Перейти к содержанию

Питание населения СССР

Материал из Энциклопедия История. Главное
Питание населения СССР
Покупатели у магазина с вывеской «Фрукты — овощи».
Магазин «Фрукты — овощи» в районе Пятигорска. Место и год съёмки точно не установлены; предположительно 1960-е годы.

Состав рациона и доступ к пище; торговля, нормированное снабжение, столовые и семейное хозяйство.

Регион
СССР; предыстория в советских республиках
Область
Социальная и экономическая история; история повседневности
Период
1922–1991 годы; предыстория с 1918 года
Разновидность
Потребление и продовольственное обеспечение населения

Питание населения СССР обеспечивалось несколькими путями: покупкой продуктов в торговой сети и на рынках, нормированным отпуском по карточкам, общественным питанием и собственным производством пищи. Доступ к этим источникам зависел от времени, места жительства, работы и положения семьи. Карточная норма, денежный доход и фактическое потребление описывали разные стороны обеспеченности продовольствием.[1][2]

Источники и показатели питания

Продовольственные ресурсы и питание человека

Продовольственный баланс прослеживает движение продукта от производства и внешней торговли до разных способов использования. В методике ФАО внутреннее предложение складывается из производства, импорта и изменения запасов за вычетом экспорта. Затем выделяются корма, семена, переработка, потери и другие направления. Пища, доступная человеку, составляет отдельную часть баланса. Поэтому валовой сбор зерна и масса хлебных продуктов в рационе относятся к разным стадиям этого движения.[3]

Национальное душевое предложение получают делением доступной для питания массы на население, участвующее в её потреблении. Этот средний показатель характеризует ресурсы страны. Фактически съеденное количество дополнительно зависит от домашних потерь при хранении, приготовлении и после подачи пищи. Внутри страны потребление отдельных людей и семей различается. Для перевода продуктовых масс в пищевую энергию и содержание белков или жиров применяются коэффициенты состава продуктов; важны и степень переработки, и учитываемая съедобная часть.[3]

Раннесоветское снабжение и НЭП

Предыстория: распределение продовольствия в годы Гражданской войны

В предшествовавшей образованию СССР системе снабжения право на паёк связывалось с занятием и социальным положением. В Петрограде летом 1918 года взрослых распределили по четырём категориям: от работников физического труда до живших на доходы от капитала и использовавших наёмный труд. Женщин и детей выделяли в особые группы снабжения. Однако категории менялись, а местные правила различались. М. В. Ходяков показывает, что политическое предпочтение рабочим сочеталось с трудностями самого распределительного аппарата и нехваткой продуктов.[4]

В ноябре 1919 года при Наркомпроде создали Комиссию по снабжению рабочих. Она ежемесячно выделяла предприятия, для которых резервировали продовольствие; приоритет зависел от значения производства для военных нужд и режима работы. Так называемое бронированное снабжение привязывало обеспечение работника к месту службы. Приведённые исследователем расчёты месячного питания за 1919–1920 годы показывают, что выдача по карточкам составляла лишь часть общего потребления городского населения. Паёк связывал семью с государственной системой распределения; остальные продукты она получала за её пределами.[4]

Голод 1921–1923 годов и международная помощь

Голод начала 1920-х годов охватил территории нескольких советских республик ещё до образования СССР в декабре 1922 года. Работавшая здесь в 1921–1923 годах Американская администрация помощи — АРА — доставляла продовольствие и медикаменты. Её деятельность распространялась на РСФСР, Украину и Белоруссию. Помощь включала медицинскую программу и участие других организаций: среди них были квакеры, меннониты и еврейский «Джойнт». Архивный путеводитель Гуверовского института объединяет сведения о перевозках продуктов с местными свидетельствами о жизни во время войны и голода. Международная помощь соединяла закупку и доставку пищи с её распределением на местах.[5]

Устройство этого канала закрепило соглашение правительства РСФСР с АРА от 20 августа 1921 года. АРА предоставлялась возможность подбирать местный персонал и организовывать помощь; советское правительство принимало на себя разгрузку, внутреннюю перевозку и хранение грузов, а также обеспечение кухонь помещениями и топливом. Грузы оставались собственностью АРА до потребления предназначенными получателями. Первоначальные условия особо выделяли детей и больных; направление этих грузов армии и прочим неуказанным группам не допускалось. Получение пайка АРА не должно было лишать человека местного пайка. Документ показывает распределение ответственности за снабжение: иностранные поставки требовали транспорта, складов, топлива, кухонь и местных работников.[6]

