Местничество

Местничество

Сожжение разрядных книг при Фёдоре Алексеевиче. По рисунку Адольфа Шарлеманя. Поздняя историческая гравюра, не изображение 1682 года с натуры.

Порядок служебного старшинства по родовым и служебным прецедентам; отменён при Фёдоре Алексеевиче.

Регион

Русское государство

Область

История службы; политическая и социальная история

Период

XV век — 12 (22) января 1682 года

Разновидность

Общее понятие

Местничество — порядок определения служебного старшинства в Русском государстве XV–XVII веков, при котором положение человека соотносили с происхождением, местом его семьи среди других служилых родов и прежними отношениями предков и родственников по службе. Назначение, ставившее человека ниже того, кому он считал себя не обязанным уступать, могло вызвать местнический спор. Предметом такого спора была честь, имевшая значение и для самого служащего, и для его родственников.

Местничество действовало при назначениях воевод, придворных и других высших служащих, в совместной службе и церемониальном распорядке. Для обоснования притязаний использовали родословные росписи, разрядные записи и прежние решения. Споры разрешались государем или назначенными им разбирателями с участием приказных служащих. Правительство одновременно признавало порядок старшинства и ограничивало его, в том числе объявляя определённую службу «без мест», то есть не создающей обычного местнического последствия.

Система складывалась постепенно, по мере объединения служилой знати вокруг московского двора. Её нельзя свести к единому списку знатности фамилий: значение имели конкретные лица, поколения, должности и обстоятельства прежней службы. 12 (22) января 1682 года при царе Фёдоре Алексеевиче местничество было отменено. Отмена устранила законное основание прежнего счёта мест, но сохранила думные и придворные чины, родословную память и социальное значение происхождения.

Место, честь и «отечество»

В языке местнических дел «место» обозначало относительное положение при службе и церемонии. Оно могло выражаться в должности, отношении начальника и товарища, порядке присутствия или рассадке. Для современного читателя слово часто означает вакансию; исторический смысл шире. Спор возникал не обязательно из-за желания занять чужую должность: человек мог добиваться признания, что данная совместная служба не умаляет его чести и не будет впредь обращена против родственников.

«Отечеством» называли унаследованное служебно-родовое достоинство. Речь шла о положении, которое человек связывал с историей своей семьи. Это не было только давностью известного предка: учитывались прежние службы и отношения с другими родами. Поэтому молодой по возрасту служилый мог претендовать на преимущество перед старшим человеком, если иначе понимал их родовое соотношение. Возраст, чин, должность и местническое старшинство не составляли одну шкалу.

Понятие чести имело коллективное измерение. Неблагоприятный служебный случай затрагивал не только участвовавших в нём двух людей: его могли использовать при сравнении их потомков или боковых ветвей. Именно этим объясняется настойчивость некоторых протестов. Уступка ради текущего назначения могла восприниматься как опасный прецедент на будущее. В таком порядке служебная запись приобретала ценность семейного доказательства.

Местничество следует отличать от всякого предпочтения родственников или знакомых. Покровительство могло влиять на пожалование и придворную карьеру, но местнический спор требовал определённого обоснования старшинства. Столь же неверно считать его простым правилом «князь всегда выше некнязя». Московская служебная иерархия складывалась из разных княжеских и нетитулованных семей; прежнее положение рода и его службы могли быть важнее общего наличия титула.

Как складывался порядок старшинства

Советы князя со знатью и различия в придворной чести существовали прежде оформленной местнической системы. Однако любое раннее старшинство ещё не свидетельствует о наличии всех правил московского счёта XVI–XVII веков. Историки различают длительную предысторию почётных отношений и превращение их в устойчивую систему, опиравшуюся на запись служб и судебный разбор прецедентов.

