Осударева дорога
Дорога от Нюхчи на Белом море к Повенцу на Онежском озере, проложенная для переброски людей и грузов в начале Северной войны.
- Тип
- военно-транспортный сухопутный маршрут
- Регион
- Поморье и Карелия
- Координаты
- Опорные точки маршрута: Нюхча — Повенец; точная историческая трасса реконструируется
Осударева дорога — военно-транспортный маршрут, проложенный летом 1702 года от района Нюхчи на побережье Белого моря к Повенцу на Онежском озере. Он был связан с подготовкой похода русских войск к Ладоге и осадой Нотебурга. Волок судов к Повенцу засвидетельствован документами; перевозка именно фрегатов «Дух Святой» и «Курьер» не установлена. Типы, размеры и собственные имена перевезённых судов остаются предметом научной дискуссии.[1][2]
Подготовка пути потребовала расчистить лес, устроить мосты и собрать подводы — лошадей и повозки для перевозки людей и грузов. После проезда царя местные жители продолжали доставлять казну, боеприпасы и корабельные принадлежности. В челобитных они описывали изнурённых лошадей, сорванные полевые работы и споры о распределении расходов между волостями.[1][3][2]
Для истории беломорского побережья и его населения см. также статью Поморы.
Маршрут и назначение
Дорога пересекала леса и болота между Белым морем и Онежским озером. В письме Фёдору Апраксину от 5 (16) августа 1702 года Пётр I оценивал предстоящее сухопутное расстояние в 120 вёрст. В 1709 году нюхоцкие крестьяне называли 160 вёрст от волости до озера. Историк Павел Кротов считал вторую цифру округлённой длиной дороги — около 173 километров.[4]
В реконструкции, приведённой в биохронике НИУ ВШЭ, путь шёл от Нюхоцкой волости через Пулозеро и Выгозерский погост к Вожмосалме на Выгозере, затем через реку Выг и далее к Повенцу. Даты пребывания Петра в промежуточных пунктах этой реконструкции в биохронике оставлены неопределёнными.[5]
Маршрут служил срочной военной переброске. После царского перехода по нему продолжали везти почту, казну, ядра и корабельные припасы. В сентябре жители просили наладить смену подвод и укрепить переправы, от которых зависела дальнейшая перевозка грузов.[1]
Подготовка похода
8 (19) июня 1702 года Ипат Муханов и Михаил Щепотев получили в Архангельске наказную память за подписью Фёдора Головина. Она предписывала разведать водный и сухопутный пути, опросить знающих местность старожилов и обеспечить свободное движение царя и служилых людей. Щепотев руководил дорожными работами, Муханов собирал в Повенце суда для дальнейшей перевозки по Онежскому озеру и Свири.[6]
В начале июля оставалось наладить не только проезд, но и перевозку грузов. В донесении Петру из Коросозера Щепотев напоминал о приказании приготовить дорогу и подводы к 15 (26) июля. Два письма — царю и Головину — он пометил 6 июля, хотя отправил их 7 (18) июля. На следующий день Щепотев сам сообщил об ошибке, объяснив её спешкой: «в недосугах и на пустом месте и дни забыли».[7]
Дорожные работы совпадали с оборонными сборами в Олонецком уезде. Воевода Иван Яковлев в письме от 9 (20) июля из Выгозерского погоста сообщал, что тридцать человек, затребованных к Олонцу для защиты от неприятеля, оставались на мостовых работах. В том же письме он передавал рассказ пономаря, прибывшего от Сясьской верфи: шведы сожгли пять деревень у южного берега Ладоги, жители укрылись в лесу.[8]
10 (21) июля Щепотев известил Петра о полученных сведениях, но считал численность неприятеля невыясненной. Он сообщал, что отправился расспросить пономаря и намерен немедленно прислать его показания. Переписка о строительстве пути одновременно служила каналом передачи военных известий.[8]
В донесении Головину от 15 (26) июля Щепотев сообщал, что дорога подготовлена к предыдущему дню. Он указывал 507 собранных лошадей, около двухсот изготовленных телег и семнадцать судов, доставленных к Повенцу. В том же письме отмечены готовые мосты на Вожмосалме и Выге.[6]
Подводы, продовольствие и почтовая связь
