Бояре

Бояре

А. П. Рябушкин. «Сидение царя Михаила Фёдоровича с боярами в его государевой комнате». 1893. Государственная Третьяковская галерея. Историческая картина XIX века.

Высшая общественная и политическая элита русских земель; в Московском государстве также носители высшего думного чина. Содержание понятия менялось по эпохам и регионам.

Тип группы

Высшая социальная и политическая элита; также думный чин

Регион

Древняя Русь, русские земли, Русское государство

Период

X–XVII века; сохранение старого чина в первой половине XVIII века

Положение

Различалось по эпохам и регионам; московский чин жаловался государем

Служба

Совет при государе, войско, управление, суд и дипломатия

Землевладение

Вотчины и поместья; правовые режимы менялись

Бояре — представители высшей социальной и политической элиты Древней Руси и русских земель, а в Московском государстве также носители высшего думного чина. На протяжении X–XVII веков этим словом обозначали неодинаковые по положению группы: знатных советников и военных спутников князей, влиятельных землевладельцев, руководителей городских общин, членов государева двора. Поэтому боярство нельзя определить одним признаком — древностью рода, размером вотчины или участием в Боярской думе — и распространить такое определение на все эпохи.

В древнерусских княжествах общественное влияние боярина складывалось из происхождения, богатства, военной силы и близости к князю. В Новгороде боярские семьи занимали ведущие позиции в управлении республикой и соединяли сельские владения с городскими усадьбами. В Северо-Восточной Руси развитие княжеских дворов, переходы служилых людей и объединение земель вокруг Москвы создали другую форму элиты. В XVI–XVII веках боярином в строгом служебном смысле становились по государеву пожалованию; принадлежность к боярскому роду сама по себе не передавала этот чин каждому потомку.

Бояре командовали войсками, участвовали в законодательстве, суде и дипломатии, возглавляли приказы и управляли территориями. Их хозяйства опирались на доходы с земель, труд зависимого населения, денежные и натуральные поступления. Наследственная вотчина и пожалованное за службу поместье различались правовым режимом, но нередко принадлежали одному владельцу. К XVI веку военная обязанность распространялась на оба вида владений, а в XVII веке крупные царские пожалования оставались важным источником богатства знати.

Отношения боярства с верховной властью включали сотрудничество, соперничество, придворную борьбу и насилие. Они не сводились к постоянной войне царей со сплочённой боярской оппозицией. Преобразования конца XVII — начала XVIII века постепенно устранили прежнюю систему думных и придворных чинов, но многие старые фамилии сохранили влияние в имперской администрации и армии. Исчезновение боярского чина было изменением устройства правящего слоя; оно не означало физического уничтожения бояр или одномоментного исчезновения их потомков.

Название и границы понятия

Одно слово в разных общественных порядках

В источниках встречаются формы «боярин», «болярин», «бояре», «боляре». История слова связана с более широким восточноевропейским и южнославянским кругом названий знати. Его этимология остаётся предметом специальных исследований. Популярное объяснение через русское слово «бой» привлекательно своей наглядностью, однако совпадение звучания не доказывает происхождения. Для истории самого боярства существенно другое: древнерусские авторы употребляли это название как понятное им обозначение людей высокого общественного положения, а не как условное имя всех вооружённых спутников правителя.

При чтении летописи необходимо различать время события, время первоначальной записи и время сохранившейся рукописи. Летописец мог описывать отдалённое прошлое языком собственной эпохи. Упоминание бояр в рассказе о X веке поэтому не равно наличию дошедшего до нас официального списка бояр X века. Договоры, летописные повествования, жития и правовые памятники освещают разные стороны элиты; сопоставление этих свидетельств позволяет установить больше, чем буквальное перенесение одного названия из века в век.

Для Московского государства слово имеет особенно важное двойное значение. В узком смысле боярин — человек, пожалованный в определённый чин, занимавший верхнюю ступень думной иерархии. В широком смысле боярством называют аристократическую среду, из которой преимущественно выходили высшие государственные служащие. В неё входили и княжеские, и нетитулованные фамилии. Отдельный представитель такой семьи мог оставаться стольником, окольничим либо служить в другом чине, не переставая принадлежать к знати.

Эти значения сосуществовали и с более свободным бытовым словоупотреблением. Зависимые люди могли называть боярином своего господина без точного соответствия его официальному месту в государевом дворе. Из этого круга обращений впоследствии развились формы «барин» и «баре». Обращение в частном письме, запись в боярском списке и определение историка, таким образом, требуют разного прочтения: первое передаёт отношения между людьми, второе фиксирует служебный статус, третье выделяет социальную группу.

Боярин, князь, дворянин и сын боярский

Княжеское достоинство и боярский чин принадлежали к разным порядкам различий. Князь мог быть владетельным правителем, а мог происходить из княжеской династии и находиться на службе у другого государя. В Московском государстве такой человек сохранял княжеское имя и одновременно мог получить чин боярина. Поэтому сочетание «боярин князь» обозначало не противоречие и не особый народ, а соединение родового достоинства с государевой служебной честью.

Мужская и женская одежда в Московском государстве. Разворот книги Адама Олеария, издание 1656 года, страницы 173–174. Изображения передают взгляд иностранного наблюдателя; юридический чин каждой фигуры по одежде не устанавливается.

Слово «дворянин» также меняло содержание. Его ранняя история связана со службой при княжеском дворе; позднее оно обозначало отдельные группы служилых людей, а в имперское время — принадлежность к привилегированному сословию. Сравнивать боярина XVII века с дворянином XIX века как два одинаково устроенных и взаимно исключавших друг друга сословия неправильно. В конце XVII века боярская верхушка стояла во главе более широкого служилого общества, из которого формировалось имперское дворянство.

«Дети боярские» — историческое название категории служилых людей. Во множестве случаев оно не означает непосредственных сыновей людей, имевших думный боярский чин. Сын боярина по семейному происхождению и сын боярский по служебной записи могли занимать совершенно разное положение. Последние составляли значительную часть уездной конной службы, тогда как московские бояре были сравнительно узкой верхушкой. Сходство слов не отменяет различия общественных функций и служебных корпораций.

Обозначение	Что определяло положение	Что нельзя автоматически заключать
Князь	Происхождение из княжеского рода; в более ранних условиях также владетельная власть	Что человек непременно правил самостоятельным княжеством
Боярин в Московском государстве	Государево пожалование высшего думного чина	Что чин переходил всем сыновьям по наследству
Представитель боярского рода	Семейное происхождение и положение рода среди знати	Что каждый член семьи имел одинаковый чин и политическое влияние
Дворянин	В зависимости от времени — принадлежность к двору, служебной группе или сословию	Что значение слова оставалось неизменным с XII до XIX века
Сын боярский	Принадлежность к определённой служилой категории	Что его отец обязательно был думным боярином

Знать и княжеское окружение в Древней Руси

Военная сила, совет и личная связь с правителем

Ранняя древнерусская элита известна главным образом по источникам, созданным вокруг княжеской власти и церковной книжности. Они сообщают о посольствах, походах, сборе дани, соглашениях и княжеских советах. В этом мире военное руководство, политическое решение и распоряжение доходами ещё не были разделены так, как в позднейшей системе специализированных учреждений. Один и тот же влиятельный человек мог участвовать в войне, представлять князя в переговорах и получать долю поступлений, обеспечивавших существование его окружения.

Приношение дани Руси. Миниатюра Радзивиловской летописи, конец XV века. Библиотека Российской академии наук. Позднесредневековое изображение ранней истории Руси: не портреты конкретных бояр X–XI веков.

