Морской устав 1720 года

Морской устав 1720 года

Морской устав 1720 года. Проектное превью на основе титульного листа издания из коллекции НЭБ / РНБ.

Дата

13 (24) января 1720 года — утверждение

Тип

нормативный акт

Период

1720 год

Происхождение

Русское царство

Морской устав 1720 года — систематизированный свод правил русского военного флота, утверждённый Петром I 13 (24) января 1720 года и изданный отдельной книгой 13 (24) апреля того же года. Полное название — «Книга Устав морской, о всем, что касается к доброму управлению, в бытность флота на море»; устав определял полномочия командования, обязанности корабельных чинов, внутренний распорядок, сигналы и почести, снабжение, ответственность и значительную часть повседневной военной службы.

После доработки текст переиздали в 1724 году. С последующими дополнениями и изменениями петровский нормативный комплекс сохранял значение до принятия нового морского устава при Павле I в 1797 году.

Создание, издания и место в нормативной системе

Современное слово «устав» легко создаёт впечатление одной книги, регулирующей буквально всё устройство флота. В Петровскую эпоху система была сложнее: Морской устав прежде всего описывал службу флота в море, а береговое управление, работу Адмиралтейства, верфей и портовой инфраструктуры подробно регулировал отдельный Регламент 1722 года.

Кроме того, существовали специальные сигналы, распоряжения и правила торгового судоходства. Поэтому Морской устав являлся центральным элементом нормативной системы, но не всей морской нормативной базой России.

Устав был утверждён 13 (24) января 1720 года. Дата относится к финальной государственной санкции текста, а не ко всему процессу его подготовки, который опирался на предшествующий опыт русского флота и иностранные нормативные и профессиональные материалы.

К началу 1720-х регулярный флот уже прошёл Азовские кампании, Северную войну, создание Балтийской базы и несколько крупных боевых операций. Поэтому устав не был теоретическим проектом до появления флота: он систематизировал уже существовавшую и быстро развивавшуюся практику.

13 (24) апреля 1720 года устав вышел отдельной печатной книгой. Печатная форма имела принципиальное значение: одинаковый текст мог распространяться между кораблями, портами, офицерами и учебными учреждениями без зависимости от качества рукописной копии.

Для флота с международным офицерским составом и быстро растущим числом кораблей такая унификация была особенно важна. Командиры могли иметь различный предыдущий опыт, но государственная служба должна была опираться на общие правила.

В 1724 году устав был переиздан после доработки. Наличие новой редакции показывает, что нормативная работа продолжалась после первоначальной публикации и реагировала на практику службы и развитие связанного законодательства.

Поэтому при цитировании желательно указывать конкретное издание. Формула «Морской устав Петра I» может скрывать различия между текстом 1720 года, редакцией 1724 года и более поздними перепечатками.

Основной текст делился на пять книг, и такое построение отражало движение от высшего командования к внутренней корабельной организации и далее к дисциплинарной ответственности. Первая книга касалась высшего руководства и действий флота, вторая — чинов, флагов, почестей и сигналов, третья — корабельных должностей, четвёртая — повседневной службы и материальных отношений, пятая — наказаний.

Это деление показывает, что флот воспринимался одновременно как боевое соединение, административная организация и дисциплинарное сообщество. Боевой приказ, провиант, денежное вознаграждение и судебная ответственность находились в одном нормативном мире.

Командование, старшинство и сигналы

Первая книга определяла обязанности высших командиров и общие правила действий флота и эскадры. Здесь задавалась иерархия флагманов, отношения между командующим соединением и капитанами кораблей и принцип ответственности за исполнение приказов.

На парусном флоте это особенно важно из-за ограниченной связи. После начала манёвра флагман не мог постоянно передавать каждому капитану длинные инструкции, поэтому заранее установленная система полномочий дополняла сигнальное управление.

Эскадра — не просто несколько кораблей рядом. Каждый капитан отвечал за собственное судно, но обязан был сохранять место в строю, следовать сигналам и действовать в рамках общей задачи.

Устав создавал юридическую и служебную основу для такой координации. Он не обучал капитана каждому манёвру, но объяснял, кто кому подчиняется и кто отвечает за нарушение общего порядка.

