Дети боярские

Дети боярские

Сергей Иванов. «Смотр служилых людей (XVI–XVII века)». 1907. Саратовский художественный музей имени А. Н. Радищева. Поздняя историческая реконструкция.

Служилая категория; конная, городовая и другая служба, уездные корпорации и неодинаковое земельное обеспечение.

Тип группы

Служилая категория

Регион

Русские земли; Русское государство; региональная специфика Сибири

Период

Позднее Средневековье — начало XVIII века

Положение

Городовые и дворовые группы; региональные и ведомственные различия

Служба

Конная, городовая, пограничная и административная

Землевладение

Поместья, вотчины и другие формы обеспечения; оклад отличался от фактической дачи

Дети боярские — категория служилых людей русских земель и Русского государства, особенно отчётливо прослеживаемая по источникам XV–XVII веков. В Московском государстве они составляли значительную часть конных служилых землевладельцев, несли полковую, пограничную, городовую и другие службы. Их содержание обеспечивали поместья, вотчины, денежное жалованье и собственное хозяйство. Социальное положение внутри группы было неодинаковым: рядом с состоятельными людьми существовали малоземельные, беспоместные и неспособные снарядиться в полк.

Название не означало, что каждый представитель был несовершеннолетним или сыном человека, пожалованного боярским чином. Речь шла о признанном служебном положении взрослых людей и семей, воспроизводивших эту службу. При этом буквальные дети бояр и дети боярские как категория не совпадали. Внутри последней различались дворовые и городовые группы; в уездной организации XVII века рядом с ними учитывались выборные дворяне, новики, кормовые и отставленные служилые.

Уездные корпорации — служилые «города» — связывали детей боярских общим учётом, смотрами, денежными раздачами и поручительством. Источники позволяют видеть их индивидуальные оклады, вооружение, семейные обстоятельства и причины неявки. В XVII веке часть переходила в полки нового строя, а в начале XVIII столетия преобразование армии и податного порядка привело к разным дальнейшим судьбам: одни семьи вошли в дворянство нового времени, другие оказались среди однодворцев. В Сибири то же название имело особое служебное содержание.

Название и положение среди служилых людей

В документах встречаются как общее название «дети боярские», так и единственное число «сын боярский». Служебная формула могла относиться к женатому человеку с собственными детьми и многолетним опытом. Приказные списки это показывают непосредственно: рядом с записью взрослого служащего указывали его сыновей, возраст младших и возможности будущей службы. Поэтому понимать название как обозначение возраста нельзя.

Категория отличалась от бояр — высшей общественной элиты и, в Московском государстве, носителей высшего думного чина. Боярин мог командовать полком или возглавлять приказ, а дети боярские служили в подчинённых военных и местных организациях. Но это различие не устанавливает единого имущественного предела: положение каждого человека определялось его происхождением, владениями, службой и возможностями продвижения.

В источниках устойчиво сочетание «дворяне и дети боярские». Оно показывает близость служб и одновременное сохранение различий внутри учёта. Нельзя автоматически заменить оба слова современным понятием дворянства и утратить исторические разряды. Ещё менее точно считать детей боярских отдельным народом или только домашними слугами конкретного боярина. Принадлежность к государевой службе и поместному обеспечению должна устанавливаться по обстоятельствам.

Историческое обозначение «служилые люди по отечеству» объединяет группы, в которых право и обязанность службы тесно связывались с происхождением и семейной преемственностью. Его обычно противопоставляют службе «по прибору», то есть набору в другие военные категории. Однако границы не были абсолютно неподвижны. Пожалование, изменение службы и государственная потребность могли вести к переходам; для отдельной семьи важно документально установить конкретное основание признания статуса.

Происхождение и ранняя история

Происхождение названия и социальной группы остаётся предметом исследования. В историографии детей боярских выводили из обедневших боярских семей, более широкого круга княжеских служителей, землевладельческой и военной среды. Эти объяснения нельзя объединить в простую легенду о едином предке или одном указе. Они строились на разных источниках и по-разному определяли, что именно следует считать началом категории.

И. Б. Михайлова связывает ранние известия о группе с концом XIV века, а увеличение актовых сведений — с XV столетием; в её интерпретации важное место занимают мелкие вотчинники и формирование новых служилых отношений. Это определённая исследовательская позиция. Само название не доказывает, что вся позднейшая группа происходила только из сыновей высших бояр или только из одного иного слоя населения.

