Второй демографический переход

Второй демографический переход

Виллеке Альберти и Йоп Оонк во время бракосочетания в ратуше Амстердама, 27 декабря 1965 года.

Концепция, связывающая позднее родительство и разнообразие семейных отношений с изменением ценностей, самостоятельностью жизненного выбора и условиями формирования семьи.

Регион

Первоначально Европа; сравнительные исследования других регионов

Область

Историческая демография; социология семьи

Период

Изменения с 1960-х годов; концепция предложена в 1986 году

Разновидность

Демографическая и социологическая концепция

Второй демографический переход — предложенная Роном Лестегом и Дирком ван де Каа в 1986 году концепция изменений семьи и рождаемости в обществах, уже прошедших основное снижение смертности и числа рождений. Она объединяет откладывание брака и родительства, распространение совместной жизни без регистрации брака, рождения вне брака и длительную рождаемость ниже уровня замещения поколений. Авторы связывают эти перемены с ростом самостоятельности человека, изменением жизненных целей и ослаблением обязательности единого семейного образца.

Классическая проблематика демографического перехода касается исторического движения от высокой смертности и рождаемости к низким показателям. Теория второго перехода объясняет последующую перестройку отношений между партнёрством, браком и деторождением. Её объяснительная сила остаётся предметом споров: семейные изменения различаются между странами и социальными группами, а культурные сдвиги взаимодействуют с образованием, рынком труда и устройством поддержки родителей.

Совместная жизнь бывает подготовкой к браку или самостоятельным партнёрством. Люди также могут иметь меньше детей, чем планировали в молодости. Разнообразие союзов и осуществление семейных планов изучаются отдельно.

В Восточной Азии откладывание брака и сокращение рождений сочетались с устойчивыми семейными ожиданиями. Европейские исследования показывают также значение правил поддержки родителей для сроков рождений. Сопоставление этих историй связывает семейные перемены с культурными установками и общественными институтами.

Как возник вопрос о втором переходе

В послевоенной демографии завершение снижения смертности и рождаемости часто связывали с будущим равновесием: поколения замещают друг друга, численность перестаёт быстро расти, семейная жизнь строится вокруг супружеской пары и детей. Однако после послевоенного подъёма рождений в ряде западных обществ началось новое снижение рождаемости. Одновременно менялись сроки брака и родительства, устойчивость союзов и распространённость совместной жизни вне зарегистрированного брака. Для объяснения этого сочетания понадобилось связать демографические показатели с историей семейных отношений.

Совместная формулировка Лестега и ван де Каа относится к 1986 году. В следующем году ван де Каа опубликовал обзор «Второй демографический переход Европы» в Population Bulletin. Термин выделял самостоятельную проблему: почему в обществах с высокой выживаемостью и доступным регулированием рождений продолжают изменяться семейные планы, сроки родительства и способы совместной жизни. Впоследствии европейское объяснение превратилось в основу сравнительных исследований разных регионов.

Лестег в развёрнутой версии теории 2010 года рассматривал ценности вместе с экономическими и социальными обстоятельствами. Предпочтения меняются между поколениями и в течение жизни. Образование, материальная обеспеченность и ослабление нормативного контроля расширяют пространство выбора, а самореализация приобретает большее значение при сопоставлении семейных и иных целей. Эта культурная составляющая дополняет объяснение поведения через доступные человеку ресурсы и ограничения.

Изменение семьи ставит перед исследователями два вопроса. Первый касается описания: когда люди создают союз, регистрируют брак, становятся родителями и прекращают совместную жизнь. Второй касается объяснения: какую роль играют убеждения, образование, доходы и общественные институты. Заиди и Морган в обзоре 2017 года разделили эти уровни: распространение семейной практики оставляет открытым вопрос о механизме перемены. Это различие стало одним из центральных направлений дискуссии о теории.

