Демографический дивиденд
Возможность повышения дохода на душу населения благодаря изменению возрастного состава; её реализация зависит от занятости, образования, здоровья и накопления капитала.
- Регион
- Мир
- Область
- Историческая демография; экономика развития; межпоколенческая экономика
- Период
- Демографические изменения XIX–XXI веков; исследования конца XX — XXI века
- Разновидность
- Экономико-демографический эффект
Демографический дивиденд — экономический выигрыш, который общество может получить при изменении возрастного состава населения в ходе демографического перехода. Когда вслед за снижением смертности сокращается рождаемость, доля детей уменьшается, а многочисленные поколения, родившиеся раньше, вступают в рабочие возраста. При достаточной занятости на каждого жителя приходится больше работников и возрастает доход на душу населения. Образование, здоровье, доступ к работе и способность экономики использовать труд определяют величину этого выигрыша.[1]
В исследованиях различают первый и второй дивиденды. Первый связан с временным улучшением соотношения между производителями и потребителями. Второй возникает, если изменение семейных размеров и продолжительности жизни способствует накоплению человеческого и физического капитала. Эти процессы имеют разную длительность: благоприятное возрастное соотношение проходит, а приобретённые знания и накопленные активы способны поддерживать благосостояние дольше.[2]
Возрастной состав как экономическая переменная
Вопрос о демографическом дивиденде меняет масштаб рассмотрения связи между населением и хозяйством. В центре оказывается распределение людей по возрастам, от которого зависят число учеников и работников, потребности семей в уходе и способы обеспечения старости. Два общества одинаковой численности и с одинаковым темпом прироста могут иметь разное соотношение детей, взрослых и пожилых. Отсюда возникают разные сочетания расходов и производственных возможностей. В книге Дэвида Блума, Дэвида Каннинга и Дж. Севильи 2003 года возрастная структура стала основой сопоставления демографических и экономических изменений в различных регионах мира.[1]
Одним из важных этапов разработки подхода была статья Блума и Джеффри Уильямсона «Демографические переходы и экономические чудеса в формирующейся Азии», опубликованная в 1998 году. Авторы исследовали быстрый рост восточноазиатских экономик в 1965–1990 годах и связали часть его динамики с опережающим увеличением населения рабочих возрастов по сравнению с иждивенческими возрастами. В этой интерпретации изменения населения действовали вместе с экономической средой: расширявшееся предложение труда давало результат там, где появлялись возможности его производительного использования.[3]
Такой подход дополняет проблему населения и развития технологий. Численность задаёт потенциальный масштаб труда и спроса, возрастной состав — соотношение учеников, работников и получателей поддержки. Экономический результат зависит от производительности, занятости и доступности оборудования.[1]
От снижения смертности к изменению поколений
Демографическая последовательность разворачивается на протяжении десятилетий. Сначала улучшение выживания увеличивает число детей, доживающих до подросткового и взрослого возраста. Если рождаемость ещё высока, население остаётся молодым, а семьи и общество обеспечивают многочисленные детские поколения. При последующем снижении рождаемости новые поколения становятся относительно малочисленнее. Ранее родившиеся большие поколения продолжают взрослеть; доля населения рабочих возрастов увеличивается. Позднее те же поколения переходят в старшие возраста, и направление структурного изменения вновь меняется.[4]
В исследовании Цинфэн Ли, Эми Цуй, Ли Лю и Саифуддина Ахмеда за 1960–2015 годы роль смертности и рождаемости рассматривалась для 201 страны с помощью контрфактических расчётов движения населения. Такой метод позволяет раздельно оценивать изменения, происходящие при различных траекториях рождаемости и выживания. Для экономического анализа это существенно: улучшение выживания детей первоначально увеличивает потребность в их содержании, а снижение рождаемости постепенно уменьшает численность следующих детских поколений. Обе перемены участвуют в формировании будущего возрастного состава.[4]
