Миф о засыпанных городах

Миф о засыпанных городах

Троицкий раскоп в Великом Новгороде.

Версия об одновременном погребении городских этажей общей катастрофой XVIII или XIX века.

Регион

Россия и другие страны

Область

История городов, городская археология, история строительства

Разновидность

Современный исторический миф

Ключевые публикации

Г. С. Лебедев, 1996; А. В. Долгих и А. Л. Александровский, 2010; исследования исторической городской стратиграфии.

Формулировка

Как различить проектный подвал, поднятую улицу, осадку здания и отложения природного бедствия?

Миф о засыпанных городах — представление, связывающее нижние этажи и подвалы старых зданий с единой предполагаемой катастрофой. Сторонники альтернативной истории утверждают, что нижние этажи старых зданий оказались в земле после огромной катастрофы, чаще всего относимой к XVIII или началу XIX века. По этой версии, поток воды, грязи либо иной массы грунта накрыл города России и других стран, прежние первые этажи превратились в подвалы, а историки скрыли само событие. Главными свидетельствами объявляются окна ниже тротуара, заложенные двери, открытые при ремонте стены и похожие фотографии из разных городов. Это составная гипотеза: к реальным подземным помещениям она добавляет общую причину, близкую дату и утверждение о сокрытии прошлого.

Сами находки существуют. Во время ремонта улицы Ленина в Омске в 2016 году обнажилась галерея вдоль здания нынешнего музея имени М. А. Врубеля. На снимках видны кирпичные стены и проёмы ниже привычного уровня прохожих. История этого конкретного здания известна: городской торговый корпус был построен в 1911–1914 годах с подвалом и подземной обходной галереей для доставки товаров. К моменту его строительства предполагаемая катастрофа начала XIX века уже должна была стать прошлым.

Так возникает главный вопрос: как отделить погребённый наземный этаж от изначального подвала, подъём улицы — от осадки здания, а многовековую городскую толщу — от отложений одного бедствия? Ответ складывается из истории строительства и физического строения грунта. Здесь встречаются интересы историка, археолога, архитектора, инженера-геолога и исследователя, строящего пространственную модель по скважинам и старым планам. Их работы позволяют восстановить изменения отдельных участков, иногда вплоть до строительного сезона.

Как устроена версия о «грунтовом потопе»

От окна у асфальта к истории всей планеты

В одной из версий сторонники альтернативной истории утверждают, что засыпка характерна прежде всего для построек до 1820-х годов, тогда как более поздние здания её избегают. Чистый суглинок они противопоставляют бытовому мусору, а несколько мостовых одна над другой трактуют как след общего катастрофического заноса. Проверка такого утверждения требует датировать не только здания, но и сами отложения и уличные покрытия.

Следующая ступень рассуждения связывает похожие виды из Москвы, Петербурга, Казани, Рима или Праги. Раз окна оказались на сопоставимой высоте, предполагается одновременность события. Затем к строительной загадке присоединяется историческая: где сведения о бедствии и почему их якобы нет в учебниках? В некоторых вариантах это сопровождается представлениями об утраченной цивилизации. Разные варианты этой ненаучной гипотезы расходятся в датировке предполагаемого события; сопоставимого набора измерений для всех показанных городов они не предлагают. Для проверки приходится разбирать конкретные версии и конкретные объекты.

Сторонники альтернативной истории используют и техническое возражение: заглублённый подвал представляется слишком дорогим, сырым или неудобным, поэтому его объявляют бывшим наземным этажом. В сетевых текстах этот довод иногда строится на сравнении двух вариантов небольшого дома — с подвалом и без него. Такое авторское рассуждение не является исследованием происхождения конкретных исторических построек. Дворец, торговый корпус с разгрузочной галереей и дом на склоне имеют разные нагрузки, функции и условия эксплуатации.

Это существенная развилка. Экономическая неудобность некоторого решения и история уже построенного здания — разные исследовательские задачи. У исторического заказчика могли быть дорогая городская земля, необходимость холодного склада, потребность разместить кухню и прислугу отдельно от парадных комнат. Насколько удачно он решил эти задачи, показывают проект, сохранившиеся конструкции и история ремонтов. Для установления даты погребения дополнительно нужны сами отложения возле стен.

Почему объяснение кажется убедительным

Прежде всего оно опирается на сильное зрительное впечатление. Современный тротуар человек принимает за постоянную горизонталь, относительно которой оценивает возраст здания. Если окно наполовину скрыто, наиболее наглядный мысленный образ — дом когда-то стоял выше, а затем его засыпало. Между тем уличная отметка менялась вместе с водоотведением, мощением и перестройкой соседних владений.

Вторая причина — исчезновение из повседневного опыта прежних хозяйственных устройств. Большому магазину требовались склады; кладовые нуждались в вентиляции и свете; товары доставляли по пандусам. Окно под тротуаром могло получать свет через приямок или стеклянные призмы. При утрате приямка понятная система превращается для прохожего в странную стену с дверью в грунт. Омский торговый корпус даёт документированный пример такого устройства.

Третья причина — неудачный язык некоторых популярных объяснений. Культурный слой порой сводят к пыли, которую веками не подметали. Отсюда рождается вполне разумное возражение: чистая центральная площадь не должна за столетие исчезнуть под несколькими метрами бытовой грязи. Но городская археология рассматривает также строительные подсыпки, разборку домов, засыпанные ямы, перестилавшиеся мостовые и естественные наносы. В научных работах происхождение этих составляющих разбирается отдельно.

Наконец, фотографическая подборка создаёт впечатление массового эксперимента, хотя её объекты отобраны по одному видимому признаку. В ней оказываются рядом подземный хозяйственный ярус, фундамент снесённого дома, затопленное русло и стены города, действительно погребённого извержением. Каждый снимок требует своего паспорта: адреса, даты съёмки, состояния объекта и описания работ.

Для Петербурга у катастрофического образа есть и собственная культурная история. Ксения Егорова в исследовании 2022 года показывает, как наводнение 1824 года получило эсхатологические трактовки в литературе и изобразительном искусстве. Она различает отклики современников и более позднюю романтическую переработку бедствия. Это исследование художественного образа потопа, а не доказательство происхождения нынешней интернет-гипотезы. Оно объясняет, почему рассказ о гибели петровского города легко узнаётся в русской культуре.

Что находится под городской улицей

Семь разных историй одного фасада

Одинаковая фотография окна у земли может соответствовать нескольким физически различным ситуациям. В первой подвал проектировали сразу: пол ниже наружной поверхности, окно обращено в световой колодец, вниз ведёт лестница. Во второй улицу подняли, и прежний наземный ярус действительно оказался ниже нового тротуара. В третьей помещение получило иной внешний вид из-за поздней пристройки, заделанного пандуса или засыпки двора.

Есть и история разрушения. После пожара или сноса стены разбирали до удобной отметки, пустоты заполняли, а сверху строили заново. Археолог открывает подземную стену, хотя к моменту её погребения соответствующий дом уже прекратил существование. Ещё две группы процессов связаны с природой: вода или ветер приносили осадки, а грунт под зданием уплотнялся либо терял объём. Наконец, при современных работах подрядчик сам понижает поверхность вокруг подвала, создавая новый вид фасада.

Четыре разных процесса дают сходный вид нижнего яруса. Условные поясняющие схемы без масштаба; это не обмеры конкретных зданий.

Для истории важна последовательность. «Стена ниже земли» описывает сегодняшнюю геометрию. «Первый этаж засыпало» уже утверждает, каким помещение было прежде и что с ним произошло. Между этими формулировками лежит исследование: сопоставление первоначального пола, порога, кладки и поверхности, существовавшей снаружи в момент строительства.

Культурный слой — это материал со своей биографией

Культурный слой содержит следы человеческой деятельности и изменений места. В городе это могут быть щепа и навоз, обломки посуды и штукатурки, разборка печи, песчаная подготовка улицы или заполнение старого погреба. Важен как состав, так и положение: один и тот же кирпич может лежать в стене, в обвале после пожара и в привезённой спустя столетие насыпи.

Британская геологическая служба специально классифицирует искусственно изменённый грунт. В её системе различаются насыпанный грунт, участки выемки и заполненные выработки. Такие различия нужны при картировании и строительстве. Для инженера название описывает происхождение и состояние массива, а дальнейшая оценка зависит от его состава, плотности и неоднородности. Внешне чистый песок вполне может быть материалом, который привезли люди.

Цвет даёт ещё меньше определённости. В 2015 году Александр Александровский и соавторы исследовали культурные толщи южных городов, включая Фанагорию, Гермонассу-Тамань и Танаис. Они описали минеральные, бедные гумусом, карбонатные отложения, сформированные в том числе из строительного и бытового материала. В засушливой степной среде эта толща выглядит иначе, чем переувлажнённые органические слои северного деревянного города. Участие человека отражается также в химическом составе: фосфоре, кальции, меди, цинке и других элементах.

Поэтому узкая чёрная полоска может быть прежней почвой или поверхностью пользования, а лежащий над ней светлый грунт — строительной подсыпкой. Археологическая история участка включает обе части. Их различают по границам, структуре и находкам, а происхождение устанавливают для каждой отдельно.

Почему в слое бывает мало вещей

Материал для выравнивания улицы могли брать из карьера, где посуды и монет почти нет. Рядом может сохраниться богатый находками двор, который после ремонта перекрыли такой насыпью. Пустая в отношении артефактов прослойка тогда отражает перемещение обычного грунта. В другом месте сходный по внешнему виду слой мог отложиться при речном разливе.

В городской среде особенно важны границы: примыкает ли слой к стене, проходит ли под фундаментом, заполняет ли траншею, перекрывает ли старую мостовую? Слой, пересечённый фундаментной траншеей, старше её заполнения. Засыпанный проём может оказаться моложе стены на десятилетия. Эти отношения позволяют восстановить действия даже при небольшом количестве находок. Матрица Харриса представляет такую последовательность в виде связей между отдельными слоями, поверхностями и выемками.

Наблюдение продолжается в лаборатории. Геоархеолог сопоставляет размер частиц, микростроение, органические остатки и признаки почвообразования. Чередующиеся водные наносы, утоптанная поверхность и перемешанный материал засыпки оставляют разные сочетания признаков. Руководство Historic England описывает переход от изучения ландшафта к анализу образцов под микроскопом: задача состоит в восстановлении процессов образования памятника.

Как устанавливают прошлый уровень земли

Исследование здания удобно начинать с вопроса о первоначальном входе. Сохранился ли порог? На каком уровне лежал пол? Есть ли следы лестницы, рампы или приямка? Как соотносятся оконные откосы и перекрытия? Затем проверяют историю кладки: перевязку кирпича, швы, поздние закладки и следы изменения проёма. Датировка стены и датировка её засыпки могут оказаться различными.

Письменный ряд складывается из чертежей, смет, разрешений на строительство, планов владения, страховых описей и фотографий. В нём особенно ценны изображения, сделанные до предполагаемого изменения. Проект показывает замысел; исполнительный чертёж и обмер фиксируют реализацию; поздний снимок — состояние на определённую дату. Сопоставление этих источников выявляет как осуществлённые решения, так и переделки.

Археологический разрез добавляет вещественную последовательность. Исследователь фиксирует нижнюю поверхность, мостовую, строительную подготовку, пожарную прослойку и позднюю траншею. Находка монеты с датой чеканки задаёт самый ранний возможный момент её попадания в слой. Старая монета могла долго обращаться, а древний черепок — попасть в более позднюю насыпь вместе с грунтом. Датирование опирается на сочетание признаков и условия залегания.

Когда сохранилось дерево, появляется возможность дендрохронологического анализа. Серии широких и узких годичных колец сопоставляют между образцами и с опорными шкалами. При сохранённом наружном крае можно приблизиться к году рубки, иногда к сезону. Дату рубки затем сопоставляют со следами вторичного использования: старое бревно могло попасть в позднюю постройку.

На больших площадях применяют модели отложений. Крис Кэри и соавторы рассматривают объединение данных скважин, геотехнических исследований и раскопок в общую пространственную систему. Такая модель помогает искать погребённые поверхности и выбирать места дальнейших исследований. Её проверяют по реальным разрезам: точность зависит от качества исходных данных и обоснованности сопоставления слоёв.

Техническое объяснение «весь дом просел» тоже требует измерений. В геологии оседание поверхности исследуют нивелированием, спутниковыми методами, GPS и экстензометрами. Эти наблюдения позволяют отличать движение грунтового массива от поднятия поверхности привозным материалом. В отдельных зданиях возможны сочетания процессов: уплотнение основания сопровождается ремонтом двора и увеличением наружной отметки.

