Перейти к содержанию

Русская церковь в Гражданской войне

Материал из Энциклопедия История. Главное
Русская церковь в Гражданской войне
Георгий Шавельский сидит в кресле. На груди крест и награды.
Георгий Шавельский, один из организаторов Ставропольского церковного собора 1919 года. Снимок ателье Буллы, 1914 год.
Война разорвала связь многих епархий с патриархом. На Востоке и Юге России появились временные церковные управления. На Украине шёл спор о пределах церковной самостоятельности.
Тип
Церковное управление и политика
Место
Киев, Сибирь, Юг России, Константинополь

Русская церковь в Гражданской войне действовала на территориях, между которыми военные действия затрудняли или прерывали связь. Епархиальные архиереи, духовенство и миряне решали, кто может замещать кафедры, руководить приходами и назначать военных священников, когда обычный порядок не действует. В Киеве Всеукраинский собор разработал проект областного управления, который рассмотрел Всероссийский собор. В Томске и Ставрополе церковные собрания вырабатывали формы временной власти для нескольких епархий. На Юге участники церковного собора приветствовали армию Деникина. Патриарх Тихон, остававшийся в Москве, призывал пастырей воздерживаться от политической борьбы. В ноябре 1920 года патриарх, Синод и Высший церковный совет установили порядок действий для епархий, потерявших связь с центром.[1][2][3]

Киев и пределы областной автономии

На заседании Всероссийского собора 21 июля (3 августа) 1918 года патриарх Тихон огласил донесения председателя Всеукраинского церковного собора, епископа Пимена (Пегова). К донесению от 4 (17) июля прилагался проект положения о временном высшем управлении на Украине, состоявший из 19 пунктов. В донесении от 11 (24) июля Пимен сообщил о признании обязательной силы постановлений Всероссийского собора и патриарха для украинских епархий. Отдельные документы касались состава Высшего церковного совета и расследования убийства киевского митрополита Владимира. Обмен донесениями продолжался в то время, когда в Киеве уже разрабатывали собственный порядок управления.[4]

7 (20) сентября 1918 года Всероссийский собор рассмотрел проект, представленный патриархом. Определение предусматривало автономную церковную область в составе Православной российской церкви. К местному ведению отнесли административные, просветительные, миссионерские, благотворительные, монастырские, хозяйственные, брачные и часть судебных дел. Решения Всероссийского собора и патриарха сохраняли обязательную силу. Патриарх утверждал митрополитов и правящих архиереев и мог направлять представителей на Украинский собор. Киевский митрополит входил в Священный синод по должности, ещё один архиерей украинских епархий участвовал в его работе по очереди. Осуществлять проект разрешалось с благословения патриарха и на условиях соборного определения.[1]

Закон Директории и украинские приходы

1 января 1919 года Директория Украинской Народной Республики утвердила закон о высшем управлении Украинской автокефальной православной соборной церкви. Верховная законодательная, судебная и административная власть в церковных делах отводилась Всеукраинскому церковному собору. Между его заседаниями делами ведал Синод из девяти человек. Два места занимали епископы, три — миряне, ещё четыре — представители духовенства, в том числе священник от военного ведомства. До созыва собора состав Синода определяло правительство. Закон устанавливал его независимость от Всероссийского патриарха и предусматривал содержание органов управления из государственной казны.[5]

На заседаниях Синода должен был присутствовать представитель правительства. Он разъяснял государственные законы и следил за их соблюдением. Решения собора, затрагивавшие отношения церкви с государством или требовавшие расходов казны, подлежали рассмотрению государственных законодательных органов. Так Директория предложила иной порядок, чем Всероссийский собор осенью 1918 года. Соборное определение сохраняло полномочия патриарха и выделяло круг областных дел, а закон УНР передавал высшую церковную власть украинскому собору и устанавливал участие правительства в её работе.[1][5]

В конце января — начале февраля 1919 года Директория оставила Киев. Министр культов и вероисповеданий Иван Липа готовил созыв нового собора, который тогда так и не собрался. Весной сторонники автокефалии начали создавать украинские приходы. 22 мая священник Василий Липковский совершил богослужение на украинском языке в Николаевском военном соборе Киева. В богослужении участвовал хор под руководством Николая Леонтовича.[6]