Почтовая связь также содержалась за счёт местных жителей. В учётном документе Крестного монастыря за 1703 год говорится об учреждённой 13 (24) июня предыдущего года почтовой гоньбе от Архангельска вдоль побережья к Нюхоцкой волости и далее за Онежское озеро. Из трёх монастырских волостей выделили почтарей с лошадьми; они возили письма в обе стороны днём и ночью. На крестьян возложили денежное содержание почтарей и корм для их лошадей.[3]
В письме Головину от 7 (18) июля Щепотев описывал уже расставленных от Архангельска до Онежского озера почтарей: расстояние между пунктами составляло около тридцати вёрст или меньше, на каждом держали по четыре лошади. В конце месяца Афанасий Головкин донёс из Повенца, что заменил длинный водный почтовый путь к Олонцу сухопутным, расчистил дорогу и распределил почтовые пункты через тридцать вёрст.[7][9]
Особенно не хватало телег. В письме Петру от 8 (19) июля Щепотев пояснял, что в этих местах на телегах обычно не ездили; их изготовление пришлось организовать по волостям. Головина он просил отправлять припасы заранее, чтобы немногочисленные телеги успевали вернуться за следующими грузами. Если с посланными из Архангельска можно было прислать дополнительные телеги, их тоже следовало направлять к дороге.[7]
Нехватка транспорта сочеталась с нехваткой хлебных запасов. Щепотев предлагал заранее прислать продовольствие либо везти его с собой. Для распределения подвод он просил сообщить состав будущего обоза, расстояния между сменами и количество подвод для каждого участника; отдельно требовалось решить, нужны ли гребцы для судов, которые пойдут от Повенца к Новгороду, и сколько их понадобится.[7]
Подготовка охватывала и морской подход к началу дороги. 26 июля (6 августа) Щепотев сообщал Головину из Повенца, что отправил шесть найденных в Нюхотской волости лоцманов, а остальных будет искать в Сумском посаде. В Повенце он готовил отдельные суда для Петра и Головина. В том же донесении Щепотев отчитывался о сборе 827 лошадей и 457 телег.[9]
В донесении от 30 июля (10 августа) Ипат Муханов перечислил суда, собранные у Повенца и отправленные туда из Ладоги и устья Сяси. Кротов насчитал по этому документу 22 карбаса, один полукарбас и 79 сойм. Их готовили для перевозки войск по Онежскому озеру и Свири.[10]
Движение царя и продолжение маршрута
Вечером 16 (27) августа Пётр прибыл с морским караваном к Нюхче. В письме Борису Шереметеву на следующий день он подтвердил прибытие транспорта и намерение двигаться дальше как можно скорее.[11]
В сентябрьском письме из Архангельска нидерландский резидент Хендрик ван дер Гульст рассказал, что сопровождал царя морем до места высадки. Дальнейший путь солдат он изложил как план. После пешего перехода им предстояло сесть на заранее приготовленные суда и продолжить путь по воде к Новгороду.[12]
Начало сухопутного движения биохроника предположительно относит к 21 августа (1 сентября). Прибытие Петра в Повенец датируется 28 августа (8 сентября). Пока царь шёл к Онежскому озеру, продолжалась подготовка ладожской операции: в день прибытия он распорядился немедленно направить к Ладоге дивизию князя Аникиты Репнина, насчитывавшую десять полков. Петру Апраксину, действовавшему у Ижоры, Пётр сообщал о намерении вскоре прибыть в Ладогу.[5][13]
После сухопутного перехода поход продолжился по Онежскому озеру. Запись походного журнала за 29 августа (9 сентября) фиксирует задержку в Повенце: из-за непогоды пришлось вторично вернуться, а после полудня снова выйти на озеро.[14]
Дальнейшее продвижение зависело от речного судоходства и проводников. 2 (13) сентября Пётр уже плыл по Свири и переписывался с Головиным о лоцманах. К 5 (16) сентября он достиг Александровской пристани. В письме оттуда царь описывал ночное движение по реке и отмечал участок Сиговца, где пришлось преодолевать мелководные каменистые места — переборы.[15][16]
Повинности жителей и содержание дороги
После похода жители Нюхоцкой волости обратились в Соловецкий монастырь с просьбой распределить транспортные обязанности между соседними волостями. Челобитная от 15 (26) сентября 1702 года подробно перечисляла, на что всё лето расходовались их силы. Крестьяне расчищали дорогу и строили мосты; их лошадей брали для поездок начальников, доставки продовольствия работникам и подвоза брёвен к переправам.[1]