Петербург: город, которому поднимали землю

Под тротуаром сохранились несколько эпох

История Петербурга особенно наглядна, потому что город сравнительно молод, его строительство хорошо документировано, а низменный рельеф постоянно заставлял заниматься водой. Представление о сплошном одинаковом болоте скрывает реальную неоднородность местности: речные берега, низкие участки и разные грунты требовали разных решений. Современные инженерно-геологические исследования различают в верхней части разреза техногенные насыпи, торф, озёрно-морские пески, супеси и суглинки.

На Охтинском мысу исследователи получили ещё более длинную последовательность. Под поздними сооружениями находились остатки Ландскроны и Ниеншанца. Ольга Тарабардина опубликовала результаты датирования 106 образцов из 165 исследованных: древесина Ландскроны дала 1300 год, а конструкции Ниеншанца — ряд дат XVII века. В выборке присутствуют также сваи верфи начала XIX столетия и более поздние конструкции. Здесь один участок хранит следы разных строек, разрушений и повторного освоения.

У этого примера есть редкая возможность взаимной проверки. Известие о строительстве Ландскроны относится к 1300 году; у части брёвен наружное кольцо этого года сформировано не полностью. Исследователь связывает состояние поздней древесины с рубкой летом, когда строительство ещё продолжалось. Историческая запись и физическая структура дерева дают согласующиеся результаты. Так подземные остатки получают собственную хронологию, охватывающую многие века.

Объяснение подсыпок опубликовано в 1996 году

В первом выпуске «Археологии Петербурга» Глеб Лебедев описал увеличение наружных отметок как результат «целенаправленной подсыпки грунта», служившей защите от наводнений. Он связал особенно заметные изменения с устройством гранитных набережных в 1760–1780-х годах и последующим мощением. Для разных районов приведён диапазон глубин культурных отложений 0,3–3 м; у ряда ранних зданий Васильевского острова обрез первоначальных фундаментов зафиксирован на 1,7–1,8 м ниже тогдашней поверхности. Отдельно названы асфальтовые наслоения XX века, местами достигавшие к началу 1990-х годов 0,3–0,7 м. Это датированные наблюдения, с их собственным пространственным охватом.

В результате подъёма улицы прежний цоколь становился ниже нового прохода. Это объясняет, почему при реставрации действительно открываются части стен, ранее находившиеся над землёй. Само явление описано научной публикацией; его причины связаны с устройством города. Отдельный участок сохраняет свою историю: исходную высоту берега, мощение, позднюю подготовку, перестроенный вход.

Работа набережной меняет условия соседней территории. Если улицу поднимают, приходится согласовывать съезды, дворы и входы, обеспечивать сток. Поэтому сходство отметок в соседних дворах может быть результатом общей планировки. Требование найти возле каждого двора яму, из которой будто бы взяли всю землю для улицы, упускает привозной материал и перемещение грунта в пределах более крупного строительного хозяйства.

Два мощения одного двора: улица Лабутина, 5

Улица Лабутина, 5: верхнее мощение и стена флигеля. 2021 год. Публикация А. А. Гущина, 2024, рис. 10.

На улице Лабутина, 5, в шурфе 2021 года асфальт находился на отметке 3,65 м в Балтийской системе высот, два булыжных мощения - на 3,05 и 2,80 м. Они лежали соответственно на 0,60 и 0,85 м ниже асфальта. Сам асфальтовый слой имел толщину 20-30 см.

Над верхним мощением лежал строительный развал; нижнее несло следы ремонта. Между покрытиями находилась подсыпка со строительным мусором. Последовательность дворовых поверхностей сопоставлена с остатками флигеля XIX века.

Исаакиевский собор: осадка, бурение и расчёт

Осадку Исаакиевского собора исследовали по скважинам, свойствам грунтов, устройству фундамента и деформациям конструкций. В работе Регины Дашко, Анны Шидловской, Ольги Александровой и Ивана Алексеева 2012 года описаны около 24 тысяч деревянных свай под массивной плитой из гранита и известняка толщиной 7,5 м. Сваи находятся в слабых водонасыщенных отложениях; авторы называют их «висячими». Нагрузка передаётся грунту в том числе через боковую поверхность свай: каменная плита фундамента сама по себе ещё не означает опирания на скальную породу.

Южный фасад Исаакиевского собора с колонным портиком.

В 2009 году возле собора пробурили четыре скважины: две глубиной 20 м и две — 50 м. Результаты сопоставили с обследованием 1954 года. Кровля коренных глин в юго-западной части выявлена на глубине 44,5 м; к северу, в направлении погребённой долины Невы, четвертичные отложения становятся мощнее. В работе приведён перепад мощности этой толщи в пределах собора на 20–25 м. Такое основание неодинаково под разными частями одного здания.

Анна Шидловская и соавторы в статье 2017 года оценили общую осадку собора величиной порядка метра. Часть аргументации опиралась на высоту выступающей части фундаментной плиты: первоначальные 2,5 м сопоставлены с 1,8–1,9 м у двух углов; дополнительно учитывалась разница между поверхностью у собора и улицей. Авторы прямо оговорили, что оценка основана на «limited measurements» — «ограниченных измерениях» (перевод с английского). Это ретроспективная инженерная оценка. Для её проверки важна и история наружных отметок, поскольку расстояние от цоколя до земли меняется при движении обеих поверхностей.

В той же работе построена трёхмерная модель основания в ABAQUS, включавшая 243 700 конечных элементов. Сваи представили эквивалентными блоками, а жёсткость грунтов подбирали для воспроизведения оценённой осадки с учётом результатов зондирования. Согласование расчёта с исходной оценкой характеризует выбранные параметры; дополнительную проверку дают независимые от подбора наблюдения. Модель описывает деформацию конкретного сооружения и его основания.

Результат исследования зависит и от состояния подземной среды. Регина Дашко и Ангелина Карпенко в статье 2024 года рассматривают совместно грунт, воду, микроорганизмы, газы и строительные материалы. Для исторических зданий они рекомендуют сравнивать образцы из-под фундамента и возле его контура, исследовать химию воды и повреждённые материалы, сочетать эти данные с геодезическими наблюдениями. Исаакиевский собор приведён среди памятников, для которых изучаются длительная осадка и крен. Это развитие исследовательской программы; публикации 2012 и 2017 годов частично используют одну базу обследований 1954 и 2009 годов, поэтому число статей нельзя приравнивать к числу независимых повторных измерений.

Что именно видно у Зимнего дворца

Снимок низких окон Зимнего дворца часто сопровождается утверждением о пропавшем первом этаже. Для проверки полезнее не воображаемая высота «нормального» окна, а архитектурное описание самого памятника. В предмете охраны, утверждённом приказом Минкультуры № 1920 от 9 декабря 2019 года, содержится описание «трехэтажного на полуподвале здания». В нём отдельно описаны полукруглые проёмы полуподвала, арочные окна первого этажа, следующие этажи, подвальные своды и лестницы между уровнями.

Зимний дворец со стороны Дворцовой площади. Видны основные ярусы фасада.

Это конкретная конструктивная система. Малые проёмы относятся к полуподвальному ярусу, большие — к основным помещениям выше. При изучении изменения поверхности возле дворца дополнительно нужны старые отметки и стратиграфия каждого участка. Нынешний перечень охраняемых элементов фиксирует устройство сохранившегося здания и сам по себе не датирует все внешние подсыпки.

Подвальное пространство не оставалось хозяйственной тайной. Оно входит в опубликованное описание памятника наравне с лестницами и фасадами. Сочетание большого дворца с низким служебным ярусом имеет общеевропейские архитектурные параллели. На плане и разрезе виллы Ротонда в трактате Палладио 1570 года низкие сводчатые помещения показаны под парадным этажом. Этот ярус присутствует также в последующих изданиях. Графические первоисточники сохраняют такое решение задолго до предполагаемой катастрофы XIX века.

Андреа Палладио. Вилла Ротонда, план и разрез, 1570 год. Под парадным этажом показан низкий служебный ярус; лестницы поднимаются к портику.

В хозяйственной организации палладианских вилл подвальный этаж предназначался для кухонь, кладовых и погребов, тогда как владельцы и гости занимали расположенные выше жилые помещения. Сам Палладио объяснял такую организацию в главе II второй книги своего трактата. В английском издании Айзека Уэра 1738 года нижний ярус описан словами «which I make somewhat under-ground» — «который я делаю несколько заглублённым». Подземное или полуподземное помещение было частью проекта, а его влажность и удобство зависели от конкретного места и исполнения.

Вилла Ротонда, Виченца: парадный вход поднят над нижним ярусом; по сторонам лестницы видны его проёмы.

Дворец Петра I: ранняя постройка внутри позднейшего здания

В самом Эрмитаже можно увидеть ещё один способ сохранения старой архитектуры. Под Эрмитажным театром находятся помещения Зимнего дворца Петра I. Официальное описание постоянного музейного объекта указывает на уровень мостовых начала XVIII века, хозяйственные погреба, комнаты и парадный двор с обходной галереей. Театр относится к концу XVIII века; в справке музея его строительство датировано 1783–1787 годами и связано с Джакомо Кваренги.

Музеефицированный фрагмент фасада дворца Петра I в составе Эрмитажного театра.

Дворец Петра I под театром и стоящий на Дворцовой площади Зимний дворец Растрелли — разные памятники. Сохранение ранних помещений внутри более позднего комплекса исследуют через последовательность строительства и перестроек. Современный музейный показ позволяет видеть части старого здания, которые продолжили существовать в изменившемся архитектурном окружении.

Наводнение 1824 года: высота воды и история улиц

Петербург переживал настоящие тяжёлые наводнения. Профильная дирекция защитных сооружений приводит для события 7 ноября по старому стилю, или 19 ноября 1824 года, максимальный подъём 421 см выше ординара. Это характеристика уровня воды относительно принятого отсчёта. Глубина воды над мостовой зависела от высоты самой мостовой.

План Петербурга 1823 года с обозначением территории, затопленной 7 ноября 1824 года по старому стилю.

Современная публикация НЭБ представляет план наводнения 1824 года на топографической основе 1823 года с нанесёнными отметками глубин в футах и дюймах. Экземпляр хранится в Российской государственной библиотеке под шифром Ко 111/XI-28. Нанесённые на карту величины относятся к затоплению отдельных частей города; их различие отражает рельеф. Карта — самостоятельный исторический источник, который позволяет рассматривать бедствие по местам, а не как равномерную горизонтальную плиту воды.

Дальнейшая история участка могла включать разборку повреждённых построек, ремонт и защитное повышение поверхности. При таком сочетании природное событие становится причиной строительных работ, а основная масса позднего грунта оказывается привезена людьми. В разрезе эти действия различаются: нанос относится к движению воды, планировочная подсыпка — к последующему переустройству территории.

Городская память также меняет значение события. Исследование Егоровой показывает, что рассказы о гибели столицы складывались в литературной среде последующих десятилетий. В историческом анализе сохраняются три разных предмета: физическое наводнение, его последствия для построек и позднейший образ потопа. У каждого собственные источники.

Москва: раскопки показывают время, а не просто глубину

Зарядье: улица под улицей

В московском Зарядье в 2015 году археологи Института археологии РАН дошли на отдельных участках более чем на 5,5 м ниже современной поверхности. Леонид Беляев и Николай Савельев описали деревянное мощение Мокринского переулка и лежащие ниже непотревоженные слои XVI — середины XIV века. Влажный суглинок сохранял дерево, кожу, шерсть и кости. Вещи распределялись по уровням: различались комплексы монет, пломб, импортной керамики.

Именно здесь находится существенное отличие археологического рассказа от фотографии котлована. Глубина сама по себе даёт расстояние до сегодняшнего города. Последовательность мостовых и находок показывает, как город менялся. Авторы отмечают особенно активное накопление во второй половине XIV и в XV веке. Эта часть московской толщи возникла за столетия до дат, которые предлагают сторонники потопа начала XIX века.

Улица сохранялась как направление движения, хотя её деревянные поверхности обновлялись. Рядом существовали дворы и водоотводы, менялись торговые занятия. Находки попадают в этот рассказ как следы действий людей: вещи теряли, выбрасывали, переносили вместе со строительным материалом. Хорошо сохранившийся разрез соединяет эти действия в последовательность. Для конкретного проёма в другой части Москвы всё равно потребуется собственная проверка; стратиграфия Зарядья характеризует исследованные участки.

