Октябрьское вооружённое восстание в Москве

Октябрьское вооружённое восстание в Москве

Спасские ворота Московского Кремля после октябрьских боёв 1917 года. Снимок фотоателье П. П. Павлова.

Московский ВРК и Комитет общественной безопасности боролись за подчинение гарнизона и контроль над городом.

Тип

Вооружённое восстание

Начало

25 октября (7 ноября) 1917 года

Окончание

2 (15) ноября - договор; 3 (16) ноября 1917 года - занятие Кремля

Место

Москва

Итог

Комитет общественной безопасности согласился на роспуск и сдачу оружия. Войска ВРК заняли Кремль.

Идёт загрузка карты…

Открыть в Яндекс Картах

Октябрьское вооружённое восстание в Москве - борьба за власть в Москве с 25 октября по 2 ноября (7–15 ноября) 1917 года. Получив известие о восстании в Петрограде, Московские Советы рабочих и солдатских депутатов образовали Военно-революционный комитет (ВРК). Его противником стал Комитет общественной безопасности (КОБ), возникший при Московской городской думе и опиравшийся на штаб военного округа. Вооружённые столкновения начались в центре города. Утром 28 октября (10 ноября) юнкера (учащиеся военных училищ) заняли Кремль, но ВРК сохранил опору в районах. После перемирия бои возобновились. 2 (15) ноября стороны подписали договор о прекращении сопротивления и роспуске Комитета общественной безопасности. Утром 3 (16) ноября войска ВРК заняли Кремль.

Исход борьбы зависел от того, кому подчинятся размещённые в Москве воинские части (гарнизон) и кто получит оружие. Окружной штаб отдавал приказы воинским частям. ВРК назначал своих представителей (комиссаров) в воинские части и гражданские учреждения. Он опирался на Советы, солдатские комитеты и Красную гвардию - вооружённые рабочие отряды. В первые дни ни одна из сторон не могла добиться исполнения своих распоряжений во всём городе.

Даты 1917 года и января 1918 года приведены по действовавшему тогда в России юлианскому календарю, в скобках - по григорианскому; разница составляла 13 дней. Даты дальнейших событий, начиная с марта 1918 года, даны только по григорианскому календарю. Основные бои закончились соглашением 2 (15) ноября, а разоружение и занятие Кремля продолжились 3 (16) ноября. Работу учреждений и городского хозяйства восстанавливали уже после прекращения боёв.

Москва перед борьбой за власть

Советы, Дума и ожидание Учредительного собрания

К осени 1917 года в Москве действовали несколько выборных органов с разным составом и полномочиями. Городская дума состояла из выборных депутатов, которых называли гласными, и ведала городским хозяйством. Она опиралась на результаты общегородских выборов. Совет рабочих депутатов представлял предприятия и рабочие организации; Совет солдатских депутатов - воинские части. Они могли проводить совместные заседания, но у каждого Совета был собственный исполнительный комитет, или исполком, который руководил текущей работой. Поэтому решения общего собрания двух Советов могли расходиться с позицией солдатского исполкома. В октябре это различие стало особенно существенным: от него зависело, чьи распоряжения признают войска.

В Советах соперничали большевики, меньшевики и эсеры. Большевики и меньшевики были двумя течениями российской социал-демократии; эсерами называли членов партии социалистов-революционеров. К осени 1917 года их позиции по вопросу о правительстве и власти Советов всё сильнее расходились.

В сентябре объединённое заседание Советов поддержало резолюцию, которую докладывали меньшевик Кипен и большевик Алексей Рыков. За неё подали 355 голосов, против - 254. Резолюция связывала устройство демократической республики с отменой помещичьей собственности на землю, рабочим контролем, опубликованием тайных договоров и предложением всеобщего демократического мира. Рабочий контроль предполагал проверку деятельности предприятий избранными представителями рабочих. В резолюции предусматривалось и создание Красной гвардии. Таким образом, требование вооружить рабочих появилось в официальном решении московских Советов задолго до известия о петроградском восстании.

В солдатском исполнительном комитете положение складывалось иначе. Вознесенский приводит состав после сентябрьских перевыборов: 26 эсеров, 16 большевиков и девять меньшевиков. Большевикам приходилось добиваться поддержки непосредственно в ротных и полковых комитетах, а также на общегарнизонных собраниях. Правые эсеры и меньшевики могли ссылаться на действующий исполком, тогда как их противники - на новые решения частей. Эти конкурирующие способы представительства определяли, кто имел право отдавать приказ от имени солдат.

Общий спор о власти включал вопрос об Учредительном собрании. Сторонники Думы настаивали, что окончательное устройство страны должно определить собрание, избранное всем населением. Большевики, готовясь к выборам, одновременно добивались перехода власти к Советам до его созыва. В обращении редакции «Социал-демократа» от 24 октября (6 ноября) партийные организации просили сообщить номера своих избирательных списков: московский список большевиков имел № 5, но в других губерниях этот номер мог принадлежать другой партии. Редакция хотела печатать сведения по каждому округу, чтобы читатели всероссийской газеты голосовали за нужный список. Подготовка восстания и избирательная работа в эти дни шли одновременно.

Предвыборный плакат РСДРП с незаполненным полем для номера списка. Петроград, типография «Копейка», 1917 год.

Вадим Руднев занимал должность городского головы и руководил городской управой - исполнительным органом самоуправления. Председателем городской Думы был Осип Минор. Оба, как и командующий Московским военным округом полковник Константин Рябцев, принадлежали к партии социалистов-революционеров. Они выступали за сохранение завоеваний Февральской революции, муниципального самоуправления и общегосударственного представительства. Их могли поддерживать офицеры, учащиеся военных училищ и представители кадетов - Конституционно-демократической партии. Эти союзники сохраняли собственные политические взгляды. Внутри самой эсеровской партии тем временем углублялся раскол: левые эсеры участвовали в советском движении и затем в боях на стороне ВРК.

«Голосуйте за Партию народной свободы». Предвыборный плакат Алексея Максимова. 1917 год. Российская государственная библиотека.

Различие политических целей сочеталось с личными связями недавних союзников. Бывший комиссар московского градоначальства Александр Вознесенский знал Николая Муралова по совместным административным делам. Теперь солдат, приходивший прежде как представитель Совета, становился одним из руководителей восстания. На заседаниях и переговорах встречались люди, несколько месяцев работавшие в учреждениях одной революционной власти. К октябрю общая принадлежность к революционному лагерю уже не обеспечивала согласия ни о правительстве, ни о том, кому должно подчиняться оружие.

Трудовые конфликты и первые московские декреты

Московский комитет большевиков сформулировал порядок борьбы за власть ещё 7 (20) октября. Принятая резолюция предлагала начать жилищную, продовольственную и общехозяйственную кампании, требовать от Советов конкретных мер и проводить их собственными декретами. Авторы ожидали, что один из крупных конфликтов поставит вопрос о центральной власти. Для согласования действий намечались соглашение московских и петроградских Советов и отправка комиссаров в Харьков, Киев и Екатеринослав. Три комиссии должны были срочно разработать практические меры и лозунги демонстрации. Хозяйственные постановления Совета рассматривались партийным комитетом как средство постепенного присвоения властных полномочий.

В тот же день бюро большевистской фракции солдатского Совета потребовало немедленных перевыборов депутатов в частях. В воззвании противопоставлялись результаты районных муниципальных выборов, которые партия оценивала как свидетельство поддержки солдат, и прежний состав их Совета. Солдат призывали выяснить партийность своих представителей и заменить противников большевиков. Поэтому октябрьский спор о праве на власть включал не только противостояние Думы и Советов, но и борьбу за обновление самих советских органов.

10 (23) октября объединённое заседание отложило обсуждение устава Красной гвардии до 17-го числа: солдатская секция ещё не завершила предварительное рассмотрение. За резолюцию об отсрочке голосовали 330 депутатов, 108 в голосовании не участвовали. При этом решение подчёркивало срочность вопроса и необходимость принять его совместно рабочим и солдатам. Будущие вооружённые силы рабочего движения становились предметом открытого спора между секциями задолго до образования ВРК.

Борьба за власть развивалась на фоне трудовых конфликтов. Предприятия испытывали недостаток топлива и сырья, рабочие - дороговизну и угрозу увольнения. Вопрос о полномочиях фабрично-заводских комитетов, избранных рабочими на отдельных предприятиях, связывал повседневные споры на производстве с общим устройством власти. На заводе обсуждали, кто вправе принять или уволить рабочего; в Совете - может ли избранная рабочими организация сделать своё решение обязательным для администрации предприятия. В октябре московский Совет начал отвечать на этот вопрос собственными постановлениями.

19 октября (1 ноября) совместное заседание двух Советов приняло резолюцию об экономической борьбе. По изложению Вознесенского, за неё голосовали 332 депутата, против - 207. Резолюция поддерживала требования рабочих в отраслях, где шли или назревали стачки. Профсоюзам предлагали проводить решения Советов «явочным порядком», то есть на местах, не ожидая разрешения правительства. Предусматривались арест предпринимателей, обвинённых в сознательном срыве производства (саботаже), и отсрочка внесения квартирной платы. Эсеры и меньшевики возражали против присвоения Советами властных функций; сторонники решения считали вмешательство необходимым для защиты рабочих организаций.

23 октября (5 ноября) исполком Совета рабочих депутатов обсуждал декрет № 1 о найме и увольнении. По предложенному тексту администрация должна была получать согласие фабрично-заводского комитета. При разногласии дело передавалось районному Совету, а до его решения наём или увольнение считались несостоявшимися. Для служащих предусматривалось согласие их собственного комитета; там, где отдельного комитета не было, действовал общий. Спор между комитетами рабочих и служащих должна была разбирать совместная примирительная комиссия при Совете.

Последний пункт распространял постановление на все предприятия Москвы и предусматривал меры против нарушителей вплоть до ареста. Совет тем самым заявлял право регулировать отношения между работодателями и наёмными работниками и принуждать к исполнению своих решений. Это происходило ещё при Временном правительстве. Вопрос о власти вырос из конкретного столкновения двух порядков: распоряжений администрации предприятия и обязательных, по мнению Совета, решений рабочих представителей.

На том же заседании разбирали положение красильной фабрики Ферман. Ведерников сообщил, что предприниматель объяснял остановку отсутствием подходящего заведующего. Прежде рабочие два месяца вели дело сами: половину оборотных средств передавали владельцу за материалы, из остального выплачивали заработок. Предложенные кандидаты в заведующие хозяина не удовлетворяли. Исполкому предложили поручить своему экономическому отделу назначение специалиста и пуск фабрики, а союзу текстильщиков - направлять заказы на окраску именно туда. Обсуждение показывало, какие хозяйственные задачи Совет уже пытался решать до вооружённого столкновения.

Союз рабочих-металлистов требовал согласовывать действия заводских комитетов с профсоюзом. Их представители настаивали, чтобы заводские конфликты не разрешались без ведома центрального правления союза. Правлению поручали совместно с другими союзами разработать хозяйственно-контрольные меры с участием комитетов крупных предприятий. Рабочих, не подчинившихся советскому порядку найма и увольнения, собирались объявлять штрейкбрехерами. Обычно так называли работников, которые продолжали работать во время забастовки и тем самым помогали её сорвать. Разногласия касались не только найма: профсоюзы, заводские комитеты и районные Советы добивались права устанавливать обязательные правила для предприятий.

Горожане уже знали, как трудовой конфликт мог отразиться на повседневной жизни. Накануне Октября комитет, руководивший забастовкой городских рабочих, обсуждал остановку трамвая, газового завода, водопровода и канализации. Дума согласилась на требования рабочих, и эта стачка в намеченном виде не состоялась. Однако жители ожидали, что при новом конфликте придётся запасать воду и хлеб и обходиться без городского транспорта. Для политических противников большевиков поддержка ВРК рабочими городских служб означала угрозу утраты управления хозяйством.

Калужские события и ожидание вооружённого столкновения

За несколько дней до московского восстания чрезвычайное значение приобрели известия из Калуги. Там военная сила была применена против местных советских организаций. 23 октября московский исполком заслушал делегата, направленного разбирать происшедшее. В совместных решениях представителей московских, тульских и калужских организаций требовали освобождения задержанных, расследования разгрома помещений партий и профсоюзов и отмены военного положения. Московские Советы видели в этом конфликте предупреждение о возможной расправе с собственными организациями.

Замоскворецкий исполком в тот же день настаивал на решительных мерах: районные представители считали отправку комиссии для мирного улаживания недостаточной, пока арестованные оставались под стражей. В газетной полемике Калугу стали приводить как пример того, что может произойти в Москве. Большевистская печать связывала защиту Советов с противодействием новому наступлению сил, подобных участникам Корниловского выступления. Поэтому приготовления к вооружению объяснялись сторонниками ВРК и необходимостью предупредить нападение.

Связь рабочих с солдатами укрепляли совместными выступлениями. В сообщении, датированном 23 октября, рассказывалось о походе делегаций предприятий Пресни в Ходынские казармы. Рабочие несли знамёна с призывами к единению рабочих и солдат и к их власти. После митинга солдаты с оркестром и рабочие делегаты направились на Ваганьковское кладбище к могиле Николая Баумана. Такое шествие позволяло установить личные связи между предприятиями и гарнизоном до того, как потребовалось совместно охранять улицы и сражаться.

24 октября (6 ноября) Московский Совет обратился к рабочим, солдатам и крестьянам с объяснением своего вмешательства в экономическую борьбу. Воззвание соединяло дороговизну, недостаток товаров и угрозу закрытия предприятий с обвинениями предпринимателей и правительства в сознательном наступлении на трудящиеся организации. В нём перечислялись металлисты, текстильщики, деревообделочники и портные, подчёркивалось требование признать рабочие комитеты. Калужские события подавались как часть того же наступления. Это была политическая программа мобилизации, объединявшая защиту организаций, борьбу за снабжение и требование новой власти.

Рябцев со своей стороны 24 октября выпустил успокоительный приказ. Он отвергал слухи о неизвестной угрозе Москве, обещал охранять законность и выборы в Учредительное собрание и заявлял о достаточности сил для подавления погромов и анархии. Стороны употребляли общий язык защиты революции и народа, но называли угрозой действия друг друга. До первых крупных перестрелок уже существовали несовместимые представления о том, кто вправе применить силу и кого именно следует защищать.

Известие из Петрограда и два центра власти

25 октября Московские Советы рабочих и солдатских депутатов собрались на объединённое заседание. Александр Шубин относит создание Военно-революционного комитета к этому заседанию. Путеводитель по фонду Московского ВРК датирует его образование 26 октября (8 ноября). Первый известный приказ комитета, опубликованный московскими «Известиями», датирован ночью с 25-го на 26-е. Стенограмма устанавливает день заседания, а приказ показывает, что к ночи новый орган уже обращался к войскам. К утру 26 октября (8 ноября) ВРК уже действовал.

Решения 25 октября: от партийного центра к советскому ВРК

25 октября (7 ноября) партийные решения предшествовали избранию советского комитета. Московский комитет большевиков поручил своей советской фракции немедленно создать боевой центр. В первоначальном проекте предусматривались три большевика, меньшевик, эсер, представитель Красной гвардии и представитель штаба. Одновременно было решено создать партийный центр из семи представителей: по два от Московского комитета и областного бюро, по одному от окружного комитета, профессиональных союзов и военного бюро. Партийный центр и избранный затем ВРК имели разное происхождение и не совпадали по составу.

Военному бюро поручили развернуть в частях кампанию за признание лишь тех решений, которые одобрит Совет. Это затрагивало главный рычаг окружного командования - право отдавать обязательные приказы гарнизону. Большевики ещё не располагали действующим советским ВРК, но уже добивались от солдат заранее определённого ответа на возможное распоряжение штаба: проверить, санкционировано ли оно их представительным органом.