Когда проезд к Повенцу был подготовлен, на тех же лошадях перевозили корабельные снасти и якоря. Часть припасов доставляли из Сумского острога морем до Нюхчи, а затем везли сухим путём к Выгозеру и Повенцу. В жалобе упоминались также канаты и железные крепления для Вожмосалмы.[1]
По словам челобитчиков, более ста жителей отправили сопровождать суда сухим путём к Повенцу. Люди долго не возвращались домой; крестьяне сообщали об их голоде и смертях. Они утверждали, что изнурённые летними перевозками лошади гибли, а после царского прохода для казны, ядер и других припасов вновь потребовали свыше тридцати подвод. Основной жалобой был срыв смены лошадей: соседние волости, как писали нюхчане, не держали их на почтовых пунктах, и перевозку приходилось продолжать до Повенца.[1]
Монастырские власти отреагировали в тот же день. Указ 15 сентября предписал жителям Сумского острога и Колежемской волости выставлять лошадей вместе с нюхчанами, распределяя обязанность соразмерно числу дворов. На почтовых пунктах требовалось постоянно иметь готовые подводы, чтобы движение посланников не задерживалось и одна Нюхоцкая волость не несла весь расход.[1]
Укрепление мостов
Другая сентябрьская челобитная касалась мостов через Нюхчу и Ухту. Их поставили на деревянных клетках — срубных опорах. Ради быстрого прохода царя клетки оставили без каменного заполнения и не укрепили камнем с боков. Крестьяне предупреждали, что весенний разлив и ледоход могут разрушить переправы и остановить почту и провоз припасов. Они предлагали с наступлением зимнего пути возить камень на лошадях и закладывать его в опоры.[1]
Указ от 16 (27) сентября обязал сумлян, колежемцев, нюхчан и жителей других волостей совместно укрепить обе переправы. Предписывалось подвозить камни и заполнять ими деревянные срубные конструкции — тарасы, чтобы мосты выдержали весеннюю воду и лёд. Содержание дороги требовало новых работ уже после завершения царского перехода.[1]
Последствия для хозяйства
Апрельская челобитная 1703 года показывает участие в работах Нижмозёрской волости. Её жители сообщали, что в течение четырёх недель мостили мосты на двадцативёрстном участке, расчищали дорогу и вырубали корни в полосе шириной три сажени и более. Небольшую часть работ им помогли выполнить жители Пурнемы. В Нюхчу, по словам челобитчиков, из одной их волости отправили двадцать пять лошадей и тринадцать человек для работ и сопровождения войска; эта служба заняла два месяца.[17]
Нижмозерцы связывали дорожные повинности с потерями в собственном хозяйстве. Они писали о погибших лошадях и о вернувшихся больными, уже непригодных к работе. Многие поля, по их словам, остались невспаханными и незасеянными. Причину они назвали прямо: «коней и людей на Повенец взяли». Просьба к монастырским властям состояла в том, чтобы соседние волости участвовали в расходах и рассчитывались между собой.[17]
Сходные затруднения отражены в учётной тетради Крестного монастыря о хлебе и сене. В ней сообщалось, что работников забрали на дорожную расчистку и в подводы в разгар сенокоса; часть лугов вдоль дороги скормили проходившим лошадям, а часть осталась нескошенной. Поздно заготовленное сено описывалось как испорченное, с чем составители связывали гибель скота. Они указывали также на нехватку тягла для посева ржи после отправки лошадей в Нюхчу и Повенец.[3] Та же тетрадь перечисляет и другие причины хозяйственных потерь: людей и лошадей одновременно брали на строительство крепости у Архангельска, упомянуты прежнее повреждение хлебов морозом и засуха.[3]
Споры о распределении расходов
21 октября (1 ноября) 1703 года жители Сумского Острога подали в Соловецкий монастырь челобитную о расчётах с соседними Кончанскими волостями за два года. Сумляне утверждали, что строили корабельную пристань, подвозили к ней выгруженные с кораблей государевы припасы, многократно ходили с грузами к Повенцу и тянули туда суда: «буеры сами на себе до Повенца тянули».[18] Оставшиеся дома, по их словам, всё лето изготовляли телеги. Работы продолжались до поздней осени и лишили их возможности заниматься промыслами.[2]