По мере расширения Московского государства разнородные местные служилые семьи включались в общий порядок государевой службы. Их землевладение, прежние связи и положение при княжеских дворах различались. Формирование поместной системы создавало дополнительные возможности содержания и учёта. Поэтому дети боярские не появились лишь после раздачи первых московских поместий: служебная категория и история земельного обеспечения имеют связанные, но неодинаковые хронологии.

К середине XVI века служилые люди уже учитывались в крупных сводах, в том числе в Тысячной книге 1550 года и Дворовой тетради. Эти документы отражают отбор, положение и связи верхней части служилой среды, но не являются полным переписным списком всех детей боярских страны. Их назначение и состав обсуждаются исследователями; различия между источниками нельзя объяснять только случайным пропуском имён.

Дворовые, городовые и выборные

В служебных документах различались дворовые и городовые дети боярские. Значение «дворовых» связано с государевым двором и выделенным положением в служилой среде. Его нельзя смешивать с позднейшим бытовым обозначением дворовых крепостных. Одинаковое слово в разных эпохах могло относиться к совершенно разным отношениям зависимости и службы.

Городовые дети боярские были приписаны к служебному учёту определённого города и уезда. При этом их постоянное хозяйство могло находиться в сельской местности, а владения — выходить за границы одного уезда. «Город» обозначал также корпорацию людей, которые вместе являлись на разбор и денежную раздачу. Поэтому список ростовцев или муромцев не равен списку жителей городской застройки.

Внутри уездной организации XVII века особо учитывались выборные дворяне. В ростовской десятне 1631 года вслед за рубрикой «Выбор» идут дворовые и городовые. Эта последовательность показывает различие служебного положения в одном источнике. Но слово «выбор» нельзя без объяснения понимать как результат свободного голосования всего населения: оно относилось к определённому служебному отбору и месту в государевом учёте.

Переход между разрядами мог сопровождать продвижение человека, однако не происходил автоматически после выслуги одинакового числа лет. Требовались пожалование, подходящая служба и признание в документах. У Котошихина городовые дворяне и дети боярские могут получать воеводские, военные и другие поручения, а за службу — повышение чести. Его свидетельство показывает возможность карьеры, но не гарантирует её каждому служащему.

Служилый «город» и местные связи

Уездная корпорация связывала людей общими обязанностями и принадлежностью к государеву учёту. По городу составляли десятни, распределяли денежное жалованье, проверяли явку и готовность. Местное знание имело значение: сослуживцы могли сообщить о происхождении новика, его достатке, старости или увечье. Государственный разбор опирался не только на бумаги центральных приказов, но и на свидетельства людей того же служебного круга.

Такие связи включали родство, соседство землевладений и совместную службу. Но корпорация не была семьёй с одинаковым имуществом и единым политическим мнением. В одном списке соседствовали люди с высокими и низкими окладами, способные выставить нескольких сопровождающих и нуждавшиеся в кормовом содержании. Принадлежность к одному «городу» давала организационную связь, сохраняя социальное неравенство.

В. Н. Козляков рассматривает служилый «город» как ключевое звено истории провинциального дворянства XVII века. Его изучение требует сопоставления десятен с земельными и приказными материалами. Корпорация менялась после войн, перемещений и новых верстаний, а потому её численность нельзя считать постоянной. Сохранившийся список — датированный срез, который нужно сравнивать с другими сведениями, учитывая различия формуляра.

Через выборных и назначенных представителей служилая среда участвовала в местном управлении. Классическая историография связывает с ней деятельность городовых приказчиков, следивших за укреплениями, военными запасами и повинностями. Эти обязанности пересекались с интересами обороны уезда. Однако полномочия конкретного лица определялись временем и поручением; позднейший дворянский орган самоуправления нельзя без изменений переносить в XVI век.

Верстание, новики и начало службы

Новиками называли людей, вступавших в признанную службу и получавших соответствующее определение положения. Верстание связывало запись человека с поместным и денежным окладами. Родственное происхождение облегчало доказательство принадлежности к служилой среде, но само по себе ещё не заменяло установленного учёта. В документах различались уже верстанные и неверстанные, служащие с отцовской земли и ожидающие отдельного обеспечения.