Вторая книга регулировала старшинство чинов и внешние знаки командования. Для флота это не чисто церемониальный вопрос: флаг и вымпел одновременно сообщали статус корабля и положение начальника.

В большой эскадре визуальный знак является частью управления. Зная флаг, капитан понимал, где находится командующий и откуда ожидать сигнала.

Флаги обозначали государственную принадлежность и командный статус, а вымпелы помогали различать военные корабли и положение начальников. В тумане, ночью или при повреждении рангоута система могла работать хуже, поэтому существовали дополнительные сигнальные средства.

Важно различать символику и связь: один предмет выполнял обе функции. Морская церемония и боевое управление в парусную эпоху тесно переплетались.

Ночные фонари позволяли распознавать положение флагманских кораблей и передавать часть условных сигналов после наступления темноты. Их размещение и число имели установленное значение.

Такая система была ограниченной по сравнению с дневными флагами, но позволяла сохранять строй и идентификацию в ночном плавании. Устав включал её в общий порядок службы.

Салют регулировал признание статуса корабля, крепости или должностного лица. Количество выстрелов и порядок первого и ответного салюта могли иметь дипломатическое значение и восприниматься как вопрос чести государства.

Поэтому салютная статья не была придворной мелочью. Военный корабль представлял монарха и государство, а нарушение церемонии могло перерасти в политический конфликт.

Внутри устава существовали сигнальные нормы, но полный корпус боевых сигналов издавался и изменялся отдельно. Отсутствие конкретной команды в основной книге поэтому не означает, что флот не имел средства передать соответствующий приказ.

Для исследования тактики Морской устав необходимо сопоставлять с отдельными сигнальными книгами и распоряжениями. Один нормативный источник не заменяет весь комплекс боевого управления.

Корабельная служба и должности

Третья книга особенно ценна для реконструкции экипажа. Она описывала обязанности капитана и большого числа должностных лиц, распределяя навигацию, артиллерию, парусную службу, снабжение, медицину и дисциплину между конкретными чинами.

Корабль предстает не как толпа моряков под властью одного капитана, а как сложная профессиональная организация. Каждый специалист имел собственную сферу ответственности внутри общей иерархии.

Капитан отвечал за судно в целом, безопасность, дисциплину и выполнение приказов. Но он не выполнял каждую техническую функцию лично, а должен был организовать работу подчинённых специалистов.

Такой принцип важен для понимания регулярного флота. Управление основано на разделении профессиональных обязанностей и персональной ответственности за их исполнение.

Штурманы и связанные с навигацией чины отвечали за курс, наблюдения, карты и навигационные приборы. Устав не являлся учебником астрономии или прокладки, но фиксировал служебную обязанность и место специалиста в экипаже.

Профессиональный навык формировался в школе и на практике. Нормативный акт отвечает на вопрос «кто обязан», а учебное пособие — «как технически выполнить».

За корабельную артиллерию отвечал констапель и подчинённые ему служители. Устав определял организационную ответственность за пушки, боеприпасы, людей и противопожарные меры, тогда как детальный цикл у орудия закреплялся в специальных экзерцициях.

Поэтому Морская артиллерийская экзерциция и Морской устав дополняют друг друга. Первый источник описывает технологию работы расчёта, второй — место артиллерии в структуре корабля.

К. Б. Назаренко выявил связь двух параграфов главы об артиллерийском офицере с трудом шведского артиллериста Даниэля Грундэля 1705 года.

Это конкретный пример доказанного текстового заимствования. Он значительно полезнее общей формулы «русский устав скопирован с иностранных», потому что позволяет точно показать источник отдельной нормы.

Одной из важных организационных идей было закрепление служителей за конкретными пушками. Нумерация портов и именные списки расчётов превращали артиллерийскую готовность из абстрактной обязанности всей команды в персональную ответственность.

Для большого линейного корабля это принципиально. При тревоге десятки людей должны быстро занять заранее известные места, а не распределяться возле пушек случайно.

Здоровье экипажа являлось частью боеспособности, поэтому медицинские обязанности также входили в нормативную структуру. Длительное плавание, травмы, инфекции и ограниченное пространство корабля требовали постоянной профессиональной помощи.