Договоры Руси с Византией показывают сложный состав политического объединения вокруг киевского князя. В перечнях представителей названы люди княжеской семьи и другие лица, от имени которых действовали послы. Такие списки позволяют увидеть неодинаковый вес участников и наличие собственных интересов внутри правящей среды. Но они не дают основания механически приписать каждому имени позднейший московский чин или вывести из одного посольского перечня законченную сословную организацию.

Традиционная историография часто описывала бояр как старшую дружину, противопоставленную младшим княжеским воинам. Эта модель помогает обозначить различие между ближайшими советниками и более широким военным окружением, однако не должна превращаться в универсальную схему. П. С. Стефанович показал необходимость различать боярскую знать и княжеских военных слуг — отроков и гридей; само слово «дружина» в древнерусских текстах употреблялось в нескольких значениях. Поэтому определить социальный статус человека только по упоминанию его в составе «дружины» нельзя.

Особое место совета при князе видно в рассказах о Владимире Святославиче. «Повесть временных лет» изображает правителя обсуждающим с окружением военные дела и устройство земли. Для летописца согласие князя с достойными советниками было признаком правильного правления. Однако рассказ выражает также представления автора о должном порядке. Он не позволяет восстановить расписание заседаний, постоянное число участников или формально установленную компетенцию совета конца X века.

Близость к князю приносила доход, почёт и возможность влиять на решения. Князь, со своей стороны, нуждался в людях, способных собрать вооружённый отряд, удержать город, вести переговоры и обеспечить исполнение распоряжений. Взаимная зависимость не означала равенства сторон. Отношения строились на личной верности, вознаграждении, обычае и реальном соотношении сил; изменение княжеской удачи могло изменить и положение его ближайших сотрудников.

Богатство и признаки высокого положения

Раннюю знать нельзя представлять исключительно классом владельцев больших замкнутых поместий. В её обеспечении соединялись разные ресурсы: военная добыча, участие в княжеских доходах, торговые операции, движимое имущество, зависимые люди и земельные владения. Значение отдельных источников богатства менялось. Для общества, связанного с дальними речными путями, значение мехов, серебра, торговли и военной экспедиции было иным, чем для позднейшего землевладельческого хозяйства Московского государства.

Академический список «Русской Правды». Начальный лист, факсимиле в издании «Правда Русская», том III, 1963. Дата рукописи и время возникновения правовых норм различаются.

Археологические находки позволяют изучать престижные вещи, вооружение, погребальные практики и контакты, но не снабжают каждый богатый комплекс точным социальным названием. Дорогой меч, украшение или импортный сосуд свидетельствуют о доступе к ресурсам и связям; назвать владельца думным боярином по одной находке невозможно. Особенно осторожно следует обращаться с памятниками, для которых нет сопоставимого письменного свидетельства. Археологическая и письменная классификации описывают один исторический мир разными средствами.

В «Русской Правде» социальное неравенство отражено через охрану жизни, положение зависимых людей, имущественные отношения и наследование. Но правовые категории памятника не образуют готовой таблицы всех древнерусских общественных групп. Княжеский муж, тиун, огнищанин, купец, смерд и холоп упоминаются в связи с определёнными юридическими случаями. Их положение следует восстанавливать по совокупности статей и других источников, а не выстраивать из каждого названия отдельную неизменную ступень единой лестницы.

Показательно правило Пространной Правды о наследстве боярина и дружинника: при отсутствии сыновей имущество могло переходить дочерям и не отходило князю на том основании, которое предусматривалось соседней статьёй для смердьего наследства. Это конкретная имущественная привилегия, а не свидетельство о московском порядке пожалования чинов. Она показывает, что имущественная обособленность семьи была существенной стороной высокого положения уже задолго до формирования позднесредневекового государева двора.

Христианизация и церковные связи

Принятие христианства добавило к прежним способам укрепления положения новые. Знатные люди строили и поддерживали храмы, делали вклады в монастыри, участвовали в распространении книжности и связывали память семьи с церковным поминовением. Духовное лицо из влиятельной среды могло сохранять связи с родственниками и покровителями. История боярства поэтому включает не только военную и хозяйственную власть, но и участие в создании церковной инфраструктуры.

Исследование П. С. Стефановича о боярстве и церкви выделяет два особенно важных направления: происхождение части церковных руководителей из знати и роль знатных основателей и покровителей церковных учреждений. При этом объём доступных свидетельств неодинаков для разных десятилетий. Отдельные известные биографии нельзя превращать в точную статистику социального происхождения всего духовенства. Источник надёжнее показывает конкретную связь семьи с обителью, чем долю бояр во всём церковном управлении.

Для самого знатного рода церковный вклад мог соединять благочестие, заботу о спасении души, память об умерших и закрепление семейного присутствия в определённой местности. Эти стороны не исключали одна другую. Противопоставление «искренней веры» и «политического расчёта» слишком узко для средневекового поведения. Однако установить мотив каждого вкладчика можно лишь там, где сохранились его распоряжения, завещание или иное прямое свидетельство.

Бояре в системе русских земель XII–XIII веков

Княжеские столы и местные связи

В XII–XIII веках политическая жизнь Руси развивалась в нескольких крупных землях. Киевское старшинство оставалось значимым, но не превращало все региональные центры в одинаковые административные единицы. Княжеские династии, городские общины и местная знать вырабатывали собственные сочетания власти. Для боярина имело значение, при каком князе он служил, где находились его владения, родственники и сторонники, каким влиянием обладал род в конкретном городе.

Переезд князя на другой стол мог сопровождаться перемещением части его окружения. Одновременно существовали люди, прочно связанные с определённой землёй. Поэтому не следует представлять всех бояр либо постоянными странниками без местных корней, либо неподвижной территориальной аристократией. Летописные рассказы о смене князя, изгнаниях и приглашениях показывают разные сочетания личной службы и местного влияния. Возможность действия зависела от конкретной политической обстановки.

Городское собрание, князь и бояре не образовывали трёх современных ветвей власти. Их полномочия не были разведены общей конституцией. Вопрос о походе, приглашении князя или соглашении мог решаться через совещание, общественное давление, переговоры между группами и применение силы. Формула летописца о решении «всего города» не всегда открывает, кто именно подготовил решение и какие разногласия ему предшествовали.

Боярин мог выступать посредником между князем и местным обществом. Знание людей, территории, доходов и военных возможностей делало его полезным правителю. Та же укоренённость позволяла сопротивляться нежелательному назначению, поддерживать другого князя или сохранять влияние при смене власти. В одной ситуации местные связи помогали государственному управлению, в другой становились ресурсом политического противостояния.

Земля, доход и зависимые люди

Термин «вотчина» восходит к представлению об отцовском, наследственном владении, но фактическая история собственности не сводилась к неподвижной передаче одного участка старшему сыну. Владения покупали, дарили, делили между наследниками, передавали монастырям; условия таких действий различались по времени и месту. Именно документы о передаче и спорах позволяют установить конкретный объём прав. Общая фраза о том, что вотчину «нельзя было продавать, делить и обменивать», противоречит самому существованию обширного актового материала.

Земельное владение представляло собой не только пашню. Леса, сенокосы, водоёмы, промысловые угодья, пути сообщения и поселения с разным составом населения создавали неодинаковые возможности дохода. Для северной территории значение рыбных, соляных или лесных промыслов могло быть особенно велико. Но нельзя переносить сведения об одной богатой вотчине на всё боярство: различия между землями и хозяйствами были частью самого устройства средневековой экономики.

Наличие господина не означало одинаковой личной несвободы всех живших на его земле. В источниках различаются свободные и зависимые люди, должники, наёмные работники, холопы, крестьяне с разными обязанностями. Даже один двор мог включать людей нескольких правовых состояний. Земельная зависимость, долг и полная личная несвобода могли пересекаться, однако историк должен прослеживать их отдельно. Иначе позднейшее крепостное право незаметно переносится в более ранние века.