Связь с эпидемиологическим переходом проходит через выживание и здоровье людей разных возрастов. Рост продолжительности жизни меняет длительность обучения, трудовой деятельности и старости. В исследовании Блума, Каннинга, Линьлинь Ху, Юаньли Лю, Аджая Махала и Винни Ип 2010 года здоровье населения и демографические изменения включались в межстрановую модель экономического роста, применённую к Китаю и Индии. Авторы показали, что эти факторы помогают описывать экономический подъём обеих стран; полученная связь относится к модели, учитывающей также иные условия роста.[5]
Выражение «демографическое окно» обозначает период сравнительно благоприятного возрастного соотношения. Его границы зависят от выбранного показателя: доли населения определённых возрастов, коэффициента нагрузки или экономического соотношения производителей и потребителей. Продолжительность окна определяется историей рождаемости, смертности и миграции. В глобальном анализе Маркуса Дёрфлингера и Эльке Лойхингер 2024 года, охватившем 148 стран на основе World Population Prospects 2022, показана неодинаковость таких траекторий. Будущие изменения в странах с высокой рождаемостью могут заметно отличаться от уже пройденных другими обществами.[6]
Демографическая нагрузка и действительная занятость
Один из простых показателей возрастного состава — общий коэффициент демографической нагрузки. При распространённой международной группировке он показывает число детей младше 15 лет и людей в возрасте 65 лет и старше на каждые 100 жителей 15–64 лет. Детская и старческая нагрузки рассчитываются также по отдельности. Сумма 50 означает, что на 100 жителей средней возрастной группы приходится 50 жителей двух крайних групп. Возрастная классификация даёт единый способ сравнения стран, тогда как фактическое участие в труде измеряется отдельно.[7]
Возраст 15–64 года — статистический интервал, в который входят школьники, студенты, занятые, безработные и люди вне рабочей силы. По определениям Международной организации труда рабочая сила складывается из занятых и безработных, а положение вне рабочей силы имеет самостоятельный смысл. Участие в рабочей силе и занятость отвечают на разные вопросы: первый показатель учитывает предложение труда, второй — наличие оплачиваемой работы или работы ради прибыли. Для объяснения экономического результата демографического изменения существенны также отработанное время и производительность.[8]
Часть людей работает после 65 лет, тогда как часть населения средних возрастов занята неоплачиваемым уходом или длительным обучением. Поэтому числитель возрастной нагрузки и число людей, реально получающих содержание за счёт других, описывают разные стороны общества. В расчётах экономической поддержки каждому возрасту присваивают наблюдаемые средние величины трудового дохода и потребления. Это позволяет учитывать постепенный выход на рынок труда и постепенное сокращение трудовой активности в старости вместо единой границы для всех.[9]
Различие между долей и отношением видно на условном примере. Если население состоит из 60 человек 15–64 лет, 30 детей и 10 людей старших возрастов, общая нагрузка составляет 40 / 60 × 100, то есть около 66,7 на 100. Доля крайних возрастных групп во всём населении равна 40%. В этом примере 66,7 и 40 относятся к одному составу населения, но имеют разные знаменатели. При сравнении графиков выбор знаменателя столь же существенен, как год наблюдения и границы возрастов.
Первый дивиденд: больше работников на одного жителя
Механизм первого дивиденда можно показать через простое разложение выпуска на душу населения. Если Y — выпуск, N — всё население, W — население выбранных рабочих возрастов, а E — все занятые, то выполняется равенство: Y/N = (Y/E) × (E/W) × (W/N). Первый множитель обозначает выпуск на занятого, второй — отношение числа занятых к населению выбранной возрастной группы, третий — долю этой группы во всём населении. Здесь E/W служит расчётным отношением; занятые старших возрастов также входят в E.
Условный расчёт показывает самостоятельную роль каждого множителя. Пусть на 100 жителей приходится 60 людей рабочих возрастов, а отношение всех занятых к этой группе равно 0,7. Тогда занятых 42. При увеличении доли рабочих возрастов до 70% и сохранении того же отношения занятых будет 49 на 100 жителей. Если выпуск на занятого остаётся прежним, выпуск на душу населения повышается на 49 / 42 − 1, то есть примерно на 16,7%. Это арифметический пример с заданными условиями; величины 60%, 70% и 0,7 выбраны для объяснения механизма.