В челобитной излагался спор о том, насколько равномерно распределялась служба. Сумляне передавали заявление соседей об их поголовном участии в мостовых и плотовых работах. Самих работ они не отрицали, но настаивали, что соседи трудились лишь три недели, получали государев хлеб и затем успели уйти на промыслы, в том числе на Мурман. Своё положение сумляне противопоставляли этому рассказу и просили взыскать долю расходов по прежним письменным соглашениям. Позиция другой стороны здесь известна в пересказе её противников.[2]
Октябрьский монастырский указ предписал выбрать от каждой волости по одному или двум представителям и прислать их в земскую избу Сумского Острога с приходными и расходными книгами за 1702 и 1703 годы. Проверке подлежали подводы, работы, издержки, взятые суда, снасти и другие припасы. Результат следовало оформить подписанным счётным списком и по нему распределить денежные обязательства. Указ показывает предусмотренный порядок разрешения спора; завершённого расчёта и подтверждения выплат в этих двух документах нет.[2]
Поморский опыт и организация перевозок
Участие прибрежного населения в перевозках 1702 года подробно отражено в местных челобитных. Просители перечисляли доставку снастей, заготовку и перевозку брёвен, устройство пристани, строительство телег и выделение лошадей с подводчиками. Эти работы соединяли морской подход к Нюхче с сухопутным переходом к Повенцу.[1][2]
В нюхоцкой челобитной перечислены шеймы, якоря, пенька, канаты и железные пробои. Часть снастей везли из Сумского Острога судовым путём до Нюхчи, а затем на лошадях — к Выгозеру и Повенцу. Эта последовательность показывает смену транспорта: морская доставка выводила груз к началу дороги, после чего требовались подводы, исправные переправы и люди, знавшие дальнейший путь. Перемещение снастей документировано отдельно от проводки самих судов.[1]
В сентябре 1702 года келарь Крестного монастыря Памва сообщил, что крестьяне разных монастырских волостей сделали 150 двухколёсных телег. Их отправили в Нюхоцкую волость и на Вардегору морем на нанятых судах. Сами повозки для сухопутного участка пришлось везти по воде.[19]
Разные работы требовали разных групп людей. Для постройки настилов нужны были плотники и рабочие, для снабжения — подводчики, для проводки по воде — люди с судовым опытом. Одни и те же хозяйства могли последовательно выполнять несколько повинностей. Именно это объясняет важность крестьянских жалоб: они описывают не один день царского проезда, а накопление требований за всё лето и последующие месяцы.[1][3]
Сумляне отдельно упоминали корабельную пристань и подвоз к ней государственных припасов. Пристань соединяла морской участок с дорогой и требовала разгрузочных работ. Наличие такого узла существенно для понимания всей операции: путь состоял не только из просеки и мостов. На его концах требовались суда, люди для перегрузки, места хранения и согласованное прибытие подвод. Сумская челобитная перечисляет разгрузку и подвоз припасов наряду с дорожными работами.[2]
В «сказке» 1709 года нюхчане вспоминали, что под суда выделяли и лошадей с подводчиками, и пеших работников. В документе нет размеров корпусов и описания опор, на которых их перемещали.[20]
Особенность Осударевой дороги состояла в соединении государственного распоряжения с местными ресурсами. Центр задавал направление и срок, а волости предоставляли людей, лошадей, снасти и труд. Когда войска прошли, необходимость перевозок не исчезла. Отсутствие смены подвод превращало отдельное поручение в длительную нагрузку на одни и те же хозяйства. Поэтому история дороги включает и военную цель, и устройство снабжения, и последствия для населения.[1][3][2]
Устройство судов и северная судостроительная практика рассмотрены в статье Поморское судостроение.
Перевозка судов и содержание спора
Подробный разбор: Спор о волоке кораблей по Осударевой дороге.
