Дуэль Веллингтона и Уинчилси
- Начало
- 21 марта 1829 года
- Место
- Поля Баттерси, близ Лондона
Дуэль Веллингтона и Уинчилси — поединок на пистолетах между британским премьер-министром Артуром Уэлсли, 1-м герцогом Веллингтоном, и Джорджем Финч-Хаттоном, 10-м графом Уинчилси, состоявшийся утром 21 марта 1829 года на полях Баттерси близ Лондона. Оба участника остались невредимы. Поводом стало публичное обвинение Веллингтона в недобросовестных политических намерениях на фоне борьбы за католическую эмансипацию.[1]
Этот случай известен прежде всего столкновением личного представления о чести с обязанностями главы правительства. До королевского утверждения ключевой реформы оставалось несколько недель, а её проводник согласился рисковать жизнью в частном конфликте. При этом сохранились документы, позволяющие рассмотреть событие с трёх разных позиций: вызов самого Веллингтона, свидетельство присутствовавшего врача и возмущённое письмо философа Иеремии Бентама.
Даты в статье приведены по григорианскому календарю, которым пользовались в Великобритании. Русские дуэли того же столетия нередко датируются по старому стилю; механически переносить этот способ датировки на британский эпизод нельзя.
Полководец во главе правительства
К моменту поединка Веллингтон обладал репутацией, далеко выходившей за пределы партийной политики. В 1814 году он получил герцогский титул, в 1815 году стал одним из победителей Наполеона при Ватерлоо, затем командовал оккупационной армией во Франции. После возвращения в Великобританию в 1818 году его деятельность всё теснее связывалась с правительством; в 1819 году он вошёл в кабинет лорда Ливерпуля. Премьер-министром герцог стал в 1828 году, получив поручение Георга IV сформировать правительство.[2]
Поэтому в Баттерси рисковал жизнью не просто титулованный офицер. На поле вышел глава кабинета, чьё имя служило одним из важнейших политических ресурсов правительства. Военная известность делала эпизод особенно заметным, но сама по себе не объясняет, почему возникший спор не удалось остановить письмами. Ответ приходится искать в конкретном обвинении и в том, как его понял адресат.
Поддержка католической эмансипации не превращала Веллингтона в последовательного сторонника расширения всех политических прав. Позднее он противился парламентской реформе; его первое правительство закончилось в 1830 году. Различение этих вопросов существенно: уступка по конфессиональному признаку могла сочетаться с защитой господства узкого политического круга. Приписывать герцогу всю программу последующих либеральных преобразований на основании решения 1829 года было бы ошибкой.[2]
Политический кризис и католическая эмансипация
В начале 1829 года вопрос о гражданских правах католиков стал одним из центральных для британской политики. Ограничения особенно остро ощущались в Ирландии, где католики составляли большинство населения. Избрание Дэниела О’Коннелла в графстве Клэр в 1828 году показало силу движения за эмансипацию и противоречие между результатом выборов и религиозными препятствиями к занятию места в парламенте. Веллингтон и министр внутренних дел Роберт Пиль приняли необходимость реформы.[3]
Реформа открывала католикам доступ в парламент и к ряду государственных должностей. Она не означала всеобщего политического равноправия: одновременно ирландская избирательная система стала исключать многих небогатых избирателей. Поэтому слово «эмансипация» обозначает конкретное устранение конфессиональных ограничений, а не введение современного всеобщего избирательного права.[4]
Противники уступок воспринимали перемену курса как угрозу протестантскому устройству государства. В этой обстановке спор о законопроекте легко становился спором о честности его инициаторов. Для понимания дуэли принципиально, что Уинчилси критиковал не только меру, предложенную кабинетом: он приписывал её проводнику скрытый замысел.