Возраст, физическая пригодность и достаток учитывались при разборе. Подготовка конного служилого требовала времени и хозяйственных ресурсов; наличие взрослого сына в семье не означало готовности сразу выставить отдельный полноценный выезд. В десятнях потому встречаются сведения о малолетних детях, подростках и новиках с разным состоянием службы. Эти записи помогали государству видеть будущий и текущий состав корпорации.

Служба с отцовского поместья позволяла включить сына в военную обязанность до появления самостоятельного достаточного владения. Но раздел между несколькими сыновьями мог уменьшать обеспечение каждого. Уложение 1649 года разбирало споры между старшими и младшими братьями, учитывая их другие дачи и возможность служить. Семейное наследование и государственный интерес здесь были непосредственно связаны.

Выданный оклад и фактически полученная земля не совпадали автоматически. Беспоместный новик мог числиться в служебном круге, но нуждаться в пожаловании или корме. Государство стремилось получить от него службу, не всегда располагая немедленно готовой доходной дачей. Это различие между признанным статусом и материальными средствами особенно важно для понимания нижних групп детей боярских.

Десятни, разборы и поручительство

Десятни — списки служилых людей, составлявшиеся при верстании, разборе и раздаче денег. Их название не следует понимать как обязательный перечень ровно десяти человек. Формуляр зависел от задачи и времени: в одном случае преобладали сведения о новых служащих, в другом — о готовности, окладах, выплатах и неявках. Один документ мог соединять несколько функций.

Окладчики сообщали о людях и участвовали в распределении по статьям. Ростовская десятня 1631 года называет их поимённо и повторяет их свидетельства под отдельными записями. Они заявляли, с каким конём и оружием человек должен явиться, сколько людей способен привести. Государственная проверка таким образом включала ответственность местных знатоков, а не только заявление самого получателя денег.

При денежной раздаче требовалась порука в деньгах и службе. За одного человека могли поручаться несколько сослуживцев; сам он, в свою очередь, участвовал в поручительстве за других. В ростовском источнике рядом с окладчиками встречаются и «неокладчики» — другие поручители. Это показывает, что ответственность выходила за пределы узкой группы распорядителей и связывала значительную часть корпорации.

Порука не означала, что все члены уезда безусловно отвечали за каждого одинаковым образом. Ключевский отличал такую сеть конкретных поручительств от круговой ответственности податной общины. Практический смысл заключался в обеспечении явки и исполнения обязательств получателя жалованья. Для исследователя перечень поручителей одновременно открывает круг служебных связей, который нужно проверять по другим материалам.

Десятня 1656 года: жалованье, выезд и порука

Десятня денежной раздачи путивльцам и черниговцам 1656 года связывает денежную выплату с описанием предстоящей службы. В той же книге учитывались дворяне и дети боярские, а в отдельных разделах — полковые и верстанные казаки. Поэтому само включение в десятню ещё не уравнивало служебное положение всех перечисленных людей.

Десятня денежной раздачи 1656 года. РГАДА, ф. 210, оп. 4, д. 56, л. 30 об. В двух записях указаны жалованье, конь, пищаль, сабля и поручители в службе и деньгах.

На обороте листа 30 в записи Павла Ивановича Крахина указана выдача десяти рублей. На государеву службу он должен был явиться на меринке с пищалью и саблей. Поручителями в службе и деньгах названы Пётр Дедов и Иван Кашинцов. Таким образом, одна именная запись соединяла полученную сумму, обязанность снарядиться и ответственность конкретных сослуживцев.

Следом записан Пётр Григорьевич Дедов с той же выплатой в десять рублей и таким же указанным снаряжением. За него поручались Тимофей Лихачёв и Павел Крахин. Крахин и Дедов тем самым выступают поручителями друг за друга, но состав поручителей в двух записях различается. Это наглядный пример конкретной сети обязательств; сведения о предполагаемом выезде сами по себе не доказывают участия в определённом бою.

Земельное и денежное обеспечение

Дети боярские могли владеть поместьем, вотчиной или обоими видами земли. Поэтому их нельзя определять только как поместных держателей, никогда не имевших наследственной собственности. Уложение многократно называет дворян и детей боярских при регулировании купли вотчин, наследства и поместных переходов. Юридическое основание земли и служебная категория владельца — разные характеристики.