Уставное закрепление медицинской функции показывает зрелость организации. В регулярном флоте лечение перестаёт быть только частным делом заболевшего моряка.

Повседневная служба и материальные права

Четвёртая книга регулировала провиант, офицерских слуг, награды за ранения и выслугу, вознаграждение за захваченные неприятельские суда и раздел добычи. Этот набор хорошо показывает, насколько широко современное слово «устав» должно пониматься применительно к XVIII веку.

Государство определяло не только запреты и команды, но и материальные права служащего. Повседневная жизнь, риск и вознаграждение существовали внутри одной нормативной системы.

Пища на корабле является государственной логистической задачей. Экипаж не может самостоятельно снабжать себя во время длительного плавания, поэтому нормы выдачи и учёт запасов непосредственно влияют на боеспособность.

Недостаток или порча провианта может вывести из строя людей без участия неприятеля. Поэтому питание закономерно регулируется рядом с боевыми обязанностями.

Число слуг у офицеров также регулировалось. Это отражало социальную структуру офицерского корпуса и одновременно ограничивало число людей, которые могли быть отвлечены от общей корабельной службы.

Такая статья полезна для реконструкции реального состава экипажа. Не каждый человек на корабле занимал одинаковое положение или исполнял одинаковую работу.

Военная служба предполагала материальное вознаграждение за риск и потерю трудоспособности. Устав закреплял соответствующие принципы, связывая личную судьбу служащего с обязанностью государства.

Это не отменяло тяжести реального положения раненого, но создавало формальную систему прав. В источниковедческом плане такие статьи важны для истории социальной политики флота.

Служебный стаж также имел значение для вознаграждения и карьерного положения. Флот требовал удерживать опытных людей, особенно специалистов, обучение которых занимало годы.

Поэтому материальное стимулирование служило не только наградой, но и способом сохранять профессиональный корпус.

Неприятельский корабль представлял большую материальную ценность. Нормативный порядок распределения награды уменьшал конфликты между участниками захвата и превращал добычу из стихийного трофея в объект государственного учёта.

Для офицеров и нижних чинов призовые деньги могли быть значимым стимулом. История морской войны поэтому имеет и экономическое измерение.

Правила раздела должны были учитывать разные степени участия и служебное положение. Без установленной нормы несколько кораблей или команд могли претендовать на один трофей.

Уставная система подчиняла добычу дисциплине. Государство не отказывалось от материального интереса людей, а регулировало его.

Дисциплина, суд и отчётность

Пятая книга называлась «О штрафах», однако слово «штраф» имело более широкое значение, чем современное денежное взыскание. Речь шла о дисциплинарных и уголовных наказаниях за нарушения морской службы.

Строгость норм отражает специфику корабля как замкнутой военной системы. Паника, неповиновение или ошибка могут создать угрозу всему судну, особенно в бою или шторме.

На суше человек иногда может избежать немедленных последствий плохого исполнения, а на корабле неправильная команда с парусом или пушкой способна мгновенно повредить судно и убить сослуживцев. Поэтому дисциплина имела не только политический, но и прямой технический смысл.

При этом нормативная строгость не доказывает одинаковой частоты наказаний. Реальную практику следует изучать по судебным делам, журналам и приказам.

Устав задавал правовую рамку ответственности, но конкретное дело требовало расследования и процедурного решения. Капитан обладал большой властью в море, однако регулярный флот стремился связать эту власть заранее известными правилами.

Для историка именно судебные дела позволяют увидеть, как статья применялась на практике. Нормативный текст показывает требование, а процессуальный документ — реальную интерпретацию.

Петровское государство строило военную службу как личную обязанность перед монархом и государством. Морской устав закреплял эту модель через правила подчинения и ответственности.

Понятия верности, чести и храбрости существовали рядом с очень конкретными санкциями. Поэтому документ является источником не только по праву, но и по официальной военной культуре эпохи.

К уставному комплексу относились правила наблюдения и дозорной службы. Корабль должен был сохранять готовность вне боя, контролируя море, берег, погоду и внутреннее состояние судна.

