Перейти к содержанию

Раштаттский и Баденский мирные договоры

Материал из Энциклопедия История. Главное
Раштаттский и Баденский мирные договоры

Два соглашения, последовательно завершившие войну Франции с императором и Священной Римской империей. Уполномоченные и секретари Баденского конгресса за столом переговоров.
Участники Баденского мирного конгресса. Иоганн Рудольф Хубер, 1714 год.

Тип
Международные мирные договоры
Дата
6 марта и 7 сентября 1714 года
Автор / учреждение
Франция; император Карл VI; Священная Римская империя

Раштаттский и Баденский мирные договоры - соглашения 1714 года, завершившие военные действия между Францией, императором Карлом VI и Священной Римской империей в войне за испанское наследство. Раштаттский договор датирован 6 марта: переговоры завершились в ночь с 6 на 7 марта. Баденский договор подписан 7 сентября. Они дополнили Утрехтские соглашения 1713 года, к которым император не присоединился, закрепили территориальное урегулирование на Рейне и в Италии и определили правовую основу перехода большей части Испанских Нидерландов к австрийским Габсбургам.[1][2][3][4]

Два договора решали разные задачи. В Раштатте военачальники Евгений Савойский и маршал Виллар согласовали условия франко-императорского примирения. В Бадене эти условия получили общеимперское оформление; были уточнены отдельные статьи, порядок исполнения и представительство имперских сословий. Мир сохранял французское владение Ландау, возвращал Габсбургам Фрайбург и Брайзах, восстанавливал курфюрстов Баварии и Кёльна и признавал фактическое положение императора в ряде итальянских владений. Правовые оговорки позволяли прекратить войну без разрешения всех династических и имущественных споров.[5][6][7][8][9][10][3]

Испания не была стороной этих договоров; вопрос о признании Филиппа V императором оставался открытым. Передача Нидерландов зависела от дополнительного соглашения с голландцами, а обещанные амнистии, освобождение пленных и возвращение имущества требовали исполнения на местах. Продолжение войны в Каталонии показывало пределы мира, заключённого между Францией и Габсбургами.[11][12][13][14]

От Утрехта к отдельному миру императора

Продолжение войны в 1713 году

Утрехтский мир складывался из отдельных соглашений, поэтому его заключение не прекратило военные действия всех участников антифранцузской коалиции одновременно. Великобритания, Соединённые провинции и другие союзники согласовывали собственные обязательства. Для Карла VI мир затрагивал испанские династические притязания, владения австрийских Габсбургов и обязанности главы Империи. Эти интересы пересекались, но юридически не совпадали. Последующая необходимость получить полномочия имперских сословий была прямо признана Раштаттским договором.[10][15]

Императорское решение продолжить войну было принято в условиях распада прежней коалиционной стратегии. Историк Оттокар Вебер, работавший с дипломатической перепиской, связывал отказ Вены от предложенных условий с итальянскими территориальными спорами, требованиями в пользу баварского курфюрста и нежеланием закреплять невыгодный компромисс. По его изложению, 3 апреля 1713 года в Вене предпочли дальнейшую войну. Однако решение продолжать борьбу уже не подкреплялось прежним единством Великого альянса.[16]

В центре кампании оказался Рейн. Обсуждавшиеся действия в Италии не превратились в решающую альтернативу: французское командование сосредоточило усилия на германском направлении, где армия Евгения Савойского действовала в неблагоприятном соотношении сил. Осада Ландау началась в июне 1713 года. Последующее урегулирование сохранило этот город за Францией, тогда как Брайзах и Фрайбург подлежали возвращению. Военное давление определяло предмет уступок: крепости, переправы, зависимые территории и условия их передачи.[17][5][6][7]

Контакты начались ещё до открытия официальных встреч. По исследованию Вебера, пфальцский курфюрст Иоганн Вильгельм и его представитель Беккерс участвовали в поисках посреднического канала; в августе 1713 года обсуждалась возможность переговоров с Вилларом. Восстановление баварского курфюрста было одним из вопросов, по которым Франция добивалась уступок. На подготовку соглашения влияли одновременно решения дворов, интересы князей и результаты кампании.[18]

Переговорщики и полномочия

Переговоры в Раштатте начались 26 ноября 1713 года и завершились ночью 6-7 марта 1714 года. Опубликованный договор датирован 6 марта. Различие между формальной датой акта и моментом завершения переговоров объясняет встречающиеся в литературе варианты. Договорная дата сохраняет самостоятельное значение: именно под ней текст вошёл в сборники дипломатических документов.[4][2]

Преамбула называет полномочными представителями Евгения Савойского и Клода Луи Эктора, герцога де Виллара. Они выступали от имени государей, а не только как командующие, заключающие временное перемирие. Копии полномочий включались в оформление соглашения. Вместе с тем право императора договориться с Францией не заменяло согласия курфюрстов, князей и других имперских чинов на общеимперский мир. Этот вопрос был выделен в заключительные статьи.[1][10]

Титулатура Карла VI сохраняла испанские королевские звания, включая титулы, связанные с заморскими и итальянскими владениями испанской монархии. Их присутствие в преамбуле выражало продолжавшиеся династические притязания. Конкретные обязательства Франции определялись последующими статьями: они признавали положение императора в перечисленных владениях, но не передавали ему Испанию. Дипломатическая формула позволяла сохранить титул, не делая его признание условием прекращения войны.[1][9]

Личные отношения переговорщиков облегчали общение, но не устраняли официальных разногласий. Линда и Марша Фрей рассматривают взаимное уважение Евгения и Виллара в контексте аристократической дипломатической культуры. Та же культура соединяла переговоры, гостеприимство и представление статуса. В Бадене французский представитель дю Люк содержал многочисленную свиту, музыкантов и артистов. Приёмы поддерживали контакты между участниками, тогда как юридические обязательства закреплялись согласованным текстом и ратификацией.[19]

