Гузе

Гузе

Исторический приветственный и салютационный возглас, закреплённый в русском Морском уставе 1720 года и связанный с западноевропейским рядом huzza — huzzah — hoezee.

Область

Историческая лексика; морской церемониал; военная и публичная культура

Период

XVII—XIX век

Гузе — исторический приветственный и салютационный возглас, употреблявшийся в русском флоте XVIII века и закреплённый непосредственно в Морском уставе 1720 года. В русских источниках он обозначал коллективный крик, сопровождавший морские почести: встречу и проводы монарха, флагмана или иного лица соответствующего ранга. По функции «гузе» близко современному «ура», но в источниках XVIII века это отдельная форма со своей морской и церемониальной историей.

Русское «гузе» соответствует западноевропейскому ряду англ. huzza / huzzah и нидерл. hoezee. Для английского huzza второй половины XVIII — начала XIX века хорошо документировано произношение с ударением на втором слоге и финальной гласной, рифмовавшейся с day, say, away: условно huz-ZAY («хаз-зэй»). Такое звучание хорошо объясняет русскую историческую передачу «гузе» лучше, чем современное чтение huzzah с финальным «а».

Историк Борис Мегорский специально обращает внимание на эту связь: он характеризует «гузе» как приветственный или салютационный возглас, отмечает его употребление русскими моряками в Дании в 1716 году и нормативное закрепление в Морском уставе 1720 года, связывая русскую форму с английским huzza. Прямой путь заимствования следует формулировать осторожно: английская форма документирована раньше, но в нидерландском существует близкое hoezee, а русский флот Петровской эпохи формировался в среде интенсивных английских и голландских морских контактов.

«Гузе» не следует смешивать с «ура». В русском флоте «ура» засвидетельствовано уже в 1707 году, то есть раньше известной фиксации «гузе» 1716 года; позднее обе формы встречаются параллельно с «виват». Поэтому источники не подтверждают простую схему «сначала гузе, потом ура» или наоборот. Перед нами несколько пересекавшихся форм коллективной аккламации, употребление которых зависело от времени, среды и церемониального контекста.

Почему статья называется «Гузе»

«Гузе» засвидетельствовано в русских документах XVIII века. Эта форма встречается в Морском уставе, шканечных журналах и сочинениях русских авторов XIX века о западноевропейской практике. В отличие от современной передачи английского слова «хузза», она принадлежит русской исторической морской лексике.

Английские huzza и huzzah, нидерландское hoezee и русское «гузе» принадлежат к историческому кругу приветственных возгласов. Их употребление зависело от языка, времени и церемонии; сходство звучания не означает полного совпадения значений. Передача «хузза» относится прежде всего к английскому слову, а «гузе» закреплено в русской морской нормативной традиции. Форма huzzay, встречающаяся в современной реконструкторской среде, представляет отдельный вопрос о воспроизведении старого произношения.

«Гузе» в русском флоте

Копенгаген, 1716 год

Одно из ранних прямых свидетельств относится к пребыванию Петра I с союзным флотом в Копенгагене. 20 (31) июля 1716 года на корабле «Ингерманландия» у Петра обедали датский король Фредерик IV, адмиралы и министры, голландский командор Гендрих Граве и английский адмирал Джон Норрис. При отъезде короля палили пушки, а, согласно Гистории Свейской войны, матросы «кричали „Гузе!“». Современная академическая Биохроника Петра Великого связывает с копенгагенским временем и отдельный текст Петра о приветствии вице-адмирала кличем «Гузе!».

Этот эпизод особенно важен для происхождения термина. Русский флот действовал рядом с датскими, голландскими и английскими кораблями, то есть внутри международной морской среды, где сходные формы коллективного приветствия были понятны участникам разных флотов.

Морской устав 1720 года

В 1720 году «гузе» стало не просто описанным обычаем, а нормативным термином русского морского законодательства. Во второй книге Морского устава, в правилах о почестях, определялось, когда и сколько раз следует кричать «гузе» различным флагманам.

Число возгласов зависело от ранга: генерал-адмиралу полагалось пять, адмиралу или главнокомандующему флагману — три, вице-адмиралу — два, шаутбенахту — один. Правило распространялось также на галерных флагманов и сухопутных офицеров соответствующего ранга. Устав предписывал и ответ: тому, кого приветствовали, следовало из шлюпки ответить тем же числом возгласов. Частным капитанам между собой такой салют не полагался.

Таким образом, «гузе» в русском источнике — не приблизительная передача иностранного слова задним числом. Это штатный элемент системы морских почестей, стоящий рядом с барабанным боем, флагами, вымпелами и пушечным салютом.

Мемель, 1757 год

Употребление «гузе» не закончилось с Петровской эпохой. Шканечные журналы русского отряда в кампанию 1757 года фиксируют его во время операций у Мемеля. 10 июля генерал-аншеф В. В. Фермор прибыл на прам «Элефант». По случаю визита производилась установленная пушечная пальба, а при отъезде «с прама кричали 3 раза гузе»; из шлюпки Фермора ответили тем же числом.

Этот пример разрушает слишком простую схему, встречающуюся в популярной литературе, будто в XVIII веке одна форма последовательно и полностью вытесняла другую. В том же 1757 году полевой журнал русской армии после Гросс-Егерсдорфа фиксирует торжественную формулу «виват» и троекратное «ура», тогда как флотский журнал у Мемеля сохраняет «гузе». Разные формы могли сосуществовать в разных служебных традициях.

