Северные войны 1558–1721 годов

Северные войны 1558–1721 годов

Шведские владения около 1658 года. Уильям Р. Шеперд, «Исторический атлас», 1923 год. Даты обозначают годы приобретения владений; в скобках указаны годы их утраты.

Связанные войны за территории, торговые пути и политическое преобладание в Северо-Восточной Европе.

Регион

Балтийский регион, Восточная Европа и Скандинавия

Область

Военная и международная история Северо-Восточной Европы

Период

1558–1721 годы

Северные войны 1558–1721 годов — совокупность связанных войн за территории, торговые пути и политическое преобладание в Северо-Восточной Европе. В них участвовали Россия, Польша и Великое княжество Литовское, с 1569 года объединённые в Речь Посполитую, Швеция и Дания-Норвегия; состав противостоявших друг другу союзов неоднократно менялся. Хронологическая рамка от начала Ливонской войны до Ништадтского мира позволяет сопоставлять эти конфликты как длительную перестройку балтийского порядка. Такую рамку применяет Роберт Фрост в исследовании The Northern Wars: War, State and Society in Northeastern Europe, 1558–1721.

Периодизация и масштаб

Период объединяет войны с меняющимися участниками и промежутками мира. Фрост различает три больших многосторонних конфликта — 1558–1583, 1655–1660 и 1700–1721 годов, — а двусторонние войны рассматривает как части более широкой последовательности. Он также предупреждает о несовпадении национальных систем названий: «первой Северной войной» историки называли разные столкновения. Датировка уточняет, какой именно конфликт имеется в виду. Связь между войнами определялась повторным вовлечением держав в борьбу за те же территории, сообщения и доходы.

Начальный кризис развивался вокруг Ливонии. По определению Олены Русиной в «Энциклопедии истории Украины», Ливонская война — общее название военных действий нескольких государств за земли Ливонского ордена. Вступление в борьбу Польши, Литвы, Швеции и Дании изменило первоначальное соотношение сил. Россия заняла Нарву и Дерпт, но не смогла закрепить свои приобретения. В 1582 году Ям-Запольское перемирие оформило отказ от Ливонии и Полоцка в пользу Речи Посполитой, а Плюсское перемирие со Швецией в 1583 году закрепило новые российские потери.

Завершающий рубеж имеет другое содержание. Ништадтский договор 30 августа (10 сентября) 1721 года закрепил переход к России Лифляндии, Эстляндии, Ингерманландии и части Карелии. Одновременно Россия возвращала Швеции основную часть занятой Финляндии и принимала денежные обязательства. Таким образом, итог определялся согласованными условиями обмена территориями, платежами и правами жителей. Территориальные изменения сопровождались закреплением нового правового положения обеих сторон.

Карта Иоганна Портанция «Livoniae nova descriptio», помещённая в атласе Абрахама Ортелия, показывает пространство начального конфликта: ливонские города, соседние литовские земли, побережье Финского залива и западную часть русского пограничья. Экземпляр Национальной библиотеки Латвии датирован в каталоге приблизительно 1573 годом. Исторические названия и обозначения на таком листе позволяют сопоставлять направления походов с географией, представленной современниками войны.

Начало войн и раздел Ливонии, 1558-1561

Военное вторжение и поиск покровителей

В первые месяцы 1558 года российская армия вторглась в Ливонию; в мае была занята Нарва, в июле - Дерпт, нынешний Тарту. Для соседних правительств это означало возможность появления у России новых портов и укреплённых опорных пунктов. Литовское руководство было заинтересовано в сохранении пути по Западной Двине и связей с Ригой, через которую вывозилась сельскохозяйственная продукция северных земель Великого княжества. Поэтому борьба за Ливонию затрагивала и области, не имевшие собственной морской границы.

Временное прекращение боёв не остановило дипломатического передела. В 1559 году орден и рижский архиепископ обратились за защитой к Сигизмунду Августу и передали часть замков в обеспечение соглашений. Датский король Фредерик II приобрёл владения, которые в 1560 году передал своему брату Магнусу. После нового российского наступления были потеряны Мариенбург и Феллин; летом 1561 года Ревель и североэстонские земли признали шведское покровительство. Война создавала несколько разных центров защиты вместо единого ливонского политического пространства.

Крепости и способы войны

Александр Филюшкин характеризует Ливонскую войну как столкновение разных военных практик. Завоевательные кампании сочетались с местными конфликтами, осады крепостей — с набегами и действиями отдельных отрядов. Крупные полевые сражения не составляли основного содержания войны. Даже многочисленная армия, вступившая в Ливонию, могла разделяться на силы, действовавшие раздельно. Укреплённый пункт сам становился целью кампании: его гарнизон удерживал окружающую область, а овладение им меняло возможности дальнейшего наступления.

Исследователь отмечает ограниченность прежнего ливонского расчёта на задержку противника пограничными крепостями. Пока неприятель осаждал один пункт, из глубины страны предполагалось собрать помощь. Такой порядок подходил для сравнительно небольшого пограничного столкновения, но становился ненадёжным при наступлении на нескольких направлениях. Разбросанные укрепления требовали гарнизонов; содержание наёмников требовало денег. Это связывало устройство обороны с возможностями местных властей собирать средства и поддерживать согласованные действия.

Кетлер и превращение орденских владений в герцогство

Последний магистр Готхард Кетлер пытался сохранить часть власти через договорённость с литовским государем. Соглашения 1559-1560 годов устанавливали протекторат, тогда как акт 28 ноября 1561 года оформлял подчинение Сигизмунду Августу. Поиск внешней военной помощи завершился изменением самого устройства ливонских владений. В 1562 году Кетлер стал светским герцогом Курляндии и Семигалии. Военно-духовная корпорация переставала быть самостоятельным участником региональной политики.

Переход не отменял власти местных землевладельцев. Привилегия Кетлера от 25 июня 1570 года закрепляла за курляндскими рыцарями права на землю и суд над зависимыми крестьянами, а также хозяйственные монополии, включая мельницы и корчмы. Новое герцогство сохраняло социальную опору прежней элиты, хотя форма верховной власти изменилась. Сельское население оставалось под владельческим судом и в хозяйственной зависимости от землевладельцев.

Шведско-русское сотрудничество на море

На первом этапе войны шведские власти сотрудничали с российскими в защите торговли. Мартин Нойдинг Скуг по переписке шведских должностных лиц показывает, что в 1558 году Клас Кристерссон Хорн организовывал вооружённое сопровождение русских торговых судов. Ливонские каперы нападали на сообщения с российскими портами; шведская сторона защищала перевозки, связанные с собственными торговыми интересами. Хорн одновременно собирал сведения о каперских приготовлениях в Ревеле и допрашивал захваченных участников нападений.

Сотрудничество оказалось недолгим. В мае 1559 года новгородский посланник сообщил Хорну о намерении перенаправить русскую торговлю из Выборга в Нарву. В августе Густав Ваза прекратил вооружённые конвои. По изложению Нойдинга Скуга, король объяснял решение нежеланием воевать ради немцев или русских. Вооружённые конвои обслуживали конкретный торговый маршрут. Изменение маршрутов могло сделать прежнее содействие невыгодным.

Борьба за литовские земли и ресурсы

Полоцк и Ула

Занятие Полоцка в феврале 1563 года выдвинуло российские войска далеко за пределы первоначального ливонского театра. Следующий поход должен был соединить силы, двигавшиеся из Полоцка и с восточного направления. В январе 1564 года у Улы, близ Чашников, армия Великого княжества Литовского под командованием Николая Радзивилла Рыжего и Григория Ходкевича атаковала походную колонну Петра Шуйского до соединения российских сил. Шуйский погиб, наступление потерпело неудачу. Для кампании имели значение согласование маршрутов и момент развёртывания войск из походного порядка.

Литовская энциклопедия связывает победу с укреплением положения литовских представителей на переговорах об унии с Польшей. Военный успех усилил переговорные позиции литовской стороны. Но приведённые в ней оценки численности и потерь восходят к разным известиям; они не образуют единого проверенного строевого отчёта. Исход боя установлен; точные размеры участвовавших сил и потерь остаются предметом сопоставления источников.

Постоянная оборона и кварта

Мобилизация не сводилась к вызову шляхетского ополчения на очередной поход. Бартломей Дзевановский-Стефаньчик связывает появление кварцяного войска с решениями экзекуционного сейма 1562-1563 годов. Пересмотр держания королевских земель должен был вернуть короне доходы, часть которых предназначалась для постоянной обороны юго-восточной границы. Название войска происходило от выделенной доли дохода - кварты. Создание постоянных частей было связано с борьбой за контроль над государственным имуществом и его поступлениями.

Назначение этих средств ограничивало их применение. Постоянная оборона юго-востока и большая война за Ливонию представляли разные задачи, требовавшие собственных наборов и сборов. Государство должно было одновременно учитывать угрозы на нескольких границах. Часть поступлений была связана с постоянной обороной юго-востока и имела определённое назначение. Поиски постоянного дохода дополняли чрезвычайные налоги, а не заменяли их.

Скандинавский фронт, 1563-1570

Северная семилетняя война связывала восточнобалтийский кризис с борьбой Дании и Швеции. В 1563 году Дания открыла военные действия при поддержке Любека и Польши. Среди непосредственных причин были шведское продвижение в Балтике, притязания Эрика XIV на Сконе, Халланд и Готланд и спор о трёх коронах в датском государственном символе. Первый удар был направлен на Эльвсборг. Таким образом, противники России в Ливонии одновременно участвовали в войне друг с другом, преследуя собственные скандинавские цели.

Соотношение сил различалось на суше и море. Шведский флот мог прорывать датско-любекскую блокаду, тогда как датские части одерживали победы при Хальмстаде в 1563 и Аксторне в 1565 году. Расстояния, местность и обеспечение препятствовали глубоким наступлениям обеих сторон. К исходу войны истощение сочеталось с низложением Эрика XIV и российскими действиями против шведских восточных владений. Дания использовала это положение при заключении Штеттинского мира 1570 года, получив денежную компенсацию. Условия одного мирного соглашения зависели от положения на другом фронте.

Ливонские союзы и русско-шведская война, 1570-1595

Магнус и борьба за подчинение городов

В 1570 году Иван IV поддержал создание зависимого Ливонского королевства во главе с герцогом Магнусом, братом датского короля. За этим стояла и собственная ливонская политика. По исследованию Андреса Адамсона, Магнус опирался на дворянство Эзель-Викского и Курляндского епископств, выходцев из Дерптской области и часть дворян северной Эстонии. Отношение городов было менее определённым: ревельский совет относился к нему сдержаннее, чем окружавшие город землевладельцы. Соглашение с Москвой представлялось части ливонцев способом избежать раздела страны и продолжения разорения. Эта группировка располагала вооружёнными отрядами местного дворянства, которые соединялись для отдельных операций. Её возможности зависели от переговоров с городами и от внешней поддержки.

Различие целей особенно проявилось в 1577 году. Жители Вендена и Вольмара были готовы выступить против польских гарнизонов и перейти под власть Магнуса. Для них такой выбор мог означать поиск защиты в условиях наступления русских войск. Поддержка герцога, однако, не гарантировала безопасности: сторонники Магнуса подверглись репрессиям со стороны московской власти в 1577-1578 годах. Адамсон связывает неудачу его более ранних проектов также с ограниченностью датской помощи. Фредерик II стремился избежать прямой войны с Россией и Польшей-Литвой. Датское происхождение Магнуса не обеспечивало прямой военной помощи.

Русско-шведское сближение 1560-х годов прекратилось после низложения Эрика XIV. В августе 1570 - марте 1571 года русские войска и Магнус безуспешно осаждали Ревель. Североэстонский порт остался у Швеции. В мае 1571 года Девлет-Гирей сжёг Москву; южная угроза резко ограничила свободу действий царского правительства. Крымская опасность совпала с необходимостью удерживать приобретённые крепости в Ливонии и вести переговоры с соседями. После смерти Сигизмунда II Августа в 1572 году польско-литовские междуцарствия временно ослабляли возможность организовать новое крупное наступление против России.

Кампания 1577 года дала Ивану IV обширные, но недолговечные приобретения. За пределами его власти оставались Ревель и Рига. Уже в 1578 году русские войска потерпели поражение под Венденом от соединённых польско-литовских и шведских сил, а Магнус перешёл на польскую сторону. Возникло взаимодействие противников России, прежде действовавших на разных направлениях. В дальнейшем наступления Батория сочетались со шведскими операциями на северо-востоке. В 1581 году шведы овладели Нарвой; перемирие 1583 года закрепило также потерю Яма, Копорья и Ивангорода. Завершение войны с Речью Посполитой и прекращение войны со Швецией оформлялись раздельно.

Финляндия, Карелия и граница после 1583 года

Боевые действия выходили далеко за пределы Ливонии. В 1577 году отряд татарской конницы Кутук-мурзы перешёл по льду Финского залива и разорил прибрежную Уусимаа. Ответный поход Германа Флеминга затронул Ингерманландию. Такие рейды разрушали хозяйство приграничных областей по обе стороны границы. Игорь Лиман различает самостоятельные крестьянские отряды и кнапов, получавших налоговые льготы за вспомогательную службу и действовавших в связи с армейским командованием. Война включала разведку, защиту поселений и нападения на чужие деревни, сопровождавшиеся грабежами и убийствами мирных жителей. После перемирия 1583 года приграничное насилие продолжалось.

Военные действия возобновились в январе 1590 года. Тявзинский мир 1595 года подтвердил возвращение России Ивангорода, Яма и Копорья и предусматривал передачу Корелы после разграничения. Нарва и северная Эстония оставались за Швецией. Условия регулировали также переселение подданных и вывоз шведского казённого имущества из Корелы. Лиман обращает внимание на различия между сохранившимися текстами договора и позднейшим переводом: передача крепости была связана с определением рубежа. Само прекращение внешней войны не сняло с финских крестьян повинность содержать войска. Сохранение этой нагрузки способствовало кризису, завершившемуся «Дубинной войной».

