Перейти к содержанию

Операция «Зильберфукс» (1941)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Операция «Зильберфукс» (1941)
Карта направлений наступления из северной Финляндии на Мурманск, Кандалакшу и Лоухи.
План операции. Карта Jniemenmaa, 2006 год.
Германо-финляндское наступление на Мурманск и Кировскую железную дорогу в ходе Великой Отечественной войны.
Тип
Операция
Начало
Июнь 1941 года
Окончание
Ноябрь 1941 года
Место
Советское Заполярье и северная Карелия
Итог
Мурманск и Кировская железная дорога сохранены за СССР; наступление остановлено.
Германия и ФинляндияСССР
Командующие
Николаус фон Фалькенхорст; Эдуард Дитль; Ганс Фейге; Ялмар СииласвуоВалериан Фролов; Роман Панин

Операция «Зильберфукс» (нем. Silberfuchs, «Чернобурая лиса») — комплекс наступательных действий германской армии «Норвегия» и подчинённых ей финских соединений против советских войск в Заполярье и северной Карелии в 1941 году. Его главными целями были Мурманск, Кольский залив и железнодорожная магистраль, связывавшая Кольский полуостров с остальной страной. Наступление развивалось на нескольких разделённых большими расстояниями направлениях: вдоль арктического побережья, через Саллу к Кандалакше и через Кестеньгу и Ухту к станциям Лоухи и Кемь. Германское занятие финского района Петсамо 22 июня обеспечило исходный район северной группировки; переход советской границы основными силами начался 29 июня и 1 июля.[1]

Захватить Мурманск или перерезать магистраль наступавшим не удалось. К осени горный корпус «Норвегия» остановился на Западной Лице, XXXVI корпус — на подступах к Кандалакше, а финский III корпус — восточнее Кестеньги и западнее Ухты. Последние попытки возобновить движение на Лоухи завершились в ноябре. Результат определили сопротивление советских войск, выгодные для обороны природные рубежи и неравные возможности снабжения: советская сторона сохраняла железную дорогу, тогда как три наступавших корпуса во многом действовали изолированно друг от друга.[2]

Место операции в германской стратегии

Разработка северной операции началась до вступления Финляндии в войну. После оккупации Норвегии в 1940 году Германия получила длинное арктическое побережье, которое требовалось защищать от возможных британских действий. Одновременно Берлин заинтересовался никелевыми месторождениями финского Петсамо. Поэтому первоначальная задача германских войск на крайнем севере состояла в обеспечении рудников и коммуникаций, а наступление на советскую территорию складывалось как продолжение этой задачи. Операция против Мурманска не имела в системе «Барбароссы» того же значения, что удары на главных направлениях советско-германского фронта.[3]

В августе 1940 года германское командование приступило к подготовке операции «Реннтир» — быстрого занятия Петсамо на случай советского нападения на Финляндию. Директива № 21 от 18 декабря 1940 года уже связывала обеспечение этого района с будущей войной против СССР. Она предусматривала прикрытие сосредоточения германских сил финскими войсками и последующий удар к Мурманской железной дороге. При этом основной обязанностью германской группировки оставалась оборона Норвегии. В документе намерения Берлина относительно Финляндии были изложены раньше, чем стороны завершили переговоры о практическом сотрудничестве.[4]

Важность Мурманска в германских расчётах менялась. В начале планирования ожидалась короткая война, за время которой значительная помощь Великобритании СССР считалась маловероятной. Поэтому наступление на порт выглядело вспомогательной операцией. Однако немецкое руководство стремилось исключить даже потенциальную возможность британского присутствия на арктическом фланге. По мере затягивания боёв и возникновения союзных перевозок ценность сохранённого Советским Союзом порта возрастала. Северный порт становился одним из звеньев снабжения длительно сопротивлявшегося СССР, тогда как первоначальный германский расчёт исходил из его скорого поражения.[5]

Северные операции были связаны с германо-финляндским военным сотрудничеством, но не охватывали всего финского наступления. Главные силы финской армии действовали южнее, у Ладожского озера и в Восточной Карелии, под собственным верховным командованием. Для армии «Норвегия» устанавливался отдельный район действий севернее линии Оулу — Беломорск. Такое разделение объясняет, почему переброска одного соединения с одного участка на другой требовала переговоров между командованиями, хотя обе стороны воевали против общего противника.[6]

От январского проекта к апрельским приказам

27 января 1941 года штаб армии «Норвегия» завершил исследование операции под названием «Зильберфукс». В первоначальном проекте главный удар предполагалось нанести из района Рованиеми через Саллу к Кандалакше. Выход к Белому морю должен был отсечь Кольский полуостров. Часть сил затем повернула бы на север, навстречу войскам, наступавшим из Петсамо, а другие части могли бы поддержать финское движение в Карелии. Проект соединял далеко отстоявшие друг от друга цели в расчёте на быстрое разрушение советской обороны и свободное использование захваченных коммуникаций.[7]

