Перейти к содержанию

Морское образование в России XVIII века

Материал из Энциклопедия История. Главное
Морское образование в России XVIII века
Морской кадетский корпус на Васильевском острове. Современный вид здания, перестроенного в конце XVIII века.
Морской кадетский корпус на Васильевском острове. Современный вид здания, перестроенного в конце XVIII века.
Регион
Россия
Область
военно-морское образование
Период
XVIII век

Морское образование в России XVIII века возникло как часть строительства регулярного флота и постепенно превратилось из набора школ, готовивших навигаторов и отдельных специалистов, в систему профессиональной подготовки морского офицера. В течение столетия менялись и учреждения, и социальный состав учащихся, и само содержание обучения: к математике и навигации добавлялись артиллерия, фортификация, корабельная архитектура, иностранные языки, история, география, рисование и практические морские дисциплины. При этом учебное заведение не заменяло службу на море: теория, экзамены и плавания составляли единый путь к производству в офицеры.[1][2]

Школа математических и навигацких наук

Началом государственной системы подготовки морских специалистов обычно считают указ Петра I от 14 января 1701 года об учреждении в Москве школы «математических и навигацких, то есть мореходных хитростно наук». В указе прямо предусматривался набор как добровольно желающих, так и принудительно направляемых учеников, а для неимущих - денежное содержание в зависимости от успехов в арифметике и геометрии.[3] Первоначально школу предполагалось разместить в Кадашеве, но уже летом 1701 года ей отвели Сухареву башню.[4]

Школа не была узко «морской» в позднейшем смысле. Она готовила людей, владевших прикладной математикой, геодезией и навигацией, которые были нужны флоту, артиллерии, инженерному делу, картографии и гражданской администрации. В старших, мореходных классах преподавались математика, астрономия, география, навигация, артиллерия и фортификация. Выпускников направляли не только на корабли, но и на иные технические и государственные службы.[1]

Важнейшими фигурами первого периода стали приглашённые из Британии преподаватели, прежде всего Андрей Данилович Фарварсон, а также русский математик Леонтий Филиппович Магницкий. Его «Арифметика» 1703 года была не просто сборником арифметических правил: книга включала сведения, необходимые для практических расчётов, геометрии и навигации, и стала характерным памятником новой учебной культуры начала XVIII века.[3][2]

Набор и социальный состав

Ранний набор не ограничивался дворянством. Это соответствовало практической задаче петровского государства - быстро получить людей, способных считать, чертить, вести астрономические наблюдения и пользоваться навигационными приборами. Одновременно обучение было связано со служебной повинностью: государство могло предписывать недорослям являться в школу, определяло возраст приёма и контролировало выпуск. В указе 1710 года предписывалось принимать в математическую школу недорослей от 12 до 20 лет.[4]

К 1720-м годам сословный характер подготовки усиливался. В 1723 году всесословный приём в московскую школу был прекращён, и в дальнейшем в ней обучались дети дворян. Это изменение показывает переход от первоначального чрезвычайного набора технически грамотных людей к более устойчивой модели подготовки именно служилой элиты флота.[1]

Ступени обучения

Система строилась последовательно. Ученик должен был овладеть элементарной арифметикой, затем геометрией и более сложными математическими дисциплинами; только после этого он переходил к навигации и другим специальным предметам. Такая последовательность имела практический смысл: прокладка курса, определение места корабля, расчёт расстояний и работа с астрономическими инструментами требовали предварительной математической подготовки.

Учёба не завершалась классом. Для будущего морского офицера обязательное значение получала практика на кораблях. С 1711 года стажировка на иностранных судах стала обязательным условием производства в офицерский чин; часть русских учащихся и молодых служащих проходила практику в английском и голландском флотах. Экзамены на готовность к службе иногда принимал лично Пётр I.[1][2]

Морская академия

В 1715 году старшие классы Навигацкой школы были переведены из Москвы в Санкт-Петербург, где на их основе создали Морскую академию, или Академию морской гвардии. Московские классы при этом не исчезли: они продолжили работу как подготовительная ступень под руководством Магницкого.[1] Новое учреждение находилось уже непосредственно рядом с центром управления строившимся Балтийским флотом.