Тявзинское урегулирование затрагивало и северные области. Шведско-русская граница продолжалась от района Куусамо к Северному Ледовитому океану; её проведение выводило переговоры за рамки борьбы за отдельные балтийские порты. В финской историографической периодизации соглашение завершает двадцатипятилетнюю войну 1570-1595 годов. Поэтому окончание Ливонской войны в 1583 году и завершение этого русско-шведского конфликта относятся к разным хронологическим рубежам.

Наступления Батория, 1579-1582

Политическое согласие и деньги на походы

В 1578 году согласие сейма на военные сборы было связано с учреждением Коронного трибунала, ограничивавшего личное участие короля в высшем суде. После Полоцкого похода новые поступления разрешил сейм 1579-1580 годов. В январе 1581 года налоги предоставили на два года, оговорив, что это последние средства на войну с Москвой. Король располагал не бессрочным разрешением продолжать войну, а политически ограниченной финансовой поддержкой.

Марчин Малецкий сопоставляет предполагавшиеся сборы с расходами на набор. В 1578 году побор составлял один злотый с лана, поземельной единицы обложения; к нему добавлялось городское чоповое с продажи пива. Три воеводства сначала не согласились на побор, и монарх добивался его утверждения через местные сеймики. Вместо ожидавшихся 800 тысяч злотых поступило около 600 тысяч, тогда как намеченный набор требовал приблизительно 1,2 миллиона. Вотированный налог, реально собранная сумма и расчётная стоимость армии были тремя разными величинами.

Разнородная армия и личное влияние

Ко времени московских походов у короля уже существовал опыт соединения различных служебных групп. Доминик Кадзик по казначейским актам войны с Гданьском показывает, что «дворовое войско» включало регулярные наёмные части при монархе; отдельно существовали конные придворные со своими военными свитами. Грамота 28 июня 1576 года назначала командующим Яна Зборовского. Реестры 1577 года учитывали рядом с бойцами знаменосцев, трубачей, возчиков и других служителей. В одном соединении могли находиться конница, пехота и лёгкие орудия.

Такое устройство делало название части недостаточным для определения её функций. Королевская принадлежность, участие частного покровителя и смешанное вооружение могли сочетаться. В майском списке 1577 года отряд Станислава Пенкославского был связан с краковским епископом Францишеком Красинским и соединял разные роды сил. Уже на стадии комплектования походная армия зависела от нескольких кругов поддержки. Передача её под общее командование не устраняла различий происхождения и содержания подразделений.

Венгерские части занимали особое положение благодаря происхождению и личным связям Батория. Кадзик фиксирует их участие в службе с начала царствования, в том числе при Лянцкороне, Гданьске и Эльблонге. Но состав королевского сопровождения не оставался неизменным: при приезде в Краков в 1576 году учитывались 1232 человека в конной группе венгерских сановников и дворян и тысяча пехотинцев; осенью того же года в лагере под Грабинами венгерская дворовая пехота насчитывала 530 человек. Числа относятся к разным учётным группам и моментам службы.

Личное доверие государя могло затрагивать иерархию командования. В 1579 году венгерский военачальник Гаспар Бекеш вступил в конфликт с великим коронным гетманом Миколаем Мелецким. Согласование действий требовало учитывать не только официальную должность, но и доступ начальника к монарху. «Иностранные войска» в таком случае были частью внутренней системы королевской власти, а не просто внешним дополнением к ней.

Крепости, обозы и пределы наступления

Кампании Батория были направлены последовательно против Полоцка в 1579 году, Великих Лук в 1580-м и Пскова в 1581-м. После неудачи штурма Пскова 8 сентября осаду продолжили в форме блокады и боёв за пределами стен. В декабре король уехал добиваться новых средств, передав командование Яну Замойскому. Военный результат зависел от того, насколько долго осаждающая армия могла оставаться на месте и получать необходимое для службы и боевых действий.

Снабжение имело собственные организационные ограничения. Малецкий описывает закупку запасов по установленным ценам и вычеты их стоимости из солдатского жалованья; часть военных предпочитала добывать пищу самостоятельно. Дожди портили дороги, продвижение требовало расчистки леса, артиллерию на пригодных участках перевозили водой. Следовательно, набор людей и наличие пушек ещё не обеспечивали подхода армии к нужной крепости. Работа обозной службы и перевозчиков непосредственно определяла возможность вести осаду.

Один из участников королевского окружения, Ян Пиотровский, писал в ходе похода 1581 года:

«Денег на это лето у нас мало, да и эту малость сборщики доставляют нескоро».

В тех же записях дорога от Полоцка к Заволочью предстаёт пространством нехватки припасов и корма. Пиотровский различал скорость движения короля и армии, связывал поступление денег с работой сборщиков и опасался потери походного времени из-за споров о выплатах. Эти замечания относятся к конкретному этапу похода. Записи сохраняют восприятие нехватки денег и припасов человеком из королевского окружения.

Для исхода кампаний было существенно и то, что Ям-Запольское перемирие возвращало России Великие Луки при отказе от Полоцка и ливонских владений. Удержание Пскова сочеталось с уступкой Полоцка и ливонских владений. Российская оборона сорвала овладение важнейшей крепостью, однако переговоры закрепили территориальные уступки. Мир определил, какие приобретения противников Россия признала после длительных походов и обороны Пскова.

Династический конфликт и Ливония, 1598-1611

Две короны и спор о верховной власти

Сигизмунд Ваза, избранный королём Речи Посполитой в 1587 году, наследовал шведский престол после смерти Юхана III в 1592-м. Одновременное обладание коронами не устранило различий политического устройства двух государств. В Швеции его власть оспаривал дядя, герцог Карл. Кампания 1598 года окончилась поражением Сигизмунда при Стонгебру; летом 1599 года риксдаг оформил его низложение. Осенью силы Карла заняли Финляндию и Нарву, в начале 1600 года - Ревель и другие эстонские укрепления.

Сигизмунд продолжал добиваться возвращения наследственного королевства. В марте 1600 года он объявил о передаче Эстляндии Речи Посполитой, рассчитывая получить поддержку её сословий. Но их согласие на длительную войну не следовало автоматически из решения монарха. Внутренний спор шведской династии превращался в территориальный конфликт, в котором отдельно действовали королевские притязания, интересы ливонских владений и готовность польско-литовских сословий оплачивать походы. Эта связь поддерживала противостояние даже после утраты Сигизмундом власти в самой Швеции.

Полевые победы и удержание крепостей

В 1600 году шведская армия быстро овладела рядом слабо защищённых ливонских пунктов. Речь Посполитая в это время вела кампанию в Молдавии и не могла сразу сосредоточить главные силы на севере. Последующие успехи Кшиштофа Радзивилла и Яна Замойского изменили положение, но удержание результатов требовало сохранения полевой армии. В историческом обзоре Музея Войска Польского отмечены болезни, дезертирство и невыплата жалованья, сокращавшие силы Замойского. Поэтому восстановление контроля над замками сопровождалось новым кризисом людей и средств.

Кирхгольмское сражение в сентябре 1605 года остановило очередное наступление на Ригу. Ян Кароль Ходкевич с силами менее четырёх тысяч человек разбил приблизительно втрое более многочисленную шведскую армию Карла IX. Музей истории Польши связывает исход с быстрыми действиями командования и ударом гусарии. Однако победа не привела к завершению войны: угроза Риге была отведена, а противостояние продолжалось ещё несколько лет. Боеспособность армии в конкретном сражении и возможность обеспечить длительное завоевание имели разные условия.

В ливонской армии 1602-1611 годов полевая война была связана с постоянной гарнизонной службой. Пшемыслав Гаврон описывает небольшой штаб Ходкевича, в том числе должностное лицо, отвечавшее за снабжение гарнизонов и полевых частей. Комендантами крепостей обычно становились капитаны размещённых там пехотных рот. Пехота главным образом оставалась в укреплениях, конница действовала в поле, хотя её также направляли на гарнизонные задачи. Один и тот же командующий должен был поддерживать сеть крепостей и сохранять подвижные силы для помощи им.

Различалось и устройство самих подразделений. Конные хоругви состояли из почтов - небольших отрядов, приводимых товарищами, служилыми членами хоругви; наряду с гусарами служили казацкие части, рейтары и аркебузиры. Пехота включала подразделения венгерского и западного образцов, в том числе шотландцев и англичан. Ремесленники, пушкари и медицинский персонал обеспечивали возможности, которых не давало простое увеличение числа всадников. Содержание такой армии требовало согласовывать различные служебные условия и функции.

Русская Смута и вмешательство соседей

От вспомогательной армии к самостоятельной политике

В 1609 году Карл IX направил Якоба Делагарди с войском на помощь царю Василию Шуйскому. В 1610 году соединение достигло Москвы. Для шведской короны участие на российской стороне стало новым способом влиять на восточный театр, тогда как для царского правительства иностранная помощь служила средством борьбы с внутренними и внешними противниками. Поход Делагарди связывал ливонские войны с кризисом власти внутри России.

За несколько лет функции шведской армии изменились. После распада первоначального взаимодействия она действовала уже в интересах собственной короны: в 1611 году Делагарди занял Кексгольм и Новгород, затем участвовал в переговорах о Столбовском мире. Переход от помощи Шуйскому к самостоятельным завоеваниям менял цели и положение шведского войска. Служба в качестве союзной помощи, самостоятельное завоевание и договорённость об окончании войны составляли разные формы отношений с российской стороной.

Клушино и несостоявшееся воцарение Владислава

Клушинское сражение 1610 года было связано с осадой Смоленска, начатой Сигизмундом III в 1609-м. Когда к крепости готовилась российская помощь, против неё был направлен Станислав Жолкевский. Конрад Бобятынский подчёркивает значение раздельного командования в армии Дмитрия Шуйского и иностранных наёмных частей. По его объяснению, Жолкевский воспользовался также неудачной перестройкой неприятельской конницы. Это конкретная интерпретация механизма победы, сочетающая качество войск с решениями командиров и обстоятельствами боя.

После победы гетман стремился закрепить военный результат избранием королевича Владислава российским царём. Договорённость с московскими боярами, однако, не получила необходимого согласия Сигизмунда III. Спорными были условия православного венчания и возвращения занятых городов. Бобятынский поэтому отделяет политическую программу Жолкевского от позиции монарха: они не составляли единого бесспорного решения польско-литовской стороны. Владислав русского престола не занял. Капитуляция польского гарнизона в Москве в 1612 году завершила этот этап присутствия Речи Посполитой в столице.

Новгород и договор 1617 года

Захват Новгорода шведскими войсками в 1611 году поставил задачу управления обширной областью. Элизабет Лёфстранд показывает, что при иностранном верховенстве продолжала работать русская канцелярия. Документы составляли русские писцы, действовали местные административные формы. Якоб Делагарди взаимодействовал с русским воеводой Иваном Одоевским, а канцелярией руководил Монс Мортенссон Пальм. Военная власть опиралась на людей и процедуры, способные вести текущие дела города и округи.

Сохранившийся в Швеции «оккупационный архив» содержит около 30 тысяч страниц русскоязычного делопроизводства 1611–1617 годов. Созданные русской канцелярией бумаги сохранились в шведском архивном собрании. Этот комплекс позволяет исследовать управление при шведском присутствии изнутри: через записи о местном обществе, хозяйстве и учреждениях. Его происхождение важно также для сопоставления источников: сохранённые в разных странах материалы могли создаваться участниками одной административной системы.

Столбовский договор был подписан 27 февраля (9 марта) 1617 года при посредничестве Джона Мерика. Россия получала обратно Новгород и ряд других занятых городов; за Швецией оставались Ивангород, Ям, Копорье, Орешек и Корела с прилегающими землями. Предусматривалась выплата 20 тысяч серебряных рублей. Для российского правительства мир прекращал войну на северо-западе в условиях продолжавшегося противостояния с Речью Посполитой. Для Швеции возвращение Новгорода сочеталось с удержанием крепостей на подступах к Финскому заливу.

Кальмарская война и шведская западная граница

Датское наступление 1611-1613 годов

Пока шведские войска участвовали в событиях на русском северо-западе, на западе королевства шла война с Данией. Кристиан IV стремился сохранить скандинавское первенство; к противоречиям относились сборы с саамов и верховенство в Финнмарке. В 1611 году датчане овладели Кальмаром и его замком, в 1612-м - Эльвсборгом, важнейшим пунктом шведского выхода к западным морским сообщениям. Возможность действовать на востоке зависела, таким образом, и от сохранения противоположной границы.

Датским войскам не удалось превратить успех у приморских крепостей в полный разгром Швеции. Продвижению в Смоланде мешало снабжение; военные действия сопровождались разорением сельской округи. Кнередский мир 1613 года предусматривал возвращение занятых земель за выплату шведской стороной выкупа и подтверждал освобождение шведов от Эресуннской пошлины. Исход соединял территориальное восстановление с новым долговым обязательством, которое предстояло исполнить внутри страны.

Выкуп Эльвсборга и перемещение городов

Сумма выкупа Эльвсборга составляла миллион риксдалеров серебром. Для выплаты использовали чрезвычайный общегосударственный налог 1613-1618 годов. Сохранившиеся в шведском Государственном архиве ведомости позволяют видеть плательщиков, хозяйства и облагаемое имущество; отдельные счета отражают поставки меди с Коппарбергета. Политическое соглашение с Данией исполнялось через распределённые по стране сборы и операции с экспортным металлом. Восстановление владения крепостью требовало нескольких лет изъятия ресурсов.

