Вотчина

Вотчина

Духовная грамота Симеона Ивановича. Апрель 1353 года. Документ княжеского наследования.

Наследственное земельное владение; права зависели от происхождения земли, семейных отношений и законодательства.

Регион

Русские земли; Русское государство

Область

Земельное право; социальная и хозяйственная история

Период

Средние века — начало XVIII века

Разновидность

Общее понятие

Вотчина — наследственное земельное владение в русских землях; в праве Московского государства — один из основных видов земельной собственности, отличавшийся от пожалованного за службу поместья. Вотчину можно было получить по наследству, приобрести покупкой или получить от государя за службу. Права владельца зависели от происхождения владения, времени и места, семейного положения и установленных законом ограничений. Представление о вотчине как о земле, которую никогда нельзя продать, разделить или изъять, не соответствует источникам.

Вотчинниками были князья, бояре, дворяне, дети боярские, церковные учреждения и другие допускавшиеся к такому владению лица. Размеры их хозяйств различались: одно название могло относиться к небольшому участку или к комплексу сёл и деревень в нескольких уездах. Вместе с пахотной землёй в состав владения входили усадьбы, леса, покосы, воды, промысловые угодья и права на доходы с зависимого населения. Правовой титул, фактическая площадь и хозяйственная ценность поэтому требуют отдельного рассмотрения.

В XVI–XVII веках вотчина и поместье сохраняли разные правила распоряжения и передачи, хотя нередко находились у одного владельца. Военная служба распространялась на оба вида служилого землевладения. Развитие наследственных прав на поместья и пожалования поместных земель в вотчину постепенно сближали их. Указ о единонаследии 1714 года объединил вотчины и поместья в общей категории недвижимого имущества. Отмена единонаследия в 1731 году восстановила раздел наследства, но не вернула прежнего разделения земельного права в полном объёме.

Что означало наследственное владение

Слово «вотчина» связано с представлением об отцовском, унаследованном имуществе. Однако происхождение слова не исчерпывает юридического значения. В документах Московского государства вотчинами назывались также недавно купленные и пожалованные земли. Для определения прав необходимо выяснить, по какому основанию владение записали за человеком и какой режим признавался за ним в данный момент. Вотчина XVII века могла не иметь многовековой истории в одной семье.

Владение землёй включало несколько отношений: право пользоваться угодьями, получать доходы, передавать участок, защищать его в суде. Эти возможности не были безусловно одинаковы для всех вотчин. Родовые интересы ограничивали отчуждение некоторых земель; государство регулировало круг приобретателей, регистрацию сделок и ответственность служилого владельца. Поэтому термин «собственность» применим с учётом исторического права, а не как обозначение неограниченной свободы распоряжения.

Вотчину нельзя определять только по внешнему виду усадьбы. Большой дом, церковь, пруд или мельница встречались при разных основаниях владения. Поместье, позднее переведённое в вотчину, могло сохранить прежние постройки и жителей; менялся прежде всего правовой титул. И наоборот, единый хозяйственный комплекс мог включать участки с неодинаковым режимом. В акте продажи поэтому перечислялись не только название села, но и состав угодий, доли, зависимые люди и документы на них.

Различались и светские, монастырские, архиерейские владения. У монастыря не было наследников в том же смысле, что у семьи служилого человека; имущество переходило к учреждению через вклады, пожалования и покупки. Слово «вотчина» здесь обозначало устойчивое владение корпорации. Общее хозяйственное название не отменяло различий в порядке приобретения, судебной подчинённости и управлении церковными и светскими землями.

Ранние формы и развитие в XIV–XVI веках

Наследование земельных и хозяйственных прав существовало прежде, чем московское законодательство подробно разграничило вотчины и поместья. Русская Правда в статье о наследстве бояр и дружины допускала передачу имущества дочерям при отсутствии сыновей. Это свидетельство важно для истории наследственных прав, но оно не описывает целиком земельный режим всех русских княжеств. Нельзя переносить на XI–XII века без изменений категории, разработанные позднейшим московским правом.

Академический список «Русской Правды». Начальный лист, факсимиле в издании «Правда Русская», том III, 1963. Дата рукописи и время возникновения правовых норм различаются.

