Венский мирный договор (1738)
- Тип
- Мирный договор
- Начало
- 18 ноября 1738 года
- Окончание
- 18 ноября 1738 года
- Место
- Вена
- Итог
- Подтверждение польского и территориального урегулирования, согласованного в 1735–1737 годах
Венский мирный договор 1738 года - соглашение императора Карла VI, действовавшего также от имени Священной Римской империи, и французского короля Людовика XV, заключённое в Вене 18 ноября 1738 года и завершившее дипломатическое урегулирование войны за польское наследство. Договор подтвердил признание Августа III польским королём, отказ Станислава Лещинского от польского престола и систему территориальных компенсаций в Италии и Лотарингии. Его непосредственной основой служили предварительные статьи мира от 3 октября 1735 года и последующие соглашения об их исполнении.[1][2]
Договор не означал, что все перемены произошли в день его подписания. Он закреплял решения, значительная часть которых уже была осуществлена. Сам документ отмечал состоявшиеся отречение Лещинского, признание польских королей в предусмотренном соглашениями качестве, передачи владений и ввод императорских гарнизонов в тосканские крепости. Наряду с этим он устанавливал амнистию, освобождение остававшихся военнопленных без выкупа, правила завершения военных взысканий, восстановления торговли и урегулирования пограничных споров.[1]
Для Российской империи важнейшим был польский результат. Статья 6 прямо признавала российскую государыню и Августа III главными договаривающимися сторонами в делах Польши, хотя основной акт 18 ноября оформляли представители императора и французского короля. Поэтому участие России в мирном урегулировании нельзя ни сводить к итальянским территориальным обменам, ни отрицать на том основании, что российские уполномоченные не перечислены среди составителей этого двустороннего акта.[1]
От войны к предварительному миру
Война за польское наследство соединяла борьбу за престол Речи Посполитой с соперничеством европейских династий за пределами Польши. Её польским результатом стало признание Августа III Францией и отказ Лещинского от престола. Однако военные результаты складывались неодинаково на разных направлениях. Польский вопрос нельзя было решить простым переносом на него исхода сражений в Италии. Равным образом победы французов и их союзников на итальянском театре не означали, что Франция сможет посадить своего кандидата на польский престол.[2]
Крупные бои кампании 1734 года, в том числе Сан-Пьетро и Гвасталла, были частью военной борьбы, предшествовавшей мирным переговорам. Окончательное соглашение, однако, не представляло собой капитуляцию одной из армий перед победителем конкретного сражения. Оно связывало несколько отдельных предметов торга: польскую корону, южноитальянские владения, положение Сардинского королевства, судьбу Лотарингского дома и наследование габсбургских земель.[3][1]
Предварительные статьи, согласованные в Вене 3 октября 1735 года, определили основные условия будущего устройства. Лещинский должен был отказаться от польского престола, сохранив королевский титул; Август III оставался польским королём. Компенсацией Лещинскому становились Лотарингия и Бар, которые после его смерти должны были перейти французской короне. Для вытесняемого Лотарингского дома предусматривалась Тоскана. Итальянские владения перераспределялись между Габсбургами, Бурбонами и Савойской монархией.[2][4]
Предварительный мир был не просто объявлением намерения когда-нибудь начать переговоры. Его условия послужили основой для последующих передач владений, заявлений о присоединении и взаимных гарантий. Исследовательница Андреа Шмидт-Рёслер рассматривает венские соглашения как характерный пример сложного перехода от предварительных условий к окончательному договору: союзники подключались к урегулированию постепенно, а отдельные вопросы решались специальными актами вместо одного общего конгресса.[5]
Последовательность соглашений 1735–1739 годов
Преамбула договора 1738 года начинала историю восстановленного мира именно с 3 октября 1735 года. Затем она ссылалась на одобрение предварительных статей имперским сеймом 18 мая 1736 года. Сейм передал императору полномочия продолжить и завершить оформление мира от имени империи. Это объясняет, почему в договоре фигурировали одновременно наследственные владения Карла VI и Священная Римская империя: их нельзя считать одним и тем же участником только на основании личности государя.[1]
