Витус Беринг

Витус Йонассен Беринг

Восточная часть карты пути экспедиции Беринга, 1730. По образцу Беринга; составитель копии Jean Khanynof. Национальная библиотека Франции, GE BB-124 (167RES).

Морской офицер датского происхождения на российской службе, капитан-командор; руководитель двух Камчатских экспедиций

Дата рождения

1681

Дата смерти

8 (19) декабря 1741

Деятельность

Морская служба, организация экспедиций, гидрография

Витус Йонассен Беринг (дат. Vitus Jonassen Bering; в русских документах также Иван Иванович Беринг; 1681, Хорсенс - 8 (19) декабря 1741, остров, впоследствии названный его именем) - морской офицер датского происхождения на российской службе, капитан-командор, руководитель Первой Камчатской экспедиции 1725–1730 годов и Второй Камчатской экспедиции, начавшейся в 1733 году. В 1728 году прошёл вдоль северо-восточного побережья Азии через пролив между Азией и Америкой; в 1741 году командовал пакетботом «Святой Пётр», достигшим берегов Северной Америки. Умер во время вынужденной зимовки после последнего плавания.

Деятельность Беринга включала значительно больше, чем командование судном в открытом море. Он организовывал перевозку людей и материалов через Сибирь, строительство речных и морских судов, устройство складов, снабжение северных отрядов и переписку с центральными учреждениями. В его рапортах географические исследования тесно связаны с трудом плотников, кузнецов, перевозчиков и местного населения. Результаты экспедиций складывались из работы многих участников, среди которых были Алексей Чириков, Мартын Шпанберг, Пётр Чаплин, Свен Ваксель, Софрон Хитрово и Георг Вильгельм Стеллер.

Даты российских служебных документов и плаваний ниже приведены по старому стилю; для смерти Беринга дополнительно указана дата нового стиля. При сопоставлении событий 1741 года следует учитывать, что вахтенный журнал отсчитывал судовые сутки с полудня.

Происхождение и семья

Беринг родился в 1681 году в датском портовом городе Хорсенсе. Его отцом был Йонас Свендсен, матерью - Анна Беринг. Фамилию, под которой мореплаватель вошёл в историю, он получил по материнской линии. Датский исследователь Петер Лауридсен связывал эту ветвь семьи с кругом пасторов и судебных чиновников. Изученные им имущественные документы показывали, что к концу жизни родители испытывали материальные трудности. Поэтому представление о Беринге как о выходце из богатой семьи не соответствует приведённым Лауридсеном сведениям.

Юность Беринга была связана с морем и дальними плаваниями. Лауридсен сообщал о его возвращении из Ост-Индии в Амстердам в 1703 году и знакомстве с Корнелиусом Крюйсом, одним из организаторов российского флота. Опыт такого путешествия подтверждается и русским документом декабря 1724 года: при обсуждении начальника будущей экспедиции прямо отмечалось, что Беринг бывал в Ост-Индии и знаком с тамошними условиями. Это свидетельство объясняет его выбор надёжнее, чем позднейший образ человека, случайно назначенного на неизвестное ему дело.

В 1713 году в Выборге Беринг женился на Анне Кристине Пюлсе, дочери купца Матиаса Пюлсе. По данным научного комментария к изданию экспедиционных документов 2015 года, из девяти родившихся в семье детей выжили четверо: Йонас, Томас, Антон и Анна. Жена с двумя младшими детьми сопровождала Беринга в Сибирь и жила в Охотске; старшие сыновья оставались учиться в Ревеле. Семейная переписка сохранила сведения об их воспитании, денежных заботах и устройстве на службу.

Служба до Камчатских экспедиций

Поступление Беринга в российский флот «Общий морской список» Ф. Ф. Веселаго относит к 1703 году и указывает первоначальный чин подпоручика. Ту же дату принимает биографический комментарий академического издания 2015 года. В характеристике Стеллера, которую приводит Камчатский краевой объединённый музей, назван 1704 год. Это расхождение источников не даёт оснований выдавать одну из дат за бесспорную; несомненно, что к началу Камчатских экспедиций за Берингом стояло около двух десятилетий российской морской службы.