Семейная жизнь как последовательность событий

Современные исследования рассматривают создание семьи через биографии. Окончание образования, уход из родительского дома, первая постоянная работа, начало совместной жизни и рождение ребёнка происходят в разном порядке. Франческо Биллари и Аарт Лифбрур в работе 2010 года рассматривали переход к взрослой жизни как последовательность событий, меняющуюся в историческом и национальном контексте. Такой подход делает видимыми промежутки между событиями: совместная жизнь может предшествовать браку, а продолжение образования — совпадать с партнёрством.

Свадьба фиксирует публичное оформление союза; регистрационная статистика суммирует события за год. Биографические обследования добавляют сведения о совместной жизни до регистрации и о предыдущих отношениях. Они позволяют различать первый союз и первый брак, союз с совместным проживанием и отношения без общего домохозяйства. При этом положение человека перед рождением ребёнка может отличаться от его положения спустя несколько лет. Семейные траектории сопоставляются по поколениям и жизненным этапам.

Совместная жизнь без регистрации брака имеет несколько исторических значений. Она бывает кратким этапом перед свадьбой, длительным партнёрством с детьми или союзом после развода. Томаш Соботка в европейском обзоре 2008 года обращал внимание на разнообразие форм второго перехода между странами и социальными слоями. Он связывал его с сочетанием готовности к новому поведению, его приемлемости и практической возможности осуществить выбор.

Семья и домохозяйство относятся к разным единицам наблюдения. Совместное проживание описывает организацию быта, родство и родительство — отношения между людьми, брачный статус — положение относительно зарегистрированного союза. После расставания родители могут жить отдельно и продолжать участвовать в жизни ребёнка. Для исследования ресурсов детей существенны состав домашнего хозяйства, связи с другим родителем и устойчивость этих отношений во времени.

Разные значения совместной жизни

В обследованиях один ответ о совместном проживании охватывает разные отношения к браку. Николь Хикель, Аарт Лифбрур и Анне-Ригт Портман в исследовании 2014 года сопоставили ответы 9113 участников Generations and Gender Surveys в возрасте 18–79 лет из десяти европейских стран. Вопросы о намерении вступить в брак, отношении к нему и материальных затруднениях позволили выделить шесть типов незарегистрированных союзов. Часть опрошенных рассматривала совместную жизнь как подготовку к свадьбе или проверку отношений; у других её продолжение было связано с экономическими обстоятельствами. Две группы относились к браку как к нежелательному либо несущественному для них институту.

В Западной и Северной Европе чаще встречалось понимание совместной жизни как альтернативы браку. В Центральной и Восточной Европе заметную группу составляли люди, намеревавшиеся зарегистрировать отношения при неблагоприятном отношении к самому институту брака.

Позднее родительство и измерение рождаемости

Откладывание рождения ребёнка относится к устойчивым признакам рассматриваемой перемены. Для его изучения используют средний возраст матери при первом рождении, возрастные коэффициенты рождаемости и биографии поколений. Средний возраст при рождении любого ребёнка зависит также от распределения рождений по очередности. Поэтому первые дети и все рождения вместе образуют разные статистические совокупности, даже когда речь идёт об одном населении в одном году.

Средний возраст матерей по очередности рождения в США, 2000–2014. Total — все рождения. Вертикальная ось имеет разрыв.

Доклад Национального центра статистики здравоохранения США показывает, как это различие работает на конкретных данных. Средний возраст матери при первом рождении вырос с 24,9 года в 2000 году до 26,3 в 2014 году; увеличение наблюдалось также для последующих очередностей. Авторы использовали регистрацию рождений и рассчитывали средний возраст женщин, родивших ребёнка соответствующей очередности в данном году. Эти данные описывают изменение календаря рождений за пятнадцать лет.

Возрастное распределение первых рождений в США, 2000–2014. Доли возрастных групп в каждом году составляют 100%.