Духовные и договорные грамоты XIV–XVI веков позволяют проследить наследование сёл, волостей, доходов и движимого имущества в княжеских семьях. Завещания распределяли владения между сыновьями, определяли обеспечение жён, распоряжались вкладами и долгами. При этом княжеское наследство могло включать элементы политической власти и доходов с территории. Его необходимо отличать от позднейшей вотчины частного служилого человека, хотя сами практики семейного распоряжения исторически связаны.

Письменные акты показывают, что земля переходила между владельцами не только по наследству. Купля, мена, вклад в монастырь и пожалование создавали новые основания владения. По мере объединения земель вокруг Москвы права старых местных семей взаимодействовали с решениями великокняжеской власти и интересами службы. Укрепление государственного контроля не превращало автоматически все вотчины в поместья: различие сохранялось и специально отражалось в документах.

В XVI веке законодательство регулировало сроки и круг участников родового выкупа, монастырские приобретения и судьбу земель служилых князей. Известный указ 1562 года относился к определённым старым владениям перечисленных княжеских родов; его нельзя выдавать за общий запрет всем боярам продавать всякую вотчину. Исследования В. Б. Кобрина подчёркивают необходимость разбирать происхождение и изменения конкретных земельных комплексов, а не выводить их историю только из формального противопоставления власти и собственности.

Родовые, выслуженные и купленные вотчины

Соборное уложение 1649 года последовательно различало родовые, выслуженные и купленные вотчины. Родовой считалась земля, связанная с семейным наследованием и правами родственников. Выслуженная возникала из государева пожалования за службу. Купленная приобреталась по сделке. Это деление влияло прежде всего на наследование, распоряжение, права вдовы и возможности родового выкупа. Оно не означало, что каждую категорию обрабатывали иначе или что выслуженное владение обязательно было самым большим.

Уложение признавало передачу выслуженных вотчин потомкам и возможность их продажи, залога, приданого и вкладов при установленных условиях. Следовательно, государево происхождение вотчины не делало её обычным поместьем. Важен акт пожалования: он закреплял особое основание владения. В то же время родственные права могли ограничивать дальнейший оборот такой земли, поскольку выслуженная вотчина закреплялась в определённой семье.

Купленное имущество предоставляло владельцу и его семье более широкие возможности в ряде наследственных случаев. Но и здесь нельзя пользоваться одной формулой «купленное — полностью свободное». Уложение особо разбирало земли, купленные из собственного поместья, и родовые вотчины, приобретённые у родственников. Сам факт уплаты денег не всегда отменял прежние родовые ограничения. Юридическая история участка могла продолжать действовать после новой сделки.

Практическое значение различий видно при смерти владельца. Требовалось определить, были ли у него сыновья, дочери, бездетная вдова, мать и другие родственники, имелись ли поместья для их обеспечения. Затем решался вопрос о каждом виде имущества. Закон рассматривал семейное хозяйство в совокупности: наличие одного владения могло влиять на то, что следовало выделить из другого. Поэтому наследственный раздел не сводился к равному делению всей земли между всеми оставшимися близкими.

Покупка, продажа и запись права

Продажа вотчины оформлялась купчей. В ней определялись участники, предмет сделки и цена; к документу прикладывали руки, а право записывали в соответствующие книги. Уложение придавало регистрации в Поместном приказе решающее значение в конфликте между последовательными покупателями одной земли. Статья 34 главы XVII разбирает случай двойной продажи: владеть должен тот покупатель, за которым вотчина записана, а первый, не оформивший запись, получает право требовать свои деньги с продавца.

Такое правило показывает, почему одна сохранённая купчая не всегда исчерпывает историю права. Необходимо выяснить, была ли сделка завершена приказной записью, не возникли ли новые притязания и как решался спор. Право на бумаге и фактическое пользование могли расходиться. Однако и самовольный захват не становился законным только потому, что продолжался некоторое время: стороны обращались к документам, свидетельствам и государевому суду.

Закон различал подлинную сделку и подлог. Статья 35 предусматривала расследование продажи чужой вотчины с поддельным участием владельца. Следующая статья разбирала противоположный случай: неграмотный продавец действительно поручил другому приложить руку, а затем отрицал своё согласие. Тем самым отсутствие собственноручной подписи ещё не означало недействительность продажи. Решающее значение имело установление воли владельца и обстоятельств оформления.

