Археология Санкт-Петербурга
Изучение поселений, сооружений, вещей и исторических ландшафтов на территории Санкт-Петербурга по археологическим источникам.
- Область
- Археология, история Санкт-Петербурга, историческая география, реставрация
- Разновидность
- Направление городской археологии
- Формулировка
- Дворы, мостовые, фундаменты, берега и погребения сохраняют материальную историю города и предшествовавшего ему освоения территории.
Археология Санкт-Петербурга — исследование материальных следов жизни людей на территории современного Санкт-Петербурга: от доисторических стоянок и средневековых поселений Приневья до застройки, хозяйства и повседневности города XVIII–XX веков. Её источники — культурные напластования, фундаменты и стены, деревянные конструкции, мостовые, остатки водных сооружений, кладбища и предметы. Археологические наблюдения соединяют с планами, архивными документами, историей зданий и естественно-научными анализами.
Особое место занимает археология города, основанного в 1703 году. При развитии столицы менялись береговая линия, отметки дворов и улиц, расположение каналов, границы домовладений и сами здания. Ранние сооружения перекрывали новыми постройками, подвалы сохранялись после разборки надземных этажей, а подсыпанный грунт закрывал прежние поверхности. Раскопки раскрывают последовательность этих изменений и позволяют сопоставить документы с материальными остатками.[1]
Результаты исследований относятся к конкретным участкам и эпохам. В Меншиковом бастионе изучены остатки первой крепости и позднейших строительных работ; у Домика Петра — неодинаково сохранившиеся слои разных частей участка; на улице Лабутина — сменявшие друг друга мощения и фундаменты. Подвалы Владимирского пассажа, обнаруженные в 2019 году, принадлежали рынку XIX века и существовали ниже земли уже во время его работы. Раскопки раскрывают историю этих мест: устройство ранних сооружений, их использование, перестройки и включение в позднейшую городскую среду.
Город и территория до его основания
Предмет исследования меняется в зависимости от масштаба. Исторический центр Петербурга, нынешние административные границы города и более широкое Приневье — разные территории. На берегах Невы и её притоков существовали поселения задолго до начала строительства столицы. Их остатки местами перекрыты поздней застройкой, а местами лежат в стороне от наиболее плотного городского ядра.
В обзоре 1996 года П. Е. Сорокин объединил археологические сведения с писцовыми книгами и шведской картографией. Он рассматривал стоянки у Сестрорецкого Разлива и Лахты, позднесредневековые поселения у Ижоры, район Ниеншанца и города Ниена, следы освоения будущих петербургских предместий. Такое сопоставление связывает археологическую находку с сетью прежних берегов, дорог и поселений.[2]
Разные периоды представлены разными видами остатков. На доисторической стоянке сохраняются каменные орудия, керамика и следы деятельности на прежней поверхности; от земляной крепости — рвы, насыпи и деревянные элементы; от города Нового времени — кирпичные фундаменты, мощения, водоотводы и многочисленные бытовые вещи. Состав памятника определяется его историей, а сохранность — последующими строительными и природными воздействиями.
Особенно многослоен Охтинский мыс. Во время исследований 2006–2009 годов здесь изучали комплекс с остатками от неолита до Нового времени. Деревянные сооружения средневековой Ландскроны, укрепления Ниеншанца XVII века и конструкции верфи XIX века принадлежали разным этапам использования одного места. Современный городской адрес объединяет эти эпохи географически, а стратиграфия и датирующие материалы разделяют их во времени.[3]
От случайных находок к археологии городской повседневности
Ранняя история исследования территории складывалась из находок при земляных работах, геологических наблюдений и изучения письменных источников. Сорокин приводит обнаружение в 1797 году клада сасанидских серебряных монет в Галерной гавани. Для XIX века важным направлением стало восстановление допетровской географии по писцовым книгам и позднейшим картам. Публикации А. И. Гиппинга о Неве и Ниеншанце и собрание карт, выпущенное в начале XX века, расширили эту основу.
Связь археологии с естественными науками проявилась в работах геолога А. А. Иностранцева. В 1877 году, обследуя Неву в связи с поиском способов борьбы с наводнениями, он нашёл у Ивановского фрагмент орнаментированного костяного гарпуна. Наблюдения при строительстве ладожских каналов в 1878–1882 годах привели к сбору большой коллекции и книге «Доисторический человек каменного века побережья Ладожского озера» 1882 года. Эти работы относятся к истории изучения региона, в котором формировалась петербургская научная школа.[4]
В XX веке самостоятельным предметом стала материальная культура самого Петербурга XVIII–XIX столетий. История молодой по археологическим меркам столицы раскрывалась через вещи горожан, следы строительства и меняющиеся дворы. В редакционном введении к первому выпуску «Археологии Петербурга» 1996 года эта работа прямо сопоставлена с европейской постсредневековой археологией. Авторы введения подчёркивали научную ценность сравнительно недавних городских отложений и роль исследований А. Д. Грача.[5]
Развитие направления было связано и с реставрацией. Работы в Петропавловской крепости, Летнем саду, дворцах и пригородных ансамблях открывали фундаменты, засыпанные водоёмы и прежние поверхности. Археологическая документация начинала влиять на проекты сохранения и показа памятников. Видимый сегодня ансамбль дополнялся сведениями о том, что находилось под ним и как он менялся.