Суммарный коэффициент рождаемости складывается из возрастных коэффициентов одного календарного периода. Он показывает число детей, которое родилось бы у условной женщины при сохранении этих интенсивностей в репродуктивных возрастах. Итоговая рождаемость реального поколения складывается иначе: женщин одного года рождения наблюдают по мере взросления. Первый показатель быстро отражает текущие перемены поведения, второй описывает накопленный результат жизненного пути поколения.

Джон Бонгаартс и Гриффит Фини в работе 1998 года предложили способ учитывать календарный эффект. При переносе рождений на более поздние возраста часть событий покидает текущие годы, и периодический коэффициент понижается; при ускорении рождений происходит обратное. Метод корректировки строится на определённых предположениях о характере изменений. Различение календаря и итогового числа детей позволило исследовать, какая часть падения годового показателя связана со сроками рождений.

Ханс-Петер Колер, Биллари и Хосе Антонио Ортега в статье 2002 года исследовали распространение рождаемости уровня 1,3 ребёнка на женщину и ниже в части Европы в 1990-е годы. Авторы связывали её с быстрым откладыванием рождений, переходами к следующим детям и изменением когортных траекторий. Они обнаружили также перестройку межстрановых связей между рождаемостью, браком, внебрачными рождениями и женской занятостью. Это усложняло сравнение обществ по единой шкале семейных изменений.

По данным Eurostat, в Европейском союзе в 2024 году суммарный коэффициент рождаемости составлял 1,34, а средний возраст женщины при рождении первого ребёнка — 29,9 года. Первый показатель различался от 1,01 на Мальте до 1,72 в Болгарии; возраст первого материнства — от 26,9 года в Болгарии до 31,9 в Италии. Это два измерения перемены: интенсивность рождений и сроки начала родительства. Значения относятся к 2024 году по публикации 2026 года.

Образование, работа и возможности выбора

Продолжение образования меняет время входа во взрослую жизнь. Майре Ни Бролхейн и Эва Божуан в исследовании 2012 года показали, что увеличение возраста окончания обучения объясняет значительную часть сдвига первого рождения на более поздние годы в Великобритании и Франции в 1980–1990-е годы. Их анализ связывал календарь родительства с образовательной биографией. Общий рост среднего возраста матери мог складываться из изменения длительности обучения и промежутка между его завершением и рождением ребёнка.

Причинный смысл образовательной связи исследуется отдельно. Феликс Тропф и Йорнт Мандемакерс в статье 2017 года изучали роль семейного происхождения и сопоставляли способы оценки связи образования с откладыванием родительства. Их результаты указывали на существенную роль общих семейных факторов. Длительность обучения может быть связана с возрастом рождения ребёнка одновременно через собственное воздействие и через обстоятельства, влияющие на обе биографии.

Возможность создавать семью зависит от устойчивости работы, жилья и ресурсов партнёров. В обзоре Соботки, Вегарда Скирбекка и Димитра Филипова 2011 года экономические спады рассматривались через неопределённость, снижение доходов, безработицу и жилищный рынок. Большинство исследований находило сравнительно небольшие и кратковременные совокупные изменения рождаемости, часто затрагивавшие прежде всего сроки событий. Долгосрочная история семейного поведения и реакция на отдельный кризис образуют разные масштабы анализа.

Рецессия может усилить откладывание родительства в определённые годы, тогда как длительные образовательные и семейные перемены разворачиваются на протяжении нескольких поколений. Поэтому одинаковое годовое снижение числа рождений совместимо с разными сочетаниями краткосрочных и долгосрочных процессов. Сопоставление экономических и демографических рядов требует учитывать сроки, в которые меняются занятость, семейные планы и сами рождения.

Питер Макдональд в статье 2000 года предложил объяснение низкой рождаемости через несогласованность институтов. Возможности женщин в образовании и оплачиваемой работе расширяются, а устройство семьи и поддержки родителей может сохранять прежнее распределение обязанностей. При таком сочетании материнство связано с высокими потерями времени и профессиональных возможностей. В центре гипотезы находится взаимодействие общественных институтов и домашнего разделения труда.