Круг приобретателей также ограничивался. Уложение запрещало боярским людям и монастырским слугам покупать вотчины и держать их в залоге. В ряде мест охранялись земли определённых служилых и податных групп. Поэтому вотчинный рынок нельзя представлять пространством, где любая земля свободно продавалась любому человеку. Сделка зависела от правового статуса сторон и самого участка.

Залог и родовой выкуп

Залог давал возможность получить деньги под обеспечение землёй. Условия закреплялись закладной, в том числе сроком возврата. Последствия просрочки отличались от обычного наследования или добровольной продажи. Уложение специально устанавливало, как записывать просроченную заложенную вотчину и проверять, не было ли своевременной челобитной о выкупе. Такие нормы регулировали кредитное отношение, а не объявляли каждую заложенную землю навсегда неприкосновенной.

Дело о вотчине Новосильцеве 1631 года: опубликованный текст на странице 85 журнала «Российская история», 2012, № 5. Видны распоряжение о выкупе, сумма 200 рублей и требование приказной записи. Это воспроизведение публикации текста, а не снимок рукописи.

Родовой выкуп защищал интересы определённого круга родственников при отчуждении семейной земли. Судебник 1550 года устанавливал сорокалетний предел для таких требований. Соборное уложение сохранило сорокалетний срок, но подробно различало положение участников. Это было право вернуть владение при соблюдении условий и уплате необходимой суммы, а не запрет собственнику вообще заключать продажу. Его действие порождало отдельную тяжбу между покупателем и родственником продавца.

Статья 27 главы XVII Уложения исключала из выкупа детей и внуков самого продавца. Братья и племянники, приложившие руки к купчей или закладной, вместе со своими потомками также теряли соответствующее притязание. Родственники, не участвовавшие в согласии, могли требовать выкупа по предусмотренному порядку. Значит, выражение «право рода» не означало одинакового права любого человека, способного установить далёкое родство.

Выкуп требовал учитывать хозяйственные изменения. Закон предписывал возмещать не только цену по купчей или закладной, но и определённые новые вложения: расчистку пашни и покосов, дворовое, мельничное и прудовое строительство. Статья 29 отдельно оговаривала, что новые дворы старых крестьянских семей не всегда считались вновь приобретённым населением, за которое можно взыскать дополнительную сумму. Таким образом, спор касался одновременно семейного права, цены и преобразования хозяйства.

Новосильцево: заклад, выкуп и запись в книгах

Дело о селе Новосильцеве Московского уезда показывает, как родовое право действовало через проверку документов и приказную запись. В памяти от 20 октября 1631 года, поступившей в Поместный приказ 29 октября, прослежена история владения: от князя Василия Фёдоровича Скопина-Шуйского к его сыну Михаилу, затем к княгине-старице Анисье. Она заложила вотчину князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому за 200 рублей. После сыска и проверки старых писцовых книг село признали старинной вотчиной Шуйских и предоставили князю Ивану Ивановичу Шуйскому родовой выкуп.

По тексту памяти, с Ивана Шуйского взяли 200 рублей и передали их Пожарскому. Поместному приказу предписывалось записать за приобретателем село с пустошами, крестьянами, пашней, лесом, сенными покосами и другими угодьями, затем сообщить об исполнении в патриаршее ведомство. Помета дьяка Венедикта Махова от 4 ноября повторяла распоряжение о записи и взимании пошлин. Денежный расчёт, признание родства и регистрация права составляют здесь разные документально отмеченные действия.

К делу приложили выписки из описаний разных лет. Их составители сопоставляли пашню, перелог, дворы, пустоши и мельницу; обнаруженное расхождение между подлинником и перечнем было отмечено отдельно. Поэтому цифры из разных выписок нельзя складывать или принимать за одновременную опись хозяйства. В данном случае писцовые книги служили одновременно доказательством прежнего владения и средством проверки состава недвижимости.

Наследование, женщины и семейные доли

Преимущество сыновей в наследовании родовых и выслуженных вотчин не означало полного исключения женщин из земельных прав. По Уложению, пока братья были живы, дочери не получали с ними долей таких вотчин; при отсутствии сыновей дочери становились наследницами. Закон признавал права внучек и других родственниц при определённых обстоятельствах. Поэтому формула «вотчины наследовали только мужчины» столь же неточна, как представление о всегда равном наследовании всех детей.