Вахта обеспечивала непрерывность службы. Это один из фундаментальных принципов морской организации, потому что корабль не может «закрыться на ночь» и прекратить наблюдение.

К уставу прилагались формы судовой отчётности. Стандартная форма превращала сведения от разных кораблей в сопоставимую информацию и облегчала работу центрального управления.

Унификация документации является частью регуляризации флота. Если каждый капитан сообщает численность и запасы произвольным способом, Адмиралтейство не может быстро сравнивать корабли.

Устав отвечает прежде всего на вопрос «как должно быть». Он не доказывает, что каждая статья всегда исполнялась буквально и одинаково на всех кораблях.

Поэтому историческая реконструкция должна сопоставлять устав с корабельным журналом, ведомостью, судебным делом, перепиской и экзерцицией. Нарушение нормы само по себе не делает норму бессмысленной: оно показывает разницу между требованием и практикой.

Иностранные источники и российская адаптация

В популярной литературе часто повторяется формула, что Пётр I якобы собрал «лучшее из уставов ведущих морских держав». К. Б. Назаренко обращает внимание, что такая формула слишком общая: в конце XVII — начале XVIII века далеко не все флоты имели единые систематизированные своды, сопоставимые по структуре с российским документом.

Существовали многочисленные ордонансы, сигналы и специальные инструкции. Поэтому происхождение конкретной статьи следует устанавливать по текстовому сопоставлению, а не по общему представлению об «английском» или «голландском опыте».

Одним из ближайших крупных сопоставимых нормативных комплексов был французский Ordonnance pour les armées navales et arsenaux de marine 1689 года. Русский перевод французского документа был издан в 1715 году под названием «Устав о воисках морских, и о их арсеналах».

Этот факт делает французский свод реальным источником сравнительного анализа. Но наличие перевода не означает, что весь русский Морской устав 1720 года является простой переработкой одной французской книги.

Заимствование отдельной нормы не делает документ несамостоятельным. Российский флот имел собственную структуру чинов, конкретные условия Балтики, отечественные учреждения и накопленный опыт Северной войны.

Поэтому правильнее говорить об адаптации международного профессионального материала внутри российской системы. Одни элементы могли быть переведены почти прямо, другие переработаны, третьи сформированы на собственной практике.

Шведское влияние особенно хорошо документировано в артиллерийской части. Труд Даниэля Грундэля 1705 года оказался связан с русской профессиональной средой, а современное текстовое сопоставление показывает происхождение отдельных норм и ранней морской артиллерийской экзерциции.

Это важный методический пример. Вместо неопределённого «Пётр заимствовал у шведов» исследователь может указать конкретный параграф, конкретный шведский текст и конкретную русскую переработку.

Английские и голландские офицеры, кораблестроители и моряки играли большую роль в становлении русского флота. Через иностранную службу, обучение и профессиональные книги в Россию поступали способы работы, терминология и организационные решения.

Но влияние профессиональной среды не равно происхождению конкретной статьи. Для доказательства прямого заимствования требуется текстовое совпадение, перевод или иной документ.

Уникальность документа не следует понимать как полное отсутствие иностранных источников. Она состояла прежде всего в масштабе систематизации и в том, как различные нормы были объединены в цельный российский свод.

В одном тексте соединялись командование, внутренний порядок, материальные права, наказания и корабельные должности. Такая интеграция делала устав самостоятельным инструментом государственного управления.

Связанный нормативный комплекс 1722–1724 годов

Регламент об управлении Адмиралтейством и верфью 1722 года дополнял морскую службу береговой администрацией. Он регулировал работу Адмиралтейств-коллегии, верфей, снабжения и портовых учреждений.

Вместе два документа показывают разделение моря и берега внутри одной системы. Устав определяет, как должен функционировать действующий флот, а Регламент — как государственный аппарат должен его строить и поддерживать.

Торговое судоходство требовало отдельного регулирования. В 1724 году появился регламент для шкиперов и других людей, прибывавших на торговых судах в российские порты.

Это ещё один элемент нормативной среды, сформировавшейся в 1720-е годы. Военный корабль, Адмиралтейство и торговый порт регулировались связанными, но различными актами.