В 1707 году Беринг стал поручиком. В мае 1710 года он был направлен на южный берег Финского залива для наблюдения за передвижениями неприятельских судов, а осенью переведён в Азовский флот. В ноябре того же года получил чин капитан-лейтенанта. В 1711 году командовал шнявой «Мункер» и выходил в Азовское море. После заключения мира предполагалось провести это судно в Балтику, но сам замысел перехода нельзя считать свидетельством состоявшегося плавания. В 1712 году Беринг вернулся на Балтийский флот.

28 января 1715 года он был произведён в капитаны 4-го ранга и отправлен в Архангельск. Приняв там новопостроенный корабль «Селафаил», Беринг привёл его в Копенгаген. В 1716 году, командуя кораблём «Перл», участвовал в плавании соединённых флотов к Борнхольму под штандартом Петра I. В мае 1717 года был переименован в капитаны 3-го ранга. В 1719 году снова командовал «Селафаилом» в походе флота к Аландским островам.

1 марта 1720 года Беринг получил чин капитана 2-го ранга. Затем командовал «Марльбургом», а в 1723 году - кораблём «Лесное». Эта служба дала ему опыт, необходимый для командования крупными парусными судами, переходов между портами и взаимодействия с эскадрой. Его подготовка принадлежала к практике создававшегося при Петре регулярного флота, зависевшей от кораблестроения, снабжения и подготовки офицеров.

26 февраля 1724 года Беринг был уволен по собственному прошению. Отставка оказалась короткой: 10 августа его вновь приняли на службу капитаном 1-го ранга; он получил в командование «Марльбург». Причины временного ухода позднейшая литература связывала с порядком производства в чины. Лауридсен, ссылаясь на разъяснение Веселаго, отвергал рассказ о многочисленных личных врагах Беринга в морском ведомстве. Сам послужной список фиксирует увольнение и возвращение, не давая оснований развивать вокруг них историю скрытого преследования.

Выбор начальника и первая экспедиция

В декабре 1724 года Пётр I поручил Адмиралтейств-коллегии подобрать людей для отправки через Сибирь на Камчатку. Обсуждались не только морские офицеры, но и геодезисты, штурманы, судовой мастер, плотники и парусные работники. Среди возможных начальников назывались Беринг и фон Верден. В пользу первого приводили его ост-индский опыт. Для строительства палубного бота был выбран Фёдор Козлов, умевший работать по чертежам; предусматривались инструменты, такелаж и вооружение. Экспедиция с самого начала задумывалась как соединение навигационной, строительной и исследовательской работы.

Инструкция от 6 января 1725 года требовала построить на Камчатке или в другом подходящем месте один-два палубных бота, следовать вдоль уходящей к северу земли, искать её соединение с Америкой, собрать достоверные сведения и нанести их на карту. В тексте сохранялась неопределённость относительно очертаний материков. Начальнику предстояло не просто пройти заранее известный пролив, а проверить географическое предположение в условиях, когда подробной карты района не существовало.

Экспедиционный отряд вышел из Петербурга в 1725 году. Путь через Тобольск, Якутск и Охотск занял несколько лет и потребовал смены речного, сухопутного и морского транспорта. К исследовательскому плаванию нельзя было приступить, просто доставив начальника к Тихому океану: туда же следовало перевезти инструменты, железо, канаты, парусину и продовольствие. Люди двигались отдельными партиями, зимовали на разных участках пути, строили суда и устраивали дальнейшую перевозку. Подробная история этой подготовки раскрывается в статье о Первой Камчатской экспедиции.