В экономических исследованиях первый дивиденд часто выражают через темп изменения коэффициента экономической поддержки — отношения эффективного числа работников к эффективному числу потребителей. Пока это отношение растёт, возрастной состав вносит положительный вклад в рост обеспеченности потребления трудовым доходом. На вершине отношения его дальнейший прирост прекращается, хотя достигнутый уровень поддержки может оставаться сравнительно высоким. Такая постановка различает благоприятный уровень возрастного соотношения и продолжающийся дополнительный рост, который оно обеспечивает.[9]
Временный характер первого дивиденда связан с движением поколений. Большое поколение сначала увеличивает долю потенциальных работников, затем достигает старших возрастов. В выделяемой Ли и Мейсоном фазе перехода трудовые доходы относительно легче покрывают потребности населения, создавая возможности накопления.[2]
Межпоколенческие счета: кто производит и кто потребляет
Метод национальных трансфертных счетов — National Transfer Accounts, NTA — связывает возрастные профили доходов и потребления с системой национальных счетов. В руководстве ООН 2013 года описаны оценки для отдельных возрастов, согласуемые с макроэкономическими итогами. Исходными материалами служат обследования домохозяйств и административная статистика. В результате можно проследить, какую часть потребления в каждом возрасте покрывает трудовой доход и какую — перераспределение ресурсов между людьми и во времени.[10]
В детстве среднее потребление обычно превышает собственный трудовой доход. В основной части взрослой жизни возникает превышение трудового дохода над потреблением, а в старших возрастах их соотношение вновь меняется. Разрыв между потреблением и трудовым доходом называют дефицитом жизненного цикла. Его покрывают частные и государственные трансферты, а также доходы от активов и использование накоплений. В этой системе государственная пенсия и поддержка от взрослых детей относятся к различным каналам перераспределения, которые можно сопоставлять между странами.[10]
Разделение по возрасту приобретает конкретный смысл в российском исследовании Михаила Денисенко и Владимира Козлова 2018 года. Авторы построили профили трудового дохода и потребления для населения России за 2013 год, используя административные источники и обследования. Полученные оценки позволили рассчитывать эффективную экономическую поддержку и рассматривать последствия изменения возрастного состава при разных демографических сценариях. Тем самым обычная возрастная пирамида дополнялась сведениями о том, сколько в среднем производят и потребляют люди каждого возраста.[11]
В этих расчётах общий дефицит жизненного цикла России за 2013 год составил 3473 млрд рублей, около 4,7% ВВП: настолько совокупное потребление превышало трудовые доходы. В баланс национальных трансфертных счетов входят также доходы от активов и трансферты, покрывающие этот разрыв.[11]
В межстрановом исследовании Алексии Прскавец и Йоже Самбта 2014 года экономические коэффициенты поддержки применялись к европейским обществам. Авторы сочетали возрастные экономические профили с проекциями населения на 2010–2050 годы. При заданных профилях оценённое сокращение коэффициента поддержки различалось от 11% в Великобритании до 25% в Словении. Эти величины характеризуют условный эффект возрастного изменения в расчётах того исследования. Изменения занятости, производительности и поведения домохозяйств создают дополнительные пути приспособления экономики.[12]
Второй дивиденд: накопления и человеческий капитал
Второй дивиденд связан с тем, что люди и институты меняют поведение в ответ на демографическую перемену. Более долгая жизнь увеличивает период, на который распределяются ресурсы, а сокращение числа детей меняет возможности вложений в каждого ребёнка. При накоплении активов, оборудования и знаний возрастает ресурсная обеспеченность будущих работников. В отличие от чисто возрастного улучшения этот результат может сохраняться после завершения благоприятной фазы первого дивиденда.[2]
Эндрю Мейсон, Рональд Ли и Дженнифер Сюэ Цзян в статье 2016 года объединили возрастные экономические данные с моделированием человеческого и физического капитала. Второй дивиденд здесь связан с ростом производственных активов и вложений в образование на одного работника. Результат зависит от предположений о сбережениях и поведении семей.[13]
Увеличение ожидаемой продолжительности жизни и потребностей старшего населения может сопровождаться разными системами обеспечения. Где преобладают накопления, часть ресурсов направляется в активы. Где основную роль играют текущие трансферты между поколениями, меняются обязательства работающих и государства. Для оценки второго дивиденда исследователи поэтому рассматривают вместе демографическую траекторию, устройство пенсионного обеспечения, накопление богатства и вложения в детей. В центре находится связь возрастной перемены с капиталом и долгосрочным потреблением.[13]
В расчётах Наохиро Огавы и соавторов 2021 года две траектории расходятся на примере Малайзии. Положительная фаза первого дивиденда заканчивается около 2030 года, тогда как второй остаётся положительным до 2050 года. Его среднегодовая величина в расчёте снижается с 1,91% за 2010–2020 годы до 1,10% за 2040–2050 годы.[14]
