Технологический уклад
Устойчивый комплекс взаимосвязанных производств, технологий и способов организации хозяйства.
- Регион
- Промышленная экономика разных стран
- Область
- История техники, экономическая история, эволюционная экономика
- Разновидность
- Экономическая модель
- Ключевые публикации
- Работы Д. С. Львова и С. Ю. Глазьева; исследования технологических систем К. Фримена и К. Перес; история применения паровых, электрических и вычислительных технологий.
- Формулировка
- Как отдельные технические решения складываются в хозяйство, способное поддерживать производство и изменяться?
Технологический уклад — понятие экономической теории, описывающее устойчивый комплекс связанных производств, технологий, источников энергии и способов организации хозяйства. В работах Сергея Глазьева уклад охватывает цепочки от получения первичных ресурсов до выпуска конечной продукции. Развитие экономики рассматривается как изменение этих комплексов, их взаимодействие и постепенная смена ведущих технологий.[1]
Паровоз можно показать на выставке. Для железнодорожного сообщения требуется гораздо больше: рельсы, топливо, мосты, ремонтные мастерские, подготовленные люди и грузы, которые оправдывают расходы. Как отдельное изобретение превращается в работающую систему? Почему распространение новой техники иногда занимает десятилетия? И что именно общество теряет, когда такая система распадается? Эти вопросы связывают понятие технологического уклада с историей промышленности и теориями развития цивилизаций.[2][3]
Паровозу нужна железная дорога
В 1829 году локомотив «Ракета» победил на испытаниях в Рейнхилле, организованных для выбора тяги Ливерпульско-Манчестерской железной дороги. В нём удачно соединились несколько технических решений, включая многотрубный котёл. Дорога открылась в следующем, 1830 году. Уже эта последовательность разделяет два события: испытание машины и начало регулярной работы транспортной линии.[4]
Представим, что в распоряжении общества оказался такой локомотив. У него есть колёса, котёл, цилиндры и запас угля. Но без пути он останется тяжёлой неподвижной машиной. Уложенный путь, в свою очередь, требует подходящего металла, земляных работ и сооружений. Колёса, рельсы и узлы паровоза должны выдерживать согласованные нагрузки; износившиеся детали нужно заменять. Одна вещь обнаруживает за собой целый ряд взаимных требований.[1][4]
Эти требования пересекают привычные границы отраслей. Рельсы относятся к металлургии, локомотив — к машиностроению, топливо — к добывающей промышленности. Строители прокладывают путь, машинисты ведут поезд, мастерские поддерживают его исправность. Перевозки нужны поставщикам сырья и производителям товаров, а их заказы поддерживают доходы дороги. Взаимодействие идёт в обе стороны.[1]
Здесь и появляется предмет теории. Она рассматривает, как производства приспосабливаются друг к другу: какое сырьё нужно оборудованию, какое оборудование требуется поставщику, какие навыки позволяют всем этим пользоваться. На карте хозяйства возникают тесно связанные группы. Чтобы понять возможности одной из них, необходимо видеть поддерживающие её связи.[1]
Машина и способность снова изготовить машину
Сохранившийся локомотив и действующее локомотивостроение — разные исторические свидетельства. Первый показывает, что конкретная машина была изготовлена. Второе включает возможность получать материалы, изготавливать новые машины, ремонтировать старые и обучать тех, кто продолжит работу. Такое хозяйство поддерживает собственное существование во времени.[1]
Для истории техники это различие особенно наглядно. «Ракета» вскоре после испытаний была существенно перестроена; по данным Музея науки, изменения внесли уже в пределах следующих восемнадцати месяцев. Перед исследователем находится история непрерывных доработок, эксплуатации и ремонта. Ранняя конструкция была началом дальнейшей работы, в которой участвовали мастерские, инженеры и заказчики.[4]
Поэтому понятие уклада обращает внимание на повторяемость производства. Изделие должно появляться снова, когда прежнее износилось; специалисту нужна смена; расходуемый материал должен поступать дальше. Именно способность поддерживать такие циклы превращает набор технических достижений в устойчивое хозяйство.[1]
Что означает определение уклада
Производства, приспособленные друг к другу
Глазьев начинает объяснение с технологической неоднородности отраслей. Например, металлургические предприятия могут выпускать разные марки стали, использовать разное оборудование и работать для разных потребителей. Для одной группы важны свойства листового металла, для другой — проволоки или труб. Само принадлежание к металлургии ещё мало говорит о том, с какими производствами связан конкретный завод.[1]
Связь между металлургом и его заказчиком бывает теснее, чем между двумя предприятиями одной отрасли. Заказчик требует определённого качества материала; поставщик перестраивает производство под эти требования. Затем новый материал открывает возможности для изменения конструкции изделия. Так совершенствование проходит по цепочке и возвращается к её участникам в виде новых заказов.[1]