Командование опиралось на разделение обязанностей. Чириков вёл навигационную и офицерскую работу; Шпанберг занимался отдельными партиями и перевозками; Чаплин оставил журнал и участвовал в картографировании. Беринг отвечал за общий ход предприятия и принятие решений о продолжении плавания. Уже здесь проявилась особенность его дальнейшей деятельности: значительную часть времени занимала организация пути к морю, а собственно океанское исследование приходилось на сравнительно короткий сезон.

Материалы проекта«История. Главное»

Видео300-летие начала Первой Камчатской экспедиции Витуса БерингаКамчатские экспедиции в истории изучения Севера

Плавания 1728–1729 годов и выводы Беринга

13 июля 1728 года Беринг вышел из устья реки Камчатки на боте «Святой Гавриил» и направился вдоль азиатского берега на север. В рапорте он сообщал не только координаты и перемены курса, но и сведения, полученные от чукчей. 8 августа к судну подошла кожаная лодка с восемью людьми; разговор шёл через переводчиков. Собеседники рассказывали о поворотах берега, море и льдах у устья Колымы. Такие сообщения входили в доказательную базу экспедиции наряду с непосредственными наблюдениями.

15 августа Беринг определил достигнутую широту как 67°19′. Он считал, что берег больше не продолжается к северу и склоняется к западу, а потому поставленная задача выполнена. Из этого следовало решение возвращаться. Однако вывод командира имел определённые пределы: американского берега он в этом походе не обследовал, а весь промежуток между Чукоткой и Колымой не был пройден и нанесён на карту. Поэтому формулу о выполнении инструкции следует читать как собственную оценку Беринга, основанную на наблюдениях и расспросах.

Решение обсуждалось офицерами. В письменном мнении от 13 августа Чириков предлагал продолжить движение до Колымы либо до места, где продвижение остановят льды; если в отведённое время достигнуть цели не удастся, следовало искать удобную зимовку. Его позиция показывала, что внутри экспедиции различали вероятный географический вывод и достаточность непосредственной проверки. Разногласие касалось маршрута, времени и риска; оно само по себе не доказывает ни некомпетентности Беринга, ни отсутствия у Чирикова практических ограничений.

2 сентября бот возвратился к устью Камчатки. Следующим летом Беринг предпринял отдельную попытку найти землю к востоку, о которой слышал от местных жителей. 5 июня 1729 года судно вышло в море, но после нескольких дней движения, не увидев земли и встретив сильный ветер с туманом, повернуло обратно. Затем Беринг обогнул южную оконечность Камчатки и перешёл к Большой реке, а оттуда в Охотск. Эта попытка не дала прямого наблюдения Америки, но показала, что сам начальник считал восточное направление требующим дальнейшего исследования.

Обратный путь также оставался частью экспедиционной работы. По рапорту Беринга, для перехода от Охотска к Юдомскому Кресту наняли 78 лошадей по рублю за каждую; дальше люди спускались на лодках и плотах. Больных оставляли в Якутске и Илимске с распоряжениями о содержании и последующей отправке. Судно и оставшиеся материалы передавали местным властям под расписки. В Петербург следовали не только географические результаты, но и отчётность о людях, имуществе и расходах.

В 1730 году Беринг вернулся в столицу. «Общий морской список» датирует его производство в капитан-командоры 14 августа и сообщает о денежной награде в тысячу рублей за продолжительную службу и труды в Сибирской экспедиции. Таким образом, чин, под которым он известен, относится уже к периоду после первого камчатского предприятия.

Программа новых исследований и устройство восточных окраин

После возвращения Беринг представил предложения, в которых морские исследования были связаны с торговлей и организацией жизни на востоке империи. Два документа, опубликованные в академическом сборнике 1984 года под № 64 и 65, датируются временем не ранее 4 декабря 1730 года. В первом Беринг прямо ссылался на поручение Сената сообщить о мерах, полезных государству в Сибири. Поэтому его программу следует рассматривать и как ответ на правительственный запрос.