Софийская набережная: редкие находки и паводковые отложения

На противоположной стороне Москвы-реки исследования 2016 года под руководством Игоря Волкова позволили разделить толщу на четыре основных горизонта: вторую половину XIV–XV век, XVI век, конец XVI — начало XVIII века и XVIII — начало XIX века. За время работ получили 341 индивидуальную находку и более четырёх тысяч предметов массового материала.

Особенно показателен горизонт XVI века. Исследователи описали «почти стерильную прослойку светло-серой супеси» с небольшим количеством артефактов. Они сопоставили её с периодом Государева сада и сведениями о повторных затоплениях района. В той же публикации заполнение ряда поздних объектов датировано пожаром Москвы 1812 года и рекультивацией в 1820-х годах. Светлая прослойка, культурные остатки и поздние засыпки получили разные объяснения на одном участке.

В этом случае само отсутствие большого количества мусора стало исследовательским признаком. Слой сопоставили с характером использования территории, археологической последовательностью и письменными данными. Слово «стерильный» в полевой речи означает малое количество культурных включений или их отсутствие, а не автоматически установленную катастрофу определённого масштаба.

Пожар, разборка и новая отметка двора

Пожар создаёт несколько разных следов. Сгорают деревянные части, повреждаются стены, на месте остаются уголь, зола и обломки. Затем начинаются человеческие действия: пригодный кирпич выбирают, мусор перемещают, котлован выравнивают, старые пустоты засыпают. Между огнём и окончательным видом участка может пройти значительное время.

Поэтому мощная засыпка после пожара иногда состоит преимущественно из привезённого грунта. Связь с пожаром устанавливается через перекрытую поверхность разрушения и сопутствующие материалы, а происхождение заполнителя исследуется отдельно. В московском примере на Софийской набережной авторы как раз разделяют время бедствия и позднейшую рекультивацию. История участка включает оба этапа.

Отсюда понятна судьба непогребённого прежде нижнего этажа. После сноса надземной части его могли заполнить, оставив фундаменты и часть стен. При современной выемке этот объём снова становится виден. Перед исследователем оказывается остаток исчезнувшего дома. Определить, был ли он жилым ярусом, складом или погребом, помогают планировка и следы эксплуатации.

Воскресенский мост: переправа под новой площадью

Воскресенский мост через Неглинную оказался под новой площадью после переустройства реки. По историко-культурной экспертизе Владимира Берковича, в 1817–1819 годах Неглинную у Кремля заключили в коллектор; к 1820 году пруд выше моста ликвидировали, а переправу частично разобрали и засыпали. На её месте сформировали Воскресенскую площадь.

Александр Векслер и Владимир Пирогов описали мост как две параллельные стенки с аркадами и грунтом между ними; русло проходило через центральный сводчатый канал. Позднее мост был «почти полностью разобран и засыпан землей». Часть материала для выравнивания местности дали срытые петровские бастионы.

Воскресенский мост в музее: впереди остатки конструкции XVII века, за ними восстановленная аркада XVIII века.

Раскопки выявили конструкции разных эпох. При создании музея недостающие участки аркады восстановили, а под старые устои подвели железобетонные плиты. В экспозиции соединены историческая кладка и современные строительные решения.

Политехнический музей: раскопанный подвал и современный проект

Политехнический музей в Москве часто показывают со стороны глубокой выемки, где открыты большие проёмы. У этих фотографий есть конкретный современный строительный контекст: авторы реконструкции описали устройство нового пространства вокруг нижнего яруса здания.

Особенно многое объясняет описание нынешних работ их авторами. Бюро Wowhaus прямо пишет о предложении архитектора Junya Ishigami понизить землю вокруг музея, открыть полуподземный ярус и включить его в общественное пространство. Проектирование музейного парка относится к 2015–2017 годам, реализация — к 2017–2019-м. Подвальный уровень связали с городом площадью, откосами и амфитеатром.

Пониженное пространство у фасада Политехнического музея: видны нижние окна, подпорные конструкции и переход к верхней отметке. Это результат современного проекта музейного парка.

Амфитеатр музейного парка Политехнического музея: современное пониженное пространство соединено с верхней отметкой улицы.

Таким образом, впечатляющая глубина выемки имеет хорошо установленный современный контекст. На фотографии виден результат освобождения стен и изменения окружающего рельефа. Для истории отдельной старой двери существенны ещё первоначальный проект и реставрационный обмер. Опубликованное описание парка не содержит полной биографии каждого проёма. Зато оно прямо устанавливает цель современных земляных работ и функцию получившегося пространства.

Этот пример помогает различить две операции, которые на фотографии котлована выглядят похоже. Археолог может раскрывать стену, перекрытую поздними отложениями, а строитель — понижать землю у существующего подвала. Оба действия создают вид «здания, уходящего вниз», однако история их появления различна. В случае Политеха современный замысел изложен архитекторами, а датировка корпусов опубликована самим музеем.

Омск, Оренбург и Казань: значение точного адреса

Омский торговый корпус: хозяйство под парадным фасадом

Возвращение к омским фотографиям позволяет рассмотреть здание как работающую систему. Торговому корпусу Андрея Крячкова требовалось разделить движение покупателей и снабжение магазинов. Официальная история музея описывает складской подвал с котельной, обходную галерею, доступную гужевым подводам, дневное освещение через тротуарные призмы и дренаж. Акт приёмки нового здания составили в марте 1915 года.

Городской торговый корпус, улица Ленина, 3, Омск: нынешний Врубелевский корпус музея. Вид здания до ремонта улицы 2016 года.

Покупатель видел торговые залы, тогда как товар поступал снизу. Большой проём и достаточно широкий проход соответствовали этой функции. Внешнее сходство подземной двери с дверью наземного помещения объясняется потребностью проводить людей и грузы через стену: геометрия проёма определяется его назначением, а наружный подход может быть пандусом или галереей.

Директор музея Фарида Буреева в опубликованном репортаже 2024 года объяснила устройство словами: «в подземной части располагались склады, которые обеспечивали товаром магазин, находящийся наверху». Репортаж связывает обнажение галереи с ремонтом улицы в 2016 году. Здесь совпадают назначение здания, сохранившееся пространство и объяснение эксплуатирующего его учреждения.

Тротуарное остекление решало задачу естественного света. Свет попадал через расположенные над галереей элементы, а затем освещал служебный проход и проёмы нижнего уровня. После повреждения или заделки такого устройства сама стена продолжала существовать, но её связь с наружной поверхностью становилась непонятной. На фотографии после вскрытия виден фрагмент системы, тогда как историческое описание возвращает её устройство целиком.

Омский случай особенно показателен для хронологии. Автор гипотезы может передвигать предполагаемую дату катастрофы, но тогда меняется проверяемое утверждение. Корпус начала XX века требует объяснения собственной истории. Если подземная галерея присутствует в его проектной организации, внешнее сходство с более старыми зданиями возникает без общего катастрофического события.

Оренбург: подвал дома Мазовой в описании памятника

В статье Надежды Кутафиной на сайте «Бердская слобода» обсуждается дом на углу улиц Володарского и Пролетарской. Региональные документы позволяют отождествить его с домом купчихи Е. В. Мазовой, датированным 1879 годом, по адресу Володарского, 12 / Пролетарская, 58.

Подвал этого дома описан в постановлении правительства Оренбургской области от 5 ноября 2013 года № 935-п. Пункт 23 приложения отдельно фиксирует планировку нижнего яруса, его сводчатое перекрытие и «коробовые своды подвала». Подземные помещения входили в охранное описание памятника задолго до сетевой публикации 2023 года.

Дом Мазовой со стороны Пролетарской, Оренбург. Видны цоколь и нижняя часть фасада.

Однако фрагмент об обходной галерее, гужевых подводах, призмах «Люксфер» и дренаже в оренбургском материале почти дословно совпадает с официальным описанием омского Врубелевского корпуса. В тексте об Оренбурге он не привязан к проектному документу дома Мазовой. Охранное описание подтверждает наличие сводчатого подвала; устройство омской транспортной галереи относится к другому зданию.

Назначение оренбургских помещений как каретника в приведённых документах не установлено. Постановление 2013 года также не описывает изменение высоты улицы у дома. История проёмов и примыкающего грунта остаётся отдельным вопросом строительной хронологии.

Казань: понижение улицы и подземный торговый проект

При превращении улицы Баумана в пешеходную менялись дорожное покрытие и состояние прилегающих зданий. Кандидат архитектуры Ринат Мухитов в исследовании 2018 года описал затопленные и заполненные грунтом подвалы, просадочные трещины и изменение положения горизонтальной гидроизоляции относительно покрытия вследствие повторных укладок асфальта.

Работы включали, по его формулировке, «понижение уровня улицы в среднем до 70 см». У многих зданий вновь открылись входные ступени; их приходилось учитывать при мощении. Подвалы расчищали, старые подвальные и цокольные проёмы раскрывали для вентиляции. Часть помещений получила новое использование.

Улица Баумана, 23, Казань. Перед входом видны ступени и современное мощение.

Проект подземной торговой галереи использовал подвалы соседних зданий, перекрытия и световые элементы. В опубликованной истории проекта описаны трудности согласования с собственниками и затраты на приспособление помещений. Галерея соединяла исторические подвальные пространства с современными строительными конструкциями.

Новгород: как многометровая толща превращается в хронологию

Несколько мостовых, а не один закопанный город

Новгородские раскопки позволяют увидеть, что находится между древней улицей и нынешней поверхностью. В сентябре 2020 года экспедиция Института археологии РАН работала в Людином конце на участке площадью 230 м². Публикация участников сообщает о четырёх ярусах мостовой Воздвиженской улицы со следами сильных пожаров. На четвёртом ярусе нашли фрагмент берестяной грамоты № 1132.

Предварительную датировку грамоты третьей четвертью XIV века авторы сопоставили с печатью посадника Юрия Ивановича; уточнение связывали с анализом дерева мостовой. Это хороший пример различия между предварительным выводом и последующим исследованием. Исследовательский подход виден уже в самой постановке задачи: определить конкретный горизонт жизни улицы, а затем согласовать независимые признаки его возраста.

Городская поверхность существовала в разные моменты на разных высотах. При обновлении покрытия старые брёвна могли оставаться внизу, а сверху укладывали новое дерево. Пожары и перестройка дворов добавляли собственные горизонты. Улица постепенно превращалась в объёмный архив, где сохраняются направления движения, границы владений и следы хозяйства.

Одновременное погребение города и последовательность многократных ремонтов оставляют различные отношения между вещами и конструкциями. В первом случае нужно искать общий горизонт события; во втором сопоставляются строительные периоды. Новгородская методика опирается на стратиграфию и дерево, а не на перевод общей глубины в возраст по условной постоянной скорости.

Что установили почвоведы

Андрей Долгих и Александр Александровский сравнили культурные отложения двух новгородских раскопов. На Троицком-XI они описали толщу 5–6 м, формировавшуюся начиная с X века; на Десятинном-1 — 2–2,5 м, с началом накопления в XI столетии. Разницу исследователи связали с геоморфологией, водой, длительностью заселения и использованием территории. В одном городе получились существенно разные разрезы.

Стенка Троицкого раскопа в Великом Новгороде: грунт, деревянные конструкции и включения в городской толще.

В нижних органических слоях сохранялись дерево и растительные остатки. Выше минеральные отложения содержали строительный материал. Исследование включало гранулометрический и химический анализ: определяли гумус, карбонаты, фосфор, реакцию среды и элементный состав. Авторы проследили также изменения уже погребённой почвы под действием растворов из вышележащей толщи. Это физико-химическая история участка, значительно более сложная, чем простое накопление пыли.

Принципиален и сам факт различия мощностей. Выражение «в Новгороде шесть метров культурного слоя» удобно для популярного рассказа, но при переносе на любой городской адрес теряет точность. Важны границы раскопа, положение относительно старого рельефа и характер использования участка. Огороды, жилая усадьба и улица изменялись по-разному.

Параскева Пятница: высокий порог и подцерковье разных эпох

Историю нижних частей каменного здания можно проследить у церкви Параскевы Пятницы на Торгу. По Новгородской первой летописи её построили в 1207 году «заморские купцы» - новгородцы, торговавшие с другими странами. За последующие столетия храм многократно менялся: архитектор-реставратор Григорий Штендер различал до пятнадцати перестроек. Его нынешний облик соединяет части разных строительных периодов.

Церковь Параскевы Пятницы на Торгу: два притвора с входами и арочными нишами над ними.

