Галчонок (журнал)

«Галчонок»

Алексей Радаков. Обложка № 1, 5 ноября 1911 года.

Петербургский журнал, соединивший школьную сатиру, художественную графику, литературную игру и сотрудничество с детьми.

Оригинальное название

«Галченокъ»

Издатель

М. Г. Корнфельд; позднее С. Г. Корнфельд

Место издания

Санкт-Петербург

Язык

русский

Назначение

литература, рисунки, занимательные знания и творчество читателей

Тип

детский иллюстрированный журнал

Период

1911–1913

«Галчонок» — детский иллюстрированный журнал, выходивший в Санкт-Петербурге в 1911–1913 годах. Первый номер датирован 5 ноября 1911 года по старому стилю. Его редактором был художник Алексей Александрович Радаков, издателем — Михаил Германович Корнфельд. На обложке заглавие печаталось в дореформенной орфографии: «Галченокъ». В литературной и художественной работе участвовали писатели и рисовальщики круга «Сатирикона», а также авторы, связанные с другими направлениями искусства начала XX века.

Журнал предлагал ребёнку несколько занятий под одной обложкой: читать рассказы и стихи, рассматривать последовательности смешных картинок, узнавать новости, решать задачи и присылать собственные произведения. Редакция разговаривала с читателями от имени Галчонка — одновременно птицы-персонажа и самого издания. Такая игра связывала содержание номера с практической работой: перепиской, конкурсами, выбором рисунков и подготовкой новых выпусков.

Своеобразие «Галчонка» особенно заметно в его отношении к школе и детскому творчеству. На страницах журнала гимназия становилась предметом сатиры, читательские рисунки соседствовали с работами профессионалов, а литературные герои могли участвовать в редакционных делах. Радаков объяснил эту программу в обращении «К родителям», опубликованном в ноябре 1912 года: занимательная форма, выразительный рисунок и личное участие ребёнка должны были пробуждать интерес к знаниям и работе.

Издательский замысел и устройство издания

«Галчонок» возник в петербургской издательской среде, где совместно работали сатирики, карикатуристы, художники книги и журналисты. Связь с «Сатириконом» обеспечивалась издателем, типографией и сотрудниками. При этом детский журнал имел собственные номера, цену, подписку, редакционный адрес и обращения к своей аудитории. В выпускных сведениях первого номера прямо названы редактор А. А. Радаков и издатель М. Г. Корнфельд.

На первой обложке стояла розничная цена 10 копеек. Годовая подписка с доставкой и пересылкой стоила 5 рублей, полугодовая — 2 рубля 50 копеек, трёхмесячная — 1 рубль 50 копеек, месячная — 50 копеек. Главная контора помещалась на Фонтанке, 80, редакция — на Литейном проспекте, 57. Таким образом, читателю и его семье предлагали как длительную подписку, так и покупку отдельного выпуска. Эти два способа распространения играли заметную роль в представлении редактора о своей аудитории.

Сам Радаков в статье «К родителям» спустя год подчёркивал рост тиража и значительную розничную продажу. Он ссылался на письма людей, покупавших журнал последовательно, номер за номером. Для издания, построенного на продолжениях и постоянных обращениях к детям, такая покупка тоже создавала устойчивую связь с читателем. В этом же тексте редактор приводил зарубежные ориентиры — французские, итальянские, английские и немецкие журналы для детей, среди них «Мой журнал» (Mon Journal), «Святой Николай» (Saint-Nicolas) и «Курьер для маленьких» (Corriere dei Piccoli).

Периодичность была встроена в художественный образ журнала. В первом обращении «Нашим читателям» стаи галчат обещали появляться каждую субботу и собираться за год в переплёт из пятидесяти двух номеров. В отдельных произведениях на последней строке стояло обещание продолжения; конкурсы занимали несколько выпусков, а ответы на письма возвращали читателя к ранее отправленному рисунку или рассказу. Ритм издания связывал домашнее чтение с календарём школьной жизни.

К концу 1913 года менялись цена и объём отдельных выпусков. Сохранившийся сдвоенный № 49–50 от 14 декабря имеет 24 страницы и розничную цену 15 копеек; на станциях железных дорог его предлагали за 20 копеек. На обложке объявлена годовая подписка в 6 рублей. В выходной строке этого номера указана редактор-издатель С. Г. Корнфельд, а печатание по-прежнему связывается с типографией «Сатирикона».