Авторы использовали экономические профили Малайзии 2009 года и демографическую проекцию ООН пересмотра 2017 года. Возрастные профили доходов и потребления зафиксированы. Расчёт второго дивиденда предполагает неизменную трансфертную политику, эластичность трудового дохода по капиталу 0,5, рост потребления и трудового дохода на 1,5% ежегодно и процентную ставку 3%. Поэтому результат описывает возможности накопления при заданных условиях; их реализация зависит от занятости, сбережений и финансовых институтов.[14]
При оценке низкой рождаемости различаются и сами критерии результата. В статье Ли, Мейсона и участников сети NTA, опубликованной в Science в 2014 году, использовались данные 40 стран. Авторы сопоставляли последствия возрастного состава для государственных финансов и материального потребления населения с учётом капитала и межпоколенческих потоков. Условия, благоприятные для бюджетного баланса, могут отличаться от условий, обеспечивающих высокий уровень потребления. Поэтому оценка демографической ситуации зависит от того, какая сторона благосостояния и распределения ресурсов исследуется.[15]
Образование, труд женщин и неоплачиваемый уход
В объяснении дивиденда образование занимает двойное место: оно требует текущих ресурсов и повышает возможности будущей рабочей силы. В статье Хесуса Креспо Куаресмы, Вольфганга Луца и Уоррена Сандерсона 2014 года поставлен вопрос, насколько наблюдаемый экономический выигрыш является образовательным дивидендом. В использованной авторами межстрановой модели включение образования резко меняет оценку самостоятельной связи возрастного состава с производительностью труда. Этот результат выдвигает на первый план качество человеческого капитала и показывает зависимость выводов от выбранной экономической модели и объясняемой величины.[16]
В этом споре выпуск на одного работника и выпуск на одного жителя относятся к разным уровням анализа. Повышение доли занятых может увеличивать второй показатель при прежнем первом; образование способно менять производительность самих работников. При объяснении исторического роста эти механизмы изучают совместно, отделяя возрастную композицию от изменения квалификации. Для семей сокращение числа детей создаёт возможность увеличить вложения в каждого, но фактический результат зависит от доходов и доступности образования.[16][13]
Репродуктивная история связана также с участием женщин в оплачиваемом труде. В исследовании Блума, Каннинга, Гюнтера Финка и Джоселин Финли 2009 года снижение рождаемости рассматривалось как один из каналов изменения женского предложения труда. Авторы использовали межстрановые данные и эконометрическую стратегию оценки причинной связи. Их постановка расширяла объяснение дивиденда: изменение числа работников на одного жителя зависит одновременно от возрастного состава и от возможностей женщин совмещать семейную жизнь с работой.[17]
Неоплачиваемый уход составляет отдельную часть межпоколенческой экономики. Домашнее приготовление пищи, забота о детях и помощь зависимым взрослым требуют времени и поддерживают благосостояние семьи. Руководство ООН по национальным счетам трансфертов времени, опубликованное в январе 2025 года, развивает возрастной анализ производства и потребления за пределами денежных потоков. Такой учёт помогает выявлять, как домашний труд распределяется между возрастами и полами и кто предоставляет услуги, которыми пользуются другие члены семьи.[18]
Разграничение оплачиваемого труда и домашней работы меняет смысл показателя «иждивенческой» нагрузки. Человек вне оплачиваемой занятости может ежедневно предоставлять другим значительный объём услуг ухода. Изменения семейных размеров и долголетия затрагивают обе сферы: сокращается число маленьких детей, одновременно увеличивается потребность части пожилых людей в помощи. Счета трансфертов времени дают способ рассматривать эту перестройку вместе с денежными доходами, не теряя из анализа труд, проходящий внутри семьи.[18]
Семейные отношения связывают этот вопрос со вторым демографическим переходом: образование, работа и родительство распределяются по жизненному пути обоих партнёров. Голдшайдер, Бернхардт и Лаппегорд в концепции гендерной революции 2015 года выделяли последовательное расширение участия женщин в оплачиваемом труде и мужчин — в семейной жизни. Они рассматривали более равномерное участие в уходе как условие приспособления семьи к изменившемуся положению женщин. Для исследования дивиденда эта проблематика дополняет возрастной состав сведениями о распределении труда и ухода внутри семей.[19]
Рабочие места и переход молодёжи к занятости
Для реализации первого дивиденда многочисленные молодые поколения должны получить возможность производительного труда. Доступ к образованию формирует способности работников, а спрос на труд определяет, насколько эти способности используются. Атлас демографического дивиденда UNFPA для Восточной Европы и Центральной Азии 2020 года объединяет три направления вложений: расширение возможностей людей, образование и навыки, занятость. Такая рамка связывает возрастное изменение с условиями, при которых люди могут принимать решения о своей жизни и участвовать в хозяйстве.[20]
