Сукно и сермяга

Сукно и сермяга

Подготовка шерсти и чесальные инструменты. «Энциклопедия», Париж, 1763, раздел Draperie, лист II.

Шерстяные ткани, уплотняемые валкой; сермягой называли грубое неокрашенное сукно и одежду из него.

Регион

Европа; Россия

Область

история тканей и одежды

Период

XVI–XVIII века

Сукно — ткань, поверхность и плотность которой формируются не только ткачеством, но и последующей валкой, промывкой и отделкой. В XVI–XVIII веках сукно служило материалом для верхней одежды, военных мундиров и других вещей. Его сорта различались шерстью, толщиной пряжи, плотностью, окраской, шириной и обработкой поверхности. Сермяга — название грубого неокрашенного сукна, а также изготовленной из него одежды. Естественный цвет шерсти мог быть белым, серым, бурым или почти чёрным: неокрашенный материал не обязательно был белым.

В пределах одного вида ткани сосуществовали дорогое тонкое сукно и гораздо более грубые материалы. Название само по себе не устанавливает ни достаток владельца, ни происхождение вещи. Суконный кафтан, деревенская сермяга и казённые штаны могли различаться ценой, качеством и назначением, хотя в их изготовлении использовалась шерсть. В русском языке слово «сермяга» могло обозначать и ткань, и предмет одежды; при чтении описи это различие определяется контекстом.

Сукноделие соединяло несколько занятий: подготовку шерсти, прядение, ткачество, валку, крашение, ворсование и стрижку. Изготовление ткани предшествовало работе портных, кроивших и сшивавших одежду. В России начала XVIII века государственные заказы связали суконные предприятия со снабжением армии и флота. При этом распоряжение произвести ткань, отчёт о вытканном материале и ведомость готового мундира отражали разные стадии работы.

Названия ткани и одежды

Второе издание словаря Владимира Даля объясняет сермягу через грубое некрашеное крестьянское сукно и одежду из него. Для самого материала приводится также слово «сермяжина». Словарь перечисляет несколько естественных цветов: белый, серый, тёмно-серый, бурый и чёрный. Таким образом, сермяжная вещь не обладала одним обязательным цветом. Её отличали прежде всего грубый материал и отсутствие окрашивания.

Это словарное описание было опубликовано в XIX веке. Оно помогает разобраться в исторической терминологии, но не задаёт единой выкройки сермяги для XVI–XVIII веков. В описи слово может относиться к верхней одежде, тогда как прилагательное «сермяжный» указывает на материал штанов или подкладки. Название ткани и название сшитой вещи нельзя подменять друг другом: сермяжные штаны не являются разновидностью верхнего сермяжного кафтана.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона также связывает сермягу с грубым шерстяным сукном домашнего изготовления. Вместе с тем его исторические примеры не сводят всю сермяжную одежду к гардеробу бедняка: в статье упомянуты и государевы вещи. Для определения положения конкретного владельца нужны сведения о самой вещи, отделке и обстоятельствах употребления; слово «сермяга» не заменяет этих сведений.

Французская «Энциклопедия» определяла drap как прочную ткань из шерсти, иногда с примесью нити другого состава, и отмечала многочисленные различия качества и размеров. Это историческое употребление шире строгого современного представления о полностью шерстяном сукне. Переводя торговое название, необходимо учитывать описание состава: не всякая ткань, названная в источнике drap, обязательно состояла только из шерсти.

Как описывали сукноделие в XVIII веке

Подробное техническое описание производства содержится в статье Laine — «Шерсть» — девятого тома «Энциклопедии», вышедшего в 1765 году. Большой раздел о шерстяной мануфактуре последовательно рассматривает подготовку сырья, изготовление пряжи, тканье и отделку. Описание позволяет восстановить связь между операциями: недостаточная очистка шерсти затрудняла чесание, неодинаковая пряжа влияла на ткань, а ошибки валки изменяли её размеры и качество.