НЭП и развитие общественного питания

Переход к НЭПу сопровождался изменением состава питания рабочих. По исследованию Д. В. Ильющенко, в 1922 году основу их стола по-прежнему составляли хлеб, картофель, овощи и растительное масло; мясо и животные жиры оставались ограниченно доступными. К концу 1925 года потребление мяса, молока, животных жиров и сахара увеличилось, а хлеба, круп, картофеля и растительного масла — сократилось. В хлебном потреблении происходил переход от ржаного к пшеничному. Такую перестройку рациона Ильющенко прослеживает по обследованиям рабочих семей.[7]

Общественное питание стало отдельным направлением организации снабжения. Созданный в 1923 году Нарпит объединял участие хозяйственных, медицинских, профсоюзных и кооперативных учреждений. Механизированные фабрики-кухни предназначались прежде всего для промышленных центров и крупных строек. В городах и посёлках городского типа число предприятий общественного питания выросло с 9800 в 1928 году до 32 200 в 1932 году. Приготовление еды для работников крупных предприятий и строек всё чаще поручалось специализированным заведениям. Сеть столовых и фабрик-кухонь становилась частью городской инфраструктуры снабжения.[7]

Нормированное снабжение и торговля в 1930-е годы

Карточное и коммерческое снабжение в конце 1920-х — начале 1930-х годов

Распространение карточек сопровождалось различиями между предприятиями и группами работников. В исследовании Л. А. Дударь выделены особый, первый, второй и третий списки снабжения: для двух последних существенное значение имели местные ресурсы. Прикрепление к определённому предприятию влияло на продукты, доступные работнику и его семье. В конце 1932 года закрытые рабочие кооперативы, включая магазины, столовые и подсобные хозяйства, передавались заводской администрации; снабжением занимались отделы рабочего снабжения. Организация питания становилась частью управления предприятием.[8]

Карточное снабжение сочеталось с покупками по другим каналам. Государственные коммерческие магазины продавали товары без карточек по более высоким ценам. Дударь приводит запись 1933 года из дневника молодого рабочего ленинградского завода «Красный треугольник»: «Хлеба, получаемого по карточкам, не хватает». Он сообщал о необходимости покупать коммерческий хлеб по 2 рубля 50 копеек за килограмм. В приведённой исследовательницей записи рабочий связывал нехватку карточного хлеба с вынужденными дополнительными расходами. Коммерческая торговля давала ему ещё один способ приобрести пищу по более высокой цене.[8]

Кризис 1932–1933 годов: заготовки и доступ к продовольствию

В начале 1930-х годов городское карточное снабжение сосуществовало с голодом в сельских районах. Доступ к продовольствию резко различался между территориями и группами населения. С. Уиткрофт связывает кризис с опасным сокращением доступного зерна и несоответствием заготовок действительным ресурсам. В его объяснении существенны ошибки измерения урожая: оценка зерна на поле до уборочных потерь отличается от количества, фактически поступившего в амбары. Потери при уборке уменьшали количество зерна, которым хозяйства действительно могли располагать. По оценке исследователя, руководство отказывалось соразмерно уменьшить заготовки, поздно признало масштаб бедствия и предоставило недостаточную помощь. В этом объяснении сокращение ресурсов соединяется с последствиями государственных решений о заготовках и помощи.[9]

А. Грациози предлагает рассматривать несколько региональных голодов внутри общесоюзного продовольственного кризиса 1931–1934 годов. Он придаёт основное значение принудительной коллективизации, изъятиям и политическим решениям, различая социальное и национальное измерения репрессий. Для Казахстана исследователь выделяет изъятие скота и разрушение кочевого хозяйства, для Украины — сочетание заготовок с особыми репрессивными мерами. Привилегированное снабжение крупных промышленных центров, по его трактовке, усиливало неравенство доступа к пище по отношению к сельской местности и небольшим городам. Ответственность за эти меры Грациози возлагает на политическое руководство. Уиткрофт сосредоточен прежде всего на соотношении заготовок с действительными ресурсами, Грациози — на социальных и национальных целях репрессивных решений. Обе интерпретации связывают голод с действиями власти, по-разному объясняя её намерения и региональные различия.[10]

