августа 1965; на следующий день Сурков направил Микояну оригинал, а Демичеву копию.	Опубликованные письмо и сопроводительная записка.
Луи Арагон и Пабло Неруда	Участие в международном заступничестве, зафиксированное в кругу защиты.	Запись Чуковской 17 мая 1965.

Почему пересмотр занял полтора года

Проверки и ходатайства продолжались одновременно. Проверяющие находили ошибки в решении суда, но местные руководители не соглашались его отменить. В ходе переписки менялся и предлагаемый исход: прекращение дела уступало место сокращению срока.

Первая проверка началась до второго заседания. 29 февраля 1964 года Миронов обратился к Руденко, а 4 марта открыли надзорное производство. Ответ составляли по сведениям ленинградских органов. Обращение Грудининой, Долининой и Эткинда от 9 марта не изменило его содержания; ответ зарегистрировали 13 марта в 12 часов 15 минут.

3 октября 1964 года Миронов вновь поставил вопрос о проверке — за одиннадцать дней до отставки Хрущёва. В ноябре появились заключения сотрудников центральных ведомств, а в декабре они представили общий доклад. Работа, таким образом, началась при прежнем партийном руководстве и продолжилась после его смены.

Проверка возникла из обращений защитников и проводилась по поручению центральных учреждений. Докладную адресовали генеральному прокурору Руденко, председателю Верховного суда СССР Горкину и председателю КГБ Семичастному. Авторы описали, с кем встретились в Ленинграде, и сформулировали общий вывод:

Кто проводил проверку и кому она предназначалась

В ЦК КПСС, в Президиум Верховного Совета СССР и Прокуратуру СССР поступили письма и заявления от писателей Н. И. Грудининой, К. Чуковского, Е. Голышева, Н. Панченко, Е. Гнедина и других с просьбой о пересмотре дела БРОДСКОГО И. А., который постановлением народного суда Дзержинского района гор. Ленинграда от 13 марта 1964 года, в силу Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года „Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни” выселен из гор. Ленинграда сроком на 5 лет. По поручению отдела административных органов ЦК КПСС и Вашему поручению нами изучено дело Бродского И. А., а также с выездом в гор. Ленинград проведены беседы с работниками административных органов, Ленинградского отделения Союза писателей РСФСР и другими лицами, имевшими отношение к делу Бродского И. А. или знавшими его.

Кроме того, по этому же вопросу беседовали с первым секретарем Ленинградского промышленного обкома КПСС тов. Толстиковым В. С. при участии первого секретаря Ленинградского горкома КПСС тов. Попова Г. И., секретаря того же обкома тов. Богданова Г. А., зав. отделом административных органов обкома КПСС тов. Кузнецова П. И., начальника управления КГБ тов. Шумилова В. Т. Имели встречу и беседу с секретарем Дзержинского РК КПСС тов. Косаревой Н. С. Изучение дела, по которому Бродский И. А. признан тунеядцем и выселен из гор. Ленинграда, ознакомление в управлении КГБ с оперативными материалами в отношении Бродского И. А. и проведенные беседы с рядом лиц позволяют сделать вывод, что достаточных законных оснований применения к Бродскому И. А. Указа „Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни” не имелось.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 1 наборной копии.

В справке от 4 ноября прокурор союзного надзорного отдела Шарутин и заместитель начальника отделения Следственного отдела КГБ СССР полковник Цветков признали основания высылки недостаточными и предложили принести протест. Ленинградское руководство с ними не согласилось. Представители центральных ведомств и местные должностные лица заняли противоположные позиции.

За предварительным заключением от 21 ноября последовала докладная от 7 декабря, подписанная Седовым, Былинкиной и Иващенко. Они проверили издательские договоры, выплаты, показания и письма. Вывод касался законности высылки: проверяющие считали, что достаточных оснований для неё не было.

Отмена решения означала бы признание ошибки суда и тех учреждений, которые готовили дело. Сокращение срока позволяло вернуть Бродского, сохранив обвинительную оценку. Именно этот второй исход оказался приемлемым для пересмотра в 1965 году.

5 января 1965 года заместитель генерального прокурора М. П. Маляров подготовил протест. 16 января президиум Ленинградского городского суда его отклонил и оставил постановление в силе. После отказа дело продолжило движение в Верховный суд РСФСР.

Сведения из места высылки сообщали о добросовестной работе Бродского. Местные руководители предлагали использовать хорошее поведение как условие освобождения, сохранив первоначальное решение о выселении:

Характеристика из совхоза

По сообщению директора совхоза „Даниловский” Коношского района Архангельской области от 13 октября 1964 г., Бродский И. А. к работе относится хорошо, нарушений трудовой дисциплины не наблюдалось. За добросовестное отношение к работе ему был разрешен отпуск на 10 дней для поездки к родителям.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 6 наборной копии.

От январского постановления опубликован отдельный лист. Отклонение протеста подтверждается также последующей надзорной перепиской. В феврале вопрос передали в следующую инстанцию.

Пока готовился новый пересмотр, продолжали поступать обращения. Летом судебные учреждения переписывались с Копелевым, в августе к руководству страны обратился Сартр. Защитники использовали и судебные ходатайства, и личное заступничество влиятельных людей.

4 сентября 1965 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР сократила высылку до одного года пяти месяцев. Бродский к этому времени уже отбыл назначенный после пересмотра срок. В определении сослались на его возраст, состояние здоровья и первое применение к нему такой меры.

Тем же пересмотром отменили частное определение против свидетелей-литераторов. Основное постановление о выселении сохранили, изменив срок; отдельное решение, осуждавшее поведение свидетелей, отменили полностью.

В отметке Ю. Виноградова от 7 октября указано, что дело рассмотрено 4 сентября, а Бродский освобождён из места отбытия наказания 23 сентября 1965 года. 11 октября Верховный суд РСФСР отправил Виноградову копию определения. Это переписка между двумя судами; самому Копелеву адресовано уведомление от 23 июля о передаче его обращения на рассмотрение.

К пересмотру 1989 года первоначальное судебное дело уже уничтожили по истечении срока хранения — об этом рассказывал участник проверки. Пришлось пользоваться копией постановления. Надзорное производство, письма, судебные копии и тетради Вигдоровой хранились отдельно и сохранили сведения о процессе.