Уход за детьми и отношения между партнёрами

Фрэнсис Голдшайдер, Эва Бернхардт и Труде Лаппегорд в работе 2015 года предложили рассматривать семейные перемены через две части гендерной революции. Первая связана с расширением участия женщин в общественной и профессиональной жизни; вторая — с большим участием мужчин в семейном труде. Авторы сопоставляли эту рамку с теорией второго перехода и обсуждали исследования, в которых вовлечённость мужчин в домашнюю жизнь сопровождалась более устойчивыми союзами и возможностями рождения детей.

Акция Dolle Mina за создание детских яслей у Бинненхофа в Гааге, 18 ноября 1970 года. Участницы с детьми и плакатами.

Исторические требования организации ухода показывают, как семейный вопрос выходил в публичную жизнь. Архивная фотография Роба Миремета фиксирует акцию Dolle Mina в Гааге 18 ноября 1970 года, посвящённую отсутствию детских яслей. Родители и дети стоят с плакатами у Бинненхофа. Этот эпизод относится к истории практических условий совмещения семейной жизни с другими занятиями: уход требовал времени, помещений и общественных ресурсов.

Если участие обоих партнёров в работе сопровождается перераспределением ухода, семейные отношения могут приспосабливаться к новой организации жизни. Голдшайдер и соавторы рассматривали такие возможности как основание для пересмотра представления о непрерывном ослаблении семьи. Их работа представляет альтернативную объяснительную рамку, проверяемую через конкретные изменения труда, союзов и родительства.

Эта проблематика соприкасается с демографическим дивидендом. Возрастной состав задаёт соотношение поколений, а семейное разделение труда влияет на возможности работать и учиться. В межпоколенческих счетах трансфертов времени ООН домашние услуги и неоплачиваемый уход рассматриваются вместе с потоками между возрастами и полами. Руководство 2025 года описывает методику такого учёта, дополняющую денежные показатели.

Японская официальная брошюра 2007 года приводит данные о занятости после рождения первого ребёнка из обследования, обозначенного как издание 2002 года. Среди женщин, работавших за год до рождения ребёнка, 67,4 % не работали через шесть месяцев после родов. Эти данные показывают масштаб перерыва в занятости в рассматриваемой группе.

Занятость до и после рождения первого ребёнка, Япония. Базы процентов различаются: верхняя полоса охватывает всех обследованных женщин, нижняя — только работавших за год до родов. В нижней полосе 67,4 % не работали через шесть месяцев после родов. Брошюра 2007 года, с. 12.

Регулирование рождений и семейные планы

Возможность планировать число и время рождений входит в исторический контекст второго перехода. Она позволяет выстраивать образовательную, профессиональную и семейную биографии в иной последовательности. В теории Лестега техническая возможность регулирования рождений взаимодействует с предпочтениями и общественными нормами. При одинаковой доступности средств разные люди могут выбирать разные семейные траектории; исследовательский интерес обращён к тому, как формируются и осуществляются эти планы.

Упаковка комбинированного орального контрацептива. Фотография 2011 года.

Для России Сергей Захаров в исследовании 2008 года связывал изменение моделей семьи с переходом к более эффективному планированию рождений. Он описывал советский опыт массового использования абортов на фоне ограниченного предложения качественной контрацепции и последующие перемены. Регулирование рождений здесь входит в рассказ о семейной жизни, государственной политике и возможностях индивидуального решения.

Намерения и итоговое число детей

Эва Божуан и Каролин Бергхаммер в работе 2019 года сопоставили 19 европейских стран и США. Намерения женщин, родившихся главным образом в начале 1970-х годов, были измерены в возрасте 20–24 лет обследованиями 1990-х; итоговое число детей тех же поколений оценивалось примерно к сорока годам. Во всех изученных странах среднее достигнутое число детей оказалось ниже ранних ожиданий, а бездетность — распространённее, чем следовало из первоначальных намерений.