Содержание Раштаттского договора

Мир, амнистия и прежние соглашения

Раштаттский договор состоял из 37 основных статей. Первая провозглашала прочный мир между императором, Империей и Францией, распространявшийся на их наследников, владения и подданных. За общей формулой следовали обязанности воздерживаться от враждебных действий и помощи противникам другой стороны. Упоминание Империи уже в начале документа сочеталось с обязательством получить общеимперские полномочия для окончательного оформления мира.[20][10]

Вторая статья устанавливала амнистию и забвение враждебных действий. Она охватывала поступки, слова и письменные высказывания, связанные с войной, и запрещала преследования по этим основаниям. Такая формула распространялась за пределы военных операций: она ограничивала последующие судебные и административные расправы. Имущественные последствия регулировались отдельно, поэтому амнистия не означала обещания возместить каждому все понесённые убытки.[21][22]

Статья III подтверждала Вестфальские, Нимвегенские и Рисвикские соглашения в духовных и светских делах, кроме положений, прямо изменённых новым договором. Мир 1714 года сохранял правовую преемственность: старое правило продолжало действовать, если новая статья его не отменяла или не уточняла. На этом основании восстанавливались территориальные зависимости, права имперских князей и религиозные условия, часть которых оставалась предметом спора.[23]

Кроме передачи названных городов, договор восстанавливал владетельные права и требовал возвращения документов, подтверждавших эти права. Политическое восстановление князя, передача крепости и рассмотрение претензий третьих лиц были разными процедурами. В частности, имущественный спор не должен был автоматически задерживать возвращение курфюрста, а признание его положения не лишало другого владельца возможности обратиться к правосудию.[24][8][22]

Рейнские крепости и судоходство

Брайзах возвращался императору с укреплениями в наличном состоянии и связанными с владением документами. Разграничение учитывало берега Рейна: правобережные владения возвращались, тогда как французское положение на левом берегу сохранялось в установленном объёме. Передавалась не только городская застройка, но и комплекс прав, зависимостей и письменных свидетельств владения. Возвращение архива было частью территориального урегулирования.[5]

Статья V предусматривала возвращение Фрайбурга, фортов Санкт-Петер и Штерн и относящихся к ним территорий. Французская сторона должна была передать укрепления без разрушения. Сохранение прав церковных владельцев оговаривалось отдельно: политический контроль над территорией не поглощал автоматически существовавшую внутри неё церковную юрисдикцию. Договор восстанавливал несколько уровней власти и собственности, не сводившихся к смене гарнизона.[6]

Кель, контролировавший правобережный выход у Страсбурга, подлежал передаче императору и Империи с укреплениями. Иной режим устанавливался для форта Пиль и работ на рейнских островах: их надлежало разрушить за французский счёт, с запретом восстановления. Мир одновременно восстанавливал одни укреплённые позиции и устранял другие. Для истории осадной войны это существенное различие между эвакуацией крепости и её договорной демилитаризацией.[25]

Та же статья защищала судоходство на Рейне. Запрещались новые препятствия, изменение течения в ущерб навигации, новые или повышенные сборы и принудительная выгрузка там, где владелец груза не желал останавливаться. Это были конкретные ограничения полномочий прибрежных властей, а не отмена вообще всех существовавших пошлин. Условия военного разграничения связывались с повседневной перевозкой товаров.[25]

Передача Брайзаха, Фрайбурга и Келя включала артиллерию и боеприпасы по предусмотренным инвентарям. Французская сторона не могла задерживать исполнение, требуя оплаты произведённых фортификационных работ. Статья VII ограничивала злоупотребления при эвакуации: вывод гарнизона не должен был становиться поводом для новых обременений населения и продолжения зимних квартир после установленного срока. Обязательства охватывали и имущество крепости, и поведение покидавших её войск.[26]

Для района Юнингена предусматривался снос правобережных укреплений и моста; соответствующие земли возвращались Баденскому дому. Форт-Луи и его остров оставались французскими, но определённые работы, возникшие после Рисвикского мира, подлежали уничтожению без последующего восстановления. Текст различал старую опорную позицию, новые сооружения и права на окружающую землю. Сохранение французской крепости сочеталось с ограничениями её военной инфраструктуры.[27]

Замки Бич и Гомбург следовало очистить от войск, а укрепления разрушить с запретом восстановления. Остальные гражданские постройки сохранялись. Статья IX разделяла уничтожение военной инфраструктуры и сохранение населённого места. Это непосредственно касалось жителей: договорный приказ снести укрепления не давал войскам права уничтожить гражданскую застройку целиком.[28]

Ландау оставался у Франции вместе с оговорёнными зависимостями. Договор перечислял их, включая Нусдорф, Даммхайм и Квайххайм, и возлагал на императора обязанность получить необходимое согласие Империи. Франция возвращала часть занятых пунктов, но сохраняла важное приобретение; его общеимперское признание становилось предметом следующего этапа оформления мира. Поэтому рейнский результат не сводился к восстановлению всех довоенных границ.[7]

Сроки передачи и прекращение обложения

Статья X назначала для предусмотренного возвращения крепостей тридцатидневный срок после обмена ратификациями общего мира. Передача должна была происходить без повреждений и без взыскания расходов за укрепления; вместе с владениями возвращались документы. Статья XI различала сроки сноса сооружений: для более крупных работ отводились два месяца, для менее значительных - один месяц. Эти сроки тоже связывались с последующим общим миром.[29][30]

Одновременно статья XXXV прекращала военные действия с подписания самого Раштаттского договора, а взимание контрибуций и фуражировки - с обмена его ратификациями. Войска в открытой местности должны были уйти в пятнадцатидневный срок после этого обмена; особый режим для курфюршеских владений сохранялся. Договор содержал несколько временных рубежей: подпись, обмен ратификациями отдельного соглашения и оформление общего мира.[12]