Объединение земель вокруг Москвы сводило при одном дворе людей с разным прошлым. Потомки бывших владетельных князей, служилые княжеские семьи и старые московские бояре должны были занять взаимно признанные места. Происхождение давало основания для притязаний, но требовалось согласовать их с уже существовавшей московской службой. Ранг прежнего княжеского стола или двора, с которого пришла семья, становился частью представления о её достоинстве.

В классической интерпретации Ключевского местничество оформляло эти отношения внутри собранной при московском государе родословной знати. Соловьёв сильнее связывал его с устойчивостью родовых представлений и коллективностью семейной чести. Эти объяснения относятся к истории изучения явления; они не заменяют конкретного исследования времени появления правил и практики споров. По сохранившимся документам нельзя назвать один момент, когда весь порядок был создан готовым указом.

Современное исследование Ю. М. Эскина рассматривает местничество как социальный институт и изучает его через комплекс дел и правовых решений. Существенен переход от общего образа «родовой гордости» к проверяемым вопросам: кто спорил, на какое назначение, чем доказывал притязание и какой результат получил. Такой подход помогает различать нормативный порядок, политическое использование и действительный масштаб конфликтов.

Родословная: положение внутри семьи

Для местнического сравнения нужно было установить место человека в собственном роду. Родословная роспись показывала поколения, старшие и младшие ветви, отношения братьев, дядей и племянников. Это была необходимая часть доказательства, но ещё не полный ответ на спор между двумя разными семьями. Генеалогическое положение получало служебное значение лишь в сопоставлении с признанными отношениями и соответствующими должностями.

Ключевский объяснял внутренний счёт через особую систему «мест». В его изложении старший сын отстоял от отца на четвёртое место; промежуток учитывал места младших братьев отца. Четвёртый брат, считая и отца, соотносился со старшим племянником. Эти формулы принадлежат реконструкции исторического счёта и помогают понять, почему сравнение не сводилось к простой очереди рождений. Их нельзя механически применять к любому делу, не проверив, какое правило признавалось его участниками.

Старшинство ветвей могло давать преимущества одним родственникам и ограничивать других. Высокий пост одного представителя не всегда одинаково улучшал положение всей фамилии; значение имело его место в родословной. Поэтому формула «такой-то род был знатнее» часто недостаточна. Источники требуют назвать конкретную ветвь и лицо, через которое строился счёт. Даже близкое родство не делало все притязания родственников одинаковыми.

Брак соединял семьи политически и имущественно, но сам по себе не означал полного слияния их местнического достоинства. Родство по мужской генеалогической линии и свойство через женитьбу имели разное значение для доказательства. Удобный пересказ о «всех родственниках» может скрыть это различие. В делах важна точная степень родства и основание, по которому участник считал возможным использовать прежнюю службу другого человека.

Служебные прецеденты и сравнение родов

Для сопоставления двух семей обращались к службе их представителей рядом друг с другом. Если один предок находился начальником, а другой — в определённом подчинённом положении, этот случай мог стать аргументом. Но нужно было учесть расстояние каждого спорящего от участвовавшего в прецеденте предка и действительный порядок тех должностей. Таким образом, родословный и служебный счёт соединялись.

Сложность возникала, когда прямого совместного случая не было или он оспаривался. Тогда привлекали дополнительные службы и отношения через других лиц. Противная сторона могла отвергать пригодность примера, указывать на особые условия назначения, другую ветвь или неверную запись. Местническое доказательство поэтому напоминало последовательность сопоставлений, а не чтение фамилии в единой общегосударственной таблице.

Ключевский приводил для объяснения отношения князей Одоевских и Бутурлиных: общий служебный вес фамилий не исключал возможности приблизить старшего представителя одной семьи к младшему другой. Смысл примера — показать сочетание двух уровней сравнения. Положение рода и положение лица внутри рода действовали вместе, поэтому одинаковая фамилия сама по себе не давала ответа о допустимом подчинении.

