Джеймс Фицджеймс, герцог Бервик

Джеймс Фицджеймс, герцог Бервик

Джеймс Фицджеймс. Портрет Бенедетто Дженнари II, XVII век.

Военачальник якобитского происхождения на французской и испанской службе; маршал Франции, победитель при Альмансе и командующий осадой Барселоны 1714 года.

Дата рождения

21 августа 1670

Место рождения

Мулен

Дата смерти

12 июня 1734

Место смерти

Филиппсбург

Деятельность

Военачальник; маршал Франции; капитан-генерал армий Филиппа V

Происхождение и семья

Альтернативные имена

Джеймс Фиц-Джеймс; Жак Фиц-Джеймс; James FitzJames; Jacques Fitz-James; Jacobo Fitz-James Stuart y Churchill

Джеймс Фицджеймс, герцог Бервик (21 августа 1670, Мулен — 12 июня 1734, Филиппсбург) — военачальник якобитского происхождения, служивший французской и испанской монархиям, маршал Франции и один из главных командующих армии Филиппа V во время войны за испанское наследство. В англоязычных источниках его имя передаётся как James FitzJames, во французских — как Jacques Fitz-James, в испанских — как Jacobo Fitz-James Stuart y Churchill. Он был внебрачным сыном будущего английского короля Якова II и Арабеллы Черчилль, сестры Джона Черчилля, будущего герцога Мальборо.

Бервик принадлежал сразу к нескольким политическим мирам, но ни в одном не занимал простого положения. При изгнанном дворе Стюартов он оставался сыном свергнутого короля и участником якобитской войны в Ирландии. Во французской армии он сделал карьеру от добровольца и генерал-лейтенанта до маршала Франции, однако его происхождение и связи с английскими Стюартами не исчезли после принятия французской службы. В Испании Филипп V поручал ему командование объединёнными войсками, наградил испанскими достоинствами и вновь призвал для осады Барселоны. В 1719 году тот же военачальник повёл французскую армию против Испании, когда политика регентства столкнула Францию с Филиппом V. Его карьера не укладывается ни в национальный рассказ о «переходе на чужую сторону», ни в представление о непрерывной верности одному двору: династические, семейные и служебные связи Бервика не совпадали с позднейшими государственными границами.

Наибольшую известность Бервику принесла победа при Альмансе 25 апреля 1707 года. Она открыла бурбонской армии путь в Валенсию и резко ухудшила положение сторонников эрцгерцога Карла на Пиренейском полуострове, но не завершила ни испанскую, ни общеевропейскую войну. Биографический масштаб Бервика шире одного сражения: он участвовал в войнах с Османской империей и в Ирландии, командовал во Фландрии, Испании, Каталонии и на Рейне, руководил осадами и зависел от систем снабжения, кредита, местных повинностей и придворных решений. Его собственные мемуары дают подробную картину этой службы, но одновременно защищают решения автора; их сведения требуют сопоставления с документами и современной историографией.

Происхождение и образование

Джеймс Фицджеймс родился 21 августа 1670 года в Мулене, в Бурбонне. Его отец Яков, герцог Йоркский, был младшим братом короля Карла II и лишь в 1685 году стал королём Англии, Шотландии и Ирландии. Мать, Арабелла Черчилль, происходила из английской джентри и была старшей сестрой Джона Черчилля. Таким образом, будущий французский маршал и будущий герцог Мальборо приходились друг другу племянником и дядей, хотя в войне за испанское наследство служили противостоявшим коалициям. Родство само по себе не отменяло политического конфликта, но создавало каналы личного общения и объясняет, почему Бервика невозможно поместить только в одну национальную традицию.

Фицджеймс был рождён вне брака и не входил в порядок наследования английской короны, но оставался близок к отцу: Яков признавал сына, заботился о его образовании и рано ввёл его в военную и придворную среду. Он воспитывался католиком во Франции, учился в коллеже Дю-Плесси и иезуитском коллеже Ла-Флеш; биографические справочники называют также коллеж в Жюйи. Образование сочетало классическую подготовку с конфессиональной средой французского католицизма. Для позднейшей карьеры это было существенно: после революции 1688 года Фицджеймс оказался не новичком-эмигрантом, а человеком, уже знакомым с французским языком, двором и военной культурой.