Исследование Мартины Хьертман и соавторов показывает другое последствие войны: принудительное изменение мест проживания. Жители Нюа-Лёдёсе покидали город в 1611-1612 годах, а в 1621 году учреждение Гётеборга сопровождалось королевским приказом перенести туда дома. На датской стороне после нападения на Ню-Варберг в 1612 году уцелевшие постройки также предписывалось разобрать и переместить под защиту Варбергской крепости. Послевоенное устройство границы затрагивало размещение населения, ремесла и торговли.

Такие переселения меняли саму среду следующего столкновения. Власти стремились сосредоточить подданных и хозяйственные возможности в пунктах, которые легче защищать. Для жителей распоряжение означало расходы на перенос построек, прекращение прежней жизни и необходимость заново устраивать занятия. Археологическое сопоставление соседних городов позволяет изучать эти решения вместе, по обе стороны будущих национальных границ.

Рига и Курляндия в кампаниях 1621-1622 годов

Густав II Адольф начал новое наступление, когда главные усилия Речи Посполитой были направлены против Османской империи. В 1621 году одновременно с обороной Хотина развернулась борьба за Ригу. Исследование Нериюса Гудайтиса показывает сочетание морской доставки войск и артиллерии с систематической осадой. Литовский польный гетман Кшиштоф Радзивилл подошёл к городу, но не смог преодолеть шведские укреплённые позиции и снять осаду. Преимущество конницы в открытом поле не обеспечивало прорыва к окружённой крепости. В сентябре Рига капитулировала. Швеция получила важнейший порт, через который шла торговля Ливонии и земель Великого княжества Литовского.

Дальнейшие операции перенеслись к Митаве. В 1622 году Радзивилл вернул крепость, но для длительной войны не хватало пехоты, боеприпасов и денег. Прибывающие морем шведские подкрепления могли высаживаться на курляндском побережье; Речь Посполитая не располагала флотом, способным пресечь это сообщение. Перемирие, заключённое Радзивиллом без прямого королевского разрешения, позволило остановить истощавшую его войска кампанию. Гудайтис связывает шведские успехи с последовательным овладением крепостями и использованием моря для снабжения. Последствия потери Риги не исчерпывались сменой гарнизона: после торговых запретов королевская власть так и не смогла предоставить литовскому хозяйству равнозначную замену этому порту.

Курляндский герцог Фридрих отказался добровольно подчиниться Густаву II Адольфу. В октябре 1621 года шведский авангард занял Митаву, разместив лёгкие пушки на рыночной площади; после подхода главных сил замок сдался. Король обещал сохранить безопасность и привилегии жителей, требуя присяги. Горожане добились отсрочки, обязавшись письменно не помогать польско-литовской стороне. Герцогская власть позднее расследовала обстоятельства сдачи. После возвращения города обсуждалась ответственность коменданта и бюргеров.

Военные повинности герцогства не сводились к предоставлению людей в полевую армию. Герцоги снабжали войска и лично участвовали в действиях на стороне польского короля, но это не ограждало землю от постоя и разорения. С 1625 года Фридрих добивался признания курляндского нейтралитета обеими сторонами. Обещания соблюдались непоследовательно: иностранные части оставались и после Альтмаркского перемирия. Для Курляндии действительное прекращение этой войны архивное исследование связывает со Штумсдорфским продлением перемирия в 1635 году на двадцать шесть лет.

Приобретение Риги изменило соотношение сил в регионе, разделённом между несколькими политическими образованиями. В 1629 году шведские владения охватывали Видземе, тогда как юго-восточная Инфлянтия оставалась у Речи Посполитой; Курляндское герцогство сохраняло отдельное положение. Город при капитуляции удержал значительную часть своих прежних прав. В дальнейшем шведское управление сочетало королевскую власть с сословными учреждениями, городскими привилегиями и господством землевладельцев над крестьянами. Поэтому приобретение порта, изменение государственной границы и преобразование местного управления развивались в разных темпах. Маргарита Барздевича подчёркивает также юридическое укрепление крепостной зависимости в шведский период, что ограничивает представление о нём как о времени общего улучшения положения населения.

Прусские порты и война 1626-1629 годов

Шведское продвижение к устью Вислы

В 1626 году Густав II Адольф перенёс основные операции против Речи Посполитой к прусским портам. Высадка в Пиллау дала исходный пункт для захвата городов и переправ, связанных с вывозом товаров по Висле. Главной целью оставался Гданьск. Его взятие или изоляция должны были воздействовать одновременно на военное положение и торговые доходы противника. Однако город не был захвачен, а борьба за подходы к нему продолжилась на суше и море.

Под Тчевом противников разделяли болота Мотлавы, через которые проходили две дамбы. Конецпольский сначала приказал наступать, затем, увидев укреплённые позиции шведов, отозвал войска и распорядился оборудовать собственные укрепления. Шведскую конную атаку остановил огонь польской пехоты из шанцев. На второй день шведская пехота после артиллерийской подготовки овладела укреплениями противника, но Густав Адольф был ранен. Конецпольский не разбил неприятельскую армию, однако её подход к осаде Гданьска был остановлен. Переправы, огневые позиции и состояние командования определяли результат наряду с действиями конницы.

Олива и Тшцяна

В ноябре 1627 года польская эскадра под командованием Арендта Дикмана атаковала шведские корабли у Оливы. Победа ослабила блокаду Гданьска; сам Дикман погиб. Сражение показывает, что защита торгового выхода зависела не только от крепостных стен и сухопутных частей. Доступ к морю требовал кораблей, командования и возможности действовать против блокирующей эскадры. Вместе с тем морская победа оставалась одним эпизодом продолжавшейся войны и не устраняла шведского присутствия в прусских пунктах.

В июне 1629 года при Тшцяне войска Станислава Конецпольского нанесли поражение шведской кавалерии, отходившей к Мариенбургу. Пехота противника сумела укрыться за укреплениями Штума. Польские войска разгромили часть полевых сил, тогда как шведская пехота сохранилась за укреплениями, а порты оставались под шведским контролем. Война подходила к дипломатическому урегулированию при сохранявшемся различии между успешным боем и общим контролем над занятой областью.

Альтмаркское урегулирование

Переговоры о балтийских войнах зависели от держав, чьи интересы выходили за пределы непосредственных сухопутных фронтов. Альтмаркское перемирие 26 сентября 1629 года готовилось при посредничестве Нидерландов, Франции и Англии. Нидерланды стремились восстановить торговлю, а Франция и Англия — освободить шведские силы для борьбы с Габсбургами в Германии. Шестилетнее соглашение оставляло Швеции Ливонию севернее Двины и ряд прусских портов; шведская корона получала также право взимать пошлины с товаров, проходивших через Гданьск.

Итог соглашения определялся сочетанием военных приобретений и интересов посредников. Бранденбургский курфюрст выступал гарантом и получал несколько городов в секвестр. Уже в 1635 году перемирие в Штумсдорфе изменило условия в более благоприятную для Речи Посполитой сторону. Тем самым контроль над портом, доход от его торговли и окончательное признание территориального владения были разными результатами. Каждый из них зависел от того, что удавалось удержать в последующих переговорах.

Шведская армия в Германии, 1630-1635

Альтмаркское перемирие облегчило перенос главных шведских усилий в Германию. В 1630 году войска Густава II Адольфа высадились в Померании. Его вмешательство последовало за неудачей датской германской кампании и продвижением императорских войск к Балтике. При Брейтенфельде в 1631 году шведская армия разгромила силы Тилли, после чего король продвинулся в центральную и южную Германию. Военная политика сочетала поддержку протестантов с династическими, экономическими и стратегическими целями. Контроль над померанским побережьем имел значение для безопасности шведских сообщений через Балтийское море.

Под Лютценом в ноябре 1632 года шведы удержали поле сражения, но Густав II Адольф погиб. Война продолжилась при регентском правлении. Смерть короля изменила руководство, не прекратив ни содержания германской армии, ни борьбы за союзников среди имперских князей. В последующих германских кампаниях шведскими армиями командовали Йохан Банер и Леннарт Торстенссон.

Поражение под Нёрдлингеном в сентябре 1634 года прервало наступление шведов и их протестантских союзников в Южной Германии. Густав Горн и Бернгард Саксен-Веймарский пытались деблокировать город, осаждённый императорско-баварской армией. К противнику подошли испанские силы кардинала-инфанта Фердинанда. Атаки союзников на занятые им высоты закончились разгромом. Вслед за этим многие имперские чины присоединились к Пражскому миру 1635 года. Музейный разбор панорамных изображений Нёрдлингена связывает военную катастрофу с распадом прежней протестантской коалиции. Победные картины создавались с позиции католической стороны; их топографическая подробность сочеталась с прославлением победителей.

Германия оставалась театром, на котором конфессиональная общность не обеспечивала постоянства союзов. Пражское соглашение сблизило императора с Саксонией, прежде участвовавшей в борьбе на протестантской стороне. Франция, напротив, продолжала поддерживать шведское регентство и в 1635 году сама вступила в открытую войну. Союзы пересекали конфессиональные границы. Поддержание коалиции и поиск средств для действующей армии сохраняли значение после проигранного сражения. Война на германской территории продолжалась до 1648 года, а французско-испанская борьба - и после общего германского урегулирования.

Смоленская война и Поляновский мир, 1632-1634

Междуцарствие и новая осада

В 1632 году смерть Сигизмунда III создала для правительства Михаила Фёдоровича возможность пересмотреть Деулинское перемирие. Возвращение Смоленска и прилегающих земель составляло самостоятельную российскую цель. Армия Михаила Шеина начала осаду, рассчитывая использовать междуцарствие в Речи Посполитой. Однако избрание Владислава IV не вызвало ожидавшегося продолжительного паралича власти. Смоленский гарнизон удержался, а к городу подошли силы польного литовского гетмана Кшиштофа Радзивилла и короля. Война, начатая как попытка воспользоваться слабостью соседа, превратилась для осаждавшей армии в борьбу за собственные сообщения и выход из окружения.

Подготовка деблокады требовала политического решения о расходах. В январе 1633 года сейм утвердил налоги; пехотные части западного образца обучали офицеры с опытом Тридцатилетней войны. Вооружение закупали и размещали в арсеналах. При этом король не мог направить всё войско на один фронт: одновременно требовалось поддерживать Станислава Конецпольского на южной границе. Сбор армии для Смоленска проходил в условиях конкуренции направлений, каждое из которых нуждалось в людях, оружии и денежных поступлениях.

Условия найма отражают механизм такого развёртывания. В грамоте Владислава IV от 22 марта 1633 года Янушу Радзивиллу разрешалось сформировать тысячу пехотинцев и двести драгун. Набирать предполагалось шляхтичей, других подданных Речи Посполитой и немцев. Пехотинцу назначали одиннадцать злотых месячного жалованья, драгуну - тринадцать; сверх того обещали по девять злотых наборных денег. Командиру позволялось удерживать из жалованья стоимость снаряжения. Иностранный строй обозначал устройство и обучение части, а не обязательное иностранное происхождение каждого солдата. По разбору Пшемыслава Гаврона, уже до выхода к осаждённому городу требовалось оплатить набор, командный состав и обеспечение людей.

Капитуляция и отказ от царского титула

После окружения армии Шеина переговоры касались одновременно выхода войск и титулатуры Владислава. Мария Муха отмечает расхождения источников в датировке соглашения; сам выход капитулировавшей армии исследовательница относит к февралю 1634 года. Условия позволяли людям уйти, но требовали оставить артиллерию и боеприпасы, освободить пленных и двигаться со свёрнутыми знамёнами, без обычного звучания труб и барабанов. Военная церемония фиксировала подчинённое положение уходивших частей. Уходившие сохраняли жизнь, оставляя неприятелю тяжёлое вооружение и боеприпасы.

Поляновский мир 14 июня 1634 года закрепил основную границу Деулинского перемирия, тогда как Владислав отказался от притязаний на московский престол и царского титула. Предусматривались торговля, освобождение пленных и взаимное обязательство не помогать неприятелям другой стороны. Окончание войны, таким образом, требовало урегулировать не только владение крепостями, но и династическую претензию, возникшую в Смуту. Последующая ратификация и пограничное размежевание растянули исполнение соглашения за пределы самого похода.

В исследовании Мухи разграничены переговорные требования и достигнутый результат: первоначальное предложение ежегодной выплаты за отказ от царской короны не стало условием мира. Отдельной трудностью оказалось возвращение акта избрания Владислава 1610 года. Документ не нашли; при ратификации в мае 1635 года потребовалось заверение о его утрате. Даже после завершения боёв устранение старой претензии зависело от обмена грамотами и признания их юридического значения.

Тридцатилетняя война и удар по Дании, 1643-1645

Перенос армии из Германии

Война Торстенссона связала германский театр с борьбой за скандинавские территории и балтийские проходы. Датское посредничество мешало шведской политике в Тридцатилетней войне; армия, уже находившаяся в Германии, могла быть направлена против Дании. Кристиан IV одновременно ухудшил отношения с Нидерландами, втрое увеличив Зундскую пошлину в конце 1630-х годов. В декабре 1643 года Леннарт Торстенссон вторгся в Ютландию, другая шведская армия - в Сконе. Демобилизованные датские силы оказались перед внезапным наступлением, хотя посол Педер Вибе заранее предупреждал об опасности.

Датчане смогли вытеснить противника из Сконе и частично восстановить положение в Ютландии. Однако морская обстановка изменилась: после временного успеха у Кольбергер-Хайде летом 1644 года датский флот потерпел тяжёлое поражение от соединённых шведско-голландских сил у Фемарна. Брёмсебруский мир августа 1645 года передал Швеции Готланд, Эзель, Емтланд и Херьедален; Халланд уступался на тридцать лет. Результат затронул одновременно острова у восточного побережья Балтики, норвежскую границу и подходы к датским проливам.