Для доказательства имела значение и природа службы. Не всякий случай присутствия рядом или ниже автоматически признавался полноценным местническим прецедентом. Если назначение было объявлено безместным или имело специальные оговорки, участник мог требовать не учитывать его впоследствии. Поэтому короткая запись о том, кто за кем стоял, ещё нуждается в проверке обстоятельств. Формальная последовательность имён не всегда передаёт весь смысл отношения.

Полки, двор и административная служба

Фёдор Солнцев. «Древности Российского государства», отделение IV, таблица XI. Издание 1849–1853 годов. На составном листе представлены платье Годунова, портрет Афанасия Власьева и изображение стольника Петра Потёмкина. Название листа об одежде бояр не означает одинакового официального чина всех изображённых.

Особенно заметны местнические отношения в назначениях воевод. Войско традиционно делилось на полки с разным почётным положением, а внутри полка различались первые и другие воеводы. Старшинство должностей должно было согласовываться с притязаниями назначенных. Человек мог считать себя способным и обязанным служить, но отвергать конкретное соотношение с товарищем, которое воспринимал как умаление своего «отечества».

Приём посольства при московском дворе. Гравюра из авторского издания Адама Олеария, Шлезвиг, 1656. Расположение государя, приближённых и послов показывает церемониальный порядок; изображение не является протоколом отдельного заседания Боярской думы.

Полковая иерархия имела собственную логику. Сравнивались не только первый и второй воеводы одного полка, но и начальники разных частей войска. В классическом изложении Ключевского первые воеводы передового и сторожевого полков могли соотноситься как равные, а положение воевод левой руки и второго воеводы большого полка определялось отдельным порядком. Для конкретного похода необходимо проверять действовавший распорядок, поскольку общий перечень полков ещё не раскрывает назначения.

Придворная служба давала другие случаи для счёта: участие в торжествах, государевом столе, свадебных и посольских церемониях. Котошихин описывает рассадку бояр и окольничих в думе по чину и породе, различая её с простым временем получения чина. Церемония имела политический смысл: публично видимое место сообщало окружающим относительную честь участников. Поэтому спор о рассадке мог быть столь же серьёзным для семьи, как спор о воеводстве.

Приказные и местные назначения также создавали отношения начальника и товарища. Но нельзя считать любой конфликт за управление приказом местническим: причиной могли быть доходы, личная вражда, служебная политика или иной спор. Для исторической квалификации нужны признаки счёта мест — ссылка на происхождение, предшествующие службы и нарушенную честь. Именно документы позволяют отличить этот институт от общего соперничества за влияние.

Разрядные и родословные книги

Разрядные записи сохраняли сведения о назначениях, походах, придворных событиях и составе служащих. Они создавались для управления, но становились и доказательствами в местнических делах. Значение имели не только имя и должность, но также дата, товарищи, оговорки о службе и результат прежнего спора. Разрядный приказ сосредоточивал материалы, позволявшие проверить такие сведения.

Разрядная запись за 7068 (1559/60) год о притязании князя Ивана Голицына и передаче списков детей боярских. П. Н. Милюков. «Древнейшая разрядная книга официальной редакции». 1901. С. 220. Печатная публикация текста, не факсимиле рукописи XVI века.

Разрядная запись за 7068 (1559/60) год содержит случай, когда местническое притязание оказалось связано с передачей служебных списков. Князь Иван Голицын не взял списки детей боярских, считая невозможным служить ниже князя Дмитрия Курлятева. Государь в ответ разъяснил, что Голицын назначен с Иваном Дмитриевичем Бельским, и предписал взять списки и исполнять службу. Возможный счёт с Курлятевым откладывался до окончания службы.

Родословные книги помогали установить поколения и происхождение. В середине XVI века оформлялись государственные своды родословных и служебных сведений; рядом существовали частные росписи и списки. Авторитет государственной записи имел особое значение, но рукописная передача создавала расхождения. Участники и составители могли обращаться к разным текстам и отстаивать пригодность именно своего свидетельства.