Положение вдовы зависело от вида имущества. Купленная вотчина могла перейти ей в собственное распоряжение; условия духовной могли ограничить владение временем вдовства, жизнью или постригом. Родовые и выслуженные земли, напротив, связывались с интересами рода умершего. Когда не оставалось поместья и подходящего купленного имущества для содержания матери или жены, закон допускал выделение прожитка из выслуженной вотчины, но с ограничением отчуждения.

Прожиток был обеспечением на определённых условиях, а не обязательно полной наследственной долей. Вдова могла пользоваться выделенной землёй и доходами, но не всегда могла продать, заложить, отдать по душе или включить её в приданое. После нового брака, пострига или смерти участок возвращался в установленный круг наследников. Право пользования и право окончательного распоряжения здесь сознательно разделялись.

Уложение разбирало и смешанные семьи. Если после умершего оставались вторая или третья жена и дети от разных законных браков, а другим имуществом обеспечить их было нечем, купленную вотчину следовало разделить между женой и детьми. Отдельно охранялись интересы несовершеннолетних: старший брат не мог бесконтрольно распорядиться долями младших, а глухие и немые дети не должны были лишаться наследства из-за своего состояния. В этих статьях видна не абстрактная семейная целостность, а разнообразие конфликтующих прав.

Духовные, вклады и церковные владения

Духовная грамота закрепляла волю владельца относительно имущества, долгов, родственников и поминовения. Она была важным источником наследственных распоряжений, но действовала в пределах признанного права. Нельзя было одной записью отменить всякое притязание законных наследников или передать имущество, которым составитель не имел права свободно распоряжаться. Для историка духовная особенно ценна тем, что соединяет перечень владений с семейными отношениями и хозяйственными обязательствами.

Передача земли монастырю «по душе» связывала имущественную сделку с поминовением. Однако церковное приобретение регулировалось государством. В главе XVII Уложения соседствуют ссылки на более ранние пожалования и специальные ограничения для постригающихся владельцев. Их нельзя читать так, будто закон в одном месте предоставлял всем и навсегда безусловную свободу вкладов. Необходимо учитывать время, категорию вотчины и конкретную норму.

По статьям 43–44 постригшийся вотчинник или вдова не должны были сохранять за собой обычное владение и отдавать вотчину монастырю по собственному усмотрению. Закон предусматривал передачу родственникам с обязанностью содержать постригшегося. Если родственники не обеспечивали содержание, возникало основание для жалобы и дальнейшего распоряжения по установленному порядку. Здесь пересекались интересы рода, монастыря и самого человека, уходившего от мирской жизни.

Монастырская вотчина управлялась через служителей, приказчиков и местные органы хозяйства. Но её название не означало отдельного государства: тяжкие уголовные дела и общегосударственные повинности не исчезали. Котошихин разграничивал хозяйственно-судебное ведение крестьян духовными властями и дела, остававшиеся в компетенции государевых учреждений. Масштаб конкретной монастырской автономии необходимо устанавливать по грамотам и законодательству соответствующего времени.

Из чего состояло вотчинное хозяйство

Пашня была важнейшей, но не единственной частью владения. Закон перечислял покосы, леса, бортные ухожья, рыбные ловли, бобровые гоны, мельницы и перевозы. Одни угодья находились в общих межах вотчины, другие представляли собой отдалённые права пользования. Поэтому площадь обработанной земли не равнялась всей территории хозяйства, а список деревень не исчерпывал доходных ресурсов владельца.

Вотчинник мог расширять обработку внутри признанных границ, расчищать лес под пашню, устраивать починки и деревни. Уложение различало при этом старинные угодья и новые дачи, учитывало «примерные» земли, обнаруженные при описании. Решение зависело от происхождения участка и записей писцов. Земельное освоение было не только физической расчисткой: требовалось установить, кому принадлежал ресурс и как он соотносился с прежними документами.

Доход складывался из крестьянских платежей и работ, собственной запашки, промыслов и других поступлений. Распорядок зависел от природных условий, местных рынков, размеров хозяйства и возможностей владельца. Крупный комплекс управлялся через приказчиков и старост, поскольку владелец мог находиться при дворе, на войне или воеводстве. Небольшой служилый вотчинник располагал значительно более ограниченными средствами и не обязательно имел отдельный многочисленный аппарат.