Беринг предполагал, что Америка или лежащие перед ней земли находятся сравнительно недалеко от Камчатки. Среди оснований он называл характер волнения и выбрасываемый морем лес, которого не было на самом полуострове. Это были косвенные признаки, а расстояние в 150–200 миль - оценка, не результат измеренного перехода. Для проверки требовалось новое судно вместимостью около 45–50 ластов. Командор предлагал строить его на Камчатке, ссылаясь на лес, продовольствие, помощь жителей и более удобный, по его мнению, речной выход в море.

Программа включала поиск морского пути к Амуру и Японии, возможность торговли и обследование северного берега между Обью, Енисеем и Леной. Названные 10–12 тысяч рублей не были полной сметой будущей Второй экспедиции: автор исключал жалованье, провиант и часть материалов, которые предстояло доставлять из Сибири. Сопоставлять эту предварительную оценку с суммарными многолетними расходами расширенного предприятия без такой оговорки неправильно.

Хозяйственные предложения охватывали местное производство железа и смолы, разведение скота, обеспечение проезжих и обучение мореходов. Беринг обращал внимание, что перевозка железа издалека увеличивает стоимость работ, хотя в Сибири имеются местные руды и навыки их обработки. Он сообщал об изготовлении смолы из лиственницы на Камчатке и о возможности варить соль на месте. Это были попытки сократить зависимость морского предприятия от длинной цепи доставки.

Особенно конкретен пункт о подготовке людей для перехода между Охотском и Камчаткой. Беринг описывал сменные команды из служилых людей и предлагал обучать молодых казачьих детей морской практике, набирая для науки по 12–15 человек на судно. Одновременно требовался начальник, отвечающий за ремонт и содержание судов. Этот проект относится к истории морского образования: речь шла о создании местного запаса практических навыков, необходимых для регулярного сообщения.

Документ отражает и государственные приоритеты своего времени: сбор ясака, распространение христианства, размещение служилого населения и развитие торговли. Беринг передавал жалобы жителей Камчатки на злоупотребления сборщиков. При этом его собственные суждения о верованиях и образе жизни коренных народов были взглядом имперского офицера. Они свидетельствуют о представлениях автора и задачах администрации, но не заменяют самостоятельного описания культур этих народов.

Подготовка Второй Камчатской экспедиции

В 1733 году Беринг вновь отправился из Петербурга на восток. Задачи нового предприятия были существенно шире задач первого похода: отдельные морские отряды исследовали северные берега Сибири, Курильские острова и направление к Японии, а Беринг и Чириков готовили плавание к Америке. Научные участники собирали сведения о внутренних областях Сибири. Работа этих групп шла по собственным маршрутам и распоряжениям; результаты всей экспедиции нельзя приписывать личным наблюдениям одного начальника.

До 1737 года Беринг находился преимущественно в Якутске, затем перебрался в Охотск. Снабжение дальних отрядов и подготовка тихоокеанского плавания требовали общей базы. В рапорте от 5 декабря 1737 года он отвечал на обвинения в затягивании работ и объяснял, что пришлось создавать транспорт, склады и стоянки, без которых дальнейшее движение было невозможно. Рассказ Беринга имеет характер служебного оправдания, но содержит конкретное описание устроенных им перевозок.

По этому рапорту, экспедиционные люди строили помещения на Майской пристани, у устья Юдомы, при Юдомском Кресте и на Ураке, а между последними пунктами - зимовья. Грузы доставляли к Охотску разными средствами в зависимости от сезона. Суда, спущенные по быстрому Ураку, нельзя было возвращать против течения, поэтому их приходилось строить вновь. Беринг оценивал постройку одного такого судна в десять дней работы четырёх человек, а для его спуска требовалось четыре-пять работников. Число людей у морской верфи зависело от того, сколько уже было занято доставкой.

Северные отряды также требовали его участия. Беринг сообщал о снаряжении в Якутске судов «Иркутск» и «Якутск», отправке к устью Лены дополнительных запасов и замене людей после гибели начальника одного из отрядов Питера Ласиниуса и части команды. Забота о больных и комплектование нового состава задерживали другие работы, но без них самостоятельное исследование северного побережья могло прекратиться.