Нюхоцкая челобитная 15 сентября 1702 года сообщает, что во время государева шествия более ста местных жителей взяли «судов провожать сухим путем к Повенцу». Жители Сумского Острога в челобитной 21 октября 1703 года писали, что сами тянули буера до Повенца.[18] Сам факт сухопутной перевозки судов засвидетельствован; отождествление этих судов с «Духом Святым» и «Курьером» не доказано. Челобитные не сообщают размеров и вооружения перевезённых корпусов.[1][2]
Традиционная версия связывала операцию с двумя фрегатами, построенными в Архангельске. Июльское письмо Приказа адмиралтейских дел действительно подтверждает готовность судов с такими названиями, однако не содержит сообщения об их волоке. Историк Петровской эпохи Павел Александрович Кротов, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, в монографии 2011 года защищал перевозку двух названных фрегатов. В статье 2018 года Кротов пересмотрел идентификацию судов: сохранив вывод о перевозке судов, исследователь предположил, что по дороге прошли две другие, пока не установленные по именам яхты.[21][22]
Историк Карелии Михаил Данков указывал, что в известных ему документах не нашёл прямого подтверждения перевозки названных фрегатов и их участия в осаде. Он оспаривал и опознание двух судов на гравюре осады. Кротов приводил эти возражения в монографии 2011 года. Позиции исследователей, зарубежные свидетельства и ранние изображения подробно разобраны в отдельной статье.[23]
В ходе осады Нотебурга был и другой волок. Историк Иван Голиков в «Деяниях Петра Великого» писал, что 27 сентября (8 октября) 1702 года в обход крепости по лесу перетащили 50 судов. Эпизод изображён на гравюре осады, которую Кротов предположительно датировал 1703 годом.[24]
Дальнейшее использование дороги
Требование провести яхту в 1709 году
Новое требование о перевозке судна вызвало обращение нюхчан в 1709 году. Согласно их «сказке», уряднику Ивану Балтрукову указом от 28 марта (8 апреля) поручили принять в Кольском остроге яхту и провести её через Нюхчу в Санкт-Петербург. 24 июня (5 июля) он пришёл с яхтой морем к Нюхоцкой пристани и потребовал от местных жителей доставить её с принадлежностями до Онежского озера. Само крестьянское заявление составлено после этого прибытия.[20]
В ответ крестьяне указывали протяжённость пути в 160 вёрст и заявляли, что мосты через реки, ручьи и болотистые места сгнили. Они напоминали, что в 1702 и 1703 годах дорогу строили и мостили работники из Каргопольского и Олонецкого уездов, Лопских погостов, Соловецкой вотчины и других мест Поморья. Тогда, по их словам, прочные мосты выдерживали перевозку буеров; на каждое судно выделяли по сто лошадей с подводчиками и дополнительно по сто пеших работников для тяги.[20]
Теперь от одной Нюхоцкой волости требовали провести яхту по обветшавшей дороге. Крестьяне объявляли, что одновременно восстановить путь и перевезти судно им не под силу; вместе с тем они выражали готовность участвовать в работах по мере сил. Их заявление объясняло потребность в помощи прежним опытом совместных повинностей 1702–1703 годов. Исход новой перевозки в опубликованной записи не описан.[20]
Местный участок в 1763 году
В середине XVIII века название Государевой дороги продолжало употребляться у Нюхчи. В рапорте, составленном 7 (18) апреля 1763 года и поданном 16 (27) апреля, приказчик Нюхоцкого усолья Иван Клевин и поверенный Никита Семёнов описали проезжий путь мимо волости в сторону Колежмы. Мосты и переходы на ручьях и заболоченных местах вновь обветшали, затрудняя и верховую езду, и пеший проход.[25]
Рапорт объяснял, для чего был нужен ремонт: весной и осенью здесь проводили монастырских лошадей в Руиженский стан, а крестьяне ежедневно пользовались дорогой по своим делам. Ранее мосты чинили по монастырским распоряжениям. Теперь авторы просили архимандрита Досифея прислать новое повеление, поскольку без него жители не могли согласовать совместные работы. В документе дорога выступает частью местного хозяйственного сообщения, нужной и монастырю, и крестьянским общинам.[25]