Голландия, 1815 год: «гузе» глазами русского моряка

Особенно ценное независимое свидетельство оставил морской офицер Николай Бестужев в Записках о Голландии 1815 года. Описывая встречу короля в Роттердаме, он передал крик местной толпы русскими буквами: «Громкое гузе! раздавалось в воздухе». Люди бежали за королевской каретой, теснились и бросали шапки вверх.

Бестужевский пример важен тем, что речь идёт уже не о русском корабельном уставе, а о наблюдении за голландской городской толпой. Русский автор услышал и записал местный крик практически той же формой, которая существовала в российском морском языке столетием ранее. В нидерландском языке исторический возглас пишется hoezee; позднейшая лексикографическая традиция связывает его с английским huzza, а старое объяснение из выражения hou zee («держи море/курс») обычно считается народной этимологией.

К концу XIX века «гузе» уже воспринималось русскими авторами как забытая морская архаика. К. К. Случевский, описывая Архангельск в книге По Северу России, специально вспоминал времена, когда матросы при встрече начальства кричали «гузе! гузе!», и указывал, что число таких возгласов было задано старым Морским уставом. Его замечание ценно как свидетельство исторической памяти о термине; датировку самого правила следует устанавливать по уставному тексту 1720 года, а не по позднему пересказу.

Сопоставление русских источников

Русские документы не подтверждают простую линейную схему, в которой один возглас полностью сменил другой. Уже журнал Наума Сенявина фиксирует «ура» на русском флоте в 1707 году. В 1716 году источники петровской Биохроники фиксируют «гузе», в 1720 году оно становится термином Морского устава, а в 1757 году шканечный журнал у Мемеля всё ещё предписывает и описывает троекратное «гузе».

В сухопутной армии источники середины XVIII века показывают другую комбинацию. После Гросс-Егерсдорфа 19 (30) августа 1757 года полевая армия ответила на поздравление фельдмаршала С. Ф. Апраксина формулой «Виват … Ура, Ура, Ура». В 1774 году журнал А. А. Прозоровского уже прямо фиксирует «ура» в боевой ситуации: при штыковой атаке под Алуштой гренадеры исполнили приказ, «закричав все вдруг „ура“».

Берхгольц добавляет ещё одно важное свидетельство: в 1725 году он называл «ура» «обыкновенно употребительным во флоте», одновременно отмечая, что в конкретной торжественной встрече его заменили на «виват». В совокупности эти примеры показывают не последовательную замену «ура» → «гузе» → «ура», а сосуществование и функциональное разведение нескольких форм аккламации.

Чесменский эпизод 25–26 июня (6–7 июля) 1770 года подтверждается независимо от позднейшей форумной атрибуции Г. А. Гребенщиковой. В опубликованном «Журнале, веденном во время войны с 1769 по 1774 год», автор которого в аннотированном указателе определяется как офицер русской эскадры, при описании захваченного турецкого корабля «Родос» записано: «Кричали на нем „Родосе“ поставленные на вантах матросы гузе три раза, а потом на „Ростиславе“ тож чинили». Документ опубликован в сборнике 1947 года на с. 61–63; та же фраза вошла в историческую словарную картотеку со ссылкой на с. 63. Следовательно, троекратное «гузе» в чесменском контексте является документированным случаем; точная страница Гребенщиковой теперь нужна лишь для восстановления историографии этого сюжета, а не для доказательства самого факта.

Русская печать 1784 года: «гузе» вне морского устава

К концу XVIII века форма «гузе» встречалась в русской печати и вне описаний флота. В Санкт-Петербурге в 1784 году вышла книга Масон без маски, или Подлинныя таинства масонския, русская версия западноевропейского масонского «разоблачительного» текста. В ней троекратное «гузе» многократно сопровождает ритуальные хлопки, закрытие ложи и застольные здравицы: после ударов в ладоши участники говорят или громко кричат «гузе, гузе, гузе», а в описании застольной ложи возглас следует после символического «залпа» из рюмок.

Источник требует правильной интерпретации. Он не доказывает, что именно так говорили во всех русских масонских ложах: книга переводная и описывает западноевропейский ритуал. Зато она надёжно показывает другое — русскому переводчику и петербургскому издателю 1784 года форма «гузе» была пригодна как письменная передача западного коллективного возгласа. Это существенно расширяет документированную историю слова: к 1780-м годам оно существовало в русскоязычной печатной среде уже не только как специальный термин Морского устава.

Современное исследование ранних масонских ритуалов связывает лежащую за этой традицией книгу с французским Le Maçon démasqué 1751 года, вероятно написанным Джорджем Смитом под именем Thomas Wolson; английская версия вышла как Solomon in All His Glory в 1766 году. В самой западной ритуальной традиции соответствующая аккламация передавалась формами типа huzza/houzzé. Поэтому русский текст 1784 года представляет собой особенно наглядный случай транслитерации европейского возгласа словом «гузе», а не независимое свидетельство его русского происхождения.

Британская политическая сатира 1774 года о Бостоне. Она характеризует политическую культуру эпохи, в которой коллективные выкрики были обычной формой публичного действия, но не изображает конкретный эпизод произнесения huzza.

Значение и формы употребления

В английских текстах XVIII века huzza встречается как междометие, существительное и глагол. Формула a huzza означает отдельный приветственный или одобрительный крик; three huzzas — троекратную коллективную аккламацию; to huzza — приветствовать, одобрять или подбадривать криками; huzzaing — само коллективное выкрикивание.