У первоначального входа существовала собственная высотная отметка. Александра Трушникова в исследовании дверных проёмов домонгольского Новгорода приводит данные реставрационного отчёта: порог северного притвора этой церкви находился на 92 см выше поверхности земли времени строительства, а к нему вели деревянные ступени. Здесь уже в XIII веке посетитель поднимался к двери. Отсчёт ведётся от восстановленной древней поверхности, поэтому указанная высота характеризует устройство входа при строительстве.

Такие детали исследуют по самой кладке. В западном и южном притворах сохранились признаки установки деревянной дверной коробки: брус над порогом заходил в боковые части проёма, а в него врубались вертикальные стойки. В статье сопоставлены проект реставрации западного портала Штендера и архивная фотография плиты порога с гнездом нижней обвязки. Дверь устанавливают по сочетанию порога, креплений и формы проёма; арочные ниши выше входов относятся к оформлению фасада.

Небольшие окна тоже обслуживали определённую часть интерьера. Илья Антипов описал трёхмаршевую внутристенную лестницу с двумя промежуточными площадками: она проходит в северной и западной стенах основного объёма, а также в стенах двух притворов. На уровне хор - верхних галерей внутри церкви - лестница соединяется с узкими проходами к верхним помещениям притворов. Её три марша освещали пять небольших окон, одно из которых находится в угловой северо-западной лопатке - вертикальном выступе стены. Расположение маленьких проёмов связано здесь с ходом лестницы внутри толщи кладки.

Нижний ярус внутри храма имеет другую хронологию. Новгородский музей-заповедник относит устройство подцерковья к перестройке 1524 года, когда церковь стала двухъярусной. Летопись связывает ремонт с московским купцом Димитрием Ивановичем Сырковым и «великорядцами». Между постройкой храма и этой переделкой прошло более трёх столетий: нижнее помещение появилось в ходе долгой истории использования здания.

Церковь Параскевы Пятницы со стороны алтарной апсиды и бокового притвора. Видны разные формы проёмов и неодинаковая отделка стен.

Наконец, положение земли возле фасадов меняли и реставраторы. По проекту Штендера 1957 года строительные работы выполнялись в 1958-1963 годах. В опубликованном обзоре следующей реставрации, от 8 июля 2025 года, отдельно описано понижение грунта у восточного фасада и частей северного и южного фасадов до уровня XIII века. Откос срезали также ради отвода осадков и устройства прохода вокруг церкви.

На этом памятнике соединяются первоначально приподнятый вход, позднее подцерковье и современное раскрытие нижних частей стен. Каждое изменение имеет собственное основание для датировки: строительные следы и обмеры, летописное известие, материалы реставрации. Архитектурный разбор разделяет эти события внутри истории одного здания.

Георгиевский собор: древний пол под позднейшей подсыпкой

В Георгиевском соборе Юрьева монастыря история погребённых частей здания прослеживается внутри самого храма. Его строительство началось в 1119 году. В 1931–1935 годах Михаил Каргер исследовал западную половину собора и обнаружил уровень первоначального пола; работы 2013–2017 годов позволили раскрыть восточную часть и вновь обследовать западную. Археологи расчистили древний пол из больших прямоугольных каменных плит.

Руководитель новых раскопок Владимир Седов в собственном рассказе о сезоне 2014 года сообщил, что ещё в шурфе 2013 года первоначальный пол открыли на глубине более метра. Он объяснял повышение полов изменением отметок вокруг здания: при нарастании наружного культурного слоя внутрь с дождевой водой попадал сор, поэтому поднимали пороги и устраивали новые полы. Для подсыпки использовали песок и строительный мусор. Это объяснение участника исследований, опубликованное для широкой аудитории; его пояснение относится к исследованному храму.

Раскрытые нижние части столбов Георгиевского собора. Видны кладка, каменные плиты и проход между конструкциями.

Подъём пола начала XIX века связан с перестройкой при архимандрите Фотии, ставшем настоятелем в 1822 году. Седов описал состав поздних подсыпок: «В некоторых местах подсыпка под поздние полы состояла почти полностью из фрагментов фресок». Возраст найденной фрески поэтому следует отличать от времени помещения её обломков под пол.

В коллективной монографии «Росписи Георгиевского собора Юрьева монастыря: археология и искусство» 2024 года результаты раскопок сопоставлены с исследованием самих фрагментов. Во вводном разделе авторы сообщают более чем о 400 тысячах собранных обломков; по их статистической оценке, коллекция соответствует примерно 38% площади стен собора. Это оценка представленной росписи, а не доля засыпанного объёма здания. В резюме описаны также около тысячи измерений с применением электронного сканирующего микроскопа и портативного спектрометра, исследование слоёв штукатурки и различение древних материалов и позднейших поновлений.

Из этого разбора следует методическое ограничение: глубина отдельного шурфа характеризует конкретное место. Для вывода о едином городском наносе потребовалось бы сопоставить независимо датированные разрезы в разных частях города. При изучении каждого здания нужно различать первоначальную конструкцию, последующие ремонты и перемещённые при них материалы.

Новгород: реконструкция площади застройки

Новгород во второй половине XIV века: серым показана реконструированная застройка, штриховкой - предположительная. Современные улицы служат ориентирами. Петров, Тарабардина, 2017, рис. 12.

Михаил Петров и Ольга Тарабардина моделировали площадь и хронологию застройки Новгорода X–XIV веков по датированным раскопам. Модель 2011 года использовала шаг 50 лет и полигоны Тиссена; вариант 2015 года дополнили сведениями о церквах и монастырях.

В экспертной реконструкции данные раскопа распространяли на 50 м от его границы; следующие 50 м относили к предположительной застройке. Отдельно учитывались широкие датировки и другие источники. Это правила реконструкции территории; мощность слоя здесь не рассчитывали.

Таблица показывает зависимость площади от включения предположительных участков. Это два варианта охвата территории, а не статистические доверительные границы.

Площадь застройки Новгорода по экспертной модели, га

Период	Реконструированная застройка	С предположительными участками
X век	57,9	72,5
Первая половина XIII века	153,2	181,6
Вторая половина XIV века	309,6	350,1

Зарубежные параллели: похожий результат при разных причинах

Чикаго: улицы подняли ради водоотведения

В Чикаго середины XIX века низкий и почти плоский рельеф затруднял сток воды. Историк Робин Эйнхорн описывает два этапа повышения улиц — 1855–1856 и 1857–1858 годы. В среднем поверхность поднимали на 4–5 футов, примерно 1,2–1,5 м, а местами на 8 футов, около 2,4 м. Работы были связаны с дренажом и устройством канализации по проекту инженера Эллиса Сильвестра Чесбро.

Подъём гостиницы Briggs House в Чикаго. Иллюстрация XIX века; встречаются датировки 1857 и 1866 годами.

У города и владельца дома здесь были разные задачи. Муниципалитет менял уровень улицы; собственник решал судьбу своего здания. Часть построек поднимали до новой отметки, для больших кирпичных зданий это становилось заметной инженерной операцией. Другие оставались ниже новой поверхности. По объяснению Эйнхорн, этот выбор принадлежал владельцам, и следы старого уровня сохранились в городской застройке.

На историческом изображении поднимаемого здания видны механизмы и пространство работ. Оно возвращает в рассказ отсутствующий у случайного снимка этап: люди сознательно меняли высоту города. Если показать только позднее окно у земли, исчезнут инженерная причина, сроки и участники. Вместе текст и изображение дают последовательность действий.

Для самотечной канализации имеет значение уклон. Даже на совершенно ровной поверхности трубе требуется перепад между началом и местом выпуска. Повышение улицы позволяет разместить трубы и обеспечить нужную геометрию, сохраняя движение наверху. Отсюда возникает готовность переносить грунт в масштабах кварталов: повышение поверхности обслуживает инфраструктуру всего района.

Чикаго — пример настоящего превращения прежнего наружного уровня в нижний. Он особенно ценен тем, что операция датирована второй половиной XIX века и имеет установленную инженерную цель. Утверждение о повсеместном исчезновении этажей до 1820-х годов с этой хронологией расходится.

Сиэтл: два первых этажа одного здания

После большого пожара 1889 года в районе нынешнего Пайонир-сквер в Сиэтле повышали улицы. Городское транспортное ведомство описывает возникшие пространства — areaways — как используемые участки под тротуаром между фундаментами домов и стеной, удерживающей грунт проезжей части. Современная дорога лежит выше старого уровня, а под тротуаром сохраняется проход.

Устройство сиэтлского areaway. Между стеной здания и подпорной стеной улицы сохраняется полость под тротуаром. Условная схема по описанию SDOT; масштаб и размеры не заданы.

Инженерная публикация SDOT 2010 года содержит выразительную формулировку: архитекторы предусматривали «two “ground floors”» — два уровня, рассчитанных на роль первого этажа. Часть зданий уже строилась, когда менялись уличные отметки. Нижний уровень обслуживал прежнюю поверхность, верхний соответствовал новому городу. Это историческое приспособление к изменению рельефа.

В том же материале рассматривается конкретный дефект у Южной Вашингтон-стрит: подпорная стена выпучилась в сторону прохода, а рядом появилась просадка покрытия. Описываются временный ремонт и необходимость постоянного восстановления. Подземное пространство выступает действующим инженерным объектом, который обследуют и поддерживают. Число 115 таких пространств приведено в публикации именно для 2010 года.

История особенно хорошо объясняет загадку дверей. Нижний вход мог быть вполне действующим на раннем этапе, а затем утратить прежний подход. В других зданиях нижний служебный ярус создавали уже с учётом будущей отметки. Результат внешне похож, но порядок строительства различен. Сиэтл показывает одновременно возможность реального повышения улиц и разнообразие реакции архитекторов на это повышение.

Параллель с Петербургом и Москвой полезна на уровне механизма. Общие потребности города — водоотведение, транспорт и использование площади — приводили к похожим решениям. Сроки этих работ устанавливаются по местным документам. Между повышением петербургских набережных XVIII века и сиэтлской реконструкцией после 1889 года лежит более столетия истории.

Сакраменто: наводнение и последующее поднятие улиц

В Сакраменто подъём улиц стал частью защиты от повторных речных наводнений. Бедствие зимы 1861–1862 годов сохранилось в свидетельствах современников. Участник Геологической службы Калифорнии Уильям Генри Брюэр побывал в городе 7 марта и в письме от 9 марта 1862 года писал: «Most of the city is still under water» — «Бо́льшая часть города всё ещё под водой» (перевод с английского). Он описывал затопленные дворы и подвалы, намокшие стены и дома, сдвинутые с фундаментов.

Кей-стрит в Сакраменто во время наводнения 1862 года. Литография издания A. Rosenfield, Сан-Франциско; автор изображения не установлен. Люди передвигаются между домами на лодках.

Подсыпка улиц была последующим строительным действием. В обследовании, составленном Хезер Лавеццо Дауни в 2010 году, работы датированы 1864–1878 годами. Песок и ил привозили с местных ферм и из старого русла Американ-Ривер. Прежняя поверхность улиц оказалась примерно под десятью футами насыпного материала — около 3,05 м. Это характеристика обследованной исторической зоны, а не одинаковая глубина под всеми зданиями Сакраменто.

Городские попечители нанимали подрядчиков для засыпки и мощения, а расходы покрывались налогами с владельцев недвижимости. Владельцы устраивали подпорные стенки и тротуары; дом можно было оставить на прежней отметке либо поднять винтовыми домкратами и подвести под него новое кирпичное основание. Между уличной подпорной стенкой и фасадом сохранялось пространство, которое перекрывали тротуаром. В этих полостях встречаются прежние магазинные фасады, пороги и сводчатые конструкции. Для оставленного на месте здания прежний первый этаж становился нижним ярусом; под поднятым домом появлялся новый подвал.

Конкретный пример поднятого здания — дом Вернон — Браннан на Джей-стрит, 112. Официальный паспорт памятника № 604 сообщает: Сэм Браннан вновь купил его в 1865 году, поднял к новой отметке улицы и переименовал в Brannan House. Здесь известны адрес, владелец и строительное действие, изменившее положение дома относительно улицы.

Кирпичная торговая застройка Старого Сакраменто; правее белого фасада видна вывеска здания Lady Adams.