Археографическое изучение разрядных книг выявляет разночтения и исправления имён, пропуски, поздние пометы и различия редакций. Поэтому печатная публикация с вариантами не является лишним усложнением: она показывает, какие данные реально сохранились. Для местнического счёта ошибка в имени или поколении могла изменить вывод. Современный исследователь должен различать документ назначения, его переписанный текст и позднейшую редакцию свода.

Само наличие старинной родословной не доказывает достоверность всех её ранних преданий. Легендарное происхождение рода и подтверждённая последовательность служб требуют разной проверки. В местническом деле притязание могло иметь практическую силу в рамках признанного порядка, даже если современная генеалогия оценивает дальнюю родовую легенду иначе. Историю представлений о чести поэтому необходимо отличать от установления биологического происхождения каждого предка.

Как начинался и разбирался спор

Поводом служило назначение или иное публичное отношение, которое человек считал неприемлемым для своего положения. Он подавал челобитную, просил дать ему счёт и приводил обоснование. Протест требовалось заявить так, чтобы молчаливое исполнение службы не было истолковано как согласие с новым прецедентом. При этом правительство могло требовать немедленного исполнения поручения, оставляя разбирательство до завершения дела.

Для суда назначались бояре и дьяк; письменную работу выполняли приказные служащие. Разбирали родословные отношения, подыскивали разрядные случаи, выслушивали доводы сторон. Государь мог лично участвовать в решении или определять порядок разбора. Поэтому местничество нельзя представить полностью независимым от монарха аристократическим судом. Признанный обычай действовал через государевы учреждения и высшую власть.

Ответчик мог оспаривать выбранный пример, приводить более выгодный случай или доказывать, что служба была без мест. Существенным становился вопрос, какое отношение действительно установилось между конкретными людьми. В одном деле могли соединяться несколько поколений и служб, совершённых в разное время. Именно такая сложность объясняет необходимость выписок и опытных приказных людей; спор не всегда решался простым личным заявлением о древности семьи.

Решение определяло, чьи притязания признаны и как следует понимать спорную службу. Приговор мог поддержать одну сторону, отказать в счёте или оговорить неприменимость случая впредь. Для семьи было важно получить документальное подтверждение результата. Поэтому наказание за неповиновение и разрешение местнического вопроса не всегда совпадали: человек мог быть принуждён служить сейчас, а его честь — получить отдельное рассмотрение.

Дело Алферьева и Мосальского

В январе 1572 года печатник и думный дворянин Роман Васильевич Алферьев-Нащекин оспорил назначение на Казенный двор младшим товарищем казначея князя Василия Васильевича Литвинова-Мосальского. Иван IV поручил разбор боярам князю Семёну Даниловичу Пронскому и Михаилу Яковлевичу Морозову с дьяком Андреем Клобуковым. Сохранившаяся правая грамота передаёт челобитную, ответы, родословные доводы и принятое решение, позволяя проследить дело по стадиям.

Мосальский отвечал, что счёта с Алферьевым не держит. Однако истец продолжил представлять письменные доказательства: службу прадеда при верейском князе, воеводские назначения деда, дипломатические поручения отцу и собственную службу. Одновременно он отрицал достаточную служебную честь Мосальских. Эти заявления передают позицию участника спора; их нельзя принимать за беспристрастную родословную справку. Суд выслушивал не только перечень предков, но и объяснение, как прежние службы должны определять нынешнее соотношение.

Алферьев был оправдан и получил правую грамоту, Мосальский — обвинён. Документ был скреплён подписью дьяка Клобукова. В последующей разрядной записи сообщается, что грамота была дана во время опалы Мосальских, а при Фёдоре Ивановиче князь Василий добился её отмены; челобитье отнесено к 7097 году, то есть 1588/89 году. Было приказано отобрать грамоту и записать в Разряде, что она больше не имеет силы.