Переданная Виктором Ногиным телефонограмма, помеченная 11 часами 45 минутами, сообщала о занятии вокзалов, банка и учреждений связи в Петрограде. Зимний дворец в сообщении ещё только занимали, низложение правительства описывалось как предстоящее. Открытие съезда Советов ожидалось в пять часов. Сведения о времени и завершённости петроградских действий были предварительными; московским руководителям приходилось принимать решения, пока события в столице продолжались.

Виктор Ногин на полицейской регистрационной карточке. Московское охранное отделение, 1907 год.

Одно из первых распоряжений касалось охраны двух мест: бывшего генерал-губернаторского дома на Скобелевской площади и Политехнического музея. К дому Советов требовали прислать тысячу самокатчиков, три пулемёта и грузовой автомобиль, к музею - ещё сто самокатчиков. Самокатные подразделения были велосипедными частями армии. Эти цифры обозначали запрос партийного центра, а фактически собранную охрану Усиевич позднее описывал как небольшую команду. Вечернее избрание руководящего органа ещё предстояло обеспечить вооружёнными людьми.

Ведерников получил поручение принять меры к занятию телефона, телеграфа и почтамта. Он прибыл на телеграф, предъявил мандат большевистских организаций (документ о полномочиях) и попытался выяснить, кому будут подчиняться служащие. По его докладу на вечернем заседании, сотрудники признавали Временное правительство и свой профессиональный союз, а требование установить контроль над шифрованной перепиской отвергли. Разговор шёл о служебных распоряжениях и доступе к телеграммам, без которого политический центр мог остаться лишённым внешней связи.

Меньшевик Исув потребовал объяснить, кто разрешил Ведерникову действовать от имени Совета. Тот ответил, что Совет такого поручения ещё не давал: поручение исходило от партии, а вопрос предполагалось передать исполкому. Ведерников объяснял самостоятельные действия тем, что запланированные собрания вовремя не состоялись. Этот обмен репликами сохраняет точную границу между партийной инициативой и последующим советским решением. Борьба за учреждения связи началась прежде, чем новый орган получил полномочия от общего собрания двух Советов.

Районам Московский Совет передал телефонограмму с требованием подготовить вооружённые отряды к выступлению, установить круглосуточные дежурства исполкомов и созвать общие собрания. Самостоятельные действия без центральных указаний запрещались. При этом на местах уже обсуждали собственные органы руководства. В Замоскворечье предложили комитет из пяти человек: трёх большевиков, меньшевика и эсера. Он должен был работать самостоятельно, поддерживая контакт с центральным Советом и Красной гвардией. В распоряжениях центра и района одновременно присутствовали требование единого руководства и необходимость немедленных местных решений.

Известия из губернии показывали, что Москва была частью более широкого движения. В Подольске сообщали о большевистском комитете из шести человек и охране станции, почты, заводов и Совета Красной гвардией; делегата отправили в Серпухов для постоянной связи. В Орехово-Зуеве после вечернего известия из Петрограда Совет объявил себя властью, создал революционный центр и выставил охрану у телефонов, на станции и дорогах. Документы описывают решения местных организаций, а затем позволяют проследить, откуда московский ВРК ожидал людей и оружие.

Объединённое заседание московских Советов открыл Пётр Смидович. В его вступлении центральным был вопрос о новом органе власти и о возможности общего решения всех фракций. Он предлагал сначала заслушать поступившие сведения, затем заявления партий и после совещаний фракций определить состав комитета. Никакой уверенности в завершении петроградского переворота или в характере московской развязки председатель не выражал. Предполагалось договориться о центре, способном обеспечить порядок в городе в условиях распада прежней общегосударственной власти.

Один проект объединял Советы, городское и земское, то есть уездное и губернское, самоуправление, профессиональные организации и представителей военного командования. Большевистский проект передавал решающее положение самим Советам и ставил задачу поддержать Петроградский ВРК. Спор касался источника будущей власти и её отношения к уже начатому восстанию. Формула охраны порядка могла объединить партии лишь до ответа на вопрос, чьи распоряжения будут считаться законными.

Большевистский проект получил 394 голоса против 106 при 23 воздержавшихся; эсеры отказались участвовать в голосовании. В комитет избрали Владимира Смирнова, Николая Муралова, Григория Усиевича и Ломова от большевиков, Тейтельбаума и Николаева от меньшевиков, Константинова от объединённых социал-демократов. Были избраны и кандидаты. Меньшевики объясняли участие намерением противодействовать захвату власти и смягчить его последствия. Поэтому первоначальный состав ВРК соединял людей, по-разному понимавших его назначение.

Вечернее заседание Думы

Вечером 25 октября вопрос о власти обсуждала городская Дума. По воспоминаниям Вознесенского, Минор открыл заседание около девяти часов. Здание охранял усиленный наряд конной милиции; на хорах и в коридорах собралась публика. Руднев сообщил о событиях в Петрограде. Он признавал, что Дума может не располагать силой для помощи Временному правительству, но настаивал: она не должна одобрять захват власти большевиками и обязана защищать безопасность горожан.

От большевистской фракции выступил Иван Скворцов-Степанов. Он утверждал, что эсеры и меньшевики утратили доверие рабочих и крестьян, а большевистское выступление пользуется массовой поддержкой. Эсеровские и кадетские ораторы обвиняли большевиков в срыве созыва Учредительного собрания и в том, что переворот ослабляет оборону страны. Эсер Лившиц ставил вопрос прямо: должна ли Москва подчиняться Советам рабочих и солдат или городской Думе, избранной всеобщим голосованием?

По рассказу Вознесенского, депутаты-большевики один за другим уходили с заседания и разъезжались по районам Москвы. Оставшиеся депутаты около полуночи приняли резолюцию, осуждавшую петроградское выступление и призывавшую население сплотиться вокруг городской Думы. При Думе создавался Комитет общественной безопасности. Руднев опирался на городское самоуправление, а Рябцев - на окружной штаб и военные училища. Вооружённые силы комитета составляли юнкера, офицеры и добровольцы.

Здание Московской городской думы. 1917 год. Фотография Джеймса Максвелла Прингла. Библиотека Конгресса США.

К ночи в городе существовали два противостоявших центра. У ВРК были партийная организация, рабочие районы и поддерживавшие его солдатские комитеты; у КОБ - Дума, связь с командованием и военными училищами. Каждый стремился заручиться поддержкой профессиональных союзов, служащих, гарнизона и пригородных частей. Исход ещё зависел от решений тех, кто не вышел на улицы: охраны складов, связистов, железнодорожников и солдат, обсуждавших положение в казармах.

Районы, связь и оружие

Особое значение имел Кремлёвский арсенал. В нём хранилось оружие, которое могло понадобиться для вооружения солдат и рабочих. У ВРК в Кремле был комиссар по выдаче оружия, прапорщик 56-го запасного пехотного полка О. М. Берзин. Чтобы получить винтовки, районному отряду требовалось связаться с Кремлём, провести людей через охраняемые подходы и доставить оружие обратно. Блокирование Кремля влияло одновременно на положение его гарнизона и на возможность вооружить сторонников ВРК в других частях Москвы.

Среди вооружённых сторонников ВРК были «двинцы» - солдаты, содержавшиеся под стражей в Двинске и затем в Бутырской тюрьме. После провала Корниловского выступления их освободили, и они участвовали в московских событиях. 27 октября (9 ноября) у Красной площади их отряд вступил в бой с юнкерами. Участник отряда М. Г. Жаров вспоминал о действиях двинцев в Кремле и споре о том, следовало ли выводить оттуда роту 193-го запасного полка.

26 октября (8 ноября): кому подчиняются части и учреждения

Вернувшийся из Петрограда Ногин сообщил объединённым исполкомам о борьбе вокруг гарнизона и подготовке II Всероссийского съезда Советов. По его словам, он выехал из столицы в восемь вечера 25 октября, поэтому московское обсуждение опиралось на сведения, полученные ещё до завершения съезда. Встречаясь с Рябцевым, Ногин добивался отвода юнкеров и частей ВРК, а также совместного согласования выдачи оружия рабочим. Представители московских воинских частей, выступившие вслед за ним, заявили, что не покинут Арсенал и не передадут его юнкерам и казакам.

Ночной приказ ВРК требовал немедленно привести весь московский гарнизон в боевую готовность и выступать по первому распоряжению комитета. Приказы других органов без подписи ВРК исполнять запрещалось. Комитет, избранный для поддержки Петроградского Совета, теперь требовал подчинить московские войска собственным распоряжениям. У штаба округа сохранялся прежний аппарат, но вопрос об обязательности его распоряжений теперь решался в самих частях.

Поддержку ВРК выразили два солдатских собрания. Конференция представителей московского гарнизона приняла решение о доверии 116 голосами против 18. Собрание ротных комитетов признало единственной властью Советы и обязалось подчиняться их ВРК: 212 голосов за, один против, 22 воздержавшихся. Ротные представители одновременно требовали слияния рабочих и солдатских Советов и скорейших перевыборов. Их решение было направлено и против прежнего порядка командования, и против устройства представительных органов, в которых сохранялось влияние умеренных социалистов.

Собрание ротных комитетов постановило направить делегацию к ВРК и Рябцеву. По одному представителю от каждой части должны были потребовать отвода юнкеров от Кремля и освобождения осаждённых солдат 56-го полка. В случае отказа штаба ВРК предлагалось принять решительные меры к освобождению Арсенала и немедленно вооружить рабочих и солдат. Охрана оружейного склада становилась вопросом общегарнизонного представительства: солдатские комитеты связывали поддержку нового центра с доступом к винтовкам.

Профессиональные союзы образовали свой революционный центр из девяти членов. Его задачей было обеспечить постоянный контакт с ВРК; к работе подключался секретариат Центрального бюро союзов. В отличие от военного штаба этот орган соединял отраслевые организации. Через него можно было договариваться о работе городских предприятий, оплате печатников, характере стачки и снабжении вооружённых отрядов. В документах он фигурировал как «девятка» или профессиональная группа.

Кандидатов в районные комиссары предлагали местные Советы, а утверждал московский ВРК. После утверждения комиссару предписывалось приступить к работе, не ожидая подробных указаний: назначить представителей в воинские части, выделить ответственных по милиции и почтово-телеграфным учреждениям, организовать охрану с помощью Красной гвардии и милиционеров. Так создавалась сеть людей, через которых городской комитет должен был получать сведения и проводить распоряжения.

Подробная инструкция от 26 октября называла районного комиссара высшим представителем ВРК в пределах района. Он мог назначать и увольнять комиссаров гражданского управления, занимать помещения, реквизировать средства передвижения и телефон, представлять комитет в военных и гражданских учреждениях. В срочных случаях разрешался арест с немедленным сообщением в центр. Назначение и увольнение самого комиссара оставались за ВРК, а все действия подлежали отчёту. Широкие местные полномочия сочетались с формальной зависимостью от городского руководства.

На практике смена власти затронула милицейские комиссариаты - местные подразделения милиции. В Замоскворечье сместили и арестовали руководителей 2-го Пятницкого комиссариата, затем освободили с временным отстранением от должности. В 1-м Пятницком таким же образом поступили с помощниками комиссара, отказавшимися признать районный ВРК. Сместили неповиновавшихся руководителей Серпуховских комиссариатов; Якиманские, по докладу района, работали в контакте с комитетом. Новые назначения согласовывали с районными управами. Здесь переход власти означал замену конкретных должностных лиц при продолжении работы учреждения.

В тот же день район организовал рабочую охрану электростанции компании, известной как «Общество 1886 года», и решил поставить комиссара для контроля. Станция оставалась хозяйственным предприятием, от работы которого зависело освещение, но одновременно стала объектом вооружённой охраны. Удержать такое учреждение было необходимо и для жизни города, и для связи, транспорта, работы штабов. ВРК приходилось различать остановку предприятий как средство политической борьбы и сохранение служб, без которых вооружённое выступление не могло продолжаться.

Утренний приказ заводским комитетам, районным Советам и думам требовал собраться, избрать революционные центры, определить необходимые помещения, занять оружейные склады и установить связь с советским и партийным руководством. Другой приказ того же дня сообщал о задержании автомобилей сторонников ВРК окружным штабом и призывал к выступлению под руководством районов. В течение суток первоначальное требование ждать центральных директив дополнялось разрешением действовать на местах ради фактического осуществления советской власти.

Губернский Совет рабочих депутатов распространял подобный порядок за пределы города. Уездным и районным Советам предлагали прекратить отношения с органами правительства Керенского, задерживать его распоряжения и обращения губернского комиссара, препятствовать организации поддержки правительства городским головой. С думами, земствами и крестьянскими Советами разрешалось сотрудничать там, где они поддерживали рабочие Советы. Железнодорожникам поручалось наблюдать за перевозкой войск. Распоряжения ВРК распространялись за пределы Москвы: поддерживавшим его Советам предлагали принять на себя местное управление и в уездах.

Оружие, транспорт и снабжение отрядов

Для Красной гвардии московские Советы предварительно приняли особый устав. Дружины создавались по районам, а центральный штаб должен был включать представителей исполкома, профсоюзов и начальников дружин. Дружины делились на роты, взводы и отделения; командиров выбирали соответствующие подразделения. Для вступления требовалось ручательство партийной организации или заводского комитета.

По уставу оружие выдавали на время обучения и действий, а хранить его полагалось в районных штабах. За сохранность отвечали сам красногвардеец и рекомендовавшая его организация. Рядовые не получали содержания; исключение предусматривалось для штабных работников, командиров и инструкторов. Средства собирались из рабочих отчислений и других поступлений.

Доклады заводов показывают разную степень готовности. На заводе Михельсона реквизировали автомобили, организовали Красную гвардию и располагали небольшим количеством оружия. На предприятии «Поставщик» сообщили об отпуске тысячи рублей на покупку оружия и ночном дежурстве. Представитель Варшавского арматурного завода утверждал, что управление находится в руках заводского комитета. На предприятии Людвига Смита в Садовниках настроение называли колеблющимся, хотя поддержку Советам подтверждали. Предприятия поддерживали Советы, но по-разному оценивали готовность своих рабочих к вооружённому выступлению.

Рабочая помощь включала инструменты и транспорт. Представители телефонного завода сообщали о подготовленных кирках и лопатах, необходимых для заграждений и окопов, и о потребности наладить контакт со служащими. Автомобили требовались для переброски людей, доставки оружия и санитарной службы. 27 октября ВРК объявил все автомобили и мотоциклы находящимися в его распоряжении: передавать их отдельным людям или организациям должен был автомобильный отдел. Даже окружному штабу предполагалось предоставлять машины на этих условиях.

Запас оружия был неоднородным. 28 октября ВРК требовал пополнить штабной арсенал патронами для берданок (однозарядных винтовок системы Бердана) и итальянских ружей, а также револьверами. На следующий день Симоновский район просил выдать четыре ящика патронов итальянского образца. Винтовки разных систем требовали разных патронов, поэтому запас одного вида боеприпасов не покрывал недостатка другого. Поиск боеприпасов продолжался уже во время уличных боёв.

Доставка орудия также требовала постоянного снабжения. В протоколе ВРК от 28 октября записано требование немедленно выдать суточную партию корма для 48 артиллерийских лошадей: 24 пуда сена либо 12 пудов овса. Пуд равнялся примерно 16,4 килограмма. Рядом обсуждались доверие к офицерам прибывшего 192-го полка, охрана телефонной станции и перестройка военного штаба. Политические решения, организация командования и обеспечение лошадей кормом входили в одну повестку.

Санитарный транспорт тоже собирали распоряжениями. Симоновскому Совету поручили организовать санитарный отряд и разрешили реквизировать автомобили на автомобильном заводе АМО и медицинские принадлежности. Общая стачка сопровождалась перечнем исключений: должны были действовать больницы, аптеки, лазареты, санитарные трамваи, водопровод, канализация, освещение, пожарная служба, предприятия продовольствия и железнодорожная погрузка. ВРК стремился остановить политически нежелательную работу и одновременно сохранить обслуживание населения и собственных войск.