В статьях 3 и 4 подтверждались правила исполнения, установленные 11 апреля 1736 года, и соглашение от 28 августа того же года о передаче Лотарингии. Статья 6 включала в урегулирование отречение Лещинского и декларации от 15 мая и 23 ноября 1736 года. Статья 7 отсылала к заявлениям испанского и неаполитанского монархов и к обмену актами уступки и отказа от прав, произведённому в Понтремоли 5 января 1737 года. Таким образом, текст окончательного мира сохранял последовательность ранее принятых обязательств, а не заменял её одним новым решением.[1]
| Дата | Документ или действие | Значение для урегулирования |
|---|---|---|
| 3 октября 1735 | Предварительные статьи мира | Основные политические и территориальные условия |
| 11 апреля 1736 | Соглашение об исполнении предварительных статей | Условия осуществления ранее согласованных решений |
| 18 мая 1736 | Решение имперского сейма | Одобрение предварительного мира и полномочия императору завершить договор |
| 28 августа 1736 | Соглашение по Лотарингии | Уточнение порядка передачи герцогств и гарантий |
| 5 января 1737 | Обмен актами в Понтремоли | Оформление уступок и отказов от прав в итальянском урегулировании |
| 18 ноября 1738 | Окончательный Венский мир | Сведение соглашений в общий мирный акт и подтверждение гарантий |
| 9 марта 1739 | Сардинская ратификация в Турине | Документ о присоединении Карла Эммануила III к окончательному договору |
Ратификация не равнозначна первоначальному подписанию договора: это последующее подтверждение акта государем. Статья 20 назначала для императора и французского короля шестинедельный срок ратификации и обмена грамотами в Вене. Этот срок был договорным обязательством, а не доказательством того, что каждое действие действительно состоялось точно в назначенный день. Датированные ратификационные документы других государей следует учитывать отдельно; в частности, сардинская грамота марта 1739 года не меняет дату заключения основного договора.[1][6]
Стороны, полномочия и устройство договора
Акт был заключён между императором и империей, с одной стороны, и французским королём - с другой. От французской стороны преамбула называет Шарля Пьера Гастона де Леви, маркиза де Мирпуа. Среди уполномоченных императора перечислены Филипп Людвиг фон Зинцендорф, Томас Гундакер фон Штаремберг, Людвиг Томас Раймунд фон Гаррах и Иоганн Адольф фон Меч. Это перечень назначенных уполномоченных, а не перечень всех монархов, интересы которых затрагивало соглашение.[1]
Договор содержал двадцать основных статей. За общей формулой мира и дружбы следовали амнистия, подтверждение старых договоров и включение соглашений 1735–1737 годов. Далее рассматривались польское, испанское, сардинское и лотарингское урегулирования, гарантия Прагматической санкции, финансовые требования, укрепления, границы и торговля. Заключительные положения распространяли договор на имперские чины, предусматривали участие других держав и определяли порядок ратификации.[1]
Основной текст постоянно обращался к другим документам. Статья 3 объявляла основанием мира Вестфальские, Нимвегенские, Рисвикский и Баденский договоры, а также Четверной союз, заключённый в Лондоне 2 августа 1718 года. Их положения сохранялись там, где не были изменены новыми соглашениями. Смысл состоял не в возвращении всей Европы к одному прежнему состоянию: старые обязательства продолжали действовать с точно оговорёнными исключениями.[1]
Статья 19 включала в мир всех курфюрстов, князей, имперские чины и другие составные части Священной Римской империи; отдельно упоминалось Базельское епископство с его владениями и правами. Расширение круга участников за пределами этих сторон требовало согласия и приглашения. Такая конструкция позволяла согласовать основу мира между двумя центрами переговоров, а затем присоединить остальных заинтересованных государей, не приписывая им задним числом участие во всех первоначальных действиях.[1]
Язык акта также был частью дипломатического порядка. Предварительные статьи 1735 года составили по-французски; особая оговорка не позволяла считать это отказом от обычая использовать латынь в отношениях Франции с императором и империей. Окончательный договор 1738 года вновь был оформлен на латинском языке. Французскую версию, опубликованную в собрании Венка, поэтому следует отличать от языка подписанного окончательного акта.[5]
Польский престол и положение России
Польская часть соглашения закрепляла политический успех Августа III. Лещинский отказывался от польского престола, но сохранял королевский титул. Поэтому формула договора о признании как Станислава, так и Августа не означает, что в Речи Посполитой учреждалось совместное правление двух королей. Различались действительная власть Августа III и личный титул Лещинского, которому предоставлялось другое владение.[2][1]