Особенно большим разрыв между намерением остаться без детей и фактической бездетностью был в Южной Европе и немецкоязычных странах; наименьшим — в Центральной и Восточной Европе. В большинстве стран разрыв между намеченным и достигнутым числом детей был больше среди высокообразованных женщин, хотя образовательные различия зависели от региона. Сравнение относится к средним результатам поколений: ранние планы и позднейший результат получены из разных источников.

Рождения вне брака: показатель и обстоятельства

Доля рождений вне зарегистрированного брака относится к наиболее употребительным показателям семейной перемены. В знаменателе стоят все рождения, в числителе — рождения у женщин, чей брак не зарегистрирован на момент события. Мать может жить с партнёром или без совместно проживающего партнёра. Исследование Бриенны Перелли-Харрис и Теодора Гербера для России специально разделяло эти обстоятельства и события до и после зачатия.

В международном сопоставлении CDC/NCHS за 1980 и 2007 годы видны большие различия между странами. На графике доля рождений у незамужних женщин в Швеции выросла примерно с 40 до 55%, в Нидерландах — с 4 до 40%; для Японии приведены около 1 и 2%. Часть поздних значений исходной диаграммы относится к 2006 году и отмечена сноской. Сопоставление фиксирует исторические различия в связи зарегистрированного брака и деторождения.

Доли рождений у незамужних женщин в выбранных странах, 1980 и 2007 годы. Для Исландии, Франции, Великобритании, Ирландии, Канады и Испании позднее значение относится к 2006 году. Горизонтальная шкала — проценты всех рождений. CDC/NCHS, 2009 год.

В американском докладе Стефани Вентуры за 2007 год доля рождений у незамужних женщин составляла 39,7% всех рождений, а среди таких рождений на подростков приходилось 23%. В 1970 году подростки составляли половину этой совокупности. Изменение внебрачных рождений имело собственную возрастную динамику. Число событий, их доля среди всех рождений и коэффициент на 1000 незамужних женщин отвечают на разные статистические вопросы.

Перелли-Харрис и соавторы в европейском исследовании 2010 года использовали ретроспективные истории союзов и рождений в восьми странах. Во всех рассмотренных странах наблюдался отрицательный образовательный градиент риска рождения в незарегистрированном союзе: более низкому образованию соответствовал более высокий риск. При прямом сравнении с брачными рождениями сила и статистическая определённость различий неодинаковы. Социальное положение оказалось важной частью объяснения распространения деторождения в совместной жизни вне брака.

Семейная политика и сроки рождений

Государственная поддержка родителей действует через конкретные правила доступа, расчёта выплат и использования отпусков. Герда Нейер и Гуннар Андерссон в исследовании 2008 года предложили изучать её в институциональной среде: когда изменились правила, на какие группы они распространялись и кто ими воспользовался. Для этого они обратились к индивидуальным биографиям и моделям истории событий.

В этой постановке семейная политика входит в последовательность решений: образование, работа, получение права на поддержку, отпуск и новое рождение. Значение меры зависит от её места среди других институтов и от возможностей семьи воспользоваться предоставленным правом. Авторы разбирали шведские исследования, показывая, как общий показатель рождаемости дополняется наблюдением за поведением отдельных групп. Это связывает разговор о ценностях и выборе с историей конкретных правил, в рамках которых складывалась семейная жизнь.

Показательный шведский механизм получил название «премии за скорость». При достаточно коротком промежутке между рождениями родители сохраняли основу расчёта выплаты по отпуску, даже если заработок между рождениями снизился. Для семьи, сократившей оплачиваемую работу после появления ребёнка, такая конструкция меняла финансовые последствия срока следующего рождения. Исследование Андерссона, Яна Хоэма и Анн-Зофи Дювандер 2006 года рассматривало, как вызванное этой мерой ускорение рождений распространялось среди разных социальных слоёв.