Галчонок как герой и как журнал

На обложке Алексей Радаков представил журнал как путешествие за пределы привычного маршрута между домом и школой. Гимназист отправляется в полёт вместе с птицей, а разлетающиеся листы связывают приключение с самим печатным изданием. Условный масштаб и фантастическое действие задают тон чтению ещё до первой литературной истории.

Вступительная история «Нашим читателям» объясняет, откуда взялся этот персонаж. Маленького, только что вылупившегося галчонка встречают три человека: писатель, художник и метранпаж. Каждый помогает ему своим профессиональным умением. Писатель даёт перья, с которыми можно путешествовать по миру воображения; художник придаёт ему выразительный облик; метранпаж отправляет птицу в печатную машину. Из машины появляются многочисленные братья-экземпляры, которые разлетаются к газетчикам и читателям.

Печатная машина выпускает галчат-экземпляры. Страница обращения А. Радакова «Нашим читателям». 1911, № 1, с. 3.

Сюжет вводил ребёнка в устройство печатного труда. Писатель, рисовальщик и человек, управляющий набором и полосой, выступали равноправными участниками общего дела. Рисунки и текст показывали переход от единичного создания к тиражу, затем — к торговле, домашнему чтению и переплёту годового комплекта. Сложная работа редакции и типографии переводилась в понятное приключение, участником которого становился и покупатель журнала.

Галчонок продолжал жить и после вступительной истории. В конце первого номера от его имени читателей приглашали присылать стихи, рассказы, рисунки и вопросы; ответы обещали помещать в почтовом ящике. У персонажа были редактор и помощники, готовые разбирать корреспонденцию. Эта условность давала возможность одновременно рассказывать сказку о птице и вести вполне конкретный разговор о присланной рукописи или качестве рисунка.

Пример такого соединения — «Редакционный день “Галчонка”» с рисунками Владимира Лебедева в № 16 за 1912 год. Редактор и Галчонок вместе приходят в кабинет, читают письма, оценивают присланные работы, жалуются на неразборчивый почерк и ждут новых посланий от знакомых корреспондентов. Затем работа завершается, и уставшая птица отправляется отдыхать. Последовательность сцен превращает реальную редакционную обязанность в смешной рассказ; фамилии и псевдонимы читателей входят в художественный мир журнала.

Исследовательница Анна Лащева рассматривает подобные переклички как основу особой творческой среды. Переписка, художественные сюжеты и публикация детских работ поддерживали друг друга: читатель получал ответ от знакомого персонажа, а его собственное участие могло стать частью нового рисунка или стихотворения. По подсчёту исследовательницы, за время существования издания было опубликовано около семисот ответов читателям.

Рисунок, подпись и журнальная полоса

Первый номер соединял разные масштабы и функции изображения. На обложке помещалась крупная цветная композиция; внутри текста встречались небольшие рисунки и орнаментальные цепочки; центральный разворот отводился серии сценок; статья об оптических обманах требовала схем и фигур для измерения. В одном выпуске ребёнок получал несколько способов чтения: рассматривание целой картины, переход между эпизодами, сопоставление подписи с изображением и самостоятельную проверку начерченных линий.

Наиболее развёрнутый пример — «Торжественное шествие в гимназию» на страницах 8–9. Текст подписан Антиповым, рисунки — А. Радаковым. В двенадцати сценках школьная жизнь представлена как гротескная процессия. Глобус и другие учебные предметы становятся фигурами, с которыми взаимодействуют ученики; тяжёлый воз книг воплощает нагрузку занятий; карцер, отметки, урок рисования и большая перемена получают отдельные зрительные образы.

Короткая стихотворная подпись направляет чтение каждой сценки. Названия предметов и школьные выражения переосмысляются буквально: отвлечённая трудность урока превращается в зримое существо или действие. Рисовательная условность позволяет быстро узнать предмет шутки. Вместе с тем ученик должен соединить увиденное со своим опытом — понять, почему страшен журнал с отметками, что означает ожидание перемены и как школьная дисциплина распоряжается временем.