Ранняя вотчина не была маленьким независимым государством только потому, что владелец располагал хозяйственной властью. Княжеский суд, повинности и местные обычаи ограничивали его действия, хотя пределы этих ограничений менялись. Иммунитетная грамота могла исключать вмешательство части княжеских должностных лиц в определённые дела, но её содержание необходимо читать по статьям. Освобождение от конкретного сбора или суда не тождественно полному суверенитету владельца.

Новгородское боярство

Городская аристократия и сельские владения

Новгородская история особенно наглядно показывает, почему боярство нельзя описывать только через отношения с наследственным князем. В республиканский период князь оставался важной фигурой, но его положение определялось соглашениями и взаимодействием с местными органами. Боярские семьи имели собственные устойчивые основания влияния: земельное богатство, городские усадьбы, родственные связи и участие в должностях. При смене князей эти основания не исчезали вместе с княжеским окружением.

Новгородская берестяная грамота № 955: письмо Милуши к Марене, XII век. Снимок и прорись показывают частную письменную коммуникацию; социальное положение каждого участника не устанавливается одним внешним видом грамоты.

В. Л. Янин связал изучение новгородского боярства с комплексным сопоставлением берестяных грамот, усадебной археологии, печатей и позднейших земельных описаний. На примере Мишиничей-Онцифоровичей он исследовал преемственность владения и связи между соседними усадьбами. Такой подход позволяет увидеть людей, скрытых за обезличенным представлением о «боярском классе», и одновременно проверить, совпадает ли принадлежность городского участка с родословной, восстановленной по письменным данным.

Городская усадьба была центром не только домашнего проживания. В ней размещались хозяйственные постройки, запасы, мастерские и люди, связанные с владельцем. Через переписку проходили сведения о сборах, товарах, распоряжениях и семейных делах. Сельские владения обеспечивали доходы, а городской двор позволял участвовать в политической и хозяйственной жизни Новгорода. Разделять «городского политика» и «сельского землевладельца» здесь часто значило бы искусственно разрывать деятельность одной семьи.

Богатство и должность поддерживали друг друга. Земля и зависимые связи помогали сохранять влияние в городе, участие в управлении расширяло возможности защиты интересов рода. Но это не означает, что каждый вечевой исход был заранее продиктован несколькими владельцами. Политическая борьба включала городские территориальные объединения, столкновения групп, приглашение князей и непосредственное давление собравшихся горожан. Источники позволяют установить отдельные механизмы, но не дают универсальной формулы для каждого решения.

Посадничество, совет и вече

Посадники занимали важнейшее место в новгородском управлении. Изменение порядка посадничества и расширение круга бывших должностных лиц усиливали значение аристократических семей, связанных с городской политикой. Участие в должностях давало опыт ведения переговоров, суда и распоряжения общими делами. При этом посадническая власть не была царским боярским чином: её нельзя объяснять через позднейший порядок московского пожалования.

В литературе для высшего новгородского совещательного круга используется название «Совет господ». Обсуждая его состав и устройство, исследователи сталкиваются с неодинаковой терминологией источников и с неполнотой прямых свидетельств. Не следует переносить сюда современную модель сената с точно известным регламентом. Надёжнее говорить об устойчивом влиянии владыки и высших городских должностных лиц, различая подтверждённые действия конкретного совета и реконструкцию общей системы.

Значение боярских родов проявлялось и во внешних делах. Новгородская политика зависела от отношений с соседними русскими князьями, Литвой, Ливонией и торговыми партнёрами. Разные решения затрагивали безопасность, доходы и положение отдельных групп. Позднейший ярлык «литовская партия» способен скрыть разнообразие мотивов: за одним соглашением могли стоять стремление сохранить местное устройство, борьба за власть и расчёт на внешнюю поддержку.

Присоединение Новгорода к Москве в 1478 году означало глубокую перемену в условиях существования местной верхушки. Последовавшие переселения, конфискации и передача земель служилым людям подрывали прежнюю территориальную основу боярской власти. Речь шла не только о смене одного правителя другим: разрушалась связь между самостоятельными городскими институтами и местными аристократическими владениями. Одновременно сами люди и их потомки могли искать место в иной служебной системе.

Псков: сходство и пределы аналогии

Псков обычно рассматривается рядом с Новгородом как земля с вечевым устройством. Однако сходство институтов не доказывает полного тождества социальной структуры. В. А. Аракчеев обратил внимание на неодинаковое употребление слова «боярин» в псковских источниках и на трудности определения замкнутого боярского сословия. Состав политической верхушки нужно восстанавливать через конкретные должности, земельные акты и деятельность людей.

А. Е. Мусин также подчёркивает особенности псковской среды: в позднесредневековых посольствах участвовали представители разных городских концов, а боярские дворы не следует заранее помещать в единственную постоянную аристократическую зону. В его интерпретации псковская верхушка формировалась в тесной связи с городской администрацией и службой. Это исследовательское объяснение показывает различие с Новгородом, но не устраняет необходимости проверять историю каждой семьи отдельно.

Присоединение Пскова в 1510 году включило его верхушку в новую систему власти. Судьбы должностных лиц, переселения и перераспределение имущества отражают столкновение местного порядка с московской централизацией. Псковский материал поэтому важен в двух отношениях: он расширяет представление о формах боярского положения и предостерегает от перенесения новгородской модели на любую республиканскую землю.

Галицкая земля: сильная знать и борьба за княжескую власть

Юго-Западная Русь даёт другой пример боярского влияния. Галицкая знать действовала в условиях соперничества княжеских линий и вмешательства соседних держав. Поддержка влиятельных местных людей могла облегчить князю занятие Галича, а их враждебность — лишить его реальной опоры. Однако отдельные выступления бояр не составляют доказательства существования постоянной общей программы ограничения княжеской власти.

«Галицко-Волынская летопись» рассказывает о конфликтах Даниила Романовича с влиятельными боярами, особенно Доброславом Судьичем и Григорием Васильевичем. В повествовании княжеская сторона обвиняет их в самовольном распоряжении территориями и доходами. Значение этого рассказа выходит за пределы личной ссоры: он показывает, что распоряжение землёй, кормлением и военной силой могло оказаться предметом спора внутри правящей среды.

Особенно показателен эпизод с Коломыей. Летописец связывает её соляные доходы с обеспечением княжеских воинов и изображает передачу доходного места сторонникам Доброслава как нарушение княжеских прав. Таким образом, конфликт разворачивается вокруг конкретного ресурса, необходимого для содержания вооружённых людей. Из него нельзя вывести точный объём всего галицкого боярского землевладения, но можно увидеть связь хозяйственных поступлений с политическим действием.

Рассказ о Доброславе и доходах Коломыи. Ипатьевская летопись, стб. 790–791 издания ПСРЛ 1908 года. Наборное электронное воспроизведение, PDF, с. 540.

Источник явно сочувствует Даниилу. Он подчёркивает гордость, беззаконие и ненадёжность противников князя, а княжеское принуждение объясняет восстановлением правильного порядка. Это не делает рассказ бесполезным, но требует различать событие и оценочный язык. Там, где летописец пишет о «грабежах» и «лести», исследователь должен выяснить, какие действия за этими словами стоят и какую сторону представляет повествование.

Галицкие бояре могли искать поддержку за пределами своей земли. Венгерское и польское вмешательство, династические притязания и внутренняя борьба переплетались. Смена внешнего союзника не всегда означала смену общественного идеала: она могла быть способом удержать положение рода в текущем конфликте. Вместе с тем подобная политика действительно делала судьбу княжеской власти зависимой от действий местной верхушки и от сил соседей.