Морская война зависела от международного найма квалифицированных людей. Хилке ван Ньивенхёйзе показывает, что шведская корона использовала нидерландский рынок моряков и командиров, а затем к сходным каналам обращалась Дания. Купеческое мореплавание позволяло приобретать навыки, необходимые государственному флоту, но получение таких специалистов требовало договоров и посредников. Служба нидерландца на шведском корабле и участие Нидерландов как государства в международной коалиции были разными обстоятельствами. Найм иностранных экипажей определялся договорами о службе и действовавшим рынком морского труда. Конкуренция за экипажи соединяла частный рынок труда с королевскими программами морского вооружения.

Вестфальский мир и германские владения Швеции

Мирные договоры 1648 года заключались после длительных переговоров в Мюнстере и Оснабрюке. Для Швеции приобретения включали Переднюю Померанию со Штеттином, Висмар и секуляризованные владения Бремена и Вердена. Город Бремен в это приобретение не входил. Шведский монарх держал германские земли в рамках имперского порядка и получил представительство в имперских учреждениях. Возникло сочетание балтийского королевства и территорий, связанных с правом Священной Римской империи. Их оборона в последующих войнах требовала сил на южном берегу Балтики и в глубине Германии.

Швеции назначили также пять миллионов талеров для расчёта с войсками. Практические вопросы исполнения мира и вывода армий обсуждались на отдельном конгрессе в Нюрнберге в 1649-1650 годах. Прекращение боевых действий, погашение военных обязательств и освобождение занятых территорий поэтому не происходили одномоментно. Вестфальское урегулирование закрепляло и права имперских чинов, включая конфессиональные соглашения. Германские владения становились предметом нападений и мирных договоров последующих Северных войн.

Российское наступление и кризис Речи Посполитой, 1654-1655

Украинская война и смоленское направление

Новая война России с Речью Посполитой началась в иной обстановке, чем кампания Шеина. Восстание Богдана Хмельницкого уже ослабило польско-литовское государство. Принятие Войска Запорожского под царскую власть и обязательство военной помощи соединяли украинский конфликт с московским стремлением вернуть Смоленск и Чернигово-Северские земли. Андрей Галушка рассматривает эти цели совместно: помощь казакам и пересмотр прежних территориальных потерь определяли разные стороны российского вступления в войну.

В 1654 году русские армии заняли Смоленск и значительную часть восточных земель Великого княжества Литовского. В кампанию следующего года наступление продолжили царские войска и казаки Ивана Золотаренко; были взяты Минск, Вильна, Ковно и Гродно. Утрата столицы княжества означала также разрушение действовавшего управления и необходимость искать новые базы для литовских частей. Воеводой Вильны назначили Михаила Шаховского; Алексей Михайлович принял титул великого князя литовского. Военная оккупация сопровождалась притязанием на верховную власть над завоёванной землёй.

Шведское вторжение и капитуляции

Для Карла X Густава кризис Речи Посполитой создавал возможность собственного наступления. Подготовка опиралась в том числе на сведения эмигрировавшего Иеронима Радзеёвского о противниках Яна Казимира и состоянии армии. Основные профессиональные коронные силы были связаны войной на Украине. В июле 1655 года войско Арвида Виттенберга вступило из Померании в Великую Польшу, а Магнус Делагарди действовал со стороны Ливонии. Два направления позволяли использовать протяжённость шведских владений и слабость обороны противника, не ожидая завершения российской кампании.

25 июля под Уйсьцем шляхетское ополчение во главе с Кшиштофом Опалинским и Анджеем Грудзинским признало покровительство Карла Густава. Шведский король обещал сохранить привилегии. Капитуляция поэтому была не только военным решением после столкновения, но и соглашением о носителе королевской власти. Расчёт на сохранение прав под защитой нового монарха помогал быстрому продвижению завоевателя. Вместе с тем условия, согласованные частью местной элиты, не обеспечивали верности всего государства и всех его войск. Дальнейшая история Шведского потопа зависела от того, удастся ли превратить такие соглашения в устойчивое подчинение.

Литовский выбор и Кейданы

В Литве выбор шведского покровительства возник на фоне российского завоевания. Кейданский акт 20 октября 1655 года предполагал разрыв прежней унии с Польской короной и признание Карла Густава великим князем. От него ожидали освобождения земель, занятых царскими войсками. Однако соглашение не выражало единой воли всего княжества: сохранялись сторонники Яна Казимира и противники Януша Радзивилла, а значительная территория находилась под русским контролем. Обещанное устройство зависело от будущей победы над другой армией, которой шведский покровитель ещё не добился.

Анджей Рахуба различает августовское и октябрьское соглашения. Акт под Ясвойнями 18 августа подписали оба литовских гетмана, тогда как в октябре Винцент Гонсевский уже находился под стражей по распоряжению Радзивилла и не был среди подписавших. Переход к шведской протекции сопровождался изменением состава руководителей и борьбой между ними. Состав участников менялся по мере военного кризиса и внутренней борьбы. Для объяснения последующего сопротивления существенно, какие части и политические группы в каждый момент сохраняли самостоятельность.

Восстановление сопротивления и кампании 1656 года

Крепости и возвращение войска к королю

Осада Ясной Горы показывает значение заранее устроенной обороны. Бастионные укрепления монастыря строили с 1620 по 1644 год. В ноябре 1655 года корпус Бурхарда Мюллера начал осаду; защитникам помогали артиллерия, запасы и возможность совершать вылазки. Подвоз тяжёлых орудий в декабре усилил давление, но не привёл к капитуляции. В ночь на 27 декабря осаждавшие отошли. Приор Августин Кордецкий действовал одновременно как руководитель обороны и участник переговоров. Результат осады зависел от свойств крепости и решений её защитников, а не только от численного соотношения войск.

29 декабря 1655 года в Тышовцах коронные части Станислава Реверы Потоцкого и Станислава Лянцкоронского образовали конфедерацию, отказавшись повиноваться Карлу Густаву. Они поддержали Яна Казимира и вооружённую борьбу со шведами. Государственный архив в Люблине связывает перемену с насилием оккупационных частей и изменением настроений шляхты. Подлинный акт конфедерации не сохранился; её историю освещают связанные универсалы, внесённые в гродские книги Грабовца. Решение армии оформлялось средствами того же сословного политического порядка, который прежде позволял договариваться о шведской протекции.

В начале 1656 года возвращение Яна Казимира позволило заново связывать военные действия с королевским командованием. После январского совещания в Ланьцуте Стефан Чарнецкий вышел к Сандомиру. Город удалось занять, но шведские силы удержали замок. В универсале 1 февраля Чарнецкий призывал шляхту собираться к войску, соединяя просьбу с предупреждением о взыскании по конфедерационным статьям. Адам Керстен объясняет настойчивость призыва неравной готовностью местных жителей выступить и страхом перед шведскими войсками. Восстановление сопротивления требовало не только присутствия короля, но и конкретной работы по сбору людей.

Полевые кампании 1656 года и крымский союз

При Варке 7 апреля 1656 года Чарнецкий использовал движение отдельного неприятельского корпуса, шедшего на помощь Карлу Густаву. Группировка Фридриха Баденского была атакована превосходящими польскими силами; гусары при содействии драгун прорвали строй рейтаров. Последовало преследование. Победа ограничивала помощь главной шведской армии, затруднённой в междуречье Вислы и Сана. Сам Карл Густав избежал уничтожения. Разгром выручавшего отряда не устранял ни основной полевой армии, ни гарнизонов, поэтому успешный бой не завершил кампанию.

Под Варшавой 28-30 июля польско-литовская армия столкнулась с соединёнными шведскими и бранденбургскими силами. На второй день Александр Гиляры Полубинский повёл гусар в атаку, прорвав первые линии неприятельской конницы. Однако дальнейшие эшелоны и изменившая фронт пехота остановили наступление. По разбору Мирослава Нагельского, ожидаемой поддержки не последовало, и Полубинский отвёл людей. Эпизод характеризует пределы самостоятельного конного прорыва в бою с глубоко построенным противником. Координация пехоты, конницы и резервов определяла возможность развить достигнутый успех.

Польско-крымский союз изменял привычное соотношение сил после прежнего сотрудничества ханства с казаками. Збигнев Вуйцик объясняет поддержку Речи Посполитой стремлением Крыма удержать равновесие между соседями. Слишком сильная Россия или полный распад польско-литовского государства ограничивали бы ханскую самостоятельность. Союз требовал расходов, даров и постоянных посольских контактов. В финансовом отчёте 1658 года исследователь выделяет обычные дары за предшествовавшее пятилетие и дополнительные выплаты. Отчёт охватывает многолетнее поддержание союза. Крымское участие связывало балтийскую войну с борьбой за украинские земли и степное пограничье, придавая коалиции против шведов ещё одно направление действий.

Перемена фронтов и разделительные проекты, 1656-1658

Переговоры в Вильне

В королевской инструкции 7 июля 1656 года послам на переговоры с Россией сочетались требования вернуть захваченные земли и предложения совместных действий против Швеции. Обсуждались наступление из Ингрии и согласование последующих перемирий. Но Ян Казимир одновременно сохранял крымский союз: при нападении Крыма на Россию предполагался нейтралитет, при обратном нападении - осуждение царя. Мария Муха рассматривает инструкцию как переговорную программу, исполнение которой зависело от реальных сил и согласия другой стороны. Инструкция задавала предмет торга о взаимной военной помощи и территориальном урегулировании.

Временное прекращение войны России с Речью Посполитой и открытие русско-шведского фронта изменили положение Карла Густава. Теперь русские войска действовали в Ливонии, Ингрии, Карелии и Финляндии. Дариуш Макилла рассматривает этот фронт вместе с крымской помощью, а затем вступлением Дании и Габсбургов: Швеции приходилось распределять силы между противниками, которые преследовали разные цели. Первоначальный расчёт на быстрое подчинение Речи Посполитой уступал место поиску дополнительных союзников и обещаниям будущего раздела её земель.

Ракоци и распад разделительной коалиции

Договор в Лабиау 20 ноября 1656 года обещал Фридриху Вильгельму признание суверенитета в Герцогской Пруссии и Вармии. Раднотское соглашение 6 декабря предусматривало раздел владений Речи Посполитой. Такие уступки должны были удержать партнёров Швеции и привлечь новых. Они фиксировали желаемую награду за участие в войне; реализация зависела от способности коалиции занять и удержать соответствующие земли.

В начале 1657 года Дьёрдь II Ракоци вступил в Речь Посполитую с трансильванскими, молдавскими и валашскими силами; вместе с ним действовали казаки, присланные Хмельницким. Князь рассчитывал на польскую корону и территориальные приобретения. Его армия не взяла Львов, прошла через Малую Польшу и соединилась со шведами. Однако война с Данией увела Карла Густава на другой театр, а поход Любомирского в Трансильванию угрожал собственным владениям Ракоци. Отступление завершилось капитуляцией после поражения у Чёрного Острова. Часть отходивших войск затем попала в крымский плен. Давление на союзника в его стране и распад взаимодействия оказались столь же существенны, как борьба с ним в Польше.

Габсбурги, Бранденбург и перемирие со Швецией

Габсбургская помощь была оформлена договором 27 мая 1657 года: в Польшу направлялся корпус примерно в двенадцать тысяч человек, оплачивать и снабжать который должна была Речь Посполитая. В краковской операции участвовали силы Мельхиора фон Гацфельдта и Раймунда Монтекукколи. Александр Бачковский показывает зависимость осады от своевременного подвоза тяжёлых орудий и боеприпасов. Артиллерия прибыла по Висле лишь 31 июля. В августе из Кракова ушли трансильванцы, затем капитулировал шведский гарнизон Пауля Вюрца. Союзная помощь требовала денег и транспортных средств; одновременно город терял значение опорного пункта прежней коалиции из-за ухода одного из её участников.

Велауские и Бромбергские соглашения сентября и ноября 1657 года перевели Фридриха Вильгельма в антишведский союз. Польская корона отказывалась от ленного верховенства над Герцогской Пруссией. Курфюрст получал долговременную политическую выгоду за перемену стороны в продолжавшейся войне. В дальнейшем он стремился закрепить этот результат международными гарантиями; польско-литовское руководство нуждалось в скором мире со Швецией ради восточного фронта. Дариуш Макилла подчёркивает, что союз не устранял различия интересов его участников. Прекращение одного конфликта могло отвечать их ближайшим задачам, но требовало отдельного согласования послевоенных прав.

В донесении Гонсевского о переговорах 17-21 сентября 1657 года военная помощь обсуждалась вместе с Эльбингом, доходами и титулами. Курфюрст предлагал две тысячи вспомогательных воинов; степень участия в борьбе со шведами связывалась с расходами и безопасностью его владений. Вопрос о важном для Пруссии городе оставляли королевскому решению. Публикация этого документа позволяет сопоставлять общую формулу союза с предметами реального торга. Состав и условия использования вспомогательного корпуса обсуждались в ходе выработки союзных обязательств.

20 (30) декабря 1658 года Россия и Швеция заключили трёхлетнее Валиесарское перемирие. За Россией временно оставались занятые пункты, в том числе Дерпт и Кокенгаузен; восстанавливались торговые отношения и предусматривалось освобождение пленных. Со стороны царя в переговорах участвовали Иван Прозоровский, Афанасий Ордин-Нащокин и другие послы. Соглашение фиксировало военное владение на определённый срок, оставляя окончательное урегулирование впереди. Это различие стало существенным при заключении Кардисского мира: временное удержание крепости стало предметом новых переговоров об окончательной границе.

Датские походы и завершение войны со Швецией, 1657-1660

От Ютландии к датским островам

Вступив в войну в 1657 году, Фредерик III рассчитывал использовать шведские затруднения в Речи Посполитой. Карл Густав повернул главную армию на запад. После продвижения по Ютландии и падения Фредериксодде дальнейший путь к островам зависел от проливов, которые прикрывал датский флот. Мороз зимой 1658 года создал возможность пройти по льду Бельтов и приблизиться к Зеландии. Датское руководство оказалось перед непосредственной угрозой столице. Возможность сухопутного перехода временно изменила значение морского превосходства: армия получила путь через преграду, которую прежде требовалось преодолевать кораблями.