В Киеве спор о полномочиях продолжался после перемены власти. В мае 1919 года временно управлявший епархией епископ Назарий (Блинов) просил Тихона разрешить возобновить работу Конторы Собора епископов всея Украины. Патриарх и Синод дали благословение 4 июля. По данным «Православной энциклопедии», этот орган работал в ограниченном составе, а в сентябре вернувшийся в Киев митрополит Антоний (Храповицкий) запретил в священнослужении клириков, входивших во Всеукраинскую православную церковную раду и добился возвращения храмов. Спор шёл уже о том, кто мог распоряжаться приходами и назначать служившее в них духовенство.[7]

В начале 1920 года Киевский епархиальный совет вновь принял решение о запрещениях, а после переговоров Назарий в марте их снял. 30 апреля он запретил в священнослужении пять клириков прихода при Софийском соборе, в том числе Липковского. 3 мая епархиальный совет утвердил указ. 5 мая Всеукраинская православная церковная рада провозгласила автокефалию и решила прекратить общение с епископатом Российской церкви. В июне начался спор о том, кто унаследует имущество епархиального совета. После возвращения советской власти председатель совета протоиерей Михаил Вишневецкий просил вернуть совету архив и имущество. Совет не получил их обратно и в августе самораспустился. Назарий учредил на его месте епархиальную канцелярию.[7][6]

Томское совещание и церковное управление Сибири

В ноябре 1918 года церковное совещание в Томске обсуждало управление епархиями и духовенством армии при разрыве связи с Москвой. По опубликованной в омском «Правительственном вестнике» сводке, Временное высшее церковное управление (ВВЦУ) учреждалось до восстановления связи с патриархом. Оно должно было заседать в месте пребывания правительства под председательством местного епархиального епископа. В коллегию избрали двух архиереев, двух пресвитеров и двух мирян. В их числе были архиепископ Симбирский Вениамин, епископ Уфимский Андрей и профессор П. А. Прокошев. Управлению поручались отношения с государственной властью, решение неотложных приходских вопросов и устройство управления на территориях, где прекращалось действие советской власти.[8]

Спор об отношениях с правительством

Томская «Народная газета» передала спор о министерстве исповеданий. Епископ Томский Анатолий считал, что министр мог бы представлять церковные дела правительству. Епископ Екатеринбургский Григорий указывал, что у Церкви уже есть свой орган управления. Он назвал её представителем председателя ВВЦУ архиепископа Омского Сильвестра. Епископ Андрей опасался, что назначение ведомственного представителя от Церкви воспроизведёт должность обер-прокурора. Правительственная сводка сообщала о докладе Прокошева по этому вопросу и относила учреждение министерства к ведению правительства. Томский репортёр описал спор о том, кто будет говорить от имени Церкви, а омская сводка отнесла решение о министерстве к ведению правительства.[9][8]

В марте 1919 года отношения приобрели официальную форму. Как установил Д. В. Олихов по материалам Совета министров, 28 марта правительство признало ВВЦУ высшим представительным органом православной церкви на подвластной территории. В тот же день постановление утвердил Верховный правитель Александр Колчак. Посредником при сношениях стало Главное управление по делам вероисповеданий. Представитель церковной власти сохранял возможность непосредственного обращения к Верховному правителю при необходимости. Так за коллегией признали право представлять церковные интересы, одновременно установив обычный порядок обращения к правительству.[2]

Приходские советы

Совещание поручило ВВЦУ провести в жизнь приходской устав Всероссийского собора. Епархиальным советам предлагалось организовать приходские советы и объединить их в союзы. В опубликованной сводке союз назван беспартийным, а участие духовенства в земской и городской жизни признано желательным через приходские организации. В 1919 году устав начали разъяснять на местах. По данным Олихова, в апреле в Енисейской епархии вышла памятка «Что такое православный приход?». В июне «Сибирская речь» сообщила о распоряжении ВВЦУ епархиальным архиереям ввести устав. Епископам отводились надзор за приходскими советами и их ревизия. Эти свидетельства показывают, как решение доводили до епархий и прихожан.[8][2]

