Ура

Ура

Питер Пикарт. Линия баталии соединённого английского, датского и русского флотов в датских водах, 1716 год. Балтийская морская среда начала XVIII века была многоязычной; русские источники этого времени фиксируют и «ура», и «гузе». Гравюра сама по себе не является свидетельством конкретного возгласа.

Русский приветственный, торжественный и боевой возглас, надёжно засвидетельствованный в источниках с начала XVIII века.

Область

Военная, морская и публичная аккламация

Период

начало XVIII века — настоящее время

Ура — русский коллективный возглас, употреблявшийся как приветствие, выражение одобрения и торжества, а позднее особенно прочно связавшийся с военной атакой. В русском письменном корпусе надёжные примеры слова относятся к началу XVIII века. Одно из раннейших точно датируемых свидетельств содержится в морском журнале Наума Сенявина за 28 июля 1707 года: при церемониальном обмене почестями со шведскими офицерами «кричали 3 раза ура».

История слова не сводится к простой схеме «народное ура → официальное виват → снова ура». Источники первой половины XVIII века показывают сосуществование нескольких форм коллективной аккламации. На русском флоте употреблялось «ура»; в петровском морском законодательстве был формализован близкий по функции возглас «гузе»; в придворной и военной церемониальности широко использовалось «виват». Уже одно свидетельство Фридриха Вильгельма Берхгольца 1725 года, где «виват» назван специальной заменой «обыкновенно употребительного во флоте ура», не позволяет выстроить эти формы в простую последовательность.

Этимология «ура» остаётся дискуссионной. П. Я. Черных подчёркивал отсутствие достоверных древнерусских примеров и считал происхождение слова не вполне ясным; Макс Фасмер предпочитал германское объяснение через нем. hurra, но в научной литературе существовала и гипотеза о тюркском источнике. Поэтому утверждения о единственном доказанном происхождении — германском, тюркском, «исконно русском» или каком-либо ином — сильнее, чем позволяет источниковая база.

Значения и функции

Современное слово «ура» объединяет несколько функций, которые исторически могли быть разделены.

Приветствие. Возгласом встречали и провожали начальников и высокопоставленных лиц. В морских журналах начала XVIII века «ура» часто входит в ритуал почестей вместе с флагами, барабанным боем и пушечным салютом.

Торжественная аккламация. «Ура» могло служить коллективным ответом после поздравления с победой или провозглашения здравицы. В полевом журнале русской армии за 1757 год оно соединено с формулой «виват» в честь императрицы Елизаветы Петровны.

Боевой клич. Во второй половине XVIII века имеются несомненные документальные примеры «ура» непосредственно в атаке. В рапорте генерал-майора В. П. Якобия о бою у Шумы в Крыму 23 июля 1774 года гранодеры, получив приказ прекратить стрельбу и ударить в штыки, исполнили его, «закричав все вдруг “ура”».

Выражение одобрения и радости. За пределами строевой и боевой среды слово постепенно стало обычным восклицанием восторженного согласия. Это значение закрепилось в русском литературном и разговорном языке XIX—XX веков.

Наличие нескольких функций важно для чтения старых документов. Запись «кричали ура» не означает автоматически, что происходила атака: в морском журнале Сенявина это прежде всего язык салюта и церемонии.

Первые надёжные русские свидетельства

Морской журнал Наума Сенявина, 1707 год

П. Я. Черных в качестве раннего надёжного примера специально приводит запись Сенявина от 28 июля 1707 года. В журнале описана встреча русской шнявы со шведским командором и его офицерами. После обеда и пушечной стрельбы при отъезде гостям отдали честь: «кричали 3 раза ура». Шведы ответили со шлюпки двумя возгласами.

На следующий день ситуация повторилась в обратном направлении. Когда русский поручик покидал шведский корабль, с корабля кричали «ура» четыре раза, а из русской шлюпки отвечали тремя. Ещё одна запись сообщает о пяти «ура» при возвращении шаутбенахта к эскадре.

Эти записи показывают сразу несколько обстоятельств. Во-первых, «ура» существовало в русском морском употреблении уже в 1707 году. Во-вторых, оно служило не только боевым кличем: в данных эпизодах это регламентированная или полуформальная морская почесть. В-третьих, число повторений не было неизменно равно трём. Сенявин фиксирует два, три, четыре и пять ответных криков в зависимости от участника церемонии и ситуации.