В зависимости от ситуации возглас мог быть приветствием командиру или почётному гостю, ответом на тост, известие или политическое заявление, частью военной церемонии, звуковым знаком одобрения толпы и боевым криком перед столкновением. Поэтому переводить huzza всегда одним русским выражением «боевой клич» неверно: значительная часть документированных случаев вообще не связана с атакой.

Материалы судебного процесса после Бостонской бойни 5 марта 1770 года особенно хорошо показывают бытовое употребление. Свидетели говорили о людях, которые двигались по Кинг-стрит, свистели, звонили в колокола и huzzaed или шли huzzaing. В таком контексте слово обозначало шумовое коллективное действие городской толпы, а не строго установленную военную команду.

Одно и то же huzza могло звучать на корабле, в театре, в строю, на улице или за праздничным столом.

Происхождение и ранняя история

Слово huzza засвидетельствовано в английском языке задолго до Американской революции. Исторические словари приводят употребления с XVI века. Точная этимология остаётся спорной. В старой лексикографической традиции возглас нередко связывали с морской средой и рабочими выкриками, сопровождавшими коллективное вытягивание снастей или подъём тяжестей. Такое объяснение правдоподобно по сфере раннего употребления, но не является доказанным происхождением слова.

Важно также не сливать автоматически huzza с позднейшими формами hurrah, hurray и hooray. К XIX веку их функции всё сильнее сблизились, а новые формы постепенно вытеснили старое huzza, однако языковая история этого ряда сложнее простой замены одного написания другим.

Английский флот XVII века

Одно из ранних ярких свидетельств оставил английский мемуарист Джон Ивлин. 1 июля 1665 года он находился на борту английского военного корабля Prince. По его записи, многочисленная команда встретила прибывших гостей великим huzza, повторённым трижды.

Этот эпизод важен не как «первое известное хузза», а как свидетельство уже сложившейся модели. Возглас был коллективным, связанным с морской средой и ритуализированным: приветствие могло повторяться три раза.

Написание: huzza, huzzah и huzzay

В печати XVIII века основной формой было huzza. Вариант huzzah также исторический и не является изобретением современного движения реконструкторов. Однако написание не позволяет автоматически восстановить звучание последнего слога.

Форма huzzay удобна главным образом как современная наглядная запись исторически реконструируемого произношения. Авторы XVIII века обычно продолжали писать huzza, даже если рифма показывает, что слово произносилось с окончанием, совпадавшим по звучанию с say или day.

При работе с источником необходимо разделять: как слово было написано; как его, вероятнее всего, произносили в конкретное время и среде; как его произносят сегодня в литературе, театре или исторической реконструкции. Смешение этих уровней и породило распространённую ошибку: современное чтение написания huzzah с финальным «а» переносится в XVIII век как будто само собой разумеющееся.

Произношение в XVIII — начале XIX века

Свидетельства произносительных словарей

Самая сильная группа свидетельств — специальные словари произношения. Норман Фасс сопоставил 38 словарей, в том числе семнадцать изданий 1702–1806 годов четырнадцати лексикографов. Все авторы этого периода, включавшие слово, писали huzza и определяли его как крик, приветствие или аккламацию. Семь лексикографов позволяли установить произношение; у всех финальный слог соответствовал звучанию типа -zay.

Томас Шеридан в A Complete Dictionary of the English Language (издание 1789 года) обозначал первый гласный как аналог гласного в but, а последнюю гласную — как в hate. При его системе помет это соответствует произношению приблизительно huz-ZAY.

Калеб Александер в бостонском The Columbian Dictionary of the English Language 1800 года пользовался другой системой обозначений, но давал тот же результат: первый гласный как в but, последний — как в bate. Это особенно важно, поскольку американский словарь подтверждает, что речь идёт не исключительно о британской нормативной традиции.

Джон Уокер в A Critical Pronouncing Dictionary and Expositor of the English Language также давал ударение на втором слоге и финальное звучание того же типа.

У Сэмюэла Джонсона произношение можно извлечь из цитируемой поэзии: в словарной статье использован стих Александра Поупа, где huzzas рифмуется с outweighs. Это уже не условный значок произношения, а рифма, встроенная в известный литературный текст.

Рифмы как источник исторической фонетики

Рифмованная поэзия и песни ценны тем, что отражают ожидаемое звучание слова. Один отдельный пример мог бы быть авторской вольностью, но серия независимых рифм создаёт устойчивую картину.

Дата	Текст или контекст	Рифма	Что показывает
ок. 1741	британская морская баллада об адмирале Верноне	huzzaing — displaying	финальное звучание типа -ay
1762	Дэвид Гаррик, The Farmer's Return from London	huzza — say	прямая сценическая рифма с say
1770-е	британские и американские политические песни	huzza — away / delay / play	широкое употребление рифмы в публичной поэзии
1784	американская песня ко дню рождения Джорджа Вашингтона	Huzza — birth-day	тот же тип произношения в США
1787	американская песня	Huzza — obey / sway	устойчивость модели после войны
1813	песня о победе USS Constitution над HMS Java	Huzzas — away	сохранение старого произношения в начале XIX века
ок. 1840	британская песня о победе Чарльза Нейпира	Huzza — away	продолжение традиции спустя десятилетия

Корпус этих примеров собран Фассом по печатным текстам XVIII—XIX веков. Особенно существенен пример из пьесы Дэвида Гаррика: реплика Huzza! завершает рифмованную пару с say. Для сценического текста такая позиция предполагает, что публика распознавала рифму без специального объяснения.

