Жупан
- Регион
- Речь Посполитая; сопоставления с Россией
- Тип
- мужская одежда
- Период
- XVI-XVIII века
Жупан (польск. żupan) - длинная мужская распашная одежда, особенно известная по костюму Речи Посполитой. Характерными признаками были застёжка спереди, длинные рукава и стоячий воротник. Жупан мог служить самостоятельной одеждой или нижней частью комплекта с контушем. Музейный глоссарий Вилянувского дворца именно так различает способы его ношения.[1]
В истории одежды XVI-XVIII веков это название объединяет вещи неодинакового назначения: нарядное шёлковое платье, одежду из более простых тканей и отдельные набивные кафтаны. Поэтому принадлежность вещи к жупанам определяется не одним цветом или материалом. Значение имеют её конструкция, время изготовления и то, как она названа в источнике. В русских текстах и позднейших словарях слово получало также местные значения, не во всём совпадавшие с польским.[2][3]
Название и его границы
Польский исторический словарь XVII-XVIII веков фиксирует варианты żupan, zupan, żupon, zupon. В собранных примерах слово встречается в описаниях одежды военных людей и торжественных выездов. Одна из цитат перечисляет жёлтый атласный жупан, надетую поверх ферязь, меховую шапку и оружие. Такое перечисление особенно ценно: оно показывает жупан как часть многослойного комплекта. В словарной статье предложена связь через чешское župan с итальянским giubbone; сама статья отмечена составителями как находящаяся в разработке. История слова и история конкретного покроя при этом остаются разными вопросами.[4]
В русском словаре Даля жупан объясняется через кафтан, в том числе короткий тёплый кафтан; приведены рязанское, смоленское, вологодское и ярославское употребления. Рядом описаны значения в украинской и белорусской речи. Эти сведения помогают читать поздние документы и этнографические описания, но относятся к словарю XIX века. По ним нельзя без дополнительных свидетельств восстанавливать гардероб московского человека XVI столетия. Не следует смешивать название одежды и одноимённое обозначение должности, которое тот же словарь рассматривает отдельно.[3]
Различие терминов особенно существенно при переводе музейных карточек. Слово «кафтан» может обозначать широкий класс распашных одежд, тогда как żupan служит более узким историческим названием. Перевод «жупан» не означает, что предмет обязательно принадлежал польскому шляхтичу или был сшит в Польше: краковский набивной кафтан, связанный с именем Жолкевского, каталогизирован с предположительным русским происхождением.[2]
Жупан в многослойном костюме
В комплекте с контушем жупан был нижней одеждой в относительном смысле: он находился под другим кафтаном. Это положение не превращало его в нательное бельё и не лишало парадной функции. На портрете Августа III работы Луи де Сильвестра белая одежда видна в раскрытии красного контуша и на руках. Портрет позволяет рассмотреть сочетание вещей на фигуре, тогда как музейный предмет даёт возможность изучать швы и застёжки. Дрезденское полотно датируется около 1737 года; его не следует смешивать с другими повторениями королевского портрета.[5]
Связь двух одежд особенно наглядна в описаниях сохранившихся поздних жупанов. Варшавский музейный предмет SZT 2798 имеет подогнанную верхнюю часть, расширенный низ, стоячий воротник и длинные суживающиеся рукава. Он поступил в музей вместе с контушем и шапкой-рогатывкой. Однако датировка карточки - рубеж XVIII-XIX веков. Поэтому эта вещь показывает устройство позднего комплекса, а не доказывает неизменность такого комплекта на протяжении всех трёх столетий.[6]
Для сравнения с западноевропейским костюмом полезна статья Камзол: в обоих случаях необходимо учитывать место предмета под верхней одеждой. Но одного сходства положения в комплекте недостаточно, чтобы считать камзол и жупан взаимозаменяемыми названиями. Польское музейное определение сохраняет собственный термин и допускает самостоятельное ношение жупана.[1]
Покрой, застёжка и посадка
Описание Зыгмунта Глогера выделяет узкие рукава, застёжку на пуговицы и петли, а также складки, начинавшиеся у талии. Автор различает общий силуэт и способы изготовления отдельных вещей. В частности, он описывает жупан Винценты Руликовского: светло-жёлтая атласная передняя часть сочеталась с иной тканью спинки и подкладки. У воротника и на груди имелись петли, у кистей - крючки; сзади посадку регулировали завязки. Это описание начала XX века представляет антикварное исследование старой вещи, а не запись портного XVIII столетия.[7]