Долгий путь к реформе
Католический вопрос возник задолго до ссоры Веллингтона с Уинчилси. В Палате общин Генри Граттан добивался изменения положения католиков ещё в начале XIX века. Его предложение 1808 года было отвергнуто; в 1812 году палата согласилась рассмотреть католические притязания, но законопроект 1813 года, пройдя второе чтение, не преодолел стадию комитета. Неудачи парламентского продвижения предшествовали созданию Католической ассоциации в 1823 году. В 1825 году парламент уже ограничивал деятельность этой организации.[3]
Таким образом, кампания соединяла парламентские выступления с организацией давления за пределами парламента. Выборы в Клэр показали, что религиозное ограничение можно превратить в конкретный политический конфликт: избиратели выбирают представителя, которому затем не позволяют занять место. В тронной речи февраля 1829 года появилась перспектива уступок католикам; в марте правительство внесло законопроект. Именно между началом этого решающего этапа и завершением его в апреле произошла дуэль.[3]
Профессор Артур Бёрнс напоминает и о более раннем правительственном кризисе. Уильям Питт Младший связывал унию Великобритании и Ирландии с допуском католиков в парламент, однако встретил сопротивление Георга III, считавшего уступку несовместимой со своей коронационной присягой. Этот тупик предшествовал уходу Питта с поста в марте 1801 года. Для поколения Веллингтона спор о католиках уже имел историю отставок, неисполненных ожиданий и столкновения политической целесообразности с религиозным пониманием монархического долга.[5]
Что Веллингтон говорил в парламенте
Собственное публичное объяснение Веллингтона сохранилось в отчёте о дебатах Палаты лордов 2 апреля 1829 года. Он представлял положение Ирландии как опасное и длительно неустойчивое, оспаривал представление, будто достаточно решительнее применять уже действующее право, и утверждал, что правительству необходим политический выход. Угроза гражданской войны в этой речи являлась доводом в пользу реформы, а не признанием желательности вооружённого подавления.[6]
Герцог обращался к своему военному опыту: внутреннюю войну он описывал как разрушение собственности, благосостояния и отношений между соседями и родственниками. Он также подчёркивал, что уступки поддерживали не только католики, но и влиятельные протестанты. В таком изложении реформа служила сохранению государства. Это существенно отличается от обвинения в тайном подчинении государства католицизму.[6]
Речь произнесена после дуэли и не даёт прямого доступа к мыслям герцога утром 21 марта. Однако она устанавливает содержание политического аргумента, который он публично защищал в ходе той же законодательной борьбы. Сопоставление парламентской речи с вызовом показывает два языка одного деятеля: предотвращение общественного насилия и требование личного удовлетворения за нанесённое оскорбление.[6][7]
Почему в конфликте появился Королевский колледж
Веллингтон участвовал в основании Королевского колледжа Лондона — King's College London. Колледж создавался с англиканской религиозной основой; это обстоятельство не делало его учреждением исключительно для англикан. Уинчилси связал образовательный проект с католическим вопросом и представил участие герцога в нём как прикрытие неблагонадёжной политики. Обвинение в тайном содействии «папизму» являлось частью полемики, а не доказанным описанием целей колледжа.[8]
Так сошлись три уровня конфликта: парламентская реформа, конкурирующие представления о религиозном воспитании и личная репутация государственного деятеля. Историю нельзя сводить к случайной ссоре двух аристократов. Однако и непосредственным способом решения вопроса о правах католиков дуэль не была: исход законодательства определялся парламентской процедурой.
Колледж получил королевскую хартию в августе 1829 года и принял первых студентов в октябре 1831 года. Следовательно, во время поединка речь шла ещё о создаваемом учреждении. В современной памяти колледжа дуэль стала отдельным эпизодом истории основания, отмечаемым как Duel Day.[8]
Образовательный проект и язык подозрения
Упоминание колледжа не было случайным украшением полемики. Англиканское основание учреждения могло служить для его сторонников свидетельством верности религиозному порядку; одновременное проведение католической реформы позволяло противнику поставить эту верность под сомнение. Уинчилси трактовал одно действие через другое: образовательная инициатива, по его версии, скрывала политический замысел. Университетская история Duel Day сохраняет именно эту связь обвинения с основанием King's.[8]
Из этого не следует, что Веллингтон собирался сделать колледж католическим или что на поле решался вопрос о его конфессиональной принадлежности. Проверяемое содержание конфликта уже: граф публично приписал герцогу нечестность, герцог потребовал исправления этого обвинения. Историческое изложение должно передавать смысл религиозной враждебности, не перенимая её язык в качестве собственного объяснения событий.