27 октября (9 ноября): раскол гарнизонного представительства

Утром 27 октября ВРК всё ещё поручал Ногину и Емельянову решать вопрос о кремлёвской охране переговорами с Рябцевым и солдатами 193-го и 56-го полков. Одновременно комитет обсуждал сообщения о телефонограмме президиума солдатского Совета, будто бы запрещавшей полковым и ротным комитетам присылать представителей на новое собрание. Смидович должен был проверить факт рассылки и добиться её отмены; при отказе ВРК собирался объявить распоряжение президиума недействительным. Борьба разворачивалась за то, какое собрание будет признано голосом московского солдата.

Усиевича направили на солдатское собрание с вопросом о перевыборах Совета. Меньшевики объявили о выходе из ВРК, а комитет принял это заявление к сведению. При этом продолжались переговоры с членами президиума солдатского Совета: Смидович сообщал о готовности некоторых из них договориться. Политическая граница ещё проходила внутри существующих учреждений, а состав руководящих органов менялся по ходу конфликта.

Меньшевистские условия совместной работы включали подпись всех семи членов под исходящими бумагами и право публично оспаривать решения, подписанные только двумя-тремя. Они требовали также иных отношений с военными и общественными организациями. Такой порядок лишал большевистское большинство возможности быстро действовать от имени всего комитета. Для меньшевиков он служил защитой от одностороннего решения; для руководителей восстания - ограничением оперативной работы в момент мобилизации противника.

Левые и центристские эсеры предложили расширенный орган: семь представителей рабочих и солдатских Советов и делегаты крестьянского Совета, Думы, земства, Викжеля, почтово-телеграфного союза, городских служащих, профсоюзов и Красной гвардии. Представителю военного штаба отводился совещательный голос. Основаниями совместной работы называли вооружение рабочих и создание «однородной социалистической власти» - совместного правительства социалистических партий, без участия несоциалистических сил. ВРК в принципе согласился на расширение, добавив представителей районных дум и губернского рабочего Совета, но настаивал на поддержке Петроградского Совета.

Разногласие затрагивало и большевиков. Смидович, ещё не будучи членом ВРК, согласился выполнять его поручения, но считал переход к наступлению до получения петроградских директив ошибочным. После этого члены ВРК включили Смидовича в состав комитета с правом голоса. ВРК одновременно готовил военные действия и пытался расширить круг союзников. Вопрос о тактике решили вновь обсудить на общем собрании комитета; новые аресты, ультиматумы и сведения из частей заставляли пересматривать намеченные решения.

Наряду с центральной Думой действовали районные думы. Их общее собрание выразило доверие ВРК и решило создать межрайонный Совет. Петровский комиссар сообщал, что после собрания семнадцати районных дум члены местной управы вернулись на посты, организовали охрану помещений и телефонов и наладили связь с воинскими частями. Военные и продовольственные дела передавали революционному комитету из трёх-четырёх человек. Муниципальные учреждения Москвы заняли разные стороны: общегородская Дума стала опорой КОБ, часть районного самоуправления сотрудничала с ВРК.

Вопрос о милиции также решали через районы. ВРК поручил Пупко обеспечить охрану комиссариатов, откуда ушли руководители и служащие. Смену комиссаров разрешали по соглашению с районными Советами и думами. Это решение оставляло местному самоуправлению участие в назначениях и показывало практический смысл договорённостей: после отстранения старого начальства комиссариат должен был продолжать приём заявлений, охрану и выполнение распоряжений.

Блокада Кремля и первые крупные столкновения

Доступ к винтовкам из Арсенала обострил конфликт. Рябцев потребовал разгрузить грузовики с оружием и оставлял за собой свободу действий. ВРК отвечал, что вопрос урегулирует Ногин, находившийся на переговорах с командующим. Для Советов выдача оружия закрепляла поддержку солдат и рабочих; для штаба она означала вооружение сил, которые отказывались признавать его исключительное командование. Поэтому спор о нескольких машинах был связан с общим вопросом о контроле над гарнизоном.

В тот же день ВРК получил сведения об аресте своей охраны в типографии «Московского листка». Комитет предложил штабу освободить задержанных и вывести юнкеров, а сам собирался подготовить новую охрану. Отдельно сообщалось о задержании Сухова и трёх двинцев в Экономическом обществе офицеров. Стороны уже разоружали и арестовывали людей друг друга, хотя переговоры о едином органе ещё продолжались.

К вечеру ультиматум Рябцева перевёл политическое противостояние в открытую вооружённую борьбу. Командующий требовал прекращения деятельности ВРК и подчинения частей военному штабу. Документальное сообщение об ультиматуме фиксирует центральное условие конфликта: сохранится ли комитет как орган власти. После отказа ликвидировать его юнкера действовали против вооружённых сторонников Советов, а ВРК призывал части и рабочие отряды к сопротивлению.

На Красной площади отряд двинцев столкнулся с юнкерами. Двинцы были фронтовыми солдатами, которых после арестов содержали сначала в Двинске, затем в Бутырской тюрьме. Вознесенский связывал освобождение значительной части группы с сентябрьской голодовкой и вмешательством Московского Совета (Моссовета). Оказавшись в Москве, эти люди имели собственный опыт конфликта с военным начальством. Во время октябрьских боёв их команды использовали как вооружённые отряды и разведчиков.

Местоположение боя было принципиальным. Красная площадь и примыкавшие к ней улицы соединяли городскую Думу, Кремль, торговый центр и подходы к Тверской. Остановив проходивший здесь отряд, юнкера могли изолировать кремлёвский гарнизон от сторонников ВРК. В последующих донесениях постоянно фигурировали Иверские и Никольские ворота, «Метрополь», Моховая и подходы к Арсеналу. Борьба за центр складывалась из контроля над несколькими близко расположенными проходами и зданиями.

ВРК одновременно следил за возможной помощью окружному командованию. Сообщение о движении через Раменское трёх казачьих эшелонов направили Викжелю и железнодорожному Совету. Оно ещё не доказывало прибытия этих частей в центр, но требовало проверки на дороге и связи со станциями. Подобные сообщения влияли на решения обоих штабов: сторонники КОБ ожидали подкреплений, сторонники ВРК стремились задержать их до подхода к Москве.

Уже 27 октября обсуждалось и положение продовольственных грузов. ВРК решил совместно с Продовольственным комитетом и железнодорожным союзом осмотреть товарные станции и пристани. Грузы для фронта предписывали отправить по назначению, подозрительные в спекуляции - реквизировать для московского населения. ВРК брал на себя распределение продовольствия одновременно с мобилизацией вооружённых отрядов.

Занятие Кремля утром 28 октября (10 ноября)

В редакционном комментарии к протоколам, опубликованным в «Красном архиве» в 1935 году, говорится, что телефонная связь Кремля с ВРК была прервана. По этой версии Берзина убедили, что ВРК уже сдался, после чего он открыл Троицкие ворота. Редакторы относили вход юнкеров к семи часам утра 28 октября (10 ноября). Там же они ссылались на воспоминания Берзина, напечатанные в «Пролетарской революции» в 1927 году, и указывали, что в той публикации стоит 27 октября. Это замечание редакторов о датировке воспоминаний. В современных реконструкциях занятие Кремля относят к утру 28 октября.

М. Г. Жаров вспоминал, что ночью часть солдат 56-го полка и команда броневиков потребовали прекратить сопротивление. По его рассказу, около пяти утра Берзин открыл ворота, один броневик вышел навстречу юнкерам, а затем они вошли в Кремль и начали разоружение. Рассказ Жарова даёт ещё одну последовательность действий. В нём решение открыть ворота связано и с давлением внутри гарнизона. Оба свидетельства помещают занятие Кремля на утро после ультиматума. О времени входа юнкеров свидетельства расходятся.

Стрельба у Арсенала

После входа юнкеров солдат кремлёвского гарнизона начали разоружать. Начальник Арсенала генерал Михаил Кайгородов вспоминал, что людей выстроили без оружия. Он описал несколько выстрелов, происхождение которых ему было неизвестно, и последовавший огонь юнкеров из пулемётов и орудия. В рассказе Жарова выстрелы слышны уже в ходе разоружения. Свидетели находились в разных местах и видели разные фрагменты происходившего. Оба свидетельства описывают стрельбу по разоружённым. По этим рассказам установить, кто выстрелил первым, невозможно.

План Кремля и Красной площади. Арсенал обозначен вдоль кремлёвской стены между Троицкими и Никольскими воротами. Издание товарищества А. С. Суворина, 1917 год.

Оценки числа погибших расходились. В материалах, приведённых Сергеем Мельгуновым и разобранных Ратьковским, Филатьев называл 15 погибших солдат, а прокурор Стааль писал о 101 расстрелянном. Кайгородов называл около пятисот человек, которых выстроили перед Арсеналом. Это число относится к людям, находившимся там до стрельбы. При сопоставлении свидетельств учитываются место, время и то, считал ли автор погибших, видел группу до обстрела или пересказывал полученные сведения. Общая цифра погибших у Арсенала остаётся спорной.

Занятие Кремля стало успехом штаба округа и юнкеров. Они получили контроль над укреплённым пунктом и разоружили находившиеся там подразделения. ВРК продолжал действовать за пределами Кремля, где у него оставались районные организации и вооружённые сторонники. Это видно и по документам гарнизона. 28 октября в Политехническом музее собрались представители ротных, полковых и других воинских комитетов. Они избрали временный комитет солдатских депутатов, который призвал части подчиняться ВРК и отвергать распоряжения окружного штаба и Комитета общественной безопасности. Воззвание закрепляло решение собрания, а исполнение зависело от поведения отдельных частей.

28 октября (10 ноября): ВРК сохраняет управление вне Кремля

После занятия Кремля юнкерами ВРК отверг предложение вести переговоры ценой собственного роспуска. Комитет обсуждал перенос базы в один из районов, усиление связи с окраинами, наступательные действия в центре и партизанскую борьбу на районных участках. Ногин предложил убрать из центрального помещения всё, что не требовалось немедленно, и подготовить постепенный переход штаба. Опасность для Моссовета признавалась реальной, однако его руководители рассчитывали продолжить сопротивление и после возможной потери здания.

Сведения разведки показывали, что юнкера контролировали значительную часть центра. Патрули отмечали на Знаменке, у Румянцевского музея, на Пречистенке и около Большого Каменного моста. В Александровском училище размещались штаб и вооружённые люди разных категорий. У Кремля и на соседних улицах стояли пулемёты и заграждения. Цифры людей в донесении были разведывательными оценками, а перечисление постов позволяло определить направления, по которым требовалось наступать из районов.

При этом город оставался неоднородным. Конная разведка в 12:40 сообщала о тишине в Бутырском районе и слышимых со стороны Ходынки орудийных выстрелах. Другие разведчики отмечали перестрелку на Тверской и огонь из градоначальства; батарея у Совета просила распоряжений, поскольку не знала, как действовать. Состояние отряда, наличие орудия и связь с руководством приходилось устанавливать заново для каждого участка.

Даже распознавание своих и чужих могло зависеть от внешнего вида. Разведчики ВРК рассказывали, что их приняли за казаков и стали указывать им большевиков; в результате были задержаны сами указывавшие. Донесение отражает местную ситуацию, в которой форма конного отряда воспринималась как признак политической принадлежности. В других местах патрули проверяли документы и задерживали студентов, офицеров и солдат. В разгар боёв от того, к чьей стороне патруль относил прохожего, могла зависеть его безопасность.

Перемирие и переговоры на Курском вокзале

К концу 29 октября (11 ноября) противники ещё удерживали свои опорные пункты. Представители Всероссийского исполнительного комитета железнодорожников, Викжеля, добивались прекращения огня. Вечером стороны согласились на суточное перемирие. В изложении Ольги Болтневой время соглашения и время начала перемирия различаются. Александр Вознесенский вспоминал о распоряжениях прекратить огонь, о нейтральной полосе и переговорах, которые вели в павильоне Курского вокзала. Он отмечал, что отдельные выстрелы продолжались и на следующий день. Распоряжение о перемирии требовалось довести до разрозненных постов, а его исполнение зависело от командиров на местах.

В это же время в Петрограде при участии Викжеля шёл спор о составе общероссийского правительства. В Москве непосредственной задачей посредников было прекращение городских боёв. Участники московских переговоров обсуждали положение гарнизона, вооружённых отрядов и городских органов власти. Комитет общественной безопасности рассчитывал, что политическое соглашение поможет избежать поражения. ВРК сохранял силы в районах и мог возобновить наступление. Суточное перемирие дало время для переговоров, но стороны не согласовали, какой орган будет распоряжаться гарнизоном и городской властью после их окончания.

29 октября (11 ноября): наступление и поиск посредников

К 29 октября силы ВРК начали теснить противника на нескольких участках. Среди важных эпизодов было занятие градоначальства на Тверском бульваре. Удерживавшие его люди могли обстреливать подступы к Совету и позиции у Страстной площади. Левый эсер Юрий Саблин получил от ВРК небольшой отряд и обратился за разрешением применить орудия. По рассказу Аросева, после двух выстрелов защитники подняли белый знак и вышли к Моссовету. Мемуарист оценивал число сдавшихся примерно в триста человек; среди них он видел юнкеров, студентов, гимназистов и чиновников.

Аросев подробно описал и возникшую после сдачи задачу. Нескольким десяткам конвоиров требовалось обыскать и разместить большую группу пленных. В Совете обсуждали, куда их запереть, поскольку специально подготовленного помещения не было; предлагали освободить конюшню. В его воспоминаниях военный успех сразу оборачивался вопросом охраны и опасностью расправы. Захват здания не завершал операцию: победителям приходилось отделять вооружённых противников от случайно оказавшихся внутри и обеспечивать их безопасность.

На другом конце города Ходынский авиационный склад сообщал о готовности поднять два-три аэроплана с пулемётами и бомбами, хотя лётчики, по словам отправителя, колебались. Представитель части находился в Совете, пулемёты охраняли артиллерию, поддерживалась связь с пехотой. При восьмистах людях в команде указывалось лишь четырнадцать винтовок и вновь требовалось оружие. Сведения характеризуют конкретную команду, а не все авиационные учреждения Москвы: техническая часть могла поддержать ВРК, оставаясь плохо вооружённой для наземного боя.

ВРК получал сведения о поддержке из пригородов и губернии. Люберецкие рабочие формировали Красную гвардию, занимали почту и телеграф и реквизировали автомобили. Из Мытищ сообщали о переходе власти к Совету и охране связи. В Кунцеве солдаты считались сторонниками революции, но были вооружены не все. Комитет мог рассчитывать на сеть местных Советов, однако каждую поступившую силу ещё требовалось вооружить и провести к нужному участку.

Окружное командование ожидало помощи с фронта. В опубликованных Аросевым донесениях рассказано о поручении встретить брянских ударников - бойцов специальных штурмовых частей армии. Вечером 29 октября небольшой отряд направился через Арбат и Бородинский мост к Брянскому вокзалу. Разведчики выясняли состояние красногвардейской заставы и подходы к станции. Даже в периоды преимущественного контроля ВРК над железнодорожными узлами отдельные группы его противников могли пройти по городу и принять подкрепление.

В одном из этих донесений сообщалось о пяти захваченных на Бородинском мосту красногвардейцах: двух, по тексту документа, сбросили в реку, остальных взяли в плен. Это свидетельство исходило от участников отряда противников ВРК и было напечатано большевистским мемуаристом по оставшимся у него бумагам. Оно раскрывает насилие вне главного кремлёвского эпизода и показывает, что судьба задержанного могла решаться непосредственно на заставе.

Что предлагал Викжель

Викжель стремился прекратить боевые действия и добиться общесоциалистического правительства. Профсоюзное руководство могло воздействовать на перевозку войск и потому обладало средством давления, которым не располагали обычные политические посредники. В обращении, переданном 29 октября, оно требовало остановить гражданскую войну и обещало прекратить движение на дорогах, если борьба не прекратится. Предлагаемая коалиция должна была включать социалистические партии от большевиков до народных социалистов.