В книге «Теория долгосрочного технико-экономического развития» Глазьев определяет уклады как «группы технологических совокупностей, связанные друг с другом однотипными технологическими цепями и образующие воспроизводящиеся целостности».[1]
Производитель топлива снабжает завод, завод выпускает оборудование, оборудование нужно добывающему предприятию. Участники обеспечивают друг друга материалами, машинами и заказами, а работники передают способы производства следующему поколению. Такое воспроизводство происходит через хозяйственные связи, в том числе между разными странами.[1]
Ядро, ключевой фактор и инфраструктура
Ядром уклада называют комплекс производств, вокруг которых складываются особенно тесные связи и быстрое расширение возможностей. В исторических схемах такую роль играют, например, паровое машиностроение и железнодорожное строительство либо электротехника и связанное с ней оборудование. Остальные производства изменяются, приспосабливаясь к новым материалам, энергии и спросу.[1]
Близкое понятие ключевого фактора разработано в работах Кристофера Фримена и Карлоты Перес. Авторы выделяли ресурс или производственный элемент, который становится относительно дешёвым, допускает большое расширение поставок и получает множество применений. Их интересовало, как изменение стоимости такого элемента влияет на решения инженеров и предпринимателей.[2]
Представить это можно на примере электронных компонентов. Когда устройство управления становится дешевле и компактнее, его выгодно включать в большее число изделий. Растущий спрос поддерживает совершенствование самих компонентов. Новые возможности появляются одновременно у их изготовителей и у тех, кто использует их в своей продукции.[5]
Инфраструктура — общая основа, которой пользуются многие участники хозяйства: транспорт, связь, электроснабжение. Рельсы нужны разным перевозчикам и грузоотправителям, электрическая сеть — множеству производств. Развитие такой основы меняет условия сразу для большого круга предприятий. Поэтому в исследованиях технологических перемен инфраструктура рассматривается вместе с отдельными машинами.[6]
Границы комплекса проходят по производственным связям. Его участники могут находиться в разных городах и странах. Международные поставки и обмен знаниями позволяют одной системе охватывать большие пространства. В книге Глазьева мировой рынок играет важную роль именно как среда распространения новых производств и их взаимного приспособления.[1]
Как складывалась исследовательская программа
Советская и российская разработка понятия
Понятие технологического уклада связано с исследованиями Дмитрия Львова и Сергея Глазьева. В 1990 году вышла монография Глазьева «Экономическая теория технического развития», ответственным редактором которой был Львов; работа подготовлена в Центральном экономико-математическом институте АН СССР. В ней рассматривались технологические сдвиги и их связь с хозяйственными отношениями, в том числе особенности советской экономики.[7]
В «Теории долгосрочного технико-экономического развития» (1993) Глазьев связал описание укладов с их измерением и сопоставлением стран. Как определить, какие производства растут вместе? Как увидеть перестройку экономики за общими показателями выпуска? Устройство промышленных связей становилось предметом самостоятельного анализа.[1][8]
Исторический контекст исследования хорошо виден во введении. Автора интересовало, почему хозяйственная система может обладать значительными производственными мощностями и одновременно отставать во внедрении новых технологий. Среди обсуждаемых обстоятельств — устройство управления, стимулы предприятий и перераспределение средств между старыми и новыми производствами. Теория создавалась для объяснения структурных перемен в промышленной экономике.[1]
Понятие создавалось для объяснения структурных перемен промышленной экономики. Оно показывает, как уже действующее хозяйство осваивает новые материалы, машины и способы организации. Происхождение земледелия, городов и государства исследуют в более широких теориях общественного развития.[1][9]
Технологические системы и технико-экономические парадигмы
В международной литературе близкий круг вопросов разрабатывался в эволюционной экономике — исследованиях того, как предприятия учатся, выбирают решения и меняются вместе со своей средой. Джованни Дози в статье 1982 года предложил различать технологические парадигмы и траектории. Парадигма задаёт круг технических задач и привычных способов их решения; траектория описывает развитие внутри этого круга.[10]
Например, усовершенствования двигателя могут последовательно повышать его надёжность и уменьшать расход топлива. Появление другого принципа привода открывает иной набор задач. Для Дози направление изменений зависит от взаимодействия научных возможностей, экономических условий, институтов и трудностей уже применяемых технологий.[10]
