Военная система Речи Посполитой

Военная система Речи Посполитой

Стефано делла Белла. Польский всадник. Офорт, около 1648–1653 годов. Метрополитен-музей.

Учреждения, набор, командование, финансирование и снабжение коронной и литовской армий.

Регион

Польская корона и Великое княжество Литовское

Область

Военная история

Период

1569–1795

Военная система Речи Посполитой — совокупность учреждений и порядков набора, командования, финансирования и содержания войск Польской короны и Великого княжества Литовского. В ней взаимодействовали центральная власть, сеймики, гетманы — высшие военачальники — и владельцы частных вооружённых сил. Состав армии зависел от характера войны, решений о налогах и возможности превратить назначенные суммы в жалованье и снабжение.

Союз Короны и Литвы соединял общего государя и сейм с отдельными казнами и учреждениями. Совместная оборона требовала распределять расходы между ними и направлять войска на общий театр.

В конце XVIII века увеличение армии стало частью борьбы за самостоятельный политический курс. Программа стотысячного войска потребовала одновременно изменить налоги, военное управление и общественные условия службы.

Государство и совместная оборона

После Люблинской унии 1569 года Корона и Великое княжество Литовское имели общего государя и сейм, сохраняя собственные учреждения, право, суды и казну. Для ведения войны это означало необходимость согласовать оборону с двумя системами управления доходами. Как показывает историк права Анджей Закшевский, сближению предшествовал тяжёлый опыт войны с Московским государством. По приводимым им новым расчётам Петра Гузовского, Кароля Лопатецкого и Радослава Понята, литовские расходы на войны 1561–1570 годов превышали 4,13 млн злотых, коронные составляли около 3,33 млн. Собственных средств Литвы для самостоятельной обороны не хватало.

Взаимопомощь сохраняла значение и в следующем столетии. В 1654 году на литовском театре действовали примерно 5300–5400 коронных военнослужащих наряду с приблизительно 8000 литовских. В кампании 1660 года коронные части составляли около 40% сил Речи Посполитой на этом направлении. Эти соотношения объясняют военное содержание унии: сохранение отдельных учреждений сочеталось с переброской сил туда, где решалась общая задача обороны. За соглашениями о совместных действиях стояли конкретные части, расходы и риск потерять территорию.

Речь Посполитая и зависимые территории после Деулинского перемирия, 1619 год. Розовым показаны земли Польской короны, сиреневым - Великого княжества Литовского, светло-розовым - Пруссия, серым - Курляндия и Семигалия, светло-серым - Задвинское герцогство. Подписи государств и тонкие линии относятся к границам начала XXI века. Это срез на 1619 год; границы менялись в течение рассматриваемого в статье периода 1569-1795 годов.

Постоянные войска и чрезвычайный набор

Центральные войска и повинности

В коронной и литовской армиях сочетались государственные части и силы, выставлявшиеся частными владельцами или местным самоуправлением. Рост центральной армии во время войны обеспечивался налогами, утверждёнными сеймом. При Яне III Собеском сокращение мирного состава могло проводиться через уменьшение численности существующих частей: это позволяло сохранять опытных офицеров и унтер-офицеров для последующего развёртывания.

Особый способ комплектования представляла учреждённая Стефаном Баторием в 1578 году выбранецкая пехота. В королевских владениях одного военнослужащего выставляли с двадцати ланов. Выбранец получал налоговые льготы и приобретал оружие и снаряжение за свой счёт. Посполитое рушение основывалось на личной военной обязанности шляхты; его сбор требовал согласия сейма и королевских универсалов, определявших мобилизацию.

Созыв шляхетского ополчения

Посполитое рушение созывали через последовательные королевские извещения — wici. Первое сообщало об опасности и предстоящем походе, второе подтверждало необходимость выступления и требовало подготовиться. Третье предписывало шляхте земель, поветов и воеводств собраться на обычных местах сеймиков, пройти смотр и затем в назначенный срок направиться в общий лагерь. В практике второй половины XVII века первые два извещения нередко объединяли, сокращая время оповещения. Между объявлением угрозы и прибытием ополчения на театр войны оставались несколько организационных ступеней.

Мобилизационный приказ имел и внутриполитическое значение. В сентябре 1670 года Михаил Корибут Вишневецкий распорядился о местных сборах и смотрах, оставив дальнейшее движение до нового указания. По исследованию Лешека Вежбицкого, готовность вооружённой шляхты должна была поддержать короля в противостоянии с оппозицией и содействовать завершению сейма. Сбор по воеводствам ещё не означал создания действующей полевой армии: людей могли держать в готовности, а затем отпустить домой.

Наборная грамота и право формировать часть

Набор государственной части оформлялся особой грамотой — list przypowiedni. Королевская канцелярия выдавала её командиру как полномочие собрать подразделение. Обычно процедуру начинало обращение гетмана к королю с указанием необходимого набора и предполагаемого начальника. После согласия государя в грамоту вписывали имя ротмистра; иногда для него первоначально оставляли незаполненное место. Таким образом, назначение начальника и разрешение на набор составляли связанные, но различимые действия. В XVI — первой половине XVII века грамоты содержали также условия службы и дисциплинарные предписания. Со временем часть этих функций переходила к офицерским патентам и регламентам.

Создание части, смена начальника и увеличение штата

Компут определял утверждённый состав войска. Наборная грамота задавала обязательства по конкретной части и могла оформлять несколько различных действий. Три документа, выданные Марцину Замойскому, показывают создание новой хоругви в 1656 году, передачу ему пехотного полка в 1679-м и увеличение уже существующей гусарской части в 1683-м. Первая грамота разрешала набрать казацкую хоругвь на 120 коней. Вторая передавала полк после смерти прежнего начальника. Третья связывала переход от мирного содержания к военному с расширением гусарской хоругви до 150 коней.

Изменение военного штата затрагивало и другие подразделения того же командира. При развёртывании 1683 года пехотный полк увеличивался со 180 до 380 платёжных порций. Эти величины характеризовали разные единицы учёта: в коннице — кони, в пехоте — порции содержания. Сам документ устанавливал обязательство набрать или держать часть, а исполнение проверялось смотрами и расчётами. Такой порядок позволял использовать существующую организацию при новом наборе: требовалось дополнить людей и обеспечение, сохраняя командную основу подразделения. Пример Замойского показывает юридический механизм изменения части при смене начальника и переходе к войне.

Постоянный доход и разделение казённых средств

Поиск средств на постоянные части начался задолго до крупных наборов Батория. Сигизмунд I предлагал заменить участие в шляхетском ополчении постоянным имущественным налогом, но согласия на эту перемену не получил. Другим направлением стало возвращение в распоряжение короны владений, ранее переданных частным держателям. Экзекуционный сейм 1562–1563 годов связал пересмотр таких пожалований с выделением части доходов на постоянную оборону юго-восточной границы. От названия этой доли — кварты — произошло название кварцяного войска.

В 1590 году были разделены королевская и публичная казна. Это разграничивало расходы двора и государственные обязательства, прежде всего содержание армии. Публичная казна продолжала зависеть от налогов, которые требовалось утверждать заново. Финансовая самостоятельность войска поэтому не означала достаточности его постоянного бюджета. Когда набор на войну превышал возможности закреплённых поступлений, военное решение вновь зависело от переговоров о дополнительных сборах. Разделение казённых средств усиливало роль представительных учреждений и одновременно сохраняло зависимость большой полевой армии от их очередного согласия.

Кварцяное войско и пределы постоянного содержания

Возможности постоянного войска зависели от закреплённых за ним поступлений и решений о чрезвычайных налогах. Мацей Пеньковский, сопоставивший военные и казённые материалы за 1589–1591 годы, показывает, как угроза татарского вторжения побуждала быстро увеличивать коронную армию. Сейм 1590 года назначил большие налоги в расчёте на войну с Османской империей, но противодействие этой политике привело к отмене части решений. За расширением набора последовала задолженность жалованья и военная конфедерация под Глинянами.

Постановления 1591 года связывали размер кварцяного войска с возможностями налога кварты и ограничивали отдельную хоругвь ста конями. Чрезвычайное пополнение требовало решения сейма либо, при неотложной необходимости, согласия сенаторов, находившихся при короле. После сокращений начала 1591 года оставалось пятнадцать хоругвей: шесть по сто коней и девять по пятьдесят, всего 1050. В казённых списках рядом с гусарскими и аркебузирскими частями значились «казацкие» конные хоругви. Это обозначение относилось к типу коронной кавалерии; её учёт в штатах необходимо различать с записью запорожцев в казачий реестр.

Сеймиковые войска: решение о наборе на местах

Сеймик мог определять состав местных войск и выбирать офицеров. Бартош Старенговский исследует это на материале Познанского и Калишского воеводств в правление Яна Казимира, в 1648–1668 годах. Выбор между национальным и иностранным аутораментами — различными порядками организации и службы — становился предметом местной политики: соседство с Бранденбургом и Силезией сочетало западноевропейское военное влияние с недоверием шляхты к иностранцам на службе.

После смерти Владислава IV универсалы интеррекса рекомендовали набирать иностранные части с сильным огнём. Поражения коронной армии во время восстания Хмельницкого усиливали надежды на привлечение ветеранов Тридцатилетней войны в поветовые хоругви, предназначенные для отправки на Украину.

Местный набор: решение сейма и исполнение

Набор пехоты по податным единицам зависел от действий местного дворянского самоуправления. В 1676 году, перед очередным османским наступлением, коронационный сейм по мемориалу Яна III Собеского принял постановление об организации дымовой пехоты через сеймики. Оно должно было устранить недостатки прежних наборов от ланов и дымов. Дарюш Купиш, исследовавший малопольские воеводства, показывает, что сеймики не могли, а нередко и не хотели буквально исполнять сеймовую норму; прежние организационные затруднения сохранились. Этот вывод относится к изученным воеводствам. Принятая сеймом единая норма при исполнении зависела от решений и возможностей местного самоуправления.

Казачий реестр: служба, юрисдикция и границы сословия

Казачий реестр был одновременно списком оплачиваемой военной службы и способом определить правовое положение включённых в него людей. По указу Сигизмунда II Августа от 2 июня 1572 года коронный гетман должен был нанять и записать 300 казаков. Реестровцев выводили из подчинения местным властям и передавали под командование назначенного старшего. Жалованье, налоговые привилегии и отдельная юрисдикция делали запись в реестр предметом борьбы за положение внутри казачества.

Куруковское соглашение 1625 года определяло реестр в 6000 человек и допускало избрание гетмана с королевским утверждением; соглашение 1630 года повышало число до 8000. После подавления восстаний 1637–1638 годов выборное руководство и собственное судопроизводство были ограничены, а во главе реестрового войска поставили комиссара, подчинённого великому коронному гетману. Значительная часть реестровцев в 1648 году перешла на сторону Богдана Хмельницкого. Установленные договорами пределы — 40000 по Зборовскому соглашению 1649 года и 20000 по Белоцерковскому 1651 года — относились к политическому урегулированию. Договоры задавали признанные сторонами пределы реестра; наличный состав частей менялся в ходе кампаний и восстаний.

Военная мобилизация при Стефане Батории

Дворовое войско и начало преобразований

К началу войны с Гданьском у Стефана Батория уже существовали части, постоянно состоявшие при монархе. Грамота от 28 июня 1576 года назначала Яна Зборовского командующим дворовым войском; смотр под Грабинами в октябре того же года показывает его присутствие ещё до окончательного оформления конфликта с городом. Доминик Кадзик различает здесь регулярные наёмные части при короле и собственно конных придворных с их почтами. Последние могли помогать полевой армии, но не составляли с ней одну и ту же служебную группу.

Реестры от 13 марта и 12 мая 1577 года раскрывают внутреннее устройство этого войска. В хоругвях рядом с ротмистром и товарищами учитывались знаменосцы, оруженосцы, трубачи, барабанщики и возчики. В майском списке часть Станислава Пенкославского соединяла конницу, польскую и венгерскую пехоту, пушкарей и лёгкие орудия. Она была выставлена краковским епископом Францишеком Красинским. Принадлежность к королевскому войску, частное участие в его создании и различия вооружения могли сосуществовать в пределах одного отряда. Название хоругви само по себе ещё не определяло единого способа её боевого применения.

Венгерские части и личное командование короля

Венгерские военнослужащие сопровождали Батория на протяжении всего царствования, однако их состав менялся. По приведённому Кадзиком реестру, при приезде короля в Краков в 1576 году учитывались 1232 человека в конной группе венгерских сановников и дворян и тысяча вооружённых пехотинцев. В списке лагеря под Грабинами осенью того же года венгерская дворовая пехота насчитывала 530 человек. Реестры отражают смену состава и задач: придворное сопровождение и полевая пехота в разных кампаниях составляли разные группы.

Постоянная близость к королю позволяла использовать эти части в разных районах. Венгерская пехота участвовала в возвращении Лянцкоронского замка в 1576 году, затем в войне с Гданьском; Гаспар Бекеш с венгерскими подразделениями охранял Эльблонг. В походах против России близость венгерских начальников к монарху могла осложнять общую иерархию. В 1579 году возник конфликт между Бекешем и великим коронным гетманом Миколаем Мелецким. Должностное старшинство гетмана сталкивалось с влиянием человека, пользовавшегося личным доверием государя. Такое соперничество затрагивало согласование действий внутри одной походной армии.

Налоги, суд и согласие на продолжение войны

Развёртывание сил против России потребовало политических уступок. На сейме 1578 года послы связывали согласие на налоги с преобразованием высшего суда. Баторий принял учреждение независимого от него Коронного трибунала 3 марта; взамен получил согласие на побор, чоповое и создание выбранецкой пехоты. После Полоцкого похода сейм 1579–1580 годов утвердил новые сборы, включая двойную кварту и пожертвование духовенства. В январе 1581 года налоги на следующие два года разрешили с оговоркой: это последние средства, предоставляемые на войну с Москвой.