Особенно важен русско-шведский характер эпизода. Русские и шведы понимали форму взаимной звуковой почести и отвечали друг другу. Это не доказывает происхождения русского слова от шведского или какого-либо иного языка, но показывает, что практику следует рассматривать в общеевропейском и прежде всего североевропейском морском контексте.

Ура и артиллерийский салют

В последующих записях Сенявина «ура» регулярно соседствует с пушечными выстрелами. В 1710 году после отбытия адмирала со шнявы «кричали 3 раза ура» и стреляли из девяти пушек; при других встречах и проводах крик также соединялся с артиллерийской почестью.

Это сочетание объясняет раннюю морскую семантику слова лучше, чем привычный образ атакующей пехоты. Возглас входил в комплекс сигналов и почестей: флаг — барабан или трубы — крик — число пушечных выстрелов. Статус лица и обстоятельства определяли форму ритуала.

Для русского флота Петровской эпохи вообще характерно сочетание письменной регламентации с заимствованием и переработкой западноевропейских практик. Система флаговых сигналов, строевые процедуры, артиллерийские салюты и корабельные церемонии развивались в международной среде, где рядом служили русские, голландские, датские, английские и другие специалисты.

«Ура», «гузе» и «виват» в Петровскую эпоху

Самая частая ошибка при описании раннего XVIII века — пытаться выбрать один «правильный» возглас для всей эпохи. Источники этого не позволяют.

Форма	Что надёжно видно в источниках	Что нельзя утверждать
ура	Морская приветственная и салютационная практика засвидетельствована с 1707 года; в 1725 году Берхгольц называет её обычной для флота.	Нельзя автоматически переносить позднейший атакующий клич на любое сражение Петра I.
гузе	В Петровскую эпоху — специальная морская аккламационная формула; в Морском уставе 1720 года количество «гузе» регламентировалось по статусу приветствуемого лица.	Нельзя считать «гузе» просто ошибочным написанием «ура».
виват	Формула «да здравствует», характерная для государственных, придворных и военных торжеств; могла употребляться и военными.	Нельзя утверждать, что «виват» полностью вытеснило «ура» на всём протяжении первой половины XVIII века.

«Гузе» как соседняя, а не тождественная форма

«Гузе» занимает в этой истории особое место. Морской устав 1720 года прямо употребляет эту форму в статьях о почестях, задавая различное количество возгласов для монарха, флагманов и других лиц. В английском языке близкую функцию выполняло huzza/huzzah, а в нидерландской традиции известна форма hoezee. Подробно эта линия разобрана в отдельной статье Гузе.

Борис Мегорский обращает внимание на употребление «гузе» до формализации Морского устава — в частности, в русской морской среде датской кампании 1716 года — и связывает его с западноевропейской традицией huzza. Для истории «ура» этот материал важен потому, что показывает: рядом существовал другой возглас сходной функции.

При этом и в материалах 1716 года встречается «ура». Биохроника Петра Великого, опирающаяся на документы похода, сообщает, что 12/23 октября 1716 года при отъезде Петра с «Ингерманландии» флот кричал «ура» и стрелял. Это ещё один довод против схемы, где один клич якобы целиком сменил другой.

Питер Шенк-младший. Подписание Ништадтского мира, 1721 год. Государственные торжества Петровской эпохи соединяли музыку, пушечные и ружейные залпы и коллективные аккламации. Для конкретной церемонии возглас должен устанавливаться по текстовому источнику, а не по позднейшей привычке.

«Виват» и императорский церемониал

Слово vivat — латинское «да здравствует» — вошло в европейскую торжественную культуру задолго до XVIII века. В России Петровской эпохи оно широко использовалось при государственных празднествах. При принятии Петром I императорского титула в 1721 году церемония сопровождалась многократными «виват», музыкой и пальбой.

Но это не означает законодательного запрета «ура». Прямое свидетельство Берхгольца через четыре года говорит обратное.

Берхгольц, 1725 год: «обыкновенно употребительное во флоте ура»

10 мая 1725 года Фридрих Вильгельм Берхгольц описал поездку императрицы Екатерины I в Кронштадт. При её проезде военные корабли приветствовали государыню «виват» и барабанным боем. Автор специально пояснил, что в данном случае кричали «виват» «вместо обыкновенно употребительного во флоте ура».