Январский проект содержал два транспортных варианта. При широком разрешении Швеции германские силы и грузы можно было направлять через её территорию; при отказе снабжение сильнее зависело от морских рейсов и северофинляндских путей. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер предупреждал, что не сможет дать армии все необходимые тыловые и строительные подразделения. 13 февраля армия «Норвегия» сообщила ОКХ, что при ограниченных тыловых ресурсах поворот к югу станет возможен лишь после создания базы снабжения в Кандалакше. 2 марта ОКХ приняло армейские предложения за основу дальнейшего планирования. Захват этого узла становился условием дальнейшего манёвра вдоль магистрали.[7]

4 марта 1941 года британские силы совершили рейд на Лофотенские острова. 12 марта Гитлер потребовал усилить оборону Норвегии, а к 15 марта в ОКВ подготовили новые ограничения северного замысла. Горному корпусу разрешалось блокировать Мурманск; занятие города зависело от достаточности сил. Включённые в планы СС «Норд» и 169-я пехотная дивизия должны были действовать на другом направлении, через Саллу. Армия «Норвегия» одновременно готовила наступление и сохраняла основную массу сил для обороны оккупированной страны.[8]

Директива ОКВ от 7 апреля и приказы армии «Норвегия» от 18 и 20 апреля конкретизировали действия двух корпусов. Горный корпус должен был обеспечить район Петсамо, затем продвигаться к Полярному и выходу из Кольского залива. XXXVI корпусу отводился удар через Саллу на Кандалакшу. В июне, после уточнения участия Финляндии, отдельный приказ определил задачи финского III корпуса. Таким образом, «Зильберфукс» представлял собой развивавшийся комплекс планов, а не неизменный чертёж, механически исполненный летом 1941 года.[9]

Разведывательная подготовка

В исследовании германского планирования Е. П. Мироничев сопоставляет приказы ОКВ с армейскими разработками. Приказ ОКВ № 44355/41 от 7 апреля 1941 года соединял оборону Норвегии и Петсамо с устранением угрозы со стороны советских баз. Ответные соображения армии «Норвегия» от 17 апреля разделяли задачи: горному корпусу — Полярный и блокирование Мурманска выходом к Кольскому заливу, XXXVI корпусу — захват Кандалакши и возможное дальнейшее движение на север. Такое распределение исходило из одновременного действия двух группировок.[10]

Качество исходных сведений оставалось слабым. Военно-географический обзор Карелии и Кольского полуострова был подготовлен лишь к июню 1941 года с использованием материалов 1930-х годов. Разведка применяла и переведённые сведения польских наблюдателей за Кировской дорогой. Командиры жаловались на нехватку аэрофотосъёмки и карт. Мироничев связывает эти обстоятельства с поздним обнаружением недостатков дорог и неподготовленностью части выделенной пехоты. Географические и транспортные ограничения, заложенные в первоначальный план, усиливались недостатком сведений о конкретных маршрутах.[10]

Командование и группировки

Армией «Норвегия» командовал генерал-полковник Николаус фон Фалькенхорст; начальником штаба был полковник Эрих Бушенхаген, с августа — генерал-майор. Для руководства финляндским театром в Рованиеми создавался отдельный командный пункт. Большая часть армейского штаба оставалась в Норвегии, и обслуживать два удалённых района приходилось разделённому аппарату управления. Германская авиация подчинялась 5-му воздушному флоту, а не командованию сухопутной армии. Согласование воздушной поддержки поэтому зависело не только от заявок наступавших корпусов.[11]

Горный корпус «Норвегия» под командованием Эдуарда Дитля располагал 2-й и 3-й горными дивизиями. Его ударная группировка вместе с частями обеспечения насчитывала, по приведённым Зимке германским данным, около 27,5 тысячи человек. XXXVI корпус Ганса Фейге включал 169-ю пехотную дивизию, соединение СС «Норд», финскую 6-ю дивизию и приданные части. Численность немецкой части этой группировки, без финских соединений, определялась в 40,6 тысячи человек. Оба показателя относятся к этапу первоначального сосредоточения; в ходе кампании состав корпусов менялся за счёт потерь, пополнений и приданных частей.[12]

Финский III корпус Ялмара Сииласвуо первоначально располагал двумя дивизиями, но 6-я дивизия была выделена в состав XXXVI корпуса. Оставшаяся 3-я дивизия с пограничными и приданными подразделениями действовала в двух группах: J на кестеньгском направлении и F на ухтинском. В дальнейшем III корпус усиливали немецкими частями, прежде всего из состава «Норд». Поэтому национальный состав войск не совпадал с названием штаба: немецкие подразделения могли сражаться под финским корпусным командованием, а финская дивизия — под немецким.[13]