Рапорт посвящён хозяйственному пути у Нюхчи в сторону Колежмы; сведения о состоянии остальной трассы до Повенца в нём отсутствуют.[25]
Полевые обследования
В монографии Кротова приведены результаты экспедиций общества «Осударева дорога» 1993–1996 годов: исследователи выделили около десяти фрагментов пути на болотистых участках.[6]
Разведка августа 1994 года описана в отчёте археолога Петра Сорокина, позднее опубликованном Национальным музеем Карелии. Обследовались два района в бассейне Нюхчи: у Щепотевой горы и возле урочища Комиссаров Плёс. В общей сложности исследователи зафиксировали около трёх километров дорожного полотна и выявили различия между болотистыми и сухими участками.[26]
На болотистом участке у Щепотевой горы исследователи расчистили секцию из трёх продольных брёвен длиной 8,45–8,55 метра и толщиной 16–25 сантиметров. Их укладывали на поперечные плахи с вырезанным ложем и закрепляли деревянными клиньями. У стыков толстые концы брёвен подтёсывали, чтобы переход к следующей секции оставался плавным.[26]
На юго-восточном склоне Щепотевой горы ширина обнаруженного полотна составляла 6,8 метра; у Комиссарова Плёса — 6,4 метра. Здесь строители подрезали верхнюю часть склона, перемещали грунт вниз и укрепляли края камнями.[26]
Сорокин рассматривал масштаб работ, малонаселённость местности и сопоставление с письменными данными как косвенные основания связи найденных сооружений с Осударевой дорогой. Отсутствие культурного слоя на обследованных участках он связывал с непродолжительным использованием. Образцы древесины и угля отбирались для уточнения датировки.[26]
В 1996 году древесину гати у подножия Щепотевой горы датировали по годичным кольцам. Исследование провели С. П. Гриппа, С. Б. Потахин и А. М. Шелехов. Возраст древесины соответствовал началу XVIII века. Вместе с остатками дорожного полотна и придорожным каменным туром эта датировка позволила исследователям отнести участок у юго-восточного подножия горы к трассе похода 1702 года.[27]
В 2021 году Михаил Данков передал Национальному музею Карелии четырнадцать образцов древесины — спилов и кернов — из разных районов предполагаемой трассы. По сообщению музея, результаты анализа трёх образцов указывают на вероятную рубку деревьев в 1702 году.[28]
Историография и память
К московской Политехнической выставке 1872 года, приуроченной к двухсотлетию Петра I, М. К. Сидоров заказал В. И. Сурикову и П. А. Ивачеву серию рисунков о деяниях царя. Один из листов Суриков посвятил перевозке судов от Онежского залива к Онежскому озеру. Литография А. Аргамакова с этого рисунка вошла в книгу Сидорова «Картины из деяний Петра Великого на Севере», изданную в Санкт-Петербурге в 1872 году.[29]
На рубеже XIX–XX веков историю маршрута исследовал краевед Василий Петрович Мегорский. Его работа «Осударева дорога (библиографические справки)» появилась в «Олонецких губернских ведомостях» в 1902–1903 годах и отдельным изданием. Затем переработанный текст напечатали в «Военном сборнике» и «Памятной книжке Олонецкой губернии». Газетный и журнальный варианты различались. По воспоминанию автора, подготовка 80-страничной работы заняла три с половиной года.[30]
Борис Мегорский и историк Карелии Александр Михайлович Пашков в исследовании 2019 года характеризуют этот очерк как сочетание исторической и краеведческой работы. В. П. Мегорский использовал труды предшественников и опубликованные источники, сведения о местности и народные предания. Интерес к теме усиливался в связи с двухсотлетием Петербурга и Петрозаводска; одновременно о дороге писал И. И. Благовещенский. Позднее труд Мегорского получил читателей и за пределами научной литературы: его подробно пересказал Михаил Пришвин в книге «В краю непуганых птиц», вышедшей в 1907 году.[30]
Карта-схема в карточке опубликована при статье «Осударева дорога» в семнадцатом томе «Военной энциклопедии» И. Д. Сытина, вышедшем в Санкт-Петербурге в 1914 году. Это печатная реконструкция маршрута начала XX века.[31] Современная карта в карточке обозначает его опорные пункты — Нюхчу и Повенец.