Первый практический опыт войны Фицджеймс получил не на Британских островах. В 1686 году его направили в Венгрию к армии Карла Лотарингского, действовавшей против Османской империи. Он участвовал в осаде Буды и штурме города; в следующую кампанию вернулся в Венгрию уже полковником кирасирского полка Тааффе и находился при Мохаче. Позднейшие биографии подчёркивали личную храбрость молодого офицера, но для понимания его профессионального становления важнее другое: ещё до кризиса английской монархии он прошёл школу большой коалиционной армии, осады укреплённого города и службы под командованием иностранного государя.

Герцог Бервик и кризис 1688 года

19 марта 1687 года Яков II пожаловал сыну титулы герцога Бервика, графа Тинмута и барона Босуорта. Вскоре Фицджеймс получил новые военные и придворные назначения: командовал полком, был связан с управлением Портсмутом, а в сентябре 1688 года стал кавалером ордена Подвязки. Эти пожалования исходили от действующего английского короля и предшествовали его свержению. После революции правовой и политический смысл титула осложнился: для якобитов Бервик оставался сыном короля и герцогом, тогда как новый режим рассматривал его как участника враждебной династической партии. Испанские и французские титулы относятся к более поздним этапам его карьеры и не описывают его положение в 1687 году.

Когда осенью 1688 года армия Вильгельма Оранского высадилась в Англии, Бервик находился рядом с отцом. Крах режима Якова II сопровождался переходами офицеров к противнику, распадом доверия при дворе и бегством короля во Францию. В собственных мемуарах Бервик особенно резко писал о поступке Джона Черчилля, покинувшего Якова; это не беспристрастный отчёт, а семейно и политически заинтересованное суждение человека, сохранившего верность отцу. Сам факт выбора Бервика сомнений не вызывает: он последовал за Яковом II, а затем вместе с ним отправился в Ирландию.

В Ирландии Бервик участвовал в боях под Колрейном и Дерри, командовал отрядами против эннискилленцев, сражался при Бойне и поддержал оборону Лимерика. Его положение было двойственным. Происхождение обеспечивало высокий ранг, но не заменяло опыта и авторитета среди ирландских и французских командиров. Когда Тирконнелл доверил ему командование, молодой генерал зависел от Патрика Сарсфилда и других влиятельных офицеров. Современная биография прямо описывает его как слишком неопытного для той политически и военно сложной роли. Этот эпизод важен для последующей карьеры: Бервик рано столкнулся с тем, что королевское доверие и формальная должность не гарантируют реального контроля над коалиционной армией.

Французская служба и формирование командующего

После возвращения во Францию Бервик служил добровольцем в армиях маршалов Буффлера и Люксембурга, затем получил командование в якобитских частях. В 1693 году при Неервиндене он попал в плен и был обменян на герцога Ормонда. Кампании во Фландрии дали ему опыт действий в армии Людовика XIV, но ещё не означали окончательного разрыва с якобитским двором. Он продолжал выполнять поручения Якова II и в 1696 году участвовал в попытке выяснить перспективы нового выступления в Англии. Лишь постепенно французская военная служба превратилась для него из средства восстановления Стюартов в самостоятельную карьеру.

К началу войны за испанское наследство Бервик был генерал-лейтенантом французской армии. В 1704 году Людовик XIV направил его в Испанию, где Филипп V поручил ему руководство соединёнными испанскими и французскими силами. Это назначение не делало Бервика безусловным хозяином испанского театра: он зависел от приказов двух дворов, отношений с местной знатью, снабжения и придворных группировок. Исследование Катрин Дезос-Варнье поэтому рассматривает его одновременно как полевого командующего и участника мадридских «кабал». В 1704 году ему удалось воспрепятствовать развитию англо-португальского наступления, но затем его отозвали; следующий большой период его испанского командования начался в 1706 году.