Опыт Галицкой земли не следует превращать в характеристику всех бояр Руси. Возможности знати определялись устройством конкретной земли, военной обстановкой и историей отношений с княжеской династией. В Новгороде устойчивое влияние аристократии было связано с городскими институтами; в Галиче летопись чаще показывает борьбу за распоряжение княжеской властью и её ресурсами. Это разные формы участия знати в политической жизни, а не последовательные ступени единого заранее заданного процесса.

Северо-Восточная Русь после монгольского завоевания

Разрушения и перестройка политической среды

Монгольское завоевание XIII века изменило условия существования русских княжеств и их правящих групп. Гибель людей, разрушение городов, разорение хозяйств, выплаты Орде и необходимость учитывать ордынскую власть затронули и князей, и бояр. Однако источники не позволяют представить это как единовременное и одинаковое для всех земель превращение свободной аристократии в служилую. Прежние семьи, владения и формы зависимости сохранялись и изменялись с разной скоростью.

Политическое положение князя зависело теперь не только от отношений с родственниками и местной знатью. Ордынское признание, сбор платежей, борьба за великокняжеское старшинство и взаимодействие с другими княжествами создавали новые задачи. Для их решения требовались доверенные послы, военные руководители, хозяйственные управители. Боярская служба включалась в этот порядок через практическое обеспечение княжеской власти.

История Москвы развивалась внутри более широкого соперничества северо-восточных центров. Её возвышение нельзя объяснить одним желанием князей перестать платить дань или одной победой над внешним противником. Договоры и завещания показывают постепенное накопление владений, распределение прав между родственниками, наследственные споры и способы удержания служилых людей. В этой длительной работе ближайшее княжеское окружение было необходимым участником.

Боярские семьи переживали перемещения и приспосабливались к новым центрам власти. В родословных позднейшего времени такие переходы нередко получали торжественное объяснение через прибытие знаменитого предка. Но родословная запись сама по себе требует проверки. Ранний достоверный акт, упоминание в договоре или подтверждённая служба дают более твёрдую основу, чем поздний рассказ о древнем происхождении.

Двор, хозяйство и «пути»

Княжеский двор был одновременно местом проживания правителя, кругом его служащих и центром управления. В его устройстве сохранялась связь между личным хозяйством князя и делами территории. Дворецкий, конюший и другие должностные лица ведали ресурсами, без которых невозможно было ни придворное существование, ни поездка, ни военная служба. Поэтому хозяйственное наименование должности не означает отсутствия политического веса.

«Путём» называли определённую отрасль дворцового хозяйства с прикреплёнными к ней доходами и служащими. В литературе отсюда происходит обозначение путных бояр. Важно видеть за названием устройство обеспечения: служебная функция опиралась на поступления из выделенных владений и на труд людей. Сведение «пути» к современному слову «дело» скрывает, что речь шла об организации ресурсов и управления.

Названия должностей не составляли на все времена одного неизменного перечня разновидностей боярства. Конюший, постельничий и сокольничий принадлежали к конкретной придворной организации, менявшейся по мере её развития. Один человек мог иметь боярский чин и особую должность, другой — исполнять важную дворцовую службу без такого чина. Различать должность, чин, почётное наименование и фактическую близость к правителю необходимо и для чтения документов, и для восстановления карьеры.

Термин «введённые бояре» связан с выделением ближайшего круга княжеских советников и управителей. Однако позднейшая Боярская дума не появилась в готовом виде в один момент, когда всех бояр будто бы разделили на «введённых» и «служилых». Менялись состав двора, круг важнейших поручений и способы участия в совете. Обобщающий термин удобен для описания этого процесса, но не должен подменять его реальную хронологию.

Переход на службу к другому князю

Договорные грамоты XIV–XV веков неоднократно оговаривают свободу перехода бояр и вольных слуг. Известная формула «бояром и слугам вольным воля» отражала положение, при котором служба определённому князю и владение землёй не всегда совпадали территориально. Условия перехода затрагивали не только личную судьбу слуги, но и отношения между князьями, судебную принадлежность и сбор платежей.

Так, в московско-тверском договоре 1375 года речь идёт не об освобождении служилого человека от всякой власти. За землёй сохранялись определённые обязанности и территориальная подсудность. Возможность служить другому князю не превращала вотчину в пространство, изъятое из всех местных порядков. Именно сочетание личной службы с правами и обязанностями по месту владения делало необходимыми подробные договорные условия.

П. С. Стефанович рассматривает происхождение «права отъезда» как отдельную историко-правовую проблему. Для него существенно, почему обычай получает письменное закрепление именно в договорах XIV века. Такое исследование не позволяет считать любую более раннюю перемену княжеского окружения действием одного и того же сформулированного права. Переход как событие и договорно признанная возможность перехода — связанные, но не тождественные явления.

По мере объединения земель прежняя свобода выбора господина сужалась. Внутри большого государства отъезд уже не всегда означал обычную смену одного соседнего князя другим; переход к внешнему противнику мог оцениваться как измена. Между этими состояниями не было одной общей для всех даты. Значение имели текст присяги, обстоятельства ухода, направление перехода, политическая борьба и возможность верховной власти принудить служилого человека к повиновению.

Объединение земель и московская аристократия

Старые московские семьи и служилые князья

Расширение Московского княжества изменяло состав его верхушки. Рядом с семьями, давно связанными с московским двором, появлялись служилые люди присоединяемых земель и представители княжеских династий. Вступление в московскую службу давало им возможность сохранить высокий статус, но требовало включиться в порядок, где верховная власть принадлежала великому князю. Для старых московских бояр приток титулованной знати означал появление сильных соперников за первые места.

Особенно важные изменения пришлись на вторую половину XV — начало XVI века. При Иване III и Василии III под властью Москвы оказались Новгород, Тверь, Псков и другие территории; прекращение самостоятельности удельных центров сопровождалось перестройкой служебных связей. При этом присоединение территории и включение её элиты были разными действиями. Одни люди получали место в государевом дворе, другие теряли владения и влияние, третьи продолжали местную службу в изменившихся условиях.

Переход княжеского рода в московское боярство не стирал его происхождения. Князья Шуйские, Голицыны, Одоевские, Воротынские и другие фамилии сохраняли память о династических связях. Но прежнее владетельное достоинство могло существовать уже как родовая честь, не подкреплённая собственной верховной властью над княжеством. Служба у государя становилась основным пространством реализации высокого происхождения.

Нетитулованные семьи также не составляли однородной группы. Давняя московская служба, родство с влиятельными людьми и положение предков могли давать значительный вес без княжеского имени. Роды Колычёвых, Морозовых, Плещеевых, Шереметевых и другие линии занимали важное место в истории двора. В то же время отдельные ветви одной большой родословной могли расходиться по богатству и служебным возможностям. Фамилия указывала на происхождение, но не заменяла истории конкретной ветви.

Объединение знати создавало потребность согласовать несколько иерархий. Требовалось учитывать династическую знатность пришедших князей, старшинство московской службы и уже состоявшиеся назначения. Это было практической задачей управления: кто командует полком, кто ведёт переговоры, кто представляет государя в особо почётном поручении. Из таких сопоставлений постепенно складывались нормы служебной чести, наиболее известным выражением которых стало местничество.

Государев двор как среда службы

Государев двор объединял служилую верхушку и был шире круга людей, ежедневно находившихся в государевых покоях. Служба включала поездки, военные назначения, управление городами, дипломатические поручения и участие в придворных церемониях. Чин определял положение человека среди других служащих, но не исчерпывал его деятельности. В разные годы один и тот же боярин мог находиться в Москве, командовать войском или вести переговоры за пределами страны.

План Москвы из авторского издания Адама Олеария, 1656. Кремль показан внутри большого городского пространства. План помогает соотнести двор, административный центр и город; отдельных боярских владений он сам по себе не удостоверяет.