1 октября 1715 года была утверждена инструкция Морской академии. Она подробно регламентировала внутренний порядок: время начала занятий, строевую организацию, обязанности надзирающих офицеров и дисциплину учеников. В этом отношении Академия была одновременно школой и воинской частью. Учащиеся рассматривались как «морская гвардия», а учебный день сочетал классные занятия с воинским распорядком.[5]

Штат 1716 года предусматривал содержание 300 учеников навигацких наук.[4] В академии учили арифметике, геометрии, тригонометрии, географии, астрономии, навигации, артиллерии, фортификации и другим дисциплинам, необходимым морскому офицеру. Важной особенностью было отсутствие современного единого учебного плана: преподаватели в значительной степени вели собственные курсы, а состав предметов и порядок прохождения менялись вместе с потребностями флота.[5]

Гардемаринская рота

С 1716 года при Академии существовала гардемаринская рота. Первоначально в неё отбирали лучших учеников, уже подготовленных к практической службе, однако в 1720-х годах граница между учебными траекториями стала менее жёсткой. Гардемаринский статус связывал школьную подготовку с реальной корабельной службой: будущий офицер должен был не только знать теорию, но и приобретать навыки управления людьми и кораблём.[6]

В учебной практике XVIII века слово «гардемарин» поэтому обозначало не просто возрастную группу, а определённую ступень профессионального становления. Позднее, после реформы 1752 года, гардемаринами стали именовать воспитанников старшего класса Морского шляхетного кадетского корпуса.

Идёт загрузка карты…

Москва и Санкт-Петербург - два центра становления морского образования XVIII века: Навигацкая школа и созданная в новой столице Морская академия. Даны городские ориентиры, а не точные положения школьных зданий.

Практическая подготовка

Для морского образования принципиально важным было сочетание класса и моря. Навигацию невозможно было освоить только по книге: ученик должен был пользоваться компасом и астрономическими инструментами, определять место корабля, вести счисление, читать карту и работать с журналом. Артиллерийская подготовка требовала знания устройства орудия и порядка действий расчёта. Такелажное дело и морская практика предполагали знакомство с рангоутом, снастями, постановкой парусов и корабельной службой.

Практика решала и другую задачу - проверяла человека в реальной среде. Корабль предъявлял требования, которые невозможно смоделировать в классе: дисциплина вахт, ограниченное пространство, ответственность за выполнение приказа, взаимодействие с командой, погода и навигационный риск. Поэтому производство в офицеры связывалось не только с экзаменами, но и с подтверждённым опытом плаваний.[2]

Учебные плавания одновременно служили кадровой и научной работе. Выпускники морских школ участвовали в гидрографических съёмках, составлении карт, исследовательских экспедициях и описании берегов. Среди известных воспитанников Навигацкой школы были гидрограф Фёдор Соймонов, мореплаватель Василий Чичагов и другие офицеры, для которых математическая и навигационная подготовка стала основой последующей исследовательской деятельности.[1]

Морской шляхетный кадетский корпус

К середине XVIII века прежняя система, включавшая Морскую академию, московскую Навигацкую школу, гардемаринскую роту и специальные школы, стала слишком раздробленной. 15 декабря 1752 года Морская академия была преобразована в Морской шляхетный кадетский корпус. Одновременно происходило объединение нескольких направлений подготовки в одном учреждении.[2][7]

Штат корпуса предусматривал 360 воспитанников. В строевом отношении они делились на три роты по 120 человек, а в учебном - на три класса. Старший класс составляли гардемарины. Такая организация позволяла соединить общеобразовательную, специальную и строевую подготовку в единой системе.[2]

Название «шляхетный» отражало важный социальный поворот. Корпус создавался прежде всего как дворянское учебное заведение. Дети недворянского происхождения не исчезли из морского ведомства вообще, но их подготовка всё чаще проходила по отдельным специализированным каналам - в штурманских, артиллерийских, портовых и мастеровых школах. Таким образом, внутри морского образования усилилось разделение между будущими строевыми офицерами и техническими специалистами.

Учебные дисциплины

В Морском корпусе сохранялось ядро профессиональных предметов - математика, геометрия, тригонометрия, навигация, артиллерия и фортификация. Но программа стала шире. В разных периодах XVIII века преподавались история, география, механика, корабельная архитектура, иностранные языки, рисование, фехтование и танцы. Это соответствовало представлению о морском офицере как одновременно техническом специалисте, командире и представителе дворянской служилой элиты.[2]

Особое значение имели иностранные языки. Флот постоянно взаимодействовал с иностранными офицерами, верфями, портами и технической литературой. Английский язык в Морском корпусе преподавался на постоянной основе; именно сотрудники корпуса создавали одни из первых отечественных англо-русских и русско-английских учебных пособий и словарей.[8]