Титулы, браки и две ветви дома

Титулатура Бервика складывалась в трёх монархических системах и менялась вместе с его карьерой. Английское герцогство Бервик было пожаловано в 1687 году. После победы при Альмансе Филипп V 13 декабря 1707 года пожаловал самому Джеймсу Фицджеймсу испанский титул герцога Лирия-и-Херика и достоинство гранда Испании. Испанская архивная авторитетная запись также связывает пожалование достоинства гранда с Фицджеймсом-отцом. Его сын стал вторым герцогом только после смерти отца в 1734 году: награждение первого герцога и последующее наследование представляли собой два разных события.

Французское герцогство-пэрство Фиц-Джеймс было создано Людовиком XIV в 1710 году и предназначалось для французской линии семьи; во время Альмансы и кампании 1704 года этого титула ещё не существовало. Герцог Бервик, маршал Франции и капитан-генерал в Испании — соответственно дворянский титул, воинское звание и должность, а не три варианта одного звания.

В 1695 году Бервик женился на Оноре Бёрк, дочери седьмого графа Кланрикарда и вдове Патрика Сарсфилда. Их единственный сын Джеймс Фрэнсис родился в 1696 году и стал наследником испанской ветви. После смерти Оноры в 1698 году Бервик в 1700 году вступил во второй брак — с Анной, или Софией, Балкли, дочерью Генри Балкли из окружения Якова II. Во втором браке родилась большая семья; к ней относились Шарль, позднее герцог Фиц-Джеймс и маршал Франции, и Франсуа, ставший епископом Суассона. Справочники расходятся в именах части детей и порядковых номерах французских герцогов, но согласуются в разделении испанской и французской линий наследования.

Две семейные линии закрепили разные стороны транснациональной карьеры Бервика. Старший сын от первого брака наследовал герцогства Бервик и Лирия-и-Херика и связал дом с испанской аристократией; потомки этой линии позднее соединились с домом Альба. Сыновья от второго брака продолжили французскую линию герцогов Фиц-Джеймс. Это разделение не было простым «переездом» одной семьи: оно воспроизводило набор титулов, земель, брачных связей и военных служб, созданный жизнью первого герцога между изгнанным двором Стюартов, Францией Людовика XIV и Испанией Филиппа V.

Первое командование в Испании

Назначение Бервика в 1704 году было частью более широкой попытки Людовика XIV удержать испанский престол за своим внуком Филиппом V. Филипп назначил его капитан-генералом объединённых испано-французских сил и пожаловал орден Золотого руна. После прибытия на Пиренейский полуостров эрцгерцога Карла португальская граница превратилась в действующий фронт, а испанская армия Бурбонов ещё не представляла собой устойчивого единого механизма. Французский экспедиционный корпус должен был взаимодействовать с испанскими полками, двором, послом Людовика XIV и региональными властями. Поэтому титул капитан-генерала давал Бервику формальное старшинство, но не устранял различий в подчинении, снабжении и политических интересах частей объединённой армии.

Даже численность французского корпуса в источниках выражена разными способами. В одном ведомственном представлении фигурируют около 12 000 человек, двадцать пехотных батальонов, шесть кавалерийских и два драгунских полка; другой документ, привлечённый Дезос-Варнье, группирует силы как восемнадцать батальонов и девятнадцать эскадронов. Батальон, полк, эскадрон и фактическое число людей относятся к разным уровням учёта, а штатный состав не равен наличному, поэтому две записи не образуют ни общей суммы, ни среднего значения. Их расхождение показывает трудность восстановления реально доступной командующему силы по ведомостям разных учреждений.

Военная задача 1704 года состояла прежде всего в том, чтобы не допустить развития англо-португальского наступления в глубь Испании. Бервик выполнил эту ограниченную задачу, но не превратил её в решительную победу. Его отзыв был связан не только с полевыми результатами: при мадридском дворе сталкивались французские и испанские советники, военные командиры и лица, имевшие непосредственный доступ к королю. Карьера Бервика с самого начала испанской службы зависела от того, как решения на границе интерпретировались в Мадриде и Версале. Позднейший мемуарный образ сдержанного профессионала отодвинул эту придворную сторону командования на второй план.

После отзыва Бервик в 1705 году сменил Виллара в Лангедоке, где действовал против камизаров, а затем участвовал в операциях на юго-восточной границе Франции и во взятии Ниццы. Этот промежуток важен не как отступление от испанской биографии, а как свидетельство положения маршала в системе Людовика XIV: французский король мог использовать его на разных театрах, тогда как Филипп V не располагал им как собственным постоянным командующим.