Обмен ратификациями в Раштатте предусматривался в течение месяца или раньше. В примечании к публикации Анри Васта указаны императорская ратификация в Вене 17 марта и французская в Версале 23 марта. Утверждение договора каждым государем предшествовало взаимной передаче ратификационных грамот.[2]

По исследованию Максимилиана Ланциннера, обмен ратификациями состоялся в Раштатте 27 марта 1714 года.[31]

Курфюрсты, имперские права и Нидерланды

Восстановление Баварии и Кёльна

Судьба курфюрстов Баварии и Кёльна занимала несколько самостоятельных статей. Максимилиан II Эмануэль и его брат Иосиф Клеменс были французскими союзниками; урегулирование предусматривало восстановление их довоенных владений, достоинств и избирательных прав. Статья XV перечисляла права и связанные территории, а также предусматривала участие представителей курфюрстов в последующем мирном конгрессе. Возвращение двух правителей было частью согласованного Францией и императором политического компромисса.[8]

Для кёльнского курфюрста значение имело соединение светской и церковной власти. В перечне фигурировали не только Кёльн, но и Гильдесгейм, Регенсбург, Льеж и Берхтесгаден в соответствии с характером его прав. Эти территории не составляли однородного наследственного княжества. Договор восстанавливал сложившийся до войны комплекс владений и церковных достоинств конкретного лица, занимавшего несколько постов.[8]

Возвращению подлежали движимости, драгоценности, архивы и артиллерия; для пушек, принадлежавших другим владельцам, делались исключения. Права третьих лиц сохранялись: их можно было отстаивать в надлежащем порядке, но такие претензии не должны были задерживать восстановление курфюрстов. Немедленное политическое решение отделялось от последующего судебного рассмотрения имущественных требований. Возвращение архива обеспечивало восстановленным правителям документы для управления и защиты владетельных прав.[8]

Особый порядок касался Бонна. В мирное время обычный гарнизон заменялся городской охраной, а присутствие нескольких рот при архиепископском дворце определялось договорённостью. В случае войны император сохранял возможность разместить необходимые силы в соответствии с имперскими законами. Восстановление курфюрста сопровождалось ограничениями, призванными исключить превращение стратегически важного города в свободно используемую военную опору внешней державы.[8]

Курфюрсты и император взаимно отказывались от требований возмещения, основанных на ходе войны, при сохранении оговорённых довоенных прав. Восстановленные правители должны были подтвердить верность императору и выполнить положенные процедуры признания владений. Французский союз и последующее примирение не освобождали их от обязанностей внутри Империи. Мир возвращал их в существующий политический порядок с восстановлением рангов и прав участия в имперских делах.[8]

Статья XVI распространяла восстановление на служащих курфюрстов: министров, духовных и светских должностных лиц, военных и гражданских чиновников. Предусматривалось возвращение имущества, должностей и почестей в оговорённых пределах. Мир затрагивал людей, чья служба проигравшей стороне стала основанием лишений. Восстановление правителя поэтому сопровождалось восстановлением части его служебного окружения.[32]

Срок возвращения курфюрстов составлял тридцать дней после обмена ратификациями общего мира. Одновременно нидерландские владения, временно предоставленные баварскому курфюрсту, должны были перейти императору. Возвращение в Баварию и Кёльн связывалось с отказом от временной компенсации на северо-западе Европы. Обе группы земель не могли учитываться как окончательное приобретение одного правителя.[33]

Франция обещала не препятствовать добровольному обмену владений, который баварский курфюрст мог согласовать после восстановления. Статья XVIII сохраняла возможность такой сделки, но сама её не осуществляла. Политический компромисс оставлял пространство для будущих династических соглашений, не делая их заключение условием немедленного мира.[34]

Ганновер и общеимперские полномочия

Франция признала курфюршеское достоинство Брауншвейг-Ганноверского дома. Речь шла о месте династии в коллегии, участвовавшей в избрании императора. Этот пункт имел самостоятельное имперское значение, хотя связи Ганновера с британским престолонаследием делали его частью более широкого дипломатического контекста. В Раштатте признание закреплялось статьёй XIV; в Баденском тексте соответствующие положения были переставлены.[35][36]

Британское присутствие в Бадене не означало нового полномасштабного раунда англо-французских переговоров. Эндрю Томпсон показывает на примере миссии Чарльза Уитворта неопределённость его полномочий и осторожность в выборе дипломатического ранга. Присутствующий дипломат и сторона основного мирного договора обладали разными возможностями.[37]

Раштаттская статья XXXIII признавала, что император ещё не согласовал условия с курфюрстами, князьями и чинами Империи. Ему предстояло получить полномочия либо обеспечить направление уполномоченной имперской депутации. При этом будущий общий мир должен был опираться на уже согласованные условия. Для имперских сословий возникало напряжение между правом участия и предварительным соглашением монарха с Францией.[10]

В Баденском договоре вопрос получил окончательное оформление. Статья XXXVIII ссылалась на полномочия императора, основанные на решении имперских чинов от 23 апреля 1714 года и удостоверенные печатью Майнцской канцелярии. Второй акт предъявлял отдельное основание обязательности для Империи. В этом заключалась одна из важнейших причин заключения двух договоров вместо одного франко-императорского соглашения.[3]

Переход Испанских Нидерландов

Вопрос о нидерландском барьере связывал императора с Соединёнными провинциями даже в соглашении с Францией. Статья XIX предусматривала переход Испанских Нидерландов к австрийской ветви Габсбургов, учитывая распоряжение Генеральных штатов частью территории. Передача зависела от соглашения о голландском барьере и условиях вручения владений. Признание будущего владельца предшествовало передаче ему всей администрации.[11]

Договор закреплял наследственный порядок владения и сохранял конкретные обременения: долги, ренты и законные требования кредиторов. Защиту получали католическая религия и привилегии провинций. Смена государя происходила при сохранении значительной части местного правопорядка. Новый держатель приобретал территорию вместе с обязательствами, а не свободной от прежних долгов и чужих прав.[11]