Фримен и Перес в исследовании 1988 года различали небольшие улучшения, радикальные нововведения, изменения технологических систем и смены технико-экономических парадигм. Это последовательное расширение масштаба анализа: от отдельной доработки до перемен, затрагивающих многие отрасли и способы организации предприятий.[2]
У Перес технологическая революция описывается как «система систем»: несколько взаимозависимых комплексов, которые развиваются вместе. Например, новые электронные компоненты поддерживают вычислительную технику, та — программное обеспечение и связь, а растущие применения увеличивают спрос на компоненты. Отношения между участниками объясняют распространение возможностей дальше исходной отрасли.[6]
Российское понятие уклада и технико-экономическая парадигма имеют общую область исследования, но выделяют разные стороны процесса. В определении уклада на первом плане стоит связанный производственный комплекс и его воспроизводство. В определении парадигмы — распространяющиеся представления о выгодной технике, организации производства и использовании ресурсов. Сопоставление становится содержательным именно благодаря этому различию.[1][6]
Что меняется вместе с ведущими технологиями
Изобретение, применение и распространение
Новая техническая возможность сначала должна стать практически работающим решением. Затем её требуется приспособить к конкретному производству. Для широкого распространения нужны изготовители оборудования, поставщики, подготовленные работники и покупатели. Каждый из этих шагов имеет собственную историю.[5]
Поэтому дата первого удачного образца редко совпадает с моментом массового хозяйственного эффекта. В исследовании Николаса Крафтса 2004 года оценивался вклад паровых технологий в британский экономический рост. Согласно его расчётам, до 1830 года вклад оставался небольшим; наиболее сильное воздействие проявилось значительно позднее ранних изобретений Уатта, с распространением более совершенных паровых систем.[11]
Такой результат помогает рассмотреть привычный образ «века пара». Раннее изобретение открывает путь, но изменения в выпуске продукции зависят от числа установленных машин, стоимости эксплуатации и областей применения. Паровая машина в одной шахте и широкая сеть паровых машин в промышленности и на транспорте создают разные хозяйственные последствия.[11]
Улучшения продолжаются и после основного изобретения. Меняются материалы, точность изготовления, размеры оборудования и приёмы работы. Часть знаний накапливается в самой эксплуатации: становится понятно, что ломается, какие детали удобнее обслуживать и как выстроить последовательность операций. Кеннет Эрроу в работе 1962 года исследовал экономическую роль такого обучения в процессе деятельности.[12]
Эрроу приводит пример шведского железоделательного завода Хорндаль: в рассматриваемый пятнадцатилетний период там не было новых капиталовложений, а выпуск на человеко-час рос в среднем приблизительно на два процента в год. Автор рассматривал этот случай как свидетельство роли производственного опыта. Возможности хозяйства менялись через накопление практических решений даже при сохранении прежнего оборудования.[12]
У технологий, основанных на исследованиях, есть и предшествующая история накопления научных возможностей. Обсуждая разработку вакцин во время пандемии, Алексей Семихатов связывал получение конкретного результата с уже существующей научной средой и её прежними работами. Он выразил эту зависимость словами: «Наша научно-техническая цивилизация развивается через воплощенное знание». В том же рассуждении Семихатов обращался к связи, энергетике и транспорту: за готовым устройством или препаратом стоит знание, созданное исследователями до появления конкретного заказа. Так в производственных связях становится видна ещё одна сторона — воспроизводство самой способности получать новое знание.[13]
Почему меняются цены и организация производства
Источником перемен может стать удешевление важного элемента хозяйства. В британской промышленной революции Роберт Аллен рассматривает сочетание дорогого труда и относительно дешёвой энергии как обстоятельство, поддерживавшее выгодность механизации. Машина получала распространение там, где её приобретение и обслуживание давали экономический результат.[14]
Расширение энергетической базы тоже меняло пределы производства. Эдвард Ригли показывает, как использование ископаемого топлива уменьшало зависимость промышленного роста от ежегодного прироста растительного топлива. Но топливо требовалось добыть, доставить и применить в подходящем оборудовании. Энергетическое изменение проходило через множество связанных занятий.[15]
В модели Фримена и Перес такие сдвиги постепенно меняют представление о выгодной организации предприятия. При одном соотношении затрат разумно беречь дорогую энергию; при другом становятся выгодными большие мощности и большие объёмы выпуска. При удешевлении вычислений появляются новые способы управления, расчёта и связи. Меняется набор решений, которые предприниматель считает практически осуществимыми.[2]