Отмена карточного снабжения в 1935 году

Постановление СНК СССР от 7 декабря 1934 года отменило с 1 января 1935 года карточки на печёный хлеб, муку и крупу. Вместо коммерческих и нормированных цен устанавливались единые государственные цены по территориальным поясам. Отмена карточки сохраняла ограничения на разовую покупку: временно допускалось продавать в одни руки не более двух килограммов хлеба и одного килограмма муки. Для Свердловской, Челябинской, Ивановской областей и Горьковского края предусматривалось исключение — до двух килограммов муки. Рост цен относительно прежнего нормированного уровня предполагалось компенсировать увеличением зарплат, стипендий и пенсий; на 1935 год для этого назначалось 4,2 миллиарда рублей. Прибавка не включалась в сумму, из которой рассчитывали налоги, квартирную плату и некоторые другие платежи. Следовательно, переход к открытой торговле включал одновременно изменение цен, денежных выплат и порядка расчётов.[11]

Следующий этап определило постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 25 сентября 1935 года. С 1 октября оно отменяло карточное снабжение мясом, мясопродуктами, жирами, рыбой, рыбопродуктами, сахаром и картофелем и устанавливало продажу этих продуктов в государственных и кооперативных магазинах по единым поясным ценам. Одновременно предписывалось снизить цены на хлеб, муку, зерно, макароны, крупу, рис и массовые кондитерские изделия. Эти решения разделяли по времени отмену хлебных карточек и карточек на другие основные продукты.[12]

Питание в годы Великой Отечественной войны

Карточные нормы и торговля в 1941 году

Приказ Наркомторга СССР № 312 от 22 августа 1941 года устанавливал продажу хлеба, сахара и кондитерских изделий по карточкам в перечисленных городах и рабочих посёлках, не позднее 1 сентября. Первая категория охватывала прежде всего оборонную и другие приоритетные отрасли, вторая — остальные указанные контингенты. Отдельно учитывались рабочие, инженерно-технические работники, служащие, иждивенцы и дети. Нормы хлеба устанавливались на день, сахара — на месяц.[1]

Суточная норма хлеба по приказу № 312, граммов на человека
Группа Первая категория Вторая категория
Рабочие и инженерно-технические работники 800 600
Служащие 500 400
Иждивенцы 400 400
Дети до 12 лет 400 400

Хлеб, отпускаемый столовой, засчитывался в карточную норму. Приказ также предусматривал продажу хлеба без карточек по повышенным ценам через определённую торговую сеть. По карточке продукт покупали за деньги в пределах установленной нормы.[1]

Особые нормы блокадного Ленинграда

Положение Ленинграда требовало собственных решений о нормах снабжения. Постановление Военного совета Ленинградского фронта № 00493 от 24 декабря 1941 года установило с 25 декабря отпуск хлеба рабочим и инженерно-техническим работникам по 350 граммов, служащим, иждивенцам и детям — по 200 граммов. Одновременно назначался суточный лимит расхода муки и примесей: 560 тонн, из которых 395 тонн предназначались населению Ленинграда и Ленинградской области. Лимит муки и примесей предназначался для выпечки, а нормы в граммах определяли количество готового хлеба, отпускаемого человеку. Постановление описывает режим снабжения, введённый 25 декабря: для двух групп получателей оно устанавливало разные размеры хлебного пайка.[13]

Военное питание: нормы, труд и способы снабжения

Война обострила различия между категориями снабжения и между полученной пищей и затратами сил. В рецензии на коллективную монографию «Hunger and War» Н. А. Михалёв и Н. В. Суржикова показывают, как её авторы сопоставляют энергетическую ценность пайка с расходованием энергии. Интенсивный и продолжительный труд рабочего оборонного предприятия увеличивал его потребность в пище; достаточность пайка зависела от соотношения полученной энергии с её расходованием. Рассмотренная в книге организация снабжения сочетала централизованное распределение с местными ресурсами, рыночной торговлей, коллективными и индивидуальными усилиями. Наряду с пайком в питание семьи входили продукты, полученные через эти дополнительные каналы.[14]