Роскилльский договор февраля 1658 года передавал Швеции Сконе, Блекинге, Халланд, Борнхольм, Бохус и Тронхеймский лен. Уступка включала налоги, таможенные доходы и юрисдикцию; местные сословия должны были принести присягу шведскому монарху. Вместе с тем сохранялись определённые права и собственность жителей. Статьи о проливах затрагивали и внешние державы: стороны обещали противодействовать проходу неприятельского военного флота, а шведские суда сохраняли торговые льготы. Мирное соглашение перестраивало одновременно территорию монархий, обязанности населения и условия доступа в Балтику.

Осада Копенгагена и морская помощь

Уже летом 1658 года Карл Густав возобновил войну, стремясь довести подчинение Дании дальше условий Роскилле. Осада Копенгагена не завершилась победой: нидерландский флот прорвал блокаду, столица получила снабжение и подкрепления, а штурм в феврале 1659 года был отбит. Польские и бранденбургские части действовали на Ютландском полуострове. В ноябре союзники победили у Нюборга на Фюне. Таким образом, борьба, начатая вторжением в Речь Посполитую, потребовала шведского участия в длительной островной и морской кампании при вмешательстве других держав.

Оливский мир 3 мая 1660 года завершил польско-шведскую войну. Речь Посполитая уступала большую часть Ливонии с Ригой, сохраняя Польскую Ливонию. Ян Казимир оставлял себе шведский королевский титул пожизненно, но его преемники теряли право на него. Предусматривались открытая торговля и возвращение вывезенных архивов и библиотек. Династический вопрос, участвовавший в войнах с конца XVI века, получал новое ограничение. Суверенитет Герцогской Пруссии закреплял результат смены союзов; для Речи Посполитой мир освобождал силы против России.

Копенгагенский мир 27 мая 1660 года завершил датско-шведскую войну с частичным пересмотром условий Роскилле 1658 года. Борнхольм и Тронхеймский лен возвращались Дании-Норвегии, тогда как основные шведские приобретения сохранялись. В урегулировании участвовали морские державы. Сопоставление статей договора показывает значение островов и проливов наряду с сухопутной границей: будущие условия судоходства затрагивали страны, которые нуждались в доступе к балтийским рынкам.

На востоке Кардисский мир 21 июня (1 июля) 1661 года восстанавливал русско-шведскую границу Столбовского договора. Россия возвращала занятые пункты, включая Дерпт и Кокенгаузен. Соглашение позволяло сосредоточить силы на продолжавшейся борьбе с Речью Посполитой. Военные успехи на одном направлении могли уступать приоритету другого фронта. Для понимания кризиса 1650-х годов поэтому существенно сопоставлять последовательность перемирий и мирных договоров разных участников.

Продолжение войны России с Речью Посполитой, 1658-1667

Конотоп и поворот кампаний 1659-1661 годов

Украинские силы участвовали в войне на стороне соперничающих гетманов и держав. Под Конотопом в 1659 году войска Алексея Трубецкого осаждали гарнизон Григория Гуляницкого; на царской стороне находились казаки Ивана Беспалого, противостоявшего Ивану Выговскому. Выговский собрал собственные казацкие и наёмные части и привлёк крымского хана Мухаммед-Гирея IV. По изложению Виктора Горобца, после действий у переправ и разгрома преследовавшего отряда Семёна Пожарского царская армия отступила к Путивлю. Состав коалиций отражал одновременно борьбу с внешним противником и соперничество внутри Войска Запорожского. Победа определяла исход кампании под крепостью; устойчивость власти гетмана зависела также от положения в его стране.

После мира со Швецией Речь Посполитая смогла сосредоточить больше сил на востоке. В июне 1660 года литовские части и коронный корпус Чарнецкого разбили Ивана Хованского под Полонкой. На украинском направлении Василий Шереметев оказался блокирован под Чудновом; казацкая армия Юрия Хмельницкого, шедшая на помощь, после Слободищенского соглашения признала польскую верховную власть. Шереметев капитулировал. Однако эти поражения не завершили войну. К началу 1660-х годов обе стороны испытывали финансовый и внутренний кризис: в Речи Посполитой неоплаченные части образовывали конфедерации, в России медная денежная политика привела к инфляции и волнениям. Галушка связывает затягивание урегулирования с сочетанием военных перемен и неспособности сторон добиться окончательного решения силой.

Литовские войска вернули Вильну в 1661 году. В то же время разорение княжества определялось наложением нескольких бедствий: военных действий, насильственного вывода населения, голода и эпидемии. Литовская энциклопедия отмечает переселение пленных ремесленников и горожан в Россию. Возвращённые города имели сокращённое население, разорённые промыслы и ослабленную налоговую базу. Военная победа на территории, пережившей многолетние постои и разрушения, оставляла государству хозяйство с уменьшившимися возможностями содержать новые части.

Зимний поход 1663-1664 годов и Андрусово

В кампанию 1663-1664 годов Ян Казимир вновь попытался решить войну наступлением на Левобережье. Одним из главных препятствий стал Глухов, обороной которого руководил киевский полковник Василий Дворецкий. В польском лагере находились также правобережные казаки; наличие казацких отрядов по обе стороны вновь показывает сложность политического разделения. Осада задержала королевскую армию. Виктор Горобец описывает два отбитых штурма и неудачное применение подкопов: пороховые взрывы причинили потери не только защитникам, но и атакующим на валу. Прекращение осады стало важным обстоятельством провала зимней кампании. Прочность отдельного укреплённого города ограничила результат наступления армии, уже прошедшей через значительную территорию.

Переговоры, возобновившиеся в 1664 году, первоначально выявили несоразмерность требований. Российская сторона заявляла о притязаниях на всё Великое княжество Литовское, украинские земли и Запорожье; Речь Посполитая не могла принять такую программу. В 1666 году центр переговоров переместился к Андрусову. Делегация Афанасия Ордина-Нащокина отказалась от требования всех литовских земель и Правобережья в обмен на признание российского владения Левобережьем. Тарас Чухлиб показывает постепенное сужение притязаний до компромисса. Переговорные требования менялись вместе с готовностью сторон отказаться от части притязаний.

Андрусовское перемирие 1667 года заключалось на тринадцать с половиной лет. Россия удерживала Смоленск, Северские земли и Левобережную Украину; Правобережье оставалось за Речью Посполитой. Киев передавался России временно с предусмотренным возвращением в 1669 году, а Запорожье попадало под совместное верховенство. Эти условия распределяли политическую власть без согласия казацких правительств и встретили их сопротивление. Чухлиб связывает соглашение с углублением украинского политического раскола. Для сопоставления северных войн существенно различать исходы: Россия не закрепилась на шведском балтийском побережье по Кардисскому миру, но в борьбе с Речью Посполитой добилась крупных территориальных изменений.

Сконская война и пределы морского превосходства, 1675-1679

Высадки и норвежское направление

В 1675-1679 годах Дания-Норвегия попыталась вернуть утраченные шведам области. Кампании включали два самостоятельных сухопутных направления. Норвежская армия Ульрика Фредерика Гюлленлёве заняла большую часть Бохуслена, затем взяла Марстранд и победила под Уддеваллой, но не овладела Бохусом. Датская высадка в Сконе привела к занятию Хельсингборга, Ландскруны и Кристианстада. Успех на побережье создавал опорные пункты, однако дальнейшее удержание провинции зависело от полевой войны и зимнего содержания частей. Шведское сопротивление продолжалось.

В конце 1676 года под Лундом войска Карла XI и Симона Грундель-Хельмфельта разбили датскую армию Кристиана V. В изложении Майкла Линтона обход и разгром одного датского крыла оказались важнее первоначального успеха датчан на другом участке. Отступление к Ландскруне сохранило армию, но сорвало возможность быстро закрепить завоевание Сконе. Последующие кампании не дали Дании решающего превосходства на суше. Сражение изменило положение в провинции, не прекратив всей войны на норвежском, германском и морском направлениях.

Кёге и мирное урегулирование

В 1677 году Нильс Юэль прикрывал морские перевозки в Сконе и препятствовал переброске шведской конницы из Померании. У Кёге его двадцати пяти боевым кораблям противостояли тридцать кораблей Генрика Хорна. Прорыв неприятельской линии позволил отсечь часть шведского флота; семь крупных кораблей были захвачены. Датское господство на море сохранялось до окончания войны. Победа обеспечивала сообщения собственной армии и ограничивала доставку неприятельских подкреплений - конкретные задачи, ради которых флот действовал в южном Зунде.

К миру 1679 года Дания-Норвегия сохраняла значительные военные приобретения и морское превосходство. Тем не менее занятые земли пришлось вернуть: Франция, поддерживавшая Швецию, добилась восстановления прежней границы. По оценке Гуннера Линда и Оле Вентегодта, дипломатическая сила шведского союзника ограничила результаты успешной датско-норвежской войны. Этот исход продолжал закономерность прежних урегулирований: владение территорией к концу кампании было важным аргументом, но условия мира зависели также от держав, способных подкрепить своего партнёра за пределами Балтики.

Новая коалиция и начало Северной войны, 1699-1701

Разные цели союзников

К концу XVII века шведским владениям вновь противостояло объединение нескольких держав. В 1699 году союз заключили Фредерик IV, Пётр I и Август II. Датский король стремился изменить положение на юге Скандинавии и в Шлезвиге, российский - приобрести позиции у Финского залива, саксонский курфюрст - использовать войну для расширения собственной власти. На шведском престоле с 1697 года находился Карл XII.

Положение Августа особенно осложнялось двойственностью его власти. Он участвовал в начальной коалиции как саксонский курфюрст; вступление Речи Посполитой требовало собственного политического решения. Подготовка саксонского наступления затрагивала литовские и курляндские земли: полки зимовали в Жемайтии с конца 1698 года, летом 1699-го солдаты строили порт Свентойи. Местное население уже несло военные тяготы. На переговорах в Биржах в 1701 году Пётр и Август согласовали дальнейшие действия, Россия прислала пехоту Аникиты Репнина. Марите Яковлева отмечает, что рядом действовали саксонские, российские и присланные Сапегами литовские части, статус которых оставался неоднозначным. Различие способов набора и содержания сохранялось внутри союзной группировки.

Литовская борьба за власть и поход к Риге

Помощь саксонцам оказалась связана с внутренней борьбой литовских магнатов. По исследованию Гинтаутаса Слесорюнаса, наборы для похода к Риге одновременно усиливали Сапег и их противников. Весной 1700 года Сапеги действительно посылали лёгкую татарскую конницу, позднее - венгерскую пехоту. Однако соглашение Августа с гетманами от 3 июля о присылке 3660 воинов после получения 30 тысяч талеров полностью выполнено не было. Противники Сапег опасались усиления гетманской армии; вернувшиеся из Ливонии части затем участвовали во внутреннем противостоянии. В ноябре Сапеги потерпели поражение под Олькениками. Для российского союзника это означало необходимость договариваться с государством, внутри которого военные ресурсы распределялись между соперничающими центрами влияния.

Союзники сумели занять Кокенгаузен в октябре 1700 года. Содержание крепости быстро обнаружило издержки кампании: по данным Мачея Тромбского, от первоначальных 575 человек в гарнизоне к июню 1701 года оставались 178 вследствие командировок, болезней и дезертирства. Одновременно саксонцы расширяли укрепления, а рядом появился русский корпус Репнина. После поражения на Двине гарнизон вывели, Старый замок взорвали, орудия и боеприпасы сбросили в реку. Судьба базы зависела от полевой обстановки и возможности удержать сообщения. Уже понесённые расходы на её укрепление и снабжение не обеспечили длительного контроля над пунктом.

Датская кампания и Нарва

Дания начала военные действия против голштинско-готторпских владений. Для датской монархии этот вопрос имел самостоятельное значение: герцоги опирались на Швецию и ограничивали королевское влияние в Шлезвиге. Вмешательство морских держав и высадка Карла XII на Зеландии заставили Фредерика IV принять Травендальский мир 1700 года и выйти из войны. Быстрота перемещения шведских сил позволила завершить одну кампанию прежде, чем союзники добились совместного результата. После соглашения со Швецией Дания сохраняла собственные задачи и возможность вернуться к борьбе при изменении соотношения сил.

Под Нарвой 19 (30) ноября 1700 года русская армия занимала протяжённую осадную позицию. Карл XII сосредоточил удар в двух колоннах; снегопад затруднял наблюдение за их сближением. Прорыв линий позволил атаковать оборонявшихся с нескольких направлений. Разрушение переправы через Нарову усилило беспорядок, часть командиров, включая герцога де Круа, сдалась. Шведская победа сняла осаду и дала возможность перенести главные усилия на запад. Российское государство сохранило людей и учреждения за пределами разгромленной группировки, а военные действия продолжились. От дальнейшего набора, обучения и снабжения зависело, удастся ли восстановить силы после поражения.

Польско-саксонский театр и русское продвижение к Неве, 1702-1706

Клишов и борьба за польскую корону

В 1702 году Карл XII перенёс войну в глубь Речи Посполитой и занял Варшаву. Требование низложить Августа связывало военное наступление с борьбой за престол. Под Клишовом шведская армия встретилась с саксонскими и коронными войсками, сохранявшими раздельное командование. После неудачной атаки коронной конницы Иероним Любомирский вывел её с поля; саксонцы продолжили бой, затем отступили. Причины гетманского решения остаются спорными. Победа открыла Карлу путь к Кракову, но политическое сопротивление в стране продолжалось. Шведскому королю требовался польский монарх, который мог бы закрепить военные успехи договором и поддержкой местных элит.