По краям разворота напечатаны календарные таблицы на вторую половину 1911 и первую половину 1912 года. Внизу находятся места для расписания занятий по дням недели. Тем самым большая картинка предназначалась и для практического употребления: её можно было рассматривать снова, сверяться с датой и записывать уроки. Школьный календарь, смешная процессия и стихотворный комментарий образуют единый печатный предмет.

Такой разворот удобно сопоставлять с многосценными листами русского лубка: рядом с отдельным изображением находится короткая подпись, стихотворная речь помогает узнавать типы и действия, а общий лист связывает несколько зрительных эпизодов. В журнале эти приёмы входят в более широкую последовательность страниц и выпусков. Разворот соседствует с прозой и научными заметками; за ним следуют новые истории, вопросы и ответы. Значение картинки зависит и от своего места внутри номера.

В обращении «К родителям» Радаков объяснял выбор простой, подчёркнуто характерной графики. Выразительность лица, ясная фигура и гармоничная яркая раскраска должны были отвечать восприятию ребёнка. Он связывал работу художника со способностью заново пережить собственное детство и придать сложному содержанию доступную форму. Статья формулировала эстетическую позицию журнала через конкретную профессиональную задачу — сделать рисунок понятным и интересным своему читателю.

Гимназия, сатира и литературная игра

Школа присутствует в «Галчонке» как повседневная среда его аудитории. Учебник, ранец, отметка, перемена, инспектор, репетитор и старший гимназист становятся предметами рассказа и рисунка. Авторы обращались к переживаниям ребёнка — страху перед уроком, желанию самостоятельности, соперничеству, гордости и уязвлённому самолюбию. Гимназический опыт давал материал одновременно для узнавания и для преувеличения.

В первом номере Аркадий Аверченко напечатал рассказ «Серёжкин рубль». Серёжка Морщинкин составляет стихотворение из знакомых школьных строк и получает за него от дяди рубль. Затем он пытается превратить деньги в репутацию силача: договаривается со старшим гимназистом о показной победе в драке, добивается почтения младших и начинает получать от них угощения. Поверив в собственную силу, мальчик вступает в настоящий бой, проигрывает его и возвращается домой, где дядя уже обнаружил заимствование стихов и требует рубль назад.

Юмор возникает здесь из движения между несколькими ценностями. Для дяди рубль — награда за литературную удачу; для героя — возможность покупать удовольствия; затем он становится платой за чужое участие в обмане и основанием мнимой власти. По мере развития действия Серёжка всё сильнее верит в представление, которое сам же устроил. Финал возвращает его к двум первоначальным обязательствам: отвечать за присвоенные стихи и за купленную славу.

В стихотворении Серёжки знакомые школьнику отрывки образуют новое, нелепое целое: строки о грозе перемешиваются с зимней дорогой и сценой наказания. Этот приём рассчитан на узнавание уже прочитанного и заученного. Валентин Головин связывает подобные литературные игры «Галчонка» с гротескной и карнавальной поэтикой Серебряного века. Его интерпретация обращает внимание на то, как авторы использовали школьную хрестоматию и привычные формы детского чтения для создания другого художественного эффекта.

Другой вариант школьной сатиры — «Чертяка в гимназии» Сергея Городецкого с рисунками Радакова. В начале истории старый чёрт решает отправить сына учиться, потому что так поступают все порядочные дети. Лесная свобода сменяется поездкой в вагоне и хлопотами о приёме. Отец прячет признаки чертёнка под гимназической одеждой: подпиливает рожки, заправляет хвост, устраивает копыта и руки в положенный костюм. Однако инспектор распознаёт посетителя и отказывает ему.

История строится на соединении сказочного и обыденного. Чёрт действует как отец, обеспокоенный будущим сына; поезд, форма и кабинет инспектора относятся к миру настоящего гимназиста. Ученик оказывается существом, которое приходится приспосабливать к внешним требованиям школы. Завершение первой части вводит ещё одного фантастического участника: знакомого домового, сделавшегося инспектором благодаря строгому виду. Слова о порядочности и учёбе получают комический смысл через поступки персонажей.