Решение сейма проходило через местное исполнение. В 1578 году согласованный побор составлял один злотый с лана; чоповое в городах рассчитывали с продажи пива. Краковское, Сандомирское и Серадзское воеводства первоначально не согласились на побор, и король добивался одобрения непосредственно на их сеймиках. Деньги собирали назначенные воеводские распорядители. По данным Марцина Малецкого, ожидавшиеся 800 тысяч злотых дали лишь 600 тысяч; для предусмотренного набора требовалось около 1,2 миллиона. Таким образом, даже полностью полученный первоначальный сбор не покрывал расчётных расходов.

Походная дорога, жалованье и осадная война

Собранная армия должна была дойти до крепостей с продовольствием, порохом и орудиями. В походе к Пскову в июле 1581 года Ян Пиотровский описывал лесной путь от Полоцка к Заволочью, необходимость везти съестные припасы и отсутствие корма для лошадей. Скорость королевского переезда и движения главных сил различалась. В письме из того же похода он связывал нехватку денег с задержкой поступлений от сборщиков и опасался, что спор о невыплаченном жалованье поглотит время, необходимое для наступления.

В его словах денежный дефицит предстает повседневным условием похода:

«Денег на это лето у нас мало, да и эту малость сборщики доставляют нескоро».

Перевод с польского. Пиотровский писал из окружения командования; его опасения показывают положение участников, но не заменяют полной казённой отчётности. Для войска задержка выплат означала одновременно неопределённость службы и потерю оставшегося до зимы походного времени.

Организация снабжения предполагала также закупку и распределение продовольствия по установленным ценам. Стоимость выданных запасов удерживали из жалованья; часть солдат предпочитала добывать пищу самостоятельно. Подготовка обозов и магазинов поэтому ещё не обеспечивала одинакового снабжения всех частей. Дожди портили дороги, лес требовал расчистки, а подходящие участки рек использовали для перевозки артиллерии. В таких условиях пехотинцы и обслуживавшие обоз люди обеспечивали саму возможность осады: прорубали путь, доставляли необходимые грузы и позволяли армии удерживаться у крепости.

Кампании последовательно были направлены против Полоцка в 1579 году, Великих Лук в 1580-м и Пскова в 1581-м. После неудачного штурма Пскова 8 сентября действия ограничивались блокадой и боями вне стен; одной из причин была нехватка пороха. В декабре король отправился искать деньги и подкрепления, оставив командование Яну Замойскому. Ям-Запольское перемирие 15 января 1582 года закрепило отказ России от Полоцка и её ливонских владений в пользу Речи Посполитой, тогда как Великие Луки возвращались России. Результат войны складывался из полевых действий, осад и переговоров при ограниченном сроке финансирования.

Роды войск, вооружение и военная подготовка

Организация хоругви и гарнизонная служба

Организация соединения зависела от задач театра войны. В польско-литовской армии, действовавшей в Ливонии в 1602–1611 годах, Ян Кароль Ходкевич стоял во главе определённой системы командования с небольшим штабом. В него входил служащий, отвечавший за снабжение гарнизонов и полевых частей. Командантами крепостей обычно были капитаны одной из размещённых там пехотных рот. Пехота преимущественно несла гарнизонную службу, конница действовала в поле, хотя при необходимости её также направляли в укреплённые пункты.

Хоругвью командовал ротмистр, его заместителем был поручик. Внутри неё выделялись почты (польск. poczty) — небольшие группы во главе с товарищем. В коннице соседствовали гусары, казацкие хоругви, иностранные рейтары и аркебузиры. Пехота имела части венгерского образца и подразделения западного устройства, включая шотландские и английские. В обслуживании войска участвовали пушкари, лагерные ремесленники и медики; исследователь допускает, что для последних двух задач могли привлекаться и местные специалисты. Полевое соединение, гарнизон и отдельный почет представляли разные уровни организации, связанные через командование и обеспечение.

Иностранный строй и преемственность реформ

Разделение на национальный и иностранный аутораменты характеризовало устройство войск и порядок службы; внутри этих организационных форм служили люди разного происхождения. В наборных документах 1633 года для полков Радзивиллов предусматривалась служба коронной и литовской шляхты, выходцев из других сословий и немцев. Приглашение иностранных офицеров сочеталось с набором подданных Речи Посполитой.

Перемены, обычно связываемые с Владиславом IV, начались раньше его вступления на престол. Пшемыслав Гаврон прослеживает увеличение роли огнестрельного оружия, драгун, рейтар и пехоты уже при Сигизмунде III. Во время войны за устье Вислы 1626–1629 годов росло значение крупных полков; после её окончания Станислав Конецпольский добился сохранения драгун в кварцяном войске. Владислав IV использовал этот опыт при подготовке кампаний 1633–1635 годов. Его участие было существенным, однако реформа складывалась из решений короля, гетманов и других советников. Сближались и прежде различные части: после 1638 года польская пехота Бродницкого и Загурского получала жалованье по правилам иностранного набора, а в записи 1643 года упоминалось её обучение немецкому строю.

Гусария и условия конной атаки

Гусария давала командованию средство для прорыва неприятельского строя. Её действие зависело от подготовки всадников, состояния лошадей и порядка сближения с противником. Мирослав Нагельский описывает атаку, при которой первоначально разомкнутый строй постепенно уплотнялся, а скорость нарастала по мере приближения к цели. Завершающий удар наносился сомкнутыми рядами. Такой порядок позволял беречь силы лошадей до решающего участка движения.

Победы под Кирхгольмом и Клушином относятся к периоду её наиболее успешного применения в первой половине XVII века. Усиление огня шведской пехоты осложняло действия тяжёлой конницы. При Яне III Собеском гусария вновь играла заметную роль в османских войнах, а в столкновениях с армией Карла XII переживала кризис вместе с другими частями национального ауторамента. Эти перемены показывают зависимость результатов конной атаки от вооружения и построений противника.

Лёгкая конница и распределение боевых задач

Войску требовалась конница для разведки, охраны, быстрых набегов и преследования. Эти задачи выполняли, в частности, волошские хоругви. Их всадники служили без защитного доспеха и часто пользовались огнестрельным оружием. Название было связано с первоначальным районом набора в Молдавии; позднее в такие части вступали также поляки и русины. Особенно широко они распространились в коронной армии после поражения при Батоге в 1652 году.

Лёгкие подразделения должны были обнаружить противника, задержать его перестрелкой или манёвром до подхода главных сил, заманить в засаду и преследовать после поражения. Отступление перед сильным ударом позволяло сохранить подвижность и возобновить действия в другом месте. При оценке такой конницы существенны порученная задача и взаимодействие с остальным войском: гусария предназначалась для прорыва, пехота и драгуны могли удерживать позицию, тогда как лёгкие хоругви обеспечивали движение и связь между этими действиями.

Национальная кавалерия в конце XVIII века

В 1775 году сейм преобразовал прежние гусарские и панцирные хоругви в национальную кавалерию. Первоначально она получила четыре бригады в Короне и две в Литве. Коронная бригада объединяла 24 хоругви, литовская —16; назначенный состав был соответственно 737 и 478 человек. Новая структура сохраняла деление на товарищей и почтовых — рядовых всадников. Товарищи имели сабли и пистолеты, почтовые — палаши, пистолеты и карабины. Позднее товарищам предписали использовать стандартную ланцу. Различие категорий службы продолжало влиять на вооружение подразделений.

На этапе Четырёхлетнего сейма увеличивали число и состав бригад. В Короне их стало восемь, по 1819 военнослужащих; в Литве оставались две, по 1635. Общий штат национальной кавалерии к войне 1792 года составлял 17822 человека. Сохранение товарищеского порядка сопровождалось практикой выставления заместителей, из-за которой фактическое соотношение товарищей и почтовых отличалось от назначенного. Следовательно, бригадная реформа затрагивала и численность, и внутренние отношения службы. Она расширяла организационные рамки конницы, сохраняя часть сословных особенностей прежних хоругвей.

Вооружение и требования к явке на службу

Наличие хоругви в платёжном списке само по себе не обеспечивало её готовности к походу. Командование предписывало являться с положенным оружием и снаряжением и проверять исполнение. В опубликованном Кшиштофом Коссажецким распоряжении из архива Радзивиллов требовалось иметь исправные знамёна, копья и принадлежности, соответствующие виду службы. Челяди назначались длинноствольное оружие и пистолеты, панцирным — древковое и длинноствольное огнестрельное оружие. Предписание связывало снабжение частей с последующим контролем на смотре.

Набор пехотного полка для Смоленской войны

Организацию полка иностранного строя позволяют проследить условия конкретного найма. В исследованном Пшемыславом Гавроном документе Владислава IV от 22 марта 1633 года Янушу Радзивиллу разрешалось набрать тысячу пехотинцев и двести драгун для войны с Россией. Среди предполагаемых новобранцев назывались польско-литовская шляхта, королевские подданные из низших сословий и немцы. Принадлежность к иностранному строю охватывала организацию службы, командование и обучение; состав людей мог быть смешанным.

Месячное жалованье назначалось в одиннадцать злотых пехотинцу и тринадцать драгуну. Дополнительно из королевской казны обещали по девять злотых наборных денег — laufgeld. Роты должны были насчитывать не менее двухсот солдат. Для капитанов предусматривалось по сто злотых «кухонных» на роту и столько же на изготовление знамени. Командир полка получал право удерживать из солдатского жалованья стоимость снаряжения. Эти условия связывали набор с авансом, оплатой командования и обеспечением людей ещё до вступления полка в бой. Приведённые ставки относятся к этому документу 1633 года.

Военные инженеры, арсеналы и распределение сил в 1633 году

Подготовка Владислава IV к войне опиралась на налоги, утверждённые сеймом в январе 1633 года. Пехоту западного образца обучали иностранные офицеры, в том числе участники Тридцатилетней войны; закупки оружия сопровождались устройством арсеналов. Военные потребности одновременно возникали на российском и южном направлениях. Весной основную часть собранных сил направили под Смоленск, другую — к Станиславу Конецпольскому, прикрывавшему южную границу вместе с кварцяным войском.

На юго-востоке Гийом Левассер де Боплан соединял офицерскую службу с инженерными и картографическими работами. В 1633–1647 годах он участвовал в создании укреплений и карт Правобережной Украины. После Поляновского мира 1634 года работал при определении польско-московской границы, а в 1634–1635 годах — над пограничными крепостями, включая Кременчуг и Кодак. С 1637 года его служба была связана с коронной артиллерией и инженерией; в Баре он надзирал за арсеналом. Такая карьера показывает практическую связь картографии, пограничного размежевания, фортификации и хранения вооружения.

Артиллерийское управление и передача технических знаний

Артиллерия требовала управления производством и запасами между кампаниями. Должность генерала коронной артиллерии была учреждена Владиславом IV в 1637 году; в следующем году аналогичная должность появилась в Литве. В круг обязанностей входили вооружение и боеприпасы для армии и арсеналов, надзор за литейными мастерскими и изготовлением орудий, снабжение и оснащение обоза. Во время войны генерал командовал артиллерией, а иногда получал и другие части, прежде всего пехоту. Ему предоставляли отдельные средства с обязанностью отчитываться о расходах. Управление артиллерией соединяло техническую подготовку, хозяйство и полевое командование.

Практическая служба могла становиться основой распространения специальных знаний за пределами государства. Казимир Семенович числился инженером коронной артиллерии в платёжном списке 1646–1647 годов; в 1648 году он стал заместителем её начальника. В мае того же года Семенович выдавал из варшавского арсенала нидерландские мушкеты для полка Осинского, а в июне отправился во Львов с семнадцатью пушкарями. Весной 1649 года он прибыл в Нидерланды. В Амстердаме в 1650 году вышла его латинская книга Artis magnae artilleriae pars prima, а в 1651 году — французский перевод. Трактат связывал артиллерийское искусство с математикой и естественными науками, описывал технологические приёмы, включая ракетную технику. Биографический словарь отмечает сочетание собственных наблюдений и опытов с использованием обширной литературы. Работа артиллерийского специалиста включала одновременно выдачу оружия, походную службу и теоретическую разработку своего дела.

Одежда и опознавание частей иностранного строя

Распространение западного строя сопровождалось изменениями солдатской одежды. Яцек Жуковский отмечает сочетание в войсках XVII века западноевропейских и местных вещей. Встречались шляпы, кожаные колеты, широкие штаны, а также короткие польские одежды, шаровары и местные головные уборы. По его разбору, западная обувь и лёгкая одежда оказывались неудобными в условиях сырости и грязи; повседневное снаряжение приспосабливалось к местной службе.

Различия и сходство одежды влияли на распознавание войск. Жуковский приводит случаи, когда гайдуки принимали солдат польского иностранного строя за шведов, и сопоставляет письменные свидетельства с гравюрами Виллема Гондиуса о Смоленской войне. На них представлены пехотные командиры, пикинёры в морионах и защитном вооружении. Рассмотренный им материал показывает разнообразие военного костюма при Владиславе IV и постепенное складывание более единообразного обмундирования в последующий период.

Подготовка офицеров: Рыцарская школа и инженерные знания

Основанная в 1765 году Рыцарская школа соединяла военное обучение с подготовкой к государственной службе. В её программе заметное место занимали математика, физика, иностранные языки, история и география. Кадеты упражнялись в строевой подготовке, стрельбе, действиях у укреплений и боевых манёврах; летние полевые лагеря приучали их к походной нагрузке. Возможности занятий ограничивались расходами: полноценную подготовку верховой езде удалось наладить лишь в поздний период существования школы. Ранее использовали деревянный конный манекен для вольтижировки.