Масштаб разрыва между возрастным потенциалом и занятостью виден в данных Международной организации труда о молодёжи. В докладе Global Employment Trends for Youth 2024 доля молодых людей 15–24 лет, которые в 2023 году не работали, не учились и не проходили профессиональную подготовку, оценена в 20,4%; около двух третей этой группы составляли женщины. Показатель NEET охватывает всю соответствующую молодёжную возрастную группу. Молодёжная безработица в том же докладе рассчитывается относительно рабочей силы, поэтому имеет другой знаменатель.[21]
Эти различия существенны для исторического сопоставления. Увеличение числа людей, достигших возраста выхода на рынок труда, может сочетаться с продолжением обучения, поиском работы или нахождением вне рабочей силы. Изменение доли занятых и изменение безработицы при этом описывают разные процессы. В исследовании дивиденда их сопоставляют с квалификацией, рабочим временем и производительностью, чтобы установить, как демографическое предложение труда превращается в выпуск и доходы населения.[8][21]
Восточная Азия: возрастная перемена и хозяйственный подъём
Восточноазиатский опыт стал важным эмпирическим основанием концепции. В исследовании Блума и Уильямсона рост населения рабочих возрастов в 1965–1990 годах рассматривался вместе с быстрым экономическим развитием региона. Снижение смертности и последующее уменьшение рождаемости изменили соотношение поколений, а хозяйственная среда обеспечивала включение дополнительной рабочей силы в производство. Возрастной вклад в таком объяснении составляет часть многопричинного роста, в котором действовали также образование, капитал и экономические институты.[3]
Японские возрастные пирамиды показывают временной масштаб этого движения. На диаграмме по переписи 1 октября 1950 года, помещённой в карточке статьи, многочисленны детские и молодые возраста. На диаграмме The World Factbook для 2015 года широко представлены средние и старшие возраста, а основание заметно уже. Между изображениями лежит 65 лет: поколения переместились по возрастной шкале, изменились рождаемость и выживание. Сравнение делает наглядной последовательность перехода от молодого населения к стареющему.[22]
Пирамиды фиксируют состав населения в отдельные моменты, а анализ дивиденда прослеживает изменения за период. Сведения о занятости и межпоколенческих потоках связывают движение возрастных групп с экономическими последствиями.[2][22]
Китай и поворот в предложении труда
Китайский случай связывает изменение возрастного состава с преобразованием экономики, где значительная часть труда первоначально сосредоточена в сельском хозяйстве. Цай Фан в статье 2010 года рассматривал взаимосвязь демографического перехода, дивиденда и поворотного пункта Льюиса. Последнее понятие относится к стадии, когда рост спроса на труд начинает опережать расширение его предложения и усиливается давление на заработную плату. В интерпретации автора сокращение прежних источников дополнительного труда и ослабление первого дивиденда ставили вопрос о новых источниках роста.[23]
В этом обсуждении различаются общая численность людей определённого возраста и доступность работников для расширяющихся отраслей. Переход из сельского хозяйства в другие виды деятельности меняет размещение труда между секторами; старение меняет состав самих поколений. Цай Фан рассматривал эти процессы совместно, связывая перспективы роста с использованием остающихся возможностей первого дивиденда и условиями для второго. Статья фиксирует состояние научной дискуссии 2010 года и предложенную автором интерпретацию китайского развития.[23]
Индия и неодинаковые траектории Южной Азии
В работе Блума, Каннинга и Ларри Розенберга «Демографические изменения и экономический рост в Южной Азии» 2011 года возрастная структура рассматривалась как один из факторов прошлой и будущей динамики региона. В центре анализа — сочетание улучшения здоровья, изменения рождаемости и расширения рабочих возрастов с условиями использования труда. Подход переносил внимание с общего прироста населения на состав поколений и на экономические возможности, открывающиеся при его изменении.[24]
Возрастная пирамида Индии для 2020 года показывает большой объём населения в молодых и средних возрастах. Приведённая диаграмма построена по оценкам International Data Base Бюро переписи США. Её единица — число людей каждого пола в однолетнем возрасте; изображение относится к расчётной оценке населения, а не к индийской переписи 2020 года. Такая структура создаёт длительный поток входящих в рабочие возраста поколений, экономическое использование которого зависит от обучения и занятости.[25]
Сопоставление Южной Азии с Восточной Азией относится к разным историческим траекториям. Блум, Каннинг и Розенберг связывали возможности региона с дальнейшим развитием человеческого капитала и экономических институтов. Демографическое изменение задаёт состав потенциальной рабочей силы на десятилетия вперёд, а решения об образовании и хозяйственном развитии влияют на то, какую производительность достигнут эти поколения. В таком анализе долгосрочное планирование учитывает одновременно уже родившихся людей и вероятную численность следующих поколений.[24]