Военное духовенство на востоке России

Томское совещание установило временный порядок для Сибирской армии. До возобновления связи с военным протопресвитером её главный священник находился в каноническом общении с ВВЦУ и получал право назначать священников в передвижные части действующей армии. Сводка «Правительственного вестника» также фиксирует пожелание допустить представителя военного духовенства к работе военной цензуры. Просьба совещания показывает, насколько широко некоторые участники понимали задачи армейского духовенства.[8]

«Положение о Главном Священнике Армии и Флота» распределяло полномочия между церковным управлением и правительством. ВВЦУ избирало главного священника, а Верховный правитель утверждал его. Указы по церковным делам поступали от ВВЦУ, указания по делам Военного министерства — от министра. Главный священник назначал дивизионных благочинных, подбирал и перемещал клириков военных храмов и представлял ВВЦУ кандидатов на должности полевых главных священников формируемых армий. Расходы церковных денег свыше тысячи рублей он разрешал по представлению дивизионного благочинного и с согласия командира полка или начальника управления. Так командование участвовало в решениях о расходах, а распоряжения по церковной службе исходили от ВВЦУ.[10]

О повседневной службе говорит циркуляр протоиерея А. Касаткина «Духовенству Действующей Армии». Касаткин требовал служить по воскресеньям и праздникам, собирать церковный хор и вести беседы с солдатами. Он определял место священника при штабе полка, а во время боя — на перевязочном пункте или там, где его присутствия требовал пастырский долг. Благочинные должны были ежемесячно докладывать о деятельности подведомственного духовенства через священников армий или непосредственно, если такой должности в армии не было. По этим донесениям управление должно было узнавать о работе священников в частях.[11]

Выступления проповедников в частях

20 января 1919 года на Западный фронт отправился отряд протоиерея Леонида Покровского. Вместе с ним выехали протоиереи Пётр Рождественский и Михаил Орлов, диакон Фёдор Третьяков и трое мирян. Первым пунктом назначения был Челябинск. Отряду предстояло беседовать с солдатами на фронте и в местах мобилизации, а также выступать на некоторых уральских заводах. Это было отдельное поручение группе, которая могла переезжать из части в часть.[12]

Содержание выступлений известно по отчёту священника Безсонова, благочинного 12-й Уральской стрелковой дивизии, в изложении Олихова. Он сообщал, что проповедники призывали сохранять веру, соблюдать дисциплину и поддерживать правительство Колчака. Беседы сопровождались общим пением и молитвой. 7 февраля, когда проповедники выступали в расположении 45-го полка в деревне Тикеевке, неподалёку разорвалось несколько артиллерийских снарядов. Отчёт благочинного описывает выступления и его собственную оценку отряда. По отчёту трудно судить, как солдаты восприняли политические призывы.[12]

Эвакуация управления в Иркутск

При отступлении войск Колчака церковные и правительственные учреждения вывозили из Омска раздельно. По документам, которые приводит Олихов, ВВЦУ покинуло Омск не позднее 10 ноября 1919 года и 12 ноября проследовало в Новониколаевск. Правительственное Главное управление по делам вероисповеданий разместилось в здании Иркутского епархиального совета. Оно просило епархиальные советы прислать списки приходов и причтов для выплаты пособий. Такие письма показывают, что после переезда ведомство пыталось поддерживать связь с епархиями и продолжать выплаты.[13]

В декабре отдельные клирики ещё направляли в Иркутск прошения о рассмотрении церковных дел. Так, протоиерей Благовещенской епархии Геннадий Евсевиев просил архиепископа Сильвестра рассмотреть дело о запрещении в священнослужении. Это обращение устанавливает, куда проситель направлял жалобу. Состав коллегии в эвакуации по нему определить нельзя. Известны даты закрытия двух смежных учреждений. Главное управление по делам вероисповеданий ликвидировали 20 января 1920 года, Управление епископа армии и флота — 4 февраля. Олихов относит прекращение работы сибирского ВВЦУ к промежутку между этими датами. Отдельный акт о его закрытии исследователю не известен.[13]