Двор был также средой продвижения. Раннее появление при государе, участие в его повседневных занятиях и принадлежность к семье придворного открывали возможности, которых не имел рядовой уездный служилый человек. Для представителей знатных родов такое начало карьеры было особенно доступно. Однако близость к государю могла поднимать и людей менее влиятельного происхождения, постепенно создавая новые линии внутри верхушки.

Учёт служащих вёлся не только ради подсчёта знати. Потребности службы требовали знать чин, оклад, предшествующие назначения, пребывание человека на месте, в полку, в поездке или в отпуске. Поэтому списки и книги отражают действующую организацию управления. Их рубрики позволяют видеть иерархию, но включённые туда люди не были все боярами: название «боярская книга» обозначает вид документа, а не одинаковый чин каждого записанного.

Сохранность учётных документов неравномерна. Путеводитель РГАДА характеризует боярские книги XVII века как именные списки служилых людей высших категорий со сведениями о службе и окладах. По их данным можно прослеживать движение в чинах, однако дату включения в список следует отличать от даты пожалования. Для реконструкции карьеры записи сопоставляют с разрядными материалами, назначениями и другими актами.

Московская аристократия была одновременно наследственной по своей социальной основе и служебной по способу осуществления власти. Род давал исходные возможности; государево назначение превращало их в конкретный чин и полномочие. Эта связь объясняет, почему самодержавная власть могла усиливаться при сохранении высокого значения аристократии. Для работы государства требовались люди, которых общество и другие служащие признавали достаточно почётными и влиятельными.

Боярский чин и порядок пожалования

Личная служебная честь

В сложившейся московской системе боярство было высшим думным чином. Пожалование исходило от государя и адресовалось определённому человеку. Котошихин подчёркивал возможность государя возводить в бояре, окольничие и думные дворяне людей из других чинов. Происхождение сохраняло большое значение, но само решение являлось действием верховной власти. Отцовский чин не переходил автоматически к сыну как земельный участок или родовое княжеское имя.

В источниках встречается выражение «сказать боярство». Оно передаёт церемонию объявления пожалования государевым именем. Переход в новый чин означал изменение места человека среди высших служащих и мог сопровождаться увеличением обеспечения. Но чин не был самостоятельным наследственным владением: семья могла гордиться тем, что её предки «бывали в боярах», тогда как каждому следующему представителю требовалась собственная служебная судьба.

Порядок продвижения зависел от времени, положения рода и отношений с царём. Для части нетитулованных семей путь к боярству проходил через окольничество; представители наиболее знатных княжеских линий могли получать высший чин, минуя промежуточные ступени. Такие различия важны для оценки карьеры. Одинаковая конечная запись в боярском списке могла скрывать разные десятилетия службы, разные семейные ресурсы и разные причины пожалования.

Наряду с боярами в думную иерархию входили окольничие, думные дворяне и думные дьяки. Состав чинов складывался постепенно. Дьяки соединяли участие в высшем совете с профессиональным знанием приказного делопроизводства; их место в общественной иерархии отличалось от положения родовитых бояр. Благодаря этому правящий круг включал как представителей аристократических семей, так и специалистов, чья сила в значительной степени опиралась на служебный опыт.

Чин, должность и близость к царю

Чин отвечал на вопрос о положении человека в служебной иерархии. Должность определяла порученное ему управление или работу. Боярин мог быть воеводой, судьёй приказа, послом либо исполнять особое поручение. Для правильной биографии необходимо называть оба уровня: например, боярский чин и руководство определённым приказом. Запись «воевода» сама по себе не доказывает наличия боярства, поскольку воеводские назначения получали люди разных чинов.

Обозначение «ближний» передавало особое положение при государе. К участию в доверительных совещаниях допускали не всех думных людей. Котошихин описывает совещания узкого состава, для которых требовалось специальное царское распоряжение. Доступ в государеву комнату и право присутствовать при обсуждении тайного дела были самостоятельным ресурсом влияния. Формально более высокая родовая честь не всегда означала большую осведомлённость о текущем решении.

Семейное происхождение, думный чин, приказная должность, земельное богатство и доступ к царю могли усиливать друг друга, но не всегда совпадали. Один человек был особенно родовит, другой располагал большим хозяйством, третий пользовался непосредственным доверием государя. Изменение этого соотношения вызывало напряжение внутри верхушки. Оно же давало власти возможность распределять влияние между несколькими людьми и группами.

Боярская дума и принятие государственных решений

Состав и место в управлении

Под Боярской думой историки понимают высший совет при государе, сложившийся из более ранних княжеских советов. Для московского периода это название охватывает круг думных людей, участвовавших в важнейших делах управления. В источниках встречаются «дума», «бояре», «думные люди», «сидение» о делах и другие обозначения. Единого учредительного акта, который разом создал бы учреждение с полностью расписанными правами, не сохранилось.

Это обстоятельство определяло характер работы. Компетенция думного совета формировалась обычаем, распоряжениями и потребностями государства, а не подробным общим регламентом. Обсуждались война и мир, отношения с соседями, законодательные вопросы, суд, служебные назначения и дела, поступавшие из приказов. Но из широты компетенции не следует, что любое распоряжение любого московского учреждения обязательно предварялось заседанием полного состава Думы.

Котошихин оставил описание совещания царя с думными людьми. По его словам, государь объявлял вопрос, участники предлагали способы решения, а итог поручали записать думным дьякам. При подготовке внешнеполитических грамот текст проходил через приказных служащих и обсуждение. Это свидетельство показывает совместную работу монарха, аристократических советников и канцелярии. Оно также напоминает, что устное решение и дошедшая письменная грамота были разными этапами одного дела.

Численность думного состава менялась. Состав мог увеличиваться за счёт новых пожалований, сокращаться после смерти, опалы или отсутствия служащих. Годовой список думных людей нельзя принимать за протокол их одновременного присутствия в одной комнате. Часть находилась в походах, городах и посольствах; для отдельного вопроса могли собирать ограниченный круг. Поэтому исследование учреждения требует различать штатный или учётный состав и конкретное совещание.

«Царь указал, и бояре приговорили»

Известная формула государственного акта соединяла царскую волю и боярский приговор. Она выражала установленный порядок оформления решения, но не сообщает сама по себе, кто первым предложил меру, насколько долго спорили и какие возражения высказывались. Один документ мог возникнуть после обстоятельного обсуждения, другой — оформлять решение тесного придворного круга. Раскрыть разницу помогают материалы подготовки, переписка и последующее исполнение.

Приём посольства при московском дворе. Гравюра из авторского издания Адама Олеария, Шлезвиг, 1656. Расположение государя, приближённых и послов показывает церемониальный порядок; изображение не является протоколом отдельного заседания Боярской думы.

Первый Судебник объединённого государства, принятый при Иване III в 1497 году, уже в заглавной формуле связывает уложение с великим князем, его детьми и боярами. Первая статья говорит о суде бояр и окольничих при участии дьяков и запрещает брать «посулы». Таким образом, боярская служба выступает частью создаваемого общего судебного порядка. Сам текст плохо согласуется с представлением о боярстве как исключительно внешнем препятствии государственному строительству.

В статье 2 Судебника боярин должен принять жалобу и дать управу по делам, которые ему подведомственны, либо направить вопрос по надлежащему порядку. Смысл нормы состоит не только в запрете злоупотреблений. Она связывает высокое положение с обязанностью участвовать в правосудии. Вместе с тем повторение таких запретов в законодательстве свидетельствует о существовании проблемы, а не о её автоматическом решении после записи нормы.

Соборное уложение 1649 года показывает более развитую систему, где различаются государственные преступления, суд, служба, положение населения и имущественные отношения. В его создании участвовали царь, думная верхушка, духовенство и выборные представители. Комиссию возглавлял боярин князь Никита Иванович Одоевский; работа опиралась на документы приказов и рассмотрение поступавших требований. Законодательный процесс объединял людей разных чинов и форм участия.