Таможенный переулок: раскопки А. Д. Грача в 1952 году
Одним из ранних систематических исследований культурного слоя исторического центра стали работы А. Д. Грача в Таможенном переулке, рядом с Кунсткамерой. В 1952 году здесь изучили траншею длиной 52,5 метра и шириной один метр. Узкая полоса пересекла непотревоженные напластования XVIII века. Полученный материал позволил рассматривать историю города через повседневные занятия и вещи его жителей.[6]
В обзоре Е. Р. Михайловой, С. Л. Кузьмина, В. Ю. Соболева и В. А. Глыбина уточнено, что работы велись по трассе газопровода. Была открыта часть подпола деревянного здания; исследователи предположительно связали её с постройкой, предназначенной для астронома Жозефа-Николя Делиля. Эта атрибуция возникла при сопоставлении раскопок с письменными сведениями, а само сооружение сохранилось как материальный объект с определённым положением в слое.[7]
Случай показывает возможности небольшого по площади исследования. Траншея имела вытянутую форму, и сведения о распределении находок относились именно к этой полосе. Но при сохранной последовательности слоёв даже узкий раскоп раскрывал отношения между первоначальной застройкой, хозяйственной деятельностью и позднейшими изменениями поверхности. Здесь складывалась методика археологического изучения города, для которого одновременно существуют многочисленные письменные источники.
Программа исследований и картографирование наследия
В конце 1995 года при Санкт-Петербургском научном центре был создан межведомственный научный совет по историко-археологическим исследованиям. В первом выпуске «Археологии Петербурга» 1996 года опубликованы методические предложения Г. С. Лебедева и обзор П. Е. Сорокина. Они связывали изучение культурного слоя с историей архитектуры, географией и задачами сохранения наследия. Предложения Лебедева были опубликованы как проект; это документ истории научной и охранной мысли 1990-х годов.[8]
Исследования 1996–1998 годов охватили Васильевский остров, Петроградскую, Адмиралтейскую и Выборгскую стороны, а также городскую округу. В опубликованном обзоре описаны архивные, фондовые и библиографические изыскания, наблюдения за земляными работами и шурфовки. На их основе составлялась карта археологического наследия. В неё включали и напластования самого города, и памятники предшествующих эпох.[9]
Авторы специально различали инженерную карту насыпных грунтов и археологическую историю этих грунтов. На общей карте насыпей могли объединяться строительный мусор, нивелировочные подсыпки и постепенно накапливавшийся городской слой. Археологическая работа добавляла к такой пространственной характеристике хронологию и происхождение отложений. Для этого последовательность в шурфах сопоставляли с вещами, письменными источниками и историческими планами.
Расширение источниковой базы отражает и сборник «Археологическое изучение Санкт-Петербурга в 1996–2004 гг.», выпущенный СПбГУ в 2005 году. Его содержание объединяет исследования Кронверка, канала Петропавловской крепости, дворца Бобринских, Волховского переулка, Колтовской слободы и других объектов. Сборник представляет самостоятельные работы о разных видах городской среды.[10]
Грунт, вода и изменение поверхности
Город строился в низменной дельте, где освоение земли сопровождалось осушением, прокладкой каналов и изменением берегов. Грунт, извлечённый из водоёмов, использовали для повышения поверхности. Отдельные ручьи и каналы позднее засыпали, при строительстве набережных расширяли сушу, а при устройстве порта существенно меняли острова. В таком ландшафте поверхность двора одновременно является результатом хозяйственной истории и элементом инженерной системы.
В обзоре 1996 года Сорокин, опираясь в том числе на инженерно-геологические сведения, характеризовал общую мощность культурных отложений Петербурга диапазоном от нуля до шести метров, а для центральной части — преимущественно от одного до четырёх. Наиболее мощные насыпи он связывал с берегами, засыпанными водотоками и крупными строительными работами. Это обобщённая оценка, опубликованная в 1996 году; адресные разрезы показывают собственную последовательность и мощность слоёв.[11]
Значение воды видно и в современных полевых описаниях. В шурфе 2022 года у Домика Петра исследователи зафиксировали появление грунтовой воды на отметке 0,8 метра Балтийской системы высот. Материковая поверхность в этой точке лежала ниже воды. На улице Лабутина вода также осложняла изучение нижних горизонтов. Такие наблюдения относятся к конкретным выработкам и условиям проведения работ.[12]
Насыпь могла одновременно разрушать раннюю поверхность в одном месте и закрывать её в другом. В Усть-Ижоре исследования выявили участки, где более ранние горизонты сохранялись под строительным мусором и подсыпками, и участки переотложения при сооружении укреплений. Сохранность культурного слоя поэтому характеризуют через положение конкретного горизонта, его границы и поздние нарушения.[2]
Инженерная геология рассматривает тот же подземный объём со стороны свойств грунта и воздействия на сооружения. В работе Р. Э. Дашко и Л. М. Зайдуллиной 2015 года выделены техногенные песчано-глинистые грунты со строительным мусором и органическими остатками, болотные отложения, озёрно-морские пески и лежащие глубже озёрно-ледниковые суглинки и глины. Авторы сопоставили несколько разрезов, в которых канализационные трубы занимают разное положение относительно насыпей и водонасыщенных природных отложений.[13]
Предмет этого исследования — загрязнение грунтов и подземных вод, условия работы инженерных сетей и биокоррозия бетона и металлов. Органические соединения и деятельность микроорганизмов входят в характеристику среды наряду с зерновым составом и водой. Для археологии подобные разрезы важны как описание физического окружения находок; возраст и происхождение отдельных городских насыпей устанавливаются дополнительно по их стратиграфии, вещам и документам. Геологический разрез и археологический разрез дают взаимодополняющие сведения об одном участке.