Это одно из наиболее сильных свидетельств для истории русского «ура» первой четверти XVIII века. Сенявин показывает конкретные эпизоды; Берхгольц уже характеризует практику в общем виде. К 1725 году сторонний наблюдатель считал «ура» обычным русским флотским приветствием и именно поэтому счёл нужным отметить необычную замену его на «виват».

Следовательно, тезис о том, что в Петровскую эпоху «ура» было отменено или вытеснено «виватом», источниками не подтверждается.

Как читать противоречивые формы

Разные источники одной эпохи могут употреблять «ура», «гузе» и «виват» по нескольким причинам.

Разная функция. Монаршая здравица, приветствие флагмана, взаимная почесть двух кораблей и крик перед атакой — не одно и то же действие.

Разная степень нормативности. Морской устав фиксирует предписанную форму. Дневник или журнал фиксирует конкретно услышанное или записанное слово.

Разная языковая среда. На флоте служили иностранцы, а русские суда постоянно взаимодействовали с союзными и нейтральными флотами. Транскрипция западноевропейских криков могла меняться.

Редакторская передача текста. Многие журналы XVIII века дошли в публикациях XIX—XX веков; орфография могла нормализоваться издателями. Поэтому при сложных фонетических вопросах желательно проверять рукопись или максимально раннюю публикацию.

Реальное сосуществование. Наконец, самое простое объяснение часто и самое верное: несколько форм действительно употреблялись одновременно.

Сухопутная армия: проблема ранней датировки

Наличие «ура» в русском флоте с 1707 года ещё не доказывает, что русская пехота уже тогда постоянно атаковала с тем же криком. Морской ритуал и поле боя — разные коммуникативные среды.

Исследования Бориса Мегорского и других специалистов по петровской армии показывают необходимость отделять позднейший привычный образ от конкретных уставов и свидетельств начала XVIII века. Реконструкция команды или поведения солдат должна опираться на документ именно соответствующего времени и вида службы.

Особенно важен указ Петра I от 3 октября 1706 года «как чинить в нынешнем походе». Его первый пункт предписывал офицерам следить, «чтоб отнюдь крику не было во время бою … но тихо»; за нарушение устанавливались чрезвычайно суровые наказания. Указ устанавливал порядок боя для «нынешнего похода». Он свидетельствует о конкретном требовании дисциплины в 1706 году, но не устанавливает ни постоянного запрета любых криков на всё царствование, ни обычая обязательного «ура» при каждой петровской атаке.

Поэтому выражение «петровские солдаты кричали “ура” при каждой штыковой атаке» следует считать недоказанным обобщением. Более того, для 1706 года имеется прямое предписание вести бой без крика. Ранние несомненные положительные свидетельства «ура», рассмотренные выше, относятся прежде всего к флоту.

Это различие особенно важно для исторической реконструкции. Существование слова в языке не равнозначно существованию одного и того же строевого обычая во всех родах войск.

Семилетняя война: армейская аккламация 1757 года

Александр фон Коцебу. Сражение при Гросс-Егерсдорфе 1757 года, картина XIX века. Изображение ретроспективно; свидетельством конкретного возгласа служит полевой журнал армии, а не живопись.

После сражения при Гросс-Егерсдорфе 19 (30) августа 1757 года фельдмаршал Степан Апраксин объехал построенную армию и поздравил войска с победой. Полевой журнал передаёт ответ всей армии: здравица начиналась словом «виват» в честь Елизаветы Петровны и завершалась троекратным «ура, ура, ура».

Эпизод важен в нескольких отношениях.

Во-первых, к середине XVIII века «ура» несомненно присутствует уже в сухопутной армейской среде. Во-вторых, оно не противопоставлено «виват», а включено с ним в одну формулу. В-третьих, это пока торжественный крик после боя, а не обязательно команда или крик в момент атаки.

Участник Семилетней войны Андрей Болотов также вспоминал коллективные «ура» русских войск. Мемуарное свидетельство подтверждает, что крик был знаком солдатам этой эпохи, хотя поздняя запись воспоминаний требует обычной источниковедческой осторожности.

Что этот пример опровергает

Полевой журнал 1757 года опровергает поздние легенды, связывающие появление «ура» в русской армии только с Павлом I, Александром I или войнами начала XIX века. Но он сам по себе не устанавливает момент, когда возглас стал общеармейским стандартом атакующего крика.