Устав в профессиональной культуре флота

Знание устава являлось частью профессиональной подготовки. Офицер должен был понимать собственные полномочия, обязанности подчинённых, дисциплинарные нормы и порядок действий корабля.

При этом устав не заменял математику, навигацию, артиллерию и мореходную практику. Он создавал правовую и организационную рамку для специальных знаний.

Статья о констапеле объясняет ответственность артиллерийского начальника, но не расписывает каждое движение банника, прибойника или протравника. Эти действия фиксировались в специальных упражнениях и наставлениях.

Такое разделение источников принципиально. Нельзя требовать от общего устава технической детализации специализированного учебника, а затем делать вывод об «отсутствии» операции из-за её краткого описания.

Морские солдаты русского флота начала XVIII века существовали внутри общей корабельной и военной системы. Устав помогал определять дисциплину, субординацию и отношения между различными категориями экипажа.

При реконструкции конкретного вооружения или формы морских солдат одного Морского устава недостаточно. Для этого нужны штаты, вещевые ведомости и специальные армейские нормы.

Правила службы затрагивали питание, вахты, подчинение, имущество и поведение. Поэтому устав является источником по повседневной жизни не меньше, чем по боевому управлению.

Однако повседневность особенно чувствительна к различию между нормой и практикой. Корабельные журналы и частные свидетельства позволяют увидеть, насколько предписание реально соблюдалось.

Текст фиксирует профессиональную терминологию начала XVIII века. Названия должностей, снастей, действий и правовых категорий важны сами по себе и позволяют изучать формирование русского морского языка.

При современной публикации исторический термин полезно сохранять, а объяснение давать отдельно. Полная замена на поздний эквивалент может скрыть изменение самой профессиональной системы.

Источники и границы использования

Национальная электронная библиотека предоставляет цифровую копию издания 1720 года как книжного памятника.

Цифровой оригинал полезен для проверки структуры, старой орфографии и приложений. Современная транскрипция удобнее для чтения, но может сглаживать особенности языка и оформления.

Позднейшие перепечатки могли менять пагинацию и графику; обозначения книги, главы и статьи помогают установить место в тексте независимо от номера страницы.

Надёжно подтверждаются дата утверждения, печатное издание 1720 года, переработка 1724 года, структура пяти книг и широкий охват командования, корабельных обязанностей, материальной службы и дисциплины.

Также документировано существование иностранного нормативного контекста и конкретных шведских заимствований отдельных артиллерийских норм. Это позволяет одновременно признавать международные источники и самостоятельную систематизацию российского свода.

Нельзя считать Морской устав полным собранием всех боевых сигналов, подробной артиллерийской инструкцией или точным описанием фактической жизни каждого корабля. Он фиксирует нормативную систему, которую нужно проверять другими видами документов.

Так же неверно описывать его как простую копию одного иностранного устава или, наоборот, как полностью изолированное национальное изобретение. Источниковая картина сложнее обеих крайностей.

Главным первичным источником является само издание 1720 года. Президентская библиотека даёт справочные сведения об утверждении и истории документа.

Статья К. Б. Назаренко о заимствованиях и уникальности помещает устав в широкий нормативный контекст 1715–1724 годов, а исследование шведских корней русской артиллерийской экзерциции позволяет точно показать происхождение отдельных норм.

Значение

Морской устав 1720 года был не просто сборником наказаний или корабельной инструкцией, а общей системой регулярной морской службы. Он связывал высшее командование, внутреннюю организацию корабля, материальные права, сигналы, дисциплину и ответственность в одном печатном нормативном пространстве.

Его содержание возникло на пересечении российского опыта Северной войны и международной морской культуры. Именно сочетание заимствования, переработки и собственной систематизации делает документ одним из ключевых источников по устройству раннего регулярного русского флота.

См. также

Регламент об управлении Адмиралтейством и верфью 1722 года · Морская артиллерийская экзерциция · Балтийский флот в Петровскую эпоху · Морские солдаты русского флота начала XVIII века · Морское образование в России XVIII века

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоСухари и солонина: как кормили моряков Петра Великого на русском военном флоте | Злата БредоваСовременная реконструкция матросского рациона по Уставу 1720 года; эксперимент обсуждается отдельно от текста документа