Охтинский мыс: независимое датирование деревянных сооружений
Исследования деревянных остатков Охтинского мыса показывают, как археологическая последовательность получает календарные даты. О. А. Тарабардина обработала материалы раскопок 2006–2009 годов в дендрохронологической лаборатории Новгородского музея-заповедника. Датирование основано на сопоставлении последовательностей годичных колец. Сходные изменения прироста позволяют соединять отдельные образцы и сравнивать их с уже установленными шкалами.
В опубликованной работе сообщается о точном датировании 106 образцов. Конструкции Ландскроны отнесены к 1300 году; полученный результат совпал с известной по письменным источникам датой строительства. Совпадение возникло при сопоставлении разных рядов данных — летописного известия и измерений древесины. Датированные образцы стали также опорой для дальнейшего развития региональной дендрохронологии.[14]
Для Ниеншанца и Ниена древесина отразила несколько строительных этапов XVII века, в том числе работы 1630-х, 1670-х и 1690-х годов. Сваи верфи XIX века распределились между временем её строительства в 1806 году и работами 1840-х годов. Даты раскрывают повторное использование и переустройство территории: средневековая крепость, укрепления Нового времени и верфь образуют разные строительные системы.
В результате перекрёстного датирования были построены отрезки шкалы 1006–1300 и 1535–1805 годов. Это интервалы последовательностей годичных колец, представленных в древесине. Дерево, срубленное в начале XIX века, могло сохранять кольца, выросшие за несколько столетий до его рубки. Хронологический диапазон древесины и время строительства сооружения описывают разные стороны одного источника.
Материал Охтинского мыса связывает археологию Петербурга с историей средневекового Приневья и Северной войны. Он также показывает роль естественно-научной проверки в городе, где часть исторических дат хорошо известна из документов. Для исследователя важна возможность независимо связать дату с конкретной конструкцией, а затем встроить её в последовательность более ранних и поздних сооружений.
Меншиков бастион: монеты и строительные этапы крепости
Первая деревоземляная крепость на Заячьем острове была возведена в 1703 году; строительство каменной началось в 1706-м. При раскопках 2017 и 2019 годов в Меншиковом бастионе исследовали остатки ранних конструкций и связанные с ними напластования. К. В. Горлов и В. И. Кильдюшевский опубликовали нумизматический материал этих работ в 2020 году.[15]
В коллекции восемнадцать монет Петра I: четырнадцать проволочных копеек, три медные полушки и одна медная деньга. Ещё две монеты — шведские медные 1/6 эре. Помимо номинала, исследователи определяли денежный двор, дату чеканки, тип и положение каждого экземпляра в напластованиях. Эти признаки позволили сопоставлять монеты с работами на отдельных частях бастиона.
Большая часть монет коллекции 2019 года имела дату 1702. Отдельная копейка датировалась 1708 годом и была связана авторами с перестройкой крепости в камне. В материалах 2017 года присутствовали и более поздние выпуски, включая полушки 1718–1720 годов. Общая коллекция, таким образом, охватывает несколько строительных эпизодов. Связь с первым бастионом устанавливается совместно по сооружениям, положению находок и исторической последовательности работ.[16]
Для шведских монет авторы рассмотрели два возможных пути попадания на Заячий остров: потерю людьми, участвовавшими в работах, и перенос вместе с землёй из Ниеншанца. Вторая возможность особенно существенна для истории насыпей. Вещь могла быть старше того строительного заполнения, в которое попала при переносе грунта. В публикации обе версии сохранены как объяснения, а присутствие конкретного человека или группы по двум монетам оставлено предметом интерпретации.
Индивидуальная атрибуция монет соединяет небольшие вещи с масштабным строительством. Исследователи различили продукцию Старого и Кадашевского денежных дворов, сопоставили штемпельные признаки ряда экземпляров. Деньги выступают одновременно свидетельством обращения и датирующим материалом. Их археологическая ценность зависит от сохранённого контекста: место одной монеты под настилом информативнее её простой принадлежности к петровскому времени.