Советскую оборону на севере обеспечивали 14-я армия, Северный флот, авиация и пограничные подразделения. В июне армией командовал генерал-лейтенант Валериан Фролов, с августа — генерал-майор Роман Панин. На мурманском направлении находились 14-я и 52-я стрелковые дивизии, на кандалакшском — соединения 42-го стрелкового корпуса; южнее действовала 54-я стрелковая дивизия. В ходе боёв состав и распределение сил менялись, а по железной дороге поступали подкрепления с других участков и из тыла.[14]

Сосредоточение войск и транспорт

Германское сосредоточение само по себе было крупной транспортной операцией. 3-ю горную дивизию переводили из района Нарвика к Киркенесу, тогда как 2-я уже находилась на крайнем севере. Перевозки осложняли состояние норвежских дорог, снег, оттепель и многочисленные морские переправы. Последние части 3-й дивизии достигли района сосредоточения только 17 июня. Моторизованное соединение «Норд» сначала перебрасывалось через Швецию в Северную Норвегию, а затем шло по финской Ледовитой дороге к Рованиеми.[1]

В операции «Блауфукс-1» из Штеттина в Оулу перевозили 169-ю дивизию — около 20 тысяч человек; в «Блауфукс-2» из Осло доставляли штаб XXXVI корпуса и корпусные части — около 10,6 тысячи. Первые суда вышли 5 июня, основные перевозки закончились 14 июня. «Норд», примерно 8 тысяч человек, пришёл в Рованиеми 10 июня. До 18 июня корпусу запрещалось поворачивать на восток от линии Оулу — Рованиеми — Ледовитая дорога. Для начала наступления 22 июня он при таком графике сосредоточиться не успевал.[12]

Первоначальные запасы XXXVI корпуса рассчитывались на три месяца продовольствия, два-три месяца боеприпасов и два месяца автомобильного топлива. Распределением снабжения в Финляндию и Норвегию ведал «Хайматштаб Норд», в июне переименованный в «Хайматштаб Юберзее». Одновременно в Норвегии оставались семь дивизий и около 150 тысяч военнослужащих, а также многочисленная береговая артиллерия. Поэтому общий состав армии «Норвегия» существенно превышал силы, направленные против СССР.[12]

Железнодорожная сеть Северной Финляндии обладала небольшой пропускной способностью. Главная линия шла от побережья Ботнического залива к Рованиеми и Кемиярви. Финская колея отличалась от германской и шведской, поэтому использование дополнительных локомотивов и вагонов требовало особых решений, а грузы на шведской границе приходилось перегружать. По данным, приведённым Зимке, для перевозки немецкой дивизии требовалось 70–80 поездов, тогда как армия могла рассчитывать в среднем примерно на три состава в сутки между Оулу и Рованиеми. Это ограничивало одновременно и сосредоточение, и последующее снабжение.[15]

Ледовитая дорога соединяла Рованиеми с Петсамо, однако была рассчитана на гораздо более скромное движение, чем потребности полевой армии. Длинный автомобильный рейс поглощал большую долю перевозимого топлива. Морской путь к Киркенесу и Петсамо зависел от положения на арктических коммуникациях; вход в петсамский порт находился в зоне возможного воздействия советской артиллерии с полуострова Рыбачьего. Поэтому даже успешное продвижение к Мурманску не гарантировало снабжения захваченного города. Для устойчивого владения им германскому командованию требовалась также железная дорога с юга.[15]

Авиация и морские коммуникации

В июньском распределении 5-го воздушного флота для «Зильберфукса» выделялись 60 самолётов: 30 пикирующих бомбардировщиков, 10 других бомбардировщиков, 10 истребителей, три дальних разведчика и семь разведывательных машин при штабе армии «Норвегия». Для основной задачи — обороны Норвегии — воздушный флот сохранял примерно 200 боевых самолётов. Северная ударная авиация должна была поддерживать корпуса, атаковать корабли, портовые сооружения Полярного и Мурманска, аэродромы, перевозки по железной дороге и шлюзы Беломорско-Балтийского канала.[16]

Авиацию приходилось последовательно перебрасывать между удалёнными районами. Для поддержки XXXVI корпуса самолёты с северных баз направлялись к Рованиеми; удар у Лицы мог оставлять кандалакшское направление почти без пикировщиков. Лесные пожары после бомбардировок и артиллерийского огня у Саллы дополнительно ухудшали наблюдение. На арктическом побережье полёты ограничивали туманы. Длительный световой день расширял время возможных действий, но не устранял технических и погодных ограничений, а также необходимости отдыха экипажей и наземных служб.[16]