Поэтическое повествование сопровождается рисунками, расположенными между строфами и рядом с ними. На странице видны исходный лесной мир, дорога, переодевание и встреча со школьным начальством. Подписи, реплики и изображения вместе ведут действие; продолжение переносит знакомого героя в следующие выпуски. Такой способ организации отличался от самостоятельной карикатуры, чья шутка исчерпывалась одной сценой.

• Школьная сатира: многосценный разворот и история с продолжением
• 
  «Торжественное шествие в гимназию». Рисунки Алексея Радакова, текст Антипова. «Галчонок», 1911, № 1, разворот с. 8–9.
• 
  Начало стихотворной истории Сергея Городецкого «Чертяка в гимназии» с рисунками Алексея Радакова. «Галчонок», 1911, № 1, с. 11.

Занимательные знания и текущие события

Заметное место в журнале занимали познавательные материалы. Уже первый номер включал рубрику «Обо всём», где читателя знакомили с разнообразными предметами: использованием силы воды, необычными животными, одеждой и бытовыми подсчётами. Рядом с такими заметками стояли ссылки на зарубежные издания. Небольшой объём текста и яркая постановка вопроса позволяли поместить на одной полосе несколько самостоятельных тем.

Развёрнутая статья А. Сахарова «Оптические обманы» предлагала иной способ знакомства со знанием — опыт над собственным зрением. Отправной точкой служил кинематограф, знакомый детям по движущимся изображениям на экране. Затем автор переходил к неподвижным фигурам на бумаге. Читатель должен был сначала высказать впечатление, а потом проверить его линейкой, циркулем или прозрачной бумагой. Знание возникало из расхождения между первым взглядом и выполненным действием.

Начало статьи А. Сахарова «Оптические обманы»: зрительное впечатление предлагается проверять измерением. 1911, № 1, с. 14.

Читатель переходил от зрительного впечатления к измерению: нужно было сопоставлять длины, размеры и направление линий. Возможность проверить напечатанную фигуру делала страницу рабочей поверхностью. Изображение здесь служило условием опыта, а инструкции задавали способ повторить его самостоятельно.

Научная заметка была связана и с более серьёзным чтением. В конце статьи назывались пособия по опытной физике и занимательные книги, из которых заимствованы рисунки, в том числе «В царстве смекалки» Е. И. Игнатьева. Таким образом, журнальный опыт мог вести ребёнка к другой книге. Роль изображения здесь отличалась от роли рисунка в стихотворной истории: схема предоставляла материал для проверки, а подпись задавала последовательность действий.

Похожим образом был устроен конкурс с фантастическим животным в том же выпуске. Оно было собрано из частей разных существ; читателю предлагали определить происхождение каждой части. Следующие два номера должны были продолжить серию, а за верное решение всех трёх рисунков обещали номера «Галчонка» на 1912 год. Одно изображение соединяло зрительное распознавание, знания о животных и ожидание новых выпусков.

«Газета Галчонка» вводила текущие события в круг детского чтения. В первом номере сообщалось об открытии сессии Государственной думы, юбилее поэта Ивана Никитина, итало-турецкой войне и событиях в Китае. Новости соседствовали с литературой и занимательными опытами. Редакция обращалась к ребёнку как к человеку, которому может быть интересен мир за пределами семьи, учебного класса и вымышленного приключения.

Такая газетная часть сохранялась и в поздних выпусках. В № 49–50 за 1913 год в ней помещены сообщения об открытии детской климатической колонии в Ай-Даниле и памятнике Генриху Гейне во Франкфурте. На той же странице продолжался рассказ о жизни детского учреждения, печатались стихотворение читателя и ответы редакции. Крупная новость, местное наблюдение и детское письмо образовывали соседние части одной журнальной полосы.

Почтовый ящик и работа с детскими произведениями

Приглашение присылать свои произведения было дано с первого номера. Читатель мог предложить стихотворение, рассказ или рисунок, задать вопрос и ждать публичного ответа. Для этого нужно было указать адрес. С самого начала редакция связывала публикацию с отбором: в журнал должны были попасть лучшие из присланных работ. Ребёнок получал возможность не только прочитать готовое произведение, но и участвовать в создании следующего выпуска.