Домик Петра: почему соседние шурфы дают разные результаты
У Домика Петра культурный слой изучали в разные годы и в разных пределах участка. По сообщению Е. Ю. Кононович, М. И. Бажина и Н. А. Кубло, исследования П. Е. Сорокина 2007 и 2013 годов включали тринадцать шурфов внутри ограды. В них ранний слой был переотложен либо не сохранился. Отсутствие строительной щепы стало одним из оснований для предположения, что сам домик рубили в другом месте.[17]
В 2022 году обследовали территорию за пределами ограды, по трассам проектировавшегося освещения. Три новых шурфа охватили другие точки. В одном исследовали остатки дома причта Петропавловского собора, в другом — культурный слой с большим количеством древесных отходов. Результаты расширили картину сохранности территории: прежние наблюдения относились к внутреннему участку, новые — к его окружению.
В шурфе с фундаментом было выделено шестнадцать рядов красноглиняного кирпича без клейм, бутовое основание и заливка, предположительно интерпретированная как пол подвального помещения. Архивные сведения помогли связать остатки со зданием причта. Документы фиксируют отведение мест для домов духовенства в 1786 году, но точная дата строительства исследованного дома остаётся неизвестной. Авторы также указывают его разрушение в 1941 году. Современная траншея электрокабеля пересекла уже существовавшие исторические конструкции.
Особенно содержательным оказался слой с щепой, стружкой, корой и спилами. В одном шурфе на площади менее четырёх квадратных метров получено 326 находок; общая опубликованная коллекция работ у Домика насчитывает 529 предметов. В ней представлены посуда, строительная керамика, изразцы и белоглиняные курительные трубки. Для одной трубки по фрагменту надписи установлена связь с мануфактурой Ростина, работавшей в 1753–1804 годах.[18]
В шурфе 2 особо выделялась современная подсыпка мощностью около 0,8 м. Авторы отмечают: «Слой содержал строительный мусор, полиэтилен». Под ним находились карьерный песок и остатки булыжного мощения на отметке 1,35 м БС. По архивным данным, это покрытие функционировало в начале XX века. Органический слой с многочисленными древесными отходами лежал глубже, под поздними подсыпками и покрытиями. Так в одном разрезе различаются современное благоустройство, прежняя дорожная поверхность и более ранние напластования.[19]
Вещи уточняют время накопления органики. Древесные отходы появляются при строительстве и хозяйственных работах разных эпох; находка изделия второй половины XVIII века помогает связывать соответствующий контекст с последующим развитием участка. Совместное изучение состава слоя и его положения под поздними сооружениями раскрывает историю вокруг ранней постройки через много десятилетий после её появления.
Улица Лабутина: несколько дворовых поверхностей в одном разрезе
Археологические разведки 2021–2022 годов на улице Лабутина, 5, опубликованные А. А. Гущиным, дают подробный пример изменения городской поверхности. Участок расположен на Покровском острове в Адмиралтейском районе. После пожаров 1736–1737 годов освоение этой части города было связано с переводом слобод работников Адмиралтейского ведомства. На исторических планах и в документах меняются дома, хозяйственные постройки и границы дворов.[20]
В шурфе 2021 года современная асфальтовая поверхность имела отметку 3,65 метра БС. Под асфальтом и слоем разрушения лежало хорошо сохранившееся булыжное мощение на отметке 3,05 метра. Оно примыкало к кирпичной отмостке у стены. Ещё ниже, на отметке 2,80 метра, находилось второе мощение со следами ремонта. Между покрытиями лежала подсыпка со строительным мусором.[21]
Здесь высоту можно сопоставить непосредственно: верхнее из двух исторических мощений находится на 0,60 метра ниже современного асфальта, нижнее — на 0,85 метра. Разница между ними составляет 0,25 метра. Это простое вычитание опубликованных отметок одного шурфа. Последовательность покрытий, разделяющая подсыпка и следы ремонта показывают несколько этапов использования двора.
Ниже исследовались тёмные органические слои с щепой. В них находились посуда, стекло, фрагменты обуви, пробки, детали строительной керамики. Находки включали фрагмент флакона с обозначением средства Menadiesche Kronwunderessenz Altona, связанного с производством в Альтоне с 1770-х годов. Клейма, надписи и типология вещей дополняли стратиграфическую последовательность.[22]
Датировку органических слоёв автор связывает со второй четвертью XVIII — первой четвертью XIX века. Архивный план и остатки внутридворового флигеля, построенного между 1828 и 1831 годами, помогают установить их отношение к более позднему строительству. Фундамент прорезал один горизонт, а другой подстилал его лежни. Получается датированная строительная граница: ко времени возведения флигеля соответствующие ранние отложения уже существовали.[23]
На том же участке заполнение небольшого кирпичного сооружения содержало медные монеты 1889 и 1892 годов, а также стеклянную бутылочку с датой 1890. Эти предметы характеризуют иной, поздний эпизод использования. В одной выработке археолог получает материалы нескольких столетий и распределяет их между отдельными конструкциями и заполнениями.