Насколько универсальным было huz-ZAY

Словари и большинство найденных рифм дают сильное основание считать huz-ZAY распространённым и нормативным вариантом в англоязычной культуре второй половины XVIII века. Однако слово «универсальный» требует осторожности.

Фасс сам приводит лоялистскую песню 1776 года Ye Tories all Rejoice and Sing, где huzza рифмуется с law и saw. Такой пример лучше согласуется с иным качеством финальной гласной. Кроме того, англоязычный мир XVIII века был диалектно неоднородным: речь Лондона, Шотландии, Новой Англии, Виргинии и морской команды не обязана была совпадать во всех деталях.

Поэтому наиболее точная формулировка такова: произношение huz-ZAY широко документировано, поддерживается нормативными словарями и множеством рифм, но не должно объявляться единственно возможным для каждого англоговорящего человека эпохи.

«Три хузза» как ритуальная формула

Троекратное повторение появляется в источниках задолго до Войны за независимость США и затем регулярно встречается в армии, на флоте и в гражданской жизни. Уже Ивлин в 1665 году описывает троекратный корабельный приветственный крик. В 1768 году лондонские лодочники после ответа лорд-мэра дали ему три huzzas. 9 июля 1776 года войска Вашингтона ответили тремя Huzzas на чтение Декларации независимости. В британской военной практике троекратный крик встречался перед столкновением с противником.

Троекратность не была обязательной. Источники фиксируют и одиночное Huzza!, и иное число повторов. Русские морские журналы начала XVIII века также знают три, четыре и пять повторов «ура». Следовательно, три возгласа лучше понимать как устойчивую ритуальную форму, а не как универсальное правило.

У троекратной модели была и практическая сторона. Она задавала группе ритм: сотни людей не просто шумели одновременно, а воспроизводили понятную последовательность. Это превращало эмоциональную реакцию в управляемый публичный жест. В английской культуре XIX века сходную функцию всё чаще выполняла формула three cheers.

Huzza в британской публичной культуре

К XVIII веку возглас давно вышел за пределы корабельной палубы. Им сопровождали новости о военных успехах, политические шествия, театральные представления, тосты, встречи общественных деятелей и выборные кампании.

В октябре 1739 года, после объявления Великобританией войны Испании, лондонская театральная публика ответила на исполнение патриотической песни Генри Пёрселла Britons, Strike Home! продолжительным и громким huzza. Историк Марта Вандрей рассматривает подобные эпизоды в контексте связи популярной песни, патриотизма и политической культуры.

9 мая 1768 года большая группа лондонских лодочников пришла к лорд-мэру с петицией. Получив обещание представить её парламенту, собравшиеся дали лорд-мэру три huzzas и разошлись. Чарльз Тилли использует этот эпизод как пример коллективного политического действия: важен не только текст требования, но и способ, которым множество людей демонстрировало общую позицию.

Сатирическая графика показывает, насколько узнаваемым был этот социальный жест. На британской гравюре The Coalition Balloon 1784 года толпа изображена размахивающей шляпами, а слово Huzza многократно вписано в сцену как коллективная реплика. Это изображение особенно ценно не для фонетики, а для понимания телесной стороны аккламации: крик сочетался с поднятыми руками, шляпами и движением толпы.

В Северной Америке накануне революции

Американские колонисты не изобрели huzza для революционной борьбы. Они пользовались общеанглийской формой, уже имевшей долгую историю. Более того, слово не было политической собственностью патриотов: его употребляли и лоялисты, и британские солдаты.

«Кровавая бойня на Кинг-стрит в Бостоне 5 марта 1770 года». Гравюра Пола Ревира, 1770. Изображение носило пропагандистский характер и не является буквальной фиксацией расположения людей в момент столкновения.

Документы процесса о Бостонской бойне позволяют услышать — через письменную запись — звуковую среду города. Свидетели описывали звон колоколов, свист, крики, движение людей и huzzaing. Джон Адамс, защищавший британских солдат, также упоминал эти шумовые действия как элементы нараставшего конфликта.

Это важное уточнение смысла слова. Человек мог huzza не только после победы. Крик помогал обозначить присутствие группы, привлечь внимание, подбодрить окружающих, ответить другой толпе или превратить разрозненное движение людей в совместное действие. В городском конфликте грань между приветствием, вызовом и общим шумом могла быть подвижной.

Гравюра Пола Ревира, опубликованная вскоре после столкновения, сама по себе не свидетельствует о конкретном произнесении huzza, но хорошо показывает политическую медиасреду, в которой судебные показания о криках распространялись вместе с памфлетами, газетами и визуальной пропагандой.

Чтение Декларации независимости в Нью-Йорке

Чтение Декларации независимости в Нью-Йорке 9 июля 1776 года. Ретроспективная гравюра А. Р. Уода, опубликованная в 1870 году.

9 июля 1776 года, через несколько дней после принятия Декларации независимости, Джордж Вашингтон распорядился построить бригады в Нью-Йорке и зачитать войскам решение Континентального конгресса. В приказе подчёркивалось, что документ должен быть прочитан так, чтобы каждый офицер и солдат мог его услышать.

Самуэл Блэчли Уэбб записал реакцию армии короткой формулой: декларация была «received by three Huzzas from the Troops» — «принята тремя хузза от войск».