Статья 6 связывала окончательный мир с уже оформленными актами отречения и взаимными декларациями 1736 года. Император и французский король подтверждали их содержание и принимали на себя заботу о соблюдении достигнутого. В той же статье российская государыня и Август III признавались «главными договаривающимися сторонами в том, что касается польских дел» и приглашались принять участие в окончательном договоре в этом качестве. Эта формулировка прямо ограничивала предмет их особого статуса польским урегулированием.[1]
Для правительства Анны Иоанновны было существенно, что итоговый текст прямо отражал положение России в польском урегулировании, а не оставлял его подразумеваемым. Но предел этого положения также обозначен: формулировка статьи 6 касается польских дел. Из неё не следует, что Петербург распоряжался Лотарингией, определял каждую границу итальянских владений или принимал на себя все обязательства императора и Франции.[2][1]
Связь Венского мира с российской историей поэтому проходит через борьбу за польский престол и признание её результата. Сопоставление с итальянскими боями показывает различие между военным и политическим итогом. Франко-сардинская победа при Гвасталле не обеспечила Лещинскому польскую корону; признание Августа III, в свою очередь, не устраняло территориальных уступок, на которые Габсбурги согласились в других областях. Итог одного театра не определял результатов войны для всей коалиции.[3][2]
Территориальное устройство в Италии
На юге Италии за представителем испанской ветви Бурбонов, доном Карлосом, закреплялись Неаполь и Сицилия. Австрия отказывалась от этих владений, получая Парму и Пьяченцу. Тоскана предназначалась Францу Стефану Лотарингскому как компенсация за утрату его родовых герцогств. Сардинское королевство расширяло материковые владения за счёт частей Миланской области.[2]
Для понимания договора важно различать государство и правящий дом. Установление Бурбонов в Неаполе и Сицилии не следует пересказывать как простое превращение всей Южной Италии в обычную испанскую провинцию. Сам акт отдельно называет католического короля, то есть испанского монарха, и короля обеих Сицилий, связывая с каждым его собственные заявления. Уступки и отказы от наследственных прав оформлялись как действия конкретных государей.[1]
Статья 7 перечисляла декларации, которыми согласовывались испанские и южноитальянские интересы, и отмечала обмен актами в Понтремоли. В статье 4 уже признавалось осуществление предусмотренных территориальных передач и введение императорских гарнизонов в тосканские крепости. Это показывает, что вступление в обладание и дипломатическое подтверждение были отдельными этапами. Нельзя датировать каждую смену власти в Италии одним днём 18 ноября 1738 года.[1]
В сардинской части, изложенной в статье 8, прямо названы Новарская и Тортонская области и имперские лены Ланге. Одновременно сохранялись вопросы о форте Серравалле, границах уступаемых округов и передаче документов. Их разрешение предполагалось поручить согласованным процедурам и представителям сторон. Следовательно, признание территориальной уступки не означало, что к моменту окончательного мира были разрешены все местные земельные, архивные и пограничные споры.[1]
В статье 4 отдельно упомянуты ещё не завершённые дела, касавшиеся Гвастальского дома. Речь шла о династических интересах правящей семьи, а не об условиях окончания битвы при Гвасталле.[1]
Лотарингия, Бар и тосканская компенсация
Лотарингская часть компромисса соединяла судьбы трёх домов. Лещинский получал Лотарингию и Бар пожизненно; после его смерти герцогства должны были перейти французской короне. Франц Стефан Лотарингский отказывался от родовых владений, получая Тоскану. Франция приобретала перспективу территориального расширения, не добившись своей первоначальной цели на польском престоле.[2]
Исполнение не было отложено целиком до 1738 года. Документ от 13 февраля 1737 года, описанный в каталоге Лотарингского музея, уточнял передачу герцогств. Ему предшествовала конвенция 11 апреля 1736 года, связывавшая уступку с отказами от прав на тосканское наследство и размещением императорских войск. Смерть последнего правящего Медичи, Джан Гастоне, 7 июля 1737 года позволила осуществить тосканскую часть обмена.[4]
Статья 9 окончательного договора прямо говорила, что передача герцогств уже исполнена. Она возобновляла гарантии в пользу Франца Стефана и тех его наследников, чьи права затрагивались уступкой, а также гарантии, предоставленные Лещинскому и французской короне. Таким образом, юридическое обеспечение касалось не только нового владельца, но и отказавшейся от владения династии.[1]
Пожизненное владение Лещинского и предусмотренное после его смерти присоединение к Франции были разными ступенями урегулирования. Формула «Лотарингия отошла Франции в 1738 году» скрывает эту последовательность. Право Лещинского, фактическое управление Лотарингией и будущее право французской короны не совпадали.[2][1]