Сампсониевское кладбище: история жителей под поздней застройкой
Археология города включает места погребения. Весной 2018 года разведка на Нейшлотском переулке, 3, выявила ранее неизвестный участок кладбища. Раскопки проводились в 2018–2019 годах; результаты Р. В. Филиппенко опубликовал в 2024-м. Площадь обследованного участка составляла 1091,67 квадратного метра. К началу работ территория была занята поздними зданиями, газонами и автомобильной стоянкой.[24]
История места в статье разделена на несколько этапов. После кладбищенского использования XVIII века здесь существовало канатное производство, связанное с владельцами Андреем Лоренцем и Фёдором Буссе. С 1870-х годов участок застраивался жилыми и хозяйственными зданиями; здесь же находилась женская гимназия Иоганны Платан. В XX веке территорию занимали учебные и дошкольные учреждения. Поздняя городская жизнь перекрыла и местами нарушила прежнее кладбище.
Вода влияла на погребальную практику уже в XVIII веке. Филиппенко приводит документ 1732 года, в котором места при Сампсониевской и Предтеченской церквах описаны как «весьма низкие и водяные, а затем могилы копать глубоко никак невозможно».[25] Письменное свидетельство объясняет практическую проблему низкого и обводнённого участка, с которой сталкивались жители раннего города.
В ходе раскопок открыто 746 погребений. Они располагались очень плотно; поздние могильные ямы местами пересекали ранние. Встречены и группы близко расположенных могил, которые автор предположительно связывает с одновременным устройством. Позднейшие фундаменты, ямы и траншеи в разной степени разрушали захоронения. Исследователи фиксировали как сами погребения, так и эти нарушения.[26]
Антропологические определения, устройство гробов и погребальные предметы раскрывают историю горожан, слабо представленную парадными зданиями. Автор отмечает присутствие разных половозрастных групп и связывает это с общегородским характером кладбища. При этом сохранность костей и возможность определения пола и возраста различались. Такая выборка характеризует конкретную изученную часть некрополя и сохраняет ограничения, связанные с её состоянием.
Этот памятник показывает длительное наложение функций одного участка. Кладбище, производство, жилые строения и детские учреждения оставили разные материальные следы. Их последовательность восстанавливается по пересечениям сооружений, находкам и архивной истории владельцев. Современная поверхность скрывает не один остановившийся момент, а несколько сменивших друг друга городских укладов.
Гаванец Летнего дворца: засыпка, раскрытие и сохранение набережной
Рядом с Летним дворцом Петра I сохранился раскрытый Гаванец — небольшой бассейн, прежде соединённый с Фонтанкой и предназначенный для лодок и малых парусных судов. Его исследование связано с работами архитектора А. Э. Гессена и археолога В. А. Коренцвита. В обзоре 1999 года отмечены выявление объекта при реставрации 1928 года и раскрытие в 1961–1964 годах; Коренцвит подробно описал находку кладки в траншее пожарного водопровода в июне 1963-го.[27]
В статье Коренцвита соединены наблюдения кладки, свай и каменных плит с историческими изображениями и перепиской Петра. Автор приводит письмо от 2 декабря 1705 года о дальнейшем углублении бассейна. Документ подтверждает существование Гаванца к этому времени. Позднее постройка дворца и изменение набережных усложнили систему береговых подходов.
При работах 2010 года обнаружили сваи с коваными гвоздями, лежни и две плиты настила прежней набережной. Их положение помогло Коренцвиту объяснить устройство прохода у фасада и сопоставить натурные остатки с планами. В исследовании обсуждается различие между рисунком предполагаемой конструкции и тем, что сохранилось в земле: деревянные опоры и каменный настил дают самостоятельные сведения о технологии.[28]
Гаванец был засыпан в 1780-х годах при устройстве гранитных набережных Фонтанки. В современной музеефикации его показали в сухом виде, без восстановления прежнего водного соединения во всей первоначальной глубине. Здесь погребение объекта объясняется конкретной перестройкой береговой инфраструктуры; его нынешний вид связан с археологическим раскрытием и выбором способа сохранения.
Летний сад: фонтаны и исчезнувшие сооружения
Археологическая история Летнего сада выходит за пределы одного Гаванца. В 1974 году раскопками исследовали четыре фонтана Главной аллеи, определили форму и устройство чаш, зафиксировали следы их разборки и засыпки в 1770-х годах. Работы у Грота в 1975 году раскрыли дорожки и остатки зелёного кабинета с фонтаном «Лакоста». Результаты этих исследований систематизированы в обзоре 1999 года.[29]
Исследовались также павильоны, боскеты, пруды и оранжерея. При работах 1977–1978 годов на месте Большой каменной оранжереи открыли фундамент и остатки стен, уточнили размеры сооружения и получили сосновые сваи для дендрохронологического анализа. В обзоре приведены размеры оранжереи 73,84 на 15,12 метра. Масштаб исчезнувшего здания раскрывается через его подземный план.
Садовая археология возвращает архитектуре утраченные элементы: расположение дорожек, очертания водоёмов, основания павильонов и сооружения водоснабжения. При реставрации эти данные соединяют с исторической графикой. Подлинные остатки и восстановленные надземные формы представляют разные части современного ансамбля. Раскрытая кладка «Лакосты» позволяет увидеть сохранённый материальный источник непосредственно.