Условия применения распространяются вместе с техникой. Предприятию нужны подходящие сроки поставок, надёжное снабжение и правила взаимодействия с другими участниками. Новое оборудование оказывается частью изменений в обучении, финансировании и организации труда. Именно этот широкий процесс обсуждается в теориях технико-экономических перемен.[6]
Исторические последовательности
Как устроены периодизации
В книге Глазьева 1993 года выделены пять укладов, последовательно занимавших ведущее место в промышленном развитии. Их ядра связаны с механизацией текстильного производства; паровыми машинами и железными дорогами; электротехникой, сталью и тяжёлым машиностроением; автомобилями, нефтепереработкой и массовым выпуском товаров; микроэлектроникой, вычислительной техникой и связью.[1]
У Карлоты Перес также выделяются пять крупных технологических революций со времени начала промышленного переворота. Для каждой выбрано заметное отправное событие. Эти даты удобны как исторические ориентиры: они помогают увидеть, о какой группе перемен идёт речь.[6]
| Группа перемен | Выбранное автором событие | Год | ||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Механизация производства в начале промышленного переворота | Открытие фабрики Аркрайта в Кромфорде | 1771 | Паровые машины и железные дороги | Испытания локомотива «Ракета» для Ливерпульско-Манчестерской дороги | 1829 | Сталь, электричество и тяжёлое машиностроение | Открытие бессемеровского сталелитейного завода Карнеги в районе Питтсбурга | 1875 | Нефть, автомобиль и массовое производство | Выпуск первой модели Ford T | 1908 | Информация и телекоммуникации | Объявление о микропроцессоре Intel | 1971 |
В Кромфорде открывается определённая фабрика, под Питтсбургом — определённый сталелитейный завод. Эти события становятся у Перес символами более широких перемен. Распространение новых производств продолжается позднее, а в других регионах одновременно работает прежняя техника.[6]
Даже хорошо знакомый автомобиль показывает, насколько важна такая последовательность. Ford T появился в 1908 году, а эксперименты Ford с движущимися сборочными линиями относятся к 1913 году. Модель машины уже существовала, когда её изготовление начали существенно перестраивать. Изменение продукта и изменение способа производства шли связанными, но различимыми путями.[16]
Конвейер: та же вещь, другой порядок работы
На заводе Ford в Хайленд-Парк ранние опыты проводили со сборкой магнето — устройства, связанного с зажиганием двигателя. По описанию музея The Henry Ford, весной 1913 года операции распределили между работниками вдоль платформы. Каждый выполнял свою часть и передавал узел дальше. Последующие доработки повысили производительность этой линии.[16]
Смысл изменения заключался в согласовании операций. К нужному месту должны были вовремя поступать детали, работники выполняли определённые действия, а движение изделия связывало их в последовательность. Для массового выпуска важны взаимозаменяемость деталей, расположение оборудования и ритм снабжения. Конвейер сделал эту зависимость буквально видимой.[16]
Книга Ford Methods and the Ford Shops (1915) сохранила фотографии, схемы и описания заводской работы. Они показывают, как располагались цеха и двигались материалы. Массовый автомобиль возникал из множества согласованных действий, которые современники могли наблюдать на предприятии.[16]
Этот случай объясняет, почему уклад описывают шире отдельного технического устройства. Выпуск автомобиля связан с производством металлов, двигателей, шин, топлива и оборудования. Его использование поддерживают дороги, снабжение и обслуживание. Сама машина занимает заметное место в этой системе, но повседневная работоспособность зависит от множества менее заметных звеньев.[1][2]
Почему новая техника не меняет всё сразу
Электродвигатель в старом цехе
Пол Дэвид в статье 1990 года сравнил распространение компьютеров с историей электрификации. Он обратился к ситуации, в которой заметные технические новшества ещё не сопровождались столь же заметным ускорением производительности. Для объяснения важен был промежуток между появлением устройства и перестройкой хозяйства вокруг него.[3]
В конце XIX века многие фабрики получали механическую энергию от одного крупного двигателя. Движение передавалось к станкам через валы и ремни. Установить электрический двигатель на место прежнего источника движения было одним способом обновления. Дать отдельный двигатель каждой машине и перестроить расположение оборудования — другим.[3]
Во втором случае открывались дополнительные возможности: размещать станки по ходу обработки изделия, уменьшать зависимость здания от тяжёлых передаточных устройств, останавливать отдельный участок для ремонта. Но для этого требовалось менять проект фабрики, её внутреннее устройство и порядок работы. Покупка электродвигателя была только частью преобразования.[3]
Дэвид приводит показательную оценку для США: в 1899 году мощность электродвигателей составляла менее пяти процентов механического привода фабрик. Примерно через два десятилетия распространение достигло порядка половины. Эти сведения описывают конкретную историю американской промышленности, в которой постепенно менялись оборудование, энергоснабжение и устройство предприятий.[3]