Гарантия Прагматической санкции
Одной из важнейших уступок Людовика XV была гарантия установленного Карлом VI порядка наследования габсбургских владений. Статья 10 подробно подтверждала Прагматическую санкцию от 19 апреля 1713 года. Французский король обязался защищать порядок, по которому наследственные королевства, провинции и земли должны были сохраняться неделимыми и переходить по праву первородства, в том числе по женской линии при отсутствии мужского потомства императора.[1]
Это было не общее выражение благожелательности к Австрийскому дому. Текст предусматривал защиту того наследника или наследницы, кому должны были перейти владения, от любых попыток нарушить такое обладание. Обязательство относилось также к наследникам и преемникам французского короля. Гарантия представлялась средством сохранения европейского равновесия, а не только частным семейным условием.[1]
В то же время предмет статьи ограничивался наследственными владениями. Из неё нельзя выводить автоматическое наследование императорского достоинства Священной Римской империи. В документе последовательно различены империя, её чины и принадлежащие Карлу VI наследственные королевства и земли. Гарантировалась их преемственность по указанному порядку, а не превращение всех имперских учреждений в часть единого наследственного государства.[1]
Амнистия, подданные и военнопленные
Статья 2 устанавливала постоянную амнистию за действия, совершённые в ходе и по поводу войны. Враждебные поступки, словесные и письменные оскорбления, насилие не должны были становиться основанием для дальнейших преследований между сторонами. Формула распространялась не только на монархов: отдельно говорилось о вассалах и подданных, их почестях, достоинствах, имуществе и доходах церковных владений.[1]
Принципиально важной была оговорка о выборе стороны. Подданным не должно было вредить то, что они следовали за одним или другим участником конфликта. Это непосредственно относилось к войне, в которой политическая и династическая лояльность могла раскалывать не только коалиции государств, но и население спорных владений. В отношении союзников амнистия связывалась со временем, когда они выразили согласие с условиями мира.[1]
Остававшихся военнопленных надлежало освободить без выкупа. Оговорка «если ещё имеются» отражала то, что обмены и освобождения могли происходить до окончательного договора. Нельзя истолковывать статью как сведения о числе пленных, удерживавшихся в ноябре 1738 года: никаких количественных данных она не содержит. [1]
Военные сборы, долги и торговля
Прекращение военных действий не устраняло долгов, требований снабжения и контрибуций. Статья 11 устанавливала, что остававшиеся платежи со стороны имперских чинов и подданных по военным сборам должны производиться согласно Страсбургской конвенции от 13 ноября 1736 года. Требовать сверх предусмотренного ею запрещалось. Для остатков долгов Миланского государства отдельным правилом становилось соглашение императорского и французского командования от 16 августа 1736 года.[1]
Здесь речь шла не о полной отмене всех возникших в войну обязательств, а об ограничении взысканий согласованными условиями. Это позволяло перевести военные требования из режима принуждения армиями в режим исполнения конкретных соглашений. Однако ни суммы общих расходов войны, ни размер ущерба населению статья 11 не определяла.[1]
Другой финансовый спор затронут в статье 15: до взаимно согласованного распределения долгов палаты Энсисайма сторонам запрещалось притеснять подданных другой стороны арестами имущества и подобными мерами. Этот сюжет был связан ещё с прежними мирными соглашениями. Его сохранение в акте 1738 года показывает, насколько долго имущественные последствия старых конфликтов могли оставаться предметом межгосударственных переговоров.[1]
Статья 17 исходила из того, что торговля уже возобновилась, и подтверждала свободы, предусмотренные Рисвикским и Баденским мирами. Особо названы граждане имперских и ганзейских городов, их безопасность, старые права, льготы и преимущества на суше и на море. Дальнейшее соглашение о торговле предполагалось заключить после ратификации. Здесь не провозглашалась всеобщая беспошлинная торговля: сохранялись определённые договорные и обычные права, а не отменялся любой торговый режим.[1]
Укрепления, границы и оставшиеся споры
Статья 12 требовала взаимного уничтожения укреплений и мостов на Рейне, сооружённых со времени начала войны в нарушение прежних договоров, прежде всего определённых статей Рисвикского мира. Это не было требованием снести все рейнские крепости. Условие относилось к конкретной категории построек, нарушавших ранее принятые обязательства, и должно было исполняться обеими сторонами на началах взаимности.[1]