Карьера Тадеуша Костюшко позволяет проследить один из путей такой подготовки. Он поступил в варшавский Кадетский корпус в декабре 1765 года, через год получил офицерский патент хорунжего и продолжил занятия в его инженерной школе. Изучались тригонометрия, практическая география, черчение, топография, фортификация и тактика. Осенью 1769 года Костюшко и Юзеф Орловский отправились во Францию для дальнейшего обучения на средства школы. Связь инженерных предметов, полевых занятий и зарубежной подготовки составляла существенную сторону обновления офицерского образования.

Обучение в Рыцарской школе имело общую основу и последующую специализацию. В поздних программах военные воспитанники изучали инженерию, архитектуру и тактику, готовившиеся к гражданской службе — преимущественно право. Физическая подготовка включала фехтование и танцы: она развивала владение телом наряду с собственно строевыми навыками. В программе 1789–1790 годов на последнем году военной специализации фехтованию отводили шесть часов в неделю. Преподавали его и другие практические дисциплины особые учителя — метры, среди которых преобладали иностранцы. Их жалованье составляло 200 злотых в месяц, вдвое меньше профессорского. Содержание преподавателей и приобретение учебных средств образовывали постоянные расходы. Подготовка офицера требовала многолетнего обучения; увеличение приёма кадетов давало армии новые подготовленные кадры после прохождения ими программы.

Командование, служба и политические связи

Гетманская власть и её полномочия

Гетманская должность, возникшая как поручение командовать наёмным войском, в XVI веке закрепилась как пожизненная. Король вручал назначенному военачальнику большую или польную булаву. Само гетманство первоначально не давало места в сенате; доступ к нему обеспечивало совмещение с другими должностями. Великий гетман руководил войском, а польный выступал его заместителем. Такое устройство соединяло долговременное военное руководство с системой королевских назначений и магнатских влияний.

Полномочия выходили далеко за пределы распоряжений на поле боя. Гетман распределял между частями средства, полученные от подскарбия, издавал военные артикулы, регулировавшие поход, лагерную жизнь и снабжение, осуществлял военную юрисдикцию. Коронные великие гетманы могли содержать собственных представителей в Яссах, Бухаресте и Бахчисарае; важной задачей этих людей было получение сведений об угрозах на юго-востоке. Сейм 1717 года отменил право на такие представительства. Попытки ограничить гетманство возникали и раньше: при Яне III предлагался трёхлетний срок должности, но это предложение не было осуществлено. Спор о командовании затрагивал одновременно казну, суд и политические связи.

Командование и военный учёт

Гетманская власть включала управление армией и военную юстицию. По исследованию Томаша Цесельского, ограничения 1717 года сохраняли за гетманами широкие административные и судебные полномочия вплоть до середины 1760-х годов. Работу этих учреждений позволяют проследить их канцелярии. В них составлялись организационные регламенты и приказы, собирались сведения о численности, вооружении и перемещении офицеров, велась финансовая документация.

В тот же круг входили дипломатическая переписка, судебные дела и служебные обращения к королю и государственным должностным лицам. Документы возникали как публичные, однако после смерти гетмана наследники нередко включали их в семейный архив. Их позднейшее нахождение среди частных бумаг отражает судьбу хранения; первоначальная функция значительной части этих материалов состояла в управлении государственными войсками.

Дисциплина и военная юстиция

Военные суды действовали на нескольких уровнях. Ян Ежи Сова, исследовавший коронную армию второй половины XVII века, выделяет хоругвенные и полковые суды, артиллерийские суды, генеральные суды национального и иностранного наборов, а также гетманский и региментарские суды. Низовые и артиллерийские суды созывались по мере необходимости. Военные дела рассматривались также Скарбовым трибуналом и комиссией гиберны — средств на зимнее содержание войск.

Порядок поддержания дисциплины затрагивал отношения с гражданским населением и деятельность сейма и сеймиков. Политические решения влияли на право и организацию судов; жалобы и общественная оценка становились частью споров о службе. Военная юстиция соединяла командные полномочия с отдельными процедурами разбирательства и финансовыми учреждениями.

Военное право формировалось также через отношения гетманов и сейма. В Короне важное место заняли военные артикулы, одобренные сеймом в 1609 году. Их устройство различало предписания для службы в целом и правила похода, лагеря и боя. Конституция 1620 года, подтверждавшая прежние полномочия гетманов, по оценке Кароля Лопатецкого, придала издаваемым ими дисциплинарным нормам ранг сеймового закона. В Литве существовала собственная линия военного законодательства; вопрос о пределах применения там коронных артикулов 1609 года остаётся предметом научного спора.

Практика гиберновой комиссии 1685–1689 годов показывает связь наказания с оплатой службы. За неучастие в походе могли удерживать жалованье; при рассмотрении жалоб населения проверяли списки ущерба и взыскивали возмещение с части. По приведённым Совой решениям, за незаконный постой и насилие назначали также заключение в башне. Влияние военных на состав комиссий и стремление сохранить войско ограничивали строгость преследования. Наличие суда давало пострадавшим процедуру обращения, однако результат зависел от доказательств, юрисдикции и положения участников дела.

Пожизненная булава имела конкретную историю: в 1581 году Баторий предоставил её Яну Замойскому. Впоследствии этот порядок защищали как условие устойчивого командования и оспаривали как препятствие контролю над гетманом.

Штат армии и политический смысл названий частей

Составляя штат, командование учитывало боевые задачи, расходы и отношение шляхты к отдельным родам войск. В разборе реформ Яна Собеского 1667–1673 годов Збигнев Хундерт показывает, что названия частей могли помогать сохранить подразделения при сокращении армии. В новом компуте часть лёгких хоругвей записывалась как казацкая, а рейтария — как аркебузирская. Гвардейские драгунский и пехотный полки в августе 1667 года вошли в штат под именами своих командиров, Генриха фон Альтен-Бокума и Эрнеста Денгофа, вместо имени Яна Казимира.

Хундерт связывает эти решения с недоверием к королевской гвардии и иностранному набору после политических конфликтов времени Яна Казимира. При этом валашские и татарские хоругви формально относились к национальному аутораменту. Граница между аутораментами проходила по устройству службы, а политическое отношение к частям зависело также от их применения королём. Политические споры о составе армии могли менять названия и подчинение подразделений, сохранявших своих командиров и людей.

После Андрусовского перемирия 1667 года сокращали прежде всего численность сохранявшихся хоругвей и полков. Это оставляло кадры для последующего пополнения и уменьшало необходимость начинать новый набор с создания командования. Одновременно происходило перевооружение: в 1670 году две казацкие хоругви превратили в гусарские. Тип части мог изменяться при сохранении её людей, начальников и источника оплаты.

Король и гетман при сокращении армии в 1677 году

Военный штат одновременно распределял ресурсы и закреплял влияние командующих. После избрания Яна III королём великий коронный гетман Дмитрий Вишневецкий сохранял собственные связи в армии. Хундерт сопоставил два компута 1677 года, подготовленных после решения сейма от 28 апреля о переходе к мирному штату. Один был подписан гетманом, другой королём. В гетманском варианте полку Вишневецкого отводилось шесть панцирных хоругвей, в королевском — три.

В мае 1677 года Вишневецкий сообщал зятю Вацлаву Лещиньскому, что в королевском штате исключили хоругвь Станислава Цетнера и включили часть Марциана Сцибора Хелмского, прежнего доверенного Собеского. В таком споре значение имели конкретные хоругви, их командиры и принадлежность к полкам. Численное сокращение затрагивало соотношение сил между королевским и гетманским окружением. Сопоставление вариантов штата раскрывает эту борьбу подробнее, чем одна итоговая цифра разрешённой армии.

Проект Собеского 1676 года предусматривал десять дополнительных гусарских хоругвей; фактически включили семь, увеличив их число с четырнадцати до двадцати одной. Король использовал влияние, приобретённое во время гетманства, для изменения состава армии.

Дворовые части, компутовая гвардия и дворянские почты

При Вазах королевская гвардия включала разные по устройству силы. Дворовые части содержались прежде всего из доходов столовых имений — владений, выделенных для расходов монаршего двора. При задолженности короля к их оплате привлекали и государственную казну. Обычно эти части подчинялись великому маршалку, в его отсутствие — надворному. Сейм 1646 года установил для дворового войска предел в 1200 человек. Разграничение источников содержания имело практический смысл: рост королевской охраны вызывал споры о том, кто должен оплачивать её службу.

Компутовая гвардия, напротив, входила в государственный штат и почти полностью оплачивалась казной. Король оставался номинальным шефом, фактическое командование находилось у полковников и подполковников; действовали также полномочия гетманов. Ещё одну форму составляли хоругви придворных, собранные из небольших почтов отдельных дворян. Они сопровождали государя в походах и на церемониях, могли вооружаться по гусарскому либо казацкому образцу. Дворовой полк, компутовая часть и почты придворных различались источником оплаты, подчинением и порядком службы при общем покровительстве монарха.

Гвардия и воспроизводство офицерских кадров

До создания специальных офицерских школ опыт передавался внутри действующих частей. Королевская гвардия при Владиславе IV и Яне Казимире служила одним из мест такой подготовки. Военная карьера Миколая Константы Гизы началась в годы Смоленской войны 1633–1634 годов на должностях секретаря и хорунжего в пехотной гвардии Рейнгольда Розена. В 1638 году он был поручиком, в 1642 году упоминался капитаном, а при Яне Казимире стал майором и затем подполковником гвардейского полка. За сменой должностей стояла длительная служба в строевой части.

Продвижение зависело также от связей с командиром. В конном гвардейском полку Эрнеста Иоганна Корфа в 1658–1662 годах особенно быстро выдвигались его родственники и люди из собственных рот полкового начальника. Гвардия давала армии подготовленных командиров, но служебный опыт сосуществовал с покровительством. Офицеры переходили из неё в другие государственные полки; при сокращении частей связи между ними позволяли сохранять и перераспределять опытные кадры.

Хоругвь при Августе III: должность, служба и замещение

Енджей Китович описывает национальную конницу времени Августа III через повседневное устройство хоругви. В его перечне рядом стоят гусарские, панцирные и лёгкие части; литовским соответствием панцирных выступают пятигорские хоругви. Принадлежность к такому войску выражалась в местном военном обычае, одежде, снаряжении и названиях должностей. Рассказ Китовича подробно показывает и разделение между высоким покровительством части и повседневной службой при ней.

Ротмистром мог быть король, гетман или влиятельный сановник. Повседневное командование и хозяйство, по свидетельству автора, часто вёл наместник, выбранный из старших товарищей. Почт образовывали товарищ и выставленные им рядовые всадники — почтовые. Поступавший товарищ обязывался служить лично вместе с почтовым либо выставлять замену; при службе ради одного почётного звания он мог прислать двух почтовых. Наместник удерживал деньги на их содержание и отдавал остаток товарищу. Отдельные хоругви имели собственные места постоя и участки сбора средств, далеко отстоявшие друг от друга. Эта картина объясняет, как почётная связь с патроном сочеталась с фактическим командованием, присутствием рядовых и устройством выплат.

Казна, расчёты и содержание частей

Платёжный штат и смотр войска

Содержание части рассчитывалось в платёжных единицах — конях и порциях, а её присутствие в походе проверялось на смотре — пописе. Мирослав Нагельский сопоставляет эти документы для коронных войск 1648–1652 годов. По попису под Сокалем 1 октября 1652 года пять гусарских рот насчитывали 788 коней, тогда как в расчётах за четвёртый квартал им соответствовали 900 коней. Для пехотного регимента Богуслава Радзивилла исследователь приводит ещё более сильное расхождение: 1200 порций в расчётах и 459 в пописе, проведённом в Каменце-Подольском.

Потери, болезни, дезертирство и повторные наборы постоянно меняли наличный состав. Расчётная ведомость отражала оплачиваемую службу части, а попис — её состояние в определённом месте и в определённое время. Нагельский сопоставляет казённые расчёты, смотровые списки и распоряжения о наборе.

Жалованье и военные конфедерации

Длительная задолженность могла превращать войско в самостоятельного участника внутренней политики. После успешной кампании 1660 года против России неудовлетворённые требования солдат сохранялись. Проведённые во Львове в 1659 году выплаты почти четырёх миллионов злотых помогли прекратить одну конфедерацию, но устойчивого расчёта с армией не обеспечили. Опустошение страны, утрата поступлений с занятых противником территорий и затяжные войны одновременно сокращали доходы и увеличивали потребность в деньгах. Невыплата жалованья сопровождалась насильственными изъятиями у населения и падением дисциплины.

Военные представители требовали контроля над казённой администрацией, средств на выкуп пленных, помощь раненым, вознаграждение ветеранам и содержание госпиталей. Они обращались к сеймикам и сейму, добиваясь решений через коллективные требования вооружённых частей. В июне 1661 года оформилась коронная конфедерация, известная в историографии как «Священный союз». Сейм назначил налоги, рассчитанные на шесть миллионов злотых; первую выплату предполагалось произвести в размере двух миллионов, дальнейшие — через представителей частей в воеводствах. Между принятым налоговым решением и сбором денег оставался разрыв. Расчёт с армией становился одновременно финансовым, правовым и политическим конфликтом.

Личные средства командующего и долг казны

Во время войн 1650-х годов с Россией и Швецией потеря территорий сокращала налоговые поступления. Великий гетман литовский Павел Ян Сапега авансировал военные расходы из собственных средств. Его расчёты за 1655–1662 годы рассматривала военно-казённая комиссия, заседавшая в Вильно с июля 1662 по март 1663 года. Значительную часть сумм составляли набор и содержание полевых частей и крепостных гарнизонов.