Поместный оклад выражал признанную норму обеспечения, дача — реально полученную землю. Денежный оклад также следует отличать от конкретной выплаты в определённом году. В ростовской десятне под одним человеком могут стоять прежние окладные сведения и сумма текущей раздачи. Их несходство не является само по себе ошибкой переписчика. Оно отражает разные виды учёта и решений о содержании службы.

Денежное жалованье помогало снарядиться, но не было единственным доходом и не обязательно выплачивалось как современная равная месячная зарплата. Раздача зависела от установленных статей, назначений и обстоятельств. В преамбуле ростовской десятни 1631 года указаны три суммы — двадцать пять, двадцать и пятнадцать рублей. Они относятся к этой конкретной выдаче; их нельзя без проверки объявлять постоянной оплатой всех детей боярских государства.

Угодья и крестьянские дворы превращали формальную землю в хозяйственный ресурс. Пустая дача требовала заселения и восстановления, а разорение могло лишить человека возможности служить при сохранении прежнего оклада. Уложение предписывало объявлять старые владения при просьбе о новых и проводить проверку действительной нужды. Государство пыталось учесть и помощь бедному служилому, и риск ложного челобитья.

Ростовская десятня 1631 года: люди и выезд

Конкретный состав службы виден в раздаточной десятне от 2 марта 1631 года. Разбор и денежную выдачу ростовцам проводили боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарский и дьяк Фёдор Панов. В преамбуле перечислены причины, по которым деньги могли не выдавать: бедность, старость, увечье, нахождение при других делах, неявка, смерть и отсутствие поручительства. Список тем самым соединяет военную готовность, социальное состояние и финансовый контроль.

В разделе выборных Пятой Иванович Дюрбенев записан с поместным окладом в пятьсот четвертей и отдельным денежным окладом. По сказке окладчиков он должен был явиться на коне с саадаком, с человеком в коше. Текущая выдача составила двадцать пять рублей. В той же записи указан шестилетний сын Василий. Один формуляр позволяет различить службу взрослого, его материальное обеспечение и будущее пополнение семьи.

Другой выборный, Иван Петрович Болтин, имел в этой записи оклад триста четвертей, но должен был вывести более многочисленное сопровождение: людей с простым конём, с рогатиной и в кош. Сравнение показывает предел одного показателя: меньший записанный поместный оклад не обязательно означал меньший описанный выезд. Для полного объяснения различия нужны другие владения и доходы, которых краткая запись не раскрывает.

В дворовой рубрике Иван Иванович Хвостов должен был служить с двумя пищалями, человеком с простым конём и двумя людьми в коше. Другие записи называют одну пищаль или саадак. Документ не изображает унифицированную конницу с одинаковым оружием. Он фиксирует разнообразие снаряжения и сопровождения внутри общей службы, причём сведения о предполагаемой явке следует отличать от описания конкретного боя.

Среди городовых Гаврила Дементьевич Гордеев служил с отцовского поместья; отец был отставлен по старости. Здесь виден не абстрактный закон наследственности, а конкретная передача служебной нагрузки внутри семьи. В других записях названы малолетние сыновья, поручители и причины ограниченной готовности. Такой материал делает детей боярских различимыми как людей с хозяйствами, родственниками и неодинаковыми возможностями.

Оружие, кони и военные слуги

Конные лучники. Фрагмент плана Москвы в издании Сигизмунда Герберштейна, 1556. Гравюра показывает внешний облик военной свиты; она не устанавливает юридическое положение каждой фигуры.

Основной формой полковой службы долго оставалась конная служба с собственным снаряжением. Уложение о службе 1555–1556 годов устанавливало выставление вооружённого конного человека со ста четвертей доброй земли, с дополнительным конём для дальнего похода. Но реальный выезд зависел от владения и достатка. Разбор должен был проверить, какую службу человек способен нести и соответствует ли она положенному обеспечению.

Кольчуга Петра Ивановича Шуйского, XVI век. Фёдор Солнцев, «Древности Российского государства», отделение III, таблица LV, издание середины XIX века. Изображены предмет, отдельные детали и надпись; это поздняя фиксация сохранившегося доспеха.

Саадак включал принадлежности лука и стрел; пищаль была огнестрельным оружием. Ростовский источник показывает их сосуществование в одном служилом «городе». Запись о двух пищалях у одного человека не позволяет считать его представителем отдельного нового сословия. Она сообщает о конкретном вооружении, которое должно было быть представлено на службе. Для точной оценки тактической роли требуется сопоставление с приказами и устройством войска.