Старый исправный завод при этом продолжал выпускать продукцию. Полная перестройка требовала расходов, а её преимущества зависели от ситуации предприятия. Поэтому новые фабрики и расширяющиеся производства могли быстрее применять новые решения, чем владельцы уже действовавших комплексов. Экономический выбор влиял на скорость распространения технической возможности.[3]
Компьютер до микропроцессора
История вычислительной техники тоже начинается задолго до даты 1971 года из таблицы Перес. ENIAC был создан в Пенсильванском университете для задач американской армии; его публичное представление относится к февралю 1946 года. Это была большая электронная вычислительная система, построенная на электронных лампах.[17]
Микропроцессор изменил способ размещения вычислительных функций: центральный процессор удалось выполнить на одном кристалле. История Intel 4004 связана с заказом японской компании Busicom на набор микросхем для настольного калькулятора. Intel предложила программируемое решение, пригодное для разных задач, а в ноябре 1971 года объявила о его продаже как самостоятельного продукта.[18][19]
Между ламповым ENIAC и микропроцессором изменились компоненты, материалы и способы изготовления схем. Дата 1971 года выделяет важный поворот внутри уже существовавшей вычислительной техники: процессор стал компактным изделием, которое можно включать в разные устройства.[18][17]
С этой же стороны технологические изменения рассматривает теория технологий общего назначения Тимоти Бреснахана и Мануэля Трахтенберга. В работе 1995 года выделены три важных свойства: широкое применение, возможность дальнейшего улучшения и поддержка нововведений в использующих технологию производствах. Электродвигатель или вычислительный компонент ценны тем, что становятся основой множества разных решений.[5]
Система развивается через взаимное усиление. Более совершенные компоненты открывают новые применения; новые применения увеличивают потребность в компонентах и поддерживают их дальнейшую разработку. Такая связь помогает объяснить ускорение отдельных направлений техники. Для её действия необходимы реальные изготовители, заказчики и обмен знаниями.[5]
Сосуществование старого и нового
Почему общество не переключается одним движением
При появлении новых технологий прежние способы производства продолжают существовать. Оборудование имеет разный возраст, предприятия располагают разными средствами, а потребителям нужны разные товары. Железная дорога не лишила хозяйство всех других видов транспорта; электрический привод распространялся среди фабрик постепенно. История перехода складывается из множества решений отдельных участников.[3][1]
В книге Глазьева важное место занимает технологическая многоукладность: одновременное существование производственных комплексов разного технического уровня. В такой ситуации соседство современной машины и гораздо более старых производственных приёмов само по себе закономерно. Исследователь выясняет, как эти части хозяйства связаны, что они выпускают и какие возможности поддерживают друг для друга.[1]
Даже производство с современным конечным изделием может зависеть от давно освоенных процессов. Электронным устройствам нужны материалы, корпуса, кабели и перевозки. Совершенствование вычислительного узла меняет требования к некоторым из этих звеньев, а другие сохраняются. История технических систем включает и изменения, и длительное использование уже найденных решений.[6]
Из-за этого характеристика «страна такого-то уклада» требует развернуть несколько вопросов. Какие производства имеются в виду? Где создаётся оборудование, а где оно только применяется? Какую долю хозяйства охватывает новая техника? Способность пользоваться импортным устройством и способность изготавливать все его важные части описывают разные производственные возможности.[1]
Связи между странами
Производственные комплексы развиваются через торговлю, поставки оборудования и перемещение знаний. В книге 1993 года Глазьев связывает сопоставление стран с их положением в мировой системе технологических изменений. Автор различает общий ориентир для измерения и конкретную траекторию страны, зависящую от её ресурсов, структуры производства и сложившихся связей.[1]
Связь Intel и Busicom показывает такую географию на одном изделии: заказ японского производителя калькуляторов и разработка американской компании входят в одну производственную историю. Технологическая цепочка соединяет участников по их работе, пересекая государственные границы.[18]
Это обстоятельство существенно при обсуждении самостоятельности хозяйства. Часть технологий можно заимствовать вместе с оборудованием, частью овладевают через обучение и практику. Импорт помогает пропустить некоторые затраты на первоначальное открытие, но обслуживание, приспособление и дальнейшее совершенствование требуют собственных навыков. Происхождение техники и характер её применения устанавливаются отдельно.[20][12]