Германский флот рассматривал занятие Полярного и Мурманска как средство устранить советские базы и обезопасить движение судов у северного побережья. Однако до достижения этой цели перевозки требовалось обеспечивать в условиях действующего Северного флота и возможного появления британских кораблей. Армия зависела от морского подвоза раньше, чем могла захватить базы противника. Получался замкнутый круг: наступлению требовалось надёжное снабжение, а улучшение условий снабжения связывали с успехом самого наступления.[17]

Удары советских подводных лодок и действия британских кораблей в конце лета и сентябре повлияли на сроки прибытия подкреплений и германские оценки риска. Противник не всегда правильно различал масштабы этих действий: ограниченная по британским целям операция могла выглядеть из немецкого штаба как начало систематической блокады. Тем не менее последствия для армии были материальными — потерянные суда, задержанные части, остановленные рейсы. В сентябре отказ от движения судов к портам восточнее Нордкапа особенно осложнил положение горного корпуса.[17]

В июле советские корабли высаживали отряды у губы Западная Лица и поддерживали их огнём. После боёв 13–17 июля германский корпус оставлял три батальона на северном фланге между Титовкой и Большой Западной Лицей. На совещании 21 июля Дитль требовал усиления, а морское командование обсуждало поддержку пятью эсминцами и двумя подводными лодками. Даже при таком усилении флот не обещал прекратить советские перевозки из-за расстояний и превосходства противника в прибрежном районе.[18]

«Реннтир» и начало приграничных боёв

22 июня 1941 года горный корпус выполнил операцию «Реннтир», заняв позиции в финском Петсамо без сопротивления советских войск: движение происходило по финской территории. 2-я горная дивизия развернулась у Лиинахамари и Петсамо, 3-я — южнее, в направлении Луостари. В тот же день армия «Норвегия» назначила переход советской границы: для горного корпуса на 29 июня, для III и XXXVI корпусов на 1 июля. Разница во времени позволяла переносить ограниченную авиационную поддержку с одного участка на другой.[19]

Наступление на Мурманск получило название «Платинфукс», на Кандалакшу — «Полярфукс». Эти названия обозначали части общего северного замысла. «Реннтир», напротив, обеспечивала развёртывание на территории Финляндии. Их различение позволяет не смешивать начало войны Германии против СССР 22 июня, занятие финского исходного района и переход границы ударными группировками неделей позже. К этому времени Финляндия после советских воздушных ударов 25 июня объявила, что находится в состоянии войны с СССР; военное сотрудничество и перевозки были подготовлены раньше.[6]

Столкновения у Куолаярви 28–30 июня

До общего наступления XXXVI корпуса произошли бои разведывательных отрядов с советским охранением. В исследовании Е. П. Мироничева по документам обеих сторон прослежены столкновения 28–30 июня в районе Куолаярви. 28 июня отряд германского 392-го пехотного полка был обстрелян пограничниками 11-й заставы у хребта Колтансхарью и отошёл. Около двух часов ночи 29 июня другая группа, под командованием лейтенанта Ольма, встретила огонь этой заставы и 9-й роты 420-го стрелкового полка у Куккумавары. В ходе отхода немцы потеряли таблицу сигналов; попытки вернуть её не удались.[20]

Германские подразделения заняли наблюдательную вышку на хребте; бои в этом районе продолжались 30 июня с привлечением артиллерии. По оценке Мироничева, разведка 169-й дивизии уточнила лишь отдельные проходы и огневые точки, сохранив неполное представление о системе обороны. Исследователь рассматривает эти столкновения как первые бои с переходом границы на кандалакшском направлении. В хронологии кампании они предшествуют наступлению основных сил 1 июля.[20]

Наступление на Мурманск

Второе германское наступление на Западной Лице, 13–17 июля 1941 года.
Второе германское наступление на Западной Лице, 13–17 июля 1941 года.


Дитль рассчитывал вести две дивизии по разным направлениям. 2-я должна была двигаться через Титовку и Большую Западную Лицу к Полярному; 3-я — юго-восточнее, к Мотовке и Мурманску. Утром 29 июня наступление началось в тумане, без ожидаемой непосредственной поддержки авиации. Первые донесения говорили о продвижении, но в тот же день обнаружилось, что часть обозначенных на картах дорог отсутствует. Корпус не мог снабжать две параллельно наступавшие дивизии в бездорожной тундре и изменил построение операции.[21]

Отсутствие дороги на первоначальном маршруте заставило отвести основные силы 3-й горной дивизии к Ледовитой дороге и провести их за 2-й дивизией. Вместо двух расходившихся осей наступления корпус сосредоточивался у единственного пригодного направления. Участки дорог приходилось прокладывать заново; грузовой транспорт сменяли вьючные животные и носильщики. Из состава дивизий выделялись подразделения, доставлявшие продовольствие и боеприпасы, что уменьшало число пехотинцев на переднем крае.[21]