Возвращение в Испанию и кризис 1706 года

В 1706 году Бервик вернулся на Пиренейский полуостров в обстановке, гораздо более опасной для Бурбонов, чем двумя годами ранее. Союзники заняли Мадрид, Филипп V временно покинул столицу, а управление армией требовало не только поиска генерального сражения, но и сохранения связи с областями, признававшими Бурбона. В этой кампании оборонительное отступление не было простым бегством: оно позволяло выиграть время, дождаться подкреплений и опереться на поддержку в Кастилии, одновременно затрудняя снабжение армии противника.

Испанский театр особенно наглядно показывал пределы численного превосходства. Дороги, вода, фураж и повозки определяли, где армия могла оставаться дольше нескольких дней. Французские подкрепления усиливали Бервика, но увеличивали потребление хлеба и ячменя; кавалерия теряла лошадей от жары и недостатка корма. Поломанные повозки и отсутствие подготовленных магазинов задерживали движение не меньше, чем действия неприятеля. Полевые решения объясняют лишь часть кампании 1706–1707 годов: способность удержать армию вместе была предварительным условием самого сражения.

Отношения Бервика с Филиппом V также не сводились к послушному исполнению приказов. Командующий сообщал о материальных ограничениях, добивался денег и рекрутов, спорил о направлении операций и должен был учитывать придворные оценки своих действий. При этом его французский чин и доверие Людовика XIV не делали его внешним «советником»: в кампании он отвечал за объединённую армию и был непосредственно связан с судьбой испанской монархии. Именно сочетание иностранного происхождения, французского маршальского достоинства и испанских полномочий делало его одновременно полезным и политически уязвимым.

Кампания 1707 года и снабжение армии

К февралю 1707 года в собственных записках Бервика постоянно появляются рекруты, магазины, подрядчики и транспорт. Он жаловался на нехватку людей, запасов и повозок, требовал от поставщика ускорить выпечку и пытался собрать местные средства. Эти страницы мемуаров ценны именно своей будничностью: победа при Альмансе возникла не из заранее обеспеченного превосходства, а из кампании, в которой командующий не был уверен, получит ли армия хлеб и сможет ли артиллерия следовать за войсками.

Недостаток снабжения имел и социальную сторону. Реквизиция тягла, размещение солдат, закупка или принудительный сбор зерна переносили стоимость войны на города и сельские общины. Даже когда Бервик настаивал на умеренности, это могло быть продиктовано не только гуманностью, но и расчётом: разорённая территория хуже снабжала армию и легче переходила к сопротивлению. Поэтому образ «мягкого завоевателя» нуждается в уточнении. Прагматическое ограничение насилия не отменяло контрибуций, повинностей и последующей перестройки валенсийского управления.

Союзная армия лорда Голуэя и маркиза дас Минаса стремилась использовать инициативу, полученную после предыдущей кампании. Бервик, напротив, должен был соединить доступные части, прикрыть направления к центру Испании и выбрать момент, когда бой не разрушит ещё не восстановленную армию Бурбонов. Альманса стала результатом этой последовательности манёвров и решений, а не изолированным столкновением, возникшим вне логистики и политики.

Идёт загрузка карты…

Район Альмансы, Барселона и Филиппсбург - выбранные ориентиры военной службы герцога Бервика: кампания 1707 года, осада 1714 года и последняя кампания. Это обзор географических мест, а не реконструкция боевых порядков, осадных линий или точного места гибели полководца.

Альманса

25 апреля 1707 года армии встретились у Альмансы. Войска Бервика объединяли французские, испанские и иные бурбонские части; противостоявшая им армия также была многонациональной и включала британские, португальские, голландские, французские гугенотские и другие подразделения. Национальные ярлыки плохо описывают командование: английский по происхождению Бервик служил французскому королю и Филиппу V, тогда как французский гугенот Анри де Рювиньи, граф Голуэй, командовал войсками противников Бурбонов.