Нельзя определять богатство по одному слову «вотчина». Котошихин перечислял владения от нескольких крестьянских дворов до огромных комплексов у высших сановников, подчёркивая роль службы и наследства. Его числа требуют осторожности как оценки современника, но само свидетельство надёжно показывает замечаемое им имущественное неравенство. Для точного сопоставления хозяйств нужны одновременные писцовые и переписные сведения, данные об обработке, населении и доходах.

Хозяйственное описание владений Глеба Морозова

Недатированное описание хозяйства боярина Глеба Ивановича Морозова, опубликованное В. Б. Павловым-Сильванским, показывает сочетание разных источников дохода. В публикации его составление отнесено к промежутку от 1662 до приблизительно 1666 года. Документ сохранился не полностью: перечень обрывается на рязанских владениях, а внутри текста есть утраты. Поэтому он не даёт полной описи всех земель Морозова.

Начало хозяйственного описания владений Г. И. Морозова. Документ XVII века в печатной публикации В. Б. Павлова-Сильванского 1997 года, с. 26.

Для села Порецкого в Алатырском уезде описание сопоставляет прежнюю запись о 399 дворах с сообщением приказчиков о 296 дворах «ныне». Оно указывает 55 десятин боярской пашни, обрабатываемой крестьянами, 500 копен сена и 250 рублей денежных платежей. Отдельно названы поступления за рыбные ловли — 130 рублей, за таможню, две мельницы и перевоз — 165 рублей, а также поставки вина и рыбы. Число дворов, работы, натуральные поставки и деньги учитывались раздельно; сводить их к одному денежному показателю без дополнительных сведений нельзя.

В соседнем Семёновском записаны 114 дворов, обработка 25 десятин ржи для владельца, денежные платежи, сено, вино, рыба, крупа и толокно; запасы доставляли к Москве стругом. Такое описание раскрывает связь земледелия, промыслов и снабжения владельческого двора. Пометы о происхождении земель и сведения приказчиков одновременно позволяют различать правовой состав владения и состояние его хозяйства.

Крестьяне, холопы и пределы власти владельца

Земельное владение и личная зависимость населения представляли разные, хотя тесно связанные правовые отношения. Вотчинник владел не просто пустой площадью: его хозяйственная сила во многом зависела от крестьянских дворов и труда. Вместе с тем крестьянин и холоп не были одинаковыми категориями. Соборное уложение рассматривало их в разных главах, с различными основаниями зависимости, порядком розыска и документального подтверждения.

Глава XI Уложения установила бессрочный сыск беглых крестьян по предусмотренным документальным основаниям. Спор о принадлежности населения мог сопровождать спор о земле, но не растворялся в нём. При продаже, разделе и возврате вотчины требовалось определить, какие люди и семьи относились к ней по книгам и актам. Это объясняет подробность записей о крестьянских дворах в земельных делах: речь шла о главном источнике хозяйственного дохода и служебного обеспечения.

Котошихин описывал сбор государевых податей через владельческих людей и старост, отдельно от собственных платежей в пользу помещика или вотчинника. Обе нагрузки ложились на одно крестьянское хозяйство. Владельческая власть поэтому включала посредничество между населением и казной. Она не сводилась к частному получению ренты и не освобождала подданных от общих обязанностей государству.

Полномочия вотчинника имели пределы. Тяжкие уголовные и разбойные дела должны были поступать в государственные учреждения. В описании Котошихина присутствует и требование оберегать крестьян от разорения; одновременно его рассказ показывает, что возможность злоупотребления считалась реальной проблемой. Нормативное запрещение само по себе не доказывает успешную защиту каждого крестьянина. Оно устанавливает заявленные пределы власти, практическое действие которых выясняется по жалобам, расследованиям и судебным решениям.

Служба и государственное вмешательство

Соборное уложение, печатное издание 1649 года. Разворот с началом главы II о государевой чести; слева видны статьи об изменничьих поместьях, вотчинах и семьях осуждённых. Основные нормы о земле изложены в главах XVI–XVII. РГБ, цифровая копия 01002429078.