Анджей Адам Маевский различает сумму раскрытых статей — около 1,485 млн злотых — и признанный комиссией долг казны, около 1,986 млн. Не полностью расписанные в документе гетманские расходы ограничивают возможность прямого сравнения. Возмещение включало денежные выплаты, зачёт налогов и передачу доходов владений. В частности, 800000 злотых покрывались доходами Шавельской экономии на шесть лет. Такое финансирование связывало действующую армию с кредитом командующего и последующими решениями казны.

Расходы на дипломатию и разведку

Задачи гетмана выходили за пределы содержания войск. Дариуш Милевский исследовал отчёты Марцина Калиновского и Станислава Реверы Потоцкого за 1651–1654 годы, хранящиеся в Архиве коронной казны в Варшаве. Разобранные им реестры показывают расходы на выполнение юго-восточной политики: посольства, гонцов, сведения о противнике и контакты с союзниками. Содержание армии в эти конкретные расчёты не входило и относилось к сфере коронных подскарбиев.

В исследованных отчётах оба командующих заявили в совокупности 54944 злотых: на Калиновского приходилось 8056, на Потоцкого — 46888. Разница отражала изменение объёма обязанностей и политической обстановки. Поддержание связей с Молдавией, Трансильванией и Крымом требовало собственного финансирования. Для оценки военных возможностей государства важны и эти издержки управления отношениями с соседями.

Канцелярии имели собственное государственное финансирование. В коронных расчётах XVIII века на канцелярию великой булавы выделяли 2000 злотых ежегодно, польной — 500; для литовских канцелярий предусматривалось 6000. В них работали писари, канцеляристы и копиисты. В мирное время сохранялся поток рапортов, прошений об отпусках, повышении и увольнении. После учреждения военных комиссий в 1764 году в Короне и в 1766 году в Литве ведение документации армий переходило к новым органам. Перемена управления затрагивала аппарат, через который исполнялись приказы и учитывалась служба.

Налоговый участок как источник содержания части

После решений Немого сейма 1717 года части должны были сами собирать средства на своё содержание с закреплённых территорий. Ежи Дыгдала показывает, как это работало в Королевской Пруссии. Её ежегодную квоту определили в 623716 польских злотых; платежи делились на мартовский и сентябрьский сроки. Средства предназначались двум драгунским и двум пехотным полкам, а также небольшому артиллерийскому подразделению.

Уршула Косиньска связывает «Regulamin punktualnej płacy» («Регламент своевременной выплаты») с попыткой обеспечить регулярное содержание армии. Указывая коронный штат в 18000 порций и литовский в 6000, она говорит о платёжных единицах. Расчёт содержания велся отдельно для коронной и литовской армий.

Денежное обращение и погашение задолженности

Расчёт с войском зависел от того, какие деньги поступали в казну и соглашались ли солдаты их принимать. Анна Филипчак-Коцур показывает это на литовских финансах 1663–1676 годов. После соглашений с военными конфедератами в 1663 году часть задолженности предполагалось погасить доходами монетных дворов. Контракт Анджея Ежи фон Горна предусматривал чеканку медных шелегов на сумму свыше 5,8 млн злотых; начатый в Оливе выпуск оказался значительно меньше, а сам предприниматель был арестован. Следующий контракт связали с Титом Ливием Боратини. Организация чеканки становилась способом получить средства для исполнения обязательств перед армией.

В 1666 году подскарбий объяснял сеймикам, что налоги вносятся разной монетой, в том числе старыми и рижскими шелегами и низкопробными ортами. Войско часть этих денег принимать не хотело. Даже получение назначенного налога поэтому не обеспечивало своевременной выплаты. К этому добавлялась утрата казённой документации при занятии Вильно российскими войсками: подскарбий не располагал полными сведениями о полагающемся доходе с кварты. Небольшой аппарат казны должен был одновременно взыскивать недоимки, учитывать неоднородную монету и доказывать обоснованность расчётов перед сеймиками и военными представителями. Денежный кризис усиливал последствия разорения налоговой базы.

Военно-казённые комиссии в Литве соединяли несколько способов контроля. Они проверяли состав войск и долг по жалованью, разбирали недоимки сборщиков и жалобы на вред, причинённый солдатами. В 1634–1690 годах их назначали двадцать раз, хотя как минимум две комиссии не начали заседаний. Таким образом, чрезвычайное учреждение занималось одновременно расчётом с армией и взысканием ресурсов для этого расчёта. Его работа затрагивала солдат, налоговых чиновников и владельцев разорённых постоем имений.

В Королевской Пруссии постоянное финансирование армии столкнулось с региональным порядком налогообложения. Провинция не вошла в Тарногродскую конфедерацию и не имела представителей в её руководстве, участвовавшем в переговорах с двором. Тем не менее на неё распространили новый способ оплаты войск. Мальборкский воевода Пётр Кчевский уже в ноябре 1716 года оспаривал использование старой тарифной основы, считая её слишком тяжёлой по сравнению с малопольскими и русскими воеводствами. Для распределения общей суммы между конкретными владениями ещё требовалось решение на месте. В универсале к мартовскому сеймику 1717 года Август II требовал принять назначенный налог, сохранив сумму и сроки выплат. Такой порядок сокращал возможность местного собрания пересматривать военные платежи. Он связывал регулярность содержания частей с ограничением прежней свободы провинции в налоговых решениях.

Реформа снабжения и согласие на новые расходы

В первой половине XVII века обсуждались проекты постоянного снабжения пограничного войска. План, подготовленный после львовской комиссии 1634 года и направленный Владиславом IV сеймикам, предполагал упорядочить зимнее содержание частей. Его рассматривали на сеймах 1635, 1637, 1638 и 1641 годов, однако общего решения не приняли. В последующих предложениях Станислав Конецпольский уже отказывался от некоторых первоначальных средств: нового продовольственного чиновника и особого налога. Вместо этого он предлагал доплачивать солдатам на питание и повышать вознаграждение начальникам, чтобы побудить их постоянно находиться при войске.

Сопоставление с учреждением артиллерийского управления показывает избирательность реформ. Новую должность старшего над артиллерией создали в 1637 году, а её полномочия и финансовую основу определили законодательством 1638 года. Шляхта согласилась на отдельное содержание артиллерии за счёт королевских владений. Для продовольственного обеспечения пограничной армии такого согласия достичь не удалось. Региональные интересы расходились: шляхта западных земель сопротивлялась дополнительным расходам на юго-восток, жители самого пограничья — сочетанию новых платежей с постоем. Политическая возможность реформы зависела от распределения её стоимости между владениями, областями и казной.

Постой, снабжение и хозяйство населения

Назначение войску мест постоя давало доступ к продовольствию, жилью и другим необходимым припасам. Великий гетман мог направить часть в определённое владение и разрешить получить там снабжение на установленную сумму. Предписания ограничивали размер изъятий и запрещали причинять вред подданным. Однако фактическая тяжесть содержания войска могла далеко выходить за разрешённые пределы.

Кшиштоф Коссажецкий приводит свидетельство о разорении Кричевского староства, принадлежавшего Екатерине Собеской Радзивилл, а с 1688 года — её сыну Каролю. В документе из Национального исторического архива Беларуси описаны опустевшие дворы, разрушенные мельницы, пруды и корчмы, бегство крестьян за московскую и казацкую границу. Автор свидетельства сравнивал состояние староства с разорением неприятелем. Этот случай показывает хозяйственный конфликт, который возникал при снабжении собственной армии: даже при формальном запрете насилия население могло терять имущество и покидать землю.

Городской рынок и военные закупки

Снабжение зависело и от торговых центров, в которых соединялись деньги, кредит, товары, сведения и специальные навыки. Исследование Пшемыслава Гаврона о Львове в 1572–1672 годах показывает региональный город как место получения ресурсов для войны. Здесь действовали люди с военными и ремесленными знаниями, распространялась информация, обращались наличные деньги и кредит. Участник гусарской или казацкой хоругви мог приобрести через львовский рынок привезённое извне оружие, снаряжение и лошадей. Среди торговцев значительную роль играли армяне, греки и итальянцы.

Гаврон оценивает Львов как военный и финансовый центр по меньшей мере регионального значения, оговаривая пределы доказательств. Военные операции не были единственным или главным занятием местных купцов; степень участия города в более дальних поставках из Османской империи и Сефевидского Ирана требует дополнительного изучения. Львовский рынок обслуживал разные потребности; его военное значение проявлялось в соединении торговли, кредита и специальных навыков.

Казармы и расходы на постоянное размещение

В конце XVIII века постоянное размещение войск требовало расходов, которые нельзя свести к жалованью. На примере коронной гвардии в Варшаве это видно по ремонтам казарм, содержанию лазаретов, освещению, отоплению, конюшням и хранению фуража. Пехотная и конная гвардии пользовались разными зданиями, а нехватка помещений сохраняла необходимость частного постоя у горожан.

В 1782 году Август Александр Чарторыйский предложил направить на ремонт Жолибожских казарм средства от вакантной полковничьей должности и содержания штабных унтер-офицеров; король согласился. Квартирная комиссия, уже финансировавшая работы в Мировских казармах, в 1783–1784 годах ссылалась на отсутствие денег для следующей стройки. Для конной гвардии дополнительные расходы создавали лошади, конюшни и безопасные от пожара склады сена. Содержание построенных зданий оставалось затруднением: в 1787 году младшие офицеры пехотной гвардии предлагали отдавать на него по три злотых с каждых ста злотых своего оклада. Постройка казарм не устраняла ежегодных расходов и не гарантировала размещения всего полка.

Кризис и восстановление армии в 1648–1667 годах

Поражения и чрезвычайные наборы

Восстание Богдана Хмельницкого в 1648 году нарушило одновременно боевое управление и обычный порядок восполнения армии. После поражений при Жёлтых Водах и Корсуне оба коронных гетмана оказались в плену; смерть Владислава IV привела к междуцарствию. Нового короля, Яна Казимира, избрали только в ноябре. Поэтому чрезвычайный набор приходилось проводить при отсутствии государя и потере высших командующих. Роберт Фрост связывает последующее обрушение обороны с последовательным наложением конфликтов: не завершённая война против казаков, наступление России с 1654 года и шведское вторжение в 1655 году поставили государство перед противниками на нескольких направлениях.

Местные войска стали одним из средств восстановления. Общее собрание шляхты Познанского и Калишского воеводств 8 июня 1648 года постановило выставить 2200 человек: три аркебузирских полка и один драгунский. Службу назначили на два квартала, на формирование дали пять недель; командиров и комиссаров определяло местное самоуправление. За конного полагалось 60 злотых в квартал, а источниками оплаты должны были стать подымный налог и сбор с производства и продажи напитков. Дополнительно предусматривался отдельный отряд для охраны самих воеводств. Таким образом, решение о помощи полевой армии сразу разделяло средства между отправкой войск и собственной территориальной обороной.

После поражения под Пилявцами понадобилась новая организация уже набранных сил. Сеймик в Среде 17 декабря 1648 года сохранил утверждённую численность, но объединил прежние полки под началом Богуслава Лещинского; к коннице и драгунам добавили пехоту иностранного строя Станислава Латальского. Часть прежних офицеров сохранила командование. В следующую кампанию конница и драгуны участвовали в обороне Збаража, пехота пополнила гарнизон Каменца-Подольского. На один квартал поветовые войска включили в государственную армию. Это позволяло использовать местный набор для общегосударственной обороны, сохраняя за сеймиком обязанности по его первоначальному устройству.

Великопольский набор 1648 года предусматривал и надзор: восемь комиссаров должны были наблюдать за смотрами, организацией частей и соблюдением права. Ротмистров предписывалось выбирать из оседлой шляхты.

Литовская оборона и раскол командования

В Великом княжестве Литовском военный кризис сопровождался конфликтом внутри высшего командования. По исследованию Анджея Рахубы, перед российским наступлением 1654 года не были в достаточной мере расширены укрепления, накоплены запасы и увеличена армия; жалованье давно задерживалось. Крупные налоги, принятые уже после начала войны, оказалось трудно собрать на территории, охваченной боевыми действиями. Назначение Януша Радзивилла великим гетманом и Винцента Гонсевского польным гетманом не устранило их соперничества. Создание отдельной дивизии для Гонсевского закрепляло разделение военных сил между политическими группировками.

После утраты Вильно в августе 1655 года часть армии ушла к прусской границе и образовала конфедерацию в Вержболове. Радзивилл искал шведского покровительства; в районе Бреста сохранялся другой центр военной и политической силы, связанный с Сапегами. Соглашение со Швецией под Ясвойнями 18 августа и новый Кедайняйский договор 20 октября были разными актами. Между ними продолжался уход хоругвей от Радзивилла; октябрьский договор Гонсевский уже не подписывал. В начале 1656 года силы Павла Яна Сапеги перешли к действиям против шведов. Восстановление сопротивления сопровождалось перегруппировкой частей и командных связей после распада прежнего руководства.

Возобновление действий и восстановление частей

На коронном театре возобновление войны против Швеции потребовало нового набора и повторной мобилизации шляхты. В январе 1656 года Стефан Чарнецкий получил королевскую грамоту на драгунский регимент в тысячу человек и приступил к набору в подгорских районах. Фактическая численность не достигла этой нормы: приведённые Адамом Керстеном сведения дают 568 человек к 1 января, 894 к 1 апреля и 916 к 1 июля; исследователь считает возможным завышение и этих записей. Одновременно Чарнецкий и сандомирский каштелян Станислав Витовский выпускали универсалы с указанием мест и сроков сбора шляхты. Местная конфедерация и распоряжения короля поддерживали эту мобилизацию, однако участие разных воеводств оставалось неравномерным.