Эпизод принципиален для понимания функции возгласа. Солдаты не шли в атаку и не праздновали уже выигранное сражение. Троекратное huzza выступило коллективным ответом строя на политический текст. Военная организация, публичное чтение и массовая аккламация образовали единый церемониальный акт.

Позднейшие изображения этого чтения — в том числе гравюра А. Р. Уода 1870 года — являются реконструкциями XIX века. Они полезны как история памяти об Американской революции, но не могут использоваться для восстановления одежды, расположения участников и жестов 1776 года без дополнительной проверки.

Huzza в Континентальной армии

Джордж Вашингтон и маркиз де Лафайет в Вэлли-Фордж. Картина Джона Уорда Данмора, 1907. Ретроспективное изображение лагеря Континентальной армии.

Особенно подробный пример официальной военной аккламации относится к лагерю Вэлли-Фордж весной 1778 года. После получения известия о союзе США с Францией Вашингтон назначил на 6 мая торжественный feu de joie — последовательность артиллерийских выстрелов и беглого ружейного огня.

Сценарий был расписан по сигналам. После тринадцати пушечных выстрелов и общего беглого огня армия должна была дать Huzza! и провозгласить здравицу французскому королю. Затем артиллерийская и ружейная последовательность повторялась — с новой аккламацией в честь дружественных европейских держав. После третьей серии следовало Huzza! в честь американских штатов.

Таким образом, huzza здесь выступает не спонтанным воплем, а строго встроенным элементом военной церемонии. Его место определялось сигналом, как место пушечного залпа, построения и движения подразделений. Пример хорошо показывает, что звуковая культура армии состояла не только из команд и барабанных сигналов, но и из организованной эмоциональной реакции.

Британские войска и боевое употребление

Возглас принадлежал общей англоязычной культуре и поэтому столь же естественно использовался противниками американских патриотов.

В распоряжениях британского генерала Уильяма Медоуза на острове Сент-Люсия в 1778 году войскам предписывалось при приближении значительной силы неприятеля встретить её тремя huzzas, после чего соблюдать тишину и исполнять команды. Здесь коллективный крик сочетался с дисциплиной: сначала демонстративное психологическое воздействие, затем — молчание и управление строем.

В сражении при Каупенсе 17 января 1781 года американский офицер Томас Андерсон записал, что британцы начали движение после огня двух орудий и трёх huzzas. Этот дневниковый эпизод используется в современном военно-историческом путеводителе армии США по полю боя.

Боевой контекст показывает ещё одну функцию: общий крик позволял поддержать собственную сторону и одновременно воздействовать на противника. Но сам по себе huzza не был командой «атаковать»: его могли произносить до движения, во время церемонии или после события.

«Гузе», «ура» и «виват»

Почему «гузе» и «ура» нельзя считать одним словом

В современном переводе английское huzza часто естественно передаётся как «ура», но в русской исторической терминологии XVIII века существовала и собственная зафиксированная форма «гузе». Функции этих возгласов пересекались, однако источники показывают их параллельное употребление, а не тождество.

В русской культуре начала XVIII века существовали по меньшей мере две пересекающиеся формулы. «Ура» особенно хорошо засвидетельствовано в ранних источниках русского флота и позднее стало широко военным возгласом. «Виват» было формулой «да здравствует», связанной с европейской придворной, праздничной и государственной аккламацией, но употреблялось также военными. Источники показывают не простую схему «сначала виват, потом ура» или наоборот, а сосуществование и распределение функций.

Морской журнал Наума Сенявина: 1707 год

Одним из важнейших ранних русских свидетельств является журнал моряка, будущего вице-адмирала Наума Акимовича Сенявина. П. Я. Черных в Историко-этимологическом словаре современного русского языка специально обращает внимание на запись 28 июля 1707 года как на один из первых надёжных русских примеров слова «ура».

В журнале описан визит шведского командора и офицеров на русскую шняву. При их отъезде русские «кричали 3 раза ура»; шведская сторона ответила со шлюпки. Уже на следующий день Сенявин записал зеркальный эпизод: со шведского корабля кричали «ура» четыре раза, а русский офицер отвечал с лодки тремя.

В других записях того же корпуса число повторов меняется. Это важно: троекратность была узнаваемой и частой, но не единственно допустимой формой. Ещё важнее сама ситуация. Перед нами не атака, а морской церемониал и взаимное приветствие двух сторон во время Северной войны.

Русско-шведская перекличка показывает, что практику следует рассматривать в североевропейском и морском контексте. Она не доказывает сама по себе происхождение русского слова, но демонстрирует реальную функцию возгласа.

«Ура» и пушечный салют в 1710 году

Сенявин неоднократно связывает возглас с артиллерийским салютом. 10 июня 1710 года после отбытия адмирала команда трижды кричала «ура» и стреляла из пушек. 30 сентября того же года, после отъезда Петра, снова последовали троекратное «ура» и пушечная пальба.

Функциональная конструкция здесь близка многим западноевропейским примерам: прибытие или отбытие значимой фигуры — коллективная аккламация — пушечный или ружейный салют. Это не значит, что русская практика скопирована с конкретного английского huzza; речь идёт о сходной европейской культуре публичного военного приветствия.

Берхгольц об «обыкновенно употребительном во флоте ура»

Особенно прямое свидетельство относится к 1725 году. Камер-юнкер Фридрих Вильгельм Берхгольц, описывая посещение Кронштадта императрицей, отметил, что на военных кораблях «кричали виват вместо обыкновенно употребительного во флоте ура» и били в барабаны.