Африка и модельные расчёты для Нигерии
Во Всемирном банке Дэвид Каннинг, Сангита Раджа и Абдо Язбек в публикации 2015 года об африканском демографическом переходе подчёркивали различия между странами и внутри них. Снижение детской смертности и последующее уменьшение рождаемости способны изменить соотношение возрастов, но сроки этого изменения неодинаковы. Авторы связывали реализацию дивиденда с качеством здравоохранения и образования, возможностями женщин, созданием рабочих мест и внутренними сбережениями. Демографическое разнообразие континента предполагает разную последовательность приоритетов.[26]
Пирамида Нигерии для 2020 года по оценке International Data Base заметно расширяется к детским возрастам. В сравнении с изображением Индии того же года это другая форма распределения поколений: большую роль играет содержание детей, а многочисленные будущие работники ещё проходят детство и обучение. Обе диаграммы используют однолетние возраста и численность людей, но масштабы горизонтальной оси различаются. Источник даёт согласованный способ изображения возрастной структуры двух стран.[27]
Куамрул Ашраф, Дэвид Уэйл и Джошуа Уайлд в статье 2013 года исследовали последствия снижения рождаемости с помощью модели, применённой к Нигерии. В базовом варианте сравнение разных траекторий рождаемости давало увеличение выпуска на душу населения на 5,6% через 20 лет и на 11,9% через 50 лет. Это накопленная разница между модельными сценариями за соответствующий горизонт. Расчёт соединял несколько механизмов: возрастной состав, образование, время родителей, капитал и ограниченные ресурсы.[28]
Значение этого исследования состоит в явном описании каналов и сроков. При меньшем числе рождений затраты времени родителей и вложения в детей могут меняться раньше, чем полностью перестроится состав взрослых работников. Изменения оборудования и квалификации накапливаются постепенно. Поэтому модель связывает демографическое событие с последовательностью экономических последствий, разнесённых во времени, а величина конечного выигрыша определяется совокупностью принятых предположений.[28]
Россия, Европа и экономика старения
В России применение межпоколенческих счетов позволяет рассматривать демографический дивиденд через наблюдаемые возрастные профили. Денисенко и Козлов использовали данные за 2013 год для оценки трудового дохода, потребления и дефицита жизненного цикла. Для средних возрастов характерен ресурсный избыток, который участвует в покрытии потребностей младших и старших групп. При изменении численности возрастов меняется общая величина этого избытка и дефицита, даже если средние возрастные профили остаются заданными.[11]
Такой расчёт позволяет отделять композиционный эффект от изменения поведения. При неизменных возрастных доходах и потреблении результат зависит от того, какие поколения становятся многочисленнее. При росте занятости, изменении возраста выхода из работы или увеличении производительности меняются сами профили. Исследовательская задача включает оба уровня: движение населения и приспособление хозяйства к нему. Работа с российскими данными связывает международную методику NTA с конкретной системой доходов и потребления.[11]
Межстрановое сравнение выявляет различия самих возрастных профилей. По расчётам Денисенко и Козлова, российский пик трудового дохода на человека в 2013 году приходился примерно на 40 лет; в США и Германии он наблюдался ближе к предпенсионным возрастам. Для сравнения формы кривых доходы каждой страны нормировались на её собственный средний трудовой доход в возрастах 30–49 лет.[11]
Европейские расчёты Прскавец и Самбта показывают, что демографическое старение сочетается с разными возрастными экономическими профилями. Число людей одного возраста имеет неодинаковое значение для поддержки потребления там, где различаются участие в труде, трудовые доходы и потребительские расходы. При построении сценария исследователи задают, какие из этих характеристик сохраняются. Полученный коэффициент поддержки выражает результат именно такого сочетания демографических и экономических условий.[12]
Отдельный ракурс дают обследования расходов домохозяйств. В публикации Энн Фостер Бюро трудовой статистики США за 2015 год использованы данные Consumer Expenditure Survey 2013 года. Потребительские единицы там группируются по возрасту опорного лица — человека, относительно которого определяется состав единицы. Поэтому возрастная категория характеризует домохозяйство, доходы и расходы которого могут относиться к нескольким людям. Национальные трансфертные счета, напротив, распределяют экономические потоки по индивидуальным возрастам.[29]
Эти два способа измерения отвечают на разные вопросы об экономическом жизненном цикле. Семейные расходы зависят от возраста опорного лица вместе с размером и составом семьи; индивидуальный профиль потребления нужен для расчёта экономической поддержки населения. При анализе старения согласование единиц наблюдения позволяет соединять демографические данные с обследованиями доходов и расходов и оценивать, какие группы предоставляют и получают ресурсы.[29][10]