Вотчина не освобождала служилого владельца от военной обязанности. Летописное изложение Уложения о службе 1555–1556 годов распространяло норму выставления вооружённого конного человека со ста четвертей доброй земли и на вотчины, и на поместья. Для дальнего похода предусматривалась вторая лошадь. Таким образом, противопоставление «вольного вотчинника» и «служащего помещика» уже для середины XVI века не передаёт установленной нормы.

Общая служба не уничтожала различий в распоряжении землёй. С вотчины и поместья могли требовать сходного военного результата, но продавать или передавать их следовало по разным основаниям. Именно поэтому Уложение 1649 года посвятило им отдельные главы. Один человек мог служить с обоих видов владений, а его земельный комплекс объединял унаследованные, купленные и пожалованные участки. Социальное положение владельца нельзя выводить из одного титула на один участок.

Государство могло изымать вотчины за измену и другие предусмотренные действия. При этом закон разбирал права добросовестного приобретателя: земля, проданная и надлежащим образом записанная до измены продавца, не обязательно следовала судьбе оставшегося за ним имущества. Статьи 38–40 главы XVII различали завершённую покупку, недоказанное владение и залог, срок которого ещё не истёк. Это показывает правовую детализацию конфискаций, хотя политическое насилие могло выходить за пределы обычного процесса.

Смута оставила многочисленные спорные пожалования и утраченные документы. Уложение подтверждало права участников обороны Москвы и разбирало судьбу владений людей, прежде находившихся в Тушине. Восстановление права могло зависеть от последующей службы и прежних грамот. Одновременно предусматривалась проверка ложного заявления об осадном сидении. Поэтому земельные последствия Смуты невозможно описать единственным правилом о возвращении всех участков прежним владельцам.

Межи, учёт и земельные споры

Писцовые книги фиксировали землю, поселения, угодья и население в системе государственного описания. Они служили важным доказательством, однако не всегда совпадали по времени с актом приобретения или состоянием хозяйства. Владелец мог предъявлять жалованную грамоту, купчую, духовную и выпись из книг. Для реконструкции вотчины документы необходимо располагать во времени: позднейшая запись иногда отражает раздел, запустение или новый правовой режим прежнего владения.

Статьи 50–53 главы XVII Уложения предписывали межевание с использованием письменных сведений, показаний окольных людей и старожильцев. На местности делали ямы, ставили столбы, тесали грани и сохраняли другие знаки. При споре межевщик должен был проводить сыск; в предусмотренных случаях применялось образное хождение. Это была исторически определённая процедура установления границ, а не измерение по современной кадастровой карте.

Граница имела хозяйственное содержание: она определяла доступ к пашне, лесу, воде и доходам. Разорённая или поросшая лесом деревня могла оставаться предметом правового спора из-за возможности будущего восстановления. Поэтому запустение не делало участок автоматически ничейным. Закон различал порозжие государевы земли и землю, которую продолжали держать по прежнему праву, хотя её обработка временно прекратилась.

Поместный приказ ведал не только поместьями. Он учитывал и вотчинные земли, оформлял приобретения и переходы, рассматривал соответствующие споры. Наименование учреждения не должно вводить в заблуждение: вотчиннику приходилось обращаться туда и за записью купли, и за подтверждением других земельных прав. Приказная документация поэтому соединяет историю двух видов владения и позволяет видеть их реальные пересечения.

Чертёж земель у Зюзина 1695 года

Чертёж земель разных владельцев у села Зюзина. Октябрь 1695 года. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 77. Стлб., Москва, 32954, л. 249.

Практику разграничения соседних владений показывает «Чертеж земель разных владельцев у села Зюзина», датированный в каталоге РГАДА октябрём 1695 года. Он составлен в связи с делом о размежевании земель Прозоровского, Долгорукова и Прончищева. На листе обозначены село Зюзино, сельца Шишебольцово, Черемошье и Семёновское, принадлежавшее Донскому монастырю. Таким образом, предметом описания было соседство нескольких владений, а не изолированный участок одного хозяина.

Границы на чертеже соотнесены с дорогами, прудом, речками и оврагами; рядом с линиями нанесены расстояния в саженях. Условные изображения церквей и поселений помогают узнавать местность, а подписи связывают её с владельцами. Такой документ дополняет письменное описание межей: он позволяет увидеть, как взаимное расположение угодий, водных путей и дорог становилось предметом приказного учёта.