Московские представители союза вели переговоры с обоими штабами. Они договаривались о нейтральных комиссарах (представителях посредников, наблюдавших за соблюдением перемирия), границах полосы между противниками и передаче приказов о прекращении огня. В протоколе ВРК записано, что восстановление телефонной связи было одним из условий соглашения, однако телефоны не включили и оповестить части своевременно не удалось. Представитель железнодорожников предлагал разделить бюро комиссаров на две группы - при каждом штабе, поскольку расстояние и плохая связь мешали работе из единого помещения.

Протокол комиссии от 30 октября (12 ноября) определял нейтральную зону как полосу, где запрещались передвижения вооружённых людей и работы, способные улучшить военное положение одной из сторон. Запрещалось также перестраивать находившиеся в полосе объекты для усиления военных позиций. Внутри полосы не должны были появляться ни группы, ни отдельные вооружённые люди противников. Предполагалось также сохранить свободную перевозку продовольствия. Гражданское снабжение пытались вывести из-под действия расположенных рядом боевых постов.

Границы требовалось нанести на действительное городское пространство: занятые дома, улицы, перекрёстки и подходы к Александровскому училищу. Формальное перемирие не убирало оттуда пулемёты и людей. Представители ВРК жаловались, что юнкера окружают их позиции у Никитских ворот; посредники передавали обвинения в нарушении соглашения. Противоположная сторона в свою очередь обвиняла советские части в передвижениях и укреплении позиций. Комиссия могла установить правило, но подчинить ему все посты сразу не удавалось.

Нарушения происходили и со стороны ВРК. Аросев вспоминал, как пытался остановить стрельбу батареи Демидова во время суточного перемирия. По телефону командир требовал письменного распоряжения, а посланный верховой добрался до него, когда срок перемирия уже истёк. Рассказ передаёт и нежелание местного командира прекратить огонь, и слабость связи между центральным решением и батареей. В самом ВРК приходилось искать способы сделать распоряжение исполнимым.

Почему соглашение о власти не состоялось

Переговоры продолжались в павильоне Курского вокзала. Вознесенский называет среди представителей КОБ Руднева, Шера и Кобесского, среди делегатов ВРК - Муралова, Смидовича и Кушнера. Одно из предложений предусматривало революционный орган с девятью большевиками и восемью представителями других партий. Противники ВРК добивались разоружения Красной гвардии; его представители отказывались лишаться собственной вооружённой опоры. Спор о составе учреждения оставался спором о том, кто сохранит возможность принуждать к исполнению решений.

Позиции железнодорожников тоже различались. По свидетельству Вознесенского, главные комитеты нескольких дорог поддерживали Викжель, на Северной дороге произошёл раскол, а на Курской действовали два комитета с противоположной ориентацией. Поэтому решение руководства союза ещё требовалось провести через организации конкретных линий. Рабочие станций и депо могли поддержать советские отряды даже тогда, когда профсоюзное руководство провозглашало нейтралитет.

Роль транспорта видел и Джон Рид, наблюдавший в Петрограде спор о перевозке моряков в Москву. Представитель Викжеля отказывался везти вооружённых людей, ссылаясь на нейтралитет союза; железнодорожные рабочие со своей стороны заявили о готовности дать локомотив и провести состав.

В конце 30 октября ВРК сообщил КОБ, что мирные переговоры возможны на основании перехода всей власти к Советам. Ответ предлагали передать по телефону, письменную платформу - через Викжель. Общий социалистический состав правительства ещё обсуждался, но московский ВРК не соглашался возвращать власть городскому самоуправлению или прежнему штабу. К полуночи возможность продлить перемирие исчерпалась.

31 октября переговоры продолжились уже при возобновившихся боях. Делегаты крестьянского Совета предлагали прекращение огня, социалистическое министерство, свободную работу Советов, подготовку выборов в Учредительное собрание и восстановление Думы. ВРК ответил собственной формулой: власть принадлежит Советам, правительство ответственно перед ними, в Москве распоряжается орган, выдвинутый рабочим и солдатским Советом. Представители крестьянского Совета заявили, что не давали своему делегату в КОБ мандата на борьбу с советскими войсками.

Кризис соглашения был связан с двумя несовместимыми условиями. ВРК требовал признать уже провозглашённую советскую власть и сохранить оружие у рабочих. Его противники требовали разоружения Красной гвардии и не соглашались признать Советы единственными органами власти. Посредники могли добиться временной паузы, но не получили от сторон согласия на единый орган с единым командованием. После возобновления наступления переговоры всё больше касались условий окончания вооружённой борьбы.

Соглашение с 7-м Сибирским казачьим полком

Отдельное соглашение заключили с 7-м Сибирским казачьим полком. Его подразделения - сотни - соответствовали ротам в пехоте. В опубликованном тексте от 31 октября комитеты подразделений полка рассматривали предложение о невмешательстве в московскую гражданскую войну. Казаки требовали вывести из города подразделения, не участвовавшие в борьбе, освободить задержанных и вернуть оружие, лошадей и имущество. Находившихся в Кремле казаков предлагалось отправить в полк после сдачи или пленения, обеспечив защиту от насилия.

В ответной части договора оговаривалось, что революционные отряды не должны входить в район расположения полка или привлекать отдельных казаков на свою сторону. Выступления других казачьих частей не должны были отражаться на сибирцах. Споры предписывалось решать встречами делегатов, о вооружённых действиях - предупреждать противную сторону. Казаки стремились выйти из борьбы отдельной организованной частью, сохранив имущество и защиту для своих людей.

Исследователь Анатолий Грачёв различает дату полкового постановления и оформление соглашения в Москве: текст датирован 31 октября, подписание относится к девяти часам утра 1 ноября. Он также показывает, что отдельные сотни до нейтралитета помогали окружному командованию, тогда как другие не участвовали в боях. Поэтому договор касался не перехода всего казачества на сторону большевиков, а выхода конкретного полка из конфликта с гарантией возвращения задержанных.

Соглашение не устраняло всей неопределённости на дорогах. 1 ноября комитет Александровской железной дороги сообщал о гродненском гусарском эшелоне в Вязьме. Его представитель хотел выяснить, можно ли идти на Москву и в чьё распоряжение он поступит; Викжель предписал задержать состав. По разным линиям шли запросы о кавалерийских и казачьих эшелонах, а полученные сведения не всегда позволяли быстро установить их намерения. Даже в последние сутки городских боёв штаб ВРК продолжал проверять угрозу подхода внешней силы.

Наступление из районов и обстрел Кремля

После окончания перемирия бои разгорелись снова. В книге Вознесенского передано объявление ВРК от 30 октября о прекращении перемирия в ночь на 31-е. На следующий день отряды ВРК усилили наступление на центр. Рабочие районы давали комитету людей и пункты сбора. В то же время юнкера сохраняли опорные позиции в центре и могли использовать Кремль как защищённый пункт. Для обеих сторон имело значение, удастся ли получить помощь снаружи и провести её к месту боёв.

Вознесенский выделял среди вокзалов Александровский и Брянский. Окружное командование рассчитывало получить через них подкрепления. По его изложению, силы ВРК удерживали эти пункты большую часть противостояния. Он также перечисляет места вокруг Москвы, откуда приходила поддержка ВРК, в том числе Серпухов, Павловскую Слободу и Сергиев Посад. Эти сведения объясняют, почему борьба за станции и подъезды имела военное значение. Контроль над дорогой давал возможность принять подкрепление или помешать продвижению чужих частей.

Для наступления на укреплённые позиции применили артиллерию. Вознесенский упоминает стрельбу с Пресни, Кудринской площади и из Замоскворечья. Он отмечал попадания в здание городской думы и уход Комитета общественной безопасности под защиту Кремля. Следы попаданий в Кремле позже зафиксировали фотографы и реставраторы.

1 (14) ноября Замоскворецкий ВРК обратился к центральному комитету с требованием ускорить решение. По словам Вознесенского, районный комитет предложил потребовать сдачи юнкеров и, если они откажутся, открыть огонь по Кремлю на следующее утро. К этому времени силы ВРК занимали новые позиции в центре. Вознесенский относил к последнему этапу борьбу за телефонную станцию и гостиницу «Метрополь».

Как проходили бои в городе

Основные опорные пункты противников располагались близко друг к другу. Моссовет занимал бывший генерал-губернаторский дом на Тверской, военным центром противостоящих ему сил стало Александровское училище на Знаменке. КОБ работал при городской Думе; Кремль прикрывал подходы к Арсеналу и центральным правительственным зданиям. Между этими пунктами лежали Тверская, Охотный Ряд, Моховая, Никитские ворота, Арбатская площадь и бульвары. Для перемещения по ним требовалось преодолевать участки ружейного и пулемётного огня.

Кольцо позиций не было сплошной линией окопов. Отряды занимали отдельные дома, подъезды, крыши, колокольни и перекрёстки; промежутки между ними могли оставаться проходимыми для небольших групп. В донесениях встречаются сообщения об одном пулемёте у ворот, патруле в переулке, занятом верхнем этаже или попытке провести подкрепление через двор. Одна улица могла быть занята с двух концов противниками, а соседний путь - оставаться открытым.

Особенно опасным стал Тверской бульвар. Позиции у градоначальства прикрывали продвижение со стороны Никитских ворот и мешали сообщению Моссовета с соседними участками. Советские силы действовали от Страстной площади, заняли часть прилегающих переулков и использовали артиллерию. Захват градоначальства устранил один из выдвинутых вперёд пунктов противника, но бои у Никитских ворот и на подступах к училищу продолжались.

В опубликованном Аросевым донесении прапорщика Петрова описана борьба за жилые дома. Отряды занимали двор, театр «Унион», верхние этажи и торговые помещения, пробивали входы и вели огонь из окон. В документе перечислялись убитые офицеры и ударники, захваченные солдаты и офицер противоположной стороны. Такой отчёт показывает способ боя в плотно застроенном квартале: удержание дома зависело от доступа во двор, на чердак и в соседние помещения.

Районные базы давали ВРК преимущество в подвозе людей. В Замоскворечье, на Пресне, в Бутырском, Симоновском и других районах действовали Советы, заводские комитеты и Красная гвардия. Предприятия предоставляли помещения, транспорт, инструменты, деньги и вооружённых рабочих. Части гарнизона придавали этим силам военный опыт и тяжёлое оружие. При этом занятый район ещё требовалось связать с центром, а направленный отряд - провести через мост или простреливаемый перекрёсток.

Пречистенка, Остоженка и мосты

На юго-западном направлении борьба шла за Пречистенку, Остоженку, подходы к штабу округа и переправы через Москву-реку. Через Крымский и Каменные мосты могли наступать отряды из Замоскворечья. Юнкерские посты у Большого Каменного моста и Румянцевского музея прикрывали подступы к Кремлю. В разведывательном донесении от 28 октября сообщалось об обстреле Крымского моста и просьбах прислать туда подкрепление.

К 31 октября на Пречистенке действовал 193-й запасной пехотный полк. Донесение описывало улицу как занятую примерно наполовину, причём продольный пулемётный огонь затруднял продвижение. Базой советских сил служил Хамовнический Совет. На Остоженке части 193-го полка взаимодействовали с 55-м; противники выкопали окопы поперёк улицы. В таких условиях даже короткий открытый промежуток мог задержать продвижение многочисленного отряда.

Бой шёл также в Зачатьевском переулке. Советские части удерживали угловую церковь и пытались закрепиться на колокольне, но из противоположного дома по ней стреляли из пулемёта. Установить наверху бомбомёт (оружие для навесной стрельбы на небольшое расстояние) не удалось; его поставили в окопах и произвели несколько выстрелов по штабу округа. Разведка сообщала о повреждениях здания, однако само донесение позволяет уверенно установить прежде всего расположение орудия, замысел и проведённую стрельбу.

Западнее находились Дорогомилово и Брянский вокзал. В донесении 31 октября станцию охранял отряд 193-го полка: указывались шестьдесят человек из 13-й и 10-й рот. Была занята и товарная станция Киево-Воронежской дороги, контролировались телефонные и телеграфные аппараты. Между тем охрану Дорогомиловского моста, по тому же сообщению, выбили с позиции, а у Смоленского рынка сохранялась опора юнкеров в 5-й школе прапорщиков. Контроль над вокзалом и контроль над дорогой к центру приходилось обеспечивать отдельно.

Именно поэтому удачный проход ударников через Бородинский мост мог усилить юнкерские позиции, не меняя обстановку на всём железнодорожном узле. Отряды ВРК продолжали действовать в Дорогомиловском районе, но разведка признавала недостаток сил для решительных действий. Заявления о контроле над рабочими окраинами в оперативных бумагах соседствуют с конкретными сообщениями о потерянной заставе и необходимости подготовить новый отряд.

Театральная площадь и «Метрополь»

Северо-восточнее Кремля важными пунктами были Большой и Малый театры, гостиница «Метрополь», Охотный Ряд и городская управа. Эти здания прикрывали выход к Красной площади и связывали несколько улиц центра. Распоряжение ВРК на утро 31 октября намечало направить на Театральную площадь 150 человек под начальством Чиколини, разделив их на три группы по пятьдесят: к Большому театру, Малому театру и «Метрополю». Ещё сто человек назначали к Охотному Ряду, также разделяя между «Националем» и управой.

На следующий день начальник театрального участка подпоручик Чиннов просил согласовать наступление с Охотнорядским и Лубянским отрядами. Он требовал сто вооружённых людей, один-два пулемёта с лентами и санитарный автомобиль. Имеющимися силами он мог обстреливать «Метрополь» и прикрывать артиллерию, но продвижение нуждалось в действиях соседних участков. Донесение связывает огневую задачу, пополнение пехоты, взаимодействие и помощь раненым.

Советские бюллетени уже 31 октября объявляли о взятии «Метрополя» и Думы, тогда как оперативные донесения следующего дня продолжали описывать стрельбу и задачи у гостиницы. Одни бюллетени сами по себе не позволяют установить, когда прекратилось сопротивление во всех помещениях гостиницы. Уверенно прослеживается постепенное сжатие позиций противника в этом квартале.

Артиллерия использовалась и против гостиницы «Националь». Сохранился прямой приказ ВРК от 31 октября немедленно открыть по ней орудийный огонь. Выбор целей показывает, что обстрел центра охватывал вооружённые позиции в гражданских зданиях. Вокруг продолжали находиться жильцы, служащие, прохожие и люди, искавшие убежища. Последствия попаданий распространялись на помещения и людей, не участвовавших в обороне.

Восточные районы и военные училища

На востоке города отдельной задачей было разоружение военных учебных заведений и гарнизонов казарм. В советских сообщениях фигурировали Алексеевское училище, школа прапорщиков в Аптекарском переулке, Крутицкие казармы и Введенский народный дом. После прекращения сопротивления из училищ вывозили винтовки, пулемёты и патроны, которые сразу усиливали отряды ВРК. Состав пленных включал людей с разной степенью участия в боях, в том числе воспитанников кадетских корпусов - подготовительных военных учебных заведений.

Бюллетень сообщал о разоружении семидесяти человек в 1-й школе прапорщиков без выстрела и получении сорока винтовок. В Лефортовском районе в народный дом перевезли четыре пулемёта и боеприпасы из занятого здания Алексеевского училища. Такие местные успехи имели двойной результат: устраняли опорный пункт противника и пополняли оружейный запас победителей. Число людей, числившихся в заведении, при этом отличалось от числа вооружённых защитников конкретного здания.

Крутицкие казармы в ночь на 30 октября заняли юнкера и установили пулемёты. После сдачи Алексеевского училища часть их ушла, а оставшиеся начали переговоры. Бюллетень относил занятие казарм советскими войсками к трём часам дня 31 октября.