Данные, сценарии и границы оценок
Демографические расчёты используют переписи, регистрацию рождений и смертей, обследования и согласованные оценки населения. World Population Prospects 2024 — 28-й выпуск оценок и проекций Отдела народонаселения ООН — охватывает 237 стран и территорий. Исторические оценки и будущие проекции выполняют разные функции: первые согласуют наблюдаемую информацию, вторые показывают движение населения при заданных предположениях о рождаемости, смертности и миграции. Это различие сохраняется и при использовании результатов для оценки дивиденда.[30]
Издание исходных данных также влияет на результат. Карта демографической нагрузки за 2021 год в этой статье построена по World Population Prospects 2022, а сравнительные пирамиды Индии и Нигерии за 2020 год — по International Data Base Бюро переписи США. У них различаются статистическая основа и дата подготовки. Воспроизводимый расчёт связывает численное значение с определением возраста, единицей измерения, годом и конкретным выпуском источника.[7][25][27]
Миграция меняет возрастной состав наряду с естественным движением населения. Её роль особенно заметна при сравнении обществ, находящихся на сходных стадиях снижения рождаемости. В анализе Дёрфлингер и Лойхингер изменения возрастных соотношений связаны также с демографической инерцией — продолжением движения населения, обусловленным уже сложившимся составом поколений. Поэтому одинаковый уровень рождаемости в один год совместим с разными будущими траекториями: история предшествующих рождений, смертей и перемещений уже воплощена в населении.[6]
В докладе Всемирного банка и МВФ Global Monitoring Report 2015/2016 страны сопоставлялись по положению на демографическом пути. Для обществ с увеличивающимся предложением труда центральными становились рабочие места и человеческий капитал; для стареющих — производительность, участие в труде и устройство поддержки старших поколений. Такая типология использует различия стадий для объяснения разных экономических задач. Она привязана к данным и аналитическим условиям времени подготовки доклада.[31]
Концепция демографического дивиденда связывает историю поколений с хозяйственным развитием: рождаемость и выживание меняют возрастной состав, занятость превращает труд в доход, образование и накопления влияют на возможности следующих поколений.[3][13]
См. также
- Второй демографический переход — концепция изменений семейных отношений, сроков родительства и низкой рождаемости.
- Демографический переход
- Эпидемиологический переход
- Население и развитие технологий
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 Bloom D. E., Canning D., Sevilla J. The Demographic Dividend: A New Perspective on the Economic Consequences of Population Change. Santa Monica: RAND, 2003. MR-1274. DOI: 10.7249/MR1274.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Lee R., Mason A. What Is the Demographic Dividend? // Finance & Development. 2006. Vol. 43, no. 3.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 Bloom D. E., Williamson J. G. Demographic Transitions and Economic Miracles in Emerging Asia // The World Bank Economic Review. 1998. Vol. 12, no. 3. P. 419–455. DOI: 10.1093/wber/12.3.419.
- ↑ 4,0 4,1 Li Q., Tsui A. O., Liu L., Ahmed S. Mortality, fertility, and economic development: An analysis of 201 countries from 1960 to 2015 // Gates Open Research. 2018. Vol. 2, article 14. DOI: 10.12688/gatesopenres.12804.1.
- ↑ Bloom D. E., Canning D., Hu L., Liu Y., Mahal A., Yip W. The Contribution of Population Health and Demographic Change to Economic Growth in China and India // Journal of Comparative Economics. 2010. Vol. 38, no. 1. P. 17–33. DOI: 10.1016/j.jce.2009.11.002.
- ↑ 6,0 6,1 Dörflinger M., Loichinger E. Fertility decline, changes in age structure, and the potential for demographic dividends: A global analysis // Demographic Research. 2024. Vol. 50, article 9. P. 221–290. DOI: 10.4054/DemRes.2024.50.9.
- ↑ 7,0 7,1 Roser M., Ritchie H. Age Dependency Ratio, 2021. Our World in Data; данные United Nations, World Population Prospects 2022. Определение: население младше 15 лет и 65 лет и старше на 100 жителей 15–64 лет.
- ↑ 8,0 8,1 International Labour Organization. Labour Force Statistics: Concepts and definitions. ILOSTAT.
- ↑ 9,0 9,1 Mason A. et al. Six Ways Population Change Will Affect the Global Economy // Population and Development Review. 2022. DOI: 10.1111/padr.12469.
- ↑ 10,0 10,1 10,2 United Nations. National Transfer Accounts Manual: Measuring and Analysing the Generational Economy. New York: United Nations, 2013. DOI: 10.18356/42d43461-en.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 11,5 11,6 Денисенко М. Б., Козлов В. А. Межпоколенческие счета и демографический дивиденд в России // Демографическое обозрение. 2018. Т. 5, № 4. С. 6–35, в особенности с. 19–21, рис. 1–2. Опубликовано 17 января 2019 года. DOI: 10.17323/demreview.v5i4.8661.