Одновременно германский корпус был вынужден выделять силы на перешеек Рыбачьего и для прикрытия прибрежного фланга. Советские корабли поддерживали оборону огнём и перевозили подкрепления. Сохранение морских путей имело здесь непосредственное сухопутное значение: высадка даже сравнительно небольшого отряда заставляла противника менять направление действий и отвлекать батальоны от главной задачи. На рубеже Западной Лицы к географическим трудностям добавилось организованное сопротивление советских соединений.[21]

Первый крупный удар через Лицу 6 июля дал немцам небольшие плацдармы. Однако советское сопротивление и высадки у губы Западная Лица создали угрозу их левому флангу. Продолжать наступление без обеспечения тыла корпус не мог; 8 июля части были отведены с занятых участков восточного берега. Дитль потребовал усиления, считая наличные силы недостаточными для выполнения задачи. Отныне каждый новый наступательный план зависел от получения подкреплений, которые требовались также другим корпусам армии.[22]

13 июля корпус возобновил удар, перенеся усилия на участок севернее прежнего перехода. Немецким частям удалось закрепиться за рекой и продвинуться к цепи озёр, но к середине месяца наступление вновь выдохлось. Советские контратаки и морские высадки удерживали напряжение на фланге. Снабжение плацдарма ухудшалось, а подразделения, прежде использовавшиеся для доставки грузов, приходилось вводить в бой. 17 июля командование корпуса доложило о невозможности продолжать движение на Мурманск наличными силами.[22]

В августе немецкие войска ликвидировали часть советских позиций у своего северного фланга и готовили новое наступление. Подкрепление 6-й горной дивизией было обещано, но она находилась в Греции и могла прибыть только к осени. Пока шла переброска, командования спорили о способе следующего удара: повторять форсирование в прежнем районе либо обходить советскую оборону южнее. Выбор ограничивали не только численность и сроки, но и возможность довезти артиллерию и поддерживать атакующую пехоту за пределами существующих дорог.[23]

Последняя крупная попытка прорваться через Лицу началась 8 сентября. Продвижение на отдельных участках не обеспечило общего результата. Приданные пехотные части понесли тяжёлые потери; обходившие советский фланг подразделения останавливались перед подготовленными позициями и ожидали боеприпасов. Советская сторона перебрасывала подкрепления, в том числе части формировавшейся Полярной дивизии. Тем временем положение германских морских перевозок ухудшилось, и запасов горного корпуса хватало преимущественно на поддержание обороны.[24]

21 сентября командование армии «Норвегия» отменило наступление, разрешив 2-й горной дивизии продолжать действия для улучшения зимних позиций; 23 сентября это решение подтвердила директива Гитлера. 3-я горная дивизия удерживала последние высоты восточнее Лицы до 26 сентября. В октябре 6-я горная дивизия приняла участок, а изнурённые соединения начали выводить. По Зимке, потери горного корпуса за рассмотренную кампанию составили 10 290 человек при продвижении примерно на 15 миль. Показатель означает совокупные людские потери корпуса, включая убитых, раненых и пропавших.[25]

Салла и путь к Кандалакше

На центральном направлении XXXVI корпус должен был овладеть Саллой и выйти к Кандалакше. За время после Московского мира советская сторона укрепила район Саллы и построила железнодорожную линию от Кандалакши к новой границе. Оборона опиралась на дороги, озёра, высоты и лесистые межозёрные проходы. Германский план предусматривал охват Саллы с двух сторон силами 169-й дивизии и «Норд», тогда как финская 6-я дивизия должна была глубже выйти в тыл советской группировки.[13]

Наступление 1 июля сразу показало неодинаковую подготовку соединений. Части 169-й дивизии встретили контратаки и не смогли быстро прорвать пограничные укрепления. Соединение СС «Норд», недавно превращённое из полицейских частей в военное, оказалось плохо обученным. Его подразделения теряли управление, а 4 июля отход превратился в панику с движением автомобилей далеко в тыл. Для корпуса это означало потерю значительной части расчётной ударной силы. Финскую 6-ю дивизию пришлось повернуть к северу вместо первоначального глубокого движения на Алакуртти.[26]

Салла была занята 8 июля после тяжёлых боёв и отхода советских частей. Однако окружения основной советской группировки не получилось: большая часть 122-й стрелковой дивизии вышла через незамкнутый южный участок. Захват населённого пункта открывал следующую дорогу, но не устранял оборонявшиеся войска. Восточнее находился новый межозёрный рубеж у Кайралы и Микколы, где действовали 104-я и отступившая 122-я дивизии. Первые попытки преодолеть его не принесли быстрого результата.[27]