Первое рисовальное задание предлагало придумать героя или героиню и представить их в четырёх изображениях: портрет с именем, детство, любимые занятия и страхи, самое интересное приключение. Это была маленькая программа повествования. От участника требовалось связать внешний облик, характер и биографию персонажа. Даже выполняя рисунки без красок, карандашом или пером, он должен был решить, какие обстоятельства и действия лучше всего покажут придуманного человека.

В № 4 за 1911 год редакция сообщила о множестве полученных писем, рисунков, стихов и рассказов. Начавшиеся ответы объясняли читателям правила общения: место ограничено, ответ может оказаться неодобрительным, но неудача первого опыта не означает конца работы. В «Почтовом ящике» обсуждалось само отношение к сочинительству и рисованию — необходимость пробовать снова, учитывать замечания и доводить замысел до пригодного для печати вида.

Особенно характерна игровая переписка с Таней Розенфельд. Девочка прислала стихотворный вопрос о своём рисунке мальчика, а Галчонок ответил в таком же дружеском тоне и сообщил, что рисунок будет напечатан. Публичная оценка становилась маленькой сценой с двумя участниками. Другие ответы могли быть совсем короткими: подтверждением получения рукописи, замечанием о сюжете, обещанием публикации или просьбой прислать ещё.

В таком общении дети осваивали и материальные требования печати. Рисунок требовалось выполнить так, чтобы он хорошо воспроизводился; текст — написать разборчиво. В «Редакционном дне “Галчонка”» жалоба на плохой почерк включена в стихотворный рассказ о работе. Она показывала, почему присланное произведение могло застрять между детской комнатой и печатной страницей. Редакторская работа становилась видимой частью общего занятия.

В специальном № 39 за 1913 год были собраны произведения читателей и тексты о них. Уже обложка, нарисованная ребёнком, перечисляла состав выпуска: работы детей, материалы о читателях, о самом Галчонке и о постоянном герое Бобе. Внутри журнальная условность сохранялась: Галчонок рассуждал о людях, писавших ему, их увлечениях и различиях. Участники переписки оказывались героями издания, которое они помогали наполнять.

В этом же номере напечатаны «Похождения Гришки» Ксении Поповой. Автор сопроводила стихотворение собственными рисунками. На первой странице небольшие изображения мальчика, родителей, животных и других участников размещены рядом с соответствующими строками; продолжение переносит действие к поездке в экипаже. Напечатанная на следующей странице подпись связывает текст и рисунки с одним автором. Читательская работа пользуется теми же средствами, что профессиональные журнальные истории: повторением героя, сменой происшествий и короткими словесными пояснениями.

Заметка «Как нужно рисовать» в этом номере, подписанная «С. М.», объясняла принципы художественного отбора. Автор предпочитал самостоятельный взгляд ребёнка технически старательному подражанию взрослой картине. Главное качество он обозначал как художественную индивидуальность: любимые предметы должны изображаться так, как их видит сам рисующий. Поэтому аккуратная тушёвка и внешняя правильность ещё не определяли место работы в журнале.

За этим объяснением следовали практические советы. Нужно развивать наблюдательность, замечать особенности предмета, выразительно показывать страх, радость или удивление, ясно представлять целую сцену до начала рисования. В конце заметки детей приглашали задавать вопросы, просить дополнительных разъяснений и присылать новые работы для разбора. Обучение строилось как продолжающийся разговор вокруг выполненных вещей.

Этот материал показывает, каким содержанием наполнялось редакционное требование самостоятельности. Ребёнка побуждали выбирать тему, смотреть на окружающее, работать с формой и обсуждать результат. Профессиональная иллюстрация служила одним примером художественной деятельности; рядом с ней существовал собственный опыт читателя, со своими сюжетами и способами изображения. Журнал предоставлял этому опыту место в печатной культуре.

• Читатель как автор: собственный рассказ и обсуждение рисунка
• 
  Ксения Попова. Начало «Похождений Гришки» с рисунками автора. Специальный читательский номер, 1913, № 39, с. 4.
• 
  «Как нужно рисовать», подпись «С. М.». 1913, № 39, с. 15.