Совет и самодержавие

Совместная работа государя с Думой не превращала последнюю в парламент современного типа. Её члены не избирались всем населением, не составляли представительства по общей равной норме и не располагали независимо закреплённой конституционной компетенцией. Их политический вес вытекал из происхождения, служебного положения, обычая и практической необходимости совета. Именно поэтому вопрос о соотношении царской и боярской власти нельзя решить одним современным юридическим определением.

Самодержавная власть также не означала, что государь лично знал и решал каждое дело. Управление большой страной требовало распределения работы, накопления опыта и доверия к служащим. Бояре давали монарху военную, судебную и административную опору. В свою очередь, государева воля открывала им доступ к должностям и пожалованиям. Сотрудничество могло быть устойчивым даже при заметном неравенстве участников.

Возникновение узких совещаний не обязательно означало немедленную утрату всякого значения общим думным кругом. Важные и тайные дела могли рассматриваться ближними людьми, тогда как другие поручения продолжали проходить через более широкий состав. Кроме того, один человек мог принадлежать сразу к обоим кругам. Для оценки политического влияния требуется выяснить, кто участвовал в конкретном решении и какие поручения получил после него.

В исследованиях П. В. Седова политическая жизнь последней трети XVII века рассматривается через придворное общество и взаимодействие монарха с элитой. Такой подход уточняет старую картину непрерывного линейного упадка Думы. Влияние отдельных бояр и значение придворных групп могли возрастать в условиях малолетства или слабого здоровья государя, даже когда общая организация управления менялась в сторону большего личного контроля верховной власти.

Приказы, суд и управление территориями

Боярин во главе приказа

Боярский приговор 7 января 1606 года о служилых кабалах — в правом столбце страницы. «Акты исторические», т. 2, 1841, с. 78, № 63. В конце приговора велено приписать решение к Судебнику в Приказе холопьего суда. Печатная публикация текста, не рукописный подлинник.

Приказы выполняли судебные, финансовые, военные, территориальные и дворцовые функции. Границы их ведения складывались исторически и могли пересекаться. Во главе учреждения стоял судья — боярин, окольничий, думный дворянин либо другой назначенный человек. Слово «судья» в данном случае обозначало руководителя и не ограничивало его деятельность рассмотрением тяжб. Приказная служба включала распоряжение людьми, деньгами, документами и исполнением государевых указов.

При руководителе работали дьяки и подьячие. Они составляли и хранили документы, знали прежние решения, готовили выписки, записывали приговоры и обеспечивали переписку с местами. Это было взаимодействие социальной власти и профессионального опыта. Родовая знатность могла поддерживать авторитет главы учреждения, однако без людей, владевших делопроизводством, приказ не мог устойчиво исполнять свои задачи.

Котошихин описывает, как сведения поступали из подчинённых мест в приказ и как готовились ответы. При назначении на дело человек получал наказ, определявший его обязанности. Если вопрос выходил за установленные пределы, следовало писать в Москву. Такой порядок связывал областное управление с центральной властью и создавал письменный след работы. Он позволял контролировать действия служащего, хотя расстояния и особенности местной обстановки оставляли пространство для самостоятельных решений.

Современный словарь приказов Д. В. Лисейцева, Н. М. Рогожина и Ю. М. Эскина уточняет хронологию учреждений, круг функций и последовательность их руководителей. Для истории боярства это существенно: один и тот же человек мог ведать несколькими приказами, а одинаковое название должности в разных десятилетиях не всегда означало одинаковый круг дел. Биография управителя становится точнее при сопоставлении приказных назначений с общим ходом его службы.

Наместничество, кормление и воеводство

До развития позднейшей воеводской системы значительное место занимали наместники и волостели. Их обеспечение могло строиться на кормлениях — установленных поступлениях от населения. Система соединяла вознаграждение за службу с исполнением суда и управления. Именно это соединение создавало возможности злоупотребления: увеличение сборов и судебных платежей затрагивало доход должностного лица.

Судебник 1497 года регулирует деятельность кормленщиков, участие местных представителей и порядок взысканий. Он отражает стремление верховной власти поставить областную судебную практику в более определённые рамки. Реформы середины XVI века изменили организацию местного управления и сократили прежнюю роль кормлений. Боярская служба при этом не исчезла: менялись способы назначения, обеспечения и контроля, а высшие служащие сохраняли участие в управлении территориями.

В XVII веке воеводы получали назначения в города и разряды, отвечали за военные и административные дела. Состав обязанностей зависел от значения города, приграничного положения и наказа. В одном случае на первый план выходила оборона, в другом — сбор сведений, исполнение судебных решений, наблюдение за местными служащими и переписка с приказами. Крупное назначение могло сочетать управление значительной территорией с командованием войсками.

Воеводская власть действовала не в административной пустоте. На местах существовали выборные и приказные люди, служилые корпорации, посадские и сельские сообщества, церковные владения. Их права, обязанности и жалобы необходимо было учитывать. Челобитные на воеводу могли становиться основанием разбирательства, а его собственные донесения — средством представить действия в выгодном свете. Сопоставление этих документов позволяет видеть управление со стороны и должностного лица, и населения.

Личная ответственность и злоупотребления

Высокий чин не освобождал от государева наказания. Боярина могли отстранить от поручения, отправить в ссылку, лишить имущества или подвергнуть более тяжёлому преследованию. Основания и процедуры зависели от времени и политической обстановки. При этом опала могла быть связана как с действительной неудачей или злоупотреблением, так и с придворной борьбой. Одного факта наказания недостаточно, чтобы восстановить всю совокупность причин.

Законодательство о суде запрещало «посулы», пристрастное разбирательство и действия в пользу близких. Нормативный идеал предполагал, что служащий исполняет государево дело, а не использует должность исключительно для своего двора. Сохранение запретов на протяжении длительного времени показывает устойчивость конфликта между этим идеалом и практикой. Для оценки масштабов злоупотреблений требуются конкретные судебные дела и финансовые материалы, а не общий образ продажного боярина.

Родство могло помогать продвижению, но одновременно создавало риск коллективной уязвимости. Падение влиятельного покровителя отражалось на людях его круга; утрата доступа к царю могла ослабить позиции целой группы. Поэтому отношения внутри верхушки нельзя рассматривать только как распределение должностей по безличным правилам. Служебная запись фиксировала результат, за которым часто стояли личные договорённости, старые связи и текущая расстановка сил.

Военная служба

От княжеского войска к поместной коннице

Военная деятельность принадлежала к основным функциям боярства с древнерусского времени. При князе знатный человек мог командовать частью войска, участвовать в совете перед походом и располагать собственными вооружёнными людьми. В Московском государстве эти отношения были включены в более развитый порядок назначений и земельного обеспечения. Бояре занимали высшие воеводские места, тогда как значительная масса конной службы состояла из дворян и детей боярских.

Зерцальный доспех Михаила Фёдоровича, 1616 год. Фёдор Солнцев, «Древности Российского государства», отделение III, таблица XLIII, издание середины XIX века. Царский предмет показывает устройство дорогого защитного вооружения; он не представляет стандартное снаряжение всех служилых людей.

Разрядные записи распределяли воевод и других начальников по полкам и поручениям. Они позволяют установить состав командования, последовательность службы и поводы для местнических споров. Но список назначений ещё не сообщает, как именно действовал каждый начальник в бою. Для военной истории его сопоставляют с походными документами, перепиской, свидетельствами участников и данными противной стороны.

Земельный доход обеспечивал служилому человеку возможность явиться на войну с конём, оружием, доспехом и людьми. Между учётным размером владения и действительной состоятельностью могла существовать большая разница. Разорённая, малонаселённая или находившаяся далеко земля давала иной доход, чем богатое торговое село. Государственный учёт стремился привести службу в соответствие с ресурсами, но исполнение зависело от хозяйственной действительности.