Связь с длинными волнами: предмет научного спора
Несколько разных вопросов о времени
Теории технологических укладов исторически связаны с исследованиями длинных экономических волн. В этом круге работ обсуждается, могут ли крупные нововведения, инвестиции и обновление оборудования создавать продолжительные подъёмы и спады. Для проверки приходится различать появление изобретений, их распространение и изменения экономических показателей.[2]
Эти события способны расходиться во времени. Машину могли изобрести до большого расширения её производства. Выпуск оборудования мог расти быстрее, чем измеренная производительность экономики в целом. Показатель спроса, число патентов и объём продукции описывают разные стороны перемен. Выбор ряда данных поэтому влияет на то, какое колебание увидит исследователь.[11][21]
Перес в работе 2010 года прямо отделяет свой анализ распространения технологических революций от традиционной задачи объяснения длинных колебаний совокупного экономического роста. Её интересуют взаимосвязанные производства, инфраструктура и организационные изменения, через которые новая техника перестраивает хозяйство. Поэтому её отправные даты отличаются от границ длинных волн у других авторов.[6]
Что обнаружили статистические проверки
Джеральд Сильверберг и Барт Верспаген в исследовании 2003 года проверили предположение о временных скоплениях базисных нововведений. Они собрали ряд на основе применявшихся ранее перечней изобретений и задали несколько разных по строгости способов распознать такие скопления. Это позволило превратить образ «волны изобретений» в проверяемые условия.[21]
Полученные результаты поддерживали лишь наиболее слабое из проверенных предположений: события распределялись неравномернее, чем в простейшей модели случайного появления. Более сильный вывод о длинной волне, движимой регулярно повторяющимися скоплениями базисных нововведений, статистика, по заключению авторов, не обеспечивала.[21]
Статистика этой работы поддержала неравномерное появление нововведений, но не строгий долгосрочный ритм. История производственных связей и теория периодических волн поэтому дают разные результаты. Рельсовое производство действительно связано с железнодорожным строительством; из этой зависимости ещё предстоит объяснить форму и время колебаний всей экономики.[21][3]
Технологический уклад поэтому полезнее рассматривать через конкретные связи и наблюдаемые перемены. Железная дорога создаёт спрос на рельсы; электрификация меняет устройство привода; микроэлектроника открывает новые применения вычислений. Такие отношения можно исследовать независимо от того, удаётся ли обнаружить одинаковый период у экономических колебаний.[4][3][5]
Развитие и восстановление после катастрофы
Сохранились вещи, знания или производственные связи?
В гипотезе о прежней развитой цивилизации предполагается, что технически сложное человеческое общество могло погибнуть, оставив выживших с гораздо более простым хозяйством. Понятие технологического комплекса помогает уточнить, что должно было разрушиться. Катастрофа способна затронуть оборудование, снабжение, специалистов, обучение и организацию совместной работы.[22]
У этих потерь разные последствия. Сохранившаяся машина может ещё некоторое время работать на запасных частях. Уцелевшие специалисты могут помнить способы ремонта. Книги способны сохранить объяснение устройства, а исправная мастерская — возможность изготовить нужную деталь. Длительное восстановление зависит от того, какие сочетания вещей, навыков и ресурсов остаются доступными.[22]
В работе Тимоти Махера и Сета Баума о глобальных катастрофах рассматриваются изоляция общин, социальная память и восстановление институтов. Люди, продолжающие известные занятия, и люди, заново открывающие утраченные способы производства, находятся в разных исходных условиях. Единого срока для этих ситуаций авторы не устанавливают.[22]
Исследование Алекса Месуди показывает ещё одну сторону задачи: накопленное знание требует времени и усилий для усвоения. Разделение труда позволяет разным людям поддерживать разные части сложного набора навыков. Если связи между ними разрушаются, знание отдельных участников может сохраниться, а способность всего хозяйства выпускать сложную продукцию — сократиться.[20]
Здесь особенно ясно различаются память о технике и возможность её воспроизвести. Человек может знать принцип электродвигателя, но для работающей машины потребуются материалы, изготовление деталей, изоляция, источник энергии и сборка. Сохранившаяся информация меняет условия восстановления; поддерживающая её производственная среда определяет, что можно сделать практически.[22][1]
Почему у развития нет одного обязательного срока
Сравнение исторических переходов даёт реальные продолжительности конкретных процессов. Оно позволяет измерить распространение паровых машин, электрификации или сложных общественных институтов. Однако начальные условия у этих процессов различаются: одни участники создают технологию, другие перенимают её, третьи восстанавливают после перерыва.[11][9]