Этот случай показывает самостоятельную роль календаря. Правило выплаты создавало стимул уменьшить промежуток между детьми для родителей, уже имевших ребёнка. Наблюдаемым результатом было ускорение последующих рождений; вопрос об итоговом числе детей требует наблюдения за поколениями в течение более длительного времени. Для истории второго перехода важна сама возможность такого воздействия: сроки родительства складывались из семейных предпочтений, трудовой биографии и устройства поддержки. Разбор конкретной меры делает видимой связь между государственным решением и последовательностью событий в жизни семьи.

Европа: различия внутри общего изменения

В обзоре Соботки 2008 года выделяется положительная связь признаков второго перехода с рождаемостью в поздних репродуктивных возрастах. Общий годовой уровень зависит также от того, насколько рождения, отложенные в молодости, осуществляются позже. Это позволяет описывать различия через соотношение откладывания и последующего осуществления семейных планов. Страны с разным календарём вступления в родительство могут иметь различную динамику периодических и когортных показателей.

Лестег в статье 2010 года объяснял неодинаковую связь второго перехода с суммарной рождаемостью различиями в начале откладывания и последующем восстановлении рождений в старших возрастах. Изменение возраста родительства и достигнутый годовой уровень могут давать разные порядки стран. Сравнительная история включает последовательность перемен: когда начался перенос рождений и что происходило с теми же поколениями позднее.

Зузанна Бжозовская в исследовании 2021 года реконструировала два индекса второго перехода для 23 европейских стран на основе четырёх волн European Values Study и демографической статистики. Индекс установок включал постматериалистические ориентации, отношение к гендерному равенству и религиозность; поведенческий индекс — откладывание событий, внебрачные рождения, браки и разводы. Между индексами обнаружилась положительная, но меняющаяся во времени связь.

Особенно тесно с индексами сочетались откладывание событий и некоторые установки на равенство и значение досуга. Брачность, разводимость и отношение к институту брака вписывались в них менее последовательно. Автор предложила учитывать многомерность процесса и изменение связей во времени. Для истории семьи это означает необходимость прослеживать отдельные стороны перемены вместо приписывания стране одного неизменного места в общем порядке.

Чешский опыт после падения государственного социализма в 1989 году показывает, как быстро менялась среда создания семьи. Соботка и соавторы в исследовании 2008 года описали откладывание брака и родительства, распространение совместной жизни без регистрации и резкое падение периодических показателей рождаемости, особенно в молодых возрастах. Перемены после 1990 года нарушили прежнюю последовательность формирования семей в поколениях: жизненный путь молодых взрослых всё сильнее отличался от пути предшественников.

В объяснении авторов одновременно действовали расширение высшего образования, новые возможности вне семейной жизни, конкуренция за рабочие места, экономическая неопределённость молодых людей и изменение партнёрских отношений. Такое сочетание благоприятствовало более позднему и тщательно планируемому созданию семьи. Чешская история связывает семейные изменения с конкретной сменой общественного устройства: возможности и ограничения перестраивались одновременно. Региональное сравнение поэтому учитывает и культурные ориентации, и скорость институциональных перемен, пережитых определёнными поколениями.

Восточная Азия и Латинская Америка

Макото Ато, Васанта Кандиах и Сергей Иванов в исследовании 2004 года сопоставляли низкую рождаемость в Восточной и Юго-Восточной Азии с европейскими изменениями. В этих обществах снижение числа рождений и откладывание брака могли сочетаться с сохранением тесной связи брака и деторождения. Одинаково низкая рождаемость соседствовала с разной распространённостью альтернативных семейных форм.

Авторы использовали возрастные показатели рождаемости, брачность и сравнительные сведения об организации семейной жизни. Региональный материал ставил вопрос о том, как изменения образования и положения женщин взаимодействуют с брачными институтами. Если деторождение сосредоточено внутри брака, откладывание или сокращение брачности имеет особое значение для числа рождений. Эта зависимость связывает демографический результат с устройством отношений в конкретном обществе.