Эта фраза позволяет установить сразу два обстоятельства. Во-первых, к 1725 году «ура» воспринималось наблюдателем как нормальный, обычный флотский возглас. Во-вторых, «виват» в описываемой ситуации было сознательной церемониальной заменой обычной формулы.

Следовательно, нельзя безоговорочно повторять популярный сюжет, будто Пётр I якобы единовременно «запретил ура» и распорядился всегда говорить «виват». Современные ему источники фиксируют обе формы и различают обстоятельства их применения.

«Виват» и императорский титул Петра I

Подписание Ништадтского мира между Россией и Швецией. Гравюра Питера Шенка-младшего, 1721. Мир завершил Северную войну и предшествовал торжественному принятию Петром I императорского титула.

После завершения Северной войны и заключения Ништадтского мира Сенат и Синод приняли решение преподнести Петру I титулы Отца Отечества, Петра Великого и Императора Всероссийского. Торжество состоялось 22 октября 1721 года по старому стилю.

В тексте акта формула дана непосредственно: «Виват, виват, виват Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский!» После речи Сенат трижды воскликнул «виват», народ повторил возглас, затем последовали трубы, литавры, барабаны, пушечная и ружейная пальба.

Для истории аккламации это почти лабораторный пример. Возглас не изолирован: он соединён с титулатурой, музыкальными и артиллерийскими сигналами, массовым повторением и заранее организованным церемониалом.

1757 год: «виват» и «ура» в одной формуле

После победы русской армии при Гросс-Егерсдорфе в августе 1757 года полевой журнал описал, как фельдмаршал Степан Апраксин объехал стоявшую во фронте армию и поздравил войска. В ответ последовало троекратное коллективное восклицание, в котором здравица императрице Елизавете Петровне начиналась словом «виват», а завершалась: «ура, ура, ура».

Этот пример особенно показателен: «виват» и «ура» не сменяют друг друга как две строго последовательные эпохи, а могут быть включены в одну торжественную формулу. Первое задаёт здравицу монарху, второе завершает её коллективной военной аккламацией.

Сопоставление функций

Форма	Основная среда и функции	Документированные примеры
huzza	британская и североамериканская морская, военная, политическая и уличная аккламация; приветствие, одобрение, бой	английский флот XVII века; Лондон XVIII века; Бостон 1770; Континентальная армия 1776–1778; британские войска
«ура»	русская морская аккламация; военное приветствие; позднее устойчивый боевой и праздничный крик	Сенявин 1707–1710; Берхгольц 1725; армейская церемония 1757 года
«виват»	формула «да здравствует»; придворная, государственная и военная торжественная аккламация	принятие императорского титула 1721; Кронштадт 1725; поздравление армии 1757 года

Сходство функций не является доказательством общего происхождения слов. Однако сравнительный ряд показывает, что английское huzza и русские «ура»/«виват» занимали сходные места в более широкой европейской культуре коллективного публичного крика.

Происхождение русского «ура»

Вопрос этимологии «ура» не решён столь просто, как иногда утверждается в популярной литературе. П. Я. Черных подчёркивал отсутствие надёжных древнерусских примеров и относил достоверные русские фиксации к началу XVIII века.

Макс Фасмер считал более вероятным западногерманское направление и сопоставлял русское слово с немецким hurra, при этом отмечал существование тюркских объяснений. В литературе действительно встречается гипотеза о связи с тюркским императивом со значением «бей», но одного внешнего сходства недостаточно, чтобы признать её установленной.

Черных также подходил к вопросу осторожно: хронология ранних фиксаций и международная военная среда начала XVIII века не позволяют без дополнительной аргументации объявлять единственно верной ни популярную тюркскую, ни упрощённую германскую схему.

Поэтому утверждения «ура точно татарского происхождения», «ура исконно русское с древнейших времён» или «европейское hurrah происходит от русского» не соответствуют степени доказанности вопроса.

Мегорский и реконструкция петровской военной культуры

Исследования Бориса Вадимовича Мегорского важны здесь прежде всего как контекст и метод реконструкции, а не как источник конкретных записей «ура» 1707 года. Непосредственные сведения о возгласах дают Сенявин, Берхгольц, официальные акты и полевые журналы. Мегорский помогает понять военную среду, в которой эти тексты возникли.

В статье «Закулисье театра военных действий: обучение войск» он показывает, что армия Петра I осваивала общеевропейскую систему строевой и тактической подготовки. Экзерциция 1699–1704 годов дополнялась «Статьями во время воинского похода» 1703 года, «Пунктами командующим над каждым батальоном» 1706 года, инструкциями о поведении в сражении и «Учреждением к бою по настоящему времени» 1708 года.

Для темы коллективных криков это имеет методологическое значение. Петровскую армию нельзя описывать через позднейший стереотип XIX века. Следует различать команды, строевые сигналы, приветственные ритуалы, тосты и боевые действия и по возможности привязывать каждое утверждение к источнику конкретного времени.

Та же установка характерна для книги Мегорского Осады и штурмы Северной войны. 1700–1721 гг.: военная практика восстанавливается через нормативные тексты, журналы, инженерную и материальную документацию, свидетельства участников и конкретные эпизоды.