Согласно опубликованной беседе с участниками проверки, 26 июля 1989 года президиум Верховного суда РСФСР отменил постановление и прекратил дело за отсутствием административного правонарушения. Окончательная отмена произошла почти через четверть века после освобождения.

Что именно постановил Верховный суд

«Постановление народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года в отношении Бродского Иосифа Александровича изменить, снизить ему срок высылки с пяти до одного года и пяти месяцев».

«Частное определение этого же народного суда от 13 марта 1964 года в отношении Грудининой Н. И., Эткинда Е. Г. и Адмони В. и постановление Президиума Ленинградского городского суда от 16 января 1965 года, вынесенное по данному делу, отменить».

Верховный суд РСФСР. Определение от 4 сентября 1965 года, заключительная часть. Открыть факсимиле, лист 5.

Первая часть изменила срок Бродскому. Вторая устранила судебное порицание свидетелей и решение президиума городского суда по этому вопросу. Таким образом, защита добилась двух разных результатов: возвращения поэта и отмены акта против людей, выступивших в его пользу. Само постановление о выселении было изменено, а не отменено.

В 1964 году Твардовский назвал процесс беззаконием, а центральная комиссия признала недостаточными основания выселения. В 1965-м суд ограничился сокращением чрезмерного срока. Лишь при позднейшем пересмотре дело прекратили за отсутствием правонарушения. За этими формулировками стоят разные решения и разные последствия для Бродского.

Вигдорова сохранила запись суда, свидетели подтвердили литературную работу, Чуковская связывала между собой защитников. Твардовский обращался к влиятельным собеседникам, Копелев — в судебные учреждения, Сартр — к руководству страны. Эта помощь не прекращалась на протяжении всей ссылки.

Определение Верховного суда 4 сентября 1965 года

Все пять листов по порядку. Полный документ: PDF 1,01 МБ.

• 
  Страница 1 из 5. Состав коллегии и прокурорский протест.
• 
  Страница 2 из 5. Постановление народного суда.
• 
  Страница 3 из 5. Частное определение против свидетелей.
• 
  Страница 4 из 5. Мотивы пересмотра.
• 
  Страница 5 из 5. Сокращение срока и отмена определения.

Почему преследовали Бродского: версии и документы

Материалы дела позволяют проследить, как менялась задача преследования. Сначала КГБ собирал сведения о стихах, разговорах и окружении Бродского. Затем сотрудники предложили удалить его из Ленинграда с помощью указа о тунеядстве. После суда к прежним претензиям прибавилось нежелание местных руководителей признать ошибку учреждений, участвовавших в деле.

Суд утверждал, что Бродский уклоняется от общественно полезного труда и ведёт паразитический образ жизни. Центральная комиссия проверила это утверждение по издательским договорам, авансовым выплатам, принятому сценарию и показаниям переводчиков. Она установила, что литературная работа подтверждена документами, а суд оценил её неверно.

Политическую направленность преследования раскрывают несколько связанных решений. Волков предложил выселение до появления фельетона. УКГБ предоставило материалы для газетной кампании. Суд включил в постановление сведения о взглядах и знакомствах Бродского, а также о намерении уехать из страны. Указ о труде позволял удалить человека, которого органы уже считали неблагонадёжным.

Литературная независимость Бродского также вызывала конфликт. Он выполнял задания издательств, писал стихи и называл себя поэтом, не имея официально признанного писательского положения. Суд усомнился в его праве на это занятие и отверг доводы профессиональных литераторов. Материалы КГБ объясняют, почему именно этот молодой автор задолго до заседания привлёк внимание органов.

Историю с самолётом использовали для политической характеристики. Дело 1962 года закончилось приговорами Уманскому и Шахматову; Бродского предупредили. Позднее Волков предложил выселить его по указу. Таким образом, после предупреждения по политическим материалам органы обратились к административному преследованию за тунеядство.

Комиссия записала рассказ Косаревой о беседе с Бродским и его слова в суде. Затем проверяющие прямо отделили политическую оценку поэта от оснований для применения указа:

Политические взгляды и основание высылки

Секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. сообщила, что в беседе с ней в декабре 1963 года Бродский заявил: „Я не могу учиться в университете, так как там надо сдавать диалектический материализм, а это не наука. Я создан для творчества, работать физически не могу. Для меня безразлично, есть партия или нет партии, для меня есть только добро и зло”. В суде Бродский также заявлял: „Я серьезно отношусь к своему творчеству и ничего противозаконного здесь не видел... Я пишу и считаю, что когда-то мой труд будет оценен”.

Аполитичность Бродского и преувеличение им своих литературных способностей не могут служить основанием применения Указа от 4 мая 1961 г. „Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни”.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Докладная в «Книгах», с. 4 наборной копии.

Морев предлагает объяснить выбор административного выселения также ведомственным стремлением закончить затянувшуюся разработку результатом. В примечании он обращается к приказу № 00220 от 5 ноября 1964 года, принятому уже после суда; поэтому эта связь остаётся его гипотезой о логике оперативной работы. В справке Волкова 11 июля 1962 года зафиксирована конкретная более ранняя инициатива: строгое предупреждение по политическим материалам предлагалось заменить выселением как тунеядца. Преследование литератора получило трудовое правовое основание ещё до газетной кампании 1963 года.

Литературные противники Бродского нападали и на его защитников. Об этом свидетельствует письмо Хренкова Барабашу от 7 апреля 1964 года. Грудинина, Эткинд и Адмони оспорили оценку поэта, принятую руководителями писательской организации, и сами подверглись взысканиям. Поэтому пересмотр затрагивал репутацию не только суда и партийных работников, но и литературного руководства.

В международных откликах дело связывали также с антисемитизмом; об этой реакции писал Сартр. Советский суд обосновывал выселение трудовой биографией и образом жизни Бродского, а УКГБ — его взглядами и связями. Письмо Сартра показывает, как преследование еврейского поэта воспринималось за рубежом и какие последствия для репутации СССР видел автор обращения.

Материалы готовили и дело рассматривали в Ленинграде. В Москве вопросом занимались административный отдел ЦК, Прокуратура СССР и Верховный суд РСФСР. Осенью 1964 года между проверяющими и местным руководством возник открытый спор: комиссия предлагала исправить решение, ленинградские руководители продолжали его защищать.