Сближение с поместьем и новое право XVIII века

Титульный лист жалованной грамоты Петра I канцлеру Г. И. Головкину на вотчину. 1711 год. Публикация: «Родина», 2007, № 11, с. 55. Документ предшествует указу о единонаследии 1714 года.

Перевод поместья в вотчину мог происходить по государеву пожалованию. В XVII веке важное место занимали награды за московское осадное сидение. Уложение разбирало даже случаи, когда вотчинная дача была определена, но имеющихся поместных земель не хватало для её исполнения, либо прежняя вотчина отошла с городом к Речи Посполитой. Такие статьи показывают, как пожалование, служба и территориальные изменения воздействовали на правовой состав хозяйства.

Существовали и продажи государевых земель в вотчину. Уложение устанавливало условия продажи порозжих и пустых поместных участков, учитывая местность и статус приобретателя. В некоторых случаях земля должна была прежде всего обеспечить готового взять её в поместье служилого человека; покупка не считалась безусловно предпочтительным исходом. Государство сочетало денежный доход от продажи с задачей сохранения служебного земельного фонда.

Указ Петра I от 23 марта 1714 года объединил разные виды недвижимого имущества общими наследственными правилами. Законодатель связывал единонаследие с предотвращением дробления владений и побуждением остальных наследников искать службу и занятия. Это была заявленная программа указа, а не доказательство того, что все семьи немедленно стали вести хозяйство одинаковым образом. Для земельного права важно исчезновение прежней нормативной границы между вотчиной и поместьем в пользу общего понятия недвижимого имущества.

В 1731 году единонаследие отменили и вновь допустили раздел недвижимости между наследниками. Однако слово «вотчина» продолжало употребляться в хозяйственной и административной речи, в том числе применительно к владельческому управлению. Продолжение слова не означает неизменность старого права. Для XVIII–XIX веков его содержание следует определять по новым законам и практике, а не автоматически переносить правила родового выкупа и поместного пожалования XVII столетия.

Изучение вотчин и историческое значение

Историю вотчины восстанавливают по актам приобретения и распоряжения, писцовым и переписным книгам, судебным делам, хозяйственным распоряжениям и частной переписке. Закон объясняет признанную норму, но не позволяет сам по себе измерить, насколько часто землю продавали, какие хозяйства разорялись или как успешно вдова защищала своё обеспечение. Для таких вопросов нужен ряд конкретных случаев, сопоставимых по времени и территории.

Важное направление исследования — соединение юридической истории с хозяйственной. Одинаковое название владения скрывало разные масштабы, плотность заселения, доходность и доступность рынка. Поэтому вотчина рассматривается одновременно как имущественное право, семейный ресурс, хозяйственный комплекс и основание социальной силы. Каждая из этих сторон проверяется своими документами; политическое влияние владельца не выводится только из числа названных в грамоте сёл.

Различение вотчины и поместья помогает понять устройство служилого общества, однако их нельзя превращать в два замкнутых социальных лагеря. Одни и те же семьи владели землёй по разным основаниям, служили государю, делили наследство и искали новых пожалований. История вотчины раскрывает длительное согласование интересов семьи, владельца, зависимого населения, церкви и государства — от средневекового наследования до общего права дворянской недвижимости XVIII века.

См. также

• Бояре
• Поместье
• Дети боярские

Источники

• Дело о записи за князем И. И. Шуйским родовой вотчины, выкупленной у князя Д. М. Пожарского. 1631 год. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 4. Д. 6013. Л. 203–212 / публ. Ю. М. Эскина // Российская история. 2012. № 5. С. 84–86.
• Соборное уложение 1649 года.
• Судебник 1550 года.
• Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884.
• Уложение о службе 1555–1556 годов. Летописное изложение // Полное собрание русских летописей. Т. XIII. С. 268–269.
• Именной указ о порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах. 23 марта 1714 года.
• Указ об отмене единонаследия. 17 марта 1731 года.
• Русская Правда. Пространная редакция / подготовка текста, перевод и комментарии М. Б. Свердлова // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 4.
• Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. / отв. ред. С. В. Бахрушин. М.; Л.: Издательство АН СССР, 1950.
• РГАДА. Поместный приказ. Описание учреждения и архивного комплекса.

Литература

• Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России (XV–XVI вв.). М.: Мысль, 1985.