От публичного обвинения к вызову
В письме от 20 марта 1829 года Веллингтон объяснял, что, по его мнению, сделал всё возможное для получения извинения. Он утверждал: оскорбление не было вызвано его собственными действиями против Уинчилси, однако вместо исправления нанесённого ущерба оппонент потребовал объяснений от него самого. Такая постановка вопроса переводила конфликт из области парламентских разногласий в область личной ответственности за слова.[7]
Завершающая формула письма апеллировала к удовлетворению, которое джентльмен вправе требовать и в котором джентльмен не отказывает. Здесь существенна не угроза оружием сама по себе, а построение обязательства: автор обращался к предполагаемому общему для обоих участников сословному правилу. Принять или отвергнуть его означало одновременно ответить на вопрос, признаёт ли человек себя участником соответствующего круга чести.
Веллингтон представлял будущий поединок как следствие чужого отказа принести извинения. Это позиция стороны конфликта. Историк может установить, что герцог именно так объяснял своё решение; документ сам по себе не доказывает, что дуэль являлась единственным доступным выходом. Напротив, письмо Бентама показывает наличие прямо противоположной современной оценки.[7][9]
Публичность первоначального обвинения влияла и на способ завершения спора: Уинчилси обещал опубликовать сожаление в той же газете Standard.[10]
Утро 21 марта: участники и свидетель
Поединок состоялся около восьми часов утра на полях Баттерси. Со стороны Веллингтона секундантом выступал сэр Генри Хардинг; со стороны Уинчилси — Эдвард Боскауэн, лорд Фалмут. Присутствовал врач Джон Роберт Хьюм, готовый оказать помощь в случае ранения. На следующий день он направил герцогине Веллингтонской описание события.[1][11]
Сегодня название места легко вызывает образ благоустроенного Баттерси-парка. Для 1829 года точнее говорить о полях Баттерси. Позднейший городской ландшафт не следует без оговорок переносить на местность, в которой встречались участники.
Рассказ Хьюма ценен близостью к событию и положением очевидца. Вместе с тем адресат письма объясняет особое внимание автора к герцогу. Это не беспристрастная съёмка всей сцены: врач следил прежде всего за человеком, о безопасности которого сообщал его супруге. Сам Хьюм ясно указал пределы собственного наблюдения, благодаря чему его письмо допускает более точное чтение, чем многие поздние пересказы.
Поля Баттерси и позднейший парк
Нынешний ландшафт возник значительно позже поединка. По историческому описанию Historic England, предложение создать парк было выдвинуто в 1843 году, а парламентский акт 1846 года разрешил его устройство на части Баттерси-коммон и Баттерси-филдс, включая увеселительные земли у гостиницы Red House. Предварительный план Джеймса Пеннеторна относится к 1845 году; основные работы после 1854 года связаны с Джоном Гибсоном.[12]
Реестр различает доступ публики с 1854 года и торжественное открытие королевой Викторией в 1858 году вместе с соседним мостом Челси. Это различие объясняет встречающиеся в справочниках разные даты. Дорожки, озеро, посадки и обустроенный речной край относятся к истории преобразования территории. Они не могут без дополнительного плана служить ориентирами для расстановки дуэлянтов почти за три десятилетия до церемонии открытия.[12]
Современный парк находится на южном берегу Темзы напротив района Челси. Название Баттерси обозначает исторический район встречи, но не определяет точные позиции противников. Планировка нынешнего парка не воспроизводит расположение участников дуэли.[12]
Выстрелы в описании Хьюма
Согласно письму, Фалмут передал пистолет Уинчилси. Оба противника первоначально держали оружие в опущенных правых руках. Секунданты отошли; Фалмут предоставил Хардингу распорядиться подачей команды. После вопроса о готовности последовало слово «огонь». Веллингтон сразу поднял пистолет и направил его вперёд.[11]
Далее Хьюм описал короткое замешательство герцога. Причину он сформулировал как предположение: возможно, Веллингтон заметил, что Уинчилси не поднимает оружия. Затем герцог выстрелил, не причинив противнику вреда. Врач не утверждал, будто мог достоверно прочитать его намерение или точно определить направление пули.