В центральную комиссию вошли представители прокуратуры, Верховного суда и КГБ. С её выводом не согласились руководители областного и городского партийных комитетов, ленинградского УКГБ, прокуратуры и Дзержинского райкома. Разногласие проходило внутри советских учреждений: сотрудники центральных ведомств ставили под сомнение действия своих ленинградских коллег.

Луи Арагон. Портрет из собрания Национальной библиотеки Франции.

Международное заступничество усилилось, когда пересмотр уже шёл. Сартр написал в августе 1965 года — после осенней проверки 1964-го и январского прокурорского протеста. Его обращение стало частью продолжавшихся усилий освободить Бродского.

Анастас Микоян. Портрет 1938 года. Ему как председателю Президиума Верховного Совета СССР Сартр адресовал письмо в защиту Бродского.

Сурков направил оригинал письма Сартра Микояну, а копию — секретарю ЦК Демичеву. Французский писатель предупреждал о вреде, который дело наносит международной репутации СССР, и о затруднениях для зарубежных сторонников советской страны. Его доводы были адресованы руководству, способному повлиять на судьбу поэта.

В деле сошлись политические подозрения, непризнание литературной работы и борьба за авторитет учреждений. КГБ предложил выселение, газета подготовила публичное обвинение, а суд назначил максимальный срок. После того как центральная проверка обнаружила ошибки, ленинградские руководители стали отстаивать уже вынесенное постановление. Добиваясь его пересмотра, защитники обращались одновременно к писателям, партийным руководителям, прокуратуре и суду.

Сколько людей выселили за тунеядство

Органы учитывали ход кампании по стадиям: выявление, предупреждение, устройство на работу, решение о выселении и доставка на поселение. Один человек последовательно появлялся в нескольких разделах отчёта. К августу 1961 года было принято 5 664 решения о выселении двух видов, а доставленных и трудоустроенных по месту поселения насчитали 2 928. Эти сведения отражали одновременно работу по подготовке новых дел и исполнение уже вынесенных решений.

К 30 июня 1961 года предупредили 48 321 человека, из которых 40 568 не работали. Записка Тищенко от 16 августа сообщала уже об итогах на 1 августа: около 130 тысяч выявленных, 7810 направленных материалов, 5358 судебных решений о выселении и 306 общественных приговоров. Предупреждения охватывали значительно больше людей, чем решения о высылке.

К 1 августа 1961 года суды вынесли 5358 решений о выселении, общественные собрания — 306 приговоров: всего 5664 решения. К местам поселения к этому времени доставили и устроили на работу 2928 человек. Последняя цифра показывает, сколько решений успели исполнить.

Доклад от 30 ноября охватывал май—октябрь 1961 года. За полгода предупредили 181 369 человек, выселили 13 531. Одновременно поступали сведения об отмене неправильных решений в областях.

К 10 июня 1962 года, по записке министра внутренних дел РСФСР В. С. Тикунова, выявили и предупредили 239 938 человек; выселили 20 938, а к местам поселения прибыли 19 969. Ещё 683 человека были освобождены в связи с необоснованным выселением.

На поселении отказ от работы мог повлечь новое наказание. Тикунов сообщил о 1786 назначениях исправительных работ, 866 заменах их лишением свободы и 959 привлечениях за новые преступления. Эти меры относились к уже выселенным; один человек мог сначала получить исправительные работы, а затем лишение свободы.

В июне 1964 года Блинов писал о более чем 400 тысячах выявленных и примерно 37 тысячах решений о выселении. Первый показатель характеризовал охват кампании, второй — применение принудительной меры. В докладе также отмечалось устройство на работу около 50 тысяч человек за 1963 год.

На местах соотношение трудоустройства и высылки сильно различалось. В раннем отчёте по Архангельской области из 983 выявленных 951 устроили на работу, 32 выселили. В Кемеровской области к 30 января 1962 года из 6547 выявленных выселили 885: 841 по суду, 44 по общественным приговорам. На итоги влияли и время составления отчёта, и состав людей, которых местные органы включали в списки.

В Калининской области к началу февраля 1962 года выявили 5288 человек, устроили на работу 5023, выселили 210; 11 общественных приговоров входили в число выселений. В Ярославской области назывались 2753 выявленных, 2026 трудоустроенных, 180 выселенных и отдельно 57 привлечённых к уголовной ответственности. Ведомство учитывало административные и уголовные меры раздельно.

В Омской области к 15 сентября 1962 года выселили 526 человек — 341 в Омске и 185 в сельских районах. Доклад отдельно описывал 28 общественных приговоров, то есть решения, принятые собраниями, а затем утверждённые исполнительной властью.

Все эти республиканские сводки относятся к РСФСР. Тищенко, Тикунов и Блинов описывали применение указа 4 мая 1961 года; меры в других союзных республиках в их итог не входят.

Позднейшие уголовные дела, в том числе дело Бегуна по статье 209 в 1977 году, в эти цифры также не включены. Указ, по которому выселили Бродского, и статья Уголовного кодекса давали разные основания преследования.

Уже в первые месяцы предупреждения охватывали десятки тысяч человек, а решения о выселении — тысячи. После отправки на поселение одни получали новые наказания, другие добивались освобождения как неправильно выселенные. Дело Бродского возникло в разгар этой кампании; необычным был прежде всего широкий и продолжительный отклик на его преследование.