Кони различались по назначению. Боевой выезд, запасное животное и перевозка имущества требовали разных ресурсов. Упоминания простого коня, мерина и коша раскрывают хозяйственную сторону похода. Кош обозначал обозное обеспечение; записанный «человек в кош» не тождествен ещё одному вооружённому всаднику в строю. Поэтому нельзя складывать всех сопровождающих в один одинаковый боевой состав без разбора формулировок.

Военные слуги могли участвовать в выезде владельца и увеличивать его силу. Однако детей боярских и боевых холопов необходимо различать по правовому положению. Первый термин обозначал служебную категорию, второй — зависимость определённых сопровождавших людей. В одной военной группе могли действовать лица с разными основаниями службы. Образ всадников на гравюре не позволяет без дополнительных свидетельств определить статус каждого изображённого.

Походная, пограничная и городовая служба

Полковая служба выводила детей боярских за пределы их уезда. Государство определяло место сбора, воевод и срок явки; служилые люди должны были прибыть с установленной готовностью. Отдалённый поход означал расходы и длительное отсутствие в хозяйстве. Котошихин описывает воинские сборы как цепь решений и приказов, а не стихийное выступление каждого владельца по своему желанию.

На южном пограничье большое значение имели сторожевая и станичная службы, предупреждение о нападении, охрана путей и укреплений. Местные служилые люди соединяли землевладение с постоянной потребностью обороны. В классическом изложении Ключевского эта нагрузка рассматривается в связи с противостоянием Крыму и ногаям и устройством оборонительных линий. При этом характер службы различался по району и не сводился к одинаковому круглогодичному дежурству каждого человека.

Городовая служба обеспечивала оборону определённого укреплённого пункта. В документах в неё могли переводить людей, не способных к полноценной полковой службе из-за бедности, старости или увечья. Такое назначение не следует понимать как полное освобождение от обязанности. Уложение отдельно регулировало сохранение земли за отставленными служилыми и получение с их владений даточных людей либо денег.

География влияла на земельное обеспечение. Для детей боярских южных «украинных городов» Уложение устанавливало специальные нормы дачи из Дикого поля. Земля могла быть просторной по будущим возможностям освоения и одновременно требовать значительных затрат. Служба в опасном районе и доход с пустой земли составляли разные стороны положения человека; одно не компенсировало другое автоматически.

Местные поручения и участие в государственных делах

Дети боярские выполняли не только задачи строевой конницы. У Котошихина они направляются в различные посылки, на воеводства и в начальствующие должности при рейтарских и солдатских частях в соответствии с пригодностью. Поручение зависело от опыта и положения. Это свидетельство показывает широкий государственный ресурс группы, но не означает, что каждый её представитель регулярно занимал все перечисленные должности.

Уездная служба включала исполнение распоряжений, участие в проверках, доставку известий и помощь местной власти. В разные времена эти обязанности могли выполнять назначенные представители служилой среды. Для их истории нужны конкретные наказные и приказные документы: название «сын боярский» не сообщает само по себе точную компетенцию. Один человек мог последовательно появляться в полковом списке, земельном деле и местном поручении.

Политическое участие видно при больших государственных совещаниях. Преамбула Соборного уложения 1649 года отдельно называет выборных дворян и детей боярских из городов, приглашённых участвовать в общем деле составления и утверждения закона. Это не делало всех членов корпораций постоянными участниками центральной власти. В источнике описан определённый порядок выбора и присутствия, связанный с конкретной кодификацией.

В отношениях с государством дети боярские выступали и как просители. Челобитные касались земельного обеспечения, освобождения от неподходящей службы, выплат, семейных споров и разорения. Просьба была способом заявить о нужде, но её содержание требовало проверки. Уложение неоднократно предписывало сыск при заявлениях о пустых землях, скрытых поместьях и нарушенных правах семьи.

Бедность, семья и пределы наследственной службы

Соборное уложение, печатное издание 1649 года. Разворот с началом главы II о государевой чести; слева видны статьи об изменничьих поместьях, вотчинах и семьях осуждённых. Основные нормы о земле изложены в главах XVI–XVII. РГБ, цифровая копия 01002429078.