- ↑ 12,0 12,1 Prskawetz A., Sambt J. Economic support ratios and the demographic dividend in Europe // Demographic Research. 2014. Vol. 30, article 34. P. 963–1010. DOI: 10.4054/DemRes.2014.30.34.
- ↑ 13,0 13,1 13,2 13,3 Mason A., Lee R., Jiang J. X. Demographic dividends, human capital, and saving // The Journal of the Economics of Ageing. 2016. Vol. 7. P. 106–122. DOI: 10.1016/j.jeoa.2016.02.004.
- ↑ 14,0 14,1 14,2 Ogawa N., Mansor N., Lee S.-H., Abrigo M. R. M., Aris T. Population Aging and the Three Demographic Dividends in Asia // Asian Development Review. 2021. Vol. 38, no. 1. P. 32–67, в особенности с. 48, 53–55, табл. 4 и рис. 11. DOI: 10.1162/adev_a_00157.
- ↑ Lee R., Mason A., members of the NTA Network. Is Low Fertility Really a Problem? Population Aging, Dependency, and Consumption // Science. 2014. Vol. 346, no. 6206. P. 229–234. DOI: 10.1126/science.1250542.
- ↑ 16,0 16,1 Crespo Cuaresma J., Lutz W., Sanderson W. Is the Demographic Dividend an Education Dividend? // Demography. 2014. Vol. 51, no. 1. P. 299–315. DOI: 10.1007/s13524-013-0245-x.
- ↑ Bloom D. E., Canning D., Fink G., Finlay J. E. Fertility, female labor force participation, and the demographic dividend // Journal of Economic Growth. 2009. Vol. 14. P. 79–101. DOI: 10.1007/s10887-009-9039-9.
- ↑ 18,0 18,1 United Nations. National Time Transfer Accounts Manual: Measuring and Analysing the Gendered Economy. New York: United Nations, 2025.
- ↑ Goldscheider F., Bernhardt E., Lappegård T. The Gender Revolution: A Framework for Understanding Changing Family and Demographic Behavior // Population and Development Review. 2015. Vol.41, no.2. P.207–239.
- ↑ UNFPA Eastern Europe and Central Asia. Demographic Dividend Atlas. 2020.
- ↑ 21,0 21,1 International Labour Organization. Global Employment Trends for Youth 2024: Decent work, brighter futures. Geneva: ILO, 2024.
- ↑ 22,0 22,1 Rickky1409. Japan sex by age 1950. 2014. Данные переписи Японии 1 октября 1950 года; Central Intelligence Agency. Population pyramid of Japan 2015. The World Factbook, публикация 2016 года.
- ↑ 23,0 23,1 Cai F. Demographic transition, demographic dividend, and Lewis turning point in China // China Economic Journal. 2010. Vol. 3, no. 2. P. 107–119. DOI: 10.1080/17538963.2010.511899.
- ↑ 24,0 24,1 Bloom D. E., Canning D., Rosenberg L. Demographic Change and Economic Growth in South Asia. Program on the Global Demography of Aging, Working Paper 67. 2011.
- ↑ 25,0 25,1 Sdgedfegw. India single age population pyramid 2020. 2021. Источник данных: United States Census Bureau, International Data Base.
- ↑ Canning D., Raja S., Yazbeck A. Africa’s Demographic Transition: Dividend or Disaster? Health, Nutrition and Population Global Practice Knowledge Brief. Washington, DC: World Bank, October 2015.
- ↑ 27,0 27,1 Sdgedfegw. Nigeria single age population pyramid 2020. 2021. Источник данных: United States Census Bureau, International Data Base.
- ↑ 28,0 28,1 Ashraf Q. H., Weil D. N., Wilde J. The Effect of Fertility Reduction on Economic Growth // Population and Development Review. 2013. Vol. 39, no. 1. P. 97–130. DOI: 10.1111/j.1728-4457.2013.00575.x.
- ↑ 29,0 29,1 Foster A. C. Consumer expenditures vary by age // Beyond the Numbers. U.S. Bureau of Labor Statistics. 2015. Vol. 4, no. 14.
- ↑ United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Prospects 2024. 2024.
- ↑ World Bank, International Monetary Fund. Global Monitoring Report 2015/2016: Development Goals in an Era of Demographic Change. Washington, DC: World Bank, 2016.