В послании от 14 января 1920 года архиепископ Сильвестр и члены Омского епархиального совета напомнили пастырям об осеннем призыве Тихона воздерживаться от политической борьбы. Сильвестр призвал также к законному подчинению действовавшей теперь советской власти. Это была позиция омского архиерея и епархиального совета после смены власти. Ранее на другом участке войны отряд Покровского, по отчёту благочинного, призывал поддерживать Колчака. Эти документы показывают, как различались публичные обращения церковных деятелей в зависимости от адресата и обстановки.[13][14][12]

Ставрополь и временное управление на Юге

Юго-Восточный Русский церковный собор открылся 19 мая 1919 года богослужением в Андреевской крестовой церкви Ставрополя. Делегатам предстояло решить, кто будет управлять епархиями Юга, когда связь с патриархом прервана. Священник Владимир Востоков выступал за решение дел старейшим архиереем при совещательном органе. Граф Павел Граббе предлагал ограничить круг вопросов, доступных клирикам и мирянам. Протопресвитер Георгий Шавельский и архиепископ Димитрий (Абашидзе) защищали коллегиальный порядок. Собор принял положение, по которому в управлении могли участвовать клирики и миряне, а дела, относившиеся к ведению Священного синода, решали епископы.[3][15]

Томское совещание послужило одним из ориентиров при подготовке Ставропольского собора. Как установил историк Андрей Кострюков по протоколу предсоборной комиссии от 9 мая, Шавельский ссылался на газетные сообщения из Сибири и предлагал взять за образец численность Томской коллегии. На самом соборе делегаты избрали его одним из заместителей председателя.[16][3][17]

Председателем управления избрали архиепископа Митрофана. Протокол фиксирует 48 шаров за его избрание и 4 против. Для выбора двух членов от епископов собор по предложению Шавельского перешёл к голосованию записками. Во втором голосовании архиепископ Димитрий получил 39 записок, епископ Арсений — 28. Оба были объявлены избранными. Решение о составе коллегии, таким образом, сопровождалось отдельными выборами председателя и представителей епископата.[3]

Таганрогско-Ростовский вопрос показывает, как собор определял пределы собственных решений. В приписке к протоколу архиепископ Димитрий удостоверил, что территорию Приазовско-Таганрогского викариатства решили сохранить. Никольская часовня в Ростове оставалась в распоряжении Екатеринославского архиерейского дома. Поминовение Екатеринославского архиепископа сохранялось до санкции постановлений патриархом, а дела, поступившие до принятия определения, оставались в ведении прежнего архиепископа. Издатели оговаривают предположительность чтения рукописной приписки. В этом виде она показывает, какие последствия собор связывал с утверждением из Москвы.[18]

Участники собора обратились к Деникину и Добровольческой армии, призвав сплотиться против общего врага христианства. Они благодарили главнокомандующего за готовность оказать Церкви материальную поддержку. Обращение передавало политическую позицию собрания, тогда как принятые им положения определяли ведение епархиальных дел. В послании от 25 сентября (8 октября) 1919 года патриарх Тихон призвал пастырей воздерживаться от политической борьбы. По словам Тихона, «установление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа». Ставропольские делегаты обращались к главнокомандующему, патриарх говорил о правилах поведения духовенства.[3][14]

Полномочия на территориях, занятых белыми

По положению от 22 мая 1919 года в коллегию входили три епископа, два пресвитера и два мирянина. Её власть распространялась на территории по мере их перехода под контроль Вооружённых сил Юга России. Положение отдельно оговаривало возможность подчинения украинских епархий. Когда военная обстановка переставала препятствовать восстановлению их обычного управления, за ними должны были восстановить права, определённые Всероссийским собором. Если председатель коллегии опротестовывал её решение, дело откладывалось до рассмотрения патриархом или Поместным собором. Так составители положения связали пределы регионального управления и с ходом войны, и с полномочиями высшей церковной власти.[17]