Рецензенты отмечают, что исследование Д. Фильцера выявляет голодную смертность и в тыловых промышленных районах, особенно тяжёлый кризис 1943 года и последующее неравномерное улучшение снабжения. Исследование охватывает городское и промышленное снабжение, включая районы советского тыла. Положение деревни в книге самостоятельно не оценено — этот пробел особо отмечают рецензенты.[14]

Огороды и подсобные хозяйства в системе военного снабжения

Сокращение доступных продовольственных ресурсов повышало значение выращивания пищи самими потребителями. Постановление Секретариата ВЦСПС, опубликованное в «Труде» 16 января 1942 года, предлагало профсоюзам содействовать индивидуальному огородничеству рабочих и служащих. Речь шла прежде всего об обеспечении семей картофелем и овощами. Фабрично-заводские и местные комитеты должны были выявлять желающих обрабатывать огороды и добиваться отвода земли, помогать с семенами, лопатами и другим инвентарём, организовывать консультации агрономов. Уход за участком, прополка и уборка при этом оставались необходимой частью получения урожая. Задачей организаторов постановление называло удовлетворение потребностей семей в овощах и картофеле; для этого требовались земля, посевной материал, инвентарь и труд самих огородников.[15]

Земельный вопрос решался и на региональном уровне. Постановление Ростовского обкома ВКП(б) и облисполкома от 14 апреля 1942 года предписывало выделять пустующие городские участки и свободные земли государственного фонда для подсобных хозяйств и огородов. Если их не хватало, разрешались временные посевы на неиспользуемых колхозных землях: требовались согласие колхоза и отдельное решение облисполкома. Работающим в колхозах семьям рабочих, служащих и эвакуированным предоставлялось право пользоваться приусадебными участками по 0,15 гектара. Часть выращенного подлежала государственным заготовкам: постановление сохраняло обязательные поставки, в том числе картофеля с огородных участков. Отвод земли сочетался с обязанностью передавать часть продукции государству. Опубликованный документ устанавливает порядок пользования участками в Ростовской области; сведений об их фактической урожайности в нём нет.[16]

Семейное хозяйство сельских жителей военного времени

Сельское население также не составляло единой группы снабжения. А. В. Рыков на материалах юга Западной Сибири сопоставляет колхозников с рабочими совхозов. Для колхозника доход зависел от выработанных трудодней и возможностей конкретной артели; перед распределением продуктов покрывались общие обязательства хозяйства. Сокращение натуральных выплат увеличивало значение личного подсобного хозяйства. По изученным Рыковым свидетельствам сельчан, продукты с участка помогали кормить семью, а продажа части продукции давала деньги для уплаты налогов и покупки промышленных товаров. Такое хозяйство одновременно обеспечивало собственный стол и связывало семью с рынком.[2]

Исследователь подчёркивает различие правового положения этих групп и растущую роль семейной экономики. Участок требовал дополнительных сил наряду с работой в колхозе или совхозе.[2]

Послевоенное питание и восстановление снабжения

Голод 1946–1947 годов: урожай и распределение

Послевоенное положение не сводилось к постепенному восстановлению мирного снабжения. М. Эллман рассматривает голод, начавшийся летом 1946 года, с наибольшей тяжестью в 1947 году и сохранявшимися последствиями в 1948 году. Засуха сократила урожай 1946 года по сравнению с уже низким послевоенным уровнем. В объяснении исследователя важны как физическое сокращение продовольствия, так и неодинаковая возможность его получить: сельские иждивенцы, не включённые в централизованное снабжение, находились в ином положении, чем обеспечиваемые государством городские работники.[17]

Эллман связывает масштаб бедствия с приоритетами распределения и считает, что иные решения могли уменьшить потери. По приведённым им данным, в сельскохозяйственном 1946–1947 году государственные запасы и экспорт сократились. Предоставлялись продовольственная помощь и семенные ссуды, однако они не предотвратили массового голода. В центре его объяснения — положение групп, чьи возможности получить пищу были особенно ограничены, и решения государства о распределении сокращавшихся ресурсов.[17]