Дата и документ	Показатели	Категория учёта
30 июня 1961; первые недели кампании	48 321 предупреждённый; 40 568 из них не работали.	Предупреждение о трудоустройстве — отдельная стадия кампании.
На 1 августа 1961; записка Тищенко от 16 августа	Около 130 000 выявленных; 7 810 материалов направлено на рассмотрение; 5 358 выселены по судебным решениям и 306 — по общественным приговорам; 2 928 доставлены к месту и трудоустроены.	5 664 решения: 5 358 судебных и 306 общественных. Доставка и трудоустройство 2 928 человек отражали ход исполнения.
Май–октябрь 1961; доклад 30 ноября	181 369 предупреждённых; 151 852 среди них не работали; 13 531 выселенный.	Накопительный итог за май–октябрь, следующий за августовским отчётом.
Первый год; записка Тикунова от 10 июня 1962	239 938 выявленных и предупреждённых; 204 039 не работали; 20 938 выселены; 19 969 прибыли к месту; 683 освобождены как неправильно выселенные.	683 — число освобождённых по результатам исправления неправомерных выселений, включённое в этот отчёт.
Та же записка: исполнение высылки	1 786 случаев назначения исправительных работ за отказ от труда; для 866 исправительные работы заменены лишением свободы; 959 случаев привлечения за новые преступления.	Последующие меры в отношении направленных на поселение; часть людей переходила из одной категории наказания в другую.
26 июня 1964; доклад Блинова	Более 400 000 выявленных; примерно 37 000 решений о выселении; за 1963 год около 50 000 устроены на работу.	Выявление, решение о выселении и устройство на работу учитывались раздельно.
Приморский край; 10 июля 1961	875 выявленных: 660 не работали, 215 считались формально трудоустроенными.	Даже «работающий» мог попасть в кампанию при оценке занятости как прикрытия.
Коми АССР; 18 июля 1961	1 302 выявленных, 1 213 предупреждённых. Для Сыктывкара: 57 выявленных, 22 устроены на работу, 30 предупреждены, по 5 готовились материалы.	Выявление, предупреждение и подготовка материалов отражают последовательные стадии работы.
Архангельская область; ранний обзор 1961	983 выявленных; 951 устроен на работу; 32 выселены.	В Архангельской области устройство на работу завершило большинство выявленных случаев; выселение применили к 32 людям.
Томская область; ранний обзор 1961	764 выявленных; только по 9 отказавшимся от работы сообщалось о применении мер выселения.	Ранний обзор 1961 года; позднейший отчёт той же области приведён отдельной строкой.
Калининская область; доклад 7 февраля 1962	5 288 выявленных; 5 023 трудоустроены; 210 выселены; 11 из этих решений приняты общественными собраниями.	Из 210 выселений одиннадцать были приняты общественными собраниями; остальные относились к судебному порядку.
Ярославская область; тот же доклад	2 753 выявленных; 2 026 устроены на работу; 180 выселены; 57 привлечены к уголовной ответственности.	Уголовное привлечение учитывалось отдельно от административного выселения.
Кемеровская область; на 30 января 1962	6 547 выявленных; 885 выселены: 841 по суду, 44 по общественным приговорам.	885 выселений: 841 судебное решение и 44 общественных приговора.
Томская область; на 30 января 1962	1 460 выявленных; 1 233 трудоустроены; 132 выселены.	Более поздний отчёт, чем приведённый выше ранний обзор.
Омская область; на 15 сентября 1962	526 выселенных: 341 в Омске и 185 в сельских районах. Отдельно упомянуты 28 общественных приговоров.	341 + 185 = 526 — территориальная разбивка общего итога. Общественные приговоры характеризуют способ решения.

Батшев, Амальрик, Красин, Бегун: сравнение конкретных дел

Обвинение в тунеядстве применяли и к другим литераторам и участникам общественной жизни. Владимира Батшева, Андрея Амальрика и Виктора Красина выселили по административному указу. Иосифа Бегуна в 1977 году судили по уголовной статье 209. Во всех этих делах спор о работе был связан с занятиями и взглядами обвиняемого.

Владимир Батшев был выслан по решению народного суда Первомайского района Москвы от 25 апреля 1966 года. В публикации акта названы судья Бахрадзе и заседатели Рогачев и Иванов. Суд указал 1947 год рождения и десятилетнее образование. Назначенная мера — пять лет выселения в специально отведённые местности с обязательным физическим трудом — опиралась на указ 4 мая 1961 года. Текст был напечатан в «Гранях» № 63 за 1967 год, на страницах 9–10.

В постановлении о Батшеве перечислялись работа, исключение из школы, внештатное сотрудничество с газетой, чтение стихов на площади Маяковского, задержания и участие в событиях 5 декабря 1965 года. Литературное и публичное поведение суд включил в обоснование обвинения наряду со сведениями о занятости.

Суд специально отметил, что Батшев занимался литературой, не состоя в Союзе писателей. Так же и на процессе Бродского право считать литературную работу профессией оспаривали через вопрос об официальном признании автора. Московское дело Батшева состоялось двумя годами позже ленинградского процесса.

В «Гранях» № 63 за 1967 год решение напечатано самостоятельным разделом «Судьба поэта» на страницах 9–10. Публикация сохранила судебную формулировку о неоднократных беседах с милицией и КГБ и о подписке, взятой сотрудниками госбезопасности: Батшев должен был устроиться на работу. Эти обстоятельства, декабрьская переписка партийных органов и последующее освобождение разобраны в статье Дело Владимира Батшева.

О собственном опыте Батшев написал в «Записках тунеядца»; библиографический каталог фиксирует московское издание 1994 года. Книга вышла спустя почти тридцать лет после высылки. Ранее в зарубежной печати появились его стихи, краткие известия о преследовании и полный текст решения Первомайского суда от 25 апреля 1966 года. В судебном изложении общественные выступления и отсутствие официального писательского статуса вошли в обоснование максимального пятилетнего срока. Поздние воспоминания продолжили рассказ уже от лица самого высланного автора.

Андрея Амальрика арестовали 14 мая 1965 года и выслали на два с половиной года. Он оказался в Гурьевке Кривошеинского района Томской области. В «Нежеланном путешествии в Сибирь» Амальрик описал задержание, следствие, суд, этап и жизнь на поселении — последовательность событий глазами самого высланного.

Амальрик передаёт как собственные наблюдения, так и рассказы других заключённых, в том числе о планах задержаний и плате за задержанного. Эти эпизоды показывают представления людей, через которых проходила кампания; её ведомственные численные итоги содержатся в отчётах МВД и прокуратуры.

Томский музейный мартиролог датирует отмену решения 20 июня 1966 года. Таким образом, возвращение Амальрика стало результатом пересмотра, а не истечения первоначально назначенных двух с половиной лет.

Виктора Красина в декабре 1969 года выслали на пять лет в Красноярский край после увольнения и обвинения в тунеядстве. «Хроника текущих событий» № 27 сообщила об отмене решения по прокурорскому протесту осенью 1971 года; каталог мемуаров указывает сентябрь. В 1972 году началось новое преследование Красина по другому делу.