31 октября (13 ноября): сосредоточение сил и артиллерии

После прекращения перемирия ВРК одновременно усиливал центральные участки и вызывал подкрепления. Подольскому Совету приказали привести сто человек, обещая выдать им оружие в Москве. Ржевскому Совету предлагали немедленно прислать вооружённых солдат, пулемёты, ленты и патроны. Савёловскому гарнизону указали маршрут через Триумфально-Садовую к Скобелевской площади, где прибывший отряд должен был получить дальнейшие распоряжения. Связь Москвы с соседними гарнизонами поддерживали конкретными заявками и указаниями путей движения.

Потребность в транспорте росла вместе с наступлением. Во 2-й тяжёлой грузовой артиллерийской колонне потребовали шесть грузовиков; другой приказ той же колонне предписывал исполнять только распоряжения ВРК. Савёловскому солдатскому исполкому направили требование о трёх броневых машинах. Комитет обосновывал его тем, что Викжель уже пропустил в Москву ударников его противников. Внешние подкрепления становились и военной необходимостью, и предметом спора с посредниками о нарушенном нейтралитете.

В 1-й запасной артиллерийской бригаде запросили не только снаряды. К восьми часам вечера требовалось доставить шесть банников (щёток для чистки орудийных стволов), пять фонарей для освещения прицельных приборов (панорам), орудийное масло и пять ящиков гранат. Два орудия образца 1900 года предлагали заменить орудиями образца 1902 года в полном боевом снаряжении. Документ показывает подготовку к продолжительной стрельбе, включая обслуживание, прицеливание в темноте и замену материальной части.

Вооружение распределялось и через районные склады. В замоскворецком кинотеатре «Великан» учли семнадцать больших ящиков снарядов для трёхдюймовых скорострельных орудий калибра 76,2 миллиметра, тридцать малых ящиков ручных гранат, два ящика винтовочных патронов и вскрытый ящик револьверных боеприпасов Кольта. Охрану из двенадцати человек поставили внутри и снаружи. Выдача разрешалась начальнику караула только по письменному приказу ВРК. Такой склад поддерживал несколько боевых участков и требовал собственной охраны даже вдали от главных позиций.

Приказы к пехоте учитывали действие орудий. Отряду слева от Тверской предписывалось при обстреле отойти от Никитских ворот к памятнику Пушкину и соединиться с двинцами у Страстного монастыря. После начала артиллерийского огня следовало атаковать, закрепиться по сторонам бульвара и установить пулемёты.

Самолёты пытались использовать для разведки; вопрос о бомбометании обсуждался отдельно. ВРК приказал гарнизону и районам не стрелять по летящим аэропланам. В одном из донесений комиссар Суханов сообщал о разведке в районе Воробьёвки, прерванной остановкой мотора и вынужденной посадкой. На следующий день предложения районов о решительном наступлении приняли, но против применения авиационных бомб высказались отдельно. Общее решение о наступлении ещё требовало уточнить разрешённые средства.

1 ноября (14 ноября): телефонная станция и связь с частями

На заседании 1 ноября Усиевич доложил о сдаче телефонной станции. Предыдущая попытка, по его словам, результата не дала; теперь юнкеров окружили у Кривоколенного переулка. Они первоначально предлагали переговоры между штабами, но Усиевич потребовал безусловной сдачи с гарантией безопасности. Защитники попросили десять минут на размышление и вскоре начали выходить группами и складывать оружие. ВРК решил направить комиссара и охрану, а для вывоза оружия и мешков муки - грузовики.

Занятие станции сразу поставило вопрос о возобновлении работы. Пупко сообщил, что нашёл двух монтёров, с которыми рассчитывал включить часть телефонов на следующий день. Он остановил вывоз автомобиля со станции и потребовал смену караулу: двадцать пять-тридцать солдат и столько же в помощь. Комитет обсуждал создание постоянного кадра работников и возможность привлечь к восстановлению одного из задержанных. Контроль над зданием позволял назначить комиссара, но наладить соединения могли лишь люди, знавшие оборудование.

Комиссар Центральной телефонной станции объявил служащим и рабочим о необходимости явиться на работу. Неявившихся собирались считать оставившими службу, если они не представят документов о независевших от них препятствиях. В этом распоряжении учитывалась опасность передвижения по городу, но одновременно вводилась ответственность перед новой властью. Возвращение технических работников становилось условием действительного управления занятым учреждением.

Владимир Подбельский, назначенный комиссаром почты и телеграфа, также призвал служащих вернуться. Он рекомендовал идти со стороны Красных ворот, где революционные караулы должны были помочь пройти, и обещал выдать специальные пропуска. Совет почтово-телеграфных организаций решил немедленно возобновить работу и выделил собственную группу для управления почтой и телеграфом. Ей предстояло взаимодействовать с комиссаром. Между профессиональной организацией и новым политическим руководством искали рабочий порядок взаимодействия.

Связь с Петроградом ВРК поручил организовать через Подбельского. Одновременно предлагалось собирать сведения о проходивших частях в отдельном отделе, названном «областным столом», и готовить сводки. Информация поступала от разных людей - железнодорожников, разведчиков, фронтовых представителей, комиссаров, - поэтому нуждалась в сведении. Комитет стремился выяснить, какие сообщения относятся к реальному прибытию отряда, какие - к его намерению выступить и какие остаются слухами.

Распределение двинцев в ведомости от 1 ноября показывает, насколько рассредоточены были по городу силы одного отряда. Документ давал общую численность 547 человек, но непосредственно в наличии при команде указывал лишь шестьдесят. Люди охраняли Большой и Малый театры, пленных в «Дрездене» и других помещениях, находились в разведке, пулемётной команде, Бутырском, Сухаревском, Москворецком и иных районах. Название отряда в общей сводке скрывало множество раздельных назначений.

Недостаток боеприпасов и последние очаги сопротивления

В тот же день артиллеристы предупредили, что без новой доставки снарядов 1-я запасная бригада перестанет стрелять. В докладе назвали пять орудий в Пресненско-Бутырском районе и восемь в центре, рассчитывали получить по сто снарядов на орудие. В Мызу-Раево решили немедленно направить грузовой автомобиль. Бригаде выдали десять тысяч рублей аванса на сено и другой корм для лошадей. Артиллерийский перевес сохранял силу только при непрерывном подвозе снарядов и содержании расчётов с лошадьми.

Из Пресненского района пришло экстренное требование десяти ящиков трёхлинейных патронов (калибра 7,62 миллиметра) и двух ящиков патронов для берданок. У Никитских ворот командир просил шестьдесят человек для занятия площади и устройства орудийной позиции; к вечеру вновь требовали подкрепления. Донесение около 17:20 сообщало о горящей аптеке и переходе советского отряда в соседние дома. Пожар мог сорвать удержание позиции даже после успешного продвижения по улице.

У Большого театра батарея жаловалась на необходимость смены после работы с трёх часов утра и на прикрытие всего из шести человек. Артиллеристы опасались подхода броневика со стороны юнкеров. Эти донесения объясняют повторяющиеся просьбы о десятках людей на конкретный перекрёсток при общем превосходстве ВРК в гарнизоне.

Украинский артиллерийский дивизион требовал сообщить, предъявлен ли противнику ультиматум, получен ли ответ и установлен ли срок ожидания. Комиссар связывал активное выступление части с выполнением этих условий и просил прислать текст обращения. В ответ ВРК подтвердил условия сдачи: власть Советов, разоружение юнкеров и белой гвардии (местных вооружённых добровольцев на стороне КОБ) с гарантией свободы и неприкосновенности. Одновременно дивизиону запретили начинать действия без приказа комитета и обещали винтовки. Политическое согласие части приходилось закреплять документами и точными распоряжениями о применении огня.

Дальнейшее наступление сочеталось с обстрелом кремлёвских позиций. Давление усиливали артиллерия, занятие окружающих кварталов, утрата учреждениями КОБ связи и отсутствие достаточного внешнего подкрепления. Однако войска ВРК тоже были утомлены, испытывали недостаток боеприпасов и нуждались в согласовании действий. Победа становилась вероятной раньше, чем появлялась возможность безопасно разоружить всех противников и вернуть городу обычную жизнь.

Договор 2 ноября

2 ноября (15 ноября): выработка условий

Утренний протокол ВРК от 2 ноября фиксирует несколько проектов прекращения борьбы. Обсуждали признание власти Советов, разоружение юнкеров, места сбора и временное задержание для их безопасности. Предлагались разные варианты: складывать оружие на местах, идти в Кремль, затем собираться в Манеже или после разоружения расходиться. Эти предложения ещё не составляли заключённого договора; они показывают, какие вопросы требовалось решить прежде, чем отдать приказ о прекращении огня.

Во время обсуждения возникло главное политическое затруднение. Студенецкий заявил, что КОБ не может признать советскую власть. Посредники предложили отделить идейное признание от фактического прекращения сопротивления. Смидович и другие участники говорили о признании сложившегося положения: КОБ больше не может управлять Москвой и должен устраниться. В результате прямое требование признать власть Советов убрали из пункта о роспуске КОБ. Это позволило согласовать капитуляцию без общей политической декларации.

В 12:10 ВРК вновь обсуждал просьбу продлить переговоры до двух часов дня. В протоколе особо отмечено, что между отдачей приказа и его исполнением фактически проходит два часа. Приостановку артиллерийской стрельбы поэтому приходилось согласовывать заранее, а очередное продление переговоров меняло распоряжения батареям. Участники искали способ совместить политическое соглашение, передачу приказов и безопасность тех, кто выйдет с позиции сдаваться.

Вечернее заседание постановило требовать разоружения без ареста и подготовить ввод своих войск в Кремль, училище и другие важные пункты после ухода противника. Арсеналу и Кремлю назначали сильную охрану. Проект штабного приказа о прекращении действий отклонили и поручили Усиевичу написать новый. Даже после согласия по существу оставалось решить, кто, когда и на каких условиях сменит караулы.

Договор о прекращении борьбы означал ликвидацию КОБ как вооружённого центра. Но он сохранял побеждённым значительные гарантии: личную свободу и неприкосновенность, освобождение пленных, часть оружия офицерам и учебным заведениям. ВРК соглашался на эти условия, получая фактическое распоряжение городом. На следующий день Усиевичу пришлось объяснять перед районными представителями, почему военное преимущество завершилось уступками и почему новая власть сможет действовать, не продолжая штурм до разоружения последних оборонявшихся частей.

Подписание и условия договора

Часть пленных вышла из Кремля ещё в ночь с 1 на 2 ноября (14–15 ноября). По примечанию к протоколам, ВРК поручил Г. К. Голенко опросить освобождённых. Он доложил о результатах 2 (15) ноября, до подписания договора. Показания освобождённых стали одним из оснований для обсуждения стрельбы у Арсенала.

К 2 (15) ноября Комитет общественной безопасности утратил ряд позиций в центре Москвы. В обращении к ВРК комитет объяснял просьбу о прекращении боёв гибелью мирных жителей, пожарами и угрозой голода. Своих целей он намеревался добиваться политическими средствами.

Договор датирован пятью часами вечера. От ВРК его подписали Владимир Смирнов и Пётр Смидович, от Комитета общественной безопасности - Вадим Руднев, Сорокин и Студенецкий. Войска, оставшиеся верными Временному правительству, представляли подпоручик Якулов, юнкер Кобро и казак Кунгурцев. Свои подписи поставили и посредники, в том числе представители Викжеля, социалистических партий и советских организаций.

На следующий день московский «Социал-демократ» напечатал все пять пунктов договора. В газете фамилия Якулова передана как «Якудов», а третья подпись от войск отмечена как неразборчивая.

По договору Комитет общественной безопасности прекращал существование. Белая гвардия сдавала оружие и расформировывалась. Офицеры сохраняли оружие, положенное им по званию, а училища - необходимое для обучения. ВРК гарантировал всем свободу и личную неприкосновенность. Стороны обязались сразу отдать приказы о прекращении боевых действий и освободить всех пленных обеих сторон.

Якулов и Кобро подписали сопроводительное заявление. От имени военнослужащих и белой гвардии они объясняли участие в боях стремлением восстановить порядок в городе и защитить жизнь и имущество москвичей.

Договор поручал определить порядок разоружения комиссии из представителей ВРК, командного состава и организаций-посредников. Комиссия составила отдельную инструкцию о местах сдачи оружия и охране тех, кто его сдавал.

Реакция районов на договор

В ночь на 3 ноября на совместном заседании ВРК и районных представителей прозвучали резкие возражения. Рогожский район объявил, что подчинится приказу не стрелять, но требовал ареста юнкеров, белой гвардии и штаба КОБ. Представитель Городского района рассказывал об издевательствах над пленными и настаивал на задержании офицеров. Раздражение вызывало и то, что договор заключили без предварительного согласия сражавшихся районов.

Розалия Землячка и Мария Костеловская обвиняли центральное руководство в соглашательстве. Владимирский отвечал, что решающий результат уже достигнут: власть перешла к ВРК. Представитель гарнизона Плеханов говорил об усталости солдат, уходе людей в деревню, беспорядочной стрельбе и опасности затянуть борьбу. В одном споре столкнулись требование возмездия, опасение нового выступления противника и стремление немедленно прекратить истощавшие город бои.

Усиевич выступил против самосудов. Он ссылался на сдачу телефонной станции, Алексеевского училища и Крутицких казарм, где, по его словам, массовой расправы удалось избежать. Объясняя договор, он называл утомление солдат, опасность погромов и обстановку с казаками. В ответ на вопрос о грабителях следственная комиссия получила указание арестовывать их. Руководство ВРК пыталось удержать принуждение в руках собственных органов, тогда как районные бойцы требовали непосредственного наказания побеждённых.

Спор продолжился и 3 ноября. ВРК решил выделить комиссию для проекта реорганизации армии и расформирования юнкерских училищ. Дела арестованных и пленных передавались следственной комиссии. В Александровском училище Усиевич видел опасность столкновения из-за большого числа офицеров и юнкеров и неорганизованной охраны; он просил постоянной связи между училищем и комитетом. Гарантии договора требовали не только подписи руководителей, но и защиты людей от самовольных действий вооружённых отрядов.

Сдача оружия и переход Кремля

После подписания договора Рябцев приказал войскам Московского военного округа прекратить активные боевые действия. Применять оружие разрешалось только для самообороны. В 21:00 Московский ВРК приказал своим войскам прекратить ружейный, пулемётный и артиллерийский огонь и оставаться на позициях, пока юнкера и белая гвардия не сдадут оружие комиссии. Частям запрещалось расходиться до особого приказа.

Подписанный договор вызвал возражения со стороны районных комитетов. Басманный ВРК и партийная группа из пяти человек заявили, что районы не были выслушаны перед подписанием. Они считали роспуск Комитета общественной безопасности недостаточным и требовали арестовать его членов. Для офицеров, которых не утвердили ротные комитеты, район настаивал на разоружении. В постановлении было и требование расследовать насилие над пленными. При этом вопрос о роспуске самой Думы басманные представители предлагали решить референдумом.

В тот же день на общем собрании красногвардейской дружины латышских секций московской большевистской организации 193 участника единогласно потребовали предать арестованных юнкеров революционному суду. Они опасались, что после освобождения юнкера снова возьмутся за оружие.

По инструкции войска, оставшиеся верными Временному правительству, собирались в Александровском военном училище. В случае нехватки места инструкция разрешала занять ресторан «Прага» и Художественный электротеатр. В первый день сдачи оружия, 3 (16) ноября, по границе нейтральной зоны вокруг училища должны были стоять нейтральные комиссары. С 4 (17) ноября охрану границы предполагалось передать отрядам ВРК. Нейтральным комиссарам предписывалось оставаться у здания до 7 (20) ноября, внутри училища - до 10 (23) ноября.

Оружие предписывалось грузить на машины во дворе училища в присутствии нейтральных комиссаров, солдатских представителей и члена ВРК. Училищу разрешалось оставить по винтовке на юнкера, числившегося в его списках, без боевых патронов. Юнкера могли вернуться в свои части после освобождения пленных ВРК. Иначе их надлежало передать уездному воинскому начальнику.