Совместные истории и «Азбука Галчонка»

Работа с отдельными письмами переходила в коллективные литературные и рисовальные проекты. Один из них — «Путешествие Мики Брыкина», начатое в № 18 за 1912 год. Герой собирается тайком уйти из дома навстречу приключениям. У него приготовлены ранец, карта, компас, нож, деньги и книги. Он рассчитывает выбраться из Петербурга и послать товарищам письмо с Волги. Такая завязка оставляла множество возможностей для дальнейшего маршрута.

После первой части Галчонок предложил присылать приключения, которые дети хотели бы пережить вместе с героем, и собственные рисунки. Самые интересные эпизоды предполагалось иллюстрировать, а читатели должны были следить за путешествием в еженедельных выпусках. В обращении были названы уже знакомые редакции корреспонденты. Сочинение истории превращалось в состязание и обмен предложениями вокруг одного персонажа.

Редакционный механизм можно увидеть в № 21. Под эпизодом «Тревожная ночь» сообщалось, что рассказ прислал Г. Шухманов; среди других работ выделялся рассказ А. Базарова о посещении редакции. Редактор пояснял свои изменения: местами исправлен стиль, а завершение переделано так, чтобы Мика оказался на барже. Первоначальный вариант с проникновением на Николаевский вокзал был заменён более подходящим для дальнейшего действия. После этого вновь следовало приглашение присылать рассказы и иллюстрации.

Тем самым участие детей имело несколько уровней. Читатели предлагали происшествия и присылали самостоятельные тексты; редакция сравнивала варианты, выбирала материал, меняла стиль и согласовывала эпизод с общей историей. Публикация знакомила аудиторию с этой работой. Детское авторство получало имя и признание, а окончательная форма рассказа создавалась в сотрудничестве с редактором.

Другой масштабный замысел — «Азбука Галчонка». Её начало появилось в № 37 за 1912 год. На рисунках буквы соединялись с предметами и короткими стихотворными подписями. Читателей приглашали продолжить азбуку, выбирая любимые вещи своих младших братьев и сестёр. Работы следовало присылать постепенно, по три-четыре буквы: редакция рассчитывала собирать общее произведение по частям.

В этом проекте менялось положение старшего ребёнка. Он становился составителем картинки и текста для младшего, должен был подобрать понятный предмет, выделить начальную букву и придумать запоминающуюся подпись. Радаков предлагал учить малышей совместным интересным занятием; на странице азбуки прямо обыгрывался знакомый школе образ строгого взрослого. Теперь сам читатель получал возможность выстроить обучение иначе.

В № 46 за 1912 год присланные буквы собраны в одну композицию, но сопровождаются отдельными подписями участников. Единство создают общая задача, расположение на странице и стихотворные пояснения; различия в манере рисования остаются видимыми. Редакция сохраняла имена и особенности отдельных работ, превращая их совокупность в коллективное произведение.

В ноябрьском обращении к родителям редактор подвёл промежуточный итог: прислано множество букв, дети увидят результат своего труда в маленькой книжке. Он связывал выпуск этой книжки с воспитанием устойчивого отношения к работе. Завершённая вещь должна была показать ребёнку, во что превратились его усилия. Следующие намеченные проекты — арифметика, картинки для малышей и стихи читателей — описывались в той же логике совместного изготовления печатного произведения.

В литературном конкурсе и в азбуке действовали разные ограничения. Приключение позволяло выдумывать маршрут и происшествия; буква требовала связать изображение с определённым звуком и названием предмета. Журнал давал участникам общую рамку, а внутри неё оставлял пространство для выбора. Организация задания, отбор и последующее печатание превращали набор присланных работ в вещь, которую могла читать вся аудитория.

• Общая азбука и редакционная программа
• 
  «Азбука Галчонка»: буквы, рисунки и подписи читателей. 1912, № 46, с. 8.
• 
  Алексей Радаков. «К родителям». 1912, № 46, с. 12.

Спор о детском чтении и поздние выпуски

Программа Радакова затрагивала представления взрослых о цели детского журнала. Школьная сатира, карикатурный рисунок, публикация ученических произведений и обсуждение современных событий вызывали полемику. Сторонники традиционного воспитательного чтения опасались потери почтительности и вредного влияния смешной картинки. В приведённом Валентином Головиным отзыве критика Зеленко 1911–1912 годов это отношение выражалось требованием дать отпор «осатирикониванию» детей.