Верхний Гельдерн представлял исключение: за Пруссией сохранялись оговорённые занятые ею территории, а Эркеленц выделялся из общего порядка. Бывшие испанские земли региона не составляли единого безусловного австрийского приобретения. Статья XIX сочетала общее правило наследования с территориальными исключениями, позволявшими согласовать интересы нескольких победителей.[11]

Менен, Турне и Турнези переходили в рамках установленного урегулирования. Франция сохраняла Сен-Аман и Мортань; в Мортани запрещалось возводить укрепление или шлюз. Водные сооружения имели договорное значение наряду с крепостями: контроль над судоходством и водным режимом затрагивал интересы соседей. Условия передачи названных городов связывались с обменом франко-императорскими ратификациями.[38]

Статья XXI перечисляла Фюрн, форт Кнокке, Лоо, Диксмёйде, Ипр и другие владения и населённые пункты. Для отдельных мест разграничение учитывало сторону реки Лис. Территориальное описание уточняло, что именно переходило новому владельцу: город, зависимость или определённая часть прилегающей местности. Уступка проходила через Генеральные штаты с учётом будущего барьера и оформлялась как необратимое изменение соответствующих прав.[39]

Навигация по Лису от устья Дёля вверх по течению защищалась от новых сборов. Вместе с рейнскими положениями это ограничивало возможность использовать новую границу для перекрытия важной водной коммуникации. Договор охватывал конкретные пути и способы обложения, сохраняя значение перечисленных условий для перевозчиков и торговцев.[40][25]

Нидерландские статьи устанавливали амнистию для подданных за связанные с войной слова и поступки. В регионе, где администрации сменялись вслед за армиями, это было самостоятельным условием стабилизации. Амнистия защищала от преследования за прежнюю политическую принадлежность, дополняя передачу городов и восстановление имущественных прав.[41]

Подданные, собственность и учреждения

Передвижение и наследование

Статья XXIV разрешала подданным сторон приезжать, жить, торговать, покупать и продавать имущество в соответствии с местными законами. Для обычного распоряжения собственностью не требовалось каждый раз испрашивать специальное разрешение, за исключением оговорённых случаев. Эти положения защищали трансграничные действия людей, оказавшихся по разные стороны новой политической границы. При этом единое законодательство для всех владений не вводилось.[42]

Жителям уступаемых территорий предоставлялся год для переселения и продажи имущества. Выбор места жительства связывался с имущественной процедурой: отъезд не должен был лишать владельца возможности распорядиться собственностью. Ограниченный срок отличал это право от бессрочной свободы менять подданство на любых условиях. Для семьи, решившей уехать, годичный период определял возможность продать дом или землю и завершить расчёты.[42]

В Бадене к этой статье добавили защиту наследования и ограничения права государя присваивать имущество умершего иностранца - droit d’aubaine. Уточнение опиралось на прежние соглашения и эдикты. Оно уменьшало риск того, что пересечение государственной границы разорвёт признанную наследственную передачу имущества. Это было содержательное изменение, выходившее за пределы перевода французского текста на латынь.[43]

Хейнхард Штайгер рассматривает такие нормы как договорную защиту подданных и иностранцев. Они обеспечивали определённые коммерческие и имущественные действия в рамках местного права, сохраняя сословный порядок. Современного гражданского равноправия эти гарантии не устанавливали.[44][42]

Конфискации и возмещение

Статья XXV требовала вернуть конфискованные владения и права духовным и светским владельцам, корпорациям, общинам и университетам. Объектом восстановления могли быть земельная собственность, должность, доходное право или иное законное положение. Учитывались наследственные переходы, состоявшиеся за время войны: смерть прежнего владельца не превращала военную конфискацию в окончательное приобретение новой власти.[22]

Общего возвращения доходов, полученных с имущества в годы войны, не предусматривалось. Восстановление права на будущее отделялось от возмещения всех прошлых поступлений. Земельный собственник мог получить обратно имение, но не полную компенсацию утраченной ренты. Таким образом, реституция - возвращение имущества или права - имела установленный предел и не равнялась полному возмещению военных потерь.[22]

Отмена конфискационных распоряжений не отменяла всех судебных решений военного времени. Акты, не подпадавшие под специальные условия договора, сохраняли силу; обжалование происходило в обычном порядке. Мир различал решения, вызванные политической принадлежностью и военной враждой, и другие юридические действия. Это позволяло восстанавливать владельцев, не объявляя недействительными все сделки и разбирательства целого десятилетия.[22]

Долги и рентные обязательства провинций распределялись между новыми территориальными держателями. Для определения долей предусматривалась работа комиссаров. Территориальный передел соединялся с финансовой преемственностью: получение части провинции сопровождалось участием в её общих обязательствах. Это связывало мирное урегулирование с военными финансами и послевоенным обслуживанием долга.[45]

Баденское уточнение определяло процедуру работы комиссаров по долгам и спорным границам. Местом их деятельности назначался имперский город Аугсбург; направление представителей и начало работы ограничивались сроками. Договор не вычислял каждую долю заранее, а создавал механизм для последующего разбора конкретных требований. Письменные основания долга и территориального права сохраняли значение после политического решения о разделе.[46]

Церковные права и местные привилегии

Статья XXVII защищала права католических церковных учреждений, епископств, монастырей, орденов и держателей связанных с ними доходов. В перечне присутствовал Мальтийский орден. Смена территориального государя не давала основания считать все церковные владения доступными для нового распределения. Эти гарантии относились к определённой конфессиональной системе прав и не были декларацией одинаковой защиты всех религиозных групп.[47]

Общины сохраняли привилегии, обычаи, освобождения и наследственные должности в соответствии с оговорёнными исходными состояниями. Для одних территорий ориентиром служило положение после Рисвикского мира, для других - время смерти испанского короля Карла II. Наличие разных исходных дат определяло, какое именно прошлое признавалось юридически значимым и какие изменения подлежали отмене.[48]