Для разграничения Эльзаса и Нидерландов статья 14 предусматривала работу комиссаров. Они должны были собраться не позднее шести месяцев после обмена ратификациями: во Фрайбурге для эльзасского направления и в Лилле для нидерландского. За основу принимались прежние договоры. В статье 16 аналогичная задача ставилась для территорий имперских чинов и непосредственного имперского дворянства, перемежавшихся с владениями Лотарингии; соответствующие комиссары уже собрались в Нанси.[1]
Значение этих статей состояло в переходе от общего признания владений к установлению границ на местах. Династическая уступка могла быть согласована, пока сохранялись анклавы, пересекающиеся права и спорные пределы. Для их разрешения договор предусматривал работу представителей, а не новое военное столкновение по каждому частному вопросу.[1]
Сходный подход применялся к правам Вюртембергского дома и имуществу Тевтонского ордена в Лотарингии и Баре. Статьи 13 и 18 подтверждали ранее предусмотренные реституции и гарантии. Мирное урегулирование поэтому охватывало не только крупнейших победителей и уступивших территории государей: в него включались права домов, корпораций и владельцев, положение которых менялось вместе с границами.[1]
Историческое значение
Венский мир закрепил компромисс, результаты которого не совпадали с исходной целью каждого участника. Август III сохранил польскую корону, Лещинский получил другое владение, Франция - перспективу присоединения Лотарингии и Бара, испанские Бурбоны - прочное положение в Южной Италии. Габсбургам пришлось уступить часть владений, но они получили итальянские компенсации и формальную французскую гарантию наследственного порядка.[2][1]
Для истории войны договор важен ещё и тем, что разрушает представление о мире как об одном мгновенном акте. К ноябрю 1738 года основные решения уже прошли через предварительные статьи, присоединения союзников, передачи земель и соглашения об исполнении. Окончательный текст собрал эти обязательства и дополнил их правилами послевоенной жизни: освобождением пленных, амнистией, ограничением взысканий и возобновлением торговли.[1]
В связке с историей Сан-Пьетро и Гвасталлы это позволяет проследить переход от полевой кампании к европейскому урегулированию. В связке с историей России - увидеть, как победа поддержанного Петербургом кандидата в польском вопросе сочеталась с уступками его союзников за пределами Польши. Венский мир был итогом всей коалиционной войны, а не дипломатическим приложением к одной выигранной битве.[3][2][1]
Связанные статьи
- Война за польское наследство - общий ход конфликта и его европейские последствия.
- Битва при Сан-Пьетро (1734) - крупное сражение итальянской кампании.
- Битва при Гвасталле (1734) - последующее сражение того же театра войны.
- Анна Иоанновна - российская государыня в период конфликта.
- Российская империя - участник польского урегулирования.
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 Traité de paix entre l’Empereur, l’Empire et le Roi de France, conclu à Vienne, le 18 novembre 1738 // Wenck F. A. W. Codex juris gentium recentissimi. T. I. P. 88–117. Французская версия в электронной транскрипции Documents de droit international; преамбула и статьи 1–20. Подготовка публикации: Lise Wattelet, Anna Elliott, Romain Le Boeuf.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 Венские мирные договоры // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. VIIa. Санкт-Петербург, 1892. С. 632. Раздел о договоре 1738 года.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 Hardÿ de Périni. Batailles françaises. T. VI: Les armées sous l’ancien régime, 1700 à 1789. Paris: Ernest Flammarion, б. г. P. 278–284. Итальянская кампания 1734 года.
- ↑ 4,0 4,1 Say-Barbey H. Cession de la Lorraine à la France: traité entre Louis XV et l’empereur Charles VI // Musée lorrain. Каталог документа от 13 февраля 1737 года. Archives départementales de Meurthe-et-Moselle, 3 F 36.
- ↑ 5,0 5,1 Schmidt-Rösler A. Präliminarfriedensverträge als Friedensinstrumente der Frühen Neuzeit // Duchhardt H., Peters M. (Hrsg.). Instrumente des Friedens. Vielfalt und Formen von Friedensverträgen im vormodernen Europa. Mainz, 2008. Veröffentlichungen des Instituts für Europäische Geschichte Mainz. Beiheft online 3. Абзацы 64–65.
- ↑ 6,0 6,1 Charles-Emmanuel III de Sardaigne - Archives du Ministère des Affaires étrangères - TRA17380002 // SIGILLA, Institut de recherche et d’histoire des textes. Описание ратификации, выданной в Турине 9 марта 1739 года; составитель записи Damien Przytarski.