Джеймс Рэймо, Хёнджун Пак, Се Юй и Вэй-Цзюнь Джин Ён в обзоре 2015 года сопоставили Китай, Японию, Корею и Тайвань. Отправной точкой стало сочетание быстрых перемен брачности и рождаемости с большей устойчивостью семейных ожиданий и обязанностей. Расширение образования и изменение экономики сопровождались напряжением между новыми жизненными возможностями и сохранявшимися требованиями к семейным ролям. Авторы связывали с этим напряжением также усиление социальных различий в создании семьи.

Восточноазиатское сравнение выделяет иной путь к позднему браку и малому числу рождений. Он может складываться при сравнительно ограниченной перемене семейных установок. В таком случае исследователь прослеживает, как люди соотносят образование, работу и вступление в союз с ожидаемыми обязанностями супругов и родителей. Для сопоставления с европейской теорией второго перехода это существенное различие: демографический результат возникает из взаимодействия изменившихся общественных условий с более устойчивыми семейными ожиданиями.

Альберт Эстеве, Лестег и Антонио Лопес-Гай в статье 2012 года исследовали расширение незарегистрированного совместного проживания в Латинской Америке в 1970–2007 годах. Рост наблюдался как там, где такие союзы имели давнюю историю, так и в областях, где прежде встречались реже. Важной переменой стало их распространение среди более образованных групп. Авторы сопоставляли экономические обстоятельства и изменение общественного отношения к формам поведения, прежде подвергавшимся осуждению.

Одна и та же форма союза здесь соединяет старые и новые практики. Рост совместной жизни в регионе с длительной историей таких отношений и её появление там, где прежде почти обязательным был брак, имеют разный исходный контекст. Исследование Эстеве и соавторов подчёркивает значение исторической географии. Сравнительная демография прослеживает и распространение нового поведения, и переосмысление уже существовавших способов семейной жизни.

Россия: календарь рождений и социальное расслоение

Исторические расчёты С. Захарова по микропереписи 1994 года показывают, как менялся брачный календарь поколений. У женщин начала 1920-х годов рождения военные потрясения резко сократили долю ранних браков; позднейшие вступления в брак частично возместили этот провал. У поколений, создававших семьи после войны, вновь усилилась ранняя брачность. Ретроспективные данные отражают истории женщин, доживших до обследования.

Первые браки российских женщин по поколениям: накопленное число вступивших в брак к 20, 25, 30 и 35 годам на 10 000 женщин. Расчёты по микропереписи 1994 года; для поколения 1960–1964 годов рождения показатель к 35 годам предварительный. Монография 2006 года, с. 119, рис. 7.15.

Сергей Захаров выделял середину 1990-х годов как поворот в российских моделях брачности и рождаемости. Поколения женщин 1970-х годов рождения позже вступали в брак и становились матерями, откладывали первые и вторые рождения, чаще начинали совместную жизнь с незарегистрированного союза. В исследовании 2008 года эти признаки рассматривались вместе с сохранявшимися особенностями семейного поведения. Так формировалась интерпретация перемены, сочетающая новые практики с историческим наследством.

Суммарный коэффициент рождаемости в России и федеральных округах, 1990–2009 годы. Вертикальная шкала — детей на женщину при возрастных коэффициентах соответствующего года. Диаграмма по данным Росстата.

График 1990–2009 годов показывает снижение и последующее повышение суммарного коэффициента, а также различия между федеральными округами. Он фиксирует интенсивность рождений соответствующих лет. История поколений требует дополнительно учитывать возраст начала родительства и переходы к следующим детям. Росстат в «Демографическом ежегоднике России» 2017 года приводит отдельный ряд среднего возраста матерей: для всего населения показатель вырос с 25,3 года в 1990 году до 28,4 в 2016 году. Этот ряд относится ко всем рождениям.

Российская история даёт пример различия между календарной и итоговой рождаемостью. Захаров рассматривал политику 1980-х годов, направленную на облегчение совмещения материнства с полной занятостью. Она сопровождалась сокращением интервалов между рождениями и более ранним появлением вторых и третьих детей, при небольшом изменении итогового числа детей у поколений. В его анализе это эпизод взаимодействия государственной политики и семейного календаря.