Сейм 1703 года утвердил военные налоги. Уршула Косиньская связывает с этим решением признание участия Речи Посполитой в войне. В следующем году политическое разделение оформилось в соперничающих конфедерациях: Варшавская поддержала Станислава Лещинского, Сандомирская сохраняла верность Августу. После Альтранштедтского мира 1706 года Август отказался от польского престола; сандомирские сторонники продолжили договариваться с Россией самостоятельно. Вооружённая борьба всё теснее зависела от того, чей королевский титул признавали гетманы и отдельные части, кто собирал налоги и на каких условиях допускал иностранные армии.

Подготовка и выход из Гродно, 1705-1706

Военное сотрудничество затрагивало не только отправку целых контингентов. В биохронике Петра, подготовленной в НИУ ВШЭ по письмам и исследовательской литературе, ноябрьское пребывание царя в Гродно в 1705 году связано с резолюциями на доклад Георга Бенедикта Огильви. Обсуждались рекруты, оружие, продовольствие, палатки, жалованье, лошади, корм и артиллерия. Примерно тогда же Август передал в русскую армию десять генералов, включая Людвига Николая Алларта. Набор людей требовал усиления командного состава и решения множества материальных вопросов. Союз с Саксонией служил одним из каналов привлечения офицеров, тогда как подготовка полков оставалась предметом непосредственных распоряжений Петра.

В начале 1706 года русская армия в Гродно оказалась под угрозой изоляции. Поражение союзных саксонских сил при Фрауштадте лишало её надежды на помощь с запада. Пётр, находившийся вне армии, настаивал на отходе; Огильви считал возможным оставаться до лета, требуя денег и материалов для укреплений. Разногласие касалось способности удерживать позицию после вскрытия рек и появления у шведов свежего подножного корма. В марте царь предписывал ускорить движение, при необходимости пожертвовать тяжёлой артиллерией и уходить к Пинску за болотистую Припять. Одновременно приказывалось взорвать курляндские замки и вывести оттуда войска, чтобы они также не оказались отрезанными.

Огильви вывел армию через Неман. Ледоход разрушил шведский мост, затруднив преследование. Объясняя удачный выход, «Биохроника Петра Великого» связывает его с маршрутом отступления, состоянием речных переправ и выполнением приказа об эвакуации. При этом известия о выступлении достигали Петра с опозданием; опубликованная запись за апрель показывает его неуверенность в полученных сообщениях. Отход позволил сохранить полевую армию; саксонские союзные силы оставались разгромленными.

Укрепления на Неве и начало Балтийского флота

Пока Карл действовал в Польше и Саксонии, русские войска овладели Нотебургом и Ниеншанцем. Контроль над течением Невы позволял соединить ладожские коммуникации с Финским заливом. В мае 1703 года отряды Преображенского и Семёновского полков на шлюпках захватили в невском устье шведские суда «Гедан» и «Астрильд». Закрепление на новой позиции требовало дальнейшего строительства. Корабли закладывали на Сясьской и Олонецкой верфях; у Невы появились Петропавловская крепость и Адмиралтейская верфь, у морского фарватера - Кроншлот. Создавались связанные между собой сухопутные укрепления, места постройки судов и морская база. Их сохранение определяло возможность продолжать операции в заливе.

Шведская попытка уничтожить новые русские позиции последовала в 1705 году. Эскадра Корнелиуса Анкершерны действовала против Котлина и Кроншлота, сочетая морской обстрел с высадками. В исследовании Бориса Мегорского против неё выступает целая система обороны под руководством Корнелия Крюйса: корабли, береговые батареи, плавучие рогатки и заграждения против брандеров. Мелководье ограничивало использование крупных шведских кораблей; русские галеры помогали противостоять десантам и бомбардирским судам. База сохранилась. У восточного конца залива качество оборонительной позиции частично компенсировало превосходство противника в тяжёлой корабельной артиллерии.

В донесении Роману Брюсу Крюйс описывал соотношение решимости и средств: «Здесь довольно есть куражу или смельства, но есть токмо недостаток в способах». Мегорский приводит эти слова в контексте обороны Котлина. Для удержания выхода к морю требовалось своевременно доставлять людей, боеприпасы и строительные материалы, а также согласовывать действия сухопутного и морского командования.

Кампания 1708 года и Полтава

Обоз Левенгаупта и снабжение армии

Движение шведской главной армии на восток требовало подкреплений и припасов из прибалтийских провинций. Адам Людвиг Левенгаупт вёл из Риги корпус с большим обозом. Разрыв между ним и Карлом XII дал Петру возможность направить против транспорта подвижную группировку. В бою у Лесной 28 сентября (9 октября) 1708 года шведскому командующему пришлось возвращать подразделения, уже отправленные вперёд с повозками. Русские подкрепления усилили давление; ночной отход сопровождался оставлением обоза и раненых. Преследование у Пропойска увеличило потери. До Карла дошла лишь часть ожидавшихся людей, а значительный запас продовольствия и военных материалов был утрачен.

В 1708 году Карл повернул на юг ещё до соединения с Левенгауптом. Фрост связывает расчёт с зимними квартирами, сообщениями через Волынь и Подолию, поддержкой Лещинского и возможностью привлечь Османскую империю и Крым. Зимой 1708–1709 годов сильные морозы увеличили потери людей и лошадей.

Продовольствие приходилось добывать и отдельными фуражировочными отрядами. Бет Роджерс разбирает запись Роберта Петре об апрельской заготовке 1704 года: выделенные для неё триста лошадей должны были доставить припасы, но нападение противника заставило оставить собранные продукты и скот. Дневниковые свидетельства похода 1708 года также связывают голод с гибелью людей и лошадей. Убыль тягловых животных сокращала возможности перевозить оставшееся продовольствие, усиливая первоначальный недостаток. На далёком театре снабжение армии зависело от походного транспорта, складов и охраны заготовителей наряду с действовавшей дома системой содержания.

Мазепа, договорённости и Батурин

Присоединение Ивана Мазепы к Карлу в 1708 году расширило шведские расчёты на казацкую помощь и снабжение в Гетманщине. При этом содержание ранних соглашений остаётся спорным. Вячеслав Станиславский подчёркивает отсутствие оригиналов и копий предполагаемых договоров: их реконструируют по позднейшим воспоминаниям и другим свидетельствам. Среди подходов он различает предварительные договорённости, соглашение после перехода гетмана и формальную договорённость с участием запорожцев весной 1709 года. Наиболее обоснованным автор считает последний вариант. Заключение о весеннем соглашении 1709 года опирается прежде всего на свидетельство Нордберга; более ранние договорённости представлены в исследовании как варианты реконструкции.

Батуринская крепость имела существенное значение для снабжения. В её магазинах находились зерно, порох и вооружение; гарнизоном руководили Дмитрий Чечель и артиллерийский есаул Фридрих фон Кёнигсек. В ноябре войска Меншикова захватили город и уничтожили его как возможную базу союзников. Андрей Галушка описывает казни пленных защитников и массовое убийство мирных жителей; археологические находки подтверждают насильственную гибель людей и большой пожар. Часть гарнизона и населения спаслась. Историк оговаривает неполноту описаний штурма и расхождения оценок числа жертв. Разрушение города лишало шведов и гетмана запасов, а террор использовался для давления на другие гарнизоны. Военный результат сопровождался катастрофой для городского населения.

Полтавская победа и борьба за крепости

Весной 1709 года шведы осадили Полтаву. Подошедшая русская армия устроила севернее города укреплённый лагерь; подходы между лесными участками прикрывали редуты. Ранение Карла XII передало непосредственное руководство боем Карлу Густаву Реншильду. Пехотой командовал Левенгаупт, конницей - Карл Густав Крейц; на русской стороне артиллерией руководил Яков Брюс, кавалерией - Александр Меншиков. При наступлении 27 июня (8 июля) проход через линию редутов нарушил согласованность шведских батальонов. Отделившаяся часть пехоты была разгромлена; главные силы после боя у русского лагеря отступили. У Переволочны Левенгаупт капитулировал. Карл и Мазепа ушли в османские владения, тогда как Швеция потеряла главную армию восточной кампании.

Полтавская победа расширила возможности действий против шведских провинций, однако каждую крепость требовалось блокировать и осаждать. Мегорский показывает зависимость осады от устройства лагеря, подвоза тяжёлых орудий и защиты от неприятельской вылазки либо полевой армии. Пушки разных калибров решали разные задачи: разрушали укрепления или подавляли огонь гарнизона; мортиры позволяли обстреливать пространство за стенами. Русские подходы к инженерным работам менялись с обстановкой. Под Нарвой в 1700 году протяжённую внешнюю линию прорвала шведская армия; при осадах Нарвы и Дерпта 1704 года внешнюю защиту лагерей ограничивали рогатками. Выбор зависел от наличных войск, времени и угрозы помощи извне.

Ульф Сундберг сопоставил двадцать одну осаду 1702-1710 годов, охватившую девятнадцать укреплённых комплексов. У четырнадцати были затруднены сообщения с оборонявшей стороной: они находились внутри страны, на реках либо имели водные подходы, которые противник мог перерезать. Только Мальмё и Карлсхамн соединяли удобный морской вход с защищённой разгрузкой. Для осаждённого порта значение имела возможность довести транспорт до причала, а затем использовать доставленные запасы и подкрепления. Гарнизоны многих пунктов оставались небольшими; крупным в рассмотренной группе был рижский. Система крепостей становилась уязвимой, когда противник одновременно давил на укрепления и лишал их безопасного подвоза.

В трактовке Сундберга потеря крепостей сокращала не только обороняемую территорию, но и поступление ресурсов для войны. После падения восточных опорных пунктов в 1709-1710 годах этот поток прекратился. Особую уязвимость он видит в слабости крепостей у выхода Невы из Ладоги и её устья: овладение рекой давало России доступ к Балтике и рассекало шведские владения. Историк связывает эти последствия с решениями довоенного планирования, которое сосредоточивалось на укреплении важных населённых центров.

Восстановление коалиции и война на нескольких фронтах, 1709-1713

Датское возвращение и Хельсингборг

После Полтавы Дания и Саксония возобновили войну, Август вернул польскую корону. Шведские противники получили возможность действовать против державы, потерявшей главную армию на востоке. При этом королевство сохраняло способность к новым наборам и сопротивлению в собственных провинциях.

В ноябре 1709 года датчане высадились южнее Хельсингборга. Магнус Стенбок отвёл шведские силы в Смоланд и собрал армию из сохранившихся полков и новых частей. Мальмё и Ландскруна оставались под шведским контролем; датское снабжение зависело от Зеландии и переправ через Эресунн. Под Хельсингборгом в марте 1710 года Стенбок победил. Пехота, кавалерия и трёхфунтовые полевые орудия участвовали в согласованном наступлении; ранение Йёргена Ранцау осложнило управление датской армией. Её остатки отступили к городу и затем были вывезены морем. Швеция удержала южные провинции и смогла продолжить операции за пределами полуострова.

Набор в Литве и состояние артиллерии

Союзникам также требовалось восстанавливать части. Варшавский конфедерационный совет 1710 года установил для литовской армии 18 200 платёжных порций. План включал приём четырёх тысяч саксонских драгун, для которых готовили зимние квартиры. Однако их оставили ближе к Саксонии из-за угрозы со стороны шведских владений в Померании. Людвик Поцей приступил к местному набору. По исследованию Миндаугаса Шапоки, чума, недостаток средств и задержка поступлений ограничили результат; литовские полевые силы конца года он оценивает не более чем примерно в двенадцать тысяч человек. Размер утверждённого содержания и число действительно собранных воинов зависели от разных стадий развёртывания.

Артиллерийское хозяйство было особенно разорено. Принявший его в 1710 году Богуслав Эрнест Денгоф сообщал о недостатке инвентаря и денег и разрушении вильненского арсенала. По подсчёту Шапоки, за 1710-1717 годы артиллерия получила около 96 тысяч злотых при расходах не менее 170 тысяч. Поместья, предназначенные для её содержания, пострадали от чумы и грабежей. Небольшое число пушкарей и помощников ограничивало количество орудий, которые можно было обслуживать в походе. Возобновление службы требовало восстановить одновременно доходы, материальную часть и подготовленный персонал.

Прибалтийские крепости и Северная Германия

После Полтавы русское командование смогло сосредоточить дополнительные силы против шведских опорных пунктов на Балтике. Овладение Выборгом в 1710 году завершило операцию, не удавшуюся в 1706-м. В прежней осаде сказались распутица, истощение лошадей и невозможность подвезти тяжёлую артиллерию. Новое наступление соединяло сухопутные действия с доставкой средств по воде. Захват крепости обеспечивал безопасность невского района со стороны Карельского перешейка. Он входил в серию операций против прибрежных крепостей.

Рига капитулировала после восьмимесячной осады, голода и эпидемии чумы. Войсками, осаждавшими город, командовал Борис Шереметев. За капитуляцией города следовало отдельное соглашение лифляндского дворянства. В том же году были утрачены шведские позиции в Дюнамюнде, Пернове и Ревеле. Военный контроль над Лифляндией и Эстляндией перешёл к России до Ништадтского мира. Однако Курляндия и Инфлянтия не вошли тогда в состав Российского государства. Остальная территория современной Латвии вошла в состав России позднее, в ходе разделов Речи Посполитой XVIII века.

Переговоры в Риге вели не только представители гарнизона. Губернатор Нильс Стромберг, лифляндское рыцарство и городские сословные учреждения имели собственные интересы. Доротея Гётце рассматривает обмен заложниками как средство сделать переговоры возможными в обстановке недоверия. Представителей противника принимали, размещали и содержали по согласованному порядку; безопасность этих людей должна была поддерживать доверие к дальнейшим обещаниям. На военном уровне продолжались меры предосторожности: гарнизон усиливал охрану места, через которое вводили русских заложников. Капитуляция оформлялась через переговоры о конкретных условиях, а не через одно безусловное признание новой власти.