Современный вид исторического квартала тоже складывался поэтапно. В обследовании Дауни отдельно указано, что булыжное мощение участка Фронт-стрит между Джей-стрит и Эл-стрит выполнено при восстановлении района в 1970-е годы. Оно воспроизводит старый способ мощения. При этом возле Седьмой улицы и Эйч-стрит археологи зафиксировали историческую мостовую под асфальтом. В одном районе соседствуют подлинные погребённые покрытия и позднее воссозданный уличный облик.

Археологический отчёт Мэри и Адриана Претцеллис 1997 года показывает, как различают привезённую землю и природные наносы. В яме 16 на участке Ай-стрит, 525/527, исследователи выделили восемь слоёв, представляющих четыре основных эпизода заполнения примерно между 1855 и 1860 годами. Пятнистый перемешанный грунт контекста 86 они связали с повторным перемещением земли, вероятно из строительной траншеи: горизонтальная слоистость отсутствовала. Контекст 63, напротив, состоял из тонких полос ила и глины и был определён как водное отложение; его появление авторы предположительно связали с сезонным подъёмом соседнего озера Чайна-Лейк. Эти отложения предшествуют наводнению 1862 года. Мощную городскую толщу здесь удалось разделить на разные события по строению слоёв и их последовательности.

Прага: подъём поверхности читается в строительных слоях

В Праге археологи исследуют изменение рельефа по конкретным разрезам. Ян Гаврда, Павел Тайбл и Михал Трымл в статье 2022 года об Анежском монастыре разобрали, в частности, наблюдения у северной стены конвента. На строительной поверхности лежал слой раствора толщиной около 10 см; с ранним этапом работ исследователи связывают однократное повышение прилегающего грунта примерно на 60 см. Выше появилась другая строительная поверхность. В заполнении находились камни, кирпич и черепица.

Разрез сохраняет действия строителей: подготовку места, работу с раствором, перемещение материала и следующий этап кладки. В статье обсуждается также плетёное ограждение, которое могло удерживать повышенную поверхность от размывания. Авторы разделяют наблюдаемые конструкции и вероятную интерпретацию их назначения. Именно такая подробность даёт возможность проверять объяснение.

• 
  Анежский монастырь, Прага: колья с остатками плетения у северной стены монастыря кларисс, траншея 2/77. Фото Z. Helfert, 1977 год; Havrda, Taibl, Tryml, 2022, рис. 15.
• 
  Кладка северной стены конвента, шурф 2/77. Фото З. Гельферт, 1977; Havrda et al., 2022, рис. 16.

На втором снимке того же шурфа видна каменная стена: над верхом фундамента лежат три ряда песчаниковых квадров, выше - кладка из известковистого камня. Авторы предварительно датируют эту часть конвента 1230-ми годами.

Другой пражский материал посвящён исследованиям при строительстве кабельного тоннеля «Влтава» в Подскали. Археологи рассматривают сочетание отходов, намеренных насыпей и речных наносов. Они осторожно связывают повышение берегового участка с защитой от паводков и сопоставляют его с более крупными изменениями низкой террасы Старого Места во второй половине XIII — начале XIV века. Отдельно отмечено отсутствие письменного описания некоторых выявленных земляных работ.

У этого наблюдения есть самостоятельное значение. Большая операция могла оставить отчётливый вещественный след, даже если её распорядительный документ не сохранился или пока неизвестен. Причину в таком случае выводят из совокупности местных признаков и обозначают степень уверенности. Историческая реконструкция остаётся открытой проверке по следующим разрезам.

Пражские данные показывают одновременно подъём земли и неодинаковое время его осуществления. В ряде мест позднейшая улица действительно оказалась выше ранней застройки. Различаются районы, исходные террасы и строительные этапы. Средневековый подъём пражского берега имеет свою последовательность, отличную от петербургских подсыпок Нового времени и американских работ XIX века.

Рим: базилика, засыпанная ради новой базилики

Римский комплекс Сан-Клементе позволяет буквально спускаться из одной эпохи в другую. Под нынешней церковью находится более ранняя базилика, а ещё ниже — постройки римского времени. История комплекса описывает, как около 1100 года нижний храм оставили, заполнили обломочным материалом до уровня капителей и использовали в составе основания новой церкви. Старые помещения оказались внутри последующей строительной системы.

Нижняя базилика Сан-Клементе, раскрытая археологами под более поздней церковью. Здесь сохранилось пространство прежнего храма, включённого в последующую строительную систему.

Здесь сохранили нижние стены, заполнили старое пространство и построили выше. Прежняя базилика перестала быть действующим храмом, а её стены оказались в составе основания последующей церкви. Такой пример позволяет различать назначение помещения в разные периоды его истории.

Исследование тоже имеет историю. Джозеф Маллули начал раскопки под церковью в 1857 году и выявил нижнюю базилику. В 1912–1914 годах работы по устройству дренажного тоннеля дали новые сведения о глубинных конструкциях. Вопрос воды сопровождал не только первоначальное строительство, но и возможность позднейшего изучения руин.

Для более широкого римского ландшафта Джан Марко Луберти, Франческа Вергари, Алессия Пика и Маурицио Дель Монте разработали методику оценки мощности антропогенных отложений. Они объединили сведения скважин, археологических исследований и исторических топографических карт. Мощность получают как разницу между современной поверхностью и реконструированным основанием антропогенной толщи. Недостаток исходных высотных точек, по оценке авторов, ухудшает точность результата даже при развитых методах интерполяции.

Это исследование прямо относится к количественному вопросу о «поднявшемся городе». Оно показывает, какие именно измерения нужны для расчёта. Современная глубина одной стены входит в модель только вместе с её координатами, высотным отсчётом и положением в геологической последовательности.

Колизей: подземная инфраструктура и её раскопки

В подборках о засыпанных городах Колизей нередко выступает как здание, которое будто бы целиком освободили от земли лишь в XX веке. История его изучения подробнее. Археологический парк указывает на раскопки подземных уровней в 1874 году; отдельный коридор Коммода был обнаружен во время французских работ 1810–1814 годов, исследован Пьетро Розой в 1874-м и вновь изучался в 1890-х. Разные части комплекса раскрывали в разное время.

Гипогей Колизея: коридоры и стены под ареной амфитеатра.

Под ареной существовала собственная служебная система. Поэтому появление её стен после удаления заполнения не равнозначно обнаружению утраченного наземного этажа жилого дома. Сначала устанавливаются назначение пространства и его положение в античном сооружении, затем — история заброшенности и накопления материала, после — последовательность археологических работ.

В 1874 году при расчистке убирали в том числе небольшие капеллы и большой крест, ранее поставленные на арене. История использования амфитеатра продолжалась между античностью и современными исследованиями. Раскопки открывали не пустое время, а памятник, который веками менял функцию.

Париж: древняя вещь в поздней траншее

Парижские подземные сооружения также имеют разные происхождения. Средневековый Лувр был крепостью с рвом; позднейшая перестройка изменила и его назначение, и окружение. Музейная история относит начало строительства крепости Филиппа Августа к 1190 году. Остатки её нижних конструкций сегодня существуют внутри намного более позднего дворцового комплекса.

Юго-восточный угол рва средневекового Лувра в современном музейном показе. Видимые стены и ров принадлежат истории крепости и её последующего преобразования.

На другой парижской площадке, в Нотр-Даме, археологи Inrap в 2022 году описали античные предметы в заполнении траншей отопительных каналов XIX века. Причина их появления — поздние работы, пересекавшие более древние слои. Предметы переместились вместе с землёй, а возраст находок оказался старше времени заполнения траншеи.

Этот пример особенно полезен для интерпретации перемешанного грунта. Древний материал в верхнем слое иногда свидетельствует о старой земле, перенесённой на новое место. Для датировки самой операции существенны поздние включения и её отношения с конструкциями. В Нотр-Даме историю перемещения объясняет конкретная отопительная инфраструктура.

Снимок с подписью «Париж, 1973», используемый в популярной подборке, не снабжён достаточной для адресной атрибуции информацией. В рассмотренном источнике отсутствуют название объекта и ссылка на отчёт о работах. Поэтому его связь с каким-либо установленным парижским разрезом остаётся невыясненной. Реальные исследования Лувра и Нотр-Дама дают самостоятельные проверяемые примеры; идентификация этого снимка — отдельный вопрос.

Гиза: песок, древняя стела и обратная засыпка

Большой сфинкс в Гизе среди песчаных отложений. Фотография Феликса Бонфиса, XIX век. Архив Египетского музея Турина, INV01 009.

В Гизе песок действительно скрывал части памятников задолго до XIX века. Исследовательский проект AERA разбирает Стелу сна Тутмоса IV, стоящую между лапами Сфинкса. Её царская история связывает обещание власти с освобождением статуи от песка. Надпись имеет религиозную и легитимирующую задачу, однако сама тема занесённого Сфинкса принадлежит древнеегипетской традиции.

У археологического грунта здесь есть и другое происхождение. Участники экспедиции 2019 года у долинного храма Менкаура прямо сообщили, что снимают песок, которым Джордж Рейснер более столетия назад вновь закрыл раскопанные остатки. Обратная засыпка защищала памятник, а западная часть сохраняла состояние, оставленное после работ 1910 года. Позднейшая экспедиция раскрывала его повторно современными методами.

Так на одной площадке встречаются ветровой перенос и намеренная консервационная засыпка. Для человека, видящего только высокие песчаные стенки раскопа, эти разные процессы могут сливаться. Журнал экспедиции восстанавливает недостающий этап: кто уже открывал памятник, когда и с какой целью снова его закрыл.

Старинная карта с множеством городских названий также описывает иной предмет, чем разрез песка. Обозначения населённых мест свидетельствуют о представлениях картографа и о географии поселений. Для истории заноса определённого памятника нужны местные отложения и датированные этапы его существования. В Гизе такие данные обсуждаются в археологических публикациях, а перенос песка имеет собственную долговременную историю.

Пиза: осадка башни, раскопанный проход и управляемое изменение наклона

У Пизанской башни основания нижних колонн действительно находятся ниже окружающей площади. Строительство колокольни началось в 1173 году и растянулось почти на два столетия. Работы останавливались около 1178 и 1278 годов, а колокольную камеру возвели приблизительно в 1360–1370 годах. В инженерном описании Джона Бёрленда 2001 года масса башни составляет около 14 500 тонн, диаметр её фундамента — 19,6 метра. История этого тяжёлого сооружения соединяет изменения самого здания и работы у его основания.

В 1838 году архитектор Алессандро делла Герардеска открыл вокруг башни пониженный проход — catino, чтобы показать скрытые землёй основания колонн и ступени фундамента. С южной стороны выемка достигла грунтовых вод. Бёрленд связывал это вмешательство с дополнительным увеличением наклона более чем на четверть градуса, оговаривая характер исторических свидетельств. Видимое сегодня положение нижних колонн связано и с осадкой памятника, и с историей раскрытия его основания.

Нижние колонны Пизанской башни и проход catino. Справа видны газон и ограждение на более высокой отметке.

Бурение позволило исследовать грунт под башней. В отчёте 2009 года верхняя толща мягких алевритовых отложений имеет мощность около десяти метров; ниже залегают чувствительные морские глины, а примерно с сорока метров — плотные пески. Граница верхней толщи и глин прогнута под нагрузкой башни. По этой форме авторы реконструировали среднюю историческую осадку в 3–3,5 метра. Это оценка накопленной осадки по строению грунта под сооружением.

Движение XX века удалось разобрать по отдельным точкам. Точные угловые наблюдения начались в 1911 году, нивелирование — в 1928-м. При изученном медленном повороте северный край фундамента поднимался, а южный опускался; центр основания сохранял высоту относительно окружающей земли. Поэтому в реконструкции исследователей различаются многовековая общая осадка и позднейший поворот с противоположными перемещениями краёв.

Для укрепления памятника международный комитет, работавший в 1990–2001 годах, применил контролируемое извлечение грунта из-под северной стороны фундамента — underexcavation. Северному краю дали осесть, уменьшая наклон башни к югу. В отчёте Микеле Ямиолковского 2001 года результат составил около 1800 угловых секунд, то есть половину градуса: приблизительно десятую часть максимального наклона, зарегистрированного в 1993 году. Осадка здесь стала управляемой частью укрепления. Подробная публикация показывает расположение выработок, последовательность извлечения грунта и измеренный поворот основания.

Наблюдения продолжили после завершения работ. По данным за 2003–2008 годы, приведённым в статье Бёрленда, Ямиолковского и Карло Виджани, скорость вызванного работами поворота к северу снизилась до менее 0,2 угловой секунды в год. Одновременно контролировали осадку центра и уровень грунтовых вод. В Пизе положение нижней части памятника объясняют взаимосвязанные свидетельства: история строительства и выемки XIX века, скважины, нивелирование, угловые измерения и наблюдения после укрепления.