В собственном рассказе Бервик связывал исход боя с построением армии, действиями кавалерии и последовательным давлением на неприятельскую линию. Этот текст написан участником и победителем и поэтому особенно полезен для восстановления того, что сам командующий считал решающим. Но он же формирует авторский образ рассудительного полководца, контролировавшего ход событий. Мемуар представляет собой авторскую саморепрезентацию, а не нейтральный протокол; решения противника, случайность, состояние отдельных частей и последующее преследование раскрываются лишь при сопоставлении с другими свидетельствами.

Итог боя был тяжёлым поражением союзников, однако его числовое выражение зависит от предмета подсчёта. Печатные сообщения о победе называли 10 000 и даже 11 500 пленных. Современное исследование Айтора Диаса Паредеса рассматривает эти цифры как часть немедленного публичного рассказа о триумфе, а не как проверенную именную ведомость. Наиболее осторожный диапазон непосредственных пленных — от 4 500 до 5 000 человек; захваченные позднее во время отступления образуют другую, постепенно увеличивавшуюся совокупность.

Лучше всего документирован английский контингент: 534 офицера и 2 386 солдат, всего 2 920 человек. Для португальцев сохранившаяся в исследовании цифра 278 относится только к офицерам; 131 голландец и гугенот — также офицерский, а не общий национальный итог. Ещё 2 300 человек из тринадцати батальонов капитулировали на так называемом Серро-де-лос-Присьонерос, однако этот подытог перекрывается с более широким числом пленных и не образует отдельного слагаемого к английским 2 920. Внешне точные числа здесь описывают разные совокупности людей, а не части одной итоговой ведомости.

Около пятисот раненых пленных и заболевших в следующие дни распределили между Альмансой, Чинчильей, Альбасете и другими городами Ла-Манчи. Отдельная группа из 979 ирландцев и французов была включена в бурбонские полки; это не потери и не освобождённые, а изменение статуса людей внутри военной системы. С 14 по 18 мая 166 сержантов, 1 817 солдат, 12 артиллерийских сержантов и 13 работников отправили в Арганду-дель-Рей для дальнейшего движения к Франции и Байонне, где их можно было использовать в обменах.

Пленные становились одновременно военной, финансовой и дипломатической проблемой. Их требовалось охранять, кормить и перевозить; офицеры обладали иной обменной ценностью, чем рядовые; больные и раненые задерживались в населённых пунктах. Более восьмисот человек оказались в Астурии, где их размещали в муниципалитетах, церквях и частных домах. Норма в полтора кастильских фунта хлеба в день или денежный эквивалент существовала рядом с задолженностью, жалобами и переносом расходов на местных жителей. В Карвии троих голландцев в июне 1707 года содержали по очереди домохозяйства. Так победа Бервика продолжалась для гражданского населения как обязанность кормить и размещать чужих солдат.

Потери победителей остаются менее надёжно установленными. Бервик позднее писал примерно о 2 000 потерях своей армии. Независимая полная ведомость, подтверждающая именно эту величину, не установлена, поэтому число остаётся авторской оценкой. Оно относится к совокупным потерям и не определяет отдельно число погибших, раненых или пропавших.

Победа при Альмансе открыла Бурбонам путь к восстановлению контроля над Валенсией и изменила баланс сил на полуострове, но не завершила войну. Каталония и Барселона оставались за сторонниками Карла, а международный конфликт продолжался ещё годы. Альманса укрепила власть Филиппа V в значительной части Испании, однако после 25 апреля сохранялись военные, политические и дипломатические альтернативы.

После Альмансы

После сражения армия Бервика должна была превратить полевой успех в контроль над территориями и крепостями. Именно здесь вновь проявилось различие между победой и её эксплуатацией. Тяжёлая артиллерия двигалась медленно, транспорт ломался, магазины создавались с опозданием, а гарнизоны требовали людей и продовольствия. Осады и размещение войск могли занимать больше времени, чем само сражение. Даже выдающийся тактический успех не устранял хозяйственных ограничений кампании.

В Валенсии Бервик выступал за осторожное обращение с населением, поскольку чрезмерное насилие угрожало снабжению и политическому подчинению провинции. Упразднение прежних институтов и репрессии имели собственную административную историю и не сводились к приказам полевого командующего. Вместе с тем армия Бервика создала военные условия, в которых новая власть смогла проводить эти преобразования.