Текст принадлежит французской технической литературе середины XVIII века. В нём сопоставляются разные сорта сырья и ткани, обсуждаются местные правила и приёмы работы. Описанные размеры, длительность операций и организация труда относятся к этой практике; их нельзя без дополнительных свидетельств принимать за правила русской деревни, английского предприятия или мастерской XVI века. Общая последовательность изготовления и конкретные производственные нормы имеют разный исторический масштаб.

Таблицы Draperie во второй части второго тома собрания гравюр, изданной в Париже в 1763 году, дополняют описание изображениями людей и инструментов. На помещённом в карточке листе II показаны подготовка шерсти и чесальные приспособления. Рабочее помещение и отдельные увеличенные инструменты представлены на одном листе: это устройство технической таблицы, позволяющее рассмотреть и занятие, и орудие. Она документирует операции суконного производства, а не фасон готового платья.

Выбор и очистка шерсти

Подготовка начиналась с сортировки сырья. Шерсть различалась длиной, тонкостью, загрязнённостью и пригодностью для разных частей ткани. Даже один общий запас нельзя было считать однородным материалом. В техническом описании «Энциклопедии» отбор связывается с назначением будущего сукна: сырьё для тонкого сорта требовало иной подготовки, чем шерсть для грубой ткани.

Из шерсти удаляли приставшую грязь и жир, затем её сушили, разбивали и выбирали посторонние включения. Частицы растений и другие примеси могли сохраняться между волокнами; одного промывания было недостаточно. Ручное перебирание дополняло механическую обработку. Такая работа не давала готовой пряжи, но обеспечивала возможность последующего равномерного чесания и прядения.

В описанной технологии шерсть после очистки смазывали маслом. Для более дорогих сортов упоминается оливковое масло, для более дешёвых — рапсовое. Эта добавка облегчала обработку волокон, но затем её требовалось удалить из вытканной ткани. Производство поэтому включало две различные очистки: подготовку исходной шерсти и обезжиривание уже полученного материала. Они происходили на разных этапах и решали разные задачи.

Смешивание шерсти позволяло составлять партии с нужными свойствами. При изготовлении некоторых цветов соединяли заранее окрашенные волокна, взвешивая их в определённых долях. В «Энциклопедии» описана проверка смеси на небольшом образце перед работой с большой массой сырья. Цвет такой ткани зависел от сочетания волокон, а не только от одного крашения готового куска.

Сортировка имела значение и для прядения. Более длинное волокно могло использоваться там, где требовалась прочная нить; иной отбор предназначался для утка. При этом оценка сырья не исчерпывалась страной происхождения. В техническом тексте обсуждаются качества шерсти из разных мест, но внутри такого общего названия сохранялись сорта и различия подготовки. Торговое обозначение партии ещё не служило исчерпывающим описанием её свойств.

Чесание и прядение

Чесание распределяло волокна и подготавливало их к превращению в нить. В «Энциклопедии» описаны карды — деревянные приспособления с кожаной рабочей поверхностью и рядами проволочных зубьев. Имелись большие карды на опоре и меньшие ручные. Различия размера и расположения инструмента соответствовали разным приёмам работы; чесание не сводилось к одному движению одинаковой щёткой.

Шерсть проводили через несколько последовательных обработок. Число проходов зависело от материала и требуемого результата. Техническое описание различает подготовку более тонкой и более грубой шерсти, поэтому указанные в нём два или три чесания не являются постоянным числом для любого сукна. Целью была равномерная подготовка волокон, пригодная для соответствующей пряжи.

При прядении волокна вытягивали и скручивали в нить. Её толщина и скрутка должны были соответствовать работе на станке и будущей ткани. Основные нити, натянутые вдоль ткани, испытывали иные нагрузки, чем уток, прокладываемый поперёк. В описанной технологии для основы требовалась более прочная пряжа с более сильной скруткой; уток готовили с учётом его отдельного назначения.