В Охотске суда строили на Кошке - низкой приустьевой полосе, которую Беринг считал удобной для постройки и спуска. При этом для жилья, складов, кузнечного и судостроительного дела приходилось подвозить древесину, воду и другие необходимые материалы. Люди заготавливали уголь, занимались продовольствием, летом уходили на рыбный промысел. Начальник подчёркивал, что отвлечение работников на пропитание неизбежно уменьшало число занятых на постройке пакетботов.

Беринг резко критиковал помощь местной администрации, в особенности охотского начальника Григория Скорнякова-Писарева. Его обвинения следует сопоставлять с другими документами, поскольку автор объяснял собственные задержки перед вышестоящим ведомством. Вместе с тем сама связь между доставкой провианта, рассредоточением людей и темпом строительства прослеживается в подробностях рапорта. Она позволяет понять, почему решение о новой экспедиции и выход океанских судов разделяли годы.

Пакетботы «Святой Пётр» и «Святой Павел» были построены в Охотске и в 1740 году перешли на Камчатку. Беринг вошёл в Авачинскую бухту 6 октября; уже существовавшее небольшое поселение получило название гавани Святых апостолов Петра и Павла. Эта дата принята как день основания Петропавловска-Камчатского. Зимовка должна была позволить начать следующий поход с восточного берега полуострова, не расходуя лето на переход из Охотска.

Семья в годы экспедиции

Частные письма Беринга из Охотска дают возможность увидеть заботы, почти отсутствующие в навигационных отчётах. В письме профессору Сигизмунди от 4 февраля 1740 года он благодарил его за обучение детей. Старший сын уже был устроен на военную службу, хотя родители представляли его будущее несколько иначе; младшему предстояло продолжать образование. Беринг просил уделять внимание русскому языку, особенно чтению, письму и переводу.

В обращении к Йонасу в тот же день отец советовал поддерживать уже приобретённые знания, не ограничиваться чтением и письмом по-русски и упражняться в переводах. Обещание материальной помощи он связывал с добропорядочным поведением сына. Такие наставления показывают значение языковой подготовки для семьи иностранного офицера в России и сохранявшуюся связь между Охотском, Ревелем и Петербургом.

В письме профессору Беринг также сообщал о предполагаемом возвращении жены из Охотска. Переписка позволяет различить планы семьи и реальный ход экспедиции: намерение отправиться в дорогу весной ещё не означало, что отъезд уже состоялся. Последнее морское путешествие Беринга проходило без жены и детей.

Плавание к Америке в 1741 году

Выбор курса и разделение судов

Перед выходом в море Беринг собрал совет с Чириковым, офицерами, штурманами и профессором Луи Делилем де ла Кройером. Обсуждалась земля Жуана да Гамы, показанная на имевшейся карте к юго-востоку от Камчатки. Согласно рапорту Вакселя, участники согласились сначала идти к 46-й параллели, чтобы проверить её существование, а при отсутствии земли поворачивать к северо-востоку. На обратное прибытие в Петропавловскую гавань рассчитывали к концу сентября. Выбор первоначального курса был оформлен как общее решение, хотя за исполнение похода отвечал Беринг.

4 июня 1741 года оба пакетбота вышли из Авачинской бухты. «Святым Петром» командовал Беринг, «Святым Павлом» - Чириков. Во время сильного ветра и плохой видимости суда разошлись. Ваксель относил последнее наблюдение «Святого Павла» к вечеру 19 июня и сообщал, что поиски продолжались 43 часа. Затем Беринг с офицерами решил продолжать самостоятельное плавание по ранее принятому плану.

Земли на южном участке пути не обнаружили. После последовательных перемен курса «Святой Пётр» пошёл к северо-востоку и 16 июля, по отчёту Вакселя, увидел американский берег. Здесь возникала новая задача: определить положение неизвестного побережья, найти безопасное место для стоянки и пополнить воду. Мореплаватели знали общий замысел путешествия, но ещё не располагали подробной картой подходов и не могли заранее оценить все опасности якорного места.