Послевоенный Куйбышев: доступ к столовым и дополнительному питанию

Исследование С. К. Шемырвы о Куйбышеве показывает различие между назначенной помощью и возможностью ею воспользоваться. В 1945–1947 годах для детей фронтовиков и инвалидов войны выделили три столовые. В столовой № 5 дети должны были приносить ложки: работники объясняли их изъятие тем, что посетители уносили приборы домой. В детские столовые допускали и взрослых; столовая № 10 больше месяца обслуживала работников завода «Газопровод», а № 5 — слушателей курсов председателей колхозов.[18]

Отдельная трудность возникала у инвалидов войны, прикреплённых к столовой № 19. Часть из них жила далеко и вместо посещения столовой получала продукты сухим пайком. Карточки дополнительного и усиленного дополнительного питания распределялись с ограничениями: для инвалидов третьей группы в 1946 году существовала очередь. По заключению врача на дополнительное питание могли направлять и ослабленных студентов. В этих примерах доступ к еде определяли одновременно льготная категория, выделенное количество карточек, состояние здоровья и расположение учреждения.[18]

Колхозные семьи Башкирии в первые послевоенные годы

Региональные бюджетные обследования позволяют рассмотреть питание сельских семей отдельно от городского снабжения. В исследовании В. Н. Мамяченкова, В. П. Мотревича и А. Л. Анисимова по Башкирской АССР основу колхозного рациона 1946–1949 годов составляли картофель, молочные продукты и мука; мясо, рыба и яйца занимали гораздо меньшее место. В опубликованной авторами таблице за 1947 год на человека приходилось 453 килограмма картофеля, 192 килограмма молокопродуктов, 63 килограмма ржаной и пшеничной муки, 10,1 килограмма мяса и сала и 16 яиц.[19]

Состав рациона менялся неравномерно: с 1946 по 1949 год показатель мяса и сала увеличился с 8,6 до 14,5 килограмма, а овощей и бахчевых, включая кормовые, уменьшился с 44 до 25 килограммов. Эти ряды описывают обследованные колхозные семьи республики. Учётные периоды в таблице различаются: часть значений за 1950 год охватывает только второе полугодие, тогда как показатели за 1946–1949 годы приведены за полный год.[19]

Отмена карточек и торговля после 1947 года

Отмена карточек и государственные цены в декабре 1947 года

Постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 года установило отмену карточного снабжения с 16 декабря одновременно с денежной реформой. Вместо пайковых и коммерческих цен вводились единые государственные розничные цены. Для разных продуктов переход имел разные условия: на хлеб и муку предписывалось снижение в среднем на 12% против действовавших пайковых цен, на крупу и макароны — на 10%. На мясо, рыбу, жиры, сахар, картофель и овощи сохранялся прежний пайковый уровень.[20]

Для молока, яиц, чая и фруктов предусматривали новые цены применительно к пайковому уровню основных продовольственных товаров. Министерству торговли поручалось установить цены по поясам. Постановление отдельно исключало из действия этих цен колхозный рынок и кооперативную торговлю товарами собственных закупок. Отмена карточек переводила государственную торговлю на продажу по единому уровню цен, а колхозный рынок и собственные кооперативные закупки сохраняли отдельный порядок ценообразования.[20]

Первый день торговли без карточек в Челябинской области

Справка заместителя заведующего Челябинским облторготделом А. Мурзина показывает неодинаковую работу торговли 16 декабря 1947 года. Дневной лимит хлеба для городов и рабочих посёлков области составлял 751,14 тонны; продали 1047 тонн, используя разрешение на расход двухдневного лимита в первые дни. В Каслях магазины торговали хлебом лишь четыре-пять часов и часть населения осталась без него. Одновременно в ряде других городов к концу дня сохранялись остатки хлеба при удовлетворённом спросе.[21]

За крупой, макаронами и сахаром образовывались очереди. В магазинах отделов рабочего снабжения, оценённых Мурзиным как работавшие лучше, торговля шла по пропускам. Отчёт Мурзина описывает торговлю первого дня: в одних городах хлеб оставался к вечеру, в других его продажа прекращалась через несколько часов. В торговле продуктами сочетались открытая продажа и пропускной режим магазинов предприятий.[21]