Приветствие, здравица и крик при атаке относились к разным ситуациям. Наличие слова «ура» в источниках Петровской эпохи ещё не устанавливает его употребления в каждом сухопутном сражении. Подобным образом современное произношение английского huzzah в исторических реконструкциях не является прямым свидетельством звучания этого возгласа в 1776 году.

От huzza к hurrah, hurray и hooray

В XIX веке старое huzza постепенно уступало место другим формам приветственного крика. Этот процесс был длительным. Рифмы с away показывают сохранение старого произношения ещё в первой половине XIX века, а словари не меняют норму одновременно.

Особенно интересен Ноа Уэбстер. В раннем словаре он ещё фиксировал традиционное произношение, тогда как в American Dictionary of the English Language 1828 года резко критиковал huzza как книжную и «чужую» форму и отдавал предпочтение hoora/hooraw.

Фасс связывал дальнейшее американское вытеснение старой нормы с огромным влиянием словарей Уэбстера и даже предполагал, что победа Севера в Гражданской войне усилила распространение северной лексикографической традиции. Последний тезис остаётся гипотезой: сама последовательность событий не доказывает прямой причинной связи между исходом войны и изменением произношения.

Надёжный вывод скромнее: к середине XIX века языковая ситуация заметно изменилась, формы hurrah/hurray/hooray усилились, а huzza всё более воспринималось как архаизм. Словари одновременно и отражали этот сдвиг, и могли способствовать его закреплению.

Историческая реконструкция и проблема «правильного крика»

В современной англоязычной реконструкции эпохи Американской революции распространён крик huzzah с финальным звуком «а». Он опирается на реально существовавший исторический вариант написания, но это ещё не делает современное произношение автоматически характерным для 1770-х годов.

Если задача состоит именно в воспроизведении распространённой англо-американской нормы второй половины XVIII века, вариант huz-ZAY имеет сильную источниковую поддержку: его подтверждают произносительные словари, театральная рифма, политические песни и морские баллады.

Корректная реконструкция должна отвечать как минимум на три вопроса: когда происходит сцена; где и в какой языковой среде она происходит; какую функцию выполняет крик — приветствие, тост, политическая аккламация, ответ строя, психологическое воздействие или атака.

Для Нью-Йорка 9 июля 1776 года прямой источник даёт именно «три Huzzas» после чтения Декларации. Для русского корабля 1707 года журнал Сенявина даёт «ура» и меняющееся число повторов. Для церемонии принятия Петром I императорского титула 1721 года акт даёт троекратное «виват». Исторически точная реконструкция должна сохранять эти различия, а не заменять их одной современной формулой.

Источниковедческие ограничения

История huzza полезна как небольшой пример более широкой проблемы: письменный источник не является звукозаписью.

Орфография не равна фонетике. Написание huzza или huzzah само по себе не сообщает, как звучал последний слог в конкретной местности.

Произносительный словарь фиксирует норму, но не всю речь. Шеридан, Александер и Уокер дают сильные независимые свидетельства, однако не доказывают отсутствие диалектных вариантов.

Рифма — сильный, но контекстный источник. Она особенно убедительна, когда множество независимых авторов рифмуют слово одинаково. Один единичный пример не должен перевешивать весь корпус.

Перевод не равен этимологии. То, что huzza обычно переводится как «ура», ещё не делает эти слова родственными.

Сходство ритуала не доказывает прямое заимствование. Английская, русская и шведская морская практика могла иметь общие европейские черты без необходимости выводить каждую из них из одного центра.

Картины XIX и XX веков передают позднейшую память о событиях. Они свидетельствуют об образах и художественных представлениях времени своего создания; документы и изображения, современные самому событию, имеют иную источниковую основу.

Хронология документированных примеров

Дата	Место / источник	Форма	Контекст
1665	английский корабль Prince, дневник Джона Ивлина	троекратный huzza	церемониальное приветствие
1707	русский флот, журнал Наума Сенявина	«ура» три и четыре раза	взаимное русско-шведское морское приветствие
1710	русский флот, журнал Сенявина	«ура» + пушечный салют	проводы начальника и Петра I
1716	Копенгаген, «Ингерманландия»	«Гузе!»	проводы датского короля Фредерика IV; международная союзная эскадра
1720	Морской устав Петра I	«гузе» 6/3/2/1 раз по рангу	нормативная система морских почестей
1721	Санкт-Петербург, акт о принятии императорского титула	«виват» трижды + пальба	государственная церемония
1725	Кронштадт, дневник Берхгольца	«виват вместо ... ура»	особая встреча императрицы; свидетельство обычного флотского «ура»
1739	Лондонский театр	huzza	патриотическая реакция публики
ок. 1741	британская морская баллада	huzzaing	рифма с displaying
1757	русский флот у Мемеля	«гузе» три раза	салют генерал-аншефу Фермору с прама «Элефант» и ответ из шлюпки
1757	русская армия после Гросс-Егерсдорфа	«виват» + «ура, ура, ура»	коллективное поздравление в честь Елизаветы Петровны
1762	пьеса Дэвида Гаррика	huzza	сценическая рифма с say
1768	Лондон	three huzzas	политическая петиция и одобрение ответа
1770	Бостон	huzzaing	действия городской толпы перед и во время кризиса
1776	Нью-Йорк	three Huzzas	реакция войск на чтение Декларации независимости
1778	Вэлли-Фордж	три организованных Huzza!	официальный feu de joie в честь французского союза
1778	Сент-Люсия	three huzzas	британская боевая инструкция
1781	Каупенс	three huzzas	начало британского наступления
1784	британская политическая графика	многократное Huzza	визуальный язык политической толпы
1800	словарь Калеба Александера, Бостон	huz-ZAY	американская произносительная норма
1813	американская военно-морская песня	Huzzas — away	продолжение старого произношения
1815	Роттердам, Н. А. Бестужев	«гузе»	русский очевидец передаёт крик голландской толпы
1828	словарь Ноа Уэбстера	критика huzza, предпочтение hoora/hooraw	свидетельство изменения нормы

Таблица не претендует на перечень всех случаев. Её задача — показать одновременно длительность употребления, разнообразие функций и существование параллельной русской традиции.