На другую сторону спора указывает сам Радаков в обращении 1912 года. Он ссылался на художественные письма Александра Бенуа в «Речи», № 301, как на поддержку избранного направления. Перед родителями редактор защищал доступную форму сложного содержания, сотрудничество с детьми и значение их собственного труда. Положительные отклики и рост продаж позволяли ему говорить о будущем издания уверенно.

Позднейшая история журнала стала предметом мемуарного рассказа. По воспоминаниям Радакова, использованным Дмитрием Фоминым, издатель под давлением противников начал менять состав и направление редакции; художник связывал свой уход с вмешательством в первоначальный замысел. Фомин рассматривает этот конфликт вместе с художественной работой издания и его прекращением к концу 1913 года. Мемуарная перспектива сохраняет оценку участника, для которого редакционная программа была личным делом.

Сами выпуски 1913 года показывают несколько одновременно действовавших тенденций. В выходных сведениях осеннего специального № 39 уже стоит редактор-издатель С. Г. Корнфельд. При этом весь номер посвящён детям и их участию в журнале, а заметка о рисовании развивает требование художественной индивидуальности. Переписка и публикация читательских работ продолжались в изменившейся редакционной обстановке.

В декабрьском № 49–50 на первых страницах печаталось продолжение повести Лидии Чарской «Генеральская дочка». Рассказ о пансионе, манерах, танцах и общественных различиях представлял иной круг сюжетов. Одновременно в том же выпуске сохранялись «Газета Галчонка», детские стихи и почтовые ответы. Сдвоенный номер соединял привычные формы детской беллетристики с рубриками и способами общения, выработанными за время существования журнала.

Школьная карикатура «Во время письменного ответа» на последней странице сохраняла насмешливое отношение к дисциплине: наказание за подсказку ученики обращали в возможность раньше уйти на каток. Сочетание такой шутки с более традиционной литературой существенно для истории издания. Изменение руководства и появление новых текстов происходили внутри уже сложившейся журнальной формы.

«Во время письменного ответа». Подпись художника: «Мих. Габа». 1913, № 49–50, последняя страница.

Значение и изучение

«Галчонок» дал одну из выразительных моделей детского журнала начала XX века. Его художественная организация строилась на постоянном переходе между текстом, рисунком и действием читателя. Стихотворение предлагало узнавать знакомые строки, научная заметка — измерять фигуры, конкурс — создавать своего героя, почтовый ответ — возвращаться к собственной работе. Отдельные материалы связывались персонажем Галчонка, повторяющимися рубриками и ожиданием следующего номера.

В истории рассказов в картинках журнал представляет несколько различных форм. Здесь были отдельная карикатура, многосценный разворот со стихотворными подписями, иллюстрированная история с продолжением и серия о редакционных делах. Их устройство видно в конкретной полосе: рисунок может вести действие, раскрывать характер, объяснять условный образ или предоставлять материал для опыта. «Галчонок» соединял эти возможности в регулярном чтении для детей.

Дмитрий Фомин уделяет особое внимание художественному составу и поискам графического языка, доступного ребёнку. Валентин Головин рассматривает журнал в контексте литературного модернизма и поэтики Серебряного века. Анна Лащева исследует редакционное общение и коллективные проекты читателей. Эти подходы освещают разные стороны одного издания: работу профессиональных авторов, устройство произведения и участие аудитории в его создании.

Источники и литература

• Галченокъ. Санкт-Петербург, 1911–1913. Цифровой комплект Российской государственной детской библиотеки в НЭБ.Дети.
• Фомин Д. В. Взлёт и падение журнала «Галчонок» // Библиотековедение. 2012. № 4. С. 59–67.
• Головин В. В. Журнал «Галчонок» (1911–1913) как литературный эксперимент // Детские чтения. 2014. Т. 6. № 2. С. 23–37.
• Лащева А. С. Журнал «Галчонок» как пространство для детского творчества // Неофилология. 2023. Т. 9. № 4. С. 799–813.

См. также

• Портал: Культура и повседневность
• Санкт-Петербург
• Русский лубок XVII – начала XX века
• Народные чтения с волшебным фонарём в России