Эта армия сочетала уцелевшие части, новый набор и созванную на местах шляхту. Керстен оспаривает возможность выводить её возможности только из распространённой оценки в восемь тысяч человек: источники расходятся, а шведские части имели преимущество в обучении и дисциплине. Подвижные действия Чарнецкого позволяли избегать постоянного боя всей армией на условиях противника. Поэтому восстановление сопротивления включало и организационную работу перед походом, и выбор доступного способа ведения войны. Набор людей, наличие лошадей, подготовка подразделений и способность удерживать их вместе определяли, какие задачи командующий мог поручить собранным силам.

Шведское занятие территории оставляло вне контроля оккупационной армии важные центры и части общества. Фрост подчёркивает, что многие магнаты и сенаторы выжидали, эмигрировали или продолжали сопротивление; переход отдельных влиятельных лиц на сторону Карла X не охватывал всего политического сословия. Гданьск шведы так и не взяли. К концу 1657 года после поражения трансильванского вторжения и оформления коалиции военное положение изменилось. При этом союз создавал новые расходы: договор с Габсбургами возлагал на Речь Посполитую содержание двенадцатитысячного австрийского контингента, тогда как использование союзников за её пределами ограничивалось их собственными политическими целями. Габсбургское руководство перед императорскими выборами 1658 года избегало перенесения войны в шведские владения в Империи.

Переговоры с Россией и изменение военных задач

Одновременная война с Россией и Швецией побуждала двор добиваться прекращения боёв на одном из направлений. Инструкция послам на переговоры в Вильно от 7 июля 1656 года соединяла требования вернуть занятые с 1654 года земли с предложением совместных действий против Швеции. Королевская канцелярия предлагала российское наступление со стороны Ингрии и обязательство не заключать отдельного соглашения с Карлом X без согласования с другой стороной. Максимальные территориальные требования контрастировали с военным положением: большая часть Литвы находилась под российским контролем. Мария Муха рассматривает это противоречие как существенное условие переговоров.

Предполагаемое сотрудничество ограничивалось другими обязательствами Речи Посполитой. Инструкция сохраняла союз с Крымом: при нападении хана на Россию предусматривался нейтралитет, при российском нападении на ханство — разрыв отношений с царём. Отдельно обсуждались возвращение казачества под королевскую власть и обмен пленными. Осеннее перемирие 1656 года временно снимало русско-польское противоборство, сохраняя российское обладание занятыми землями. Таким образом, прекращение боёв освобождало возможности для борьбы со Швецией при нерешённом территориальном споре. Военное планирование зависело от сочетания перемирия, союзного договора и притязаний на власть над спорными территориями.

Будущая кандидатура царя на престол Речи Посполитой обсуждалась во время дипломатических контактов 1656 года, но в июльской инструкции указаний о ней не было. Переговоры затрагивали также вопрос преемства королевской власти.

Крымский союз и расходы на коалицию

Союз с Крымским ханством 1654–1666 годов изменил положение на юго-восточном направлении. Государство, против которого ранее приходилось прикрывать границу, стало источником военной помощи против общих противников. Союз поддерживался посольствами, подарками хану и его окружению, приёмом крымских представителей и урегулированием прежних денежных требований. Збигнев Вуйцик выделяет эти расходы в самостоятельную составляющую военной политики. Обычным источником подарков служил еврейский поголовный налог; при его недостаточности привлекали другие средства. Передавались деньги, серебряные изделия, ткани и иные ценности. Расходы распределялись между содержанием самой дипломатической связи и выполнением условий, на которых союзник соглашался помогать.

По расчёту Вуйцика, совокупные затраты на крымскую политику за время союза составляли приблизительно 2,53 млн польских злотых. Это реконструкция по казённым записям с поправкой на неполноту учёта, включавшим позднейшие расчёты по прежним обязательствам. Автор сопоставлял её с существенно большими военными расходами и считал союз оправданным прежде всего политически. В конце 1666 года отношения изменились: татары выступили совместно с Петром Дорошенко против коронных войск. Расходы на поддержание союза давали военный результат лишь пока сохранялись общие интересы сторон; постоянной частью коронного войска крымская помощь не становилась.

Восстановление конницы и продолжение осад

В середине XVII века менялось соотношение родов войск. Конрад Бобятыньский прослеживает это на литовской гусарии. В наборе перед кампанией 1649 года на неё предусматривалось 1700 коней в десяти хоругвях; к армии Радзивилла под Речицей прибыли 822 гусара в шести. При подготовке войны 1654 года документы дают лишь 374 коня тяжёлой конницы — менее восьми процентов кавалерии. Осенью её пытались увеличить. Такие изменения отражали способность содержать дорогие части, потребность в других родах войск и условия отдельных кампаний. Сокращение доли гусарии сопровождалось сохранением её роли в важных сражениях, включая Полонку в 1660 году.

Тяжёлая конница действовала во взаимодействии с другими частями и в подходящих условиях местности. При Шклове в августе 1654 года литовские хоругви неоднократно атаковали с позиции, прикрытой рекой, оврагами и лесом; по приводимому Бобятыньским свидетельству, казацкие хоругви вступали в бой первыми, а гусары их поддерживали. Результат стоил армии значительных потерь. Зимой 1655 года кавалерия участвовала и в штурме Могилёва: прорвавшиеся в город части оказались отрезаны на улицах. Эти эпизоды показывают диапазон поручавшихся ей задач, а также зависимость использования ударной конницы от связи с остальной армией и характера укреплений.

Полевые успехи не прекращали расходов на возвращение и удержание крепостей. В счетах Павла Яна Сапеги отдельно записаны затраты на оборону Ляховичей, взятие Тыкоцина у шведов и возвращение Виленских замков, Шклова и Кричева у российских гарнизонов. Оплачивались порох, свинец, фитили, работа оружейников и доставка материалов. Виленский верхний замок капитулировал лишь в декабре 1661 года. Гетман содержал также частные гарнизоны и предъявлял расходы к возмещению казне. Оборона частной крепости и государственная военная задача в таких расчётах пересекались.

Военная служба и борьба за власть

После войны армия оставалась участником споров о политическом устройстве. В публицистике рокошей обсуждали, кто должен контролировать вооружённую силу и насколько независимым должен быть гетман. Пшемыслав Гаврон сопоставляет аргументы начала и середины XVII века. Анонимный автор 1606 года оправдывал пожизненную булаву переходом от временного шляхетского ополчения к постоянной службе наёмных солдат. После 1648 года требования ограничить срок гетманских полномочий усилились, в том числе в военных конфедерациях 1661–1663 годов. Сторонники Ежи Себастьяна Любомирского, напротив, защищали пожизненность должности своего предводителя.

Одни участники спора видели в независимом гетмане защитника шляхетских свобод от короля. Другие опасались, что командующий сам сможет принуждать монарха и разорять противников, размещая в их владениях недисциплинированные части. Это были позиции сторон политического конфликта. За ними стояли действительные полномочия по назначению постоя и поддержанию порядка в войске. Поэтому спор о сроке службы гетмана затрагивал и устройство командования, и защиту населения от военного насилия. Сохранение профессиональной армии требовало решения о том, перед кем отвечает человек, постоянно распоряжающийся вооружённой силой.

Рокош Любомирского 1665–1666 годов превратил политическое противостояние во внутреннюю войну. Исследование Мирослава Нагельского показывает, как она влияла на применение войск. Королевская армия, располагавшая пехотой и артиллерией, с трудом преследовала подвижную конницу оппозиции. Обозы, дожди и состояние дорог задерживали её продвижение. Ян Собеский предлагал выделить сильный передовой корпус и посадить часть пехоты на обозных лошадей, чтобы усилить его огонь. Отправленный вперёд литовский корпус Александра Гилярия Полубинского оказался слишком удалён от главных сил и был разбит под Ченстоховой в сентябре 1665 года.

Потеря боеспособности включала утрату конского состава. В письме после поражения Собеский сообщал, что при сравнительно небольшом числе убитых солдаты бросили лошадей либо лишились их в плену; более двадцати литовских хоругвей пришлось отправлять на восстановление. Сходное положение затронуло вновь набранные коронные части и королевских рейтар. Для продолжения службы требовалось вновь снабдить людей лошадьми и разместить их на квартирах. Даже вернувшиеся в армию военнослужащие не сразу образовывали пригодную к походу конницу. Внутренняя война расходовала именно те кадры, животных и средства, которые были необходимы для внешней обороны.

Армия на разных театрах войны

Переброска армии между театрами войны

Завершение войны на одном направлении оставляло нерешённые финансовые обязательства, одновременно позволяя направить части на другой театр. После окончания войны со Швецией за устье Вислы в 1629 году кварцяное войско в начале 1630 года переместилось на украинские земли. Во Львове военная комиссия ещё договаривалась с солдатами об оплате прусской кампании, тогда как на юго-востоке учитывали угрозу татарского и османского нападения.

Восстание казаков потребовало участия большей части войск под командованием Станислава Конецпольского. В самой армии возникла конфедерация, связанная с вопросом оплаты службы. Урегулирование османского направления велось дипломатически: отправленный в Стамбул Александр Пясечинский получил подтверждение действия мира 1623 года. Военное планирование соединяло передвижение частей, расчёты за предыдущую кампанию и переговоры с соседями.

Крепостное управление: Каменец-Подольский в 1672 году

Крупная крепость нуждалась в длительной подготовке и согласованном руководстве. Сейм неоднократно принимал решения об укреплении Каменца-Подольского — в 1658, 1659, 1661, 1662, 1667, 1669 и 1670 годах. К османскому наступлению 1672 года эти предписания не обеспечили необходимого состояния обороны. Командантом по должности был генеральный подольский староста Николай Потоцкий, опытный начальник конницы, но не специалист по фортификации. Ему советовали находившиеся в крепости ротмистры, в том числе Ежи Володыёвский. Одновременно действовал совет местных земских должностных лиц под председательством подкомория Иеронима Лянцкоронского.

В управлении обороной соединялись военные и местные сословные полномочия. Находившийся в городе епископ Веспасиан Лянцкоронский формально не входил в совет, однако участвовал в его заседаниях. Передовые османские части появились под Каменцем 12 августа; 18 августа начался артиллерийский обстрел,19-го — инженерные работы против Нового замка. 28 августа 1672 года крепость капитулировала. В этом случае её падению предшествовали годы неисполненных решений и сложная организация командования. Опыт Каменца связывает состояние укреплений с работой государственных и местных учреждений ещё до появления осадной армии.

Дипломатические проекты и наличные союзные силы

Военная политика Яна III предполагала изменение соотношения сил посредством союзов за пределами западноевропейской коалиции. Наталия Круликовска-Едлиньска исследует неоднократные обращения короля к Крыму и Сефевидскому Ирану в 1674–1696 годах. Собеский стремился привлечь их против Османской империи. Однако Крым продолжал выступать союзником Порты, а Иран отказался вступить в войну. Дипломатическая переписка и отправка послов не привели к тому изменению состава воюющих сторон, на которое рассчитывал король. Для действующей армии это сохраняло необходимость учитывать крымские силы среди противников на юго-восточном направлении.

Отношения ханства с Портой ограничивали возможности такого союза. Исследовательница показывает сочетание собственных крымских интересов на Украине с зависимостью хана от султана. В опубликованной ею передаче сообщения 1672 года Селим Гирей ссылался и на прежнюю дружбу с польскими военачальниками, и на волю османского государя, и на слабость Речи Посполитой. Это свидетельство отражает дипломатическую аргументацию, обращённую к польской стороне. Оно помогает объяснить, почему прежнее совместное участие в войнах само по себе не обеспечивало возобновления союза: изменились отношения зависимости и оценка сил потенциального партнёра.

Линия лагерей, гарнизоны и связь

Размещение армии после кампании могло одновременно решать задачи содержания и прикрытия границы. После войны 1676 года части коронного войска расположили в королевских владениях юго-восточного пограничья. При дальнейшем устройстве обороны центральные лагеря находились у Теребовли и Буцнева на Серете; фланги прикрывали группировки у Снятына и Кременца. Пехоту и драгун направляли в выдвинутые крепости, в том числе Бар, Немиров и Паволочь.

Гарнизоны должны были принять первое нападение и дать время для сосредоточения гусарских и панцирных хоругвей. Для управления этой системой требовалась постоянная передача приказов. В счетах Станислава Яблоновского отмечены выплаты почтарям и казакам, перевозившим распоряжения из Львова комендантам группировок. Военное присутствие изменяло хозяйство самих лагерей: по свидетельству Яна Хризостома Пасека, солдаты под Теребовлей пахали, сеяли, косили, варили пиво и торговали. Длительный постой создавал местную базу снабжения, одновременно увеличивая нагрузку на окружающие земли.

Казна, снабжение и гарнизоны в войне с Россией

Расходы литовской казны позволяют увидеть, какие задачи стояли за содержанием полевой армии. В изученной Конрадом Бобятыньским книге Габриэля Кароля Кимбара, управлявшего казной в 1662–1663 годах, на артиллерию, боеприпасы и военные принадлежности приходится 60932 злотых, менее 4% учтённых расходов. На гарнизоны выделено 27618 злотых; из них 22308 предназначались Слуцку. Его гарнизон составляли частные подразделения Богуслава Радзивилла, принятые на государственное жалованье по сеймовому постановлению 1659 года. Здесь частное происхождение войска сочеталось с публичным финансированием конкретной оборонной задачи.