Боевое «ура»: Алушта, 1774 год

Особенно ценно свидетельство боя у деревни Шумы близ Алушты 23 июля 1774 года. В «Журнале» князя Александра Прозоровского приведена копия рапорта генерал-майора Василия Якобия. Русским гранодерам пришлось спускаться с крутой горы под сильным огнём и преодолевать несколько рвов. Перед последним броском Якобий приказал прекратить ружейный огонь и атаковать штыками. Гранодеры исполнили приказ, «закричав все вдруг “ура”».

Дмитрий Левицкий. Портрет князя Александра Александровича Прозоровского, 1779 год. В его журнале сохранилась копия рапорта В. П. Якобия о штыковой атаке 1774 года с коллективным «ура».

Здесь функция слова принципиально иная, чем у Сенявина в 1707 году или Берхгольца в 1725-м. Это непосредственно атакующий клич: стрельбу прекращают, строй идёт в штыки и коллективный голос сопровождает физический бросок на противника.

Эпизод позволяет уверенно говорить, что к 1770-м годам боевое употребление «ура» в русской пехоте документировано первичным источником.

Одновременно рапорт показывает тактический контекст крика. Он не заменяет команду. Сначала командир отдаёт конкретное распоряжение — прекратить пальбу и ударить в штыки; затем солдаты отвечают общим криком и выполняют движение. Поэтому «ура» — эмоционально-групповая часть действия, а не формальная строевая команда сама по себе.

От ритуала к атаке

Если расположить надёжные свидетельства по функциям, получается не «происхождение боевого клича из одной точки», а постепенное расширение документируемой сферы.

Дата	Среда	Свидетельство	Функция
1707	русский и шведский флот	журнал Н. А. Сенявина: три, четыре и пять «ура»	взаимная морская почесть
1710	русский флот	«ура» вместе с пушечным салютом	приветствие и проводы начальников
1716	русский флот в Дании	документы похода фиксируют «ура»; соседняя традиция включает «гузе»	международная морская аккламация
1720	русский флот	Морской устав регламентирует «гузе»	нормативный морской салют
1725	Кронштадт	Берхгольц: «виват» вместо обычного флотского «ура»	торжественное приветствие
1757	русская полевая армия	«виват … ура, ура, ура» после Гросс-Егерсдорфа	армейская победная аккламация
1770	русский флот после Чесмы	на «Родосе» матросы трижды кричат «гузе», затем то же делают на «Ростиславе»	морская аккламация после победы
1774	русская пехота в Крыму	гранодеры «все вдруг» кричат «ура» при штыковой атаке	боевой клич

Такая таблица не утверждает, что между приведёнными датами форма не употреблялась иначе. Она показывает только минимальный ряд надёжно документированных функций.

Почему «первое ура» определить трудно

Исторические возгласы плохо поддаются поиску «первого случая».

Во-первых, устная практика по определению старше большинства письменных фиксаций. Если Сенявин в 1707 году записывает понятный ему ритуал, это не означает, что слово родилось в этот день.

Во-вторых, журналы сохранились неравномерно. Десятки походов и боёв известны только по кратким реляциям, где голоса солдат вообще не описывались.

В-третьих, поздние публикации могли нормализовать орфографию. Слова, близкие по звучанию, иногда передавались по-разному.

В-четвёртых, необходимо различать первое русское написание, первое приветственное употребление, первое армейское употребление и первое надёжно описанное употребление в атаке. Это четыре разных вопроса.

Поэтому формулировка «слово появилось в России в таком-то году» обычно слишком сильна. Корректнее говорить: самое раннее надёжное свидетельство, выявленное в данном корпусе, относится к такой-то дате.

Морская среда и европейские параллели

Раннее «ура» появляется в источниках в эпоху интенсивной европеизации русского флота. Это обстоятельство поддерживает западноевропейское направление этимологических сопоставлений, но не доказывает конкретную цепочку заимствования.

В европейских языках существовали близкие по функции и частично по звучанию формы:

• немецкое hurra;
• английские huzza, huzzah, позднее hurrah;
• нидерландское hoezee;
• русское «гузе» в документах Петровской эпохи.

В статье Гузе подробно разобраны английское произношение huz-ZAY, голландские параллели и русский Морской устав. Для истории «ура» принципиально, что эти формы нельзя просто объявить вариантами одного и того же слова без фонетического и документального доказательства. Сходство функций очевиднее, чем точная этимологическая зависимость.