Позцуоли: когда движется само побережье

В Позцуоли близ Неаполя три колонны римского рынка стали свидетельством вертикальных движений побережья. Памятник долго называли храмом Сераписа: при раскопках нашли статую этого божества. Руины начали раскапывать в 1750 году, когда верхние части колонн выступали над засыпанным участком. На стволах сохранились отверстия морских моллюсков, показывающие, что часть стоявших колонн находилась под водой.

Колонны римского рынка в Позцуоли со следами морских моллюсков на стволах.

Математик Чарльз Бэббидж обследовал памятник в июне 1828 года. Его доклад прочитали Геологическому обществу Лондона 12 марта 1834-го, полный текст вышел в 1847 году. Бэббидж описал полосу отверстий высотой 8 футов 2 дюйма — около 2,49 м, оговорив: «насколько точно мне удалось измерить». Эта величина характеризует протяжённость повреждённого участка колонны.

В исследовании Кристофа Моранжа и соавторов 1999 года биологические следы на колоннах отмечены до 7 м над уровнем моря, принятым в работе за современный. Авторы использовали радиоуглеродное датирование сохранившихся раковин. Такая отметка отсчитывается от уровня моря; Бэббидж измерял высоту самой полосы отверстий. Два числа относятся к разным величинам.

Движение поверхности в районе Позцуоли называют брадисейсмом. По данным итальянского Департамента гражданской защиты, нивелирование возле памятника за 1905–1945 годы зафиксировало около 100 см понижения — в среднем 2,5 см в год. Затем направление движения менялось. Этот темп относится к определённым месту и периоду наблюдений.

Роберто Скандоне и Лизетта Джакомелли в обзоре 2026 года сопоставили геологические реконструкции с археологией и надписями. Надписи 394 года сообщают о сооружении защитных стенок против морских волн у рынка. Они документируют строительные меры; величину перемещения побережья устанавливают по другим наблюдениям. История памятника объединяет движение земной поверхности, морские отложения, ремонты и последующее раскрытие руин.

Европейские «тёмные земли»: грунт, который исследуют под микроскопом

В Лондоне и ряде других европейских городов археологи сталкивались со слабо различимыми на глаз тёмными толщами между более отчётливыми комплексами. Их изучение стало самостоятельной областью городской геоархеологии. Кристиано Никозия, Янник Девос и Кантен Бордери в обзоре 2013 года рассмотрели историю исследований европейских Dark Earths и примеры из Италии, Бельгии и Франции.

Внешняя однородность таких отложений заставила исследователей применять методы почвоведения и микроморфологии. Подготовленный образец позволяет рассматривать мелкие компоненты и следы переработки материала, которые не видны на общем снимке котлована. Обзор связывает образование тёмных земель с разными сочетаниями природных процессов и человеческой деятельности. Название объединяет проблему внешнего облика, а объяснение зависит от конкретной площадки.

Это существенный ответ на представление о слое как универсальном мусорном пироге. Иногда его структура хорошо читается невооружённым глазом, иногда границы размыты поздними процессами. Тогда меняется исследовательский инструмент. В работе участвуют специалисты, которые рассматривают грунт и как отложение, и как среду последующего почвообразования.

Швейцария: дом на склоне и земля вокруг неподвижного фундамента

Что меняется, когда основание скальное

Горный дом помогает увидеть различие между движением здания и положением окружающей поверхности. Представим фундамент, надёжно опирающийся на устойчивую коренную скалу. Его отметка остаётся прежней, однако со стороны склона грунт может подходить к стене выше пола, дорога — проходить на уровне следующего этажа, а с низовой стороны сохраняться обычный вход. Такое положение заложено в геометрии участка. Позднее к нему могут добавиться подпорная стенка, подсыпка дороги или наносы.

Для этого мысленного опыта осадка вообще не требуется. Один и тот же этаж оказывается наземным с одной стороны и заглублённым с другой. Чтобы восстановить его историю, нужно обойти здание, сопоставить фасады и прочитать поперечный разрез. Устойчивость основания и заглублённость помещения описывают разные свойства: первая относится к перемещению фундамента, вторая — к его окружению.

Условная схема дома на устойчивом скальном основании: нижний ярус открыт с одной стороны и примыкает к грунту с другой. Положение здания неподвижно; показана возможная геометрия участка без привязки к конкретному дому.

При переходе к конкретному швейцарскому дому скальное основание устанавливают по обмерам и геологии участка. В Альпах здания стоят также на морене, речных отложениях, осыпях и искусственных террасах. Сам вид гор на заднем плане оставляет материал под подошвой фундамента неизвестным. Поэтому надёжнее начинать с опубликованной строительной документации.

Шильон: нижние помещения на скальном острове

Наглядный швейцарский пример даёт Шильонский замок у берега Женевского озера. Он построен на скалистом острове, очертания которого определили форму комплекса. Официальная история памятника связывает его устройство с несколькими строительными периодами; нижние сводчатые помещения служили винными погребами и кладовыми, а позднее часть пространства использовали как тюрьму. Выступающая скала включена в интерьер нижних залов.

Шильонский замок, сводчатый нижний ярус. Справа видна скальная поверхность, включённая в интерьер.

Здесь можно непосредственно сопоставить природное основание, стены, своды и световые проёмы. Нижнее положение хозяйственных помещений объясняется устройством замка на особом рельефе; для самого существования такого яруса не требуется предполагать погружение дома в мягкий грунт. Случай показывает, почему материал основания и назначение нижнего этажа следует устанавливать независимо.

Другой объект в том же замке имеет установленную историю засыпки. В 1897 году в первом дворе команда Альберта Нэфа раскрыла крипту прежней часовни. Согласно опубликованному описанию археологической коллекции Шильона, часовню вывели из употребления и засыпали в XIII веке, когда строили въездную башню и освящали другое место богослужения в третьем дворе. В начале XX века положение прежней часовни обозначили на мощении. Здесь подземное положение конкретного помещения связано с переустройством замка.

Датировку находки пересматривали. В алтаре обнаружили костяные детали реликвария; первоначально его и крипту относили к концу IX - началу X века. Во второй половине XX века исследователи изменили реконструкцию формы и сопоставили реликварий с типами XI-XII веков. Экспонируемый предмет PM/4122 - одна из реконструкций 1914 года. Этот пример позволяет разделить возраст помещения, время его засыпки, дату раскопок и изготовление музейной копии.

Заложенные проёмы Шильона также имеют собственную хронологию. При исследовании тюремных помещений в 1897-1899 годах Нэф раскрывал бойницы, закрытые в XIV веке. По опубликованному музейному разбору, одну из них он сопоставил с записью замковых счетов о заделке в 1388 году. В одной из раскрытых бойниц он обнаружил знаки на побелке. Для такого проёма последовательность устанавливается по самой стене и письменному документу: помещение использовали, отверстие заделали, позднее археологи вновь его открыли. Заделка отдельной бойницы и засыпка прежней часовни относятся к разным изменениям одного комплекса.

Энгадинский дом в Бос-ча, район Ардеца. Видны разные уровни подходов к фасадам и входам.

Ардец: под жилыми комнатами находились хозяйственные помещения

Кантональная служба охраны памятников Граубюндена опубликовала обследование дома Планта в Ардеце, Via Maistra, 120. Марк Най и Петер Нэф зафиксировали несколько строительных этапов — 1640, 1757 и 1846 годы. Нижний ярус объединял проходное хозяйственное помещение, боковые погреба и стойло позади; верхний проезд вёл к сеновалу. Отдельный погреб находился под въездной рампой. Обмеры показывают помещения, лестницы и подходы как взаимосвязанную систему.

Дом Планта (Кёнц), № 120 в Ардеце, обследованный кантональной службой.

Большой проём в нижнем ярусе здесь связан с хозяйственным движением. Находящиеся выше комнаты принадлежат другой функциональной части дома. Исследование позволяет различить эти ярусы по их собственным признакам. Чтобы объяснить нижнюю дверь, исследователю уже доступны план, направление въезда и устройство внутренних связей.

Это особенно полезно при обсуждении утверждения, будто строительство подземного пространства само по себе бессмысленно. В сельском хозяйстве помещение для скота, запасов и телег решало ежедневные задачи. На склоне нижний въезд мог обслуживать один уровень, а расположенный выше — другой. Экономическая логика такого дома зависит от его хозяйства и рельефа.

Бергюн: жилой дом, хлев и рельеф на одном разрезе

Жилой дом со сграффито в Бергюне: в кадр попали нижние проёмы и примыкающая улица.

На кафедре архитектурной бихевиорологии ETH Zürich в 2024 году опубликованы учебные разборы дома Йенач в Бергюне. В названиях работ указана дата 1554. Леа Хофмэннер представляет энгадинский дом как соединение жилья и хозяйства: нижний входной узел Cuort служил телегам и связи с хлевом, Sulèr вёл к жилой комнате, кухне и кладовой. По мере изменения благосостояния семьи добавлялись помещения.

На её листе показаны длинный разрез, три плана и фасад. Слева в разрезе расположены жилые помещения; справа — высокий хозяйственный объём, внутри которого различаются уровни хранения и содержания животных. Наружная поверхность подходит к разным частям здания на разной высоте. Изображения людей, телеги и животных поясняют историческое использование пространств. Это архитектурная интерпретация устройства дома; инженерно-геологический разрез его основания в публикации отсутствует.

Дом Йенач в Бергюне: разрез, планы нижнего и жилых уровней, фасад. Учебный архитектурный лист Леа Хофмэннер, ETH Zürich, 2024 год. Люди, животные и телега поясняют хозяйственное использование дома.

Другой учебный лист того же дома подготовила Мира Мальцанини. Она также сопоставила разрез с планами нижнего, основного и верхнего уровней. Два самостоятельных изображения позволяют рассмотреть пространственное соединение жилой и хозяйственной частей.

Гондо: горы дают и настоящие примеры разрушительного заноса

14 октября 2000 года в 10:15 разрушительный поток грязи и каменных обломков прошёл через Гондо у Симплонского перевала. Погибли 13 человек, было уничтожено около десяти зданий. Жан-Даниэль Руйе и Шарль-Луи Жорис разобрали событие в техническом отчёте швейцарского Федерального ведомства водного хозяйства 2002 года. Их геологическое описание существенно: селение построено на осыпи под высоким скальным обрывом. Гнейсовые скалы вокруг Гондо сами по себе не означают, что каждый дом стоит непосредственно на сплошной скале.

По наиболее вероятной реконструкции авторов, вода стекала по скальному обрыву и проникала в осыпь у его подножия. Под обломочным материалом находилась слабопроницаемая донная морена. Насыщенная водой масса объёмом около 10 тысяч кубометров пришла в движение, заполнила защитную камнеулавливающую траншею и затруднила отток воды. Вода подмыла основание защитной стены; три её бетонных элемента опрокинулись. Два блока были увлечены потоком и участвовали в разрушении домов, один ударил в башню Стокальпера. Поток прорезал в селении полосу шириной около 50 метров. Это восстановленная последовательность локального бедствия с определённым источником материала, направлением движения и зоной поражения.

Интенсивность осадков известна по окрестным станциям: за 11–15 октября в Симплон-Дорфе, в семи километрах к северо-западу, зарегистрировали 678 миллиметров, а у Лаго-Пайоне, в пяти километрах к востоку, — 809 миллиметров. Это измерения в соседних пунктах. Местное распределение дождя над самим Гондо авторы обсуждали отдельно. Они также предупреждали, что расчёт исключительно большой повторяемости такого дождя ограничен недостатком наблюдений.

Повреждённая башня Стокальпера в Гондо после катастрофы 2000 года. Разрушена нижняя часть сооружения; перед ней находятся обломки и строительная техника.

Фотографии из доклада Роланда Скваратти для PLANAT показывают завалы у дороги и повреждённую башню Стокальпера. Последующее восстановление включало защитные сооружения, водоотвод у скалы, переустройство водотока и городскую инфраструктуру. В докладе раздельно представлены фотографии повреждений и последующего строительного состояния селения.

Гондо показывает, почему устойчивость основания дома и безопасность от поступления материала извне — разные вопросы. Даже при неподвижном фундаменте к стенам могут быть принесены грязь, камни и обломки соседних построек. Такое событие оставляет связанные между собой следы на склоне, в защитных сооружениях, на пути потока и в самих зданиях. Оно не устанавливается по одному низко расположенному окну.