Качество пряжи проверяли не только на глаз. «Энциклопедия» описывает перематывание на мерное приспособление и сопоставление длины с весом. Эти два показателя вместе позволяли судить о толщине нити: одинаковая масса при разной длине не означала одинаковой пряжи. Длина важна также для количества нитей в будущем куске и для расчёта работы прядильщика.

В статье обсуждается влияние оплаты на качество. Если вознаграждать только вес, изготовителю выгоднее давать более тяжёлую, грубую нить; если учитывать длину и вес вместе, можно точнее различить её толщину. Это рассуждение автора о производственном контроле, а не описание единого порядка оплаты всех работников. Оно показывает, что техническая задача равномерности пряжи была связана с устройством труда и расчётов.

Основа, уток и ткацкий станок

Перед ткачеством основу сновали: нити располагали в нужном количестве и порядке, подготавливая их длину для куска. В описании «Энциклопедии» пересечения нитей сохраняли этот порядок при переносе на станок. Перепутанная основа затруднила бы работу, даже если общая масса пряжи оставалась правильной. Поэтому изготовление основы представляло отдельную операцию между прядением и тканьем.

Основу укрепляли проклеиванием. «Энциклопедия» описывает горячий клеевой состав, приготовленный из кожи или других материалов, дающих клей. Основу погружали в него, затем отжимали порциями, оставляя нужное количество вещества, и сушили в растянутом виде. При переносе на станок сохраняли порядок нитей. Эта подготовка помогала им выдерживать тканье; клеевые вещества впоследствии удаляли при промывке материала.

На станке основные нити удерживали вдоль будущей ткани. Уток проходил через открываемый между ними промежуток при помощи челнока, а бердо прибивало его к уже вытканной части. Каждая новая прокидка увеличивала длину материала. Ткачу требовалось следить за натяжением основы, плотностью укладки утка и состоянием краёв, а не только повторять движение челнока.

«Энциклопедия» описывает работу двух ткачей и увлажнение утка в рассматриваемой технологии сукноделия. Такие подробности относятся к показанным способам работы и размерам ткани. Они не означают, что всякая шерстяная ткань XVI–XVIII веков обязательно изготовлялась двумя людьми на одинаковом станке. Даже внутри описания число ударов берда меняется по сортам: более плотное прибивание не задаётся одной общей цифрой.

Ширину на станке рассчитывали с учётом последующей обработки. Свежевытканный материал ещё предстояло уплотнить валкой, при которой его размеры менялись. Измерение до валки и измерение готового сукна поэтому не описывали одну и ту же стадию. Требования к конечной ширине могли определять работу ткача заранее, но выполнить их можно было только при согласованной обработке всего куска.

Кромки, образуемые по сторонам ткани, имели собственное значение. В техническом тексте рассматриваются кромочные нити и отличительные признаки, связанные с правилами изготовления. Они помогали обозначать сорт или установленную производственную характеристику. Край куска был не просто случайной полосой, которую затем срезал портной: он мог нести сведения о ткани ещё до её раскроя.

Погонная длина не выражает площади без знания ширины. Два отреза одинаковой длины могли дать разное количество пригодного для раскроя материала. Кроме того, длина в местной французской aune и длина в русском аршине принадлежат разным системам измерения. Сведения о расходе в исторических пособиях сохраняют смысл вместе с единицей, шириной и описанием конкретной ткани.

От тканого материала к сукну

Вытканный кусок осматривали и очищали от оставшихся примесей и производственных дефектов. Масло, использованное при подготовке шерсти, и вещества, применявшиеся для обработки нитей, мешали дальнейшей отделке. Их удаление было самостоятельной стадией. В «Энциклопедии» различаются обезжиривание ткани и её валка, хотя обе операции могли использовать воду и механическое воздействие.