Иосифа Бегуна судили по статье 209 УК РСФСР. После нескольких переносов слушаний в мае заседание состоялось 1 июня 1977 года. В народном суде Пролетарского района Москвы председательствовал Авдонин, обвинение поддерживала Голубкова. Бегуну назначили два года ссылки.

Спор касался, в частности, преподавания иврита. По «Хронике», защита просила вызвать М. А. Донскую, отказавшую в регистрации частного преподавания, Носовского из Ленинграда, имевшего такую регистрацию, и учеников Бегуна. Просили приобщить характеристику из Московского института инженеров сельскохозяйственного производства имени Горячкина, где он работал доцентом. Эти ходатайства могли показать реальную профессиональную деятельность и сопоставимую практику регистрации.

Платные занятия ивритом были работой, которую Бегун пытался зарегистрировать. По «Хронике текущих событий», ему отказывали в регистрации, а суд отклонил ходатайства, призванные подтвердить преподавание. Как и в деле Бродского, защите приходилось доказывать, что интеллектуальные занятия обеспечивали реальную профессиональную работу.

Советская «Белая книга: свидетельства, факты, документы», выпущенная Ассоциацией советских юристов в 1979 году, объясняла наказание Бегуна тунеядством и оспаривала политический и национальный характер преследования. Это официальная публичная позиция советской стороны. Правозащитные сообщения, напротив, связывали потерю работы и невозможность легализовать преподавание с его деятельностью и намерением выехать.

В интервью 2010 года Бегун вновь рассказал о преподавании иврита и обстоятельствах преследования. Его поздние воспоминания дополняют сообщения «Хроники», опубликованные вскоре после суда, и объяснение советской стороны в «Белой книге».

В этих делах власти связывали оценку труда с литературной, общественной или религиозной деятельностью. Однако способы защиты и результаты различались: Амальрик и Красин добились отмены решений, Бродский сначала получил сокращение срока, а Бегун пытался убедить суд признать работой частное преподавание. За общим обвинением в тунеядстве стояли разные судебные истории.

Человек	Преследование	Результат и источник
Иосиф Бродский	13 марта 1964; пять лет высылки по указу 4 мая 1961 года.	4 сентября 1965 — один год пять месяцев; 26 июля 1989 — опубликованное сообщение об отмене и прекращении дела.
Андрей Амальрик	Арест 14 мая 1965 года; два с половиной года высылки; Гурьевка Кривошеинского района Томской области.	20 июня 1966 решение о высылке отменено. Дата приводится музейной хронологией; обстоятельства ссылки описаны в воспоминаниях.
Владимир Батшев	25 апреля 1966; народный суд Первомайского района Москвы; пять лет по указу 4 мая 1961 года.	Текст решения напечатан в «Гранях» № 63 за 1967 год, с. 9–10. Акт устанавливает суд, состав участников, основание и срок высылки.
Виктор Красин	Декабрь 1969; пять лет ссылки в Красноярский край после увольнения и преследования за тунеядство.	Осенью 1971 решение отменено по прокурорскому протесту; позднейший арест 1972 года относится к другому делу.
Иосиф Бегун	1 июня 1977; Пролетарский районный народный суд Москвы; обвинение по статье 209 УК РСФСР. Судья Авдонин, прокурор Голубкова; два года ссылки.	Уголовное дело по статье 209. Сопоставляются «Хроника текущих событий», официальная «Белая книга» 1979 года и позднее интервью Бегуна.

Незаконные выселения: рабочие, колхозники и верующие

О неправильных выселениях сообщали уже служебные документы первых месяцев кампании. Проверяющие поддерживали задачу борьбы с тунеядством, но указывали, что местные органы отправляли на поселение работающих, больных и нетрудоспособных людей. Иногда эти нарушения приводили к отмене решений.

Записка Тищенко приводит случай девятнадцатилетнего Косенко. В мае 1961 года он прибыл по комсомольской путёвке Ставропольского крайкома ВЛКСМ на строительство предприятия химической промышленности. Вместо помощи с работой по специальности возник конфликт, выселение из общежития и оформление материала как на тунеядца. При привлечении он оставался рабочим треста «Красноярскпромхимстрой». Суд назначил два года; к моменту доклада постановление было отменено.

Косенко приехал на стройку по комсомольскому направлению и продолжал числиться рабочим. Его выслали после конфликта из-за работы и общежития. Проверка восстановила эту последовательность, которую обвинение в тунеядстве оставило за скобками.

В западносибирских материалах описан Буйницкий, выработавший 128 трудодней, в том числе 26 в июне. В июле он не работал, и причины перерыва не проверили. Между тем Буйницкий был инвалидом войны и не мог выполнять тяжёлый физический труд. Проверяющие указали, что при решении о высылке его здоровье и фактическую работу оставили без внимания.

Члены бригады колхоза «Красный путь» решили оставить Кривошеина в коллективе — не исключать его из колхоза и не выселять. Райисполком всё же постановил его выслать. Доклад отмечал, что материалы не проверили, а прокурорской санкции не получили. Исполнительная власть приняла решение вопреки голосованию бригады.

Участие общественности, предусмотренное указом, поэтому не всегда означало требование наказать человека. В случае Кривошеина коллектив выбрал продолжение совместной работы; выселения добилась местная администрация.

Западносибирский доклад называл прибытие пожилых, нетрудоспособных и беременных. Данильсон 1888 года рождения и Косинов 1893 года рождения получили пятилетние сроки; беременная Амвросова 1939 года рождения и незрячий Дуков 1922 года рождения — трёхлетние. Проверяющие включили эти случаи в описание неправильного применения указа и проблем устройства прибывших.

В Омской области Кирилл Александрович Сапко, родившийся в 1928 году, 31 июля 1961 года был выслан Тарским народным судом на пять лет в Иркутскую область. Доклад отмечал, что его принадлежность к баптистам, тем более руководство общиной, не была доказана. На его иждивении находились восемь детей от одного года до двенадцати лет. 27 января 1962 года Верховный суд РСФСР отменил решение и освободил его от ссылки.