Различие дорогой видимой части и более простой спинки объясняет, почему внешний вид надетого жупана не позволяет судить обо всей его ткани. Глогер связывает такую практику с экономией и специально возражает против её исключительного отнесения к литовским владельцам. В описанном им предмете важны не только украшения, но и детали повседневного пользования: карманы, разрезы у кистей, возможность стянуть одежду по спине. Они показывают жупан как сшитую и подогнанную вещь, а не просто декоративную оболочку.[7]
Каталог позднего жупана SZT 2798 уточняет иной вариант: скрытая застёжка на крючки под горло, невысокий воротник, отворотные манжеты, карманы в боковых швах. Спинка имеет центральную полосу ткани; ниже талии расширение образовано складками, сверху находятся регулирующие ленты. Сопоставление с описанием Глогера показывает несколько способов решать сходные задачи посадки. Нельзя превращать один ряд пуговиц или одну форму воротника в обязательный признак каждого жупана.[6]
Ткани и пути их поступления
В нарядном костюме использовались шёлковые ткани, но стоимость жупана зависела также от отделки и количества дорогого материала. По люблинским описям, исследованным А. Пушкой, среди жупанов встречались атласные, из китайки и других тканей; названия материй и цветов записывались достаточно подробно, чтобы различать вещи одного владельца. Разнообразие описей не позволяет свести весь гардероб к единственному «национальному» цвету.[8]
Исследование Беаты Бедроньской-Слоты показывает, что турецкие шёлка попадали в Речь Посполитую через торговлю, дипломатические дары и военную добычу. Эти пути могли сосуществовать, а политическое противостояние не уничтожало интереса к тканям противника. В краковских таможенных записях встречаются различные сорта и цвета привозных материй. Их использовали для светской и церковной одежды, а также убранства помещений. Поэтому наличие восточной ткани само по себе не устанавливает ни покрой изделия, ни происхождение мастера, который его сшил.[9]
Для дорогого материала существенны были устройство ткацкого производства, сложность узора и присутствие металлических нитей. Бедроньска-Слота рассматривает ткань одновременно как товар и предмет придворного престижа. В результате история жупана связана с историей торговли шире, чем с предполагаемым заимствованием одной готовой модели одежды. Вещь могла объединять привозную ткань, местный пошив и назначение, определённое обычаями владельца. Последнее является выводом из сопоставления торговых сведений и описаний готовых предметов, а не доказанной биографией любого сохранившегося жупана.[9]
Владельцы: шляхетские описи и крестьянская одежда
Исследование А. Пушки основано на посмертных описях Люблинского повета за 1663-1778 годы. В основном тексте указаны 237 мужских и 50 женских описей, всего 287. Жупан отмечен автором в 91% анализируемых описей в разделе о мужской одежде. Этот показатель характеризует конкретную архивную выборку, а не долю всех жителей Речи Посполитой, носивших жупан. Посмертная опись фиксирует имущество, подлежавшее учёту, и не является переписью ежедневных комплектов одежды. Тем не менее повторяемость названия убедительно показывает его значение в изученном шляхетском гардеробе.[8]
Важное дополнение дают записки Енджея Китовича о нравах времени Августа III. В главе о крестьянах он описывает региональные различия одежды. На русинских землях Речи Посполитой упомянут жупан, называемый также сермягой: из грубой белой шерстяной ткани, свободный в стане и рукавах, длиной примерно до середины голени, с шерстяным поясом. В данном контексте польское ruski относится к русинским землям государства, и этот рассказ нельзя безоговорочно переносить на крестьян всей Российской империи.[10]
Китович отдельно отмечает нарядную одежду зажиточных мазовецких крестьян для выхода в церковь, различает покупное сукно, цвет и металлические пуговицы. Его наблюдения не дают основания считать всякое крестьянское платье разновидностью шляхетского. Они показывают другое: одно название могло существовать в разных социальных средах, где менялись материал, просторность и характер отделки. Свидетельство современника требует внимания и к его авторской позиции: это описание нравов, а не единообразный технический каталог по всем областям.[10]
Сохранившиеся вещи и трудности атрибуции
Краковский предмет MNK XIII-1424 обозначен как жупан, или набивной кафтан, связанный с гетманом Станиславом Жолкевским. Музей датирует его 1600-1620 годами и указывает место изготовления «Россия (?)». Кафтан длиной около 130 см выполнен из шёлкового атласа и плотно набит шёлком. В музейном объяснении он рассматривается как защитная одежда и сопоставляется с тегиляем. Такая вещь свидетельствует о специализированном применении набивного кафтана; её нельзя использовать как доказательство, что обычный шёлковый жупан был доспехом. Вопросительный знак при месте изготовления является частью атрибуции и должен сохраняться при пересказе.[2]