Аккламация как часть звуковой культуры XVIII века

Армия, флот и городская толпа XVIII века постоянно использовали звук как средство организации: барабанный бой, трубы, колокола, пушечные салюты, команды, песни, тосты и массовые крики.

Huzza, «ура» и «виват» занимали место внутри этой системы. Возглас позволял нескольким сотням или тысячам людей одновременно дать понятный ответ. В строю он соединял эмоциональное возбуждение с дисциплиной; на корабле — сопровождал салют и поднятие флага; на улице — превращал множество голосов в публично различимый знак одобрения или вызова.

Именно поэтому одно короткое междометие выводит исследование далеко за пределы истории языка. Через него видны морской церемониал, армейская дисциплина, коллективная политика, патриотический театр, культура тостов и способы публичного выражения лояльности.

Сравнение британского и русского материала особенно показательно. В обеих традициях коллективный крик мог соединяться с пушечной пальбой, повторяться несколько раз и сопровождать важную персону или политическое событие. Но конкретные слова, нормы произношения и распределение функций различались. Историческая точность начинается именно с сохранения этих различий.

См. также

• Ура
• Виват
• Боевой клич
• Военная культура XVIII века
• Историческая реконструкция
• Американская революция
• Континентальная армия
• Бостонская бойня
• Декларация независимости США
• Джордж Вашингтон
• Вэлли-Фордж
• Сражение при Каупенсе
• Северная война
• Ништадтский мир
• Русская армия при Петре I
• Балтийский флот в Петровскую эпоху
• Наум Акимович Сенявин
• Борис Вадимович Мегорский

Источники и литература

Первичные и опубликованные исторические источники

• Книга Устав морской о всем, что касается доброму управлению в бытности флота на море. СПб., 1720.
• Гистория Свейской войны. Кн. 1. С. 449; см. академическую Биохронику Петра Великого для событий 20 (31) июля 1716 года.
• Из шханечных журналов. О плавании и действиях отряда кораблей у Мемеля в кампанию 1757 г. // Материалы для истории русского флота. Ч. X. СПб., 1883. С. 380–384.
• Бестужев Н. А. Записки о Голландии 1815 года. СПб., 1821.
• Сенявин Н. А. Морские журналы Наума Акимовича Сенявина, 1705–12 годов // Записки Гидрографического департамента Морского министерства. Ч. 10. СПб., 1852. С. 326–359.
• Берхгольц Ф.-В. Дневник. 1721–1725.
• Из «Журнала, веденного во время войны с 1769 по 1774 год». О сражении при Чесме 25—26 июня (6—7 июля) 1770 г. // Из боевого прошлого русской армии: Документы и материалы о подвигах русских солдат и офицеров / под ред. Н. М. Коробкова. М.: Воениздат, 1947. С. 61—63.
• Акт от 22 октября 1721 г. поднесения Петру I титула Императора Всероссийского и наименований Великого и Отца Отечества.
• Evelyn J. Diary. Запись от 1 July 1665.
• Washington G. General Orders, 9 July 1776 // Founders Online, National Archives.
• Washington G. General Orders, 5 May 1778 // Founders Online, National Archives.
• Adams J. Материалы процессов о Бостонской бойне, 1770 // Founders Online, National Archives.
• Sheridan T. A Complete Dictionary of the English Language. 2nd ed. London, 1789.
• Alexander C. The Columbian Dictionary of the English Language. Boston, 1800.
• Walker J. A Critical Pronouncing Dictionary and Expositor of the English Language. London, конец XVIII — начало XIX века, разные издания.
• Webster N. An American Dictionary of the English Language. 1828.
• Фельдмаршал Румянцев: Документы. Письма. Воспоминания. Сост. А. П. Капитонов. М., 2001.

Исследования и справочные издания

• Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т. 2. М., 1999. С. 291.
• Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 4. 2-е изд. М.: Прогресс, 1987. С. 166.
• Fuss N. “You Say Huzzah! They Said Huzzay!” // Journal of the American Revolution. 2014.
• Мегорский Б. В. Осады и штурмы Северной войны. 1700–1721 гг. М., 2021.
• Мегорский Б. В. Комментарий о «гузе» как салютационном возгласе русского флота и его связи с английским huzza // «Бомбардир Пётр Михайлов».
• Мегорский Б. В. «Закулисье театра военных действий: обучение войск».
• Кротов П. А., Акишин М. О. Вице-адмирал Н. А. Сенявин (1681–1738). СПб.: Историческая иллюстрация, 2022.
• Tilly C. Contentious Performances. Cambridge: Cambridge University Press, 2008.
• Vandrei M. “‘Britons, strike home’: politics, patriotism and popular song in British culture, c. 1695–1900” // Historical Research.
• Oxford English Dictionary. S.v. “huzza”, “hurrah”.