Учебная литература и печать

Развитие морского образования создало постоянный спрос на специальную печатную продукцию: учебники, карты, таблицы, чертежи, изображения флагов и сигналов, компасные картушки и наглядные пособия. При Морском корпусе работала типография и гравировальная мастерская. Она не была декоративным приложением к школе: гравюра обеспечивала воспроизведение информации, которую невозможно полноценно передать одним текстом - очертаний берегов, приборов, схем, сигналов и деталей конструкции.[9]

Связь корпуса с печатным делом особенно заметна во второй половине века. Преподаватели не только читали курсы, но и составляли или переводили учебники. Николай Гаврилович Курганов, воспитанник Навигацкой школы и Морской академии, преподаватель и позднее инспектор корпуса, издавал труды по математике и морскому делу. Его перевод и переработка сочинения Жака Бурде де Вильгюе «Наука морская» 1774 года сопровождались собственными дополнениями и фактически служили русскоязычным сводом знаний о кораблевождении, управлении кораблём и флотом.[10]

Преподаватели и специалисты

В первой половине века система зависела от приглашённых иностранных специалистов, поскольку собственного корпуса преподавателей морских наук ещё не существовало. Однако уже сама школа стала механизмом его воспроизводства: наиболее подготовленные русские выпускники переходили к преподаванию, переводу и составлению учебных руководств. Ко второй половине XVIII века в Морском корпусе сформировалась среда офицеров и учёных, способных вести специальные дисциплины на русском языке.

Иван Логинович Голенищев-Кутузов, возглавлявший корпус с 1762 года, проводил реформы учебной и издательской работы. При нём развивались типография, гравирование и рисование. В корпус привлекались специалисты Академии художеств; обучение рисунку было связано не только с общей культурой воспитанника, но и с техническими задачами - чертежом, изображением местности, приборов и корабельных деталей.[9]

Специализированные школы морского ведомства

Морской кадетский корпус был центральным, но не единственным элементом системы. Флоту требовались штурманы, артиллеристы, корабельные мастера, геодезисты и портовые специалисты. Поэтому параллельно существовали отдельные школы и классы, подчинённые морскому ведомству или связанные с портами.

Особое значение имели штурманские и геодезические направления. В первой половине века такие специалисты были критически нужны для съёмки новых морских театров, составления карт и обеспечения безопасного плавания. В Архангельске с 1730-х годов существовала морская школа, связанная с подготовкой кадров для северного порта. Во второй половине века возникали новые учреждения, ориентированные на мореходство и кораблестроение; к концу столетия были учреждены училища корабельной архитектуры в Санкт-Петербурге и Херсоне.[11]

Такая сеть отражала специализацию самого флота. Офицер корабельной службы, штурман, артиллерист и корабельный мастер пользовались общим математическим фундаментом, но нуждались в различной профессиональной подготовке. К концу XVIII века морское образование всё меньше напоминало одну школу «для моряков» и всё больше - совокупность связанных профессиональных траекторий.

Экзамены и производство в офицеры

Экзамен имел не формальное, а служебное значение. Для производства требовалось подтвердить знание навигации, математики и специальных предметов, а также показать практический опыт. В петровское время государство особенно жёстко контролировало соответствие знаний должности: само наличие дворянского происхождения не заменяло профессиональной подготовки.

Во второй половине XVIII века процедура стала более институционализированной, однако принцип сохранился. Старшие воспитанники корпуса проходили специальные дисциплины, плавания и экзамены, после чего могли быть произведены в первый офицерский чин. Практика на корабле оставалась важнейшей частью профессиональной легитимации: морской офицер должен был доказать способность действовать в условиях реальной службы, а не только закончить класс.

Быт, дисциплина и служебная социализация

Военное учебное заведение формировало не только знания. Распорядок дня, разделение на роты и бригады, надзор офицеров, караулы, строевые упражнения и наказания должны были приучать воспитанника к нормам флотской службы. Инструкция Морской академии 1715 года показывает, насколько подробно государство регулировало поведение учащихся - вплоть до контроля порядка в учебных помещениях и запрета самовольных отлучек.[5]

В Морском корпусе эта служебная социализация сочеталась с дворянским воспитанием. Наряду с математикой и морскими дисциплинами преподавались языки, история, фехтование, танцы и рисование. Поэтому выпускник должен был соответствовать сразу нескольким ролям: быть технически грамотным моряком, командиром подчинённых и образованным офицером имперской службы.