Казакам и их офицерам разрешили уехать с оружием к местам расквартирования по пропускам ВРК. В инструкции эту льготу объяснили тем, что указанные в ней казаки не воевали против войск ВРК. Отдельные сотни 7-го Сибирского казачьего полка, как установил Анатолий Грачёв, в ходе боёв вели себя по-разному. Часть подразделений поначалу помогала окружному командованию.

По инструкции отряды ВРК должны были войти в Кремль сразу после ухода юнкеров. Инструкция запрещала пускать публику в Кремль в первый день и предписывала держать Троицкие и Боровицкие ворота закрытыми семь дней. Гражданским разрешалось выйти из Кремля, училища и штаба. По данным редакторов «Красного архива», огонь по Кремлю продолжался примерно до трёх часов утра 3 (16) ноября. Нестор относил последний удар к шести часам утра: сведения о времени последних выстрелов расходятся. Утром в оставленный юнкерами Кремль вошли солдаты и красногвардейцы.

3 (16) ноября штабс-капитан Мыльников сообщил начальнику Среднего сектора о движении на Арбате и попытках разоружить юнкеров. На вечернем заседании ВРК Григорий Усиевич доложил о сдаче оружия в Александровском училище. Он сообщил о раненых, просил прислать санитарный автомобиль и обеспечить безопасность освобождённых офицеров и юнкеров. ВРК поручил штабу усилить охрану училища и направить туда роту солдат.

Ещё 2 (15) ноября ВРК распорядился приготовить в Бутырской тюрьме места для приёма 1 700 арестованных. Приказ определял, сколько людей тюрьма должна быть готова принять. Вечером 3 (16) ноября ВРК обсуждал освобождение пленных из Кремля и постановил передать дела об арестованных и пленных следственной комиссии. В опубликованной выписке из протокола численность оставшихся под стражей не указана.

Почему прекращение огня заняло ночь

Командование должно было довести решение до людей, находившихся на разных улицах, в занятых домах и у орудий. Приказ ВРК в девять часов вечера требовал прекратить ружейную, пулемётную и артиллерийскую стрельбу и оставаться на местах до сдачи оружия. Инструкция определяла сбор противников в Александровском училище, присутствие нейтральных комиссаров и порядок погрузки оружия. Для безопасности предусматривалось разведение караулов и наблюдение посредников в течение нескольких дней.

Выступления районов показывают, что часть бойцов хотела продолжать наступление на Кремль вопреки договору. Другие подразделения ещё не получили приказа или не считали его достаточной гарантией собственной безопасности. В источниках отмечены выстрелы и после установленного срока прекращения огня. Поэтому подписанный 2 ноября договор и утренний вход войск ВРК в Кремль 3 ноября обозначают два последовательных момента: политическое окончание организованного сопротивления и занятие последнего главного укреплённого пункта.

Жители и городское хозяйство во время боёв

Стачка, хлеб и работа необходимых служб

Вооружённая борьба совпала с политической стачкой. Её организаторы перечислили службы, которые должны были продолжать работу: освещение, канализацию, водопровод, больницы и лазареты, аптеки, санитарные трамваи, пожарные команды, продовольственные предприятия и железнодорожную погрузку. Разрешалось обслуживать дешёвые столовые и вокзальные буфеты; печатники должны были выпускать социалистические издания. Такой перечень показывает, что стачка имела политически определённые границы и сопровождалась попыткой сохранить снабжение и санитарную помощь.

Поступление хлеба зависело не только от его наличия на станциях, но и от возможности разгрузить вагон и провезти продукты через занятую улицу. Обе стороны обвиняли противника в препятствовании снабжению. ВРК требовал обследовать товарные станции и реквизировать подозрительные грузы; в его бюллетенях продовольственные затруднения объяснялись действиями КОБ и его сторонников. Установленные меры - осмотр грузов, назначение ответственных, организация разгрузки - позволяют проследить практические действия отдельно от обвинений.

3 ноября продовольственный комиссар обратился к рабочим с просьбой временно сдать дополнительные хлебные карточки. По его сообщению, комитеты некоторых предприятий уже отказались от добавочного пайка ради увеличения выдачи всем жителям района. Дополнительные карточки предлагалось оставить лишь выполнявшим особенно тяжёлую работу. Власть пыталась перераспределить ограниченный запас между категориями потребителей и опереться на инициативу фабрично-заводских комитетов.

Одновременно прекратили отпуск хлеба и муки ресторанам первого и второго разрядов, чтобы их посетители не получали добавку сверх карточного пайка. Исключение сохраняли для заведений третьего разряда, где питалась беднота. Посетителей более дорогих ресторанов призвали приносить свой хлеб, а заведения обязали выдавать еду без навязывания хлебной порции. Надзор поручили трактирным служащим. Это было конкретное ограничение в распределении продовольствия, а не общее закрытие всех мест питания.

На вечернем заседании 3 ноября ВРК обсуждал прекращение пассажирского движения ради разгрузки железнодорожного узла и поручал продовольственному комиссару решить перевозку грузов для армии. Восстановление спокойствия на улицах ещё не снимало хозяйственный кризис. После прекращения стрельбы требовалось освободить пути, собрать обслуживающий персонал, распределить продовольствие между населением и частями и обеспечить оплату работы.

Больницы, санитарные отряды и студенты

Санитарная помощь была опасной работой на простреливаемых улицах. В донесении от 28 октября, 12:50, сообщалось об убитых на Тверской шофёре и сестре милосердия; подобрать их, по словам разведчика, не давала стрельба. На отдельных участках командиры одновременно просили подкрепление и санитарный автомобиль. Районным комитетам приходилось собирать медицинские принадлежности и транспорт, а госпиталям - продолжать приём пострадавших при нарушенной связи.

Среди помогавших ВРК находились учащиеся. После боёв группа из восемнадцати курсисток и студентов, работавших в его Госпитальном отделе, направила письмо в «Известия». Они протестовали против отождествления всего московского студенчества с добровольческими отрядами противника и заявляли о собственной работе на стороне рабочих и революционных солдат. Политический раскол проходил внутри одной социальной и возрастной среды; часть студентов воевала против Советов, часть участвовала в советской санитарной службе.

Врачебному персоналу всех военных госпиталей и лазаретов 4 ноября приказали немедленно явиться на службу. Это требование сопровождало более общую попытку вернуть специалистов к работе. ВРК нуждался в том, чтобы врачи лечили, монтёры восстанавливали телефоны, милиционеры охраняли улицы, а служащие обеспечивали выдачу денег и продовольствия. ВРК требовал исполнения своих распоряжений, но работа учреждений зависела от профессиональных навыков этих людей.

Укрытия, пропуска и разрыв привычных связей

Бытовая география определялась стрельбой. Жители простреливаемых кварталов оставались в домах, переходили во внутренние помещения и подвалы, откладывали поездки и пытались узнать о родных. В дневнике Николая Вишнякова за 28 октября описаны звуки огня со стороны Пречистенских ворот и недостаток достоверных сведений: автор не выходил из дома и узнавал новости от дочери. В его записях собственные наблюдения соседствуют с известиями о событиях в других кварталах.

Вишняков жил в Гагаринском переулке и слышал бой в непосредственной близости. На следующий день он описывал частые выстрелы, тяжёлый грохот орудий, прогулку только по двору и саду и ожидание войск с фронта. Люди различали звук револьвера, винтовки, пулемёта и пушки, но оставались в неведении о положении соседних улиц. Для мирного жителя сильная канонада означала прежде всего невозможность выйти за продуктами или проверить услышанное.

Участники домовых комитетов организовывали собственную охрану. Они располагали частным оружием, назначали дежурных и рассчитывали предупредить вторжение в дом. После победы ВРК этот порядок стал предметом разоружения: районные представители предложили упразднить самостоятельную охрану домовых комитетов, а изъятое оружие передать Красной гвардии. Новая власть стремилась сосредоточить право вооружённой охраны в подчинённых ей организациях.

Пропускной режим затруднял передвижение даже после подписания договора о прекращении боёв. Людям требовалось обосновывать путь к учреждению, выяснять, чей пост стоит на перекрёстке, и получать разрешение на вход в охраняемое здание. Подбельский отдельно объяснял телеграфистам безопасный подход к месту работы; нейтральные комиссары наблюдали за выходом из училища; Кремль в первые дни оставался закрытым для публики. Город возвращался к свободному движению поэтапно.

Приказом от 4 (17) ноября свободное движение по улицам днём и ночью восстанавливали с 5-го числа, отменяя общие пропуска. Патрулям оставляли охрану порядка и отдельных зданий. Обыски разрешались лишь по специальным ордерам центрального или районного ВРК; самовольных исполнителей предписывали задерживать и передавать военно-революционному суду. В одном документе соединены ослабление ограничений для жителей и попытка пресечь самочинное вооружённое вмешательство.

Москва в наблюдениях Джона Рида

Джон Рид приехал в Москву уже после основных боёв и описал город в главе о московских событиях. Он видел выбитые витрины на Тверской, повреждённую мостовую и гостиницы с разбитыми окнами. Некоторые владельцы отказывали в поселении; в «Национале» ему показали следы попаданий на верхнем этаже. Наблюдения корреспондента относятся к состоянию города после сражения, а рассказы о самом бое он получал от участников и жителей.

На Скобелевской площади Рид застал подготовку похорон. В здании Совета женщины кроили и сшивали красные и чёрные полотнища для знамён. Среди собеседников был Григорий Мельничанский, которого корреспондент знал по рабочему движению в Соединённых Штатах. Мельничанский рассказывал о кремлёвском пленении, разобщённых солдатских и рабочих организациях и необходимости строить штаб уже во время борьбы. Рид передал личное свидетельство участника о затруднениях победившей стороны.

Описывая поездку, Рид фиксировал и нарушение привычных хозяйственных связей: поиск извозчика, резкое повышение запрошенной платы, отсутствие трамваев, нехватку пригодных гостиничных номеров. Вечером он видел собрание большевиков, на которое рабочие из отдалённых районов пришли с большим опозданием пешком. Пространство Москвы влияло и на политическую жизнь: возможность попасть на заседание зависела от расстояния, транспорта и состояния улиц.

Поместный собор и попытки остановить кровопролитие

Молебен на Красной площади при открытии Поместного собора. Москва, 1917 год. Фотограф неизвестен.

Во время московских боёв продолжал работу Поместный собор Православной российской церкви - общецерковное собрание епископов, других священнослужителей и мирян (верующих, не принадлежавших к духовенству). Его участники обсуждали устройство церковной власти, принимали известия с улиц и пытались обратиться к вооружённым сторонам. 28 октября (10 ноября), в день занятия Кремля юнкерами, Собор прекратил прения о восстановлении патриаршества. Принятые положения отдавали высшую церковную власть периодически созываемому Поместному собору; патриарх возглавлял управление церковными делами, оставался первым среди равных епископов и вместе с другими органами управления был подотчётен Собору. Восстановление патриаршества происходило одновременно с борьбой за город, но решало особый вопрос - об устройстве самой Церкви.

Обстановка в Москве непосредственно влияла на заседания. Протокол 28 октября сообщает о молитве за умиротворение страны и объявлении молебна в храме Христа Спасителя на следующий день. Члены Собора почтили память погибших. Тогда же поступило заявление 79 участников с предложением в ближайшем заседании избрать трёх кандидатов в патриархи. Решение о восстановлении должности и последующее избрание её носителя были отдельными этапами.

2 (15) ноября к Московскому ВРК отправилась соборная делегация во главе с митрополитом Тифлисским Платоном. В неё вошли архиепископ Таврический Димитрий, епископ Камчатский Нестор, архимандрит Виссарион, протоиерей Эмилиан Бекаревич, священник Василий Чернявский, А. И. Июдин и П. И. Уткин. Протокол заседания, начавшегося в 11:30 под председательством митрополита Московского Тихона, фиксирует возвращение делегации и её доклады. Соборные представители добивались прекращения уличного кровопролития именно тогда, когда ВРК и КОБ обсуждали условия окончания борьбы.

Собор принял обращение сразу к трём адресатам: ВРК, Комитету общественной безопасности и старшему военному начальнику обороны Кремля. В нём содержались требования прекратить бой, сохранить жизнь побеждённых, отказаться от мести и не подвергать Кремль артиллерийскому огню. Одновременно обсуждалось предложение тридцати членов о немедленном крестном ходе; его передали на срочное рассмотрение религиозно-просветительного совещания. Церковное вмешательство соединяло посредничество между противниками, защиту людей и охрану кремлёвских святынь.

Нестор изложил посещение ВРК в брошюре «Расстрел Московского Кремля», написанной вскоре после событий. По его рассказу, к руководителям пропустили одного Платона; митрополит сообщил о полученных обещаниях сохранить Кремль и прекратить стрельбу. Нестор подчёркивал расхождение между этими обещаниями и продолжением обстрела в последнюю ночь. Он выступал как участник церковной делегации и противник разрушения святынь; его сообщение об услышанных обещаниях передаёт рассказ Платона после переговоров.

Утром 3 (16) ноября Нестор и Чернявский прошли через Спасские ворота и осмотрели повреждения. Нестор описал пробитую снарядом стену и свод Екатерининского храма Вознесенского монастыря, повреждения Успенского собора, Чудова монастыря и других зданий. В его свидетельстве есть также рассказ о попытке заступиться за неизвестного полковника, которого солдатская толпа убила у Чудова монастыря. Это отдельное свидетельство о насилии после соглашения: установление охраны и письменные гарантии безопасности не обеспечивали немедленного подчинения всех вооружённых людей.

Патриарх Тихон после возведения на патриарший престол. 1917 год. Фотограф неизвестен.

5 (18) ноября в храме Христа Спасителя состоялось избрание патриарха жребием из трёх кандидатов: архиепископов Антония и Арсения и митрополита Тихона. Имена собственноручно написал митрополит Киевский Владимир; одинаково свёрнутые записки положили в ковчежец - небольшой ларец, который перевязали и запечатали. Извлечённый жребий назвал Тихона. Трое кандидатов при самой церемонии не присутствовали. Так в первые дни после прекращения боёв в Москве появился глава восстановленного патриаршего управления.

Город после боёв

Охрану города пришлось налаживать ещё до прекращения огня. В приказе от 2 (15) ноября Центральный штаб Красной гвардии сообщал о грабежах под видом обысков. Он предписывал отрядам задерживать грабителей и доставлять их в комиссариаты. Горожан призывали требовать ордер за подписью ВРК или городского комиссара. В тот же день Московский ВРК заявил о разгроме лавок и магазинов и пригрозил мародёрам расстрелом на месте.

Вооружённые солдаты со знаменем «Коммунизм» на Никольской улице. Москва, 1917 год. Российский государственный архив кинофотодокументов.

3 (16) ноября ВРК и Московский совет профессиональных союзов объявили политическую стачку оконченной и призвали рабочих вернуться на фабрики и заводы. В воззвании восстановление производства связывали с введением рабочего контроля.

3 (16) ноября в регистрационной тетради Московского Художественного театра появилось больше двадцати записей о судьбе сотрудников. Иван Москвин и Ольга Книппер дали знать, что живы. Там же записали, что артиста Подгорного задержали на Сретенском бульваре и отправили в казармы 251-го запасного пехотного полка.

На заседании 3 (16) ноября ВРК получил доклад о состоянии городской думы. По словам докладчика, от обстрела пострадали две комнаты, а беспорядок в делах мешал возобновить работу. Избирательные карточки оказались повреждены и перемешаны, бухгалтерия разгромлена. ВРК решил создать следственную комиссию и пригласить в неё представителей нейтральных партий. В тот же вечер он одобрил создание органа из пяти человек для временного ведения городского хозяйства.

На следующий день представители районных ВРК обсуждали охрану улиц. Они предложили поручить её отрядам милиции и Красной гвардии, охрану заводов оставить фабрично-заводским комитетам. Чтобы по улицам снова можно было проехать, следовало убрать проволочные заграждения и засыпать окопы. Эти меры передали на рассмотрение Московского ВРК.