В исследованиях конца XX — начала XXI века сохранили значение и ранние публикации, и новые архивные находки, и обследования местности.[30][22]
Что дала дорога походу 1702 года
Дорога позволила перебросить людей и припасы от Белого моря к Онежскому озеру. Повенец стал местом, где сухопутный переход сменялся водным. В день прибытия туда Пётр распорядился направить к Ладоге дивизию Репнина. Отряд Петра продолжил путь через Онежское озеро и Свирь. Так переход от Нюхчи стал одним из этапов сосредоточения войск для ладожской операции.[13][15][16]
Срочность перехода определила, какие работы оставили на потом. Мосты через Нюхчу и Ухту устроили на деревянных опорах без каменного заполнения, и уже осенью жители просили укрепить их на случай весеннего разлива. После прохода войск на дороге оставались подводы с припасами. Волости спорили о том, кто должен нести расходы на перевозки. В 1763 году мосты у Нюхчи вновь требовали ремонта, теперь для местных поездок и перегона монастырских лошадей.[1][17][2][25]
Челобитные подтверждают, что к Повенцу доставляли и суда. Их тип, размеры и имена остаются предметом спора. Эти разногласия касаются состава перевозки, тогда как переход людей и последующее движение к Ладоге прослеживаются по документам самого похода.[1][18][15][23][22]
Связанные статьи
Спор о волоке кораблей по Осударевой дороге · Поморское судостроение · Взятие Нотебурга в 1702 году · Северная война · Кораблестроение России при Петре I · Балтийский флот в Петровскую эпоху
ВидеоЗагадка Осударевой дороги: спор о волоке кораблей в 1702 году | Павел Кротов и Михаил ДанковАрхивная дискуссия телекомпании «Ника-Плюс» (2012); арбитр — Александр Пашков
ВидеоВзятие Нотебурга 1702 года: Осударева дорогаРоль маршрута в подготовке похода
ВидеоВзятие Нотебурга в 1702 году: контекст, мифы и деталиКонтекст операции и проверка традиционных сюжетовДокументы
Документы об Осударевой дороге (1702–1709) — тексты нюхоцкой и сумской челобитных, «сказка» о перевозках, французская запись маршрута и факсимиле письма голландского резидента Хендрика ван дер Гульста о плавании и высадке войск.
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 Челобитные крестьян Нюхоцкой волости и указы Соловецкого монастыря о подводах и укреплении мостов, сентябрь 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 227–231. Приложения, документы № 21–24. Текст челобитной от 15 сентября (№ 21). Сведения о повинностях и потерях приведены как сообщения авторов челобитных.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 Челобитная жителей Сумского Острога от 21 октября 1703 года и октябрьский указ Соловецкого монастыря о расчётах между волостями // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 255–258. Приложения, документы № 34–35. Тексты документов приведены по публикации.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 Выдержки из учётных документов Крестного монастыря о деньгах, хлебе и сене, 1703 год // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 258–260. Приложения, документы № 36–37. Тексты документов приведены по публикации.
- ↑ Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 78–80. Письмо Петра I и «сказка» нюхчан.
- ↑ 5,0 5,1 21.08.1702. Пётр, возможно, начал движение по Осударевой дороге // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Реконструкция маршрута и оговорка о датировке; по изданию «О высочайших пришествиях», с. 106, и Кротову П. А., с. 94–96.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. ISBN 978-5-89566-098-0. Подготовительная переписка и документы в приложениях.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Щепотев М. И. Донесения Петру I и Ф. А. Головину от 7 и 8 июля 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 211–214. Приложения, документы № 3–6. Тексты писем и исправление даты приведены по этой публикации.
- ↑ 8,0 8,1 Яковлев И. Я. Письмо М. И. Родостамову от 9 июля 1702 года; Щепотев М. И. Донесения Петру I и Ф. А. Головину от 10 июля 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года. СПб., 2011. С. 214–216. Приложения, документы № 7, 9–10.
- ↑ 9,0 9,1 Щепотев М. И., Головкин А. Н. Донесения Ф. А. Головину из Повенца от 26 июля 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года. СПб., 2011. С. 222–223. Приложения, документы № 16–17.
- ↑ Донесение И. К. Муханова от 30 июля 1702 года. РГАДА. Ф. 9. Отд. II. Д. 53. Л. 336–336 об. Опубликовано в кн.: Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 223, документ № 18. Подсчёт судов — с. 81.
- ↑ 17.08.1702. Пётр на пристани Нюхчи // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. II, № 445. С. 79.
- ↑ Van der Hulst H. Письмо из Архангельска, сентябрь 1702 г. Stadsarchief Amsterdam, toegang 5027, inv. 57, изображение A25341000030.jp2. Архивное дело. Факсимиле разворота.
- ↑ 13,0 13,1 28.08.1702. Пётр дошёл до Повенца // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Гистория Свейской войны. Т. I. С. 94–95; Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. II. № 447–448. С. 80–81.
- ↑ 29.08.1702. Пётр в Повенце // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Походный журнал Петра Великого за 1702 г. С. 1; Кротов П. А. Осударева дорога. С. 224, 282–283, 287–288.