Как измеряют размыв и накопление грунта

Летом 2024 года исследователи швейцарского Института изучения снега и лавин SLF обследовали десять селевых русел: девять в кантоне Граубюнден и одно в Вале. Результаты группы Эрве Викари, опубликованные в журнале Geomorphology в 2026 году, соединяют повторную аэросъёмку с геотехническими испытаниями. Разность высотных моделей показывает, где русло углубилось после выноса материала и где поверхность поднялась из-за его отложения.

Авторы сопоставили размеры частиц, водопроницаемость насыщенного грунта и его механическое сопротивление. В работе приведён диапазон коэффициента фильтрации примерно от 10⁻⁷ до 10⁻³ метра в секунду: крайние значения различаются на четыре порядка. Часть параметров определяли инфильтрометром, измеряющим поступление воды в грунт; для русел без таких испытаний водопроницаемость оценивали по гранулометрическому составу. Так в одной работе соединяются натурные измерения и явно обозначенные расчётные оценки.

На исследованных участках размыв в целом преобладал там, где продольный уклон русла превышал примерно 20 градусов; его величина и распределение заметно различались между руслами и отдельными событиями. Свежие влажные отложения оказались механически слабее более грубого материала, оставшегося после размыва; при высыхании прочность могла быстро возрастать. Состояние недавно принесённого грунта поэтому меняется вместе с его влажностью.

В сообщении SLF Викари объясняет один из механизмов: «Мелкозернистые отложения размываются быстрее, поскольку они менее водопроницаемы» — перевод с немецкого. При затруднённом оттоке воды давление в порах рассеивается медленнее. Новые двухфазные модели рассматривают воду и твёрдый материал раздельно и рассчитывают их взаимодействие. У такой реконструкции есть измеряемые исходные данные: геометрия русла, свойства отложений и изменения поверхности между съёмками.

Швейцарские примеры тем самым позволяют разделить три истории: хозяйственный этаж, приспособленный к рельефу; позднее изменение территории вокруг устойчивого здания; документированное природное бедствие. Для каждого варианта нужны свои признаки. Общий вид заглублённого окна оставляет выбор между ними открытым, пока не исследовано само место.

Когда город действительно погребает катастрофа

Помпеи: обрушения и погребение города

Помпеи: край нераскопанного квартала V.6 возле Vicolo di Mercurio.

Помпеи погибли при извержении Везувия в 79 году. Этот случай важен для сравнения, потому что механизм быстрого погребения здесь изучается в прямом взаимодействии археологии и вулканологии. Джузеппе Луонго, Аннамария Перротта и Клаудио Скарпати сопоставляли стратиграфию вулканических продуктов, состояние домов и архивную документацию раскопок. Они различали выпадение пемзы и отложения пирокластических потоков, исследовали, на каком этапе разрушались стены.

У здания при этом активная роль: крыша и стены влияют на распределение материала. Скаты направляют выпавшую пемзу в определённые места, проходы и дворы меняют движение потока. Поэтому даже внутри одного события мощность отложений неодинакова. Локальные различия рассматриваются через физику процесса и планировку дома.

Новые наблюдения уточняют общую картину. В статье 2020 года Скарпати и соавторы описали следы эрозии, связанные с краткими перерывами во время извержения. Для нескольких участков сопоставлены поверхности размыва и их положение в вулканической последовательности. Погребение одного города включает несколько фаз и оставляет внутреннюю стратиграфию.

Плиний Младший, наблюдавший катастрофу из Мизена, писал, что «всё, казалось, не просто колебалось, а опрокидывалось».

В исследовании 2024 года группа Доменико Спариче сопоставила соседние помещения Дома художников за работой. Падение перегородок комнаты A исследователи связывают с землетрясением. В комнате 22 обломки стены лежат внутри пеплового слоя: здесь они реконструируют разрушение пирокластическим потоком.

Помещение 22: обломки стены внутри пепла EU4pf; ниже пемза. Sparice et al., 2024, рис. 6.

Пьюро: исторические свидетельства, раскопки и модель обвала

В Альпах известны поселения, действительно погребённые массой горной породы. Пьюро, или Плюрс, в долине Брегалья был разрушен 4 сентября 1618 года. В старых сообщениях встречается также 25 августа: это дата по юлианскому календарю, соответствующая тому же дню. Поселение, ныне находящееся в итальянской Ломбардии, поддерживало торговые связи через Альпы. Обвал оказался одновременно природным бедствием и широко обсуждавшимся историческим событием.

Историк Гвидо Скарамеллини сопоставил распространённое округлённое число жертв с поимённым документом. Список, сохранившийся в приходском архиве Просто, составлялся после катастрофы для регистрации перехода имущества к новым владельцам. В сохранившихся записях перечислены 893 погибших; с учётом неполных и утраченных частей Скарамеллини получил 937 человек из 200 семей. К этому числу могли прибавляться приезжие, не вошедшие в местный учёт. Поэтому формула «около тысячи погибших» передаёт масштаб трагедии, а точные на вид числа требуют объяснения происхождения.

Пьюро, руины Бельфорта. Видны каменные стены и участки сохранившейся штукатурки.

Поиски начались сразу. Муниципальная история археологических участков сообщает, что первоначальными работами руководил комиссар Кьявенны Фортунат Шпрехер. Через восемь дней восемь бригад по восемь человек приступили к извлечению имущества; в марте следующего года на раскопках работало около ста человек. Найденные вещи возвращали наследникам за выкуп. Эти ранние выработки были поисками людей и ценностей. Научные раскопки получили развитие в XX веке: кампании 1963 и 1966 годов финансировал Швейцарский национальный научный фонд. На изученном участке обнаружили следы мельниц и мастерских по обработке талькового камня, из которого изготовляли посуду. При работах у Меры в 1988 году нашли, среди прочего, 130 монет и каменные водопроводные трубы.

Предметы позволяют рассматривать погребённое поселение в подробностях. Министерство культуры Италии описывает в музее Пьюро замки, петли, ножевые лезвия, монеты, кожаные и деревянные изделия, посуду и архитектурные детали из талькового камня. Из 53 найденных в 1988 году каменных труб общей длиной более 51 метра часть представлена в экспозиции. Их предположительно связывают с водоснабжением сада дворца Вертемате-Франки возле коллегиальной церкви Сан-Кассиано. Оговорка о назначении существенна: предметы и место находки установлены, а реконструкция конкретной системы допускает уточнение.

Происхождение самой толщи исследовали геологи. Энрико Пигацци, Риккардо Берсецио, Андреа Морчони, Давиде Тантардини и Тициана Апуани в 2022 году опубликовали карту района катастрофы. Съёмка масштаба 1:10 000 охватила приблизительно 15 квадратных километров. Поверхностные наблюдения сопоставили с двумя скважинами глубиной 76 и 25 метров и описанием ранее пробуренной скважины глубиной 146 метров. Раскопки в Мот-дель-Кастель и Бельфорте дали дополнительные разрезы отложений. Такое сочетание данных позволило соотнести обвальный материал с областью отрыва на склоне и отделить его от более поздних изменений долины. После 1618 года Мера размывала отложения, а боковые потоки приносили новый материал; современный рельеф включает следы нескольких процессов.

В 2023 году Морчони, Апуани и Франческо Чечинато проверили возможный механизм разрушения в трёхмерной гидромеханической модели. Они связали геологическое строение и форму склона с проникновением воды, поровым давлением и развитием деформаций. Для расчёта приняли 300 миллиметров осадков за пять дней. Авторы прямо указали: «the actual magnitude of the rainfall event is unknown» — фактическое количество осадков во время того события неизвестно (перевод с английского). Сценарий подобрали по современным региональным данным и проверяли его согласованность с полевыми наблюдениями. Модель воспроизводила подготовку и начало разрушения; последующее движение смеси скальных и рыхлых материалов целиком в неё не включали. Максимальный размер расчётной ячейки составлял 80 метров, поэтому авторы отдельно обсуждали ограниченность оценки объёма обвала.

Пьюро показывает, как складывается доказательство реального погребения поселения. Исторические документы датируют гибель и первые поиски; археологические разрезы связывают отложения с постройками и вещами; геологическая карта устанавливает источник и распространение материала. Численная модель проверяет физически возможный механизм. Совпадение этих линий исследования позволяет восстановить местную катастрофу, сохраняя различие между наблюдениями, документальными подсчётами и расчётными предположениями.

Блаттен: обвал с датированными съёмками и сейсмограммами

28 мая 2025 года камень и лёд погребли большую часть швейцарского посёлка Блаттен в долине Лёченталь. В исследовании Цзяхуэй Кан и её коллег, опубликованном в 2026 году, объём массы, вовлечённой в главное обрушение, оценён примерно в 9,3 миллиона кубометров. Авторы сопоставили сейсмограммы, изменения рельефа, свойства отложений и численные модели движения.

Федеральная служба топографии swisstopo выполнила аэрофотосъёмки 19 и 30 мая 2025 года — до и после основного обвала. Для этих дат опубликованы наклонные снимки, ортофотопланы и цифровые модели поверхности. Такой материал позволяет сравнивать положение застройки, русла и границ заноса в определённые дни. На ортофотоплане изображение приведено к картографической проекции; модель поверхности описывает её высоту. Это разные представления одной местности, пригодные для сопоставления изменений.

В работе Кан объём предварительных камнепадов к 23 мая по сейсмическим данным оценён в 3,75 миллиона кубометров, с диапазоном неопределённости 3,40–4,57 миллиона. Сопоставление цифровых моделей рельефа дало близкую оценку потери породы на Кляйнес-Нестхорне — 3,50 миллиона кубометров. Эти числа характеризуют предшествующее разрушение склона; оценка 9,3 миллиона относится к главному движению смеси камня и льда.

Для воспроизведения дальности движения и распределения отложений в двух моделях потребовалось сильное уменьшение эффективного трения. Одна усредняла поток по толщине, другая описывала трёхмерное движение материала. Авторы допускают влияние избыточного порового давления, но оставляют открытым вклад других механизмов, включая лёд, разделение частиц и дробление материала.

Другая группа, под руководством Резы Эсфахани, исследовала около двадцати суток записи станции LAUCH, расположенной в 5,3 километра от ледника. Запись разделили на минутные отрезки; машинное обучение без заранее размеченных классов помогло выделить группы сигналов. Учёные связали их с камнепадами и процессами скольжения в леднике, отметив ускорение активности в последние двое суток. Это результат ретроспективной обработки: применение подобных признаков для предупреждения требует дальнейшей проверки. Авторы указали открытые сейсмические данные, программный код и архив результатов классификации.

Наблюдения продолжились после погребения посёлка. Подрядчик инженерного мониторинга Terradata описывает фотограмметрическую и лазерную съёмку с вертолёта, а затем регулярные полёты беспилотников. С 30 мая до конца ноября 2025 года их выполняли ежедневно; в апреле 2026 года периодические съёмки возобновили. В скважинах установили датчики порового давления и цепочки температурных датчиков для изучения таяния льда внутри отложений. Повторные измерения использовали для наблюдения за движениями и осадкой обломочного покрова и состоянием реки Лонцы.

Край обломочного покрова у Блаттена: над отложениями видны крыши построек, рядом — вода и новое русло Лонцы.

О перспективах моделирования Кан сказала в публикации WSL: «С каждым событием модели и их прогностические возможности можно совершенствовать» — перевод с английского. Слова относятся к последовательной проверке моделей на наблюдаемых событиях.

У этого погребённого поселения можно сопоставить датированные снимки, запись движения и оставшийся покров. Съёмки после обвала показывают конкретную область разрушения; повторные обследования добавляют историю изменения самих отложений. Полученный пример относится к определённому склону, долине и событию 2025 года. Для переноса такого объяснения на другой город потребуются собственные свидетельства его засыпки.

Плимут: Карибское море, 1997 год

Плимут на острове Монтсеррат — современный пример города, разрушенного и частично погребённого вулканическими продуктами. Бюллетень Global Volcanism Program за август 1997 года сообщает, что 3 августа крупный пирокластический поток достиг района Плимута и порта, вызвав пожары и повреждение построек. Далее перечислены взрывы, выпадение пемзы, облака пепла, инструментальные наблюдения и работа полевых групп.

Частично погребённые постройки Плимута на Монтсеррате после многолетней вулканической активности.

Сохранилась хронология обсерватории Монтсеррата, которую можно сопоставить с этим оперативным научным бюллетенем. Катастрофа развивалась серией событий. По мере изменения лавового купола и направления потоков менялись и зоны разрушения. У специалистов были наблюдения за сейсмичностью, деформациями и фактическими маршрутами потоков.