Этимология

Данные П. Я. Черных

П. Я. Черных начинает с важного отрицательного результата: в памятниках древнерусской письменности достоверных примеров «ура» он не отмечает. Первые случаи исследователь относит к началу XVIII века и приводит Сенявина 1707 года.

Тюркскую гипотезу — от повелительной формы глагола со значением «бить, убивать» — Черных оценивал как исторически плохо обоснованную. Более вероятным он считал западное направление, сопоставляя русское слово с немецким и другими европейскими формами, но и эту версию не объявлял окончательно доказанной.

Черных считал происхождение слова не вполне ясным. Поэтому обсуждаемые им сближения характеризуют этимологические гипотезы, а не установленную цепочку заимствования. Сходство возгласов в разных языках само по себе не определяет, когда и каким путём слово вошло в русскую речь.

Макс Фасмер

Макс Фасмер также предпочитал германскую этимологию: русское «ура» он сопоставлял с нововерхненемецким hurra, связанным со средневерхненемецким hurrā и глаголом hurren — «быстро двигаться». Тюркское ura «бей» он считал менее вероятным.

В дополнении О. Н. Трубачёва отмечено, что Роман Якобсон, напротив, допускал прямое тюркское заимствование. Поэтому даже внутри классической этимологической традиции существовало несогласие.

Хронологическая проблема германской версии

Слабое место простого объяснения через позднее немецкое hurra состоит в хронологии: русская запись 1707 года очень ранняя. Одни этимологи допускают более ранний германский или общеевропейский источник; другие используют эту проблему как довод против прямолинейной схемы заимствования.

Сам факт ранней русской фиксации не доказывает, что слово возникло в русском языке. Международная морская среда могла передавать устные формы значительно раньше их появления в печатных словарях.

Тюркская гипотеза

Популярная версия связывает «ура» с тюркскими глаголами типа urmak «бить» или с понятиями военного/родового клича. Семантически такая связь выглядит заманчиво, но одного сходства звучания и значения недостаточно.

Черных прямо указывал на отсутствие убедительного исторического механизма для предлагаемой формы. Фасмер также считал германский вариант более вероятным. В то же время мнение Якобсона не позволяет изображать тюркскую гипотезу как заведомо невозможную.

Таким образом, для текущего состояния вопроса корректна формула: этимология спорна; два главных направления — западногерманское и тюркское, причём Черных и Фасмер склонялись к западному объяснению.

Что не подтверждается источниками

История «ура» обросла удобными, но плохо проверяемыми рассказами.

«Ура» придумал конкретный русский полководец. Источники начала XVIII века старше наиболее распространённых легенд о Суворове, Павле I и других возможных «авторах».

«Пётр I вообще запретил слово “ура”». Такой общий запрет источниками не подтверждается. Указ 3 октября 1706 года действительно предписывал в конкретном текущем походе вести бой без крика, однако уже журнал Сенявина 1707 года фиксирует «ура» во флоте. Следовательно, документ 1706 года нельзя превращать ни в доказательство обязательного «ура» при каждой петровской атаке, ни в доказательство постоянного запрета самого слова.

«Виват полностью заменило ура». В 1757 году оба слова входят в одну армейскую здравицу.

«Гузе было просто неправильным написанием ура». Морской устав и западноевропейские параллели позволяют рассматривать «гузе» как самостоятельную историческую форму.

«Ура несомненно происходит от тюркского “бей”». Эта версия существует, но Черных и Фасмер её не считали доказанной.

«Ура несомненно немецкое слово». И германская гипотеза требует объяснения ранней русской хронологии и конкретного пути заимствования.

«Если слово известно с 1707 года, пехота Петра I обязательно кричала его в атаке». Это смешивает существование лексемы с существованием конкретного боевого обычая.

Интернет-дискуссия и её источниковая ценность

В русскоязычных военно-исторических обсуждениях вопрос «ура» и «гузе» неоднократно становился предметом споров. Характерный пример — дискуссия на форуме «Цусима», начавшаяся с цитаты о Чесменской победе 1770 года и приведшая участников к Сенявину, Берхгольцу, материалам Семилетней войны и Прозоровскому.

В обсуждении столкнулись версии, по-разному согласующиеся с историческими свидетельствами. Предположение о введении «ура» Павлом I противоречит употреблению слова в источниках 1707, 1725 и 1757 годов. Утверждение о несомненно калмыцком происхождении также выходит за пределы выводов Черных и Фасмера, рассматривавших происхождение возгласа как спорное.