Краткая стоянка и работа Стеллера

20 июля судно стало на якорь у острова, названного участниками островом Святого Илии и позднее отождествлённого с островом Каяк у Аляски. Хитрово был послан искать защищённое место для судна. Он сообщил об обнаруженной стоянке и следах человеческого жилья, привёз деревянные предметы и камень со следами обработки металла. Стеллер обследовал берег, где нашёл запасы пищи, домашние вещи и следы недавнего пребывания людей.

Обстоятельства высадки Стеллер описывал резко. В рапорте Сенату от 16 ноября 1742 года он утверждал, что получил разрешение сойти на берег лишь после настойчивых требований и угрозы официального протеста. На работу, по его словам, было отведено около шести часов. Естествоиспытатель считал, что научные возможности стоянки использованы недостаточно, и возмущался уходом судна утром следующего дня.

У Вакселя тот же эпизод объясняется прежде всего заботой о воде, якорной стоянке и сохранности судна. Это два свидетельства людей с разными обязанностями. Стеллер оценивал возможность изучить природу и население новой земли; офицеры должны были учитывать запас времени, неизвестность побережья и состояние корабля. Его сообщение о краткости высадки является важным фактом, а обвинения в намеренном препятствовании научной работе - собственной оценкой автора.

В рапорте Стеллера первым днём наблюдения американской земли названо 18 июля, у Вакселя — 16 июля. В опубликованном дневнике Стеллер сам относит уверенное наблюдение земли к 16 июля; он также утверждает, что различил её накануне, когда его сообщение ещё не приняли. В научном издании дневника вариант 18 июля исправлен по судовому журналу и сопоставлен с другими указаниями автора.

В журнале «Святого Петра» сообщение о заснеженных горах записано под 17 июля, в 12:30. Журнал вёлся по астрономическим суткам от полудня: запись соответствует 16 июля гражданского счёта русского календаря, то есть 27 июля по новому стилю. Такое соответствие прямо разобрано издателями; в нём разграничены способ счёта суток и различие юлианского и григорианского календарей. Речь идёт о наблюдении американского берега с судна; высадка у острова Каяк последовала 20 июля старого стиля.

Обратный путь, болезни и встречи с жителями

Отойдя от первой стоянки 21 июля, пакетбот некоторое время следовал вдоль побережья. Частые туманы, подводные возвышенности и опасные подходы заставляли держаться дальше от земли. 10 августа командование рассматривало донесение подлекаря о 21 заболевшем цингой служителе. По его оценке, при продолжительном осеннем плавании они могли стать непригодны к работе. Решения о маршруте всё больше зависели от состояния команды.

27 августа, когда на борту оставалось 25 бочек воды и сохранялись противные ветры, Беринг с офицерами решил вновь искать берег для пополнения запаса. В конце месяца судно подошло к островам, получившим название Шумагинских. Выбор воды вызвал спор: Стеллер утверждал, что показывал хороший источник, но вместо него набирали воду из водоёма, испытывавшего влияние морского прилива. Это свидетельство о конфликте при заготовке воды не позволяет автоматически объяснить им все последовавшие заболевания и смерти.

4 сентября произошла встреча с островитянами. По Вакселю, два человека подошли к пакетботу на кожаных лодках. Взятые с Камчатки переводчики не понимали их языка; обмен шёл жестами и подарками. Позднее Ваксель направился к берегу с вооружёнными людьми. Там возникло напряжение: переводчика не отпускали обратно, после чего офицер приказал выстрелить в воздух. Команда возвратилась к судну, а на следующий день контакты и обмен дарами возобновились.

Рапорт прямо признавал, что намерения местных жителей оставались непонятными. Поэтому описанный эпизод не даёт оснований приписывать им заранее установленный враждебный замысел. Он показывает трудности общения, ограниченность переводческой подготовки и то, как быстро вооружённая экспедиция прибегала к силовому устрашению. Сохранившаяся запись передаёт взгляд одной стороны встречи.