Испанские пожалования декабря 1707 года закрепили связь между военным успехом и социальной иерархией монархии. Герцогство Лирия-и-Херика и достоинство гранда были не просто почётными наградами. Они создавали наследуемое положение семьи в Испании, которое пережило самого Бервика и его французскую службу. Старший сын стал носителем испанской линии дома; французское герцогство Фиц-Джеймс, созданное позднее, оформило другую ветвь. Таким образом, Альманса изменила не только оперативную обстановку, но и династическую географию семьи победителя.

Барселона в 1714 году

К моменту возвращения Бервика в Каталонию оборона Барселоны существовала уже около года и имела собственную политическую структуру. Решение продолжать сопротивление летом 1713 года приняли каталонские сословные учреждения; исполнительные полномочия распределялись между несколькими коллегиальными органами, муниципалитетом и военным командованием. Городская милиция Коронела охраняла ворота и бастионы и не была растворена в регулярных полках. Поэтому прибытие французского маршала не было началом конфликта, а стало новым этапом уже сложившейся осады.

Антонио де Вильярроэль был выбран каталонскими учреждениями 10 июля 1713 года, но связывал своё командование и с подтверждением Карла III/VI. Эта двойная легитимность сохранялась до последних дней осады. В начале сентября 1714 года гражданские власти напомнили генералу, что назначили и оплачивают его, тогда как Вильярроэль ссылался на императорское подтверждение и военные правила. Его отставка и возвращение к обороне 11 сентября показывают, что противником Бервика был не единый аппарат, безусловно подчинённый одному командиру, а сложная система городских и династических институтов.

Бервик прибыл к Барселоне 6 июля. Открытие траншеи в ночь с 12 на 13 июля обозначило переход к систематической осаде с французскими инженерами и тяжёлой артиллерией; 16 июля была заложена вторая параллель, а 30–31 июля развернулась борьба за прикрытый путь. Эти даты описывают последовательность инженерного приближения, но не превращают осаду в автоматическую схему. Гарнизон и горожане предпринимали вылазки, восстанавливали повреждения и заставляли осаждающих платить за каждый участок приближения.

Штурмы укреплений Санта-Клара и Порталь-Ноу 12–14 августа были отбиты и стали одним из наиболее кровопролитных эпизодов осады. Современное исследование фаз осады не приводит независимой итоговой ведомости потерь, и единое точное число для этих боёв не установлено. Для Бервика неудача означала продолжение инженерной атаки и подготовки новых брешей, а не отказ от осады. Этот выбор соответствовал общей логике его командования: новый штурм откладывался до тех пор, пока артиллерия и траншеи не улучшат положение атакующих.

11 сентября войска Двух Корон вошли через бреши Молинс и Карналадже, затем ударили во фланг и овладели частью бастионов. Бой продолжился внутри укреплений и городской застройки. Его прекращение объясняется не только волей победителя: у защитников ещё оставались боеспособные подразделения, а дальнейший уличный бой сулил обеим сторонам новые тяжёлые потери. Переговоры вели отдельно представители городского правительства и войск Карла III/VI, так что условия для граждан и военных не полностью совпадали.

Ключи передали армии Бервика 13 сентября в шесть часов утра. Жизнь и имущество горожан сохранили, но участь военных командиров оказалась иной: 22 сентября Вильярроэль и другие руководители обороны были арестованы как государственные заключённые. Поэтому рассказ о безусловной «милости победителя» столь же односторонен, как представление о Бервике как единственном авторе всей послевоенной политики. Его решения ограничивали некоторые непосредственные формы насилия, но капитуляция стала частью более широкого установления власти Филиппа V.

Поздние гравюры Жака Риго представляют Барселону как дидактическую модель правильной осады. В серии 1732 года изменены расстояния, топография и последовательность эпизодов, поэтому она отражает культуру изображения инженерной войны XVIII века, но не точную диспозицию Бервика и не условия капитуляции.