В одном деле, таким образом, соединены служебное назначение, письменный счёт прежних служб, первоначальное решение и его последующий пересмотр. Принятый приговор не становился неуязвимым для верховной власти, а сохранение письменной записи позволяло определить, какой именно прецедент отменяли. Объяснение скрытых намерений сторон требует отдельной исследовательской аргументации; сами документы надёжно устанавливают их действия и заявленные доводы.

Неповиновение, наказания и репутация

Местнический протест мог переходить в отказ исполнять назначение. В таком случае государь сталкивался не только со спором о чести, но и с нарушением приказания. Применялись различные меры принуждения, вплоть до заключения и опалы. Но отдельный суровый эпизод не позволяет считать всякое местническое дело уголовным неповиновением: значительная часть разрешалась в признанной процедуре подачи и разбора притязаний.

В источниках встречается выдача «головой» выигравшему противнику. Такой исход имел прежде всего характер публичного признания неправоты и унижения в конкретном деле; его нельзя без пояснения переводить в постоянное рабство проигравшего. Формы исполнения, длительность и обстоятельства необходимо устанавливать по описанию случая. Современные слова о «передаче в собственность» могут полностью исказить смысл местнической санкции.

Утрата дела затрагивала репутацию и последующие притязания семьи, поэтому участники стремились избежать признания неблагоприятного соотношения. Иногда важнее было получить оговорку о том, что случай не создаёт прецедента, чем добиться немедленного высокого назначения. Такая логика объясняет внешне чрезмерную настойчивость спора: человек защищал будущее употребление своей службы в отношении родственников и потомков.

Описания конфликтов нередко написаны противниками местничества или историками, осуждавшими его последствия. Их оценки необходимо отличать от содержащихся в рассказе фактов. Рассказ о «пустой гордости» может точно передавать недовольство автора и одновременно не объяснять, почему в признанном правовом порядке уступка представлялась опасной. Для понимания института важно восстановить обе стороны: интерес службы и интерес родовой чести.

Государь и служба «без мест»

Правительство нуждалось в возможности назначать людей по текущей задаче. Один из способов состоял в объявлении службы без мест. Такая оговорка позволяла участникам исполнять распоряжение без обычного ущерба для местнических притязаний. Она не означала общего уничтожения чести или всех правил старшинства. Речь шла об определённом поручении, кампании или круге служб, для которого устанавливался особый порядок.

В XVI веке предпринимались попытки упорядочить соотношения воевод и ограничить возникавшие затруднения. Приговор 1550 года о местах воевод в полках задавал правила, важные для совместной службы. Это регулирование показывает двойственную политику: власть могла уточнять сам местнический распорядок и одновременно защищать исполнение своих назначений. Отношения государства с институтом не сводились к непрерывному стремлению немедленно его отменить.

Обещание разобрать спор после завершения службы позволяло отделить срочную государственную задачу от местнического процесса. Соловьёв отмечал такие решения в практике Ивана IV. Однако это сообщение нельзя распространять на все назначения царствования или использовать как доказательство отсутствия военных последствий споров. Оно показывает конкретный способ управления конфликтом, который сосуществовал с другими решениями и наказаниями.

Пожалование высокого чина также не отменяло всех прежних отношений. Государь мог поднять человека по службе, но другие лица продолжали оценивать допустимость совместного назначения. В этом проявлялось различие между правом жаловать и устойчивостью обычая. Местничество ограничивало свободу практического подбора кадров, однако само разрешение спора зависело от верховной власти; эти две стороны действовали одновременно.

Изменения в XVI–XVII веках

Политические потрясения, опалы и перемены состава двора влияли на местнические отношения. Соловьёв связывал увеличение числа столкновений после опричнины с нарушением прежних служебных соотношений. Это авторское историческое объяснение требует сопоставления с полнотой сохранившихся дел. Рост документированного числа споров сам по себе не доказывает, что во все прежние годы их не было: могли меняться и практика записи, и сохранность материалов.