4 (17) ноября корреспондент «Московского листка» увидел на Тверской окоп поперёк мостовой, разбитые витрины и заколоченные магазины. У Никитских ворот он увидел оборванные трамвайные и телеграфные провода и выбитые стёкла в доме редакции «Газеты для всех». В воскресенье, 5 (18) ноября, трамваи пошли там, где провода уцелели. В понедельник начали подвешивать провода и вставлять стёкла в магазинах и квартирах.

Вверху виден дом у Никитских ворот с вывеской «Газета для всех». Внизу снято повреждённое помещение. Лист альбома Джеймса Максвелла Прингла. Москва, 1917–1918 годы.

Телефонная станция оставалась разбитой. «Московский листок» сообщал об оборванных проводах и уничтоженных распределителях. Для абонентов с номерами до 10 000 восстановление связи, по оценке газеты, заняло бы как минимум месяц даже при наличии материалов и запасных частей.

Первая полоса газеты «Рабочий и солдат» с постановлением об образовании Совнаркома и списком народных комиссаров. 27 октября (9 ноября) 1917 года. РГАСПИ.

Московская городская дума продолжала существовать после роспуска Комитета общественной безопасности. Московский ВРК принял решение о её роспуске 4 (17) ноября, через два дня после договора. Постановление опубликовали 7 (20) ноября, а Совет народных комиссаров (Совнарком), новое общероссийское правительство, подтвердил роспуск 16 (29) ноября.

Передача военного командования и новая милиция

После прекращения боёв Николай Муралов принял командование Московским военным округом. Аросев вспоминал подготовку приказа о смене Рябцева: участники ещё обсуждали, назвать новую должность комиссаром или командующим. Затем группа руководителей отправилась в Александровское училище и окружной штаб. В мемуарах Аросева передача должности описана как переход к управлению прежним военным аппаратом, в помещениях которого оставались писари, документы и отдельные офицеры.

Принимать штаб требовалось без промедления. На заседании 3 ноября ВРК распорядился заняться этим вопросом и одновременно подготовить реорганизацию армии. Провинциальные части предлагалось размещать вместе с московским гарнизоном по казармам, выводя их из здания Совета. Его собственную охрану собирались составить из двинцев, петроградских матросов и артиллеристов. Вооружённые люди, собранные для уличного боя, должны были получить постоянное место и установленный порядок подчинения.

Милицию также перестраивали. ВРК обсуждал комиссара по гражданской части, подотчётного Совету, и временное назначение районных комиссаров до местных выборов. При районном комиссариате предполагался Совет из представителей рабочего Совета и районной Думы. Милиция должна была включать постоянных оплачиваемых сотрудников и красногвардейские дружины, дежурившие по очереди. Проект соединял сохранение профессиональной повседневной службы с участием вооружённых сторонников новой власти.

С 5 ноября к обязанностям предписали вернуться милиционерам и служащим комиссариатов, признавшим ВРК. Руководителей, не явившихся ранее, вызывали не позднее утра 6-го для сдачи дел и средств. Передача учреждения включала денежные суммы, бумаги и имущество, а не только смену вывески и караула. На нужды нового гражданского управления разрешили выделить пять тысяч рублей до передачи ему средств городской кассы.

Районные представители 4 ноября предложили убрать заграждения и засыпать окопы, запретить ходить с винтовкой без разрешения, ввести наказание за беспорядочную стрельбу и учитывать выдачу патронов. Оружие предполагалось хранить в районных арсеналах и выдавать красногвардейцам по мере надобности. Эти меры были направлены на прекращение состояния, при котором вооружённый человек самостоятельно выбирал цель, место обыска и основание задержания.

В то же время районы требовали участия в перестройке ВРК. Они просили не менять его организацию без предварительного извещения и обеспечить постоянную связь штабов. Часть предложений о военном и хозяйственном руководстве была зачёркнута в подлиннике протокола. Документ фиксирует процесс выработки устройства власти: обсуждавшийся пункт, принятый местным совещанием проект и окончательное распоряжение городского центра могли различаться.

Банки, деньги и работа служащих

Во время последних боёв ВРК уже отдавал распоряжения об охране Государственного банка и кредитных учреждений. Караулам требовали назначить подготовленных командиров, обеспечить регулярную смену и полное подчинение комиссарам. Политический контроль над денежными средствами зависел от доступа в банковские помещения, кассы и к служащим, способным проводить операции. Поставить часового было первым действием, после которого требовалось наладить саму работу.

В докладе Московскому Совету 7 (20) ноября Усиевич назвал банковское и муниципальное управление среди главных затруднений после победы. Он утверждал, что московский Государственный банк начал операции при участии небольшой группы служащих, и сообщил о 106 миллионах рублей в его распоряжении. Это было сообщение руководителя ВРК перед поддерживавшим его собранием, предназначенное объяснить возможности новой власти и причины задержек с выплатами.

Усиевич связывал нехватку денег у рабочих и солдат с сопротивлением банковских, почтовых и городских служащих и требовал воздействия через их социалистические партии. Из зала звучали как одобрительные возгласы, так и обвинение в натравливании. Доклад сохраняет открытый спор о том, допустимо ли принуждать специалистов и кто отвечает за остановку аппарата. После разгрома вооружённого противника конфликт продолжался вокруг права распоряжаться учреждениями и обязанности служащих признавать новую власть.

Поведение работников оставалось неодинаковым. Общее собрание московского почтамта 3 ноября признало власть ВРК и желательность совместной работы с его комиссаром, но решение прошло 682 голосами против 641 при 28 воздержавшихся. Почти равное разделение показывает остроту спора внутри одного учреждения. На почте одновременно существовали необходимость срочно восстановить связь страны и армии и глубокое несогласие по вопросу о правомерности переворота.

Вопрос об оплате дней стачки ВРК и Центральное бюро профсоюзов выделили для совместного рассмотрения. Возобновляя производство, комитет требовал рабочего контроля, поэтому возвращение к станкам не означало восстановления прежних отношений между администрацией и заводским комитетом.

От ВРК к объединённому Совету

Военный результат усилил большевиков в гарнизонном представительстве. Ещё в ходе боёв собрания ротных и полковых комитетов оспаривали полномочия прежнего солдатского исполкома; после победы требование перевыборов стало частью устройства новой власти. 4 ноября обсуждали отдельные собрания рабочих и гарнизона, отчёт ВРК и последующее решение об организации Советов. Московскому ВРК требовалось передать чрезвычайные полномочия органу, чей состав соответствовал изменившемуся соотношению партий.

14 (27) ноября Московский Совет рабочих депутатов постановил соединить рабочий и солдатский Советы в один орган с двумя секциями. Общий исполком должен был включать девяносто человек: шестьдесят от рабочей секции и тридцать от солдатской. При каждой секции сохранялись свои исполком и президиум, а общий президиум из пятнадцати человек становился временным органом местной власти. Председателя предписывалось избрать на общем заседании.

Московский ВРК прекратил существование 14 ноября. Его чрезвычайная деятельность охватила созыв и руководство вооружёнными силами, переговоры, разоружение противника, охрану учреждений и первые гражданские распоряжения. Объединённый Совет унаследовал уже достигнутый контроль над центром города, гарнизоном и управлением. Переход завершался не одним приказом о победе, а последовательной передачей людей, денег, документов и полномочий.

Повреждения Кремля и их учёт

Екатерининский зал Сената после октябрьских боёв в Москве. 1917 год. Снимок из собрания Музеев Московского Кремля.

После прекращения боёв Кремль осмотрели митрополит Московский Тихон и архиепископ Кишинёвский Анастасий. По исследованию И. С. Пармузиной, Тихон поручил исполнявшему обязанности прокурора Синодальной конторы Андрееву организовать съёмку повреждений Успенского собора. 5 (18) ноября исполнительная комиссия по реставрации собора решила пригласить ателье П. П. Павлова. Пробоину в барабане разрешили заделать после съёмки. Съёмка фиксировала повреждения до начала ремонта.

Поместный собор 8 (21) ноября образовал свою комиссию во главе с митрополитом Вениамином. Её участники осматривали Кремль 14–17 (27–30) ноября. К докладу, представленному соборному совету 29 ноября (12 декабря), приложили 57 фотографий. Среди объектов были Успенский собор, Патриаршая ризница, монастырские и другие здания.

В музейном собрании Пармузина учла 71 отпечаток работы ателье Павлова, в том числе 17 дублетов. Этот подсчёт относится к сохранившейся коллекции. Число 57 относится к приложению 1917 года. Одна фотография могла попасть в несколько собраний или быть переиздана в виде открытки. Российская государственная библиотека приводит примеры таких изданий с видами Спасских и Никольских ворот, Успенского собора и других памятников. Снимки позволяют увидеть повреждения отдельных сооружений и проследить, как о них узнавала публика после боёв.

На снимке Спасских ворот видны следы попаданий, которые сохранились к моменту съёмки. В описаниях других кремлёвских объектов фиксируются повреждения куполов, стен и внутренних помещений. Для истории обстрела такие материалы особенно полезны там, где осмотр здания и изображение относятся к одному месту. Фотография показывает результат, а время выстрела и положение батареи приходится устанавливать по оперативным сообщениям. Поэтому сведения об огне с Пресни, Кудринской площади и из Замоскворечья сопоставляются с осмотрами зданий, но сами по себе не объясняют каждую отдельную пробоину.

Похороны на Красной площади и Братском кладбище

10 (23) ноября 1917 года на Красной площади похоронили погибших, сражавшихся на стороне ВРК. За три дня до этого Московский ВРК определил место для братской могилы у Кремлёвской стены и назначил похороны на полдень.

Архиепископ Арсений (Стадницкий) увидел шествие утром по дороге на заседание Поместного собора. По его оценке, колонна растянулась больше чем на версту (около 1,07 километра). Среди участников он видел солдат и вооружённых красногвардейцев. Больше всего, как он отметил в дневнике, было женщин.

Принесение цветов к братским могилам погибших сторонников большевиков. Москва, 1917 год. Фотография Джеймса Максвелла Прингла. Библиотека Конгресса США.

Родные и близкие погибших противников ВРК получили разрешение на погребение. 13 (26) ноября после отпевания в храме Большого Вознесения у Никитских Ворот процессия прошла к Братскому кладбищу во Всехсвятском. Среди похороненных там в тот день большинство составляли юнкера.

Архиепископ Евлогий (Георгиевский) вспоминал, что родители погибших обратились к Поместному собору с просьбой об отпевании. Он произнёс надгробное слово. По его словам, улицы у храма были заполнены людьми, хотя шёл мокрый снег. Гробы несли добровольцы из числа собравшихся.

Ольга Саводник начала запись от 13 ноября словами «Похороны жертв братоубийства». У Большого Вознесения она видела вынос дощатых гробов с еловыми ветками на крышках. В дневнике она указала 35 гробов и отметила, что среди собравшихся было много студентов. Её тётки дошли с процессией до кладбища. С их слов Саводник записала, что хоронили при свете факелов, а на обратном пути люди держались вместе, опасаясь нападения большевиков.

«Трудовая копейка» сообщала о 38 гробах, стоявших в храме перед алтарём. На отпевание, по сведениям газеты, по билетам пускали родственников и делегации от учебных заведений и других учреждений. Над отчётом напечатан рисунок похоронного шествия.

Корреспондент «Киевской мысли» описал, как процессия шла по Тверскому бульвару под траурный марш, который играл оркестр учащихся. По его оценке, колонна растянулась на две версты. У братской могилы выступил городской голова Руднев. На обратном пути, как сообщала газета, священнослужители шли среди возвращавшихся, чтобы уберечь их от возможных столкновений.

На снимке из альбома «Революционные события» гроб несут мимо колокольни Большого Вознесения. Рукописная помета на обороте отпечатка указывает, что это похороны юнкеров. Российская государственная библиотека датирует альбом 1917 годом.

«К богатым пошли, а на наши похороны не пришли» - этот упрёк в адрес духовенства, по записи Арсения, П. И. Астров передал на Поместном соборе. В заявлении 30 членов Собора, оглашённом 17 (30) ноября, говорилось, что организаторы похорон на Красной площади не известили представителей Церкви.

Президиум Совета рабочих и солдатских депутатов в ответе от 16 (29) ноября заявил, что не будет препятствовать религиозному обряду у братской могилы, и попросил духовенство заранее сообщить время его совершения. 17 (30) ноября Собор осудил погребение у Кремлёвской стены без церковной молитвы и предоставил московскому епархиальному начальству совершить заупокойное богослужение на могиле.

«Похороны студентов и юнкеров». Правая часть рисунка, датированного 9 декабря 1917 года. Автор предположительно А. Малышков. Государственный исторический музей.

Сцену на Братском кладбище передаёт рисунок «Похороны студентов и юнкеров» из собрания Государственного исторического музея. На листе видны часовня, люди с факелами и гробы. Рисунок датирован 9 декабря 1917 года. В альбоме Н. Н. Гончаровой автором предположительно назван А. Малышков.

Как менялось положение сторон и к чему привела их борьба

От политического спора к вооружённому противостоянию

Вечером 25 октября (7 ноября) вопрос о власти в Москве ещё решался одновременно на заседаниях, в переговорах и в воинских частях. Дума опиралась на общегородские выборы, Советы - на представительство рабочих и солдат. Руднев и поддерживавшие его депутаты не признавали за большевиками права распоряжаться городом от имени всего населения. Большевики, напротив, ссылались на решения Советов и поддержку солдатских комитетов. Обе стороны называли себя защитниками революции, но по-разному отвечали на вопрос, кто вправе отдавать обязательные приказы.

Принадлежность многих руководителей к социалистическим партиям не устраняла этого противоречия. Руднев, Минор и Рябцев были эсерами; в первоначальный состав ВРК входили большевики, меньшевики и представитель объединённых социал-демократов. В течение первых двух суток обсуждали орган, который мог бы соединить Советы, самоуправление и профессиональные организации. Однако соглашение о местах в комитете оставляло открытыми самые острые вопросы: кто распоряжается гарнизоном, кому подчиняются учреждения и кто получает винтовки из Арсенала. На переговорах можно было согласиться с необходимостью порядка, продолжая готовить противоположные приказы одним и тем же солдатам.

К 27 октября (9 ноября) возможности такого компромисса сузились. Меньшевики вышли из ВРК, окружное командование задерживало сторонников комитета, а солдатские собрания требовали вооружить рабочих и освободить кремлёвский гарнизон от блокады. Ультиматум Рябцева поставил вопрос уже не о совместной работе, а о прекращении деятельности самого ВРК. Отказ комитета подчиниться означал продолжение борьбы за право командовать. Перестрелка с двинцами у Красной площади и последующее занятие Кремля сделали этот спор вооружённым конфликтом.

Почему потеря Кремля не уничтожила ВРК

Занятие Кремля утром 28 октября (10 ноября) дало юнкерам важный военный успех: укреплённую территорию, контроль над Арсеналом и пленных из находившихся там подразделений. Но Московский ВРК продолжал действовать в городе. Его руководство сохраняло помещение Совета и связь с районами, а солдатские комитеты за пределами Кремля могли самостоятельно решать, выполнять ли распоряжения Рябцева. Поражение одного гарнизона не означало, что окружной штаб восстановил подчинение остальных частей.

Руководители ВРК рассматривали и возможность перенести свою базу в район, если удержать центр не удастся. Само наличие такого выхода отличало положение комитета от положения запертого в Кремле отряда. На предприятиях и в районных Советах оставались люди, транспорт, склады и места сбора. Из пригородов поступали сообщения о готовности помочь. Поэтому борьба продолжилась сразу на нескольких участках, а юнкерам пришлось защищать не только Кремль, но и разбросанные по центру здания.