Исследование Аниты Черпиньской различает двадцать два рижских аккордных пункта, резолюции Шереметева по ним и последующее царское подтверждение. За городом сохранялись лютеранское вероисповедание, управление, суд, сословные права, кредитные обязательства и немецкий язык канцелярии. Эти гарантии создавали основу отношений с российской властью. Одновременно правительство интересовали таможенные поступления, содержание крепости и условия деятельности русских купцов. Поэтому капитуляционные привилегии не устраняли конфликтов: стороны по-разному толковали объём прав и обязанностей.

В первые годы после капитуляции городскому управлению приходилось заниматься расчисткой и восстановлением разрушенной Риги, чистотой улиц, снабжением, торговым сообщением и размещением русских войск. По разбору Черпиньской, ранняя переписка рата с военными и гражданскими начальниками содержит подробные объяснения местных порядков. Она показывает практическую сторону смены власти: необходимость сохранить работоспособность городских учреждений и одновременно выполнять новые требования. Закрепление территории по международному договору в 1721 году и установление повседневного взаимодействия после капитуляции относятся к разным процессам.

В 1712 году новая шведская армия высадилась на Рюгене и прошла через Штральзунд в Мекленбург. Потеря значительной части судов снабжения от действий датского флота усилила потребность кормить войска на месте. У Гадебуша Стенбок разбил датско-саксонскую армию. Карстен Скьольд Петерсен выделяет артиллерийское соотношение: шведы располагали тридцатью орудиями против тринадцати у неприятеля. Продолжение похода в Гольштейн изменило условия действий. Датские, русские и саксонские войска блокировали шведов на Эйдерштедте; после осады и голода армия капитулировала у Тённинга в мае 1713 года. Полевая победа сохранила наступательную инициативу лишь на время, пока оставалась возможность движения и снабжения.

Османский фронт и Прутский поход

Шведская ставка у Бендер

После Полтавы шведский король сохранял ставку в османских владениях: сначала у Бендерской крепости, затем в Варнице. Оттуда шли распоряжения и дипломатическая переписка. Карл рассчитывал вовлечь Порту в войну против России. Возможность оставаться действующим монархом за пределами собственного государства зависела от поддержки и решений султанской власти. В 1713 году османские части атаковали королевский лагерь; Карл был ранен и оказался под стражей, позднее находился близ Адрианополя. Возвращение к непосредственному руководству войной на севере состоялось в 1714 году.

Османская империя вступила в войну с Россией в 1710 году, добиваясь собственных целей на черноморском направлении. Прутский поход 1711 года привёл к окружению армии Петра. Недостаток продовольствия, фуража и боеприпасов заставил искать соглашения; османские потери также побуждали к переговорам. Государственный исторический музей связывает дальнейший торг с передачей Азова и требованием удалить шведского короля из османских владений. Петербургское и стокгольмское руководство пытались использовать решения Порты в собственных интересах, но османское правительство определяло условия исходя из своего пограничного положения.

По Прутскому миру 12 (23) июля 1711 года русская армия получила возможность отступить, Россия возвращала Азов и обязывалась разрушить ряд укреплений. Предусматривался безопасный путь Карла XII к его владениям. Балтийские приобретения России сохранялись за пределами территориальных условий этого соглашения. Отсюда различие результатов двух связанных войн: неудача Петра на Пруте ухудшила его положение на юге, однако не восстановила шведское владение потерянными восточнобалтийскими пунктами. Основные условия урегулирования затем закрепил Адрианопольский мир 1713 года.

Финляндия, гребной флот и береговые операции

Занятие Финляндии

Финляндский театр связывал сухопутные походы с морскими коммуникациями. После потери Швецией Выборга и Кексгольма в 1710 году российское продвижение всё ещё ограничивалось снабжением: попытка кампании 1712 года остановилась у Кюмийоки. В 1713 году перевозку армии обеспечивал галерный флот. Его выход за Ханко летом 1714 года расширил возможность действовать у Аландских островов и в Остроботнии. Финская историография называет период оккупации 1713-1721 годов «Великой злобой» - isoviha, по-шведски stora ofreden.

Кристер Кувая подчёркивает неравномерность насилия и потерь. Особенно тяжёлым было положение Остроботнии: исследователь сообщает о тысячах мирных жителей, уведённых в Россию, и убитых либо погибших от жестокого обращения. Чиновники, состоятельные жители и часть крестьян бежали в Швецию. С 1717 года на западе действовала российская гражданская администрация, на востоке сохранялась военная; население платило сборы для содержания армии. Возвращение страны после мира означало для шведского государства необходимость восстанавливать опустошённые хозяйства, поселения и налоговую систему.

Гангут и устройство морского театра

Гангутская операция 1714 года была связана с продвижением вдоль финляндского побережья. Шведский парусный флот прикрывал проход у полуострова; русское командование готовило переволоку, чтобы вынудить противника разделить силы. Штиль затруднил манёвр больших парусных кораблей, тогда как гребные суда могли идти вдоль берега. После прорыва русских галер отдельный отряд Нильса Эреншельда оказался отрезан и был атакован в Рилакс-фьорде. Его суда были захвачены. Успех обеспечивался сочетанием погоды, мелководья, движения на вёслах и концентрации сил против отделившейся части неприятельского флота. Операция расширила возможности перевозить войска и действовать в архипелагах к западу от Ханко.

Шведской системе морской обороны приходилось отвечать на появление у России двух разных сил: парусных кораблей для открытого моря и гребных соединений для прибрежных вод. База в Карлскруне позволяла раньше начинать навигацию благодаря более раннему освобождению южных вод ото льда. Однако крупные корабли и удобная база не обеспечивали полной защиты множества береговых проходов. В 1719 году русские галерные рейды разоряли восточное шведское побережье. Одновременная борьба с Данией и Россией, защита перевозок и помощь заморским гарнизонам требовали распределять корабли между несколькими задачами.

В 1720 году у Гренгама русское соединение Михаила Голицына использовало теснину и мелководье против шведских фрегатов. В опубликованном Президентской библиотекой отрывке донесения Голицын различал два судна, севших на мель, и ещё два, взятых абордажем на свободной воде. Всего было захвачено четыре фрегата. Остальная шведская эскадра отошла; дальнейшее преследование ограничила погода. Донесение описывает два разных положения захваченных судов в ходе одного боя. Успех гребного соединения зависел от хода манёвра и условий каждого участка боя.

Последние кампании и несостоявшиеся операции, 1716-1719

В марте 1716 года Карл XII направил войска к Христиании несколькими колоннами, рассчитывая на быстроту и внезапность. Город удалось занять, однако крепость Акерсхус продолжала сопротивление. Дальнейшие действия осложняли дороги, переправы и недостаток подвоза. У Фредрикстена жители и гарнизон сожгли городскую застройку, чтобы лишить наступавших укрытия. Нападение Торденшельда на транспортную флотилию в Дюнекилене ухудшило морское снабжение. В июле шведские части вернулись за границу. Норвежская кампания продолжала общую борьбу с Данией, но требовала особой организации транспорта и овладения местными крепостями.

В том же году союзники готовили высадку в Сконе. Копенгаген стал местом сосредоточения русских и датских сил; в обсуждении участвовали также представители морских держав. По диссертации А. Дж. Гиллам, проект осложняли календарь кампании, оценка шведской обороны и вопросы снабжения. Петербург и Копенгаген по-разному оценивали риск наступления и последствия его отсрочки. Российская сторона отложила операцию; вторжение не состоялось. Сосредоточение солдат и кораблей было только стадией подготовки, после которой требовалось согласовать командование, место высадки и дальнейшее обеспечение армии.

Новое шведское наступление 1718 года включало действия против Тронхейма. Карл Густав Армфельт собирал войска у Дуведа; по данным Улы Тейге и Фруде Линдйердета, первоначально он располагал примерно десятью тысячами человек и семью тысячами лошадей. Расстояния и недостаток продовольствия ограничили продвижение, Тронхейм не был взят. После гибели короля у Фредрикстена армия начала отход через горы. Январский переход 1719 года сопровождался массовой гибелью от холода и обморожений. Авторы оценивают общую убыль рядовых и унтер-офицеров за кампанию в 4273 умерших. Подготовка и возвращение войска тяжело затронули жителей обеих сторон границы: людей отвлекали от уборки хлеба, военные потребляли запасы и распространяли болезни.

Военные расходы, болезни и политические изменения

Чрезвычайные деньги и продолжение войны

Шведская корона прибегла к медным денежным знакам, номинал которых значительно превышал цену металла. Полноценные монеты обменивали на эти знаки, фактически занимая у населения без процентов и обещая последующий расчёт. По сведениям Экономического музея Швеции, первая монета «Корона» датирована 1715 годом, но поступила в обращение в 1716-м. К смерти Карла XII в обращении находилось около двадцати пяти миллионов знаков. Их выпуск позволял оплачивать текущие потребности при ограниченных денежных поступлениях, одновременно перенося обязанность погашения на будущее государственное хозяйство.

Расширение обращения сопровождалось изменением стоимости денег. Родни Эдвинссон и Андерс Эгрен отмечают, что уже с 1716 года за полноценные монеты при обмене на знаки требовали надбавку; в 1719-м стоимость чрезвычайных денег была снижена наполовину. Для людей, получавших государственные платежи, это означало зависимость реальной покупательной способности от способа расчёта и последующего решения властей. Продолжение войны поддерживалось обязательствами, ценность которых становилась отдельным предметом послевоенного урегулирования.

Чума 1710 года поражала людей и учреждения в столице. Городской архив Стокгольма связывает распространение болезни с морскими сообщениями с Лифляндией и особенно выделяет осеннюю смертность. Власти ограничивали передвижения и собрания, отмечали заражённые дома, привлекали дополнительных врачей и священников. Болезнь накладывалась на военные и продовольственные трудности. Городское управление должно было обеспечивать помощь, погребение умерших и исполнение распоряжений одновременно с обязанностями по содержанию государства и войны.

Речь Посполитая и решения 1717 года

В Речи Посполитой продолжение войны переплеталось с борьбой Августа II и шляхетской оппозиции. В соглашении короля с конфедератами 1716 года участвовал российский посол Григорий Долгорукий; затем договорённости утвердил Немой сейм. Косиньская рассматривает ограничение самостоятельности как длительный процесс, связанный с предшествующим расколом страны и переговорами её политических центров с иностранными державами. Влияние России складывалось через конкретные обязательства сторон, присутствие войск и участие в урегулировании внутреннего конфликта.

Немой сейм 1 февраля 1717 года устанавливал налоги на постоянное войско в двадцать четыре тысячи платёжных порций. Предусматривались удаление саксонских войск и чиновников и ограничение гетманской власти. Название собрания связано с ограничением выступлений, призванным предотвратить срыв заседания. Военное установление являлось частью соглашения о пределах королевской и гетманской власти. Назначенные порции распределялись между категориями военнослужащих; содержание частей зависело от действительного поступления установленных налогов.

Раздельные миры и Ништадт, 1719-1721

Северная война 1700-1721 годов: смена союзов и раздельные миры. Авторская схема проекта «История. Главное».

Германские и датские условия мира

После гибели Карла XII Швеция прекратила войну с несколькими противниками отдельными соглашениями. Ганновер получил Бремен и Верден в 1719 году; прусские приобретения были оформлены в следующем году. Для державы, чьё возвышение опиралось на владения по разным берегам Балтики, завершение войны означало согласование нескольких границ и нескольких наборов обязательств.

Британская дипломатия стремилась ограничить российские приобретения и восстановить тесные связи со Швецией. Л. Р. Левиттер связывает эту политику с доступом к корабельным материалам - лесу, пеньке, смоле - и опасениями перед сосредоточением портов и внутренних районов снабжения под одной властью. Посол Джон Картерет добивался соглашений, затрагивавших Лифляндию и Ревель. Однако субсидии и появление эскадр не создали коалиции, способной принудить Петра к отказу от основных завоеваний. Торговые интересы поддерживали дипломатическое вмешательство, но его результат зависел от готовности держав перейти к согласованным военным действиям.

Стокгольмский договор с Пруссией 1720 года передавал ей Штеттин, Узедом, Воллин и прилегающие земли. Шведская корона освобождала жителей от прежней присяги. Одновременно оговаривалось сохранение имущества, сословных прав и церковного порядка по Аугсбургскому исповеданию. За Швецией оставались связанные с Померанией место и голос в имперских учреждениях. Раздел владений сопровождался подробным определением политической верности и сохранявшихся прав населения; государственные границы менялись быстрее, чем повседневные правовые отношения внутри провинции.

Фредериксборгский мир сохранял за Швецией основные скандинавские провинции. Она выплачивала шестьсот тысяч ригсдалеров за возвращавшиеся занятые пункты и прекращала поддержку готторпских герцогов против Дании в Шлезвиге. Датская монархия добилась изменения условий судоходства: статья 9 отменяла прежние шведские освобождения от пошлин в Эресунне и Бельтах. Шведским судам и товарам гарантировались условия, равные английским и нидерландским либо наиболее благоприятствуемой нации. Так завершение войны пересмотрело одну из привилегий, полученных Швецией в прежний период побед над Данией.

Переговоры с Россией

Раздельные соглашения с западными противниками позволили Швеции сосредоточиться на российском направлении. Русские нападения на побережье в 1719-1721 годах усиливали переговорное давление. В Ништадте российскую делегацию составляли Андрей Остерман и Яков Брюс, шведскую - Юхан Лиллиенстедт и Отто Рейнгольд Стрёмфельт. Ула Тейге рассматривает переговоры в связи с истощением государства, дипломатическими попытками разъединить коалицию и применением флота против шведской территории. Соглашение требовало закрепить военные результаты и одновременно определить права жителей передаваемых областей.