Регентство, якобитский разрыв и кампания 1719 года

После смерти Людовика XIV в 1715 году Бервик вошёл в совет регентства. В том же году он отказался принять от Джеймса Фрэнсиса Эдуарда Стюарта полномочия капитан-генерала шотландских сил. Этот отказ был связан не с внезапным исчезновением семейной памяти, а с изменившейся служебной и политической реальностью: с 1702 года Бервик был французским подданным, его маршальский чин и владения зависели от французской короны, а новое якобитское предприятие могло вступить в конфликт с обязанностями перед регентством.

Война Четверного союза превратила эту множественную лояльность в открытое противоречие. Бервик повёл французскую армию против Филиппа V — монарха, которому прежде помог сохранить престол и от которого получил испанские титулы. Объяснять кампанию личной «изменой» недостаточно. Маршал действовал по приказу французского правительства против политики кардинала Альберони, а испанская сторона в это время была вовлечена в итальянские предприятия. Служба одной династической ветви не означала пожизненного подчинения внешней политике другого двора.

В Каталонии война 1719–1720 годов разворачивалась на территории, недавно подчинённой режиму Новой Планты. Французское вторжение совпало с активизацией австрийских партизан, недовольством местным управлением и слабостью регулярной обороны: лучшие испанские силы и флот были связаны за пределами полуострова. В некоторых занятых местах французская сторона восстанавливала прежние муниципальные формы, обещала привилегии и раздавала оружие. Эти меры были частью военной политики и не доказывают, что Бервик ставил целью восстановление каталонской государственности.

Регулярные операции зависели от проводников, разведчиков и местных вооружённых команд. Испанские эскадры охраняли конвои и преследовали повстанцев; партизаны нарушали связь и снабжение, а дезертирство и переходы между сторонами меняли обстановку без генерального сражения. Жалованье и паёк местных формирований были связаны с налоговыми обязанностями населения. Кампания Бервика поэтому представляла собой не только движение французской армии, но и борьбу за дороги, сведения, лояльность общин и возможность доставить припасы.

План осады Росаса сорвался по совокупности причин. Тяжёлая артиллерия и боеприпасы, отправленные приблизительно на пятидесяти тартанах под охраной двух военных кораблей, не прибыли; сильные дожди и разлив рек дополнительно ограничили манёвр. Зимой снег и лёд затрудняли движение через горные проходы. Пожар в Тушенте уничтожил значительную часть поселения и запасов, напоминая, что итог кампании измерялся не только занятыми пунктами, но и ущербом гражданскому населению.

Завершение войны было связано не с окончательным военным разгромом Испании, а с дипломатическим изменением после падения Альберони и принятия Филиппом V условий Четверного союза. Франция утратила интерес к продолжению операций, а испанские силы смогли перехватить инициативу на отдельных направлениях. Для биографии Бервика этот эпизод особенно показателен: командующий, прославившийся как опора испанского Бурбона, теперь действовал против него, оставаясь при этом носителем испанских наследственных достоинств.

Последние годы и гибель под Филиппсбургом

После завершения франко-испанских боевых действий Бервик занимался владениями и управлением Лимузеном. Длительный мир прервался для него с началом войны за польское наследство. В 1733 году он получил командование Рейнской армией. Это назначение возвращало шестидесятилетнего маршала к большой войне уже не как династического изгнанника или испанского капитан-генерала, а как одного из старших военачальников Франции.

Кампания началась операциями у Келя и Эттлингенских линий, затем французская армия осадила Филиппсбург. 12 июня 1734 года Бервик погиб от артиллерийского ядра во время осмотра траншей. Обстоятельства смерти соответствовали профессиональной практике осадного командующего: маршал находился у инженерных работ, где оценивал продвижение подходов и огонь крепости. Его тело первоначально поместили в крипте Страсбургского собора, а позднее перезахоронили в Шотландском коллеже в Париже.

Смерть у Филиппсбурга завершила почти полувековую военную карьеру, начавшуюся при Буде. За это время Бервик служил в армиях Священной Римской империи, изгнанных Стюартов, Франции и испанских Бурбонов, но эти переходы нельзя описывать как свободный выбор современного наёмника. Каждый этап был связан с династической принадлежностью, подданством, семейными обязательствами и пожалованными должностями. Его биография показывает, насколько военная элита начала XVIII века оставалась транснациональной даже тогда, когда война ускоряла строительство более централизованных государств.