Упомянутые участниками обсуждения эпизоды 1725 и 1774 годов засвидетельствованы соответственно дневником Берхгольца и опубликованным журналом Прозоровского. Для копенгагенского эпизода надёжную привязку даёт академическая «Биохроника Петра Великого»: 12 (23) октября 1716 года, при отъезде Петра с «Ингерманландии», на флоте кричали «ура» и стреляли. Встречающаяся в обсуждении дата конца апреля 1716 года приведена без установленного источника и не подтверждает отдельного события.

Содержащиеся в обсуждении выписки имеют разное происхождение: одни восходят к установленным публикациям, другие приведены без точной ссылки. Это различие определяет возможность датировать конкретное употребление возгласа.

Чесма 1770 года: подтверждённый случай «гузе»

Отправной точкой форума стало утверждение, приписанное исследовательнице Г. А. Гребенщиковой: после уничтожения османского флота при Чесме русские моряки трижды кричали «гузе». Проверка вывела этот сюжет к независимому опубликованному источнику. В «Журнале, веденном во время войны с 1769 по 1774 год», автор которого в аннотированном указателе определяется как офицер русской эскадры, о захваченном турецком корабле «Родос» сказано: «Кричали на нем „Родосе“ поставленные на вантах матросы гузе три раза, а потом на „Ростиславе“ тож чинили».

Таким образом, конкретный чесменский эпизод «гузе» документирован. Но из него нельзя выводить, что «ура» вообще отсутствовало на русском флоте 1770 года или что «гузе» было единственным допустимым возгласом: журнал Сенявина фиксирует флотское «ура» уже в 1707 году, а Берхгольц в 1725-м называет его обычно употребительным. Чесма показывает сосуществование форм, а не простую замену одной другой.

Ломоносов и словарная фиксация

Черных обращает внимание, что Михаил Ломоносов в «Российской грамматике» 1755 года, перечисляя междометия, «ура» не упомянул. Этот факт иногда мог бы показаться аргументом против распространённости слова, но так трактовать его нельзя.

К этому времени «ура» уже засвидетельствовано более чем за сорок лет до Ломоносова, а спустя два года оно появляется в официальном описании армейской церемонии. Отсутствие в перечне грамматики говорит лишь о неполноте конкретной лексикографической выборки.

Черных отмечает фиксацию слова в русской грамматике 1809 года. К началу XIX века «ура» уже становится устойчивой общеизвестной формой.

XIX век и закрепление общеармейского образа

В XIX столетии «ура» окончательно вошло в массовый образ русской армии. В мемуарах, художественной литературе, военной публицистике и описаниях парадов оно выступает уже без необходимости пояснения.

Именно позднейшая общеизвестность создаёт ретроспективную ловушку: автор XIX или XX века легко помещает привычное «ура» в сцену начала XVIII века, даже если современный событию источник этого не делает.

Поздние изображения и литературные сцены характеризуют распространение и историческую память о возгласе. Они отражают представления своего времени и не устанавливают сами по себе практику Петровской эпохи.

Боевой механизм коллективного крика

Военный крик имеет несколько практических функций.

Синхронизация. Одновременный голос помогает группе переживать движение как общее действие. Он особенно естественен в момент перехода от огня к физическому сближению.

Психологическое воздействие. Громкий крик способен поддерживать собственных солдат и воздействовать на противника. Это универсальная черта боевых культур и не требует единой этимологии конкретных слов.

Разрядка напряжения. Перед рукопашной схваткой крик переводит индивидуальное напряжение в коллективную реакцию.

Обозначение завершения команды. В эпизоде 1774 года сначала звучит приказ ударить в штыки, а затем общий «ура». Крик выражает принятие и исполнение действия, но не заменяет командование.

Символическая идентичность. Со временем конкретный клич становится маркером армии и государства. Для русского «ура» эта символическая функция в XIX веке уже чрезвычайно сильна.

Не все эти механизмы можно доказать для каждого исторического эпизода. Они описывают возможные функции коллективного голоса; конкретная интерпретация должна исходить из текста источника.

Морской и сухопутный варианты

Ранний русский материал позволяет провести полезное различие.

На флоте «ура» сначала особенно хорошо видно как часть ритуала почестей. Оно имеет счёт повторов, взаимодействует с пушечным салютом и барабанным боем и может обмениваться между кораблями.