В книге записаны отправка пороха и свинца в Себеж и Дисну, снабжение драгун у Динабурга, закупки селитры, ядер и гусарских копий перед заднепровской кампанией 1663 года. Доставка требовала отдельной оплаты возчиков до Шклова. Эти доли характеризуют расходы, записанные в книге Кимбара, включая снабжение кампании 1663 года и северных гарнизонов.

Литовская мобилизация 1683 года

Подготовка к войне с Османской империей показывает, как решение об увеличении войск превращалось в спор об их составе. В 1683 году для Великого княжества Литовского предусматривалось 12000 коней и порций, для Короны — 36000. Это были штатные единицы, в которых составляли военные расчёты. Исследованные Збигневом Хундертом проекты позволяют сопоставить утверждённую величину с предложениями великого гетмана литовского Казимира Яна Сапеги.

В одном проекте старый набор составлял 7150 коней и порций, новый — 3110, вместе 10260. Ян III возражал против распределения частей, усиливавшего гетманскую группировку, и сам стремился получить подразделения, оставшиеся после Михаила Казимира Паца. Поэтому обсуждались одновременно штат армии и подчинение конкретных хоругвей. Обсуждение расширения армии было связано с распределением командных должностей и влияния между двором и гетманом.

Боевая репутация и устройство армии в свидетельствах современников

Ирландский врач Яна III Собеского Бернард О’Коннор оставил описание вооружённых сил Речи Посполитой, опираясь в том числе на сочинения Шимона Старовольского. Он различал посполитое рушение и профессиональные войска, описывал вооружение конницы и пехоты, порядок созыва ополчения и освобождения от службы. Высокую оценку коннице он соединял с критикой состояния крепостей и военного управления. В его объяснении слабости дисциплины существенное место занимали нерегулярные выплаты, подбор командующих и разглашение военных сведений.

Павел Ханчевский сопоставляет эту оценку с другими иностранными свидетельствами и с условиями войны. Западноевропейский опыт, в котором важную роль играла густая сеть крепостей и осадные операции, задавал наблюдателям определённую меру сравнения. Для обширных и менее плотно заселённых пространств Центральной и Восточной Европы большее значение приобретала подвижность. Так объясняется сочетание сильной конницы с меньшей долей пехоты. Вместе с тем огромная задолженность оставалась самостоятельной проблемой: в 1661 году долг перед одной коронной армией достигал, по приведённой исследователем оценке, 24 млн злотых.

Саксонская армия и войска Речи Посполитой

Начало Северной войны особенно ясно выявило различие между династией, государством и подчинёнными ему частями. Август II вступал в антишведский союз как саксонский курфюрст. Общий монарх не делал Саксонию, Корону и Великое княжество Литовское единым военным учреждением. После вступления шведов в пределы Речи Посполитой совет сената разрешил ввод саксонских войск и предписал гетманам участвовать в обороне. Поэтому состав армии Августа определялся несколькими самостоятельными решениями о наборе, размещении и подчинении.

Под Клишовом 19 июля 1702 года рядом с саксонцами сражались коронные части великого гетмана Иеронима Любомирского. После неудачного удара коронной конницы Любомирский вывел её с поля; саксонская армия продолжала бой и затем отступила. Причины ухода гетмана остаются не вполне выясненными. Этот эпизод показывает практическое значение раздельного командования союзных контингентов: совместное присутствие на поле не гарантировало согласованного решения о продолжении сражения. В сражении участвовали отдельные саксонские и коронные силы, сохранявшие собственное командование.

Набор для Риги и внутренняя война в Литве

Ещё в 1700 году помощь Августу II сочеталась с борьбой за власть внутри Великого княжества. Гинтаутас Слесорюнас показывает, что набор под лозунгом поддержки короля под Ригой одновременно усиливал противостоявшие друг другу лагеря Сапег и их «республиканских» противников. Весной Сапеги действительно отправляли к саксонской армии лёгкую татарскую конницу, позднее — венгерскую пехоту. Другая сторона опасалась, что расширение сил гетмана укрепит его положение в самой Литве. Внешний поход становился предметом спора о допустимых вооружённых силах внутри страны.

Соглашение Августа с гетманами 3 июля предусматривало отправку к концу августа 3660 солдат после получения 30 тысяч талеров. Обещанный состав в таком виде под Ригу не прибыл. Оппозиция воспротивилась договорённости; по оценке Слесорюнаса, возможно, сам король отказался от неё под давлением противников Сапег. Часть отдельно набранных подразделений всё же участвовала в кампании. После её прекращения возвращённые из Ливонии силы усилили внутренние лагеря; 18 ноября они сошлись под Олькениками, где Сапеги потерпели поражение. Объявленный набор, договор о помощи и действительное прибытие частей на фронт здесь были тремя различными стадиями.

Балтийская база и участие союзных контингентов

Районом подготовки саксонской кампании служили также земли Литвы и Курляндии. Несколько саксонских полков зимовали в Жемайтии уже с конца 1698 года, преимущественно в Шавельской экономии; летом 1699 года солдаты работали на строительстве порта Свентойи. Присутствие этих сил вызывало недовольство местного общества. На переговорах в Биржах в 1701 году Август II и Пётр I вновь согласовывали военные действия против Швеции, но общего официального вступления Речи Посполитой в войну тогда добиться не смогли.

Саксонские части зимовали в Курляндии и Литве, затем занимали позиции вдоль левого берега Двины. По Биржанской договорённости Россия направила им пехотные полки Аникиты Репнина. В этом соединении российских, саксонских и привлечённых Августом местных сил сохранялись разные источники комплектования. Статус отдельных литовских подразделений, присланных Сапегами, был неоднозначен: исследовательница Марите Яковлева отмечает трудность их однозначного отнесения к государственной армии либо частным силам рода. Участие присланных Сапегами частей сочеталось с отсутствием общего решения Речи Посполитой о вступлении в войну.

Содержание захваченной крепости требовало новых сил после окончания осады. В Кокенгаузене, занятом войсками Августа II в октябре 1700 года, первоначально разместили гарнизон в 575 человек. К июню 1701 года вследствие командировок, болезней и дезертирства в нём оставались 178 офицеров и солдат. Одновременно укрепления расширяли, привлекая саксонских пехотинцев и драгун. Летом рядом находился русский корпус Репнина. Крепость становилась общим опорным пунктом союзников, но её местный гарнизон и проходившая полевая армия составляли разные силы.

После поражения союзников на Двине удержание базы потеряло прежнее значение. 25 июля 1701 года гарнизон вывели, Старый замок взорвали, орудия и боеприпасы сбросили в реку. Построенные укрепления сами по себе не обеспечили долговременного владения пунктом. Их судьбу определили исход полевой кампании и решение об отходе. Такой поворот связывал местное крепостное хозяйство с действиями союзных армий на широком фронте и мог обесценить уже затраченные на строительство и снабжение средства.

От вступления в войну к расколу государственной власти

В ходе войны официальный статус участия Речи Посполитой изменился. Как подчёркивает Уршула Косиньская, сейм 1703 года утвердил военные налоги и тем самым признал участие государства в конфликте. В 1704 году появились поддерживавшая Станислава Лещинского Варшавская конфедерация и сохранявшая верность Августу Сандомирская. Вооружённые силы действовали в условиях соперничества двух политических центров и вмешательства иностранных армий. После отречения Августа в 1706 году его сандомирские сторонники стали самостоятельно договариваться с Россией; победа Петра I под Полтавой в 1709 году изменила соотношение сил и позволила Августу вернуться на престол.

Поэтому ограничение военной самостоятельности складывалось на протяжении нескольких этапов. В трактате короля с конфедератами 1716 года участвовал российский посол Григорий Долгорукий; затем его условия утвердил Немой сейм. Косиньская возражает против объяснения потери суверенитета единственным событием 1717 года. Для армии уже предшествующие решения имели прямое значение: они определяли, кого признаёт командование, с кем договариваются о помощи и какие силы могут оставаться на территории государства.

Литовское развёртывание 1710 года и несостоявшийся перевод саксонцев

После возвращения Августа II Варшавский конфедерационный совет 1710 года определил для литовской армии 18 200 порций. При этом для драгун и пехоты иностранного строя деньги на офицеров выделялись отдельно. Числа в одном установлении потому могли иметь разный смысл: в национальных частях они включали платёжные доли начальников, а для этих полков обозначали предполагаемый рядовой состав. На бумаге увеличение выглядело внушительно, но требовало отдельно решить вопрос об источнике людей.

Рассматривался приём четырёх тысяч саксонских драгун; по реконструкции Миндаугаса Шапоки, предложение, вероятно, возникло ещё на Торуньском совете 1709 года. Для них готовили зимние квартиры. Однако угроза Саксонии со стороны шведских владений в Померании изменила решение: драгуны остались в Великой Польше и Королевской Пруссии. Людвик Поцей начал местное формирование частей. Чума, недостаток средств и запоздалые поступления ограничили результат; исследователь оценивает литовские полевые силы конца 1710 года не более чем примерно в 12 тысяч человек. Перевод саксонских частей остался проектом; литовское войско увеличивали местным набором.

Литовская артиллерия в Северной войне

Северная война особенно тяжело сказалась на материальной основе литовской артиллерии. Генерал Богуслав Эрнест Денгоф, принявший её в 1710 году, сообщал об отсутствии денег и инвентаря и разорении вильненского арсенала. Имения Липнишки и Геранёны, служившие источниками содержания, пострадали от чумы и грабежей своих и чужих войск. По исследованию Миндаугаса Шапоки, за 1710–1717 годы артиллерия получила около 96 тысяч злотых при расходах не менее 170 тысяч. Сохранение учреждения требовало средств сверх поступавших доходов.

Наличие пушек в стране и возможность вывести их в поход были разными показателями. Часть орудий захватили шведские и российские войска; возвращённые из Смоленска в конце 1711 года 24 пушки отправили в Могилёв, дальнейшая их судьба неизвестна. По восьми пушкарям и двенадцати помощникам Шапока оценивает возможности обслуживания примерно в четыре — шесть орудий; для кампании 1716 года он считает пределом четыре. В другом предсеймовом документе в лагере конца 1716 года отмечена всего одна пушка. После 1717 года корпус мог готовить к действиям до десяти орудий. Данные о боевой артиллерии отражают последствия утрат, потребность в ремонте и недостаток персонала.

Морские силы и защита балтийских коммуникаций

Королевская эскадра и блокада Гданьска

Войны со Швецией потребовали защищать не только сухопутные подступы к Балтике, но и морские коммуникации. После вторжения 1626 года шведы заняли ряд прусских городов, включая Эльблонг и Пуцк, и блокировали Гданьск. Их корабли собирали с торговых судов высокие таможенные платежи. Королевскими кораблями ведала специальная комиссия; гданьские власти сотрудничали с Сигизмундом III в расширении флота. Организация морской силы была связана с защитой торговли и доходов главного портового района.

Решение использовать десять кораблей против блокады приняли 23 ноября 1627 года. Из-за болезни адмирала Вильгельма Аппельмана комиссары сформировали коллегиальное командование и передали адмиральскую должность Арендту Дикману. 28 ноября эскадра вступила в бой под Оливой и добилась победы; сам Дикман погиб. Результатом стало временное прекращение блокады порта. Комиссары организовали применение эскадры и заменили заболевшего начальника перед выходом в море. Защита устья Вислы связывала сухопутные кампании с борьбой за торговое судоходство, рассмотренной в статье Балтийская торговля и войны XVI–XVIII веков.

Морская программа Владислава IV и её финансирование

Подготовка Владислава IV к войне со Швецией включала создание флота, приспособление торговых судов к боевой службе и устройство защищённых баз. Для прикрытия кораблей на побережье сооружались укреплённые пункты Владиславово и Казимежово. Наблюдение за организацией морских сил король поручил великому коронному гетману Станиславу Конецпольскому. Одновременно проводились навигационные работы: обозначение подходов и углубление портов и залива. Морская программа требовала сочетать кораблестроение, артиллерийское вооружение, инженерное обеспечение и береговую защиту.

Расходы покрывались из королевской кассы: сейм не согласился оплачивать строительство и содержание флота из государственной казны. Перемирие со Швецией 1635 года остановило военную программу; торговым судам возвращали прежнее назначение. В 1637 году произошёл также морской конфликт с Данией. Флот поэтому оставался зависимым от инициативы монарха и возможности сохранять для него средства в мирное время. Пример морских сил показывает значение постоянного дохода и инфраструктуры для продолжения службы после отдельной кампании.

Реформы управления и стотысячная программа

Постоянное содержание по решениям 1717 года

Немой сейм 1 февраля 1717 года закрепил соглашение, завершавшее конфликт Августа II со шляхетской оппозицией. Его решения предусматривали удаление саксонских войск и чиновников, ограничение гетманских полномочий и налоги на постоянное войско в размере 24 тысяч порций. Штат выражался в платёжных порциях, распределявшихся между разными категориями военнослужащих. Сейм получил название Немого потому, что для предотвращения срыва заседания выступления ограничили маршалом и чтецом постановлений. Военные и финансовые решения были частью политического соглашения о пределах власти короля и гетманов.

Гарнизонная сеть и место размещения войск

После решений 1717 года войска распределили по гарнизонам, число которых в обеих армиях превышало двести. Однако размещение частей не означало равномерного прикрытия городов. Вильна до конца саксонского периода не получила постоянного государственного гарнизона обычного состава. Войска туда вводили в военное время либо ненадолго — для охраны заседаний Трибунала, гетманского суда и торжественных въездов должностных лиц. В зависимости от события в город направляли десятки или сотни солдат. Организация такой службы зависела от приказа о временном откомандировании.