Вопросы, которые в обычном порядке решал Священный синод, в коллегии оставались за епископами. Для суда над архиереем председатель должен был пригласить епископов с территории, занятой южными армиями. При недостатке судей положение допускало заседание в составе пяти епископов. Место работы коллегия определяла по соглашению с главнокомандующим. Таким образом, командование участвовало в выборе места, а решение церковных дел оставалось за членами управления.[17]

На открытие управления предполагалось запросить деньги из казны. Для дальнейшей работы собор установил с 1 июня сбор по 10 рублей с каждого пуда проданных церквами свечей и по 25 рублей с каждого бракоразводного дела. При необходимости коллегия могла потребовать аванс у епархии, в том числе из средств свечного завода. Причты должны были ежемесячно передавать сбор благочинным, а те — канцелярии управления. Если после окончания работы оставались деньги, их следовало передать в распоряжение патриарха. Собор определил, как содержать коллегию после её открытия и кому передать остаток средств при её преобразовании.[17]

Работа управления и переезд в Крым

Управление начало работу в Екатеринодаре. Первые распоряжения объявляли о его открытии и устанавливали молитвенное поминовение Александра Колчака. Позже заседания проходили в Новочеркасске и Таганроге. В Таганроге профессор П. В. Верховской издавал «Церковные ведомости», печатный орган управления. С сентября по декабрь 1919 года вышло восемь номеров. После переезда управления в Крым издание возобновили в Севастополе, где вышел один номер. Перемещения коллегии сказались и на том, как она доводила свои распоряжения до епархий.[15]

При отступлении управление перебралось через Новороссийск в Севастополь. Архиепископ Митрофан и епископ Арсений остались в своих епархиях. После апрельского совещания 1920 года крымскую коллегию возглавил архиепископ Димитрий. Военным и морским духовенством управлял епископ Севастопольский Вениамин (Федченков), которому поручили также представлять Церковь при правительстве Врангеля. Как указывает архивный путеводитель, 14 июня 1920 года Совет при главнокомандующем упразднил Управление исповеданий. Православные дела передали церковной коллегии, а дела инославных исповеданий — гражданскому управлению по Отделу внутренних дел.[15][19]

Коллегия продолжала заниматься устройством приходов. По данным «Православной энциклопедии», в 1920 году она рассматривала предложения о создании приходских кооперативов. К концу августа подготовили их устав. В сентябре управление обратилось к главе правительства Юга России А. В. Кривошеину с просьбой открыть церковноприходские школы. Эти решения и обращения показывают, какие задачи оставались в ведении церковной коллегии в Крыму.[15]

Ноябрьская эвакуация

Части 1-го армейского корпуса на борту транспорта «Саратов». Крымская эвакуация, ноябрь 1920 года.
Части 1-го армейского корпуса на борту транспорта «Саратов». Крымская эвакуация, ноябрь 1920 года.

В ноябре 1920 года часть членов управления покинула Крым с войсками Врангеля и гражданскими беженцами. Архиепископ Димитрий остался в России. На первом заседании за её пределами, состоявшемся 6 (19) ноября на пароходе «Великий князь Александр Михайлович» в порту Константинополя, митрополиты Антоний и Платон, архиепископ Феофан, епископ Вениамин и протоиерей Георгий Спасский обсудили устройство церковной жизни беженцев. Участники решили продлить свои полномочия за границей. Они ссылались на невозможность обычных сношений с патриархом и необходимость попечения о русской армии и беженцах. В числе решений было поручение известить Тихона о принятых мерах.[15][20]

Соглашение с Константинопольским патриархатом

Вопрос о том, кому поручить попечение о приходах за пределами России, рассматривался уже на первом заседании. Участники подтвердили принятое 15 октября решение о назначении архиепископа Евлогия (Георгиевского) управляющим русскими церквами в Западной Европе, Болгарии и Румынии. Приходы в Турции, Греции и Королевстве сербов, хорватов и словенцев коллегия оставила в своём ведении. На заседаниях 22 и 29 ноября по новому стилю обсуждались отношения с Константинопольским патриархатом. В состав управления вошёл архиепископ Анастасий (Грибановский). Антонию и Вениамину поручили выяснить условия работы на территории патриархата и передать его местоблюстителю письмо Врангеля.[20]