Другой важный предмет, IX-4281 в Доме Яна Матейко Национального музея в Кракове, связан со Станиславом Даниловичем. В очерке Ежи Жмудзиньского он датируется приблизительно 1640 годом, когда тело умершего в 1636 году Даниловича было возвращено для погребения. Указаны золотистый атлас, длина 153 см и окружность низа 342 см. Вещь поступила к Матейко после извлечения из погребения в XIX веке. Таким образом, дата смерти владельца, время изготовления погребальной одежды и история её поступления в собрание - разные даты.[11]
В том же очерке при описании этой одежды употреблены оба слова - żupan и kontusz. Обсуждается и спор о сходстве с турецкими одеждами: наблюдение конструктивных параллелей не равнозначно доказательству прямого заимствования. Поэтому предмет Даниловича особенно полезен для изучения истории музейной классификации. Он не должен служить единственным образцом, по которому определяют все жупаны XVII века. Сопоставлять следует конкретные детали, а не только общее впечатление от длинного распашного платья.[11]
Польские формы одежды в России
Российские музейные исследования связывают распространение польских форм с переменами в одежде правящих верхов последней четверти XVII века. А. А. Абрамов, анализируя портрет Петра I времени Великого посольства, рассматривает сочетание верхнего кунтуша и нижнего кафтана в контексте изменений служилого платья с 1680 года. Его работа показывает, почему привычное старое определение верхней одежды на портрете как охабня нуждается в пересмотре. Автор сопоставляет живописное изображение с сохранившимися кафтанами, а не ограничивается сходством названий.[12]
При этом Абрамов различает польские, турские и венгерские формы. Нижний кафтан на рассматриваемом портрете имеет косой запах и характерные обшлаги; его устройство сопоставлено с предметом из нарвских трофеев в Стокгольме. Сводить весь этот ряд к одному неизменному «польскому жупану» было бы неточно. Для истории реформ Петра I особенно важен сам факт изменений до завершённого перехода к западноевропейским комплектам. Россия конца XVII века участвовала в обмене формами одежды уже до того, как камзол стал привычным элементом нового служебного платья.[12]
Музеи Московского Кремля показывают и рисунок Ф. Г. Солнцева с «польским» кафтаном Петра Алексеевича. Он исполнен в 1830-1840-х годах, хотя изображает более ранний предмет. В выставочном пояснении крой сопоставлен с польским жупаном; распространённость подобных кафтанов у русской знати 1690-х годов сформулирована предположительно. Упомянуто их ношение участниками Великого посольства 1697-1698 годов. Рисунок даёт возможность рассмотреть вещь в нескольких проекциях, но не является изображением, созданным очевидцем посольства.[13]
Таким образом, российский материал следует читать на двух уровнях: название в документе и конструкция конкретной одежды. Музейное сравнение с жупаном может быть точным и полезным, не превращаясь в утверждение о полном тождестве всех русских «польских» кафтанов. Это тот же принцип, который важен при изучении телогреи: историческое слово и современная музейная атрибуция требуют сопоставления, а не автоматической подмены одного другим.[13]
Придворная репрезентация и события 1733 года
В первой половине XVIII века польский костюм мог выражать политическую принадлежность правителя. Ярослав Думановский рассматривает его роль в коронационном образе саксонских Веттинов. В инструкциях сеймиков 1733 года будущему монарху предъявляли требования, затрагивавшие не только вероисповедание, но и публичное ношение польского платья. В условиях соперничества Августа III со Станиславом Лещинским такой костюм становился средством демонстрации связи с Речью Посполитой. Здесь история одежды непосредственно пересекается с темой войны за польское наследство.[14]
Белый жупан и красный контуш в портретном образе Августа III рассмотрены Думановским в связи с костюмом ордена Белого Орла. Парадный портрет сообщал зрителю о статусе и политической роли изображённого. Он не был нейтральной записью того, что король носил каждый день. Поэтому изображение полезно как свидетельство церемониального сочетания вещей и смысла выбранных цветов, но недостаточно для вывода о повседневном гардеробе всего двора.[14]