Статья XXIX сохраняла законные назначения на церковные бенефиции, совершённые во время войны, при условии исполнения обязанностей их держателями. Бенефиций представлял собой церковную должность с причитающимся ей обеспечением. Мир не требовал автоматически заменить каждого назначенного при прежней администрации. Это ограничивало кадровый пересмотр, не отменяя церковных правил и законных оснований для разбирательства.[49]

Для гражданского населения мир выражался также в прекращении постоев, возможности вернуться к имуществу, возобновлении торговли и защите от преследования за прежнюю лояльность. Договор закреплял эти нормы по отдельности. Их исполнение зависело от местных властей и вывода войск; необходимость позднейшего баденского требования вернуть незаконные поборы показывает, что одной раштаттской подписи было недостаточно для прекращения всех злоупотреблений.[26][41][42][13]

Италия и испанские притязания

Владения и нейтралитет

Статья XXX определяла французское отношение к положению императора в Италии. Она перечисляла Неаполь, Милан, Сардинию и тосканские порты, ранее связанные с испанской монархией, и признавала императорское владение в установленном объёме. Территориальные формулы относились к фактическому положению Карла VI. Они не означали безусловного признания всех его притязаний на испанское наследство; права на последующие мирные приобретения оговаривались отдельно.[9]

Франция обязалась не препятствовать мирному осуществлению соответствующих прав. Император, со своей стороны, не должен был применять оружие против государей, владевших итальянскими территориями, при условии соблюдения ими взаимных обязательств. Сохранялись юридические притязания, но ограничивалось их немедленное военное осуществление. Это позволяло завершить войну, не заставляя каждую династию принять аргументацию противника во всех спорных вопросах.[9]

В урегулирование включалась конвенция об эвакуации от 14 марта 1713 года, заключённая в Утрехте. Раштаттский договор использовал уже согласованные процедуры прекращения боевых действий и вывода войск. В истории итальянского театра эвакуация, признание фактического владения и прекращение династического спора представляли отдельные этапы. Стороны могли выполнить военное обязательство, продолжая предъявлять правовые требования.[9]

Особые требования герцога Гвасталлы, дома Пико из Мирандолы и владельцев Кастильоне передавались к справедливому рассмотрению с учётом их положения имперских вассалов. Статья XXXI не предусматривала новой войны ради этих претензий. Малые владетельные дома сохраняли возможность добиваться своих прав, хотя не могли поставить общий мир в зависимость от удовлетворения каждого требования.[50]

Статья XXXII перечисляла другие незавершённые дела: требования, связанные с Орсини и Пьомбино, Саббьонетой, домом Эльбёф и мантуанским приданым, интересами Лотарингии, Модены, Аренберга и Линя, а также долгами французских войск в Милане. Их направляли на последующий конгресс, предоставляя заинтересованным лицам возможность представить документы. Допуск к рассмотрению не равнялся признанию требования: договор сохранял правовую процедуру без гарантии заранее определённого решения.[51]

Баденская статья XXXII разрешала далее предъявлять права и доказательства по неурегулированным делам, исключая использование этих вопросов для задержки или подрыва соглашения. Сам конгресс не превратил все перечисленные в Раштатте имущественные и династические претензии в окончательные решения. Часть споров продолжала существовать внутри восстановленного мирного порядка.[52]

Последующие изменения итальянского устройства

Раштаттский перечень включал Сардинию; Сицилия после Утрехтского мира досталась Савойскому дому. Чинция Кремонини рассматривает последующее изменение итальянского равновесия, включая обмен островными владениями в 1720 году: Савойя получила Сардинию вместо Сицилии. Это отдельный этап, который не входит в содержание статьи XXX 1714 года. Савойская политика связывала приобретения военного времени с новыми послевоенными комбинациями.[9][53]

Кремонини обращает внимание на устойчивость связей местных элит и имперско-испанских политических сетей. Смена верховной власти не была одномоментной заменой всех людей и учреждений. Этот вывод согласуется с договорным сохранением прав, долгов и должностей, но опирается также на изучение региональных отношений. Международный договор определял рамки, внутри которых продолжали действовать местные семьи, чиновники и кредиторы.[54][22][48]

Урегулирование 1713-1714 годов стало исходным положением для следующих конфликтов, в том числе войны за польское наследство. На Апеннинском полуострове вновь пересматривались владения и династические интересы. В исследовании Кремонини изменения 1730-х годов рассматриваются как дальнейшая перестройка системы, сложившейся после войны за испанское наследство. Связь между войнами заключалась в повторном перераспределении территорий, а не в сохранении неизменных коалиций.[53]

Испания и Каталония

Филипп V не был стороной Раштаттского и Баденского основных договоров. Под первым документом стоят подписи Евгения Савойского и Виллара; второй перечисляет шесть уполномоченных франко-имперских сторон. Поэтому примирение Франции с императором не составляло отдельного соглашения между Веной и Мадридом. Положение испанского короля в европейской системе закреплялось через совокупность других актов и продолжавшиеся переговоры.[2][3]

Вирхиния Леон Санс показывает, что Карл VI сохранял испанские притязания и их институциональную опору в Вене. Барселона пала 11 сентября 1714 года, уже после подписания Баденского договора. Отдельное урегулирование между Веной и Мадридом было достигнуто только в 1725 году. Разные даты окончания войны относятся к конкретным сторонам, театрам и дипломатическим обязательствам.[14][55]

Каталонский конфликт имел собственную последовательность событий. Вывод союзных сил был оформлен до раштаттского мира: Жозеп Мария Торрас-и-Рибе рассматривает соглашение в Оспиталете от 22 июня 1713 года и начало осады Барселоны 25 июля. Дипломатическое завершение войны на Рейне шло параллельно с продолжавшимся сопротивлением в Каталонии и не распространяло на него автоматически те же гарантии.[56][57]