О поведении Уинчилси Хьюм высказался ещё осторожнее. Ему казалось, что тот вообще не направлял пистолета на герцога, но уверенности в этом не было: наблюдатель был занят Веллингтоном. Когда врач перевёл взгляд на Уинчилси после первого выстрела, рука графа оставалась опущенной. Затем граф поднял пистолет вертикально над головой и выстрелил в воздух.[11]
Из этого свидетельства можно уверенно извлечь последовательность, которую видел автор: выстрел Веллингтона без ранения противника; затем видимый Хьюму выстрел Уинчилси вверх. Формула «оба намеренно промахнулись» сильнее содержания документа. Она превращает отсутствие попадания первого участника в установленное намерение, а осторожное свидетельство — в полностью определённую сцену.
| Элемент рассказа | Степень определённости |
|---|---|
| Веллингтон выстрелил и не ранил Уинчилси | Прямое сообщение Хьюма. |
| Герцог на мгновение замешкался из-за поведения противника | Объяснение, предложенное самим наблюдателем как предположение. |
| Уинчилси вообще не целился в герцога | Хьюм считал это вероятным, но прямо признавал неполноту наблюдения. |
| После выстрела герцога Уинчилси поднял оружие вертикально и выстрелил вверх | Прямо описанное зрительное наблюдение. |
Такая градация не обедняет историю. Она показывает, как из короткого события постепенно возникает удобный рассказ о демонстративном великодушии, в котором исчезают сомнения исходного свидетеля.
Почему одного рассказа недостаточно для баллистики
Письмо Хьюма позволяет восстановить порядок команд и заметных жестов, но не является техническим протоколом исследования оружия. Направление руки и направление полёта пули — не одно и то же наблюдение; отсутствие ранения также не сообщает автоматически, куда человек хотел попасть. Если источник прямо признаёт, что внимание автора было сосредоточено на герцоге, последующий пересказ не вправе превращать этого автора в наблюдателя всех движений обоих противников одновременно.[11]
Для сравнения с другими дуэлями полезно сохранять четыре отдельных вопроса: какие условия были согласованы; как действовали участники; что наблюдали свидетели; какие мотивы были приписаны действиям впоследствии. В деле Гамильтона и Бёрра особенно спорна последовательность выстрелов. В Баттерси рассказ Хьюма яснее в отношении последовательности, но оставляет открытым намерение Веллингтона. Это разные пробелы, требующие разных доказательств.
Сам термин «промах» описывает результат относительно цели, тогда как «намеренный выстрел мимо» уже содержит суждение о воле стреляющего. Именно на этом переходе возникает наиболее распространённое упрощение сюжета. Благополучный конец делает версию о взаимно согласованной демонстрации привлекательной, но не превращает её в доказанное предварительное соглашение.[11]
Извинение и окончание конфликта
После обмена выстрелами спор был завершён письменным извинением Уинчилси.[8] Само сочетание вооружённого столкновения и последующего объяснения раскрывает устройство дуэльной культуры: словесное урегулирование, не достигнутое до встречи, становилось приемлемым после того, как обе стороны продемонстрировали готовность подвергнуться опасности.
Однако благополучный исход не доказывает, что реального риска не существовало. Люди присутствовали с огнестрельным оружием, врач ожидал возможного ранения, а секунданты организовали обмен выстрелами. Отсутствие жертв является исходом данного поединка, а не свойством дуэлей такого типа вообще.
В этом отношении Баттерси особенно уместно сопоставлять с Вихокеном 1804 года. В обоих случаях участником был действующий высокопоставленный политик, а спор касался оценки его личности и репутации. Но в американском случае Александр Гамильтон получил смертельное ранение, тогда как в британском обмен выстрелами позволил вернуться к извинению. Из сходства языка чести не следовало сходства последствий.
Бентам: ответственность перед государством
22 марта Бентам направил Веллингтону резкое письмо. Философ предложил представить смятение, в которое оказался бы ввергнут государственный механизм, если бы премьер-министр погиб или вместо проведения реформы перед Палатой лордов возник вопрос о суде над ним за убийство другого человека.[9]
Это рассуждение о возможных последствиях, а не сообщение о состоявшемся уголовном процессе. Бентам не описывал реальный суд над Веллингтоном по итогам данного поединка. Он противопоставлял фактическому благополучию исхода опасность, которую премьер-министр создал своим решением.