Дворец Петра под Эрмитажным театром
Другой способ сохранения ранней постройки связан с Зимним дворцом Петра I. Части его сооружений вошли в последующую застройку участка Эрмитажного театра. Архитектурно-археологическое исследование выявило сохранившиеся конструкции и позволило организовать музейный показ раннего дворца. В обзоре «Археологии Петербурга» отмечены исследования Ф. Солнцева в 1853 году и раскопки с музеефикацией в 1980-х годах.[30]
Этот случай отличается от засыпки отдельного двора или канала: ранняя архитектура сохранялась внутри более позднего строительного комплекса. Исследование раскрывает отношения стен, перекрытий и помещений, а архивные источники помогают связать их с последовательностью дворцового строительства. Участок менял функцию и архитектурный облик, сохраняя части прежних сооружений.
Для истории нижних уровней важна именно строительная преемственность. Сохранившийся старый фрагмент может находиться ниже нынешнего подхода, быть включён в новую стену или открываться с другой стороны здания. Каждый такой узел имеет собственную последовательность. Её изучение соединяет археологию с исследованием нижних ярусов зданий.
Владимирский пассаж: подземные помещения разобранного рынка
В 2019 году во дворе квартала у Фонтанки и Вознесенского проспекта исследовали остатки Владимирского пассажа Ново-Александровского рынка. Подготовка к строительству учебно-спортивного комплекса СПбГАСУ привела к архивному изучению и разведке. Руководитель экспедиции Максим Глухов в опубликованном интервью описал, как по картам, планам и чертежам определили предполагаемые границы пассажа, а шурфы выявили фундамент, стены, полы и остатки подвальных перекрытий.[31]
Глухов прямо определил природу помещений: «Мы раскопали подвал — он абсолютно логично заглублен в землю с момента строительства рынка».[32] По его описанию, центральный проход разделял два ряда лавок, а входы в подвалы были устроены по-разному: со стороны прохода либо из помещений первого этажа. Лестницы и планировка связывали нижние уровни с хозяйственной работой рынка.
В интервью сообщалось о собранных к тому моменту 755 предметах — посуде, деталях интерьера, бутылках, кирпичах, изразцах и облицовочной плитке. Были найдены подвесные рычажные весы. Материалы включали и поздние переделки: в части фундамента исследователи обнаружили кирпич с датой 1945 года. Поэтому история остатков продолжалась после прекращения существования самого рынка. Эти сведения относятся к состоянию изучения, опубликованному в октябре 2019 года.
Первоначальная подземная функция, последующая разборка надземных строений и позднее использование фундамента образуют несколько этапов. Кирпичные своды на раскопе сохраняют историю торговли и перестройки квартала. Выразительность фотографии здесь соединяется с объяснением участника работ: исследованные помещения имели определённое назначение ещё в действовавшем здании.
Вещи, поверхности и датировки
Археологический результат складывается из отношений между находкой и местом её обнаружения. Монета имеет дату чеканки, сосуд — период производства и использования, деревянная деталь — последовательность годичных колец. Отложения и сооружения, в которых эти предметы находились, имеют собственное время формирования. Привязка к полу, насыпи, могильной яме или ремонтной траншее определяет, какой именно эпизод характеризует вещь.
На улице Лабутина два мощения разделены подсыпкой, а фундаменты поздних построек пересекают ранние горизонты. В Меншиковом бастионе отдельно рассмотрены монеты под насыпью, в серой супеси и на участке деревянного настила. У Домика Петра сопоставлены разные точки внутри и вне ограды. Это адресные примеры метода археологической стратиграфии, устанавливающего последовательность действий по их материальным отношениям.
Численные показатели также относятся к определённой выборке. Сто шесть датированных деревянных образцов характеризуют обработанный дендрохронологический материал; 746 погребений — исследованную часть кладбища; 529 предметов — опубликованную коллекцию работ у Домика Петра. Площадь и характер вскрытия определяют масштаб наблюдений. Точная площадь шурфа делает понятным, на каком участке получена та или иная характеристика.
Вводная часть исследования Кононович, Бажина и Кубло 2024 года прямо описывает особенности разведок. Небольшие выработки дают ограниченное количество находок, зато их распределение по разным адресам помогает картографировать слой, оценивать его сохранность и исследовательские возможности. Разведка и большой раскоп решают связанные задачи при разной площади доступа.[33]
Археология, реставрация и сохранение городского наследия
Петербургские исследования тесно связаны с действующим городом. Трасса газопровода привела к работам в Таможенном переулке в 1952 году; пожарный водопровод — к раскрытию Гаванца в 1963-м; проект освещения — к новым шурфам у Домика Петра в 2022-м. При строительстве и реставрации возникает доступ к слоям и одновременно риск их разрушения. Научная документация сохраняет сведения о последовательности, которая исчезает при удалении грунта.