Артиллеристы при арсенале составляли специализированную группу, возможности которой отличались от задач полноценной гарнизонной части. После ремонта арсенала в конце 1740-х годов его сырость и ограниченная вместимость всё ещё мешали разместить там весь артиллерийский персонал. Отдельная гренадерская рота артиллерии и её штаб находились в Липнишках. Воеводство могло финансировать войска, стоявшие далеко от его столицы: содержавшийся за счёт вильненских налогов драгунский полк большой литовской булавы имел 300 платёжных ставок и более 200 военнослужащих, но размещался в имениях гетманов. Налоговая приписка части определяла источник денег, тогда как её место службы задавалось отдельными распоряжениями.

От гетманского управления к коллегиальным учреждениям

Военная реформа 1764 года меняла порядок центрального управления. Созданная на конвокационном сейме коронная Военная комиссия включала великого коронного гетмана, которого мог замещать польный, и избираемых сеймом комиссаров. Первоначально их было шестнадцать, после 1768 года — шесть; срок избрания составлял два года. Комиссия получала войсковые рапорты и выплачивала средства, поступавшие от Скарбовой комиссии. Тем самым управление отчётностью и расходами соединялось в коллегиальном органе.

К её полномочиям относились споры между военными, дела о задолженности жалованья и жалобы гражданских лиц на действия войск при постое, передвижениях и взысканиях. В 1776 году коронную комиссию упразднили: её компетенции перешли к Военному департаменту Постоянного совета, а военно-казённые дела — к Скарбовой комиссии. В конце 1788 года учредили общую Военную комиссию обоих народов, в состав которой входили гетман и семнадцать избранных сеймом комиссаров. В 1793 году снова появились отдельные коронная и литовская комиссии. Смена учреждений затрагивала выплаты, суд и подотчётность командования.

Кто должен управлять увеличенной армией: спор 1788 года

Решение сейма от 20 октября 1788 года об увеличении армии до 100000 человек обострило вопрос о подчинении военного управления. Войцех Щигельский показывает, что обсуждение Военной комиссии было частью спора о зависимости государства от России. Сторонники пулавской группировки и депутаты, добивавшиеся самостоятельности, связывали новую комиссию с коллегиальными учреждениями 1764 года и её ответственностью перед сеймом. Королевская сторона защищала сохранение Постоянного совета и его Военного департамента, указывая на опасность гетманского влияния в отдельной комиссии.

В прениях 3 ноября подольский депутат Межеевский требовал подчинения военной власти «tylko od Stanów Rzeczypospolitej» — «лишь сословиям Речи Посполитой». Фраза приведена в передаче Щигельского; русский перевод выполнен для статьи. В тот день сейм постановил создать Военную комиссию обоих народов. Предметом решения были полномочия учреждения и политический контроль над войском. Постановление о стотысячной армии задавало программу расширения, исполнение которой зависело от набора, финансирования и развёртывания частей.

Налоговая цена стотысячной программы

Увеличение армии, провозглашённое в 1788 году, требовало пересмотра доходов государства. Ричард Баттервик связывает эту задачу с международной обстановкой: Россия одновременно воевала против Османской империи и Швеции, а выступления Пруссии усиливали надежды сейма на самостоятельный политический курс. Однако решение о большой армии предшествовало подробному урегулированию её финансирования. Спор о том, кто получит власть над войском, оттеснял вопрос, из каких поступлений оно будет содержаться.

26 марта 1789 года депутаты и сенаторы одобрили десятую долю дохода со шляхетских земельных владений и денежных капиталов. Для духовенства предусматривалась пятая часть доходов с установленными льготами и исключениями. Затрагивались также доходы королевских имений и платежи за гербовую бумагу. 17 июля сейм постановил обратить доход вакантного Краковского епископства на военные нужды. По оценке Баттервика, меры 1789 года в конечном счёте утроили налоговые поступления и улучшили кредитоспособность государства, но содержания стотысячной армии всё ещё не обеспечивали. Расширение войска зависело от того, насколько далеко представленные в сейме группы соглашались обложить собственные доходы.

Военная реформа и учёт населения в 1789 году

Проект увеличения армии требовал определить, с кого и в каком размере собирать средства. Постановление Четырёхлетнего сейма от 22 июня 1789 года положило начало переписи, результаты которой предназначались для подготовки налога на содержание постоянной стотысячной армии. Учитывались численность населения и его социально-профессиональный состав. Инициатором решения и автором статистических таблиц был депутат Фридерик Юзеф Мошиньский. Перепись охватывала податное население; дворянство и духовенство в неё не включили. В описании Главного статистического управления Польши перечислены выступление Мошиньского 9 марта, июньское постановление, формуляр и печатные результаты. Цифра 100000 обозначает цель военного финансирования, а не зафиксированную переписью численность действующей армии.

Местные гражданско-военные комиссии

Расширение армии требовало исполнителей за пределами центральных учреждений. Созданные Четырёхлетним сеймом в 1789 году гражданско-военные порядковые комиссии стали органами местной администрации. Их членов избирали сеймики на два года. Комиссиям поручались рекрутирование, постой, склады и предоставление подвод, наряду с дорогами, переписями и другими гражданскими делами. При лагере два делегированных комиссара вместе с офицером разбирали взаимные жалобы военных и жителей. Военное снабжение тем самым включалось в постоянную работу местного управления.

Познанская переписка 1790 года показывает содержание этих обязанностей. Военная комиссия обоих народов направляла указания о закупках зерна и фуража, размещении частей и расчётах за снабжение. На местах составляли сведения о ценах и пригодных помещениях. Командиры жаловались на дороговизну хлеба, мяса, жилья и топлива, связывая её с дезертирством; городские власти указывали на нехватку казарменных мест и расходы на арсенал. В Калише гражданско-военный суд присуждал пострадавшим возмещение за счёт жалованья виновных офицеров. Таким образом, набор, снабжение и защита жителей образовывали общий круг административных задач.

Пожертвования: от обещания до орудия в арсенале

Пока сейм искал устойчивые поступления, армейскую реформу поддерживали добровольными взносами. Уршула Кацперчик исследовала сохранившиеся протоколы сборов 1788–1790 годов. Один из них начали 8 ноября 1788 года в варшавском доме маршалка сейма Станислава Малаховского. Инициатор, адвокат Игнацы Грабовский, внёс 3000 злотых; его примеру последовали другие посетители. Деньги поступали наряду с драгоценностями, оружием, порохом и вещами, пригодными для продажи или прямого военного использования.

Кузнечный мастер Ян Марганьский обещал два пороховых воза, вдова Уршула Лазарович передала 2000 злотых. Банкир Кароль Шульц сначала внёс 18000 злотых, а в июне 1789 года — 3000 фунтов пороха со своей фабрики. Движение денег и вещей прослеживается по-разному. Обещанные Малаховским двенадцать трёхфунтовых пушек уже в октябре 1789 года находились в Варшавском арсенале; их оценивали в 24000 злотых. Для ряда других обещаний исследовательница не нашла подтверждения исполнения. Поэтому сохранившиеся протоколы показывают одновременно участие разных общественных групп и путь, который должен был пройти заявленный взнос до получения армией нужного имущества.

Конституционное устройство и развёртывание армии

Сословное устройство и профессиональная подготовка

Организационные изменения 1775–1776 годов сблизили структуры литовской и коронной армий, однако возможности новых объединений оставались ограниченными. По исследованию Валдаса Ракутиса, литовские дивизии и бригады долгое время не располагали развитыми штабами и преимущественно передавали распоряжения между высшей властью и отдельными частями. Национальная кавалерия сохраняла сильные сословные черты; номинальные ротмистры связывали её с политическим дворянством. Быстрое увеличение набора 1789 года выявило нехватку обученного командного и унтер-офицерского состава.

Технические части развивались иначе. Создание литовского инженерного корпуса опиралось на выпускников Варшавского кадетского корпуса, имевших опыт в коронной армии. Им требовались кондукторы — младшие специалисты для устройства мостов, ремонта дорог, черчения планов и строительства полевых укреплений. Школа, действовавшая в квартире Якуба Ясинского, готовила таких помощников. Эти задачи требовали постоянной профессиональной учёбы. Ракутис выделяет артиллерию и инженеров как части с высокими требованиями к специальной подготовке и подчёркивает её значение для боеспособности при расширении армии.

Армия в Конституции 3 мая 1791 года

Одиннадцатая глава Конституции 3 мая определяла войско через его отношения с народом и исполнительной властью. Её первая фраза — «Naród winien jest sobie samemu obronę od napaści» — означает: «Народ обязан обеспечить собственную защиту от нападения». Далее защитниками целостности и свобод объявлялись все граждане, а организованная армия представлялась выделенной частью общей силы народа. В ответ на военную службу народ должен был обеспечивать вознаграждение и уважение к войску.

Войско предписывалось постоянно подчинять исполнительной власти в установленных законом пределах. Военная присяга связывала верность народу и королю с защитой национальной конституции. Перечень задач включал общую оборону страны, охрану крепостей и границ, а также помощь в исполнении закона при сопротивлении его требованиям. Это нормативное описание службы: сама глава не устанавливает достигнутую численность армии, порядок комплектования отдельных полков или результаты кампании. Воинские штаты, ведомости и счета раскрывают материальную сторону этого устройства.

Общие учреждения и равные места: соглашение 1791 года

Представительство Короны и Великого княжества Литовского в общих комиссиях по Взаимному поручительству 20 октября 1791 года. Авторская схема «История. Главное», 2026.

20 октября 1791 года «Взаимное поручительство обоих народов» определило условия совместного управления войском и казной. В военной и казначейской комиссиях половина мест закреплялась за представителями Короны, половина — за Великим княжеством Литовским. Такой же принцип предусматривался для будущих общих учреждений. Председательство в двух комиссиях должно было переходить от одной стороны к другой на равные сроки. Литовские государственные доходы сохраняли казначейскую кассу в Великом княжестве.

В формуле о составе комиссий сказано: «równa połowa osób z Korony, a druga równa połowa z Wielkiego Księstwa Litewskiego» — «равная половина лиц из Короны, а другая равная половина из Великого княжества Литовского»; русский перевод выполнен для статьи. Баттервик рассматривает этот акт как существенное уточнение направления, обозначенного Конституцией 3 мая: дальнейшее сближение должно было учитывать равные права двух составляющих Речи Посполитой.

Развёртывание войск перед войной 1792 года

Расширение армии сопровождалось изменением состава и подготовки частей. В исследовании Павла Майданьского отмечены решение 1790 года о создании при пехотных полках 128-местных стрелковых подразделений и предназначенная для них цепная тактика. В кампании 1792 года стрелковые роты имелись только в двух полках. Между введением нового элемента в штат и его появлением в действующих войсках проходило время, необходимое для набора и обучения.

В национальной кавалерии первоначальное требование набирать половину состава из шляхты затрудняло увеличение частей. В 1790 году долю понизили до четверти, а в 1792 году ограничение отменили. По приведённым Майданьским сведениям, из 19047 кавалеристов около 2000 принадлежали к шляхте. В артиллерии в 1790 году сформировали пять бригад по три роты, распределявшихся между дивизиями. Манёвры 1791 года под Голембем, Брацлавом и Минском соединяли пехоту, конницу и артиллерию. Перестройка затрагивала одновременно социальные условия службы, организацию частей и взаимодействие родов оружия.

Законодательная мобилизация весны 1792 года

Весной 1792 года оборонные решения принимались одновременно по нескольким направлениям. В архивном перечне постановлений Четырёхлетнего сейма за 16 апреля значится подготовка общей обороны с обеспечением тридцатимиллионного займа доходами староств. 6 мая были приняты решения о формировании двух татарских и двух казачьих полков, а также четырёх батальонов добровольцев. Отдельное постановление того же дня касалось хлебных порций и фуражных рационов для верховых, вьючных и повозочных лошадей.

14 мая сейм обратился к вооружению надворных ополчений и порядку пожертвований людьми, имуществом и оружием; другим решением затрагивалось использование денег, собранных на магазины. 22 мая были утверждены королевское командование над войском и новый военный штат. Наконец, отдельный акт определял Военную комиссию обоих народов. Последовательность этих решений показывает круг задач, которые требовалось согласовать: полномочия командования, набор, средства и снабжение. Их практическое исполнение разворачивалось уже в условиях войны с Россией.

Полевая армия и исход войны 1792 года

Военная реформа проходила проверку в войне с Россией 1792 года. Командование коронной армией на Украине получил Юзеф Понятовский, литовской — Людвиг Вюртембергский. Согласованный замысел предполагал собирать рассеянные части, защищать склады и сохранять связь между армиями ради прикрытия Варшавы. Удержать каждый участок протяжённой границы такими силами было невозможно.

В июле армия Понятовского заняла линию Буга. Дивизия Тадеуша Костюшко готовила позицию у Дубенки, используя узкий проход между рекой и австрийской границей. В бою 18 июля укрепления и артиллерия позволили ей выдерживать атаки превосходящих сил. Однако обход через австрийский кордон и угроза перерезать отступление вынудили Костюшко оставить позицию. Умение части сражаться и использовать местность не решало общей задачи прикрытия театра.

К концу июля войска Речи Посполитой отступили к средней Висле, продолжая сохранять организованную силу. Но исход кампании определила и политическая воля верховной власти: после требования Екатерины II подчиниться Тарговицкой конфедерации король согласился прекратить сопротивление. 24 июля в войска отправили распоряжения о прекращении огня. Завершение войны вызвало протесты и заявления офицеров об отставке.