Разногласие между письмами герцога и философа касается масштаба ответственности. Вызов Веллингтона исходит из взаимных обязанностей двух джентльменов. Бентам вводит третью сторону — общество, зависящее от работы правительства. Поступок, оправданный личной честью в первой системе аргументов, во второй выглядит неоправданным распоряжением ресурсом, который не принадлежит одному человеку.
Именно поэтому дуэль не становится политически незначительной оттого, что никто не пострадал. Письмо Бентама фиксирует современную критику самого права государственного деятеля подчинять публичные обязанности частному ритуалу. Эту критику не приходится привносить задним числом из XXI века: она существовала на следующий день после встречи.
Закон о католической эмансипации получил королевское утверждение 13 апреля 1829 года.[13] Дуэль, таким образом, произошла во время проведения реформы, а не после завершения законодательной борьбы.
Равноправие и продолжение конфликта
Правовой успех апреля не устранил общественную неприязнь к католикам. Историк Филип Салмон, исследующий состав Палаты общин, подчёркивает тактический характер реформы: кабинет стремился ослабить кризис в Ирландии, одновременно ограничивая избирательную опору движения О’Коннелла. Для части протестантского общества появление католических депутатов продолжало означать угрозу политическому и церковному порядку.[14]
Проблема касалась и английских католиков, а не только ирландских представителей. Салмон рассматривает подозрения, с которыми сталкивались кандидаты: совместима ли верность католической церкви с представительством протестантских избирателей? Позднейшие конфликты вокруг выборов и обращения депутатов в католичество показывают устойчивость именно этого недоверия. Поэтому примирение в Баттерси нельзя трактовать как примирение конфессий или завершение религиозной борьбы.[14]
Изменение прав католиков также не сняло всех религиозных препятствий для других групп. Парламентская историческая экспозиция отдельно отмечает допуск евреев к заседаниям в 1858 году и дальнейшую перемену, связанную с кампанией Чарльза Брэдлоу и законом 1888 года. Даты показывают продолжительность процесса: законодательный результат 1829 года был крупным этапом, а не одномоментным введением конфессионально нейтральной политической системы.[4]
Карикатура как свидетельство реакции
Карикатура Уильяма Хита Field of Battersea переводит поединок на язык политической насмешки. Участники утрачивают торжественную осанку, которую обычно предполагает рассказ о защите чести; зрителю предъявлена подчеркнуто нелепая сцена. Надписи и гротеск связывают её с конкретным публичным событием 1829 года.[15]
Такой лист отвечает на иной вопрос, чем письмо Хьюма. Врач помогает восстановить наблюдаемую последовательность действий; художник показывает, что из неё можно было сделать предмет общественного смеха. Нельзя измерять дистанцию между дуэлянтами по карикатуре, устанавливать по ней модель оружия или считать все изображённые жесты реальными. Зато её существование не позволяет представить реакцию современников как исключительно почтительное восхищение.
Портрет Веллингтона и сатирический лист уместны рядом именно из-за разницы функций. Один изображает влиятельного государственного человека в принятой портретной традиции; другой временно разрушает этот статус средствами карикатуры. Вместе с письмом Бентама они раскрывают разные способы публичного разговора о власти.
Место в истории дуэли и фехтования
Встреча в Баттерси была пистолетным поединком. Фехтовальные навыки, работа клинком и уроки рапиры не объясняют её непосредственного хода. Связь с историей Ивана Ефимовича Севербрика относится к более широкому миру воспитания, личной репутации и владения оружием в привилегированных кругах. Документированной личной связи между российским фехтмейстером и этим британским конфликтом здесь не устанавливается.
История также показывает, почему дуэльный кодекс нельзя понимать как единую обязательную книгу, которой одинаково следовали все европейцы. В 1829 году участники ссылались на общепринятые, по их представлению, обязанности джентльмена; сохранившиеся письма и решения секундантов дают основания говорить именно об этих конкретных договорённостях. Более поздние печатные кодексы могут служить сравнительным материалом, но не доказательством правил данной встречи.