Валка уплотняла шерстяной материал. Влажную ткань подвергали повторному воздействию, при котором волокна сближались и сцеплялись, а размеры куска уменьшались. Результат отличался от рыхлой свежевытканной ткани: поверхность становилась более связной, плотность возрастала. Однако тканая основа сохранялась. Сукно получали обработкой ткани, тогда как само наличие свалянных волокон ещё не означает, что исходный материал был тканым.

В техническом описании для промывки рассматриваются вода и подходящие очищающие составы, для валки — в том числе мыльный раствор. По окончании ткань промывали, удаляя остатки этих веществ. Состав обработки, температура, продолжительность и сила механического воздействия зависели от материала и требуемого сорта. Более долгое или более сильное действие не всегда давало лучшее сукно: чрезмерная обработка могла повредить его.

Кусок не оставляли в работе без проверки до заранее заданного часа. «Энциклопедия» описывает периодическое извлечение, разворачивание и осмотр ткани. Это позволяло контролировать равномерность обработки и изменение размеров. Сложенный материал требовал внимания к разным участкам: общий срок сам по себе не показывал, достаточно ли обработана вся его поверхность.

Для нескольких описанных сортов названы разные сроки: восемь или десять часов для тонкого, четырнадцать для среднего, восемнадцать или двадцать для грубого сукна. Такие числа относятся к изложенной технологии и её разновидностям. Они не являются постоянной физической нормой шерсти вообще и не дают оснований вычислить время работы любой русской сукновальни без сведений о машине и материале.

Сукновальные мельницы

Механическую работу могла выполнять сукновальная мельница. В описании «Энциклопедии» водяное колесо приводило в движение вал с выступами, которые поднимали рабочие части механизма. Опускающиеся толкачи воздействовали на ткань в соответствующей ёмкости. Поток воды обеспечивал движение, но сам по себе ещё не заменял подготовку куска, добавление нужного состава и наблюдение за обработкой.

Текст различает устройства для очистки и для валки. Обезжиривание описано с более открытой рабочей ёмкостью и иным расположением ударных частей; при валке рассматривается устройство, в котором влажный материал обрабатывался в замкнутом пространстве. Эти различия определяли характер воздействия и условия работы. Из общего названия «мельница» нельзя заключить, что все операции выполнялись одной и той же машиной одинаковым способом.

Название профессии также связано с этим этапом. Статья Foulon, ou Foulonier в седьмом томе «Энциклопедии» описывает работника, который очищал и уплотнял шерстяные ткани. Валяльщик работал с материалом, уже полученным ткачеством. Его занятие отличалось и от обработки исходной шерсти, и от портновского пошива: кусок ещё превращался в товарное сукно, но готовой одежды из него пока не было.

Ворсование и стрижка

После валки следовала обработка поверхности. Ворсование поднимало часть волокон над тканью; стрижка выравнивала их высоту. В «Энциклопедии» описано использование ворсовальных шишек, которые проводили по влажному материалу. Сначала могли применяться уже поработавшие, менее острые инструменты, затем новые. Слишком резкое воздействие опасно для поверхности, поэтому операция требовала постепенности и контроля.

Ворсовальная обработка отличалась от чесания исходной шерсти. На раннем этапе волокна готовили к прядению; здесь инструмент действовал по уже вытканной и свалянной ткани. Подобие действий или инструментов не означает тождества стадий. На производственных изображениях положение материала и предмет работы помогают определить, готовят ли сырьё или отделывают готовый кусок.

Поднятый ворс срезали большими ножницами, добиваясь ровной поверхности. Приём требовал вести ножницы так, чтобы убрать выступающие волокна и не прорезать саму ткань. Ошибку нельзя было исправить простым повторением: повреждение тканой основы оставалось дефектом. Поэтому стрижка составляла квалифицированную работу, а гладкость дорогого сукна была результатом нескольких операций, а не только тонкости пряжи.

В техническом описании ворсование и стрижку повторяют несколько раз; для рассматриваемых случаев названы четыре или пять последовательностей. Конкретное число связано с видом ткани и выбранной отделкой. Повторная обработка позволяла постепенно выравнивать поверхность. Она также объясняет, почему свежевытканный кусок и окончательно отделанное сукно имели разную производственную готовность.