Алексей Михайлович. Неизвестный художник, 1670-е годы. Региональный музей Птуй-Ормож, Словения. Портрет современен последнему десятилетию царствования; он представляет государя, при котором продолжала действовать Боярская дума.

Возвышение Годуновых даёт пример того, как государева поддержка взаимодействовала с притязаниями других семей. В разборе Соловьёва против них подавали местнические челобитные, но решения поддерживали их продвижение. Значение эпизодов состоит в видимой роли власти при формировании нового служебного положения. Они не означают, что вся местническая система была фиктивной: именно необходимость отвечать на притязания показывает силу признанного языка чести.

Смута изменила карьеры, порядок пожалований и состав людей, участвовавших в управлении. При первых Романовых старые притязания продолжали действовать в условиях восстановления двора и службы. В XVII веке местнический счёт не оставался исключительно делом нескольких княжеских семейств: исследователи отмечают его распространение в более широкую служебную среду. Для каждого круга нужно проверять характер доводов и процесс, а не предполагать точное воспроизведение всех аристократических правил.

Появление новых военных частей и усложнение управления увеличивали число назначений, которые требовали согласовать со старшинством. Но развитие приказного аппарата или полков нового строя не уничтожило местничество автоматически. Оно продолжало действовать рядом с безместной службой и специальными оговорками. Конец системы был политико-правовым решением, подготовленным изменением служебной практики, а не простым исчезновением древних фамилий.

Военная реорганизация и решение 1682 года

Фёдор Алексеевич. Неизвестный голландский художник, 1676. Бумага, сангина, перо. Государственный Эрмитаж, ОР-45951. При этом царе в 1682 году было отменено местничество.

Непосредственный контекст отмены связан с обсуждением переустройства военной службы при Фёдоре Алексеевиче. В конце 1681 года работало совещание, рассматривавшее порядок организации служилых людей и начальствования. Предложения предполагали назначать начальников из разных чинов и родов без прежних местнических ограничений. Таким образом, вопрос о местах был поставлен в связи с практической организацией войска.

12 (22) января 1682 года в Кремле состоялось собрание, утвердившее отмену местничества. В опубликованном «Соборном деянии» решение обосновывалось вредом распрей и необходимостью общего согласия на службе. В нём участвовали государь, духовные власти и служилые чины. Источник является официальным изложением принятого решения и его обоснования; его торжественную риторику не следует принимать за дословную запись всех предварительных разногласий.

Устанавливалось, что бояре, окольничие, думные, ближние и другие чины должны служить между собой без мест — в приказах, при ратных и посольских делах и в иных поручениях. Прежние случаи больше не должны были служить основанием для взаимного умаления и споров. Это был принципиально более широкий шаг, чем объявление безместным одного похода. Он устранял признанный механизм превращения прежнего служебного соотношения в обязательное притязание.

За неповиновение предусматривались государевы и церковные санкции. Участие патриарха и высшего духовенства придавало решению религиозно-нравственное обоснование: местническую вражду представляли препятствием общему благу. Такое осуждение важно как язык реформы, но оно не объясняет само по себе всю предшествующую историю института. В течение двух столетий местническое доказательство существовало внутри признаваемого государством порядка.

Сожжение книг и сохранение родословной памяти

Отмена сопровождалась уничтожением разрядных книг, служивших основанием местнического счёта. Сожжение выражало намерение лишить будущие притязания документальной опоры. Этот акт занял центральное место в позднейшем историческом образе реформы. Однако из него нельзя делать вывод, что в 1682 году исчезли все документы о службе или что Разрядный приказ прекратил существование: его делопроизводство продолжалось.

Сохранились частные списки, выписки, отдельные дела и другие ряды сведений. Их состав и происхождение требуют специальной археографической проверки. Поэтому историки могут изучать прежние назначения и споры, несмотря на гибель части официального комплекса. Утрата документального основания, предназначенного для новых местнических требований, и полное уничтожение исторической информации — разные вещи.