Секунданты здесь выступали посредниками и организаторами процедуры. Их роль была шире присутствия при выстрелах: переход от оскорбления к удовлетворению и затем к извинению требовал признания того, что спор действительно закрыт. Вместе с тем участие посредников не устраняло опасности, на которую указывал Бентам.
Британский прецедент: Питт и Тирни
Веллингтон не был первым британским премьер-министром, вышедшим на дуэль во время пребывания в должности. 27 мая 1798 года Уильям Питт Младший встретился на Патни-хит с депутатом оппозиции Джорджем Тирни. Поединок закончился без вреда для участников; Питт сообщил о благополучном исходе в письме матери. Этот пример, приведённый Артуром Бёрнсом в биографии Питта, помещает Баттерси в более длительную историю поведения политической верхушки.[5]
Сходство не означает единства всех обстоятельств. Патни-хит и Баттерси — разные места, между встречами прошло более тридцати лет, а конкретный предмет спора Веллингтона восстанавливается по собственным документам 1829 года. Сравнение объясняет прежде всего совместимость должности главы правительства с сохранявшейся практикой личного удовлетворения. Оно не доказывает, что парламент или монарх официально одобряли такую практику.
Пистолет, шпага и социальная репутация
Для связи с историей фехтования существенна разница между длительным обучением владению оружием и единичным испытанием репутации. Биография Севербрика раскрывает профессиональный труд учителя, обучение и придворную среду. Баттерси показывает иной сюжет: политический деятель обращается к вооружённой встрече, потому что считает недостаточным словесное урегулирование. Из общего участия в культуре оружия не следует, что фехтовальный урок непременно готовил ученика к конкретной будущей дуэли.
История секундантства связывает оба вида поединков через посредничество, согласование условий и признание достаточности извинения. Однако технические навыки и правила различаются. Команда к пистолетному выстрелу, описанная Хьюмом, не равнозначна началу фехтовального боя; в её изложение нельзя вводить фехтовальные термины как названия реально применённых приёмов.[11]
Исследование Стивена Бэнкса об английских дуэлянтах 1785–1845 годов показывает важность работы с разнородной газетной и частной документацией. Уже его опубликованный справочный аппарат различает сообщения о состоявшихся встречах, предотвращённых поединках, военных конфликтах и сатирических рассказах. Эти группы нельзя складывать в один ряд как одинаково надёжные случаи. Для Веллингтона особенно ценно наличие датированного письма очевидца: оно позволяет выйти за пределы распространённого анекдота о великом полководце с пистолетом.[16]
Хронология
| Дата | Событие | Значение для истории дуэли |
|---|---|---|
| 1828 год | Веллингтон возглавляет правительство; О’Коннелл побеждает на выборах в Клэр.[2][3] | Личный конфликт будущих дуэлянтов возникнет на фоне уже существующего политического кризиса. |
| Февраль — март 1829 года | Объявлено направление реформы, внесён законопроект.[3] | Обвинение Уинчилси приходится на период реальной законодательной борьбы. |
| 20 марта | Датирован вызов Веллингтона.[7] | Зафиксирован переход к требованию личного удовлетворения. |
| Утро 21 марта | Встреча на полях Баттерси; оба участника невредимы.[11] | Вооружённая фаза заканчивается без жертв. |
| 22 марта | Письма Хьюма и Бентама.[11][9] | Почти одновременно появляются свидетельство участника и критика политического риска. |
| 2 апреля | Веллингтон защищает реформу в Палате лордов.[6] | Сохранилось публичное объяснение его политического выбора. |
| 13 апреля | Королевское утверждение закона.[14] | Законодательный результат следует после дуэли. |
| Август 1829 года; октябрь 1831 года | Хартия колледжа; начало занятий.[8] | История образовательного учреждения продолжается после примирения. |
| 1846–1858 годы | Разрешено создание парка, проведены работы, состоялось торжественное открытие.[12] | Возникает городской ландшафт, известный современному посетителю. |
Источники и границы реконструкции
Наиболее надёжная основа статьи — три датированных документа из Wellington Papers. Вызов фиксирует аргументы одной стороны; письмо Хьюма — наблюдения участника с открыто обозначенной неполнотой; письмо Бентама — независимую оценку политического риска. Ни один из них не заменяет остальные.