Ведущий портрет этой статьи хранится в Дрездене. На нём хорошо различимы светлый жупан, красный контуш, пояс и знаки достоинства. Его ценность для истории костюма состоит также в показе взаимного положения предметов: сколько нижней одежды оставлено открытой, как выглядит рукав и как пояс меняет силуэт. Такие наблюдения относятся к данному изображению; точную выкройку скрытой под контушем спинки по портрету восстановить нельзя.[5]
Жупан в конце XVIII века
В Национальном музее в Варшаве хранится жупан от мундира ордена Святого Станислава, SZT 2794 MNW, датированный 1780-ми годами. Карточка связывает его ткань с Гродно. В ней описаны розово-малиновые полосы и растительные мотивы, шёлк, металлическая нить и галун. При длине 125 см окружность низа составляет 253 см. Высокий стоячий воротник, длинные рукава с отворотными манжетами и застёжка спереди сочетаются с расширенным подолом. Это конкретный церемониальный предмет, а не обязательная форма всякого жупана последних десятилетий столетия.[15]
Музей сообщает, что по сведениям дарителя эта вещь принадлежала Станиславу Солтану. Такое указание сохраняет историю поступления и семейную традицию; его следует передавать именно как атрибуцию по сведениям дарителя. Конструктивное описание более определённо: спинка имеет центральную полосу малинового атласа и завязки, а отделка включает галун с растительными и корзиночными мотивами. Сочетание видимых нарядных деталей и особого устройства спины вновь показывает значение ношения под верхней одеждой.[15]
Отдельный жупан конца XVIII века находится в Музее Варшавы под номером MHW 15912. В карточке указаны польское изготовление, ручное шитьё, лама и полотно; длина составляет 107 см. Эта запись полезна как самостоятельное музейное свидетельство, а не как вариант атрибуции орденского жупана из Национального музея. У двух предметов разные инвентарные номера, коллекции, размеры и материал. Сопоставление таких карточек помогает видеть разнообразие сохранившейся одежды, не объединяя её по одному названию в искусственно единый образец.[16]
См. также
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 Muzeum Pałacu Króla Jana III w Wilanowie. Glossarium: żupan.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 Muzeum Narodowe w Krakowie. Żupan (watowany kaftan) po Stanisławie Żółkiewskim. MNK XIII-1424, 1600-1620, Rosja (?).
- ↑ 3,0 3,1 Даль В. И. Жупан // Толковый словарь живого великорусского языка. Электронная публикация на портале «Культура.РФ».
- ↑ Instytut Języka Polskiego PAN. Żupan // Elektroniczny słownik języka polskiego XVII i XVIII wieku. Рабочая словарная статья; дата указанной редакции 12.10.2023.
- ↑ 5,0 5,1 King August III in Polish costume by Louis de Silvestre. Репродукция и сведения о дрезденском полотне: около 1737, Gemäldegalerie Alte Meister, Gal.-Nr. 3951.
- ↑ 6,0 6,1 Muzeum Narodowe w Warszawie. Żupan. SZT 2798 MNW. XVIII/XIX век. Карточка Ewa Orlińska-Mianowska.
- ↑ 7,0 7,1 Gloger Z. Żupan // Encyklopedja staropolska ilustrowana. T. IV. Warszawa, 1903. S. 518-520.
- ↑ 8,0 8,1 Puszka A. Ubiory szlachty powiatu lubelskiego w drugiej połowie XVII i w XVIII wieku w świetle inwentarzy pośmiertnych z lat 1663-1778 // Roczniki Humanistyczne. T. XXXIX-XL, zesz. 2. 1991-1992. S. 63-80, особенно s. 63-69.
- ↑ 9,0 9,1 Biedrońska-Słota B. Tkaniny jedwabne z Turcji w Rzeczypospolitej i ich udział w kształtowaniu odrębnego gustu artystycznego w XVII wieku // Studia Wilanowskie. T. XXX. 2023. DOI: 10.5604/01.3001.0054.6990. Использованы s. 23-27.
- ↑ 10,0 10,1 Kitowicz J. O obyczajach chłopskich // Opis obyczajów za panowania Augusta III. Электронная публикация Biblioteka Literatury Polskiej w Internecie, Uniwersytet Gdański.
- ↑ 11,0 11,1 Żmudziński J. Wota Sobieskich. Żupan Stanisława Daniłowicza (ok. 1608-1636) z Muzeum Narodowego w Krakowie. Muzeum Pałacu Króla Jana III w Wilanowie, 2021. IX-4281.
- ↑ 12,0 12,1 Абрамов А. А. Портрет Петра I времени Великого посольства 1697 года // Труды Государственного Эрмитажа. Т. LXX. Петровское время в лицах - 2013. СПб., 2013. С. 5-9. Электронная копия статьи.
- ↑ 13,0 13,1 Музеи Московского Кремля. Последний триумф Петра Великого. Впереди вечность. Экспонат «Кафтан “польский” царя Петра Алексеевича. Рисунок» Ф. Г. Солнцева, 1830-1840-е годы.
- ↑ 14,0 14,1 Dumanowski J. „Prawdziwi Polacy”. Koronacyjne przebrania Wettynów. Muzeum Pałacu Króla Jana III w Wilanowie, 2010.
- ↑ 15,0 15,1 Muzeum Narodowe w Warszawie. Żupan od munduru Orderu św. Stanisława. SZT 2794 MNW. 1780-е годы. Карточка музейного собрания.
- ↑ Muzeum Warszawy. Żupan. MHW 15912. Конец XVIII века; Польша; лама, полотно; ручное шитьё.