2 декабря 1920 года местоблюститель Константинопольского патриаршего престола митрополит Дорофей направил Антонию грамоту № 9084 с решением Синода. Синод поручил Антонию, Платону, Анастасию, Феофану и Вениамину образовать временную церковную комиссию под руководством патриархата. Архиереи получили право посещать общины, направлять священников к русским беженцам и военным и снабжать их всем необходимым для службы. Брачные дела, требовавшие судебного разбирательства, грамота отнесла к ведению церковных судов по месту пребывания беженцев. Для дел в русских колониях она указала непосредственно суд Константинопольского патриархата.[21]

Правила для епархий при разрыве связи

Постановление патриарха, Священного синода и Высшего церковного совета от 7 (20) ноября 1920 года № 362 предусматривало несколько вариантов действий. Когда связь с патриархом сохранялась, епархиальный архиерей обращался к нему. При прекращении связи или деятельности высших органов архиерею надлежало связаться с соседними епископами для устройства общей власти. Если и это оказывалось невозможным, он принимал решения самостоятельно в пределах предоставленных ему полномочий. После восстановления связи принятые меры следовало представить на утверждение центральной церковной власти.[22]

Старший по сану архиерей группы епархий должен был взять на себя устройство общей власти. При длительной изоляции допускалось учреждать новые кафедры из викариатств и превращать территорию епархии в округ. Если епархия оставалась без архиерея, её совет, а при отсутствии совета клир и миряне, должны были обращаться к ближайшему доступному архиерею. Постановление предусматривало и случай, когда при разрыве связи часть приходов переставала признавать епархиального архиерея. Он сохранял свои полномочия и устраивал приходы из сохранивших с ним общение верующих.[22]

Заседание эвакуированных иерархов в Константинополе состоялось 19 ноября по новому стилю, постановление № 362 датировано 20 ноября. Сначала участники заседания определили порядок попечения о беженцах и решили уведомить патриарха. Позднее на московское постановление ссылались при обосновании деятельности управления за границей. Грамота Константинопольского патриархата отдельно определила круг дел зарубежной комиссии.[20][22]

Итоги

К началу войны украинские епархии добивались права самостоятельно решать местные дела, а епархиям Сибири и Юга пришлось устраивать управление при разрыве связи с патриархом. Всероссийский собор признал автономию украинских епархий в составе Православной российской церкви. Директория УНР предложила автокефальное устройство, но новый собор при ней так и не собрался. К 1920 году спор перешёл на уровень приходов: киевский архиерей запрещал в служении отдельных клириков, а церковная рада объявила о разрыве с епископатом.[1][8][18]

Организация церковной власти зависела и от того, с кем она могла вести дела. В Омске Совет министров официально признал ВВЦУ и определил ведомство для сношений с ним. На Юге Ставропольский собор учредил коллегию, которая сама решала, где работать, по соглашению с главнокомандующим. Делегаты собора публично приветствовали армию Деникина. В Москве патриарх и его органы одновременно решали, как сохранить управление епархиями при нарушении связи, и определяли отношения Церкви с советской властью.[2][3][14][22]

К концу 1920 года судьбы временных управлений разошлись. Сибирская коллегия прекратила работу после поражения армии Колчака. Часть южной коллегии сохранила возможность действовать после эвакуации благодаря соглашению с Константинополем. В мае 1921 года зарубежное управление переехало в Сремски-Карловци. Московское постановление № 362 тем временем давало епископам порядок действий на случай изоляции и предусматривало представление их решений на утверждение после восстановления связи.[13][20][22]