Семейные рационы в 1950-е — 1980-е годы

Различия семейного потребления в Свердловской области в 1950-е годы

Бюджеты колхозников и промышленных рабочих показывают различия внутри одного региона. В. Н. Мамяченков опубликовал ряды потребления семей Свердловской области за 1954–1964 годы. В сельской выборке между 1954 и 1958 годами показатели мясопродуктов выросли с 22 до 34 килограммов на человека, молокопродуктов — с 206 до 270 килограммов. В рабочих семьях соответствующие значения выросли с 36 до 47 и с 241 до 304 килограммов. Улучшение сельского питания сочеталось с сохранением разрыва по этим продуктам.[22]

Выбранные показатели семей Свердловской области в 1954 году, на человека за год
Продукт Колхозники Рабочие промышленности
Мясопродукты, кг 22 36
Молокопродукты, кг 206 241
Яйца, штук 112 77

Отставание колхозников по мясным и молочным продуктам сочеталось с более высоким потреблением яиц. Так выглядело соотношение отдельных продуктов в обследованных сельских и промышленных семьях Свердловской области.[22]

Промышленные семьи Свердловской области в 1969–1991 годах

Для позднесоветского периода Мамяченков исследовал объединённую группу семей рабочих и служащих промышленных предприятий Свердловской области. Автор указывает на изменение состава обследований с 1969 года; поэтому этот ряд требует отдельного рассмотрения по отношению к прежним обследованиям рабочих. В таблице виден рост некоторых показателей между 1969 и 1975 годами, а затем снижение части из них к 1991 году. Например, молокопродуктов в 1975 году учитывалось 432 килограмма на человека, в 1985 году — 386, в 1991 году — 337.[23]

Семьи рабочих и служащих промышленности Свердловской области, на человека за год
Продукт 1975 1985 1991
Мясопродукты, кг 76 73 71
Молокопродукты, кг 432 386 337
Яйца, штук 306 246 253

Движение показателей различалось: количество яиц между 1985 и 1991 годами увеличилось, оставаясь ниже уровня 1975 года. Ряд характеризует семейное потребление рабочих и служащих промышленности области.[23]

Потребление и приобретение продуктов в конце советского периода

Потребление в 1980–1990 годах

В общесоюзном ежегоднике за 1990 год увеличение среднего потребления мяса и молочных продуктов по сравнению с 1980 годом соседствует со снижением показателей картофеля и хлебных продуктов. Ряд сохраняет отдельные единицы: яйца посчитаны в штуках, молочные продукты — в пересчёте на молоко, хлебные — на муку. Для мяса приведены два состава показателя.[24]

Выбранные показатели СССР,на человека за год;килограммов,кроме яиц
Продукт 1980 1985 1990
Мясо и мясопродукты в пересчёте на мясо, включая сало и субпродукты в натуре 58 62 67
Молоко и молочные продукты в пересчёте на молоко 314 325 358
Яйца, штук 239 260 258
Картофель 109 104 100
Овощи и бахчевые 97 102 92
Хлебные продукты в пересчёте на муку, мука, крупа, бобовые 138 133 133

В обследовании тридцати тысяч человек 1990 года о достаточном количестве хлеба сообщили 97,7% опрошенных, молока и молочных продуктов —58,3%, рыбы —21,8%, мяса —18,9%. Здесь измерялась оценка участниками собственного питания. Она дополняет средние физические объёмы сведениями о воспринимаемой достаточности.[24]

Центральный Казахстан: продукты и семейная работа по их приобретению

Устные свидетельства, опубликованные К. К. Абдрахмановой, раскрывают повседневную сторону снабжения городских семей в годы перестройки. Людмила Буркина, выросшая в шахтёрской семье, вспоминала молочные каши, супы и вторые блюда; за молоком в бутылках её отправляли стоять в очереди. Колбаса связывалась с праздниками, апельсины — с Новым годом, сыр считался дорогим. В её рассказе привычные повседневные блюда отделены от дорогих и праздничных продуктов.[25]

Тлеухан Жунусов в интервью 2016 года описывал распределение этой работы между близкими: «В нашей семье кто был выходной, тот и занимал очередь по возможности». Покупка продуктов в семье Жунусова зависела от того, у кого в этот день находилось свободное время. Очередь становилась общей семейной работой. Оба рассказа передают индивидуальный опыт: Буркина вспоминает состав домашнего стола и походы за молоком, Жунусов — распределение обязанностей между близкими. За торговой покупкой стояли деньги, затраченное время и участие членов семьи.[25]