На новом рубеже советские 104-я и 122-я дивизии опирались на систему озёр у Кайралы. В июле Фейге пытался обойти позиции с севера и юга, но подходы оставались труднодоступными для артиллерии и подвоза. Перегруппировку осложняла передача финской 6-й дивизии новых задач. Споры с Фалькенхорстом касались конкретных сроков, готовности дорог и авиационной поддержки; возобновлённые атаки конца июля также не дали прорыва. Новую операцию отложили до подготовки более широкого охвата в августе.[27][28]

В августе корпус возобновил операцию, усилив удар финской 6-й дивизии южнее озёр. 19 августа она начала обход, а затем перехватила дорогу и железнодорожную линию в районе Нурми. Северная часть охвата двигалась медленнее. Советские войска понесли тяжёлые потери в технике и снабжении, но значительная часть личного состава сумела выйти на восток по пути, который наступавшие своевременно не перекрыли. Бой у Кайралы стал германо-финляндским тактическим успехом, однако не привёл к уничтожению всех оборонявшихся соединений.[28]

После боёв за Алакуртти в конце августа — начале сентября XXXVI корпус столкнулся с последовательными оборонительными рубежами на Войте и Вермане. Наступление всё больше превращалось в медленное преодоление подготовленных позиций. Советская сторона подвозила пополнение по Кировской дороге и местным ответвлениям; немцы испытывали нехватку свежих частей и авиационной поддержки, поскольку самолёты были заняты у Западной Лицы. В сентябре корпус был истощён и остановился, не достигнув Кандалакши.[29]

Директива № 36 от 22 сентября ещё предусматривала возобновление удара на Кандалакшу в первой половине октября с дополнительными силами. Но получение 163-й дивизии, действовавшей с главными силами финской армии, затягивалось. 8 октября ОКВ приказало остановить операции; директива № 37 от 10 октября подтвердила переход к ограниченным задачам. Отдельные проекты зимнего наступления сохранялись, но это уже были попытки найти выход из неудачи летней кампании, а не продолжение первоначального быстрого прорыва.[30]

Ухта, Кестеньга и Лоухи

Финский III корпус начал наступление 1 июля. Группа F двигалась от Суомуссалми к Ухте и далее в направлении Кеми; группа J — от района Куусамо к Кестеньге и Лоухи. Вначале главным считалось ухтинское направление. Финские части лучше германских соединений использовали приёмы лесного боя: обходы небольшими колоннами, движение вне дорог, создание небольших окружений. Однако каждый успех требовал расширять собственные пути подвоза и обеспечивать открытые фланги.[31]

В июле группа J продвинулась к Софьянге — протоке между озёрами Пяозеро и Топозеро. Германское командование сочло этот участок наиболее перспективным и стало перебрасывать сюда части «Норд». После форсирования протоки в конце июля наступавшие достигли Кестеньги в ночь на 7 августа. Дальнейшее движение шло по дороге и железнодорожной ветке к Лоухи, где выход на магистраль мог нарушить советские перевозки. По мере приближения к узлу сопротивление возрастало: на направление поступала 88-я стрелковая дивизия из Архангельска.[31]

На ухтинском участке группа F после боёв у Войницы приблизилась к озёрным проходам и рубежу Кис-Кис. Финские обходы с севера и юга не привели к захвату Ухты; здесь продолжала обороняться советская 54-я стрелковая дивизия. Усиление кестеньгского направления ограничивало силы группы F. К концу августа Сииласвуо докладывал об истощении III корпуса и необходимости новых сил для выхода к магистрали.[31][32]

В сентябре советское давление заставило группу J и «Норд» оставить часть передовых позиций восточнее Кестеньги. Между финским корпусным командованием и германской армией возник спор о подчинении немецких подразделений. Сииласвуо предпочитал использовать их под управлением финских командиров на подходящих для них участках, тогда как Фалькенхорст добивался самостоятельного дивизионного участка для «Норд». Система коалиционного управления позволяла объединять силы, но не устраняла различий в их подготовке и национальных интересах.[32]

30 октября III корпус предпринял ещё одну атаку с ограниченной первоначальной задачей — улучшить позиции. После местного успеха германский штаб вновь надеялся на прорыв к Лоухи. Однако дальнейшее наступление не состоялось. В середине ноября Сииласвуо сообщил, что продолжать операцию не может; финское руководство стремилось вернуть войска под собственное управление и провести реорганизацию армии. Дополнительным политическим обстоятельством стало американское предупреждение Финляндии о недопустимости угрозы перевозкам военных грузов СССР через Арктику. Значение этого давления не отменяло реального истощения частей и сопротивления советских войск.[32]