Сапко направили на пять лет в Иркутскую область, оставив дома восемь несовершеннолетних детей. Верховный суд отменил это решение менее чем через полгода. Проверка поставила под сомнение саму обвинительную характеристику: причастность к баптистской общине и руководство ею доказаны не были.

Омский доклад также отмечал выселение инвалида второй группы и беременной женщины. Их случаи были включены в перечень нарушений, выявленных при проверке применения указа.

В декабре 1961 года омские суд, прокуратура и милиция провели совместное совещание. Обсуждали качество собранных материалов, санкции на задержание и законность решений. Исправлять нарушения пытались не только отменой отдельных постановлений, но и указаниями подчинённым учреждениям.

После высылки человек зависел от принимающего хозяйства: оно должно было предоставить жильё, работу, одежду и инструмент. Доклады отмечали нехватку этих средств. Требование трудиться порой предъявляли людям, для которых на месте ещё не подготовили необходимых условий.

Проверки в разных областях обнаруживали сходные нарушения. Работающего объявляли уклоняющимся от труда; сведения принимали без проверки; больного или нетрудоспособного отправляли на тяжёлые работы; мнение коллектива игнорировали. Эти ошибки встречались в делах рабочих, колхозников и верующих.

К моменту суда над Бродским вопрос о действительной занятости и законности высылки уже неоднократно возникал в других делах. Возражения его защитников были понятны из самой практики применения указа: суд должен был выяснить, работал ли человек и на какие средства жил.

Освобождение, отмена решений и реабилитация

Освободить высланного могли по разным основаниям: после отбытия срока, досрочно за хорошее поведение, по амнистии или после отмены незаконного решения. Возвращение домой поэтому не всегда означало признание неправомерности преследования.

Указ 1961 года позволял досрочно освободить человека после половины срока, если его признавали исправившимся. В деле Бродского Верховный суд пошёл другим путём: сократил назначенный срок до отбытого, сохранив само решение о выселении. Его полностью отменили, по опубликованному свидетельству участника проверки, лишь в 1989 году.

В отчёте от 10 июня 1962 года указаны 683 человека, освобождённых из-за необоснованного выселения. МВД РСФСР признало эти ошибки в первый год кампании. Число освобождённых было выделено отдельной строкой рядом с данными об отправке и прибытии на поселение.

За этой строкой стояли люди, уже направленные в места принудительного труда и затем добившиеся пересмотра. В отчёте речь идёт именно об исправленных необоснованных выселениях, а не о возвращении всех отбывших срок.

В ноябре 1961 года ведомственный доклад упоминал семь освобождений по решениям президиума Воронежского областного суда. Позднейший итог — 683 человека к июню 1962-го — охватывал РСФСР в целом. Региональные отмены начинались задолго до суда над Бродским.

Общесоюзная справка Совета по делам религиозных культов от 20 сентября 1965 года сообщала об отмене приговоров и решений о высылке в отношении 207 человек. Основаниями названы отсутствие состава преступления и необоснованность решений; отдельно перечислены родители, восстановленные в правах на детей. Общая таблица 1 234 осуждённых и высланных охватывала уголовные и административные меры. Более 400 административно высланных составляли одну из описанных групп. Надзорный пересмотр шёл сразу по нескольким направлениям — судебным делам, решениям исполкомов и семейным последствиям религиозного преследования.

Ход проверки, региональные отмены и судьбы семей подробно рассматриваются в статье Пересмотр дел верующих в СССР (1964–1965). В ней отдельно сопоставлены отмена незаконного решения, досрочное освобождение и снятие ограничений по спецпоселению.

Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 27 января 1965 года послужило основанием специального пересмотра ряда дел верующих. К. Ю. Попова проследила его проведение на Южном Урале по областным архивам, переписке о религиозных общинах и материалам прокурорских проверок.

С сентября 1961 по апрель 1964 года в Оренбургской области выслали девятнадцать меннонитов на сроки от трёх до пяти лет. После прокурорских протестов четырнадцать полностью реабилитировали, пятерых освободили досрочно. Пересмотр затронул всех девятнадцать, но основания их возвращения различались.

Как установила проверка, до выселения все девятнадцать работали. Их преследовали в связи с проповедью в незарегистрированных меннонитских и баптистских общинах. При этом попытки зарегистрировать общины встречали отказы. Обвинение в тунеядстве применяли к работающим верующим, чью религиозную деятельность власти запрещали.

О выполнении постановления 27 января переписывались центральные и местные учреждения. В архивном указателе Совета по делам религиозных культов перечислены протоколы от 17–18 февраля и 16 июня 1965 года, письма от 22 июня и 1 сентября. Результаты пересмотра оренбургских дел описаны в исследовании региональных архивов.

По истории Дедовской общины, в 1964 году отменили решения против пяти служителей, а затем вернули имущество. В рассказе общины названы П. В. Румачик, В. Ф. Рыжук, А. Л. Каюков, П. В. Александров и В. Я. Смирнов. Это сохранившееся в самой общине свидетельство о возвращении её служителей.

Отмена могла состояться и без общей проверки группы дел: Амальрик и Красин добились индивидуального пересмотра. Преследование других людей продолжалось. Батшева выслали в 1966 году, а в 1977-м Бегун получил уголовное наказание за тунеядство.

Бродский вернулся в 1965 году, но постановление о высылке оставалось в силе ещё почти двадцать четыре года. Между сокращением срока и отменой решения в 1989-м лежит значительная часть его литературной жизни. Всемирное признание поэта пришло раньше окончательного пересмотра судебного дела.

Иосиф Бродский в Мичиганском университете, 1972–1973 годы. Снимок опубликован в университетском ежегоднике Michiganensian за 1973 год, с. 55.

Исправление незаконных выселений началось уже в первый год кампании и охватило сотни людей. Затем последовали проверки целых групп, в том числе верующих, и индивидуальные отмены в последующие годы. В деле Бродского отмене противостояли местные руководители, несмотря на выводы центральной комиссии. В 1965 году это сопротивление удалось преодолеть лишь частично — через сокращение срока и возвращение поэта.