В сухопутной армии к середине XVIII века фиксируется торжественная аккламация, а к 1774 году — совершенно ясное боевое применение.

Это не означает, что флот «изобрёл» русское «ура», а армия затем его заимствовала. Для такого вывода нет данных. Различие отражает прежде всего состояние сохранившихся письменных источников.

«Три ура»

Троекратное повторение стало наиболее узнаваемой формой, но ранние документы показывают, что оно не было универсальным.

У Сенявина встречаются два, три, четыре и пять ответных криков. Число связано с почестью и ситуацией. В 1757 году армейская здравица завершается именно тремя «ура».

По мере развития церемониальной практики XIX века формула «троекратное ура» закрепилась особенно прочно. Однако переносить поздний стандарт на 1707 год нельзя: там сам источник показывает вариативность.

Эта деталь сближает русскую практику с западноевропейскими формулами типа английского three cheers или three huzzas, но сама по себе не доказывает заимствование одной церемонии из другой.

«Ура» и «гузе»: сходство и различие

Оба возгласа могли выполнять функцию коллективной аккламации, оба связаны с морской культурой первой четверти XVIII века, оба могли повторяться несколько раз. Отсюда естественно возникает вопрос, не является ли «гузе» просто вариантом «ура».

Источники заставляют разводить их.

Морской устав закрепляет «гузе» как отдельную нормативную форму, тогда как журнал Сенявина последовательно передаёт «ура». В дневнике Берхгольца «ура» описано как русский флотский обычай. Эти записи свидетельствуют о сосуществовании разных форм возгласа; замена одной другой стирала бы различие между текстами и обстоятельствами их появления.

Функционально их можно сопоставлять; лексически и источниковедчески — необходимо сохранять различие.

«Ура» и английское huzza

Современный читатель нередко сближает русское «ура» прежде всего с английским hurrah, но для XVIII века важнее различать несколько английских форм. Старое huzza широко употреблялось в Британии и Северной Америке, а произносительные словари и рифмы показывают для многих носителей финальный слог типа -zay. Эта английская история разобрана в статье Гузе.

К XIX веку hurrah/hurray/hooray постепенно вытесняют huzza. Русское «ура» в тот же период становится общеизвестным военным и общественным криком. Сходство поздних форм усиливает взаимные ассоциации, но не снимает вопроса об их более ранней истории.

Историческая реконструкция

Для реконструктора слово «ура» кажется безопасным: оно настолько привычно, что воспринимается как внеисторическое. На практике именно это делает его опасным анахронизмом.

Для сцены 1707 года источник позволяет воспроизвести морскую почесть с несколькими «ура» и пушечным салютом. Для государственного торжества начала 1720-х годов может оказаться точнее «виват». Для регламентированного морского приветствия Морской устав ведёт к «гузе».

Для сухопутной атаки 1774 года «ура» документировано непосредственно. Поэтому корректная реконструкция должна отвечать не на вопрос «что вообще кричали русские в XVIII веке?», а на четыре более узких: когда, где, кто и при каком действии.

Методика работы с возгласами

Исторические возгласы требуют сочетания нескольких типов источников. Дневники и журналы фиксируют фактические эпизоды и иногда число повторов. Уставы показывают норму, но не гарантируют, что она исполнялась в каждой ситуации.

Реляции и рапорты особенно ценны для боевого контекста. Мемуары сохраняют живые детали, но могут быть записаны спустя десятилетия. Словари и грамматики помогают установить значение и этимологические представления, но не заменяют свидетельства практики.

Поздняя живопись даёт представление о культурной памяти, а не звук события. Поэтому картина Коцебу о Гросс-Егерсдорфе не доказывает «ура»; его доказывает текст полевого журнала.

Интернет-форумы полезны как указатели на документы, но каждый найденный там тезис должен быть заново проверен.