В сентябре и октябре продолжались сильные встречные ветры. Ваксель сообщал, что многодневный дрейф отбрасывал судно к востоку, в то время как больных становилось всё больше. К концу октября управление парусами и обычные работы выполнялись с большим трудом. Беринг также тяжело болел. По мере истощения людей уменьшалась возможность исправлять повреждения и выбирать более длинный, но безопасный путь.

Остров Беринга, смерть и спасение команды

В начале ноября с «Святого Петра» увидели землю, которую надеялись принять за Камчатку. Долгое отсутствие надёжных наблюдений солнца и ошибки счисления мешали установить действительное положение судна. К 5 ноября, по рапорту Вакселя, лишь немногие могли передвигаться самостоятельно, оставалось шесть бочек воды, а часть стоячего такелажа грот-мачты была повреждена. Беринг собрал в каюте тех офицеров и служителей, которые ещё могли туда прийти. Общее решение состояло в поиске места для зимовки у видимого берега.

Подход сопровождался обрывами якорных канатов и переносом судна через бурун. Высадка шла постепенно. Беринг был перевезён на берег 8 ноября, Хитрово - 15 ноября, Ваксель - 21 ноября. Больным устраивали убежища; многие умирали во время переноса и в первые недели зимовки. При этом пакетбот ещё оставался на якоре. Окончательно его выбросило на песчаный берег в ночь на 28 ноября. Следовательно, приближение к острову, начало высадки и выброс корабля на сушу были разными событиями.

Даже в тяжёлом состоянии Беринг продолжал отдавать распоряжения. Он посылал людей вдоль берега выяснить, находится ли лагерь на Камчатке или на острове, и требовал от офицеров предложения о спасении судна. После обсуждения было решено поставить пакетбот на песчаный берег намеренно, чтобы его не унесло в море. Исполнению помешали болезнь, недостаток людей и погода; вскоре шторм выбросил судно примерно в то место, куда его предполагали перевести.

Беринг умер в ночь на 8 декабря 1741 года и был похоронен у лагеря. Ваксель связывал смерть с цингой, которой, по его сообщению, командор страдал около четырёх месяцев. Это медицинское определение очевидца XVIII века: оно передаёт представление участников о болезни, но само по себе не является современным заключением о точной причине смерти. Командование оставшимися людьми принял Ваксель, действовавший совместно с Хитрово.

К весне выяснилось, что место зимовки представляет собой отдельный остров. Осмотр показал, что повреждённый и занесённый песком пакетбот невозможно вывести в море. Тогда команда решила разобрать его и использовать пригодную древесину для нового судна. Ваксель сообщал о закладке 6 мая небольшого судна длиной по килю 36 футов, шириной 12 футов и глубиной 5 футов 3 дюйма. Его назвали гукором «Святой Пётр». Это было уже другое, построенное после смерти Беринга судно.

13 августа 1742 года гукор вышел с острова, имея на борту 46 человек, и 26 августа достиг Петропавловской гавани. Даже этот переход сопровождался течью и необходимостью облегчать судно. Ваксель сообщал, что за морской поход и зимовку умер 31 служитель. Такие числа следует относить к указанному им периоду, а не смешивать с количеством умерших только на острове. Возвращение спасённых людей позволило передать в Адмиралтейств-коллегию журнал, карту и рапорт о последнем плавании.

Источники, оценки и историческое значение

Биография Беринга восстанавливается по документам разного назначения. Послужной список сообщает о чинах и командовании кораблями; инструкции определяют поставленные задачи; рапорты объясняют принятые решения начальству; вахтенные журналы фиксируют повседневный ход плавания; частные письма раскрывают семейные отношения. Эти тексты нельзя читать одинаково. В частности, оправдательный рапорт и полемическая жалоба содержат важные сведения, но одновременно выражают интересы их авторов.