Музеефикация предлагает разные способы обращения с раскрытым объектом. Остатки фонтана можно сохранить под павильоном, прежнюю архитектуру дворца — включить в экспозицию позднего здания, а береговое сооружение — показать в сухом виде. При этом современный показ обладает собственной датой и конструкцией. Ограждения, покрытия и защитные элементы обеспечивают доступ к памятнику, сохраняя различие между археологическими остатками и средствами их демонстрации.
Городская археология изучает вместе парадную архитектуру и повседневный уклад. Дворец сохраняет историю береговых подходов, кладбище — сведения о жителях и условиях погребения, рынок — планировку торговли и устройство складов, обычный двор — ремонт мостовой, мусор и следы хозяйства. Эти источники возвращают в историю города людей, чья жизнь была связана с его строительством, обслуживанием и использованием.
Как перестройки меняли подземную часть города
Раскопки раскрывают разные пути сохранения ранних сооружений под современным Петербургом. Гаванец и фонтаны засыпали при изменении ансамбля; подвалы рынка сохранились после разборки его надземной части; стены старого дворца вошли в поздний комплекс. На улице Лабутина смена мощений и подсыпок запечатлела последовательные ремонты двора. За нынешним положением каждого объекта стоит история его использования и перестройки.
Эти изменения затрагивали и устройство города, и повседневную жизнь его жителей. Перенос береговой линии менял подходы к воде, новые мостовые — движение по дворам, перестройка рынка — торговые и складские помещения. Археологические разрезы, планы и находки позволяют восстановить отдельные этапы, а музеефикация дворца, Гаванца и фонтанов делает части этой истории доступными для осмотра. Так подземные остатки дополняют видимый архитектурный ансамбль города.
Источники и исследования
- ↑ Сорокин П. Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга // Археология Петербурга. Вып. I/1996. СПб., 1996. С. 20–47. История исследований, исторический ландшафт и характеристика культурных отложений.
- ↑ 2,0 2,1 Сорокин П. Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга // Археология Петербурга. I/1996. С. 20–47, особенно с. 27–37. Электронная копия ИИМК РАН.
- ↑ Тарабардина О. А. Ландскрона и Ниеншанц: результаты дендрохронологических исследований // Российский археологический ежегодник. № 2. 2012. С. 626–635. Электронная публикация. Исследование деревянных образцов из раскопок 2006–2009 годов.
- ↑ Сорокин П. Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга // Археология Петербурга. I/1996. С. 20–22. Электронная копия. Сведения о ранних находках и исследованиях Иностранцева приведены по этому историографическому обзору.
- ↑ От редакции // Археология Петербурга. I/1996. СПб., 1996. С. 5–6. Электронная копия ИИМК РАН.
- ↑ Сорокин П. Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга // Археология Петербурга. I/1996. С. 21. Электронная копия. Параметры траншеи и значение работ Грача.
- ↑ Михайлова Е. Р., Кузьмин С. Л., Соболев В. Ю., Глыбин В. А. Работы по программе «Археология Петербурга» // Археология Петербурга. III (1998). СПб., 1999. С. 7–19, описание Таможенного переулка на с. 10–11. Электронная копия ИИМК РАН.
- ↑ Лебедев Г. С. Методические основания археологического изучения, охраны и использования культурного слоя Санкт-Петербурга (проект) // Археология Петербурга. I/1996. С. 10–19; о создании совета см. также с. 9–10 и 113–115. Электронная копия.
- ↑ Михайлова Е. Р., Кузьмин С. Л., Соболев В. Ю., Глыбин В. А. Работы по программе «Археология Петербурга» // Археология Петербурга. III (1998). СПб., 1999. С. 7–9. Электронная копия.
- ↑ Археологическое изучение Санкт-Петербурга в 1996–2004 гг. / Редкол.: А. В. Виноградов, А. А. Ковалев, Е. Р. Михайлова. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. 256 с. Труды Санкт-Петербургской археологической экспедиции СПбГУ. Т. I. Издательское описание и оглавление. Издательская аннотация и оглавление сборника.
- ↑ Сорокин П. Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга // Археология Петербурга. I/1996. С. 34–35. Электронная копия. Оценка мощности и преобразования гидрографии.
- ↑ Кононович Е. Ю., Бажин М. И., Кубло Н. А. Изучение культурного слоя Санкт-Петербурга в 2020–2023 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 54–80, особенно с. 59. Гущин А. А. Археологические разведки в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга в 2021–2022 гг. // Там же. С. 34–53. Полный выпуск.
- ↑ Дашко Р. Э., Зайдуллина Л. М. Формирование коррозионной среды в верхней части разреза подземного пространства Санкт-Петербурга // Международный научно-исследовательский журнал. 2015. № 9 (40). DOI: 10.18454/IRJ.2015.40.001. Описание инженерно-геологического разреза, рис. 1–2 и обсуждение биокоррозии.
- ↑ Тарабардина О. А. Ландскрона и Ниеншанц: результаты дендрохронологических исследований // Российский археологический ежегодник. № 2. 2012. С. 626–635. Текст исследования. Итог: 106 датированных образцов и датировка конструкций Ландскроны 1300 годом.