Массив или дело	Что подтверждено	Контекст пересмотра
683 человека; отчёт 10 июня 1962	Ведомственный документ сообщает об освобождении неправильно выселенных.	Республиканский ведомственный итог первого года применения указа.
Воронежская область; доклад 30 ноября 1961	В докладе упомянуты семь освобождённых после пересмотра.	Региональные сведения ноября 1961 предшествуют накопительному республиканскому итогу июня 1962.
Рабочий Косенко	В записке Тищенко приведён пример необоснованного выселения работника Красноярскпромхимстроя и исправления решения.	Проверка восстановила сведения о фактической работе человека.
Кирилл Александрович Сапко	Отец восьмерых детей; 31 июля 1961 Тарский суд назначил пять лет; 27 января 1962 Верховный суд РСФСР отменил решение.	Ранняя отмена 1962 года; проверяющие признали религиозную характеристику и руководящую роль недоказанными.
19 меннонитов Оренбургской области	По исследованию К. Ю. Поповой на архивных материалах: 19 выселенных в сентябре 1961 — апреле 1964; 14 полностью реабилитированы, пять освобождены досрочно.	Два результата: полная реабилитация четырнадцати и досрочное освобождение пятерых.
Проверка религиозных дел после 27 января 1965	Постановление Президиума Верховного Совета СССР послужило основанием проверок и исправления части решений.	Специальная проверка религиозных дел с индивидуальными результатами пересмотра.
Дедовские баптистские служители	Церковная история сообщает об отмене решений по пяти служителям в 1964 году.	Сведения сохраняет история самой общины; это отдельный вид свидетельства о возвращении служителей.
Амальрик и Красин	Имеются сообщения об отмене конкретных решений, отличной от простого отбытия срока.	Отмена решения по конкретному делу — самостоятельный способ прекращения преследования.

Как возникло дело и было ли преследование законным

Пишущая машинка Бродского. Позднейшая музейная экспозиция «Американский кабинет» в Фонтанном доме.

Преследование Бродского за тунеядство было необоснованным и незаконным по тем советским нормам, на которые ссылался суд. Такой вывод следует прежде всего из проверки, проведённой в 1964 году представителями Прокуратуры СССР, Верховного суда РСФСР и КГБ. Проверяющие установили литературную работу поэта, сопоставили документы с судебным постановлением и отвергли достаточность оснований для выселения. Это оценка конкретного дела по действовавшему указу, а не только позднейшее нравственное осуждение расправы над известным писателем.

Как политические претензии превратились в дело о тунеядстве

Наиболее убедительное объяснение хода дела складывается из последовательности решений, описанных выше. Бродский оказался в поле зрения КГБ из-за своих текстов, знакомств и разговоров. История самаркандского замысла бегства на самолёте усилила политические подозрения; после расследования 1962 года его предупредили. Затем справка Волкова предложила использовать указ о тунеядстве для удаления поэта из Ленинграда. Таким образом, выбор Бродского для преследования предшествовал публичной кампании, а претензии органов к его взглядам и окружению получили форму дела о труде.

Этап	Что происходило	Как это повлияло на дело
Политические подозрения	КГБ собирал сведения о стихах, окружении и намерении уехать из СССР.	Органы выделили Бродского как неблагонадёжного; в справке Волкова появилось предложение о выселении.
Публичное обвинение	Материалы УКГБ использовали в фельетоне 29 ноября 1963 года; в подготовке участвовали дружинники и местные руководители.	Выселение представляли как требование общественности, возмущённой поведением «тунеядца».
Суд 13 марта 1964 года	Суд отверг значение литературной работы и назначил пять лет высылки.	Политические характеристики и неверная оценка труда вошли в обоснование административного наказания.
Сопротивление пересмотру	Центральная комиссия признала выселение необоснованным; ленинградские руководители выступили против реабилитации.	К прежним претензиям прибавилась защита авторитета учреждений, подготовивших и поддержавших дело.
Возвращение и окончательная отмена	В сентябре 1965 года срок сократили; по свидетельству прокурора А. П. Стуканова, 26 июля 1989 года постановление отменили и дело прекратили.	Освобождение и признание отсутствия правонарушения оказались разделены почти двадцатью четырьмя годами.

Эта последовательность объясняет и упорство местных чиновников. Отменить постановление означало признать ошибочными действия суда, прокуратуры, УКГБ, партийных работников и организаций, выступавших от имени общественности. Комиссия записала их прямое опасение: реабилитация «дискредитирует ленинградские административные органы и общественные организации». Они предлагали освобождение за хорошее поведение, сохранявшее прежнюю оценку дела. Поэтому спор продолжался после того, как проверка уже выявила несостоятельность обвинения.

Защитники меняли положение Бродского на каждом этапе: добивались профессиональных свидетельств о его работе, распространяли запись суда, обращались к писателям и государственным руководителям, поддерживали поэта в ссылке. Их обращения привели к центральной проверке; последующие ходатайства и международный отклик поддерживали требование освобождения. В 1965 году удалось добиться решения, позволявшего Бродскому вернуться, хотя первоначальное постановление ещё сохранялось.

Литературный труд и несостоятельность обвинения

Комиссия установила, что вывод об отсутствии работы опровергался издательскими договорами и показаниями специалистов, знавших переводы Бродского. Суд располагал этими сведениями, но оценил его занятия как недостаточные для признания общественно полезным трудом. Проверяющие также отвергли аполитичность и завышенную литературную самооценку как основания выселения. В итоговом заключении они назвали применение указа необоснованным по действовавшим советским нормам. Ошибки касались непосредственно тех обстоятельств, которые суд положил в мотивировку пятилетнего удаления из Ленинграда.

Заключение проверки: законных оснований для выселения не имелось

Изучение дела, по которому Бродский И. А. признан тунеядцем и выселен из гор. Ленинграда, ознакомление в управлении КГБ с оперативными материалами в отношении Бродского И. А. и проведенные беседы с рядом лиц позволяют сделать вывод, что достаточных законных оснований применения к Бродскому И. А. Указа „Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни” не имелось.

При указанных обстоятельствах выводы суда, что Бродский с 1956 года — периодически, а с октября 1963 года вообще нигде не работал и не учился, не соответствуют фактическим обстоятельствам и опровергаются документами и показаниями свидетелей.

Седов, Былинкина, Иващенко. Докладная от 7 декабря 1964 года. Полная докладная в «Книгах».