Почему наступление не достигло целей

В срыве «Зильберфукса» взаимодействовали сопротивление советских войск, природные условия, снабжение и решения командования. Сохранив Кировскую железную дорогу, советское командование могло перемещать резервы между удалёнными направлениями. Наступавшим для подобной переброски требовались длинные обходные маршруты через Финляндию. Различие коммуникаций позволяло советской стороне восстанавливать оборону после локальных прорывов и направлять подкрепления к участкам нового германского сосредоточения.[2]

24 июля ОКВ предложило оценить возможность остановить XXXVI корпус и перебросить силы к Дитлю. Армейский штаб возразил: прекращение действий у Саллы позволило бы советскому командованию снять войска и по железной дороге усилить Лицу или направление против финского III корпуса. В этот момент именно наступление Сииласвуо считалось наиболее перспективным для быстрого перерезания магистрали. Перераспределение германских сил зависело от ожидаемой ответной советской перегруппировки.[18]

Свою роль сыграло качество подготовки. Горные части не имели достаточного опыта снабжения в арктической тундре; часть пехотных соединений уступала противнику в навыках лесного боя; соединение «Норд» начинало кампанию с особенно низкой боевой готовностью. Первоначальные оценки советских войск оказались чрезмерно оптимистическими. В июне — июле германские командиры обнаружили способность противника удерживать подготовленные позиции и восстанавливать фронт, но первоначальные сроки и задачи были рассчитаны на гораздо более быстрое разрушение сопротивления.[33]

Переброска 6-й горной дивизии из Греции должна была усилить Дитля, но к началу сентябрьского наступления соединение ещё не прибыло целиком. 4 сентября Бушенхаген предупредил Йодля, что результат удара будет определяться первыми днями. 5 сентября Дитль считал сомнительным даже выход к западному берегу Кольского залива до зимы. Переправа на восточный берег и занятие Мурманска требовали дополнительных сил; удержание города зимой он связывал с захватом дороги от Кандалакши. Командование оценивало уже несколько последовательных задач, для которых первоначального состава корпуса не хватало.[34]

Различное значение железнодорожных узлов

Выход к Лоухи и занятие Кандалакши имели неодинаковые последствия. Перерезание пути у Лоухи могло нарушить сухопутную связь Кольского полуострова с югом, но само по себе не давало немцам контроля над линией Кандалакша — Мурманск. Советская сторона сохраняла возможность морского сообщения через Белое море. Фейге использовал это различие в споре о главном направлении: по его мнению, Кандалакша была необходима не только для разрыва советской магистрали, но и как база дальнейшего немецкого снабжения на север. Угроза железной дороге в одной точке и овладение всей транспортной системой представляли собой разные оперативные результаты.[28]

Для удержания перерезанного пути требовались войска, артиллерия и подвоз, а не один успешный рейд. Опыт финской 6-й дивизии у Кайралы показал, что выход пехоты на дорогу ещё не гарантировал устойчивого окружения: противник мог атаковать перехвативший её отряд с обеих сторон, использовать незамеченные пути или отойти до замыкания кольца. Командованию приходилось выбирать между глубиной обхода и возможностью снабжать его участников. Чем шире становился охват в лесисто-болотистой местности, тем дольше оставались открытыми его участки и тем труднее было ввести тяжёлые средства.[27][28]

Итоги и значение

Мурманск, Полярный, Кандалакша и главная железнодорожная линия остались у Советского Союза. Вместе с тем германские и финские войска удерживали занятые районы, а северный фронт не исчез после прекращения наступления. Воздушные налёты, действия на море и позиционная борьба продолжались. Срыв сухопутного захвата порта обеспечил возможность его дальнейшего использования, но не означал полной безопасности города или союзных морских перевозок.[2]

Зимке приводит 21 501 германскую потерю по состоянию на 29 сентября и более 5 тысяч финских потерь по состоянию на 10 сентября. Это совокупные людские потери соответствующих группировок с разными отчётными датами. Они относятся к летним и сентябрьским боям; октябрьские и ноябрьские действия в эти сводки не входят. Сопоставимая общая сводка советских потерь за те же районы и сроки в данной работе отсутствует.[35]

Северная кампания показала, как география и транспорт меняют значение численного превосходства и тактического продвижения. Взятие Саллы и выход к новым озёрным рубежам не дали ожидаемого стратегического результата. Важнейшим приобретением советской обороны стало сохранение действующей системы связи между портом, промышленным полуостровом и внутренними районами страны. Её довоенные предпосылки рассматриваются в статье Хозяйство и оборона Советской Карелии и Мурманской области накануне Великой Отечественной войны, а политические условия германского развёртывания — в статье Военное сотрудничество Германии и Финляндии в 1940–1941 годах.[2]

См. также

Источники и исследования

Основным исследованием германского планирования и корпусных операций служит работа Эрла Зимке, подготовленная в исторической службе армии США по трофейной германской документации. Она подробно раскрывает приказы, транспортные расчёты и споры командиров. Однако германские разведывательные оценки внутри этого повествования сохраняют статус оценок противника; они не заменяют самостоятельного изучения советских документов. Финскую составляющую сотрудничества позволяет уточнить исследование Ари Раунио. Советскую организацию управления на мурманском и кандалакшском направлениях рассматривает работа В. Ф. Свердела, А. П. Жарского и В. Н. Шептуры.