Осмотр сопровождал и эту работу. В «Энциклопедии» упоминается отметка дефекта при помощи нити, привязанной к кромке. Такой знак позволял обнаружить проблемное место при дальнейшей обработке или оценке куска. Наличие общей гладкой поверхности не отменяло отдельных изъянов: сорт и стоимость зависели также от ровности ткани и отсутствия повреждений.

Сушка, растяжка и прессование

Влажный кусок сушили и расправляли на специальной раме с креплениями. Регулируемая часть устройства позволяла удерживать нужное положение ткани. Правильное расправление должно было сочетаться с учётом изменений после валки: материал нельзя оценить только по длине, которую удалось получить сильным натяжением. В «Энциклопедии» обсуждение рам непосредственно связано с контролем размеров готового сукна.

Автор отдельно рассматривает злоупотребление растяжкой. Увеличение длины куска с двадцати до двадцати четырёх местных aune давало продавцу больше погонного товара, но делало ткань менее плотной. Этот пример объясняет сам приём и его последствие; он не служит статистикой распространённости обмана. Растянутый кусок нельзя считать равным качественно изготовленному более длинному куску того же сорта.

Приведённые в «Энциклопедии» правила допускали увеличение длины не более чем на половину местной aune на двадцать, а ширины — на одну шестнадцатую. За превышение предусматривалась конфискация ткани. Ограничения связывали товарные размеры с допустимой обработкой: число погонных единиц не должно было скрывать ухудшение плотности сукна.

Прессование завершало часть отделочных операций. Кусок складывали и обрабатывали под давлением; в описании упоминаются промежуточные листы и способы применения нагретых деталей. Такая обработка влияла на гладкость и блеск поверхности. Блеск сукна поэтому не доказывает присутствия шёлковой нити: внешний вид мог быть результатом шерстяного производства и окончательной отделки.

Хранение начинало влиять на качество ещё до завершения производства. «Энциклопедия» предостерегает от оставления влажного, содержащего масло и другие добавки материала в тесно сложенном виде и рекомендует просушивание. Подготовленная ткань оставалась предметом ухода между операциями. Отчёт о большом количестве вытканных кусков мог соседствовать с потребностью в помещении, времени и работе для их сохранения и отделки.

Крашение и различия сортов

Цвет получали на разных этапах. Можно было окрашивать шерсть до прядения, соединять волокна разных цветов либо красить вытканный материал. «Энциклопедия» рассматривает выбор последовательности с учётом красителя и последующей валки. Некоторые цвета или способы их получения плохо переносили дальнейшую обработку; другие позволяли работать с заранее окрашенным сырьём. Единой схемы «всякое сукно красили только после ткачества» этот источник не подтверждает.

При смешивании окрашенной шерсти оттенок зависел от долей компонентов и равномерности их распределения. Для этого использовались взвешивание и проверка смеси. Подобный материал мог создавать впечатление цвета, сложенного из разных волокон. Неокрашенная сермяжина тоже могла быть неодинаковой по виду, поскольку естественные цвета шерсти различались; отсутствие крашения не равно отсутствию цветового разнообразия.

Тонкое сукно отличалось от грубого не одной операцией. Отбор шерсти, толщина нити, её равномерность, плотность тканья, валка и обработка ворса вместе формировали качество. Поздняя стрижка могла сделать поверхность аккуратнее, но не превращала любую грубую основу в дорогой тонкий сорт. Производственная цепочка объясняет связь между ценой ткани и трудом до работы портного.

Шерстяное сырьё использовалось также для других тканей. «Энциклопедия» различает производство из чесаной и из гребенной шерсти и способы их дальнейшей обработки. Поэтому слова «шерстяная ткань» и «сукно» не тождественны: состав волокна описывает только одну сторону материала. Для определения сукна имеют значение технология и полученная поверхность, а для отдельного торгового сорта — ещё и конкретные местные правила.