Наука, гидрография и экспедиции

Морское образование XVIII века напрямую влияло на развитие российской картографии и географических исследований. Подготовка навигатора включала астрономию, географию, геометрию и практику съёмки. Выпускники морских школ участвовали в описании берегов Балтийского, Белого, Каспийского и северных морей, в экспедициях и составлении карт.

Эта связь особенно важна для понимания роли школы: она не только обслуживала уже существующий флот, но и производила специалистов, которые расширяли само знание о морских пространствах. Работа гидрографа, штурмана и офицера в XVIII веке часто пересекалась; навыки измерения, наблюдения и картографирования были частью общей профессиональной культуры.

После Первой Камчатской экспедиции Витус Беринг предложил обучать молодых казачьих детей морской практике для переходов между Охотском и Камчаткой. В представлении 1730 года он связывал подготовку постоянных команд с ремонтом местных судов и уменьшением необходимости присылать мореходов издалека. На каждое судно предполагалось назначать для обучения двенадцать—пятнадцать человек. Это предложение характеризует проект местной подготовки, а не уже действовавшее учебное заведение.[12]

Преподавание Чирикова и производство за знание наук

Служба Алексея Чирикова показывает, как подготовка в морских науках могла влиять на продвижение офицера. «Общий морской список» относит его производство в унтер-лейтенанты за успехи в науках к 2 марта 1721 года, а назначение для обучения гардемаринов в команду капитана Козинского — к 20 октября 1722 года.[13]

В решении Адмиралтейств-коллегии от 20 января 1725 года приведены основания для его досрочного производства в лейтенанты. Шаутбенахт Сандерс ранее выделил Чирикова среди офицеров как подходящего преподавателя; профессор удостоверил знание им наук. По сообщению Козинского, через Чирикова обучение разным наукам прошли 142 гардемарина. Коллегия ссылалась на норму адмиралтейского регламента, допускавшую повышение за особые знания и усердие, и учитывала предстоящую отправку Чирикова в Камчатскую экспедицию.[14]

Документ связывает преподавательский опыт, оценку специальных знаний и назначение на исследовательскую службу. Число 142 характеризует объём обучения по сообщению начальника, но не позволяет восстановить поимённый состав учеников или объявить их всех участниками последующих экспедиций. Назначенные Чирикову 15 рублей в месяц были лейтенантским денежным окладом, указанным при производстве, а не особой платой за каждого обученного гардемарина.[14]

Гардемарин в исследовательской экспедиции

Применение этой подготовки можно проследить по службе Петра Авраамовича Чаплина, участника Первой Камчатской экспедиции. По «Общему морскому списку», он поступил на службу гардемарином в 1718 году. В. Н. Берх, работавший с документами морского ведомства, сообщал, что в списке 1723 года Чаплин был отмечен среди лучших гардемаринов. К началу путешествия 1725 года за ним, таким образом, стояло несколько лет службы; его участие нельзя свести к первой практике только что набранного ученика.[15][16]

В приведённых Берхом выдержках из экспедиционного журнала видны конкретные виды навигационной работы: запись курсов и пройденных расстояний, наблюдения широты и склонения компаса, сопоставление наблюдённого положения со счислением. Последнее означало расчёт места судна по его движению от исходной точки; течение могло заметно сместить судно относительно такого расчёта. В июне 1729 года журнал не только отмечал расхождения, но и учитывал снос при вычислении пути. Эти записи показывают, зачем моряку требовалось сочетать математику с наблюдением ветра, течения и береговых ориентиров.[16]

Подготовка проверялась и при выходе на берег. В записи под 30 июля 1728 года сообщается о посылке Чаплина для поиска воды и безопасной стоянки; 7 августа он отправился с восемью служителями, осмотрел местность, а команда наполнила из ручья двадцать две бочки. Работа с измерениями соседствовала с обеспечением повседневных нужд судна. После возвращения экспедиции Чаплин был привлечён к составлению карт вместе с Берингом; затем ему поручили участие в разборе экспедиционных счетов. Путь от журнала наблюдений к карте и отчётности связывал морскую практику с документальной работой центральных учреждений.[16][15]

Что изменилось за столетие

К 1701 году Россия только создавала постоянные механизмы обучения морским наукам и была вынуждена приглашать иностранных преподавателей. К концу XVIII века существовали Морской кадетский корпус, специализированные школы и русскоязычная учебная литература; выпускники сами становились преподавателями, переводчиками, гидрографами и авторами руководств.