В Ништадте закрепление границ сопровождалось нормами о собственности, вероисповедании и освобождении пленных. Статьи 4–5 предусматривали передачу территорий, возвращение Финляндии с оговорёнными исключениями и выплату двух миллионов ефимков; статьи 9–12 — сохранение привилегий, вероисповедания и имущественных прав. Статья 14 регулировала взаимное освобождение военнопленных. Договор завершал борьбу между коронами и одновременно определял судьбу людей, чьё имущество, служба или место жительства оказались связаны с противоположными сторонами войны.

Статья 6 давала шведской короне право ежегодно закупать в Риге, Ревеле и Аренсбурге зерно на пятьдесят тысяч рублей с беспошлинным вывозом, кроме лет общего российского запрета экспорта. Статья 7 обязывала Россию не вмешиваться во внутреннее устройство и порядок престолонаследия Швеции.

Плен и переход к миру

Лиза Хеллман оценивает число людей, попавших за Северную войну в российскую систему плена, в двадцать пять - тридцать тысяч. Среди них находились офицеры, рядовые, слуги, женщины и дети. Их размещали от Казани и Уфы до сибирских городов, включая Тобольск, Томск и Якутск. Возможности заработка и передвижения зависели от чина, квалификации, семейных обстоятельств и местных условий. Часть пленных трудилась на государственных предприятиях и верфях, часть поступала на русскую службу или включалась в местное общество. Принудительное перемещение людей снабжало государство трудом и навыками, а для семей означало годы жизни вдали от прежнего места службы.

Возвращение русских пленных из Швеции потребовало отдельной организации. Хокан Хенрикссон сообщает о более чем четырёх тысячах доставленных за войну и примерно тысяче двухстах остававшихся к миру 1721 года. Властям пришлось уточнять списки людей, распределённых по разным городам. В конце ноября около 1140 человек перевезли из Ваксхольма в Ревель на пяти нанятых судах. Не успевших к отправлению собирали на зиму; следующая группа отбыла к Або весной 1722 года. Договорное освобождение исполнялось через учёт, сбор, содержание ожидавших отъезда и морскую перевозку, продолжавшиеся после завершения переговоров.

В самой Швеции окончание войны совпало с изменением верховной власти. В 1719 году Ульрика Элеонора получила корону, согласившись на отмену единодержавия. Риксдаг отверг совместное правление с её супругом; в 1720 году она уступила ему престол. Династическая преемственность теперь зависела от признания сословий и условий, на которых они предоставляли власть монарху. Военная катастрофа и утрата владений сопровождались изменением правил принятия политических решений.

Петри Каронен рассматривает послевоенное управление как кризис перехода к миру. Возвращённая Финляндия нуждалась в восстановлении, а казна - в расчёте по накопленным обязательствам. Администрация применяла налоговые послабления для разорённых районов и компенсировала их сокращением расходов или перераспределением нагрузки. При ограниченности средств возрастала роль списков и проверки частных требований. Сохранившиеся учреждения обслуживали государство с иной территорией и меньшими внешнеполитическими возможностями. Завершение сражений поэтому открывало продолжительный период хозяйственного и административного восстановления.

Торговля, запреты и снабжение

Война меняла движение войск и условия торговли с противником. Опубликованный Викторсом Даболиньшем документ Франца Ниенштедта 1614 года позволяет увидеть разногласия внутри самой Ливонии. Ниенштедт возражал против предполагаемой отправки зерна в Московское государство. Он опасался опустошения запасов и дороговизны, но защищал также посреднические права ливонских городов. Свободная закупка иностранцами в сельской округе могла обходить городской рынок и лишать его дохода.

Опасение потерять «все свои доходы» — перевод слов alle Jhre Nahrung entzogen werden — относится к аргументации Ниенштедта. Даболиньш подчёркивает, что автор обращения не привёл объёма предполагаемой поставки. Приведённые в исследовании зерновые регистры Риги также не подтверждают сами по себе картину близкого всеобщего дефицита. Обращение передаёт опасения городского политика и защиту им посреднических прав; количества предполагавшегося вывоза в нём нет. Обстоятельства и итог решения о поставке 1614 года остаются неясными.

Другую сторону связи торговли и войны показывают условия Столбовского мира. По изложению Президентской библиотеки, договор восстанавливал торговлю между Россией и Швецией, но ограничивал дальний транзит: русские купцы не могли провозить товары через шведские владения в Западную Европу, а шведские — через Россию в Персию, Османскую империю и Крым. Восстановленный обмен действовал в пределах договорных ограничений транзита. Договор сохранял различие между разрешённым обменом с соседом и торговлей через его территорию.

Игорь Шаскольский связывал Столбовский мир с длительной перестройкой русского обмена на Балтике. Торговля на этом направлении должна была проходить через шведские владения. Условия были невыгодны для российского дальнего сообщения, но одновременно способствовали развитию торговли непосредственно со Швецией. После потери побережья российские товары продолжали поступать на Балтику через шведских посредников, таможни и торговые пути.

Государственные ресурсы и военная сила

Постоянные вооружённые силы нуждались в устойчивом распределении обязанностей внутри страны. В исследовании шведского военного финансирования Ян Глете обращает внимание на ресурсы, не полностью отражённые в центральных денежных счетах. К ним относились люди, которых набирали и содержали местные сообщества, а также натуральные повинности. За пределами центральных денежных счетов оставались существенные местные и натуральные повинности. Сопоставление государств требует учитывать способы получения солдат, продовольствия и транспорта наряду с денежными суммами.

Глете оспаривает объяснение шведской экспансии преимущественно иностранными субсидиями и содержанием армии за счёт занятой территории. По его оценке, мобилизация собственных ресурсов в войне 1700–1721 годов достигла чрезвычайно высокого уровня. Высокая мобилизация ресурсов сохранялась и в период военных неудач. В числе возможных объяснений он различает размеры ресурсной базы, стратегические и дипломатические решения и устройство самой военной системы. Это разграничение существенно при сравнении Швеции с её многочисленными противниками.

Отдельной организационной задачей было создание постоянного флота. В другой работе Глете различает государственную морскую силу и вооружённую защиту торговли, которую могли устраивать сами купцы, судовладельцы и приморские города. Постоянная военно-морская организация опиралась на казённое содержание кораблей, экипажей и управления. Для её возникновения требовались одновременно политическая заинтересованность правителей и способность длительно содержать корабли, экипажи и управление. Долговременное морское присутствие требовало устойчивого сочетания этих ресурсов.

Шведский набор и распределённое содержание

Шведская система комплектования менялась на протяжении войн. В изложении Бьёрна Липпольда порядок 1619 года опирался на списки мужчин, составлявшиеся приходскими священниками, и выбор людей для службы из учётных групп. Исчезновение предназначенного к набору человека создавало угрозу отправки в армию для другого. После Сконской войны Карл XI расширил постоянное содержание войск через соглашения с сельскими общинами. Решение 1682 года исполнялось постепенно: в Смоланде договор приняли в 1684-м, в западных областях согласование продолжалось в 1685 году. Проведение реформы требовало переговоров и могло сопровождаться возвращением к прежнему принудительному набору.

Группа хозяйств, рота, обеспечивала пехотинцу дом, участок земли и содержание. Обязанность рустхолля включала также коня и снаряжение всадника; морские районы предоставляли матросов. Такое устройство связывало готовность армии с доходностью местных хозяйств и распределением повинностей. Часть расходов не проходила как денежная выплата из центральной казны. Постоянный солдат сохранял связь с местом своего содержания, но во время похода его отсутствие затрагивало хозяйство семьи и обязанности обеспечивавших его дворов.

Военный учёт позволял проверять, во что превращались эти обязательства. Генеральные смотровые списки, сохраняемые шведским Военным архивом, описывают службу от принятия человека до увольнения. Ведомости организованы по полкам и ротам, с офицерами по чинам и солдатами по номерам. Они позволяют сопоставлять набор, наличный состав и выбытие. Список фиксировал наличный состав на дату смотра.

Российский набор и доставка людей в полки

Российская рекрутская система складывалась из последовательных распоряжений. Указ февраля 1705 года назначал одного человека с двадцати дворов и устанавливал возраст от пятнадцати до двадцати лет. К нему прилагались правила учёта, размещения и содержания новобранцев на пути к войскам. Первоначально важную роль играл Поместный приказ, располагавший сведениями о владениях и даточных людях. В 1707 году исполнение передавали местным начальникам, а в 1710-м сбор предписали вести губернаторам. Передача полномочий требовала передачи самих учётных книг: губернатор не мог исчислить повинность только на основании общего приказа о наборе.

Вячеслав Тихонов различает в 1705-1710 годах традиционные, номерные и чрезвычайные наборы. Старые формы не исчезли сразу после начала реформы. Помещики ещё выставляли дворовых людей, но зачисленные в солдаты уже не возвращались после летнего военного сезона. Соотношение назначенных, принятых и дошедших до части различалось. По разобранным исследователем данным набора в драгуны 1705 года, из 998 человек до отправки в полки умерли 29, бежали 87; после других исключений поступили 878. Эти цифры характеризуют определённый набор, а не потери всей русской армии.

Повторные указы уточняли снабжение даточных оружием, одеждой, лошадьми и деньгами. В 1706 году годными признавали лишь часть представленных людей, что заставляло продолжать отбор и взыскивать недостающих. Фактический прирост армии определялся прохождением людей через несколько стадий набора и доставки. Появлению солдата в полку предшествовали смотр, экипировка, содержание и длительная перевозка. На эту последовательность влияли болезни, бегство и непригодность людей к службе.

Дания-Норвегия: наём, милиция и территориальная армия

Фредерик IV создал датскую сухопутную милицию в 1701 году для дополнения наёмных войск. Владельцы имений должны были выставлять крестьянина с каждых двадцати тёндер харткорна, единиц оценки доходности земли. Датская повинность исчислялась по оценке земли, российская - по числу дворов. Главные усадьбы и ряд других владений освобождались от повинности. Обучение включало два часа воскресных упражнений и ежегодный полковой сбор. Милиция использовалась во время Северной войны вместе с наёмными частями. Принудительный набор вызывал недовольство, а помещиков обвиняли в злоупотреблениях при выборе людей.

Датские резервные списки фиксировали имя, возраст, место рождения и хозяйство, при котором жил подлежавший учёту мужчина. Для периода 1701-1730 годов архивное руководство указывает возраст регистрации 14-35 лет. Списки охватывали учётную группу подлежавших повинности мужчин, из которой производился действительный набор. Документы составлялись по владениям и местным округам, связывая военную повинность с сословным положением и местом жительства.

Норвежская армия имела в двойной монархии собственную организацию, тогда как военный флот был общим. Решение о создании армии в Норвегии приняли в 1628 году; устойчивое развёртывание последовало в 1640-х. Людей выставляли крестьянские округа, а города имели отдельное вооружение. Опыт войны 1644-1645 годов позволил возложить охрану границы на местные силы и собирать регулярные подразделения для подвижных действий. Норвежское командование решало самостоятельные задачи на протяжённой сухопутной границе. Это требовало собственной мобилизации, гарнизонов, дорог и снабжения, хотя результаты войны определялись общим миром монархии со Швецией.

Речь Посполитая: расчётные единицы и движение денег

В Речи Посполитой армейский штат, платёжная ведомость и смотр решали разные задачи. Мирослав Нагельский сравнил расчёты и пописы коронных частей 1652 года: пяти гусарским ротам соответствовали 900 оплачиваемых коней, но на сокальском смотре отмечено 788. Для пехотного регимента Богуслава Радзивилла расчёты содержали 1200 порций, а попис - 459. Число порций определяло финансовые обязательства; наличный состав зависел от потерь, болезней, бегства и восполнения. Расчёты и пописы сохраняют два разных среза состояния тех же частей в течение года.

Военные расходы охватывали также управление союзами и получение сведений. В разобранных Дариушем Милевским отчётах коронных гетманов за 1651-1654 годы записаны расходы на посольства, гонцов, разведку и связи с Крымом, Молдавией и Трансильванией. Жалованье самой армии в эти отчёты не входило. Совокупно Калиновский и Потоцкий заявили 54 944 злотых. Значительные платежи на содержание войска проходили через другие учреждения, прежде всего подскарбиев, и отражались в их счетах.

Литовская казна сталкивалась и с качеством поступавших денег. Анна Филипчак-Коцур показывает, как после соглашений с военными конфедератами 1663 года для выплаты задолженности использовали доходы медной чеканки. В 1666 году подскарбий сообщал, что налоги поступают неоднородной монетой, часть которой войско отказывалось принимать. Занятие Вильны сопровождалось утратой казённой документации, затруднявшей определение положенных доходов. Налоговое назначение, фактическое взыскание и пригодность монеты для расчёта с солдатами составляли три разные задачи. Даже исполненное денежное требование могло не ликвидировать задолженность перед армией.

Изученная Конрадом Бобятыньским книга казначея Габриэля Кароля Кимбара за 1662-1663 годы показывает расходы на конкретные оборонные направления. На артиллерию, боеприпасы и принадлежности приходилось 60 932 злотых, менее четырёх процентов учтённых трат; на гарнизоны - 27 618. Из последних 22 308 предназначались Слуцку, где частные подразделения Богуслава Радзивилла содержались на государственном жалованье. Отдельно оплачивалась перевозка военных запасов к Шклову. Здесь частный набор, публичное финансирование и снабжение крепостей соединялись в одной военной системе. Доли относятся к сохранившейся книге Кимбара и не характеризуют все расходы Литвы за всю войну.

См. также

Конфликты и соперничество

• Шведский потоп
• Северная война 1700–1721 годов
• Датско-шведское соперничество за Балтику

Государство, войско и торговля

• Шведское великодержавие
• Военная система Речи Посполитой
• Балтийская торговля и войны XVI–XVIII веков