Петер Лауридсен в исследовании 1885 года и его английской редакции 1889 года стремился защитить значение Беринга от критики. Такая направленность заметна в его разборе Стеллера и в объяснении задержек экспедиции. Книга ценна собранными материалами и опубликованным рапортом, но её оценки также принадлежат конкретной историографической дискуссии. Для проверки решений командора особенно существенно возвращаться к самим документам, а не выбирать между безусловным прославлением и столь же общим обвинением в нерешительности.

Результатом деятельности Беринга стало расширение документированного знания о северо-востоке Азии и северной части Тихого океана. Первая экспедиция дала маршрутные наблюдения, карты и сведения о побережье; поход 1741 года связал российскую морскую практику с непосредственным обследованием американского берега. Однако речь идёт о включении земель и морей в определённую систему европейской картографии: население побережий имело собственные знания о них задолго до прихода экспедиции. Уже рапорт 1730 года показывает использование сведений чукчей, а документы 1741 года фиксируют обитаемые места и встречи с их жителями.

С научной задачей были соединены государственные и торговые интересы. В предложениях Беринга прямо обсуждалась прибыль империи и возможность связей с Америкой и Японией. Вместе с тем его расчёты и планы не следует считать автоматически осуществлёнными: предполагаемое расстояние до земли, стоимость отдельного проекта, возможный торговый путь и уже выполненная съёмка относятся к разным видам сведений. Именно сопоставление замысла, инструкции и отчёта позволяет установить действительный результат.

Практический вклад Беринга особенно ясно виден в организации работ, без которых исследование было бы невозможно. Склад на речном пути, подготовленный матрос, исправленный канат, построенное судно и регулярное снабжение определяли пределы географического поиска. В его службе соединились опыт петровского флота и условия Сибири, где необходимые средства зачастую приходилось создавать на месте. Поэтому история Беринга является одновременно историей командования, труда и получения новых знаний.

Исторические изображения и память

В карточке приведена восточная часть рукописной карты пути экспедиции, хранящейся в Национальной библиотеке Франции под шифром GE BB-124 (167RES). Каталожные сведения, воспроизведённые на странице цифровой копии, датируют её 1730 годом, называют Беринга автором образца, а Jean Khanynof - составителем копии. На листе показаны Камчатка, Чукотка, реки и участки маршрута. Это свидетельство картографической работы и обращения её результатов, а не портрет мореплавателя или современная точная карта.

В 1991 году российско-датская экспедиция исследовала захоронения моряков на острове Беринга. По материалам Камчатского краевого музея, останки из одного из погребений были атрибутированы командору; Виктор Звягин участвовал в их исследовании и реконструкции облика. В сентябре 1992 года останки перезахоронили. Позднейшие реконструкции, мемориальные изображения и произведения художников относятся к истории памяти о Беринге; их следует отличать от изображений, выполненных при его жизни.

Связанные статьи

Первая Камчатская экспедиция · Алексей Чириков · Пётр Чаплин · Морское образование в России XVIII века · Кораблестроение России при Петре I · Портал: Морское образование и навигация

Источники и литература

• Golder F. A. Bering’s Voyages. New York: American Geographical Society. Vol. I, 1922; Vol. II, 1925. Судовой журнал и дневник Стеллера, с критическими примечаниями.
• Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в.: Сборник документов. М.: Наука, 1984. Документы № 16, 18, 52, 57, 64, 65, 145, 156, 157.
• Вторая Камчатская экспедиция. Документы 1739–1740. Морские отряды / сост. Н. Охотина-Линд, П. У. Мёллер; отв. ред. В. Хинтцше. СПб.: Нестор-История, 2015. Научный комментарий и частные письма Беринга № 118–119.
• Веселаго Ф. Ф. Общий морской список. Ч. I. СПб., 1885. С. 40–42.
• Lauridsen P. Vitus Bering: The Discoverer of Bering Strait / transl. by Julius E. Olson. Chicago: S. C. Griggs, 1889.