- ↑ 15,0 15,1 15,2 02.09.1702. Пётр на Свири // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Походный журнал Петра Великого за 1702 г. С. 1; Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. II. № 449. С. 82, 390.
- ↑ 16,0 16,1 05.09.1702. Пётр на Александровской пристани // ITINERA PETRI: Биохроника Петра Великого. НИУ ВШЭ. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. II. № 451. С. 83.
- ↑ 17,0 17,1 17,2 Челобитная крестьян Нижмозёрской волости в Соловецкий монастырь, апрель 1703 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 247. Приложения, документ № 26; число подачи в тексте не указано. Тексты документов приведены по публикации.
- ↑ 18,0 18,1 18,2 Челобитная жителей Сумского Острога от 21 октября 1703 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года. СПб., 2011. С. 255–257. Приложения, документ № 34. Текст челобитной.
- ↑ «Сказка» келаря Памвы, казначея Иоакима и братии Крестного Онежского монастыря от 6 сентября 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 224–225, документ № 20.
- ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 «Сказка» крестьян Нюхоцкой волости о работах на дороге и требовании провести яхту, после 24 июня 1709 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 260–261. Приложения, документ № 38. Текст «сказки».
- ↑ Письмо дьяков Приказа адмиралтейских дел от 10 июля 1702 года // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года. Приложения, № 11. С. 216–219.
- ↑ 22,0 22,1 22,2 Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: некоторые итоги изучения и спорные вопросы // «Моя специальность — Древняя Русь»: сборник к 100-летию со дня рождения И. П. Шаскольского. СПб.: Остров, 2018. С. 69–88, особенно с. 77–86.
- ↑ 23,0 23,1 Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 106–109. С изложением аргументов Данкова и ссылками на его работы.
- ↑ Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России. М., 1788. Ч. 2. С. 84. По разбору и воспроизведению гравюры в кн.: Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 46–47, примеч. 78.
- ↑ 25,0 25,1 25,2 25,3 Рапорт приказчика Нюхоцкого усолья Ивана Клевина и поверенного Никиты Семёнова архимандриту Досифею от 7 апреля 1763 года; подан 16 апреля // Кротов П. А. Осударева дорога 1702 года: Пролог основания Санкт-Петербурга. СПб.: Историческая иллюстрация, 2011. С. 263. Приложения, документ № 40. Тексты документов приведены по публикации.
- ↑ 26,0 26,1 26,2 26,3 Сорокин П. Е. Отчёт об археологических исследованиях 1994 г. по трассе «Осударевой дороги» // Вестник Национального музея Республики Карелия. 2016. Вып. 7. Цитируемые страницы 256–260. Официальная цифровая публикация текста отчёта; научный архив НМРК, д. 5812.
- ↑ Никулин С. А., Пашков А. М., Шелехов А. М. Топонимы петровского времени в Карелии // Петровская эпоха в истории Карелии и сопредельных территорий в восприятии современников и потомков. СПб.: Дмитрий Буланин, 2022. С. 52. Фотография гати у Щепотевой горы, сделанная в 1995 году, опубликована в фотокаталоге экспедиций КРОО «Осударева дорога». Фотосерия А. М. Шелехова и С. А. Никулина.
- ↑ Пополнение музейных коллекций в 2021 году // Национальный музей Республики Карелия. Сообщение о поступлении дендрообразцов и датировке трёх из них. Фотография спила из экспедиционной коллекции.
- ↑ Суриков В. И. Пётр I перетаскивает суда из Онежского залива в Онежское озеро. 1872. Бумага, соус, уголь, итальянский карандаш, мел, процарапывание; 52,1 × 70,7 см. Государственный Русский музей, инв. Р-5958. Каталог «Виртуальный Русский музей»: сведения о заказе М. К. Сидорова и литографии А. Аргамакова в книге «Картины изъ деяний Петра Великого на Севере» (СПб., 1872, рис. III).
- ↑ 30,0 30,1 30,2 Мегорский Б. В., Пашков А. М. Василий Петрович Мегорский как исследователь Петровской эпохи // Учёные записки Петрозаводского государственного университета. 2019. № 2 (179). С. 70–80; об Осударевой дороге — с. 71–72.
- ↑ Карта-схема к статье «Осударева дорога» // Военная энциклопедия И. Д. Сытина. Т. 17. СПб., 1914. Цифровая копия и описание происхождения // Wikimedia Commons. Файл проекта.