Уложение о службе середины XVI века прямо устанавливает обязанность с вотчин и поместий. В летописном изложении норма связывает выставление вооружённого конного человека со ста четвертями доброй земли; для дальнего похода предусматривался дополнительный конь. За недобор полагалось взыскание, за выставление сверх нормы — дополнительное вознаграждение. Тем самым наследственное владение также служило основанием военной обязанности.

Эта норма разрушает распространённое противопоставление «независимого боярина-вотчинника» и «обязанного служить помещика» как двух полностью разделённых миров XVI–XVII веков. Различие прав на землю сохранялось, но государственная служба охватывала оба вида имущества. Более того, один боярин мог иметь вотчины и поместья одновременно. Поэтому название владения нельзя использовать вместо исследования конкретных обязанностей его хозяина.

Вооружённые люди боярского двора

Крупный двор располагал людьми, которых использовали в хозяйстве, поездках и на войне. В историографии часть военных слуг обозначают как боевых холопов. Их присутствие увеличивало возможности владельца выставлять вооружённый отряд, но правовое положение таких людей отличалось от положения свободного дворянина. Сходство занятий не отменяло различия личной зависимости, способов перехода и ответственности господина.

Кольчуга Петра Ивановича Шуйского, XVI век. Фёдор Солнцев, «Древности Российского государства», отделение III, таблица LV, издание середины XIX века. Изображены предмет, отдельные детали и надпись; это поздняя фиксация сохранившегося доспеха.

Служебные требования к землевладельцу затрагивали, таким образом, и организацию его дома. Требовалось содержать лошадей, оружие, припасы и людей, способных отправиться в поход. Хозяйственное разорение уменьшало военные возможности, а длительное отсутствие хозяина усложняло управление владениями. Связь двора, земли и армии была повседневной практикой, а не только общей государственной идеей.

Состав боярского отряда не был одинаков во все века. Раннесредневековые отношения личного военного спутничества, служба вооружённых холопов и позднейшая регулярная армия принадлежали к разным порядкам. Проследить переход между ними можно через документы о людях, смотрах, оружии и денежных выплатах. Утверждение, будто Пётр I просто превратил частные боярские дружины в регулярные полки, сглаживает многолетние изменения военного устройства.

Полки нового строя и положение знати

В XVII веке развитие солдатских, рейтарских и драгунских частей меняло соотношение военных сил и требования к подготовке. Командование войском всё теснее связывалось с огнестрельным вооружением, обучением, снабжением и денежными расходами. Этот процесс начался до самостоятельного правления Петра. Боярская верхушка участвовала в войнах и управлении военными ресурсами в тот период, когда старые и новые формы службы сосуществовали.

Котошихин описывает отдельно служилую конницу, стрельцов и части иного строя, отмечает назначение начальников и способы обеспечения. Его сведения принадлежат конкретной обстановке середины XVII века и не могут быть без изменений распространены на всё столетие. Тем не менее они ясно показывают, что московская армия уже не сводилась к одному виду конного ополчения и что военная администрация работала с несколькими категориями служащих.

Изменение войска затрагивало и служебную честь. Назначение человека в подчинение другому могло вызвать спор о родовом старшинстве, тогда как военные нужды требовали исполнимого командования. Одним из средств выхода были назначения «без мест», то есть без последствий для обычного порядка чести. Позднейшая отмена местничества выросла из этой длительной практической проблемы и из преобразований внутри самой правящей среды.

Боярское происхождение не предопределяло одинакового отношения к военным новшествам. Среди высших служащих были участники преобразований, сторонники осторожного приспособления и люди, защищавшие привычный порядок. В условиях войны мотивы могли сочетаться: человек поддерживал новую организацию войска, но отстаивал своё место среди командиров. Именно сочетание служебной задачи и личной чести объясняет многие конфликты лучше, чем общий ярлык «противник реформ».

Дипломатическая служба

Посол как представитель государевой чести

Высокопоставленные бояре возглавляли посольства, участвовали в переговорах и принимали иностранных представителей. Знатность и чин имели здесь практическое значение: дипломат выступал от имени государя, а его положение должно было соответствовать важности миссии. Вместе с тем подготовка переговоров требовала знания документов, инструкций, границ, титулатуры и предшествующих соглашений. Поэтому рядом с аристократическим главой посольства работали дьяки, переводчики и другие специалисты.

Русское посольство к императору Максимилиану II в 1576 году. Неизвестный мастер. Раскрашенная печатная репродукция XIX века по оригиналу XVI века; фрагмент. Государственный Эрмитаж. Датировка изображённого события и возраст данного листа различаются.

Посольский наказ определял предмет переговоров, допустимые уступки и порядок сообщений в Москву. Разговоры фиксировались, грамоты проверялись, сведения сопоставлялись с прежними делами. Посол действовал в рамках поручения, но расстояния и перемены обстановки требовали рассудительности. Возвышенный церемониал был лишь видимой частью работы, за которой стояла большая письменная подготовка.

Котошихин описывает «ответы» с иностранными послами: бояре обсуждали вопросы и сообщали государю о ходе разговора. Подготовленные грамоты могли слушаться сначала боярами, затем совместно с царём. Такой порядок показывает несколько уровней принятия внешнеполитического решения. Важны были и личное участие монарха, и работа полномочных переговорщиков, и делопроизводственная компетенция приказа.

Титулование, место при приёме, порядок вручения грамот и соблюдение установленной чести имели политическое содержание. Спор о церемонии мог выражать спор о равенстве государей, признании власти или старшинстве сторон. Для участников XVII века это не было внешней декорацией, которую можно без последствий отбросить ради «настоящих дел». Церемония сама сообщала, какие отношения признаются между правителями.

Дипломатия и продвижение новых людей

Успешная дипломатическая деятельность могла способствовать возвышению. Особенно известен Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, получивший боярство в 1667 году и возглавивший Посольский приказ. Его служба показывает, что государь нуждался не только в древности рода, но и в опыте переговоров, знании соседних стран и способности вести сложное дело. Документы этого времени именуют его боярином и связывают с решением внешнеполитических и военных вопросов.

Однако исключительная карьера не означала открытости верхушки для любого способного человека на одинаковых условиях. Начальные возможности определялись семьёй, службой, покровительством и доступом к поручениям. Известная биография позволяет увидеть механизм продвижения, но не даёт статистики социальной мобильности. Для такой оценки нужны последовательные данные о множестве людей, включая тех, кто не получил высших чинов.

Дипломатическая работа расширяла представления служащих о других государствах, их армии, торговле и придворном устройстве. Посольские материалы приносили в Москву сведения, выходившие далеко за рамки одного договора. Но знакомство с иностранными порядками не всегда выражалось в желании их немедленно перенести. Выбор мер зависел от государевой задачи и от того, какие элементы опыта считались полезными в конкретных условиях.

Внешняя служба особенно ясно соединяет несколько сторон боярского положения. Боярин представлял аристократическую честь, исполнял государево поручение, руководил специалистами и отвечал за практический результат. Неудача могла повредить его карьере, успех — принести чин, землю и доступ к более важным делам. Поэтому дипломатию следует рассматривать как одну из основных форм службы правящего слоя, а не как редкое занятие нескольких образованных исключений.

Вотчина, поместье и земельное богатство

Различные основания владения

Вотчинное право допускало наследование и различные формы передачи имущества, но конкретные возможности зависели от происхождения владения и действующего закона. В Московском государстве различались родовые, выслуженные и купленные вотчины. Эти категории имели значение при наследовании, распоряжении и притязаниях родственников. Таким образом, выражение «боярская вотчина» обозначает социальную принадлежность хозяина, тогда как юридическое исследование должно выяснить ещё и основание его права.