Наследственное происхождение не гарантировало достатка. Земля могла дробиться между несколькими детьми, оставаться незаселённой, разоряться войной или не обеспечивать выезд. Котошихин обращал внимание на многодетность, раздел владений и недостаток земли в своём объяснении положения детей боярских. Его рассказ о происхождении всей группы нельзя принимать буквально, но замеченная им проблема материальной слабости подтверждается конкретными списками.

Десятни фиксируют не только готовых служить людей. В них встречаются бедные, кормовые, старые, увечные и неявившиеся. Эти рубрики различаются: неявка не обязательно означала бедность, а старость не была преступлением. Для оценки способности государству получить службу нужно видеть весь состав, включая временно или постоянно ограниченных в возможностях. Число имён в книге не равно числу исправных конных бойцов в походе.

Семья должна была сохранять хозяйство во время отсутствия мужчины и после его смерти. Уложение выделяло вдовам и дочерям прожиточные доли, причём нормы зависели от гибели в бою, смерти на службе или дома. Это было не только частное наследственное правило: обеспечение семьи позволяло поддержать воспроизводство служилого хозяйства. Одновременно закон учитывал, чтобы из небольшой дачи не изъять столько, что сыновьям станет не с чего служить.

Отставка и увечье могли сохранять право пользования землёй до смерти. Закон предусматривал другие способы привлечь ресурс хозяйства к службе. Таким образом, между полным полковым выездом и окончательным выходом из служилой среды существовали промежуточные положения. Они особенно важны для истории небогатых семей, чья жизнь не умещается в схему успешного перехода от отца к сыну с неизменным поместьем.

Новые военные части и преобразования службы

В XVII веке детей боярских привлекали к новым формам военной организации. Они могли служить в рейтарских и солдатских частях, получать обучение и иные назначения, сохраняя связи с прежним городовым учётом. Котошихин прямо описывает использование служилых людей в новых частях и назначение способных людей в начальники. Смена строя войска не означала одномоментной замены всего населения новой социальной группой.

Разные системы службы сосуществовали. Конный владелец мог переходить к иному вооружению и организации, продолжая зависеть от земельного дохода и казённого жалованья. Для изучения такого перехода необходимо проследить одного человека или корпорацию по нескольким документам. Одно слово «рейтар» не отменяет его семейного происхождения, а запись в детях боярских ещё не определяет неизменную тактику на протяжении жизни.

При Петре I преобразование армии, чинов и податей изменило основания службы. Старые служилые категории не получили одинаковой дальнейшей судьбы. В новом дворянстве закрепилась часть семей; другие, особенно из нижних землевладельческих групп юга, вошли в состав однодворцев. Их последующее положение определялось уже законодательством XVIII века. Поэтому нельзя утверждать, будто все дети боярские автоматически стали полноправными дворянами по одному решению.

Слово «однодворец» также требует хронологической осторожности. Описания проживания одним двором и позднейшая податная категория не совпадают полностью. Наличие у человека в XVII веке только своего двора ещё не доказывает все права и обязанности однодворца XVIII века. Обсуждение этого различия опирается на сопоставление прежних служебных документов с последующим законодательством, а не только на одинаковое слово.

Церковная служба и сибирская специфика

Дети боярские существовали также при церковных дворах. Их положение определялось службой соответствующему владыке и земельным обеспечением из домового фонда. Соборное уложение специально предписывало не давать патриаршим детям боярским государевых поместий и обеспечивать их патриаршими землями. Это прямое законодательное различие показывает, что одного названия недостаточно для определения, кому человек служил и откуда получал содержание.

Дело о вотчине Новосильцеве 1631 года: опубликованный текст на странице 85 журнала «Российская история», 2012, № 5. Видны распоряжение о выкупе, сумма 200 рублей и требование приказной записи. Это воспроизведение публикации текста, а не снимок рукописи.

В Сибири дети боярские составляли выделенную часть местных служилых людей. Там нельзя автоматически воспроизводить образ уездного помещика европейской части страны. Они выполняли административные и командные поручения, участвовали в сборе ясака и управлении небольшими пунктами; содержание имело свои особенности. В исследовании А. А. Люцидарской подчёркиваются различия в жалованье, служебном положении и хозяйственных возможностях этой группы среди сибирских служилых.

Сибирский материал показывает изменчивость служебного наименования. Название, сформировавшееся в иной среде, продолжало использоваться применительно к людям с местными обязанностями и особым устройством доходов. Его сохранение не доказывает существования одинакового поместного режима на всей территории государства. При чтении документа необходимо установить район, время и ведомственную принадлежность служащего.