Сукно в России XVI–XVII веков

Русское потребление шерстяных тканей до Петра I сочетало местные материалы с привозными. Исследование Бориса Флори о Суздальском уезде во второй половине XVI — начале XVII века показывает, что западноевропейское сукно покупали не только представители высшей знати. По монастырским документам, изученным автором, более дешёвые сорта встречались у мелких землевладельцев, их служителей, духовенства, горожан и некоторых зажиточных крестьян. Значительную роль играли английские ткани. Этот результат относится к определённому уезду и кругу документов, а не к доле импортного сукна во всех русских хозяйствах.

Домашнее изготовление грубого материала и торговля более дорогими сортами не исключали друг друга. Словарь Брокгауза и Ефрона связывает сермягу с домашним сукноделием, а изученные Флорей источники показывают доступность некоторых привозных тканей вне придворного круга. Поэтому противопоставление «все крестьяне — только сермяга, все дворяне — только импорт» не описывает установленного разнообразия потребления.

В «Домострое» XVI века одежда и материал выступают частью управляемого домашнего хозяйства. В издании 1867 года под редакцией В. Яковлева глава 30 рассматривает обучение рукоделию, хранение инструментов, учёт и проверку работы. Это предписания домашнему распорядителю, а не статистика производства. Они показывают связь между навыком, сохранностью сырья и стоимостью работы в представлении составителей памятника.

Глава 31 советует сохранять новые обрезки разных тканей, сворачивать и учитывать их, а старые вещи использовать для починки. Запасы включают дешёвые и дорогие материалы. Обрезок имел ценность потому, что подходящую ткань для ремонта приходилось бы искать и покупать отдельно. Такой совет относится к хозяйственному обращению с одеждой и не устанавливает одинакового порядка во всех семьях.

Петровские предприятия и государственный заказ

В начале XVIII века потребность армии в ткани стала одним из направлений политики промышленного развития. Михаил Богословский в работе «Фабрично-заводская промышленность при Петре Великом», опубликованной в 1904 году, рассматривает московские суконные предприятия и государственное содействие им. Его рассказ позволяет увидеть не только открытие производств, но и трудности получения пригодного для мундира готового материала.

Богословский называет частное московское производство Серикова и Дубровского. В письме Александру Меншикову 1705 года Пётр сообщал, что уже сделал себе праздничный кафтан из их сукна. Этот пример характеризует внимание государя к предприятию и оценку его продукта. Он не означает, что вся армия уже снабжалась отечественным сукном, и не устанавливает единого качества всех произведённых кусков.

В 1712 году было намечено за пять лет обеспечить армию сукном русского производства, заменив привозной материал. В изложении Богословского это государственная цель, а не состоявшийся итог. Далее историк описывает продолжавшиеся затруднения предприятий и сохранение заграничных покупок. Между намерением наладить выпуск и фактическим отказом от импорта оставалось существенное расстояние.

Для 1718 года упомянуты производства Собольникова и Воронина. В 1720 году была организована компания из четырнадцати участников, среди руководителей которой названы Сериков, Щеголин и Волков. Ей передали казённые дворы возле Каменного моста, оборудование и работников. Государственное содействие включало не только разрешение вести дело, но и материальную основу предприятия.

Компания получила тридцать тысяч рублей беспроцентной ссуды на три года с возвратом сукном в Мундирную канцелярию. Такая форма связывала финансирование производства с ожидаемой поставкой для государства. Деньги, инструменты и рабочая сила создавали возможность изготовления ткани, однако обязательство требовало получить материал, пригодный к приёмке и дальнейшему пошиву. Производственный и снабженческий результат не совпадали автоматически.