- ↑ Горлов К. В., Кильдюшевский В. И. Нумизматический материал из раскопок в Петропавловской крепости в 2017 и 2019 годы (возможности датировки культурного слоя) // Записки ИИМК РАН. 2020. № 23. С. 153–162. DOI: 10.31600/2310-6557-2020-23-153-162. Полный выпуск.
- ↑ Горлов К. В., Кильдюшевский В. И. Нумизматический материал из раскопок в Петропавловской крепости в 2017 и 2019 годы // Записки ИИМК РАН. 2020. № 23. С. 156–160, таблица и раздел «Положение денежных знаков в культурном слое». DOI: 10.31600/2310-6557-2020-23-153-162.
- ↑ Кононович Е. Ю., Бажин М. И., Кубло Н. А. Изучение культурного слоя Санкт-Петербурга в 2020–2023 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. 2024. № 16. С. 54–80, раздел «Домик Петра», с. 54–63. Полный выпуск.
- ↑ Кононович Е. Ю., Бажин М. И., Кубло Н. А. Изучение культурного слоя Санкт-Петербурга в 2020–2023 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 57–63. Электронная публикация. Число 529 приведено как итог авторов; сведения о Ростине — по их определению.
- ↑ Кононович Е. Ю., Бажин М. И., Кубло Н. А. Изучение культурного слоя Санкт-Петербурга в 2020–2023 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. 2024. № 16. С. 58: шурф 2, современная подсыпка, мощение и нижележащие горизонты. Полный выпуск.
- ↑ Гущин А. А. Археологические разведки в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга в 2021–2022 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. 2024. № 16. С. 34–53. DOI: 10.31600/978-5-6052467-2-5.34-53. Полный выпуск.
- ↑ Гущин А. А. Археологические разведки в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга в 2021–2022 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 35–40, описание шурфа 2021 года и рис. 10–11. Электронная публикация.
- ↑ Гущин А. А. Археологические разведки в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга в 2021–2022 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 41–44, особенно с. 43, рис. 26–27. Электронная публикация.
- ↑ Гущин А. А. Археологические разведки в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга в 2021–2022 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 51–53, заключение и разрезы на рис. 53–54. Электронная публикация.
- ↑ Филиппенко Р. В. Археологические исследования на Сампсониевском кладбище XVIII в. // Бюллетень ИИМК РАН. 2024. № 16. С. 9–33. DOI: 10.31600/978-5-6052467-2-5.9-33. Полный выпуск.
- ↑ Филиппенко Р. В. Археологические исследования на Сампсониевском кладбище XVIII в. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 10. Документ 1732 года процитирован автором по изданию: Кобак А. В., Приютко Ю. М. Исторические кладбища Санкт-Петербурга. 2009. С. 29. Электронная публикация.
- ↑ Филиппенко Р. В. Археологические исследования на Сампсониевском кладбище XVIII в. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 20–24. Электронная публикация. Число относится к погребениям на исследованном участке.
- ↑ Михайлова Е. Р., Кузьмин С. Л., Соболев В. Ю., Глыбин В. А. Работы по программе «Археология Петербурга» // Археология Петербурга. III (1998). СПб., 1999. С. 10. Электронная копия. Коренцвит В. А. Загадки петровского Гаванца // Труды Государственного Эрмитажа. Т. 114. Петровское время в лицах — 2022. СПб., 2022. С. 170–180. Копия опубликованной статьи, с. 170.
- ↑ Коренцвит В. А. Загадки петровского Гаванца // Труды Государственного Эрмитажа. Т. 114. Петровское время в лицах — 2022. С. 170–174, особенно с. 171–172, ил. 2–3. Текст статьи. Полный том на сайте Эрмитажа.
- ↑ Михайлова Е. Р., Кузьмин С. Л., Соболев В. Ю., Глыбин В. А. Работы по программе «Археология Петербурга» // Археология Петербурга. III (1998). СПб., 1999. С. 10. Электронная копия. Сведения о фонтанах и исследованиях В. А. Коренцвита.
- ↑ Михайлова Е. Р., Кузьмин С. Л., Соболев В. Ю., Глыбин В. А. Работы по программе «Археология Петербурга» // Археология Петербурга. III (1998). СПб., 1999. С. 10. Электронная копия. Объект «Зимний дворец».
- ↑ Глухов М. Во дворах общежития в Петербурге нашли подвалы Ново-Александровского рынка XIX века. Как ведутся раскопки и что там находилось до революции. Опубликованное интервью руководителя археологической экспедиции, научного сотрудника ИИМК РАН; «Бумага», 23 октября 2019 года. Разделы о ходе раскопок и комментарий пресс-службы КГИОП. Это свидетельство участника работ в журналистской публикации.
- ↑ Глухов М. Интервью о раскопках Владимирского пассажа // «Бумага». 23 октября 2019 года. Раздел «Как археологи нашли подвалы Ново-Александровского рынка».
- ↑ Кононович Е. Ю., Бажин М. И., Кубло Н. А. Изучение культурного слоя Санкт-Петербурга в 2020–2023 гг. // Бюллетень ИИМК РАН. № 16. 2024. С. 54, вводная часть. Электронная публикация.