В земельном деле 1631 года сохранился конкретный пример патриаршей службы: 29 октября сын боярский Иван Рагозин доставил из патриаршего двора в Поместный приказ память о записи вотчины за князем Иваном Шуйским. Документ был подписан дьяком Пятым Филатовым и содержал распоряжение о регистрации села Новосильцева. Запись называет служебную категорию посланного и выполненное поручение, но не сообщает о его вооружении или размере землевладения. Поэтому она дополняет военные списки, показывая участие детей боярских в передаче административных документов.

Источники и историческое значение

Детей боярских изучают по десятням, разрядным и боярским спискам, писцовым книгам, жалованным грамотам, челобитным и судебным делам. Разборный список показывает службу, но не всю хозяйственную деятельность; земельная книга — владение, но не каждый поход. Сопоставление позволяет связать имя, семью, землю и военную готовность. Для этого важно различать однофамильцев и отмечать изменение записи отчества или прозвища.

Между сохранившимися источниками существуют пробелы. Не все десятни уцелели, а формуляр менялся; поздняя выписка может передавать только часть прежнего документа. Нельзя считать отсутствие имени в одном списке окончательным доказательством смерти, отставки или утраты статуса. Вывод проверяется по другим записям и обстоятельствам составления книги. Это особенно существенно для семей, чьи представители служили по разным городам.

Изобразительные источники дают иной вид сведений. Современные службе гравюры показывают восприятие вооружения и внешнего облика, а картины XIX–XX веков — историческую реконструкцию. Они не устанавливают правовой статус каждой фигуры без подписи и документального контекста. Смотр служилых людей важен для статьи как образ проверки вооружённого землевладельца, но художественную сцену следует отличать от подлинной десятни с именами и обязательствами.

История детей боярских раскрывает устройство государственной службы на уровне уезда и отдельного хозяйства. Она соединяет войну, земельное право, семейное наследование, местное управление и социальную подвижность. За общим названием стоят разные траектории — исправный конный выезд, бедность, повышение, отставка, новая военная служба. Именно это разнообразие объясняет, почему судьбы группы нельзя целиком растворить ни в истории высшего боярства, ни в позднейшей истории дворянства.

См. также

• Бояре
• Вотчина
• Поместье

Источники

• Десятня денежной раздачи путивльцам и черниговцам, 1656 год. РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. Д. 56. Цифровая копия и транскрипция на сайте «Наши Предки».
• Дело о записи за князем И. И. Шуйским родовой вотчины, выкупленной у князя Д. М. Пожарского. 1631 год. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 4. Д. 6013. Л. 203–212 / публ. Ю. М. Эскина // Российская история. 2012. № 5. С. 84–86.
• Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884.
• Ростовская раздаточная десятня от 2 марта 1631 года / публ. В. А. Кадика // Ростовские десятни 1631 и 1634 гг. // Единорогъ: материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени. Вып. 1. М.: Квадрига, 2009.
• Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. / подгот. к печати А. А. Зимин. М.; Л.: Издательство АН СССР, 1950.
• Соборное уложение 1649 года.
• РГАДА. Разрядный приказ. Десятни. Описание архивного комплекса.
• Уложение о службе 1555–1556 годов. Летописное изложение // Полное собрание русских летописей. Т. XIII. С. 268–269.
• Табель о рангах. 24 января 1722 года.

Литература

• Ключевский В. О. Курс русской истории.
• Масленков И. В. Дети боярские, однодворцы и дворяне: вопросы происхождения и взаимодействия // Горизонт. № 29.
• Люцидарская А. А. Знаки, выделяющие среди сибирского сообщества служилых людей категорию «дети боярские». 2019. С. 312–315. DOI: 10.17746/0295-7.2019.312-315.
• Михайлова И. Б. Дети боярские в XV — первой половине XVI в. // Политические институты и социальные страты России (XVI–XVIII вв.): тезисы международной конференции, Москва, 2–3 октября 1998 г. М.: РГГУ, 1998.
• Корзинин А. Л. Дворовые дети боярские в Тысячной книге 1550 г. и Дворовой тетради 50-х годов XVI в.: сравнительный анализ // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2015. № 2 (60). С. 63–75.
• Козляков В. Н. Служилые люди России XVI–XVII веков. М.: Квадрига, 2018.