  • Ziemke E. F. The German Northern Theater of Operations, 1940–1945. Washington: Department of the Army, 1959. P. 113–187. Department of the Army Pamphlet 20-271. Цифровая копия.
  • Раунио А. Военное сотрудничество Финляндии и Германии в 1940–1942 гг. / Пер. с фин. Ю. М. Килина // Studia Humanitatis Borealis. 2017. № 1. С. 4–30. Текст статьи.
  • Свердел В. Ф., Жарский А. П., Шептура В. Н. Особенности организации управления и связи в 14-й армии в ходе оборонительных боёв на Мурманском и Кандалакшском направлениях в 1941–1942 гг. // Военно-исторический журнал. Электронная публикация, 25 августа 2015 г..
  • Мироничев Е. П. Первые бои Великой Отечественной войны в Заполярье // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2024. Т. 69. Вып. 4. С. 894–916. DOI: 10.21638/spbu02.2024.404.
  • Мироничев Е. П. «…Это не операция, а экспедиция. Жаль сил, которые будут здесь использованы»: Советское Заполярье в документах высшего германского командования в 1940–1941 годах // Исторический курьер. 2025. № 2 (40). С. 184–200. DOI: 10.31518/2618-9100-2025-2-15.

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Ziemke E. F. The German Northern Theater of Operations, 1940–1945. Washington: Department of the Army, 1959. P. 137–143. Цифровая копия издания.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 179–187.
  3. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 113–125.
  4. ↑ Директива № 21. План «Барбаросса». 18 декабря 1940 г. Электронная библиотека исторических документов. См. также: Ziemke E. F. Указ. соч. P. 121–124.
  5. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 123–124, 184–187.
  6. ↑ 6,0 6,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 130–136.
  7. ↑ 7,0 7,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 124–127.
  8. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 127–130.
  9. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 129–132.
  10. ↑ 10,0 10,1 Мироничев Е. П. «…Это не операция, а экспедиция. Жаль сил, которые будут здесь использованы»: Советское Заполярье в документах высшего германского командования в 1940–1941 годах // Исторический курьер. 2025. № 2 (40). С. 184–200, особенно с. 192–194. DOI: 10.31518/2618-9100-2025-2-15. Полный текст издателя.
  11. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 135, 138, 166, 183.
  12. ↑ 12,0 12,1 12,2 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 137–138.
  13. ↑ 13,0 13,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 157–158, 167–170, 179.
  14. ↑ Свердел В. Ф., Жарский А. П., Шептура В. Н. Особенности организации управления и связи в 14-й армии в ходе оборонительных боёв на Мурманском и Кандалакшском направлениях в 1941–1942 гг. // Военно-исторический журнал. Электронная публикация 25 августа 2015 г. См. также: Ziemke E. F. P. 142, 157–169.
  15. ↑ 15,0 15,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 139–140.
  16. ↑ 16,0 16,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 131–132, 139, 166.
  17. ↑ 17,0 17,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 131, 149–153.
  18. ↑ 18,0 18,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 145–147.
  19. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 139–141.
  20. ↑ 20,0 20,1 Мироничев Е. П. Первые бои Великой Отечественной войны в Заполярье // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2024. Т. 69. Вып. 4. С. 894–916, особенно с. 903–906. DOI: 10.21638/spbu02.2024.404. Публикация; полный текст.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 141–143.
  22. ↑ 22,0 22,1 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 143–147.
  23. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 147–150.
  24. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 150–154.
  25. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 153–156.
  26. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 158–163.
  27. ↑ 27,0 27,1 27,2 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 162–166.
  28. ↑ 28,0 28,1 28,2 28,3 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 170–174.
  29. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 174–178.
  30. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 177–179.
  31. ↑ 31,0 31,1 31,2 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 167–170.
  32. ↑ 32,0 32,1 32,2 Ziemke E. F. Указ. соч. P. 179–182.
  33. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 154–156, 184–187.
  34. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 148–150.
  35. ↑ Ziemke E. F. Указ. соч. P. 184, примеч. 65.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Операция_«Зильберфукс»_(1941)&oldid=14294