Изменился и социальный принцип. Ранняя школа могла принимать людей разных сословий, поскольку государству прежде всего требовались технические кадры. Морской шляхетный кадетский корпус оформил дворянскую модель подготовки строевого офицера, тогда как штурманские, артиллерийские и технические специальности всё чаще выделялись в отдельные учебные траектории.

Наконец, усложнилось содержание профессии. Если в начале столетия центральной задачей было научить человека считать, прокладывать курс и практически служить на корабле, то к его концу от офицера ожидали более широкого комплекса знаний: навигации и математики, артиллерии, тактики, языков, истории, географии, рисования и элементов корабельной архитектуры. Именно из этой системы выросло военно-морское образование XIX века.

Источники и изучение

История морского образования XVIII века хорошо документирована. Базовый корпус первичных материалов составляет многотомное издание «Материалы для истории русского флота», где опубликованы указы, ведомости, переписка и делопроизводственные документы Морского ведомства.[17] Для истории Навигацкой школы особенно ценны опубликованные указы 1701-1725 годов, позволяющие видеть не только решения об учреждении школы, но и реальный набор, расходы и штат.[4]

Фундаментальными остаются «Очерк истории Морского кадетского корпуса» Ф. Ф. Веселаго и работа А. С. Кроткова «Начало Морского кадетского корпуса». Они написаны в XIX веке, поэтому требуют критического чтения, но опираются на документы морского ведомства и сохраняют сведения, без которых невозможно реконструировать организацию обучения XVIII века.[2][7]

Современные исследования позволяют уточнять отдельные стороны системы - организацию преподавания, историю Морской типографии, состав учебной литературы, языковую подготовку и связь образования с профессионализацией офицерского корпуса.[9][8][6]

Связанные статьи

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Школа математических и навигацких наук // Большая российская энциклопедия.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 Веселаго Ф. Ф. Очерк истории Морского кадетского корпуса с приложением списка воспитанников за 100 лет. СПб., 1852.
  3. ↑ 3,0 3,1 Указ об учреждении в Москве школы математических и навигацких наук, 14 января 1701 года // Материалы для истории русского флота. Ч. 3. СПб., 1866.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Документы о Навигацкой школе и Морской академии, 1701-1725 // Электронная библиотека исторических документов.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 Высшая школа России: XVIII век // Высшее образование в России. 2002. № 3.
  6. ↑ 6,0 6,1 Становление системы подготовки офицерских кадров в России в XVIII столетии // Альманах «Пространство и Время». 2013. Т. 3. Вып. 1.
  7. ↑ 7,0 7,1 Кротков А. С. Начало Морского кадетского корпуса. СПб.: Типография Морского министерства, 1899.
  8. ↑ 8,0 8,1 Первые отечественные учебные словари английского языка // Вестник Московского университета. Серия 19.
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 Мишина Е. А. Гравировальная мастерская Морской типографии в XVIII веке // История Петербурга.
  10. ↑ Бурде де Вильгюе Ж. Наука морская, сиречь опыт о теории и практике управления кораблём и флотом военным / пер. и доп. Н. Г. Курганова. СПб., 1774.
  11. ↑ Этапы развития морских учебных заведений России // научная статья.
  12. ↑ Предложение В. Й. Беринга в Сенат, не ранее 4 декабря 1730 г., п. 7 // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. М.: Наука, 1984. Док. № 64.
  13. ↑ Веселаго Ф. Ф. Общий морской список. Ч. I. СПб., 1885. С. 414–415. Статья «Чириков, Алексей Ильич». Факсимиле издания. Факсимиле в Book: с. 414 · с. 415 · Скачать PDF.
  14. ↑ 14,0 14,1 Решение Адмиралтейств-коллегии от 20 января 1725 г. // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. М.: Наука, 1984. Док. № 19. ЦГАВМФ, ф. 212, оп. 7, д. 49, л. 199–200.
  15. ↑ 15,0 15,1 Веселаго Ф. Ф. Общий морской список. Ч. II: От кончины Петра Великого до вступления на престол Екатерины II. СПб., 1885. С. 469–470. Статья «Чаплин, Петр Авраамович»; цифровой экземпляр.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 Берх В. Н. Первое морское путешествие россиян, предпринятое для решения географической задачи: соединяется ли Азия с Америкою?. СПб., 1823. Раздел «Мичман Петр Чаплин» и изложение плаваний 1727–1729 годов. Электронная транскрипция переиздания.
  17. ↑ Материалы для истории русского флота. СПб.: Типография Морского министерства, 1865-1904.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Морское_образование_в_России_XVIII_века&oldid=14898