Различие между юридическим статусом и совместной жизнью видно и в статистике рождений. В конце XX века доля рождений вне зарегистрированного брака росла быстрее доли рождений, записанных по заявлению только матери. Авторы монографии связывали расхождение с распространением незарегистрированных союзов, подчёркивая ограниченность сведений о реальных отношениях родителей.

Рождения вне зарегистрированного брака в России, 1958–2000 годы: все такие рождения и зарегистрированные по заявлению только матери, в процентах от общего числа родившихся; вертикальная шкала начинается с 5%. Монография 2006 года, с. 104, рис. 7.4.

Перелли-Харрис и Гербер исследовали ретроспективные истории союзов, образования и рождений за 1980–2003 годы. Рост доли внебрачных рождений они связали прежде всего с увеличением доли женщин, уже живших в незарегистрированном союзе до зачатия. У женщин с низким образованием чаще наблюдались рождения в таком союзе или без совместно проживающего партнёра. Существенную роль имели социальные ограничения и неодинаковые возможности регистрации брака после зачатия.

Работа сопоставляла две модели: изменение жизненных предпочтений и воспроизводство социального неблагополучия. Российские результаты оказались ближе ко второй модели по ряду образовательных различий, но содержали особенности, выходящие за обе схемы. Общий рост доли внебрачных рождений складывался из распространения совместной жизни, изменения числа брачных рождений и различий между группами женщин. Разложение показателя раскрывает эти процессы по отдельности.

Неравенство жизненных траекторий

Сара Макланахан в статье 2004 года поставила вопрос о расходящихся судьбах детей. Среди более образованных женщин позднее родительство и участие в оплачиваемой работе могли сопровождаться увеличением родительских ресурсов. Среди менее образованных семей нестабильность союзов и материальные ограничения создавали другую траекторию. Автор рассматривала время и деньги родителей как ресурсы детей и связывала различия с рынком труда, семейной политикой и преобразованием отношений между мужчинами и женщинами.

Для объяснения перемены существенна социальная неоднородность населения. Один возраст первого рождения может складываться из образовательных планов и профессиональных возможностей либо из неустойчивости жизненных обстоятельств. Совместное проживание имеет разные перспективы регистрации и устойчивости. Сопоставление образовательных и материальных групп позволяет исследовать распределение возможностей, скрывающихся за средними национальными показателями.

В обзоре Соботки отмечен случай, когда менее образованные группы сохраняют сравнительно традиционные установки, но чаще демонстрируют поведение, обычно связываемое со вторым переходом: внебрачные рождения и нестабильность партнёрств. Практические ограничения участвуют в формировании такого сочетания. Для анализа нужны сведения и о заявляемых предпочтениях, и об обстоятельствах, в которых люди принимают решения.

Что остаётся предметом спора

Дискуссия касается того, насколько разные перемены образуют единый процесс и как его объяснять. Заиди и Морган в обзоре 2017 года критиковали представление о едином направлении культурного развития и универсальной последовательности семейных изменений. Они указывали на различия между странами и группами, требующие более конкретных механизмов. Позднее родительство, незарегистрированные союзы и низкая рождаемость здесь становятся отдельными исследовательскими результатами, связи между которыми проверяются эмпирически.

Работа Бжозовской придаёт спору измерительную форму. Установки и поведение связаны, но их сочетания и сила связи меняются во времени; часть показателей обладает собственной динамикой. Теории семейных изменений сопоставляют на данных разных лет и поколений. Их задача — показать, почему люди с определёнными ресурсами и возможностями формируют конкретные союзы и семейные планы в определённой исторической среде.

Исследования второго перехода соединяют историю семейной жизни с изучением образования, труда и преобразования хозяйства. Проверка объяснений опирается на сравнение поколений, социальных групп и семейных режимов.

См. также

• Демографический переход
• Демографический дивиденд
• Население и развитие технологий