В одной из сетевых подборок Плимут ошибочно помещён в Индонезию и связан с грязевым вулканом. Между тем Монтсеррат находится в Карибском море, а основной механизм описанных событий связан с Суфриер-Хилс. Название места, вулкан и тип процесса здесь перепутаны. Исправление географии меняет и физическое объяснение.

Луси: грязевые отложения и измеренное проседание местности

Индонезийский грязевой вулкан Луси находится в районе Сидоарджо на Восточной Яве. Геологическая служба США датирует начало выбросов 29 мая 2006 года, в 150 м от разведочной скважины. В отчёте 2008 года приведены расходы до 160 тысяч кубометров в сутки и результаты анализа образца грязи, взятого в сентябре 2007-го. Эти показатели относятся к раннему периоду исследований.

На наземных фотографиях видны выступающие над грязью крыши и затопленная школьная постройка. Спутниковая съёмка раскрывает масштаб изменений: вместо полей и застройки на снимке 2008 года находится большая серая поверхность, окружённая дамбами. На изображениях ASTER растительность выделена красным. Описание NASA различает грязевые отложения и воду, частично отделившуюся от грязи; к югу показан канал, направляющий материал в реку Кали-Поронг.

• 
  До извержения: 28 августа 2004 года. ASTER/Terra.
• 
  После начала извержения: 11 ноября 2008 года. ASTER/Terra.

Одновременно с накоплением грязи менялось положение самой земной поверхности. Хасануддин Абидин и соавторы сопоставили GPS-наблюдения и радарную интерферометрию спутниковых снимков — InSAR. За июнь 2006 — сентябрь 2007 года на обследованных участках они получили скорости проседания от 0,1 до 4 сантиметров в сутки. Наибольшие скорости относились к зоне в 300–400 м к северо-западу от главного выходного отверстия. Значения описывают конкретные пункты и интервалы наблюдений.

• 
  Дома в зоне грязевого извержения Луси.
• 
  Затопленное здание школы в районе Луси.

Авторы связывали проседание с весом грязи и искусственных дамб, а также с перемещением вещества из недр к поверхности. На части территории за пределами зоны извержения они отмечали поднятие до 0,09 сантиметра в сутки. Таким образом, поступление нового материала сопровождалось пространственно неодинаковыми деформациями. По отношению к домам менялись и окружающие отложения, и положение территории, на которой находилась застройка.

Отдельно исследовался механизм начала выбросов. В статье 2008 года Ричард Дэвис и соавторы предложили модель подземного выброса, основанную на данных разведочной скважины. По их интерпретации, приток пластового флюида и газа, закрытие скважины и повышенное давление привели к раскрытию трещин, по которым смесь вышла на поверхность. Это конкретная инженерно-геологическая модель, которую авторы сопоставляли с сейсмическим объяснением начала извержения.

Плимут и Луси представляют разные процессы: в одном случае город поражали продукты извержения Суфриер-Хилс, в другом — длительный выход грязи, воды и газа в Сидоарджо. Их истории восстанавливаются по собственным датированным наблюдениям, составу материала и изменениям местности.

Что показывает расчёт

Глубина окна и толщина насыпи — разные величины

Чтобы посчитать изменение положения окна относительно земли, достаточно начать с двух высот: наружной поверхности Zg и пола Zf, измеренных от одного устойчивого отсчёта. Их разность R = Zg − Zf показывает, насколько наружная поверхность выше пола. Изменение этой разности равно ΔR = ΔZg − ΔZf.

Например, результат +0,8 м получается в трёх разных условных ситуациях. Землю подняли на 0,8 м, а пол сохранил высоту. Земля сохранила высоту, а пол вместе со зданием опустился на 0,8 м. Наконец, наружная поверхность поднялась на 0,5 м, а пол опустился на 0,3 м. Это арифметические примеры, а не измерения какого-либо из рассмотренных домов.

Три условных расчёта дают одинаковое увеличение заглубления пола на 0,8 м. Коричневым обозначена поверхность грунта, синим — пол; пунктиром — исходные уровни. Все числа здесь иллюстрируют формулу, а не измерения реального дома.

На нынешнем снимке итоговая геометрия может быть сходной. Для выбора между такими историями нужны независимые высотные сведения. В геотехнических исследованиях движение основания наблюдают непосредственно, а в исторической реконструкции помогают старые обмеры, строительные поверхности и стабильные реперы. В римской работе Луберти и соавторов именно исходные высотные точки становятся основой расчёта антропогенной толщи.

У самой насыпи тоже меняется объём. Рыхлый грунт после укладки уплотняется, органический материал разлагается, часть поверхности снимают при очередном ремонте. Поэтому сегодняшняя мощность слоя относится к сохранившемуся состоянию. Объём первоначально привезённого материала может отличаться от нынешнего объёма массива.

От двух метров у стены до миллионов кубометров

Объём слоя вычисляется как произведение площади на среднюю мощность: V = A × H. Если условно покрыть 100 км² грунтом толщиной 2 м, получится 200 миллионов м³. При условной объёмной плотности 1,6 т/м³ масса составит 320 миллионов тонн. Площадь, мощность и плотность в этом примере заданы для демонстрации; они не являются оценкой засыпки Москвы или Петербурга.

Такая арифметика делает заметным значение границ. Если теми же двумя метрами заполнили только 10 км² улиц и низких участков, объём составит 20 миллионов м³. Если требуется повысить улицу шириной 10 м на длине 1 км и на 1 м по высоте, геометрический объём равен 10 тысячам м³. Это уже разные строительные задачи, хотя у отдельного фасада разница уровней может выглядеть одинаково.

Для оценки реального проекта дополнительно учитывают происхождение грунта, выемки, потери, уплотнение и время доставки. Для природного события исследуют источник осадка и пути его переноса. Размеры не заменяют происхождение, но задают требования к объяснению: вещество должно поступить из определённого места и оставить пространственные следы своего движения.

Особенно сильно меняет результат необоснованное расширение площади. Фотография показывает локальную стену; затем её глубину мысленно распространяют на квартал, город и страну. Каждое расширение добавляет новое утверждение о мощности и непрерывности отложений. Проверяется оно сетью разрезов и скважин, связанных общей высотной системой.

Пыль действительно измеряют — но запас и скорость различаются

Андриан Селезнёв и соавторы в исследовании 2024 года оценивали поверхностные наносы в Алапаевске, Качканаре, Серове и Верхней Пышме. Они отбирали снегогрязевой шлам и поверхностный материал, разделяли его на фракции и рассчитывали массу. Для трёх городов получили около 1,1–1,4 кг/м², а для Качканара — 10,8 кг/м². Авторы связывают накопление с городским микрорельефом и локальными ловушками осадков.

При принятой только для пересчёта плотности 1600 кг/м³ масса 1,4 кг/м² соответствует слою около 0,000875 м, или 0,9 мм; 10,8 кг/м² — примерно 6,8 мм. Это демонстрация масштаба измеренного запаса. Единицы кг/м² характеризуют количество вещества на площади, а единицы кг/(м²·год) характеризовали бы скорость его накопления. Для перехода от одного к другому нужен известный промежуток и баланс поступления и удаления.

Поэтому сравнительно небольшая масса современной поверхностной грязи вполне согласуется с существованием метровой строительной подсыпки. Эти материалы попали на место разными путями. В одном случае исследуются осаждение, разнос и уборка мелких частиц; в другом — перевозка и укладка грунта при переустройстве территории.

Почему «сантиметр в год» плохо описывает историю города

Условная средняя скорость получается делением мощности на время. Если 1 м разделить на 200 лет, арифметический результат — 5 мм в год. Однако метровый слой мог возникнуть за один строительный сезон и затем почти не увеличиваться. Та же средняя величина скрывает совершенно разные последовательности.

Для городской истории удобнее представлять ряд событий: настил, ремонт, пожар, разборка, насыпь, новая мостовая, траншея водопровода. Отдельные операции добавляют материал, другие его удаляют. Между ними поверхность используется людьми, а грунт перерабатывается природными процессами. Поэтому одинаковая современная мощность в двух точках ещё не задаёт одинаковый темп её образования.

Археологи применяют и специальные математические модели. П. Джеффри Брантингем, Тодд Суровелл и Николь Уэгспак в статье 2007 года описали вероятностное перемещение предметов между отдельными слоями. Их модель исследует, как смешение меняет видимое распределение находок, и проверяется на материале стоянки Баргер-Галч в Колорадо. Работа относится к процессам формирования археологической записи, а не к российской полемике о потопе.

У этих количественных подходов разные задачи. Геоинформационная система описывает пространственное положение, модель отложений — геометрию и последовательность толщ, вероятностная модель — перераспределение предметов. Серьёзная математика здесь начинается с определения измеряемой величины и проверки исходных данных.

Проверка общей катастрофы: что дают датированные случаи

Когда объекты получают собственную хронологию, общий зрительный ряд распадается на разные истории. У пражского монастыря строительные подсыпки относятся к средневековой стройке. В московском Зарядье мощные нижние слои содержат комплексы XIV–XVI веков. Петербургские подсыпки связаны с развитием города XVIII–XX столетий. Чикагские улицы повышали в 1850-х, сиэтлские — после пожара 1889 года, омскую подземную галерею устроили в начале XX века.

Сопоставление датированных случаев изменения городских уровней: работы и события разных эпох.

Общий катастрофический сценарий предполагает другую картину: в выбранных городах должен выявляться сопоставимый по времени горизонт, а его состав и распространение должны согласовываться с предлагаемым механизмом. Проверка включает датировки перекрытых поверхностей, происхождение минералов, особенности переноса и связь с разрушенными постройками. У водного, ветрового и вулканического процессов различаются физические признаки. Сравнение требует локальных данных, связанных между собой независимо от похожести окон.

Рассмотренные источники дают положительные объяснения конкретных случаев: проектное устройство подвала, намеренное повышение улицы, заполнение старого сооружения, многократное накопление культурных отложений и локальное природное погребение. Их установленные даты и механизмы расходятся с представлением о едином событии, которое одновременно превратило старые города в подвалы.

При этом доказательность разбора зависит и от точности самого опровержения. Автоматическое объявление каждого помещения подвалом оставляет без объяснения реально поднятые улицы. Объяснение всей толщи пылью теряет строительные работы. Перенос омского устройства на оренбургский дом оставляет без собственного документа второй объект. Сила исследования состоит в восстановленной истории определённого места.

Что остаётся неизвестным у конкретных фотографий

Некоторые популярные примеры опубликованы без адреса, масштаба, даты или описания работ. Для них сохраняется узкий, но существенный пробел: отсутствует привязка к проверяемому объекту. Парижский снимок с одной датой или казанский проём без номера дома нельзя связать с определённым строительным периодом только по виду кирпича на общем изображении. В таких случаях корректный результат проверки — неустановленная атрибуция снимка.

Этот пробел отличается от отсутствия знаний о явлении в целом. Археологические слои, искусственные насыпи и погребённые постройки давно изучают специальными методами. В отдельных случаях спор ведётся о функции объекта или точной датировке; в других техническое назначение зафиксировано проектом и сохранившейся конструкцией. Уровень уверенности следует за качеством именно этих сведений.

История города сохраняется в его разрезах

Подземный город существует как совокупность очень разных остатков. Там находится хозяйство работающего здания, фундамент исчезнувшего дома, прежняя мостовая, засыпанный ров и иногда постройка, погребённая настоящей катастрофой. Современная поверхность объединяет их только в сегодняшнем пространстве. Их прошлое восстанавливается по отдельным последовательностям.

Петербургские подсыпки рассказывают о борьбе с водой и изменении берегов. Московские разрезы возвращают торговую улицу, дворы и последствия пожаров. Омская галерея объясняет снабжение большого магазина. Американские поднятые улицы показывают, как город приспосабливали к новой инфраструктуре. Помпеи и Плимут сохраняют материальные следы локальных вулканических бедствий. Каждая из этих историй сама по себе достаточно выразительна.

За окном возле асфальта стоит конкретная цепочка действий: строили, пользовались, перестраивали, подсыпали, разрушали и открывали снова. Архивный чертёж возвращает замысел, разрез — порядок событий, лабораторный анализ — происхождение материала, измерение — его объём и положение. Когда эти свидетельства сходятся, городское подземелье перестаёт быть безымянной загадкой и становится частью проверяемой истории.

См. также

• Портал: Исторические источники