События у Арсенала усилили ожесточение. В конце боёв районные представители рассказывали о жестоком обращении с пленными и, ссылаясь на это насилие, требовали наказать юнкеров и офицеров. Они возражали против освобождения побеждённых на условиях договора. При этом число убитых у Арсенала остаётся спорным. Различия между показаниями о погибших и численностью разоружаемой группы сохраняют значение и при оценке последующей реакции.

Как инициатива перешла к войскам ВРК

29 октября (11 ноября) войска ВРК начали отбирать у противника отдельные здания; одним из заметных успехов стало занятие градоначальства. Перемирие дало время для переговоров, но не разрешило спор о власти и оружии. Викжель добивался общего социалистического правительства, тогда как ВРК настаивал на признании власти Советов. Сторонники Думы не соглашались с таким исходом. Разоружение стало одним из главных препятствий на переговорах: каждый противник считал чужое оружие угрозой для собственных учреждений и сторонников.

После окончания перемирия ВРК усиливал наступление с нескольких направлений. Подкрепления требовалось проводить к назначенным улицам, пехоту - согласовывать с артиллерией, к орудиям - подвозить снаряды. Приказы о Театральной площади, донесения с Остоженки и Пречистенки и требования боеприпасов показывают, как это делали на отдельных участках. Военное преимущество складывалось из захвата конкретных проходов и зданий. Для согласованных действий требовались работа районных организаций и непрерывное снабжение отрядов.

Положение КОБ ухудшалось по мере потери таких позиций. Противник теснил его отряды, артиллерия обстреливала занятые ими здания, а занятие телефонной станции усилило контроль ВРК над связью. Ожидаемая помощь извне не обеспечила перелома. Отдельное соглашение с 7-м Сибирским казачьим полком закрепило невмешательство этой части и гарантии для её людей. Это не было переходом всего казачества к большевикам, но уменьшало для ВРК опасность столкновения с конкретным организованным полком.

К 2 (15) ноября стороны обсуждали уже иной исход, чем в первые дни. КОБ просил остановить бои, ссылаясь на жертвы, пожары и угрозу голода. На переговорах его представитель Студенецкий по-прежнему отказывался политически признать советскую власть. Выход нашли в различии между убеждениями участников и фактическим прекращением сопротивления: КОБ соглашался прекратить существование, его вооружённые сторонники сдавали оружие, а ВРК получал возможность занять удерживавшиеся ими пункты. Прежний спор о совместном правлении сменился переговорами об условиях поражения.

Почему победители согласились на гарантии побеждённым

Преимущество ВРК не отменяло издержек продолжения боя. Войска уставали, отдельные солдаты расходились, артиллеристы требовали боеприпасов и смены, командиры - пехотного прикрытия. На ночном заседании 3 (16) ноября Усиевич объяснял договор утомлением солдат, опасностью погромов и обстановкой с казаками. Представитель гарнизона Плеханов также говорил об усталости, уходе людей и беспорядочной стрельбе. Руководство учитывало, что затянувшаяся победа может сопровождаться распадом собственных отрядов и новым насилием в городе.

Договор позволял закончить организованное сопротивление без штурма всех оставшихся позиций. В обмен на роспуск КОБ и сдачу оружия ВРК обещал свободу и личную неприкосновенность, освобождение пленных и сохранение ограниченной части оружия у офицеров и училищ. Для победителей это было соглашение, обеспечивавшее передачу города. Для побеждённых - возможность выйти из боя с письменными гарантиями. Поэтому военная капитуляция не сопровождалась общей политической декларацией в пользу большевиков.

Районные организации оценивали условия иначе. Они требовали арестов, суда и более полного разоружения, упрекали центр в том, что соглашение заключили без их предварительного согласия. Это был спор внутри победившей стороны: кто определяет меру наказания и обязаны ли сражавшиеся отряды выполнять решение центрального ВРК. После подписания договора комитету пришлось добиваться подчинения уже от собственных сторонников. Распоряжения об охране Александровского училища и пресечении самосудов были частью этой борьбы за исполнение приказов.

Как завершились бои и сменилось управление Москвой

Окончание борьбы заняло несколько последовательных этапов. В пять часов вечера 2 (15) ноября подписали договор; в девять ВРК отдал приказ прекратить огонь и оставаться на позициях до сдачи оружия. Последние выстрелы источники относят уже к утру 3 (16) ноября, расходясь в точном времени. Затем в Кремль вошли части ВРК. Разоружение, освобождение и охрана пленных продолжались в Александровском училище и других местах. Письменное прекращение сопротивления и фактическая передача укреплённых пунктов не совпали в один момент.

Гарантии безопасности исполнялись не повсеместно. Усиевич сообщал о раненых и опасности для людей, сдавших оружие; Нестор описал убийство полковника солдатской толпой в Кремле. Эти свидетельства не дают общего числа жертв после договора, но показывают, что прекращение организованного боя не остановило всякое насилие. ВРК назначал караулы и передавал дела следственной комиссии, одновременно требуя от районов и отдельных отрядов признать его право решать судьбу задержанных.

Договор распускал Комитет общественной безопасности, а городская Дума продолжала существовать ещё несколько дней. Её роспуск был отдельным решением ВРК от 4 (17) ноября. Вместо прежнего самоуправления создавали временное управление хозяйством, назначали комиссаров, принимали окружной штаб, кассы и дела учреждений. Власть менялась через подчинение конкретных служащих и служб: приказ нужно было передать по работающему телефону, жалованье - выдать из кассы, хлеб - разгрузить и распределить, улицы - охранять.

14 (27) ноября решение объединить рабочий и солдатский Советы создало общий представительный орган с двумя секциями. Общий исполком из девяноста человек и президиум из пятнадцати должны были принять местную власть. Деятельность ВРК закончилась: орган, созданный для чрезвычайной борьбы, передавал полномочия Совету. Победа поэтому закреплялась двумя разными действиями - устранением вооружённого противника и устройством управления, которое могло работать после ухода отрядов с улиц.

Что московская победа изменила для России

Московские события показали, что победа восстания в Петрограде сама по себе не решала вопроса о власти в другом крупном городе. В Москве действовали собственные выборные органы, командование, гарнизон и партийные организации; исход зависел от их решений и боёв на месте. Поражение КОБ устранило здесь организованный центр вооружённого сопротивления большевикам. Поддерживавшие Совнарком Советы получили возможность распоряжаться важным промышленным городом, военными учреждениями и транспортными путями, связанными с окружающими губерниями.

Для дальнейшего устройства государства существенным был способ смены власти. ВРК назначал уполномоченных, требовал подчинения войск и учреждений, использовал рабочие организации и одновременно нуждался в прежних технических специалистах. Сохранение банковских операций, почты, транспорта и городских служб становилось условием действительного управления. Московские документы позволяют увидеть на местном уровне, как революционный комитет превращался из руководителя вооружённого выступления в орган, распоряжавшийся людьми, деньгами, имуществом и наказаниями.

Вопрос о том, чьи избранники представляют население, получил силовое разрешение: Дума лишилась возможности определять политический порядок, а победившие Советы переустраивали городские органы. При этом поддержка советской власти ещё не означала согласия со всеми решениями большевистских руководителей. Об этом свидетельствуют споры о составе ВРК, районные протесты против договора и разделение голосов на почтамте. Учреждение власти Советов, её партийный состав и готовность служащих выполнять распоряжения оставались отдельными вопросами.

Уличные бои также углубили вражду между участниками революции. Стрельба по разоружённым, убийства задержанных, обстрел жилых кварталов и кремлёвских святынь сопровождались противоречивыми объяснениями и взаимными обвинениями. Даже погребение погибших проходило раздельно: сторонников ВРК похоронили у Кремлёвской стены, противников - на Братском кладбище. Для современников спор о власти оказался связан с гибелью близких и разрушением знакомого города. Это объясняет ожесточение, с которым они затем обсуждали договор, поведение духовенства и право победителей распоряжаться Москвой.

Дальнейшая борьба за власть в 1917–1918 годах

После московской победы продолжались споры о составе общероссийского правительства. Рид описал собрание в Москве, на котором рабочие резко критиковали Ногина, уже покинувшего Совнарком. В конце года сложилась правительственная коалиция большевиков и левых эсеров. Сообщение от 10 (23) декабря 1917 года фиксировало соглашение, предусматривавшее участие семи представителей левоэсеровской партии. Следовательно, ноябрьская победа в Москве ещё не завершала борьбу внутри социалистического лагеря за устройство центральной власти.

Заключительная часть декрета ВЦИК о роспуске Учредительного собрания в издании «Декреты Советской власти». Т. I. Москва, 1957. С. 336.

6 (19) января 1918 года Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК), избранный съездом Советов, постановил распустить Учредительное собрание. В декрете преимущество Советов перед общенациональным парламентом обосновывалось тем, что Советы представляли трудящиеся классы и должны были осуществить социалистическое преобразование страны. Тем самым вопрос, который московские противники большевиков рассчитывали передать всенародно избранному собранию, решался в пользу другого порядка власти.

В марте 1918 года советское правительство переехало из Петрограда в Москву. Это было решение, принятое в новых военных условиях: подготовку эвакуации обсуждали при германском наступлении. В проекте от 26 февраля Ленин предлагал выбрать Москву, перевезти небольшой состав руководителей ведомств и немедленно вывезти Государственный банк, золото и учреждение, печатавшее государственные денежные знаки. Телеграмма от 12 марта уже предписывала всем Советам направлять почту и сообщения правительству в Москву. 16 марта IV съезд Советов утвердил временный перенос столицы. Ноябрьская победа ВРК означала, что к этому времени в городе действовали поддерживавшие Совнарком органы власти.

Союз большевиков с левыми эсерами распадался поэтапно. Раскол углубился после Брестского мира - договора с Германией и её союзниками, заключённого 3 марта 1918 года для прекращения войны. Левые эсеры отвергли утверждение этого договора съездом Советов и заявили, что отзывают своих представителей из Совнаркома. При этом они обещали поддерживать правительство, пока оно проводит программу Октябрьской революции. Разъяснение их Центрального комитета от 18 марта прямо требовало оставаться на постах членам коллегий при комиссариатах и работникам местных советских органов. Уход из правительства ещё не означал прекращения всей совместной работы. Поэтому в последующей борьбе бывшие союзники располагали должностями, людьми и оружием внутри учреждений новой власти.

14 июня ВЦИК исключил из своего состава представителей правых и центристских эсеров и меньшевиков и предложил всем местным Советам удалить эти фракции. Постановление обосновывали обвинениями в участии партий в вооружённой борьбе против советского правительства. Это решение сужало круг партий, допущенных к работе в Советах. Участие меньшевиков в первом Московском ВРК и их положение летом 1918 года поэтому относятся к разным этапам политической борьбы.

6–7 июля в Москве произошло вооружённое столкновение большевиков с левыми эсерами после убийства германского посла Мирбаха. В телефонограмме Ленин требовал задерживать автомобили Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) и арестовывать её левоэсеровских сотрудников. ВЧК была советским органом государственной безопасности. Правительство сохранило власть. 9 июля съезд Советов одобрил действия Совнаркома против выступления и объявил, что организациям левых эсеров, поддержавшим убийство посла и восстание, нет места в Советах. Большевики ограничивали участие прежних союзников в Советах и вновь применяли в Москве вооружённую силу - теперь против левых эсеров.

Значение для устройства последующей российской власти

10 июля 1918 года V съезд Советов принял Конституцию Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (РСФСР). Её первая статья закрепляла власть Советов в центре и на местах, а статья 12 передавала верховную власть Всероссийскому съезду Советов и, между съездами, ВЦИК. Так порядок, за который осенью 1917 года боролись вооружённые отряды, получал общегосударственное конституционное оформление. Сам Московский ВРК к этому времени давно прекратил работу; закреплялась власть Советов и их исполнительных органов.

Представительство строилось по социальному признаку. Статья 64 предоставляла избирательные права трудящимся и солдатам Советской армии и флота. Статья 65 лишала этих прав, в частности, лиц, нанимавших работников ради прибыли, живших на нетрудовые доходы, частных торговцев и духовенство. Это отличалось от принципа общегородских и общенациональных выборов 1917 года. Конституционное устройство Советов и ограничение участия оппозиционных партий, проводившееся отдельными постановлениями, вместе определяли, кто мог влиять на государственную власть.

Для самой Москвы последствия оказались особенно длительными. Город, в котором осенью спорили о подчинении гарнизона и власти местных учреждений, стал местом работы центрального советского правительства. Статья 72 Конституции Союза Советских Социалистических Республик (СССР) 1924 года закрепляла Москву как столицу Союза. Связь между событиями состояла в последовательности перемен: в ноябре 1917 года Советы установили местную власть, в марте 1918-го сюда переехало правительство, затем столичное положение сохранилось при создании союзного государства.

Непосредственный итог московских боёв состоял в переходе командования и городского управления к органам, поддерживавшим советское правительство. Их общероссийское значение - в закреплении этой власти в одном из крупнейших городов страны и в устранении действовавшего здесь вооружённого противника. Дальнейшие решения о представительстве, коалициях, столице и конституционном устройстве принимались уже в ходе новых конфликтов. Победа в Москве стала важным этапом установления советской власти. Состав её руководства, круг допущенных к политической жизни партий и устройство государственных органов продолжали меняться под воздействием политической борьбы и Гражданской войны.

Источники и литература

• Тексты Поместного собора Православной российской церкви 1917–1918 годов. Протоколы и деяния от 28 октября, 2, 5 и 17 ноября.
• Reed J. Ten Days That Shook the World. New York: Boni and Liveright, 1919. Ch. IX–X.
• Документы Великой пролетарской революции. Т. 2. Из протоколов и переписки Московского и районных военно-революционных комитетов 1917 года / сост. Д. Костомаров. М.: Московский рабочий, 1948.
• Протоколы Московского военно-революционного комитета и редакционные комментарии. «Красный архив», 1935, № 4 (71).
• Договор от 2 ноября 1917 года, постановления районных ВРК и протокол комиссии. ГА РФ, ф. 1, оп. 1, д. 10.
• Социал-демократ. 1917. 3 (16) ноября. № 199. С. 1–2.
• Октябрьское восстание в Москве. Сборник документов, статей и воспоминаний / под ред. Н. Овсянникова. М., 1922. С. 236–237.
• Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. 1917–1921 гг.. Сборник документов. Москва, 1958. С. 28–30.
• Вознесенский А. Н. Москва в октябре 1917 года.
• Аросев А. Я. Как это произошло. Октябрьские дни в Москве. Москва, 1923. Приказ К. И. Рябцева и донесение штабс-капитана Мыльникова.
• Шубин А. В. Московское восстание 1917 года.
• Ратьковский И. С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.). Раздел об октябре 1917 года.

• Пармузина И. С. Фотографии последствий обстрела Московского Кремля в конце октября - начале ноября 1917 г. в собрании Музеев Московского Кремля // Сборник докладов конференции «Фотография в музее». 16–18 мая 2017 г. СПб.: РОСФОТО, 2017. С. 10–15.
• Грачёв А. В. Фронтовое сибирское казачество в октябрьских революционных событиях 1917 г. в Москве: от борьбы к нейтралитету // Вестник МГПУ. Серия «Исторические науки». 2026. № 2 (62). С. 53–64.

• Декреты Советской власти. Т. I–II. М.: Политиздат, 1957–1959. Документы о соглашении с левыми эсерами, переносе столицы, составе Советов и Конституции РСФСР.
• Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг.. Т. 1: Июль 1917 г. - май 1918 г. М.: РОССПЭН, 2000. С. 182–183.
• Конституция СССР 1924 года. Текст на сайте исторического факультета МГУ по изданию Ю. С. Кукушкина и О. И. Чистякова «Очерк истории Советской Конституции» (М., 1987).

См. также

• Октябрьская революция 1917 года
• Петроградский военно-революционный комитет
• II Всероссийский съезд Советов
• Первый Совнарком и левоэсеровская коалиция
• Всероссийское учредительное собрание
• Поместный собор Православной российской церкви (1917–1918)
• Русская церковь и советская власть (1917–1920)
• Выступление Керенского — Краснова