Хронологическая шкала

Год	Событие или источник	Значение для истории «ура»
1707	Морской журнал Н. А. Сенявина	ранняя точная письменная фиксация; морское приветствие
1710	тот же корпус журналов	«ура» соединено с пушечным салютом
1716	русский флот в Дании	продолжается международная морская аккламация; одновременно документирована соседняя форма «гузе»
1720	Морской устав	формализован «гузе», что показывает множественность аккламационных форм
1725	дневник Ф.-В. Берхгольца	«ура» названо обычно употребительным на русском флоте
1755	«Российская грамматика» Ломоносова	слово не вошло в перечень междометий; отсутствие не равнозначно отсутствию в речи
1757	Гросс-Егерсдорф	«виват» и троекратное «ура» в общевойсковой победной аккламации
1774	бой у Шумы близ Алушты	прямое свидетельство «ура» в штыковой атаке
1809	грамматическая фиксация, отмеченная Черных	словарно-грамматическое закрепление

Значение для истории русской военной культуры

История «ура» показывает, что даже самое привычное слово имеет конкретную хронологию и среду употребления. Ранний материал связан не столько с мифологизированной «русской атакой», сколько с новой морской культурой Петровской эпохи — с кораблями, салютами, флагами и международным общением.

Во второй половине XVIII века к этому ясно добавляется сухопутная армейская линия: сначала победная аккламация, затем документированное атакующее употребление. В XIX веке именно последнее значение становится главным элементом национального военного образа.

При этом соседство «ура», «гузе» и «виват» показывает характер самой Петровской эпохи. Новая русская военная культура не была системой, где одна «национальная» форма механически сменила другую. Она складывалась из русской практики, международной морской среды, придворного церемониала, письменных уставов и живых привычек экипажей и войск.

См. также

• Гузе
• Виват
• Боевой клич
• Морской устав 1720 года
• Балтийский флот в Петровскую эпоху
• Корабельный журнал в русском флоте XVIII века
• Наум Акимович Сенявин
• Пётр I
• Северная война
• Гросс-Егерсдорфское сражение
• Семилетняя война
• Александр Александрович Прозоровский
• Историческая реконструкция

Источники и литература

Первичные и опубликованные исторические источники

• Сенявин Н. А. Морские журналы Наума Акимовича Сенявина, 1705—12 годов // Записки Гидрографического департамента Морского министерства. Ч. 10. СПб., 1852. С. 326—359.
• Берхгольц Ф.-В. Дневник. 1721—1725.
• Книга Устав морской о всем, что касается к доброму управлению, в бытность флота на море. СПб., 1720.
• 3 октября 1706 г. — Указ Петра I о построении боевых порядков и поведении солдат и офицеров в бою // Северная война 1700—1721 гг.: Сборник документов. Т. I: 1700—1709 гг. М.: Кучково поле, 2009. Док. № 261.
• Полевой журнал военных действий русской армии в Пруссии, 1757 // Фельдмаршал Румянцев: Документы. Письма. Воспоминания / сост. А. П. Капитонов. М., 2001.
• Прозоровский А. А. Журнал генерал-фельдмаршала князя А. А. Прозоровского. 1774 год // Записки генерал-фельдмаршала князя Александра Александровича Прозоровского, 1756—1776 / изд. подг. Е. С. Самонина. М., 2004.
• Из «Журнала, веденного во время войны с 1769 по 1774 год». О сражении при Чесме 25—26 июня (6—7 июля) 1770 г. // Из боевого прошлого русской армии: Документы и материалы о подвигах русских солдат и офицеров / под ред. Н. М. Коробкова. М.: Воениздат, 1947. С. 61—63.
• Болотов А. Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков.

Исследования и справочная литература

• Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т. 2. М., 1999. С. 291.
• Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 4. М., 1987. С. 166.
• Мегорский Б. В. Осады и штурмы Северной войны. 1700—1721 гг. М., 2021.
• Мегорский Б. В. Комментарий о возгласе «гузе» и его употреблении в петровском флоте // «Бомбардир Пётр Михайлов».
• Биохроника Петра Великого: 12/23 октября 1716 года // НИУ ВШЭ.
• Fuss N. You Say Huzzah! They Said Huzzay! // Journal of the American Revolution. 2014 — для сопоставления с английским huzza.
• Гребенщикова Г. А. Балтийский флот в период правления Екатерины II. СПб.: Наука, 2007. Точная страница, с которой в интернет-дискуссию пришёл чесменский сюжет, требует отдельного историографического уточнения; сам факт троекратного «гузе» подтверждается независимо опубликованным журналом 1770 года.

Навигационные материалы, не используемые как доказательство

• «Ура!» и «Гузе!» // Цусимские форумы. Дискуссия использована только как поисковый указатель; Сенявин, Берхгольц, полевой журнал 1757 года, Прозоровский и чесменский журнал 1770 года проверяются по опубликованным источникам.