В 1724 году компания сообщала о шестидесяти тысячах аршин изготовленного, но ещё не отделанного сукна и просила средства для завершения работы. Именно состояние материала определяет смысл числа. Это не сообщение о шестидесяти тысячах аршин готовой ткани, принятой ведомством, и тем более не количество уже выданной солдатам одежды. Валка и отделка оставались необходимыми стадиями после ткачества.

В изложении Богословского закупки германского сукна продолжались. Отечественное предприятие и импорт выступали одновременно действовавшими средствами снабжения. Наличие русской мануфактуры не подтверждает полного отказа от заграничного товара; привозная ткань, в свою очередь, не означает отсутствия внутреннего производства. Для определения доли каждого источника снабжения нужны сопоставимые ведомости конкретного времени.

Разделение работы на мануфактуре

Исследование В. В. Кистенева о предприятиях Среднего и Нижнего Поволжья рассматривает суконное производство в Казани. Автор относит возникновение казённой фабрики к 1714 году и приводит для 1724 года сорок ткацких станов и 587 работников. В составе занятий названы чесание, изготовление пряжи, тканье, крашение и другие операции. Эти сведения характеризуют предприятие с несколькими последовательными видами труда; число работников нельзя понимать как число одних только ткачей.

Сукно для армейской одежды

В военном костюме петровской эпохи сорт ткани влиял на расчёт изготовления вещи. Сергей Шаменков приводит сведения об образцовом кафтане мая 1700 года: в зависимости от сорта сукна на него назначалось пять или восемь аршин. Эта разница относится к конкретному образцу и его материалам. Её нельзя понимать как две универсальные нормы на всякий солдатский кафтан или превращать в обозначение ширины ткани.

Материал и покрой — разные характеристики одежды. Определения «венгерское», «немецкое» или «французское» платье в источнике могут описывать образец и устройство вещи; слово «суконный» указывает на ткань. Происхождение сукна также не устанавливает происхождения фасона. Кафтан из привозного материала мог быть сшит местным портным по предписанному образцу.

Расход ткани зависел от ширины и размещения деталей. Французские портновские таблицы 1771 года показывают отдельные раскладки суконного комплекта из верхней одежды, камзола и коротких штанов. В пояснениях названы размеры для конкретных схем; рядом рассматриваются иные сочетания вещей и другая ширина материала. Поэтому одна погонная длина соотносилась с шириной и способом размещения деталей.

Сермяга в морском снабжении

В морской одежде первой половины XVIII века сермяжный материал применялся наряду с полотном и другими тканями. Ведомость приготовления мундира к 1723 году назначала для определённых групп служителей канифасные бостроги с сермяжными штанами. Это сочетание двух материалов в одном запланированном комплекте: канифасный верх не делал штаны полотняными.

Для пушкарских сержантов и капралов, квартирмейстеров, матросов первой и второй статей и пушкарей было назначено по 11 978 канифасных бострогов с сермяжными штанами. В численность вошли пятьсот малолетних. Для той же группы предусмотрели ещё 11 978 тиковых комплектов. Два ряда вещей предназначались одним получателям: их сложение не удваивает число служителей.

Отдельной строкой ведомость указывала 31 ученика русской школы и сермяжные комплекты для них. Различия записаны в категориях получателей, тканях и количествах. Документ не описывает одинаковый покрой каждой вещи и не подтверждает сам по себе последующую выдачу всего приготовляемого мундира. Он фиксирует снабженческий расчёт на определённый год.

Сермяжная ткань использовалась также как подкладка. Кирилл Назаренко при разборе госпитальных документов 1733 года приводит пример матроса Алексея Иванова сына Иванова: у него были казённый тиковый бострог и собственный канифасный на сермяжной подкладке. Здесь слово относится к внутреннему материалу вещи, а не к ткани её наружной поверхности. Описанная группа из 24 больных галерных служителей не представляет весь флот.

См. также

• Портные и портнихи XVI-XVIII веков
• Русский военный костюм 1700–1725 годов
• Одежда моряков и пиратов 1680–1740 годов
• Камзол