Источники

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 О введении карточек на хлеб, сахар и кондитерские изделия в отдельных городах, рабочих поселках и поселках городского типа / Наркомторг СССР. Вологда: Вологодский облторготдел, 1941. Приказ № 312 от 22 августа 1941 г., пп. 1–5, 12–14. Вологодская областная библиотека; Копия без приложений.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 Рыков А. В. Особенности системы жизнеобеспечения сельского населения в годы Великой Отечественной войны: на примере колхозного крестьянства и рабочих совхозов юга Западной Сибири // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2016. № 12 (74). Ч. 3. С. 149–152, здесь с. 150–151. Издатель.
  3. ↑ 3,0 3,1 FAO. Food Balance Sheets: A Handbook. Rome,2001. РазделII,пункты 4,6–12;форматыI иIII. Текст ФАО. Методика расчёта продовольственного баланса.
  4. ↑ 4,0 4,1 Ходяков М. В. «Классовый паек» и бронированное снабжение продовольствием в годы Гражданской войны // Quaestio Rossica. 2021. Т. 9. № 1. С. 169–187, здесь с. 174–175, 179–181, 184. DOI:10.15826/qr.2021.1.572. Авторская копия в репозитории СПбГУ.
  5. ↑ American Relief Administration in Soviet Russia: Introduction & Background // Hoover Institution Library & Archives. Research Guides. Разделы Introduction, The History of the ARA Collections at Hoover. Текст архивного путеводителя.
  6. ↑ Соглашение правительства РСФСР и Американской администрации помощи о помощи голодающим. 20 августа 1921 г., §§ 1–13 // Россия и США. Экономические отношения. 1917–1933: сборник документов. М.: Наука, 1997. С. 33–37. ГА РФ. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 947. Л. 112–114. Публикация текста; Каталожная запись. Полный текст соглашения в библиотеке проекта.
  7. ↑ 7,0 7,1 Ильющенко Д. В. Потребление населения и общественное питание в Советской России в условиях военного коммунизма, НЭПа и индустриализации // Вестник РУДН. Серия: Государственное и муниципальное управление. 2014. № 4. С. 21–31, здесь с. 24–25. Издатель.
  8. ↑ 8,0 8,1 Дударь Л. А. Карточная система снабжения различных категорий населения СССР в 1928–1934 годах // Концепт. 2014. Т. 20. С. 1061–1065. ART54476. Текст издателя, фрагменты о списках снабжения, отделах рабочего снабжения и коммерческой продаже хлеба.
  9. ↑ Wheatcroft S. G. The Turn Away from Economic Explanations for Soviet Famines // Contemporary European History. 2018. Vol. 27, № 3. P. 465–469, здесь p. 466–467. DOI:10.1017/S0960777318000358. Издатель.
  10. ↑ Graziosi A. The National and the Social in Stalin’s Political Famines // Contemporary European History. 2018. Vol. 27, № 3. P. 470–475, здесь p. 471–473. DOI:10.1017/S096077731800036X. Издатель.
  11. ↑ Постановление СНК СССР об отмене карточной системы по печёному хлебу, муке и крупе. 7 декабря 1934 г., извлечение // Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2: 1929–1940. М.: Политиздат, 1967. С. 510–511. Факсимиле; Избранные пункты в Book.
  12. ↑ Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) о снижении цен на хлеб и отмене карточной системы на мясо, рыбу, сахар, жиры и картофель. 25 сентября 1935 г., пп. 1–2 // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 6: 1933–1937. М.: Политиздат, 1985. С. 272–273; первоначально: Правда. 26 сентября 1935. № 266. Факсимиле; Избранные пункты в Book.
  13. ↑ Постановление Военного совета Ленинградского фронта № 00493 об увеличении норм отпуска хлеба. 24 декабря 1941 г. // Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. СПб.: Полигон, 2004. С. 672. ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1258. Д. 8. Л. 102. Факсимиле; Текст в Book.