Баденский конгресс

Выбор места и участники

Раштаттский договор заранее определил порядок выбора места общего конгресса. Оно должно было находиться в Швейцарии, вне Франции и Империи; одна сторона предлагала три города, другая выбирала один. Начало намечалось на 15 апреля или, самое позднее, 1 мая, завершение - через два, максимум три месяца после открытия. Такой календарь выражал стремление быстро превратить предварительно согласованный мир в общеимперское урегулирование.[15]

Выбор пал на Баден в Аргау. По исследованию Рольфа Штюхели, среди вариантов обсуждались Фрауэнфельд и Шаффхаузен. Баден был общим владением швейцарских кантонов; его внутреннее положение изменилось после войны 1712 года. Площадкой переговоров стал город внутри сложной конфедеративной системы, а не самостоятельная держава «Баден».[58]

Конгресс открылся 5 июня 1714 года и завершился подписанием 7 сентября, позже первоначально установленного срока начала. Штюхели насчитывает свыше шестидесяти делегаций и более восьмидесяти представителей. Это разные единицы счёта: присутствующие лица, делегации и стороны основного договора не совпадали. Участие в окружении конгресса давало возможность ходатайствовать и устанавливать связи, но не равное право определять мирные условия.[59][60]

Основная работа велась франко-имперскими уполномоченными. Заключительный текст содержит имена Евгения Савойского, графа Петра фон Гёса и Иоганна Фридриха фон Зейлерна с одной стороны, Виллара, графа дю Люка и де Барберье де Сен-Конте - с другой. Именно эти шесть представителей подписали основной акт. Дипломатические секретари и многочисленные ходатаи составляли более широкий круг участников переговорной жизни.[3]

На картине Иоганна Рудольфа Хубера изображены восемь участников: шесть уполномоченных и два секретаря. Поэтому число фигур не совпадает с числом подписантов договора. Картина представляет дипломатическую группу и обстановку конгресса; состав подписей устанавливается по самому акту. Изобразительное свидетельство дополняет письменный документ, показывая участников, но не заменяет юридический перечень сторон.[61][3]

Баденский конгресс пересекался с Северной войной. Шведские представители добивались гарантий для германских владений своего монарха, но не получили требуемого франко-императорского обеспечения. Это конкретная связь между двумя одновременно развивавшимися конфликтами: североевропейские интересы присутствовали в ходатайствах, однако Северная война данными договорами не завершалась.[62]

Язык и состав договоров

Раштаттский договор был составлен по-французски. Отдельная оговорка объясняла этот выбор необходимостью скорейшего завершения переговоров и исключала его использование как прецедента для будущих имперских мирных актов. Баденский текст оформлялся на латыни. Языковая практика этих переговоров сочетала удобство французского дипломатического общения с защитой прежнего порядка оформления общеимперских соглашений.[63]

Баден не был простым переводом Раштатта. Сопоставление, опубликованное Анри Вастом, показывает перестановку статей XIII и XIV, изменения в XII, XXIV и XXVI и существенную переработку заключительной части. В Баденском основном тексте 38 статей против 37 в Раштаттском; отдельное соглашение учитывается дополнительно. Изменение нумерации отражает содержательную переработку, а не только редакционное оформление.[36][3]

Статья XII Баденского договора конкретизировала возвращение владений и прав имперских участников, включая Трир, Пфальц, Тевтонский орден, епископства Вормс и Шпайер, Вюртемберг, Монбельяр и Баден. Сохранялась связь с Рисвикским урегулированием; отдельно оговаривались взаимные условия, касавшиеся Лотарингии и страсбургского епископа. Перечисление владельцев уточняло действие общей формулы восстановления.[64]

Включение таких уточнений не превращало конгресс в полную ревизию раштаттского компромисса. Его основа сохранялась: рейнское разграничение, возвращение курфюрстов, положение императора в Нидерландах и Италии. Изменения касались применения, юридических гарантий и исполнения, а также требований, не получивших окончательного решения в марте. Эту преемственность показывает сопоставительная таблица статей двух актов.[36][10]

Поборы, пленные и вывод войск

Баденская статья XXXIII возвращалась к действиям, которые уже должны были прекратиться по раштаттскому соглашению. Она предусматривала возврат доказанных незаконных поборов, произведённых после обмена ратификациями, и освобождение остававшихся в плену без выкупа. Желающим вернуться предоставлялось содействие в перевозке. Позднейший договор учитывал нарушения ранее принятых обязательств и закреплял способы их исправления.[13]

Войска, задержавшиеся в открытых местах после установленного срока, должны были уйти немедленно. Одновременно признавались оговорённые задолженности по более ранним контрибуциям: для выплаты отводились три месяца после обмена баденскими ратификациями. При добросовестном предоставлении обеспечения ограничивалось принудительное взыскание. Незаконное продолжение военного обложения отделялось от урегулирования уже возникших долгов.[13]

Особые условия восстановления Баварии и Кёльна сохраняли силу. Правило немедленного ухода войск из открытых мест действовало вместе с ранее установленными исключениями для курфюршеских владений. Поэтому исполнение статьи XXXIII зависело также от положений XV-XVII. Мирное урегулирование устанавливало разные режимы эвакуации для разных территориальных ситуаций.[13][8][33]

Статья XXXIV восстанавливала торговые отношения с момента подписания и подтверждала права ганзейских городов в рамках прежней практики. Раштаттская статья XXXVI связывала возобновление торговли с обменом ратификациями. Для этой группы обязательств Баден изменял начало действия нормы. Дипломатические сроки имели непосредственное значение для торговцев, чьи поездки и операции зависели от восстановления правовой защиты.[65][66]

Обязательность и ратификация

Статья XXXV исключала использование противоречащих миру канонических правил, папских освобождений, протестов и подобных актов для отмены согласованных обязательств. В условиях конфессиональных разногласий это защищало юридическую устойчивость договора. Религиозные требования и жалобы продолжали существовать, но не получали автоматической силы отменить достигнутое соглашение.[67]