Один и тот же чертёж даёт разные возможности мастерской с опытными людьми и общине, заново осваивающей работу с металлом. Размер населения важен вместе с распределением навыков: кто добывает пищу, кто изготовляет инструменты, кто учит замену специалистам. От этих связей зависит, какие операции удастся выполнять одновременно и поддерживать дальше.[23][22]
Римское городское хозяйство, паровой транспорт и производство современной электроники требуют разных сочетаний умений и материалов. При восстановлении каждого уровня приходится соединять заново именно его производства. Чем полнее сохранилась эта связь, тем больше работы можно продолжить, опираясь на прежний опыт.[1][20]
Энергия и производство как две стороны вопроса
Шкала Кардашёва позволяет сравнивать общий энергетический масштаб цивилизаций. Понятие технологического уклада обращает внимание на устройство производственных связей. Для работающей промышленности нужны и энергия, и средства её применения: мощность электростанции становится полезной для завода через сети, оборудование и подготовленных людей.[24][1]
При обсуждении исчезнувшего промышленного общества это различие меняет предмет поиска. Предполагаемое техническое изделие должно было быть изготовлено из определённых материалов и в определённой производственной среде. Чем сложнее предполагаемая техника, тем содержательнее вопрос о поддерживавших её занятиях: добыче, обработке, снабжении и обслуживании.[25]
В исследовании Гэвина Шмидта и Адама Франка о «силурийской гипотезе» рассматриваются признаки промышленной деятельности, способные сохраниться в геологической летописи. Поиск касается изменений вещества и среды, связанных с хозяйством. Таким образом, обсуждение древней индустрии можно перевести от впечатления, производимого отдельной вещью, к совокупности ожидаемых следов её производства.[25]
Значение понятия
Теория технологических укладов предлагает видеть за историей машин историю взаимозависимых производств. Железная дорога связывает металлургию, добычу топлива, машиностроение и перевозки. Электрификация затрагивает фабричное здание и порядок размещения станков. Вычислительная техника развивается вместе с компонентами, программами и средствами связи. В этих связях и раскрывается масштаб технической перемены.[1][3][6]
Работы Глазьева, Фримена и Перес объясняют, почему преобразование хозяйства выходит далеко за пределы одного изобретения. Истории паровых машин, электрификации и вычислительной техники позволяют проследить такие перемены по производствам и предприятиям. Статистические исследования длинных волн проверяют более сильную гипотезу — повторяется ли у этих изменений устойчивый общий ритм.[1][21]
Для разговора о гибели и восстановлении цивилизации отсюда следует существенный вопрос: что общество ещё способно делать самостоятельно и что оно способно поддерживать в следующем поколении? Ответ определяется сочетанием сохранившихся людей, знаний, оборудования и связей. Именно это сочетание задаёт условия восстановления, которые затем можно исследовать.[22][20]
В музее достаточно одного паровоза, чтобы увидеть выдающуюся машину. В действующем хозяйстве за ним должны стоять другие машины, мастерские и люди. История цивилизации становится понятнее, когда внимание удерживает оба масштаба: заметное достижение и ту работу общества, благодаря которой достижение удавалось повторять.
Связанные статьи
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. Москва: ВлаДар, 1993. 310 с. Гл. 3, с. 55–70; гл. 4, с. 71–94; гл. 5, с. 95–111. Определение уклада: с. 61. ISBN 5-86209-003-7. Публикация.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 Freeman C., Perez C. Structural crises of adjustment, business cycles and investment behaviour. In: Dosi G., Freeman C., Nelson R., Silverberg G., Soete L. (eds.). Technical Change and Economic Theory. London: Pinter, 1988. P. 38–66. Публикация.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 David P. A. The Dynamo and the Computer: An Historical Perspective on the Modern Productivity Paradox. American Economic Review. 1990. 80(2): 355–361. Особенно с. 356–358. Публикация.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Science Museum Group. Rocket locomotive. Коллекционная запись о локомотиве Роберта Стефенсона 1829 года, испытаниях в Рейнхилле и последующих переделках. Публикация.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 Bresnahan T. F., Trajtenberg M. General purpose technologies “Engines of growth”? Journal of Econometrics. 1995. 65(1): 83–108. DOI: 10.1016/0304-4076(94)01598-T. Авторский препринт: NBER Working Paper 4148, 1992. Публикация.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 6,7 6,8 Perez C. Technological revolutions and techno-economic paradigms. Cambridge Journal of Economics. 2010. 34(1): 185–202. DOI: 10.1093/cje/bep051. Открытый авторский препринт: Working Papers in Technology Governance and Economic Dynamics. 2009. № 20. Таблица отправных событий: с. 9 препринта. Публикация.