  14. ↑ 14,0 14,1 Михалев Н. А., Суржикова Н. В. Энергетический индекс, «моральная дистрофия» и ленд-лиз: новый взгляд на продовольственную ситуацию в СССР 1941–1945 годов // Вестник Пермского университета. История. 2018. № 3 (42). С. 141–149, здесь с. 142–145. DOI:10.17072/2219-3111-2018-3-141-149. Издатель.
  15. ↑ О расширении индивидуального огородничества среди рабочих и служащих в 1942 году. Постановление Секретариата ВЦСПС // Труд. 16 января 1942. № 13; Сборник документов и материалов по вопросам труда в период Великой Отечественной войны. М., 1944. С. 327. Факсимиле. Текст постановления в библиотеке проекта.
  16. ↑ Постановление бюро Ростовского обкома ВКП(б) и облисполкома о выделении земли для подсобных хозяйств и огородов. 14 апреля 1942 г., опубликованный фрагмент // И помнит мир спасённый… Ростов-на-Дону; Белгород: Константа, 2020. Док. 169. С. 177. ЦДНИРО. Ф. Р-9. Оп. 1. Д. 342. Л. 88–89. Факсимиле; Фрагмент в Book.
  17. ↑ 17,0 17,1 Ellman M. The 1947 Soviet Famine and the Entitlement Approach to Famines // Cambridge Journal of Economics. 2000. Vol. 24, № 5. P. 603–630, здесь p. 603–605, 607–608, 622–623. DOI:10.1093/cje/24.5.603. Университетская запись; Авторская копия.
  18. ↑ 18,0 18,1 Шемырва С. К. Система продовольственного обеспечения городского населения в послевоенные годы (на материалах города Куйбышева) // Известия Самарского научного центра РАН. 2009. Т. 11. № 6(1). Полный текст, фрагменты о детских столовых и дополнительном питании.
  19. ↑ 19,0 19,1 Мамяченков В. Н., Мотревич В. П., Анисимов А. Л. Потребление продуктов питания и непродовольственных промтоваров колхозниками Башкирии в 1946–1950 годах // Научный диалог. 2023. Т. 12. № 2. С. 385–401, здесь с. 389–391, таблица 1. DOI:10.24224/2227-1295-2023-12-2-385-401. Выпуск в репозитории СПбГУ.
  20. ↑ 20,0 20,1 Постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 года «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары» // Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М.: Политиздат, 1968. С. 466–467, раздел II, пункты 1–4. Запись и текст издания в ЭБИД. Раздел II в библиотеке проекта.
  21. ↑ 21,0 21,1 Из справки А. Мурзина В. А. Кандюрину о результатах торговли без карточек 16 декабря 1947 года. Не ранее 16 декабря 1947 года // Общество и власть. Российская провинция. 1917–1985. Челябинская область. Т. 2. Челябинск: Книга, 2006. С. 69–71. ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 11. Д. 191. Л. 43–45. Публикация документа в ЭБИД. Текст опубликованного фрагмента в библиотеке проекта.
  22. ↑ 22,0 22,1 Мамяченков В. Н. Потребление продуктов питания и приобретение непродовольственных товаров колхозниками Свердловской области в 1954–1964 гг. // Аграрное образование и наука. Текст издателя, физические страницы PDF 3–4, таблицы 1–2.
  23. ↑ 23,0 23,1 Мамяченков В. Н. Потребление продуктов питания рабочими и служащими промышленных предприятий Свердловской области в 1969–1991 гг. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. № 7(13). Ч. I. С. 74–79, здесь с. 74–75, таблица 1. Текст издателя.
  24. ↑ 24,0 24,1 Народное хозяйство СССР в 1990 году:статистический ежегодник.М.:Финансы и статистика,1991.С 140–141. Карточка издания;Факсимиле;Электронная передача.
  25. ↑ 25,0 25,1 Абдрахманова К. К. Питание и торговля в городах Центрального Казахстана в годы «застоя» и «перестройки»: повседневные практики // Этнография Алтая и сопредельных территорий. Вып. 12. Барнаул: АлтГПУ, 2024. С. 76–83, здесь с. 78–79, список интервью с. 83. DOI:10.37386/2687-0592-2024-12-76-83. Сборник издателя.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Питание_населения_СССР&oldid=13461