После отмены сохранялся интерес к родословным. Сбор росписей и работа над родословными сводами, известными в том числе по Бархатной книге, продолжали закреплять представления о происхождении семей. Родовая память больше не давала прежнего законного права отказываться от назначения по местам. Сохранение генеалогии поэтому не отменяет смысл реформы: менялось практическое действие сведений в службе, а не существование знаний о предках.

Происхождение продолжало влиять на придворную близость, браки, богатство и карьеры. Отмена местничества не уравняла немедленно всех служащих и не заменила их новым однородным чиновничеством. Боярские, окольничьи и другие старые чины существовали ещё после 1682 года. Позднейшая Табель о рангах принадлежит другому этапу преобразования службы и не должна смешиваться с решением Фёдора Алексеевича.

Как оценивать последствия и изучать споры

Местничество создавало затруднения для назначения начальников и совместных действий. Но формула «все поражения происходили из-за местничества» не подтверждается самим наличием споров. Для установления последствий определённого конфликта нужны сведения о времени, приказах, фактическом исполнении и ходе операции. Сообщение о протесте ещё не доказывает, что человек не служил или что именно его спор определил военный результат.

Вместе с ограничением государевой свободы система предоставляла служилой знати признанный язык защиты достоинства. Человек мог ссылаться на прежнюю службу и требовать разбора, а не зависеть только от сегодняшнего личного предпочтения. Ключевский рассматривал эту сторону как своеобразную гарантию родословной аристократии. Однако её нельзя отождествлять с современными равными служебными правами: защита строилась на неодинаковом наследственном положении людей.

Исследование требует различать подлинное местническое дело, запись о назначении, поздний рассказ и историографическую реконструкцию. Из судебного решения можно узнать принятый результат; из челобитной — доводы стороны; из родословной — заявленную генеалогию. Их несогласие не устраняется выбором наиболее яркого рассказа. Сопоставление источников позволяет понять, какие отношения были признаны, какие оспаривались и как власть использовала обычай.

Поздние изображения сожжения разрядных книг показывают главным образом память о реформе. Художник мог наглядно соединить царя, духовенство, бояр и огонь, но не присутствовал при событии XVII века. Такая иллюстрация требует указания времени её создания и не заменяет документального описания. Историческое значение отмены состоит в отказе от обязательного служебно-родового счёта, а не в физическом исчезновении знати или прошлого, которое она помнила.

См. также

• Бояре
• Боярская дума

Источники

• Правая грамота по местническому делу Р. В. Алферьева-Нащекина и князя В. В. Литвинова-Мосальского, январь 1572 года, с последующей записью о пересмотре // Из истории местничества XVI в. Исторический архив. 1960. № 1. С. 217–219. ГПБ, Эрмитажное собрание, № 390, л. 455–457.
• Разрядная книга 1550–1636 гг. Т. I. М.: Наука, 1975.
• Соборное деяние об уничтожении местничества. 12 января 1682 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. Т. II. № 905. С. 368–379.
• Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884.
• Приговор о местах воевод в полках. Июль 1550 года // Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966. С. 125–126.
• Табель о рангах. 24 января 1722 года.

Литература

• Ключевский В. О. Курс русской истории.
• Соловьёв С. М. О местничестве. 1846.
• Эскин Ю. М. Очерки истории местничества в России XVI–XVII вв. М.: Квадрига, 2009.
• Ключевский В. О. Боярская дума древней Руси. 3-е изд., пересм. М.: Синодальная типография, 1902.
• Альшиц Д. Н. Разрядная книга московских государей XVI в. (Официальный текст) // Проблемы источниковедения. Т. VI. 1958.
• Захаров А. В. Высшие чины государева двора при Петре I (1697–1701) // Cahiers du monde russe. 2009. Vol. 50. № 2–3. P. 579–592. DOI: 10.4000/monderusse.9732.