В течение шести месяцев после обмена ратификациями стороны могли по взаимному согласию назвать других участников, включаемых в предусмотренные гарантии. Само присутствие представителей при конгрессе такого статуса не давало. Расширение круга охваченных миром участников требовало установленной процедуры и взаимного согласия основных сторон.[68]

Для обмена ратификациями отводилось шесть недель, по возможности меньше. По исследованию Ланциннера, французское утверждение последовало 30 сентября, решение имперского собрания - 9 октября, обмен - 28 октября 1714 года. Документальное оформление заняло больше предусмотренного шестинедельного срока и продолжалось после торжественного подписания 7 сентября.[69][70]

Конфессиональные споры

Подтверждение прежних договоров возобновляло вопрос о Рисвикской религиозной клаузуле. Общая отсылка к старому миру сохраняла правило, неприемлемое для части протестантских имперских чинов. Формула о мире в духовных и светских делах не устраняла разногласий о том, какие права должны быть восстановлены и кто вправе согласиться на их сохранение. Конфессиональный спор одновременно затрагивал порядок принятия общеимперских решений.[23][71]

Зигрид Вестфаль связывает завершение переговоров с отложенным рассмотрением религиозного вопроса: сохранение разногласий позволяло всё же прекратить войну.[71]

Католические имущественные гарантии, восстановление духовных владетелей и положение о недействительности противоречащих миру протестов сосуществовали в одном договорном комплексе. Религия выступала основанием защищаемых прав и одновременно источником оспаривания результата. Условия церковного владения, назначения на бенефиции и имперского представительства имели конкретные последствия для учреждений и их должностных лиц.[47][49][64][67]

За пределами окончательного решения оставались и светские требования. Для них сохранялись предъявление документов и судебное разбирательство. Стороны обязывались соблюдать мир, хотя не признавали все притязания друг друга. Правовая конструкция соглашения позволяла продолжать спор без возобновления вооружённой борьбы, оставляя открытым его судебный или дипломатический исход.[50][51][52]

Итоги и источники изучения

Раштатт и Баден завершили франко-императорскую и франко-имперскую части войны, восстановили отношения на Рейне и определили основы габсбургского положения в Нидерландах и Италии. Франция удержала Ландау и оговорённые позиции, но вернула другие укрепления и признала значительные приобретения императора. Курфюрсты Баварии и Кёльна вернулись в имперский политический порядок. Компромисс давал сторонам неодинаковые результаты на разных участках урегулирования.[5][6][7][8][11][9]

Передача крепостей сопровождалась инвентарями и архивами; эвакуация отличалась от сноса укреплений; возвращение имущества - от возмещения прошлых доходов; признание наследственного владения - от передачи администрации. Для части обязательств назначались комиссары, для других устанавливались сроки после различных актов ратификации. Эти исполнительные механизмы определяли переход от военного управления к мирным отношениям.[26][29][30][11][22][46]

Соглашения действовали внутри более широкой последовательности: Утрехт, Раштатт, Баден, барьерное урегулирование и отдельное примирение Вены с Мадридом. Для Нидерландов дополнительный договор требовался самим текстом; в испанском вопросе сохранялось династическое противостояние. Окончание общеевропейской войны представляло серию связанных решений с различными сторонами и сроками исполнения.[11][55]

Тексты договоров фиксируют обещанные права, сроки и исключения; дипломатическая переписка и исследования переговоров объясняют их согласование. Издание Васта печатает Раштаттский акт полностью, а Баденский - через сопоставление и отличающиеся статьи, без повторения совпадающих положений. Такая структура объясняет разницу объёма двух публикаций: более короткий печатный раздел не означает, что Баденский договор состоял только из нескольких приведённых там статей.[36][16]