- ↑ Глазьев С. Ю. Экономическая теория технического развития / ответственный редактор Д. С. Львов; АН СССР, ЦЭМИ. Москва: Наука, 1990. 230 с. Библиографическая запись Библиотеки Банка России. Публикация.
- ↑ Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. Москва: ВлаДар, 1993. Библиографическая запись Российской государственной библиотеки: 01001676059. Публикация.
- ↑ 9,0 9,1 Wand T., Hoyer D. The characteristic time scale of cultural evolution. PNAS Nexus. 2024. 3(2): pgae009. DOI: 10.1093/pnasnexus/pgae009. Публикация.
- ↑ 10,0 10,1 Dosi G. Technological paradigms and technological trajectories: A suggested interpretation of the determinants and directions of technical change. Research Policy. 1982. 11(3): 147–162. DOI: 10.1016/0048-7333(82)90016-6. Публикация.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 Crafts N. Steam as a General Purpose Technology: A Growth Accounting Perspective. The Economic Journal. 2004. 114(495): 338–351. DOI: 10.1111/j.1468-0297.2003.00200.x. Публикация.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 Arrow K. J. The Economic Implications of Learning by Doing. The Review of Economic Studies. 1962. 29(3): 155–173. DOI: 10.2307/2295952. Публикация.
- ↑ Семихатов А. М. «Главное содержание “Вопроса науки” — способ мышления» / интервью Евгении Шмелевой. Телеканал «Наука». 3 апреля 2021. Текст интервью.
- ↑ Allen R. C. The British Industrial Revolution in Global Perspective. Proceedings of the British Academy. 2011. Vol. 167: 199–224. Опубликованный текст Keynes Lecture 2009. DOI: 10.5871/bacad/9780197264775.003.0007. Публикация.
- ↑ Wrigley E. A. Energy and the English Industrial Revolution. Cambridge University Press. 2010. Публикация.
- ↑ 16,0 16,1 16,2 16,3 Anderson M. Ford Methods and the Ford Shops. The Henry Ford. 22 July 2021. Описание производства 1913 года по книге Arnold H. L., Faurote F. L. Ford Methods and the Ford Shops. New York: The Engineering Magazine Company, 1915. Публикация.
- ↑ 17,0 17,1 Electronic Computers Within the Ordnance Corps. Chapter II: The ENIAC. U.S. Army, 1961. История создания и использования машины; электронная публикация Army Research Laboratory. Публикация.
- ↑ 18,0 18,1 18,2 Intel. The First Programmable Microprocessor: The 4004. Историческая хронология компании: разработка по заказу Busicom и объявление 15 ноября 1971 года. Публикация.
- ↑ National Museum of American History, Smithsonian Institution. Intel 4004 Microprocessor. Коллекционная запись 1984.0124.01. Публикация.
- ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 Mesoudi A. Variable Cultural Acquisition Costs Constrain Cumulative Cultural Evolution. PLOS ONE. 2011. 6(3): e18239. DOI: 10.1371/journal.pone.0018239. Публикация.
- ↑ 21,0 21,1 21,2 21,3 21,4 Silverberg G., Verspagen B. Breaking the waves: a Poisson regression approach to Schumpeterian clustering of basic innovations. Cambridge Journal of Economics. 2003. 27(5): 671–693. DOI: 10.1093/cje/27.5.671. Публикация.
- ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 22,4 22,5 Maher T. M., Jr., Baum S. D. Adaptation to and Recovery from Global Catastrophe. Sustainability. 2013. 5(4): 1461–1479. DOI: 10.3390/su5041461. Публикация.
- ↑ Kremer M. Population Growth and Technological Change: One Million B.C. to 1990. The Quarterly Journal of Economics. 1993. 108(3): 681–716. DOI: 10.2307/2118405. Публикация.
- ↑ Кардашёв Н. С. Передача информации внеземными цивилизациями. Астрономический журнал. 1964. 41(2): 282–287. Английский перевод: Kardashev N. S. Transmission of Information by Extraterrestrial Civilizations. Soviet Astronomy. 1964. 8(2): 217–221. Определения трёх типов: с. 219. Публикация.
- ↑ 25,0 25,1 Schmidt G. A. Frank A. The Silurian hypothesis would it be possible to detect an industrial civilization in the geological record. International Journal of Astrobiology. Онлайн 2018; выпуск 2019. 18: 142–150. Публикация.