Проверка выявила и пороки обвинительных свидетельств: пять из шести свидетелей, вызванных по ходатайству штаба дружин, не знали Бродского и не читали его стихов. Частное определение против Грудининой, Эткинда и Адмони неверно передавало их показания. Эти обстоятельства показывают, как суд придал обвинительную силу сведениям, не подтверждавшим вывод о тунеядстве, и одновременно отверг показания специалистов о реальной работе поэта.

Мемориальная доска в Лондоне называет Бродского поэтом и нобелевским лауреатом.

4 сентября 1965 года Верховный суд РСФСР сократил срок высылки Бродского и отменил частное определение против свидетелей. Он смог вернуться из Архангельской области, однако первоначальное постановление о выселении сохранилось в остальной части. Новый пересмотр состоялся через двадцать четыре года. По рассказу участвовавшего в проверке прокурора Александра Стуканова, 26 июля 1989 года постановление отменили и прекратили дело за отсутствием состава административного правонарушения. Первое решение вернуло поэта домой, второе устранило правовое основание его преследования.

Политическая характеристика Бродского стала основанием инициативы КГБ о выселении; при применении указа суд отверг сведения о литературном труде и оперся на слабые обвинительные показания. Центральная комиссия признала отсутствие достаточных законных оснований уже в декабре 1964 года. Добиться изменения постановления удалось в сентябре 1965-го через сокращение срока. Последующий пересмотр 1989 года, описанный его участником Стукановым, завершился полной отменой. Дело соединило политическую инициативу местных органов, спор о признании литературной профессии и многолетнюю борьбу за устранение судебного решения.

Хронология

Дата	Событие и источник
Январь 1961	Самаркандский эпизод: обсуждение Бродским и Олегом Шахматовым бегства за границу с использованием самолёта.
4 мая 1961	Указ о борьбе с уклоняющимися от общественно полезного труда; в тот же день — отдельное постановление о порядке применения.
25 мая 1962	В постановлении по делу Бродского приведена ссылка на приговор по делу Шахматова и Уманского.
11 июля 1962	В документе П. П. Волкова уже предлагается выселить Бродского как тунеядца.
29 ноября 1963	В «Вечернем Ленинграде» выходит «Окололитературный трутень».
Декабрь 1963	Обсуждается выбор между общественным воздействием и судебным рассмотрением; начинается организованная защита.
13 февраля 1964	Арест; с этого дня суд впоследствии исчислил срок высылки.
18 февраля 1964	Первое судебное заседание, зафиксированное Вигдоровой; направление на психиатрическое обследование.
29 февраля — 4 марта 1964	Обращение Н. Р. Миронова к Р. А. Руденко и начало надзорной проверки.
7 марта 1964	Справка В. Т. Шумилова с политической характеристикой Бродского.
9 марта 1964	Письмо А. И. Бродского о задержании сына; обращение Грудининой, Долининой и Эткинда.
13 марта 1964	Народный суд Дзержинского района назначает пять лет высылки с обязательным привлечением к труду.
18–26 марта 1964	Распространение записи суда; дневниковые записи Твардовского об обращениях к должностным лицам.
Август 1964	Публикация записи процесса в «Русской мысли»: каталожные записи номеров от 11 и 13 августа.
3 октября 1964	Новая инициатива проверки со стороны Миронова.
20 октября 1964	Письмо Ахматовой Бродскому с заботой о здоровье.
4 ноября — 7 декабря 1964	Переписка ленинградских органов и союзной прокуратуры; итоговый проверочный вывод об отсутствии достаточных законных оснований для высылки.
5 и 16 января 1965	Протест М. П. Малярова; президиум Ленинградского городского суда оставляет прежнее решение в силе.
15 февраля 1965	Последующее движение протеста в вышестоящую инстанцию.
18 марта 1965	Ахматова обсуждает возможность обращения к Микояну; Чуковская фиксирует замысел и предполагаемых посредников.
23 июля 1965	Верховный суд СССР направляет обращение Льва Копелева в Верховный суд РСФСР.
7 августа 1965	Смерть Фриды Вигдоровой; она не дожила до освобождения Бродского.
17–18 августа 1965	Письмо Сартра Микояну и сопроводительное обращение Суркова к Демичеву.
4 сентября 1965	Верховный суд РСФСР сокращает срок до одного года пяти месяцев; частное определение о свидетелях отменено.
7 и 11 октября 1965	Отметка Ю. Виноградова об освобождении Бродского и пересылка определения из Верховного суда РСФСР в Верховный суд СССР.
26 июля 1989	По опубликованному рассказу о пересмотре, президиум Верховного суда РСФСР отменил решение и прекратил дело за отсутствием административного правонарушения.

Документы

Документ на ресурсе «Книги»	Размер и состав	Полный файл
Постановление суда от 13 марта 1964 года	8 стр.; 2.85 МБ	Открыть PDF
Определение Верховного суда РСФСР от 4 сентября 1965 года	5 стр.; 1.01 МБ	Открыть PDF
Докладная комиссии от 7 декабря 1964 года	6 стр.; 46.5 КБ	Открыть PDF
Записка КГБ о профилактике от 31 октября 1975 года	2 стр.; 0.28 МБ	Открыть PDF

Судебные PDF воспроизводят изображения листов. Докладная 7 декабря 1964 года дана в новой наборной копии по опубликованному тексту; это не архивное факсимиле. В карточках сохранены происхождение, состав и архивные ссылки.

Формулировки документов

Цитата	Источник
«мерами административного воздействия»	4 мая 1961; исполнительное постановление.
«в пятидневный срок»	Тот же документ.
«могут быть опротестованы прокурором»	Тот же документ.
«с соблюдением всех необходимых процессуальных гарантий»	А. Е. Пашерстник; 11 апреля 1957.
«по нашим материалам, по нашей инициативе»	Шумилов в материалах проверки; публикация О. Эдельман.
«683 человека были освобождены из мест поселения в связи с необоснованным выселением»	В. И. Тикунов; 10 июня 1962.
«централизованного учета не велось»	Таблица к записке Андропова; 31 октября 1975.

См. также

• «Судилище» Фриды Вигдоровой
• Борьба с тунеядством в СССР
• Кампания в защиту Иосифа Бродского
• Профилактика КГБ в СССР

Примечания