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Преамбула. P. 162-164.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXVII. P. 186.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXVIII. P. 191-192.
  4. ↑ 4,0 4,1 Rastatter Frieden // Residenzschloss Rastatt. Staatliche Schlösser und Gärten Baden-Württemberg
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. IV. P. 165.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. V. P. 165-166.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XIII. P. 170.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 8,4 8,5 8,6 8,7 8,8 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XV. P. 170-173.
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 9,5 9,6 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXX. P. 180-182.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 10,4 10,5 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXIII. P. 183-184.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 11,5 11,6 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XIX. P. 174-175.
  12. ↑ 12,0 12,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXV. P. 185.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 13,3 13,4 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXIII. P. 190-191.
  14. ↑ 14,0 14,1 León Sanz V. Utrecht, 1713. Una paz posible para Europa // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 11-28. P. 21.
  15. ↑ 15,0 15,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXIV. P. 184-185.
  16. ↑ 16,0 16,1 Weber O. Der Friede von Rastatt 1714 // Deutsche Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 1892. Bd. 8. S. 273-310. S. 273-278.
  17. ↑ Weber O. Der Friede von Rastatt 1714 // Deutsche Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 1892. Bd. 8. S. 273-310. S. 278-283.
  18. ↑ Weber O. Der Friede von Rastatt 1714 // Deutsche Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 1892. Bd. 8. S. 273-310. S. 283-284.
  19. ↑ Frey L., Frey M. The Olive and the Horse: The Eighteenth-Century Culture of Diplomacy // Performances of Peace: Utrecht 1713 / ed. R. E. de Bruin, C. van der Haven, L. Jensen, D. Onnekink. Leiden; Boston: Brill, 2015. P. 25-39. P. 36-38.
  20. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. I. P. 164.
  21. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. II. P. 164.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 22,4 22,5 22,6 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXV. P. 177-178.
  23. ↑ 23,0 23,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. III. P. 164-165.
  24. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XII. P. 169-170.
  25. ↑ 25,0 25,1 25,2 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. VI. P. 166-167.
  26. ↑ 26,0 26,1 26,2 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. VII. P. 167-168.
  27. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. VIII. P. 168.
  28. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. IX. P. 168-169.
  29. ↑ 29,0 29,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. X. P. 169.
  30. ↑ 30,0 30,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XI. P. 169.
  31. ↑ Lanzinner M. Beglaubigungspraktiken beim Abschluss des Westfälischen Friedens im historischen Vergleich // Utrecht - Rastatt - Baden 1712-1714. Ein europäisches Friedenswerk am Ende des Zeitalters Ludwigs XIV / hg. H. Duchhardt, M. Espenhorst. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2013. S. 185-206. S. 203.
  32. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XVI. P. 173.
  33. ↑ 33,0 33,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XVII. P. 173-174.
  34. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XVIII. P. 174.
  35. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XIV. P. 170.
  36. ↑ 36,0 36,1 36,2 36,3 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Сопоставление нумерации и изменённых статей. P. 187.
  37. ↑ Thompson A. C. Britain-Hanover and the politics of the peace of Rastatt-Baden // Utrecht - Rastatt - Baden 1712-1714. Ein europäisches Friedenswerk am Ende des Zeitalters Ludwigs XIV / hg. H. Duchhardt, M. Espenhorst. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2013. P. 71-90. P. 76-78.
  38. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XX. P. 175-176.
  39. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXI. P. 176-177.
  40. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXII. P. 177.
  41. ↑ 41,0 41,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXIII. P. 177.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 42,3 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXIV. P. 177.
  43. ↑ Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXIV. P. 189.
  44. ↑ Steiger H. Was haben die Untertanen vom Frieden? // Utrecht - Rastatt - Baden 1712-1714. Ein europäisches Friedenswerk am Ende des Zeitalters Ludwigs XIV / hg. H. Duchhardt, M. Espenhorst. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2013. S. 141-166. S. 160-161.
  45. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXVI. P. 178.
  46. ↑ 46,0 46,1 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXVI. P. 189.
  47. ↑ 47,0 47,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXVII. P. 178-179.
  48. ↑ 48,0 48,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXVIII. P. 179-180.
  49. ↑ 49,0 49,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXIX. P. 180.
  50. ↑ 50,0 50,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXI. P. 182.
  51. ↑ 51,0 51,1 Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXII. P. 182-183.
  52. ↑ 52,0 52,1 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXII. P. 189-190.
  53. ↑ 53,0 53,1 Cremonini C. Riequilibrare il sistema: mutazioni e permanenze in Italia tra 1706 e 1720. Alcune considerazioni // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 177-188. P. 179.
  54. ↑ Cremonini C. Riequilibrare il sistema: mutazioni e permanenze in Italia tra 1706 e 1720. Alcune considerazioni // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 177-188. P. 183.
  55. ↑ 55,0 55,1 León Sanz V. Utrecht, 1713. Una paz posible para Europa // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 11-28. P. 27.
  56. ↑ Torras i Ribé J. M. Antecedentes y consecuencias de las negociaciones de Utrecht en Cataluña (1711-1713) // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 133-152. P. 150-151.
  57. ↑ Torras i Ribé J. M. Antecedentes y consecuencias de las negociaciones de Utrecht en Cataluña (1711-1713) // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 133-152. P. 152.
  58. ↑ Stücheli R. Der Badener Friede von 1714: Ein Diplomatenkongress und Friedensschluss des alten Europa in der Schweiz // Argovia. 1997. Bd. 109. S. 205-222. S. 208.
  59. ↑ Stücheli R. Baden, Frieden von (1714) // Historisches Lexikon der Schweiz. Version vom 20.12.2001
  60. ↑ Stücheli R. Der Badener Friede von 1714: Ein Diplomatenkongress und Friedensschluss des alten Europa in der Schweiz // Argovia. 1997. Bd. 109. S. 205-222. S. 207.
  61. ↑ Stücheli R. Der Badener Friede von 1714: Ein Diplomatenkongress und Friedensschluss des alten Europa in der Schweiz // Argovia. 1997. Bd. 109. S. 205-222. S. 211.
  62. ↑ Stücheli R. Der Badener Friede von 1714: Ein Diplomatenkongress und Friedensschluss des alten Europa in der Schweiz // Argovia. 1997. Bd. 109. S. 205-222. S. 212-213.
  63. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Примечание о французском языке и отдельной статье. P. 183.
  64. ↑ 64,0 64,1 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XII. P. 188.
  65. ↑ Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXIV. P. 191.
  66. ↑ Traité de Rastadt, 6 mars 1714 // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 162-186. Ст. XXXVI. P. 185-186.
  67. ↑ 67,0 67,1 Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXV. P. 191.
  68. ↑ Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXVI. P. 191.
  69. ↑ Traité de Bade, 7 septembre 1714: concordance et articles différents // Vast H. Les grands traités du règne de Louis XIV. T. III. Paris: A. Picard et fils, 1899. P. 187-192. Ст. XXXVII. P. 191.
  70. ↑ Lanzinner M. Beglaubigungspraktiken beim Abschluss des Westfälischen Friedens im historischen Vergleich // Utrecht - Rastatt - Baden 1712-1714. Ein europäisches Friedenswerk am Ende des Zeitalters Ludwigs XIV / hg. H. Duchhardt, M. Espenhorst. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2013. S. 185-206. S. 203-204.
  71. ↑ 71,0 71,1 Westphal S. Frieden durch Ignorieren. Die Frage der Rijswijker Religionsklausel im Vorfeld der Friedensverhandlungen von Baden // Utrecht - Rastatt - Baden 1712-1714. Ein europäisches Friedenswerk am Ende des Zeitalters Ludwigs XIV / hg. H. Duchhardt, M. Espenhorst. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2013. S. 167-184. S. 176-179.

Источники и литература

Опубликованные документы

Исследования и справочные материалы

См. также

Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Раштаттский_и_Баденский_мирные_договоры&oldid=6737