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 Определения Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. Определение № 37 от 7 (20) сентября 1918 года, ст. 1–8.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Олихов Д. В. Создание и деятельность Временного высшего церковного управления Сибири (1918–1920 гг.). Омск, 2014. § 1.2, 2.1, 3.1.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 Юго-Восточный Русский Церковный Собор 1919 г. Протоколы заседаний, Положение о Временном высшем церковном управлении и обращение № 11.
  4. ↑ Акты Святейшего Патриарха Тихона, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943. Ч. 1. Выписка из 138-го деяния Собора, сообщение от 21 июля (3 августа) 1918 года.
  5. ↑ 5,0 5,1 Закон про Вищий Уряд Української Автокефальної Православної Соборної Церкви, ст. 1–7. Текст по копии Государственной канцелярии. Датировка по Украинскому институту национальной памяти.
  6. ↑ 6,0 6,1 Справка Украинского института национальной памяти о подготовке собора. «Василь (Липківський)» в «Великой украинской энциклопедии». Выставка Центрального государственного архива общественных объединений и украиники, подпись к виду Николаевского собора.
  7. ↑ 7,0 7,1 «Киевская епархия» // Православная энциклопедия. Разделы о 1919–1920 годах.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 8,4 Итоги Сибирского поместного собора // Правительственный вестник. Омск, 17 января 1919 года. Воспроизведено в публикации В. В. Журавлёва «Сибирский Церковный Собор 1918 года».
  9. ↑ Народная газета. Томск, 13 декабря (30 ноября) 1918 года. Публикация В. В. Журавлёва.
  10. ↑ Положение о Главном Священнике Армии и Флота (протопресвитере), пп. 1–9, 15. РГВА. Ф. 40253. Д. 5. Л. 1–2 об. Публикация Д. В. Олихова, приложение 2.
  11. ↑ Касаткин А., прот. Духовенству Действующей Армии. РГВА. Ф. 40253. Д. 4. Л. 1–2. Публикация Д. В. Олихова, приложение 3.
  12. ↑ 12,0 12,1 12,2 Олихов Д. В. Создание и деятельность Временного высшего церковного управления Сибири. § 2.2, примеч. 235–236. РГВА. Ф. 40253. Д. 1. Л. 69, 342–342 об. Архивные сведения приведены по исследованию.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 13,3 Олихов Д. В. Создание и деятельность Временного высшего церковного управления Сибири. § 4.3, примеч. 436–452.
  14. ↑ 14,0 14,1 14,2 Послание патриарха Тихона от 25 сентября (8 октября) 1919 года, в изд. Акты Святейшего Патриарха Тихона…, ч. 1. Электронная публикация.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 15,4 «Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России» // Православная энциклопедия. Раздел о деятельности управления в 1919–1920 годах.
  16. ↑ Кострюков А. А. Ставропольский Собор 1919 г. и начало независимой церковной структуры на юге России. Сведения о заседании 9 мая по ГАРФ. Ф. 3696. Оп. 1. Д. 1. Л. 3.
  17. ↑ 17,0 17,1 17,2 17,3 Положение о Временном высшем церковном управлении на Юго-Востоке России от 22 мая 1919 года, документ № 18 с дополнением. ГАРФ. Ф. Р-3696. Оп. 1. Д. 1. Л. 27а, 27а об., 27, 27 об. Публикация документов Ставропольского собора.
  18. ↑ 18,0 18,1 Приписка архиепископа Димитрия от 24 мая 1919 года к протоколу № 16. ГАРФ. Ф. Р-3696. Оп. 1. Д. 1. Л. 22–26 об. Публикация и примечание издателей.
  19. ↑ Архивный путеводитель по Временному высшему церковному управлению и Управлению исповеданий. Дата постановления приведена по путеводителю.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 Шкаровский М. В. Русские церковные общины на территории Турции (Османской империи) в XVIII–XX веках. Раздел о заседании 6 (19) ноября 1920 года, с отсылкой к публикации протокола у А. В. Попова.
  21. ↑ Грамота Константинопольского патриархата № 9084 от 2 декабря 1920 года. Русский текст с разночтениями по греческой публикации: Ζήτημα τῶν Ῥώσων Προσφύγων Ἀρχιερέων. Константинополь, 1924. С. 31. Архивная копия указана в примечании 7, кодекс А-90, с. 552–553.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 22,4 Постановление № 362 от 7 (20) ноября 1920 года, пп. 1–10.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Русская_церковь_в_Гражданской_войне&oldid=14234