К этой основе добавляются материалы британского парламента о реформе, история Королевского колледжа и карикатура 1829 года. Университетское поминовение события полезно для истории памяти, но не служит самостоятельным свидетельством всех подробностей утренней встречи. Героизирующие формулы о великодушии и сатирическое изображение нелепости дуэли относятся к разным способам её интерпретации.
Особенно осторожного обращения требуют намерения при выстреле, мотивы оппонента и утверждения об однозначной реакции общества. В этих вопросах важно сохранять модальность источника: «предполагал», «считал», «не мог быть уверен». Историческая выразительность этого случая заключена не в устранении таких оговорок, а в возможности услышать одновременно голос вызывающего, наблюдающего и возражающего.
См. также
- Дуэль
- Дуэльный кодекс
- Дуэль Гамильтона и Бёрра
- Дуэль Эвариста Галуа
- Дуэль Пушкина и Дантеса
- Дуэль Лермонтова и Мартынова
- Четверная дуэль 1817–1818 годов
- Иван Ефимович Севербрик
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 University of Southampton Special Collections. «Ill-advised man!»: the Duke of Wellington and his duel. 11 April 2019. Публикация документов Wellington Papers. Современный вводный текст следует отличать от воспроизведённых писем 1829 года.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 GOV.UK. Arthur Wellesley, 1st Duke of Wellington. Раздел Past Prime Ministers. Используется для биографической хронологии; категоричное утверждение этой справки о намеренном промахе обоих участников не принимается вместо свидетельства Хьюма.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 UK Parliament. Catholic emancipation. Исторический обзор парламента Великобритании.
- ↑ 5,0 5,1 Burns, Arthur. William Pitt the Younger (Whig/Tory 1783–1801, 1804–1806). History of Government, 16 September 2015.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Roman Catholic Relief Bill. House of Lords, 2 April 1829. Hansard, vol. 21. Речь герцога Веллингтона при втором чтении; особенно рассуждения о положении Ирландии и гражданской войне.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Веллингтон — Уинчилси, 20 марта 1829 года. University of Southampton, Wellington Papers, MS 61 WP1/1007/29. Текст и изображение фрагмента: архивная публикация.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 8,4 King's College London. Duel Day. 2018. Университетский рассказ об основании колледжа, конфликте и его последующем поминовении. Номер графского титула Уинчилси в настоящей статье дан по архивной публикации Саутгемптонского университета.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 Иеремия Бентам — герцогу Веллингтону, 22 марта 1829 года. University of Southampton, Wellington Papers, MS 61 WP1/1004/17. Текст: архивная публикация.
- ↑ The duel between the Duke of Wellington and the Earl of Winchilsea. Газетная публикация 28 марта 1829 года, воспроизведённая в архиве The Guardian.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 11,5 11,6 11,7 Джон Хьюм — герцогине Веллингтонской, 22 марта 1829 года. University of Southampton, Wellington Papers, MS 61 WP1/1004/16. Фрагмент свидетельства: архивная публикация.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 Historic England. Battersea Park. National Heritage List for England, запись 1000283. Разделы Historic Development и Location, Area, Boundaries, Landform, Setting.
- ↑ UK Parliament. 190th anniversary of the Catholic Emancipation Act 1829. Парламентское обращение от 8 апреля 2019 года, указывающее дату королевского утверждения закона.
- ↑ 14,0 14,1 14,2 Salmon, Philip. Catholics in the Commons after emancipation. The History of Parliament, 13 April 2025; обновлённая публикация исследования 2014 года.
- ↑ Field of Battersea. Уильям Хит, 1829. Описание и цифровая репродукция исторического листа в Wikimedia Commons.
- ↑ Banks, Stephen. Killing with Courtesy: The English Duelist, 1785–1845. Journal of British Studies. 2008. Vol. 47, no. 3. P. 528–558. DOI: 10.1086/587721. Здесь использован доступный на странице издателя справочный аппарат, особенно примечания 6–8, 12 и 20–26; полного чтения закрытого текста статьи не предполагается.