Полевая фортификация и боеспособность в 1792 году

Кампания 1792 года проверила возможности войск, увеличенных во время реформ. После боя под Зеленцами 18 июня 1792 года Станислав Август учредил орден Virtuti Militari. При отступлении коронной армии к Бугу силы разделили на дивизии Юзефа Понятовского, Тадеуша Костюшко и Михала Вельгорского. Позиция Костюшко у Дубенки опиралась на полевые укрепления. В бою 18 июля пехота и артиллерия отражали атаки российских войск; фланговый манёвр через австрийскую территорию осложнил оборону. Приказ об отходе позволил вывести часть войск, но бой сопровождался потерями и нарушением порядка отдельных подразделений. Применение инженерной подготовки усиливало оборону позиции, сохраняя зависимость от прикрытия флангов и связи между частями.

Исход кампании определило и решение верховной власти. После присоединения Станислава Августа к Тарговицкой конфедерации приказ о прекращении сопротивления связал войско, сохранявшее способность вести отдельные бои. Командующие не перешли к общему неповиновению; многие офицеры, включая Понятовского и Костюшко, подали в отставку. Развёртывание армии и её использование зависели от политического руководства, даже когда военная подготовка и опыт кампании уже создавали новые профессиональные кадры. Поражение реформаторского государства сопровождалось изменением условий их дальнейшей службы.

Сокращение войск и планы перевода на российскую службу

После второго раздела военная система стала объектом внешнего переустройства. В переписке Платона Зубова и российского главнокомандующего Отто Генриха Игельстрёма в 1793 году обсуждалось использование сокращаемых коронных и литовских частей для пополнения российской армии. Вадим Аниперков восстанавливает этот план по письмам: сам приложенный к первоначальному распоряжению проект исследователь обнаружить не смог.

Речь шла о переводе двадцати тысяч военнослужащих дополнительно к людям из частей на присоединённых территориях. В расчётах Петербурга фигурировало общее приобретение примерно сорока тысяч солдат; это было ожидание, а не подтверждённый итог. Игельстрём предупреждал о возможности восстания и нового раздела. Затем предполагалось провести сокращение решением сейма и набирать уволенных с сохранением видимости добровольности. Реализация затянулась. Спор о размере армии касался теперь не только казённых расходов, но и того, у какого государства будут служить подготовленные люди. Сокращение частей и попытка присвоить их людской ресурс входят в непосредственную предысторию восстания 1794 года.

Армия восстания Костюшко и ликвидация войска

В интерпретации Ракутиса, война 1792 года и восстание 1794 года изменяли требования к офицеру. Сословное положение, преданность начальнику и исполнение установленных процедур дополнялись необходимостью самостоятельно действовать в регулярной войне и организовывать новые вооружённые силы. При этом требовалось обучать и применять разнородные части: шляхетскую конницу, крестьянские формирования и городскую милицию. Профессионализация проявлялась в способности связать их службу с общей военной задачей.

Военное управление восстания

Восстанию 1794 года понадобился аппарат, который мог одновременно проводить набор, вооружать людей и снабжать действующие части. В составе Высшего национального совета обязанности распределили между восемью отделами. Отдел продовольствия ведал запасами пищи и фуража, складами, мельницами, пекарнями, состоянием земледелия и торговлей. Отдел военных потребностей занимался людьми, вооружением, обучением и материальным обеспечением войска. Исполнение на местах во многом зависело от порядковых комиссий.

Учёт продовольствия должен был показывать, сколько можно направить в столицу и военные лагеря. Создание складов связывали с ожидаемым движением частей. Однако распоряжениям мешали самостоятельные изъятия со стороны военных и нежелание продавцов принимать бумажные обязательства вместо наличных денег. Организация снабжения требовала согласовать действия центральных органов, местных комиссий, торговцев и командиров. Само распределение полномочий ещё не гарантировало своевременной доставки.

Краковская порядковая комиссия, созданная 25 марта 1794 года, показывает работу этого аппарата в первые недели восстания. Вместо двух прежних гражданско-военных комиссий для отдельных групп поветов возникло одно учреждение для воеводства. В него вошли представители шляхты, духовенства и горожан. Комиссары распределяли вопросы набора, милиции, продовольствия, лошадей и казённых поступлений, а их решения обслуживала канцелярия.

На снабжение влияли конкретные контракты и сроки исполнения. Уже 27 марта комиссия потребовала от городов и сёл готовить муку, хлеб и сухари. Позднее она добивалась поставок обуви от заключивших договор краковских сапожников. Мобилизация зависела от возможности получить одновременно человека, его одежду и запас пищи. В июне после вступления прусских войск в Краков деятельность комиссии прекратилась; предусмотренные общим законодательством позднейшие преобразования её структуры здесь осуществить не успели.

Набор 1794 года и сельское хозяйство

Во время восстания Костюшко мобилизация расширилась на крестьян и горожан, а снабжение рекрута возлагалось на местные хозяйства. По исследованию Марцина Конарского, универсал Высшего национального совета от 6 июня 1794 года предписывал выставлять одного пехотинца с пяти дымов — хозяйств, учитываемых при обложении. Его следовало снабдить ружьём либо пикой или косой, одеждой, двумя рубахами, хорошими сапогами, головным убором и грубым полотнищем. На шесть дней выдавались сухари, на месяц — 15 злотых содержания.

Увод людей с полей обострял хозяйственные трудности. Уже 16 мая Краковская порядковая комиссия предписала разделить сельское ополчение на две половины: пока одна выступала, другая работала на земле. 18 сентября прежнюю систему изменили, назначив одного рекрута с десяти дымов и снаряжённую лошадь с пятидесяти. Государству требовались люди и одновременно средства их прокормить; чрезмерное изъятие работников подрывало оба ресурса. Подготовленный рекрут, его одежда, оружие, продовольствие и деньги составляли единую повинность, которая ложилась на хозяйство ещё до передачи человека в действующую часть.

Городской набор и местная вооружённая служба

В 1794 году необходимо различать поставку рекрутов в части и более широкий призыв жителей для местной обороны. В Варшаве постановление от 23 апреля назначало набор 4840 рекрутов. Повинность распределяли между шестью податными разрядами домов: одного человека выставляли соответственно с четырёх, пяти, шести, семи, восьми или девяти дымов. Подбор людей и разделение расходов между владельцами поручались местным войтам.

Рекруты должны были быть здоровыми и находиться в возрасте от восемнадцати до сорока лет. Местом явки служили кадетские казармы в Казимировском дворце; срок для столицы составлял восемь дней, для окрестных деревень — десять. При этом отдельный майский призыв к местной обороне охватывал мужчин от пятнадцати до пятидесяти лет, вооружаемых в том числе косами и заступами. Эти разные возрастные границы относились к разным видам повинности. Назначенное постановлением число рекрутов обозначает требование властей, а не само по себе подтверждённый итог набора.

Крестьянская служба и изменение повинностей

Привлечение крестьян затрагивало их положение в поместье. Поланецкий универсал от 7 мая 1794 года обещал правительственную защиту и сокращал барщину. Уменьшение зависело от прежней повинности: при пяти или шести рабочих днях снимались два, при трёх или четырёх — один. Возможность покинуть деревню связывалась с расчётом по долгам и налогам и уведомлением порядковой комиссии. Служба для защиты государства сочеталась с попыткой изменить условия жизни сельского населения.

Для посредничества в спорах между двором и деревней предусматривались надзиратели — dozorcy, каждый на округ из тысячи — тысячи двухсот хозяйств. Им поручались также перепись, дороги, мосты и забота о земледелии. Устройство мобилизации зависело от той же сельской администрации, которая должна была сохранять хозяйство и разбирать конфликты. Исполнение этих мер зависело от местных властей и владельцев имений; введённые предписания сталкивались с сохранявшимся помещичьим контролем над деревней.

Арсеналы, производство оружия и пределы развёртывания

Возможность расширить армию ограничивали оружие, порох и производственные мощности. Януш Одземковский приводит оценку довоенного выпуска примерно в двадцать — двадцать пять орудий и две тысячи ружей в год. В варшавских арсеналах находились 146 орудий, около 13,6 тысячи ружей и 758 штуцеров. Вместе с вооружением действующих частей запасы, по расчёту исследователя, позволяли оснастить приблизительно 55–60 тысяч человек, почти не оставляя резерва для возмещения потерь. Увеличение производства зависело также от поставок металлов и пороха.

Перебои затрагивали и обычное снаряжение. В августе 1794 года Костюшко жаловался на отсутствие плащей:

«Четыре месяца я беспрестанно пишу о плащах, а у войска их до сих пор нет». Перевод с польского.

Набрать новых людей было недостаточно: численность вооружённых и снабжённых подразделений зависела от запасов, ремонта, изготовления нового оружия и доставки на театр войны.

Вильна: городское ополчение и военное производство

В Великом княжестве Литовском восстание объединило части армии и городские вооружённые силы. В Вильне местные власти участвовали в устройстве гвардии, распределении расходов и снабжении. Подготовленный в мае 1794 года проект различал постоянную гвардейскую службу и более широкую обязанность горожан охранять город. Его организаторы рассчитывали получить двухтысячный гвардейский корпус; полнота осуществления этого замысла остаётся неясной. План предусматривал также начальное обучение жителей и распределение обязанностей между городскими районами.

Город разворачивал производство, которого требовала армия. Механик Францишек Заливский организовал ремонт арсенальных орудий, изготовление лафетов и создание литейной мастерской. Металл получали из купеческих запасов и церковных колоколов; к работам привлекали ремесленников. Первую шестифунтовую пушку отлили 6 июня; всего за время восстания в Вильне изготовили одиннадцать орудий. После вступления российских войск в августе у жителей собирали оружие, а литейную уничтожили. Военное производство и местная вооружённая служба зависели от сохранения самого городского центра.

Казначейские билеты и финансирование войны

Нехватка металлических денег привела к выпуску бумажных обязательств. 8 июня 1794 года Высший национальный совет учредил Дирекцию казначейских билетов и санкционировал первую эмиссию. Номиналы составляли 5, 10, 25, 50, 100, 500 и 1000 злотых. Обещание будущего погашения обеспечивалось национальными имуществами. Подлинность удостоверяли водяные знаки, подписи, нумерация и сухая печать. На билетах помещались Белый орёл и Погоня.

Постановлением 13 августа ввели мелкие билеты в пять и десять грошей и один злотый; 4 сентября последовал четырёхзлотовый выпуск. Территория обращения зависела от распространения восстания и деятельности его учреждений. Для военного хозяйства бумажные обязательства расширяли возможности расчёта, но их принятие поставщиками оставалось отдельной проблемой снабжения.

Падение Праги и прекращение организованного сопротивления

Взятие правобережной Праги стало последним крупным ударом по обороне Варшавы. По описанию Музея Войска Польского, почти семикилометровую линию незавершённых укреплений защищали около 19 тысяч человек со 104 орудиями; подошедшие российские силы оценены примерно в 24 тысячи со 150 орудиями. 4 ноября 1794 года части под командованием Александра Суворова прорвали оборону. В боях за укреплённую позицию Звежинец погибли Якуб Ясинский и другие командиры.

За прорывом последовало массовое убийство мирных жителей и пленных, а также разграбление и пожар. После утраты правобережного предмостного укрепления Варшава согласилась на капитуляцию. Массовое убийство жителей и пленных придало падению предместья значение, выходившее далеко за пределы поражения гарнизона.

Остатки королевской гвардии в 1794–1795 годах

Капитуляция Варшавы ещё оставляла королю ограниченный гвардейский отряд. В условиях, переданных 7 ноября 1794 года, предусматривались 600 пехотинцев и 400 конных для службы при замке. Однако сохранение такой охраны зависело от решений российского командования. 10 ноября варты перед замком заменили российскими; Станислав Август пытался добиться возвращения имущества и знамён, освободить гвардейцев из плена и сохранить части.

Отъезд государя из Варшавы 7 января 1795 года лишил гвардию прежней придворной задачи. За ним последовал её роспуск; документы о ликвидации относятся ещё к концу января. Решение вопросов службы и имущества продолжалось и позднее при участии Юзефа Понятовского. Исчезновение армии было поэтому и военным поражением, и процессом расформирования учреждений: бывшие солдаты нуждались в освобождении, содержании и определении дальнейшего положения.

Преобразование военной системы

За два столетия менялись способы соединения политического согласия с постоянной военной службой. При Батории согласие сейма на продолжение войны с Россией имело прямое значение для оплаты службы и осадных действий. Военная власть зависела от переговоров с теми, кто утверждал налоги и обеспечивал их сбор.

В XVII веке сохранение частей поддерживало преемственность кадров и влияние командующих. Спор о компуте определял, какие подразделения останутся на оплате и чьи распоряжения будут выполнять. Войско служило одновременно внешней обороне и борьбе за политическое влияние.

В конце XVIII века реформы переносили управление отчётностью, расходами и судом в коллегиальные учреждения. Создание Военной комиссии, её замена департаментом Постоянного совета и последующее учреждение общей комиссии Короны и Литвы меняли подотчётность военной администрации. Увеличение армии требовало новых доходов, кадров и местного исполнения решений.

Опыт восстания 1794 года особенно отчётливо показал материальные пределы мобилизации. Расширение круга обязанных служить людей сопровождалось нехваткой оружия, снаряжения и производственных мощностей. Значение имели исправность уже имевшихся ружей, запасы пороха, мастерские и доставка изготовленного имущества. Сохранение обученных войск и способность вооружить пополнение зависели от хозяйственных ресурсов, оставшихся под контролем восстания.

См. также

Войны и балтийское соперничество

• Северные войны 1558–1721 годов
• Шведский потоп
• Северная война 1700–1721 годов

Государство и военное хозяйство

• Шведское великодержавие
• Военная экономика Швеции XVII века
• Балтийская торговля и войны XVI–XVIII веков