Командование и историческая репутация

Образ Бервика как «холодного» и расчётливого профессионала во многом создан его собственными мемуарами. Он подчёркивал дисциплину, материальные расчёты и разумность решений, реже раскрывая эмоции и придворные конфликты. Как показывает Жан Гарапон, текст представляет собой работу памяти и саморепрезентации; кроме того, история издания осложнена ранней дефектной публикацией и редакторским продолжением. Аутентичный рассказ Бервика заканчивается 1716 годом, тогда как последующие события Хук реконструировал по переписке.

Современная историография позволяет увидеть за полководческим образом институциональную работу. Бервик управлял многоязычными соединениями, добивался денег и транспорта, согласовывал действия с двумя дворами, распределял гарнизоны, вёл осады и участвовал в переговорах. Его сильной стороной была не одна универсальная тактическая схема, а способность связывать полевое решение с состоянием армии. В то же время победы зависели от офицеров, инженеров, подрядчиков, местных властей и гражданского населения; изоляция «гения командующего» обедняет объяснение Альмансы и Барселоны.

Национальные традиции запомнили Бервика по-разному. Во французской истории он стал маршалом и командующим Рейнской армией; в испанской — победителем при Альмансе и основателем линии Лирия-и-Херика; в ирландской и якобитской памяти — сыном Якова II, сражавшимся при Бойне, но позднее поставившим французскую службу выше нового восстания Стюартов. Каждый из этих образов охватывает только часть одной карьеры. Их пересечение показывает, что позднейшая национальная принадлежность сама по себе не объясняет решений военачальника рубежа XVII–XVIII веков.

См. также

• Портал: Государство, общество и право

Литература

• Alcoberro i Pericay, Agustí. «Govern polític i govern militar de Barcelona en el setge de 1713–1714: entre els valors republicans i la legitimitat dinàstica». P. 210–227.
• Berwick, James Fitzjames, duc de. Mémoires du maréchal de Berwick. Éd. L.-J. Hooke. T. I. Paris: Moutard, 1778.
• Désos-Warnier, Catherine. «Entre champs de batailles et cabales de Cour : le duc de Berwick, soldat du Roi de France en Espagne, 1704–1719» // La sucesión de la monarquía hispánica, 1665–1725. 2009. P. 23–52.
• Díaz Paredes, Aitor. «Reciprocidad e incertidumbre: la experiencia del prisionero de guerra durante la Guerra de Sucesión Española (1700–1715)» // Cuadernos de Historia Moderna. 2019. Vol. 44, no. 1. P. 109–128.
• Fantoni y Benedí, Rafael de. «La milicia, fuente de nobleza: títulos y grandezas de España concedidos al estamento militar por Felipe V y Fernando VI» // Emblemata. T. XII. 2006. P. 143–155.
• Firth, C. H. “Fitzjames, James” // Dictionary of National Biography. 1885–1900.
• Garapon, Jean. «Loyauté et honnêteté dans les Mémoires du Maréchal de Berwick» // Cahiers Saint-Simon. 2012. No. 40. P. 81–92.
• Giménez López, Enrique. «Conflicto armado con Francia y guerrilla austracista en Cataluña (1719–1720)» // Hispania. 2005. Vol. 65, no. 220. P. 543–600.
• Lawrence, Mark. “Great Britain and the Spanish War of Succession”. 2021. P. 111–132.
• Martínez-Radío Garrido, Evaristo C. «Campesinos y cautivos en la Guerra de Sucesión y el ejemplo “de Almansa a Asturias”» // Campo y campesinos en la España Moderna. Vol. II. 2012. P. 567–577.
• Ó Ciardha, Éamonn. “Fitzjames, James” // Dictionary of Irish Biography. Royal Irish Academy, 2009.
• Sospedra-Roca, Rafael; Hernández-Cardona, Francesc Xavier; Boj-Cullell, Isabel; Íñiguez-Gracia, David. «Iconografía didáctica y poliorcética en el siglo XVIII» // Investigaciones Históricas. Época Moderna y Contemporánea. 2024. No. 44. P. 405–438.