Родовая вотчина была связана с наследственным владением семьи. Выслуженная происходила из пожалования за службу. Купленная приобреталась по сделке. В истории одного имения эти основания могли последовательно изменяться или порождать спор о том, какой порядок следует применить. Для владельца были важны не только размер и доход, но и документы, подтверждавшие законность приобретения, старые пожалования и права предшественников.

Поместье предоставлялось как средство обеспечения службы и находилось под более непосредственным государственным распоряжением. Первоначальная условность владения не препятствовала постепенному укреплению семейных притязаний на него. Сыновья служилого человека могли получать землю после отца, вдовам и дочерям назначали обеспечение, практиковались обмены по разрешённому порядку. В результате реальная история поместья была сложнее формулы о временной награде, которую государь каждый раз забирал после смерти хозяина.

Соборное уложение выделяет поместным землям и вотчинам отдельные главы — XVI и XVII. Само это разделение показывает сохранение правового различия в середине XVII века. Одновременно подробные нормы об обменах, наследовании, служебных обязанностях и семейном обеспечении отражают взаимодействие двух систем. Законодатель стремился сохранить земельный фонд службы и урегулировать права людей, для которых земля становилась основой семейного существования.

Противопоставление вотчины и поместья не совпадало с противопоставлением бояр и дворян. Представитель думной верхушки мог владеть обоими видами земли; дворянин, не имевший боярства, мог располагать вотчиной. Пожалование поместья не делало человека боярином, приобретение вотчины также не давало высшего думного чина. Право на имущество, место в служебной иерархии и социальная знатность соединялись, но оставались разными характеристиками.

Распоряжение и родовые притязания

Продажа родовой земли затрагивала не только продавца и покупателя. Родственники могли иметь право выкупа и добиваться возвращения имущества по установленным условиям. Закон должен был согласовать устойчивость сделки с интересами рода. Поэтому купчая, запись о выкупе и судебное разбирательство описывают разные этапы движения одного владения. Наличие права выкупа как раз предполагает, что отчуждение земли происходило и нуждалось в регулировании.

Нормы о родовом выкупе определяли, кто вправе предъявлять требование, в какой срок и на каких основаниях. Для тяжбы имело значение, от кого происходила земля, как была передана, кто состоял в родстве с прежним владельцем и какую сумму следовало выплатить. Такие дела требовали не отвлечённого упоминания «древности рода», а доказательства конкретной родственной линии и истории имущества.

Передача монастырю также имела особые последствия. Вклад мог обеспечивать поминовение, выражать волю умирающего и менять хозяйственную принадлежность земли. Государственная власть ограничивала некоторые такие передачи, поскольку переход владений церковным учреждениям затрагивал служебные ресурсы и интересы других владельцев. Эти ограничения принимались в разные годы и имели разный охват; их необходимо отличать от общего запрета любой продажи частной земли.

Земельный спор был одновременно делом памяти и письменного доказательства. Род хранил жалованные грамоты, духовные и купчие, а приказ проверял прежние записи. Утрата документа при пожаре или разорении могла осложнить положение владельца. Но сама документальная работа показывает, что владение не держалось исключительно на произволе сильнейшего: действовали юридические формы, которые стороны стремились использовать, хотя исход зависел и от неравенства влияния.

Дело о вотчине Новосильцеве показывает, как родовое право осуществлялось через проверку документов и приказную запись. В октябре 1631 года обсуждался выкуп имения, прежде принадлежавшего Скопиным-Шуйским и заложенного Дмитрию Пожарскому за 200 рублей. После проверки книг право родового выкупа признали за Иваном Ивановичем Шуйским; сумма была выплачена Пожарскому, а Поместному приказу велели записать вотчину за новым владельцем. Здесь наследственное притязание, денежный расчёт и государственное оформление выступают как разные необходимые действия.

Дело о вотчине Новосильцеве 1631 года: опубликованный текст на странице 85 журнала «Российская история», 2012, № 5. Видны распоряжение о выкупе, сумма 200 рублей и требование приказной записи. Это воспроизведение публикации текста, а не снимок рукописи.

Наследство, вдовы и дочери

Глава XVII Уложения различает права на родовые и выслуженные вотчины, с одной стороны, и на купленное имущество — с другой. При смерти бездетного владельца родовые права родственников могли ограничивать положение вдовы. Закон устанавливал для неё обеспечение из имущества и учитывал приданое, но не давал одинаковой свободной собственности на все мужнины земли. Для семьи происхождение имения было поэтому вопросом повседневной материальной безопасности.

Положение дочери зависело от наличия братьев, вида имущества и обстоятельств наследования. Уложение предусматривает преимущество сыновей в определённых случаях и одновременно признаёт права дочерей при отсутствии соответствующих наследников. Из текста не следует, будто женщина вообще не могла быть вотчинницей. Напротив, законодательство подробно регулирует женские права, поскольку женщины реально наследовали, получали приданое и предъявляли требования.

«Прожиток» из поместных земель служил способом обеспечить вдову и детей, когда непосредственная служба хозяина прекращалась. Он не совпадал с полностью свободным распоряжением имением. Сохранение обеспечения было связано с возрастом, семейными обстоятельствами и последующей служебной судьбой. Поэтому хозяйство умершего служилого человека рассматривалось одновременно как ресурс государевой службы и как средство существования оставшейся семьи.

Завещательные распоряжения позволяли владельцу определить судьбу части имущества, сделать церковные вклады, наделить близких и распорядиться о зависимых людях. Однако сила духовной грамоты действовала внутри существовавших ограничений. Содержание конкретного завещания особенно ценно: оно показывает, кого человек считал обязанным обеспечить и какие виды собственности различал. При этом записанный замысел следует сопоставлять с тем, как наследство было фактически разделено после смерти.

Ограничения XVI века и приговор 1562 года

Земельная политика Ивана IV включала специальные ограничения распоряжения владениями. Особенно известен приговор от 15 января 1562 года, относившийся к старинным вотчинам перечисленных служилых княжеских родов. В нём названы, в частности, ярославские, стародубские, ростовские, суздальские и другие князья. Ограничения касались продажи, обмена, передачи в приданое и наследования определённых земель. Относить этот акт одинаково ко всем боярам и ко всем их владениям оснований нет.

В. Б. Кобрин обращал внимание на отличие старинных княжеских вотчин от покупных владений и на изменение норм по сравнению с предшествующим законодательством. Это позволяет точнее видеть предмет вмешательства: власть действовала в отношении конкретных исторических прав и типов земель, а не просто запрещала существование частной собственности у всей знати. Последующие нормы также меняли отдельные условия, поэтому приговор 1562 года нельзя читать как неизменный закон на все оставшиеся десятилетия.

Существование вотчинного права после этих ограничений хорошо видно по более позднему законодательству и документам. Боярские семьи продолжали владеть, приобретать и наследовать земли. Их зависимость от царской службы усиливалась через пожалования, назначения и возможность наказания, но не принимала единственной формы полного отказа от наследственной собственности. Государственное и семейное начала продолжали взаимодействовать.

Новые пожалования XVII века

После Смуты восстановление и расширение земельных богатств знати происходило не только за счёт прежних родовых владений. А. П. Павлов проследил крупные раздачи чёрных и дворцовых земель на севере и востоке страны. Новые пожалования получали как старые влиятельные фамилии, так и родственники и приближённые Романовых. Принадлежность к придворной среде и государева служба становились важнейшими условиями обогащения.

В рассмотренных им примерах Фёдор Иванович Шереметев получал земли за службы, связанные с обороной Москвы и дипломатией; князь Алексей Михайлович Львов был пожалован, в частности, богатым торговым селом Кимры. Такие случаи показывают, что наследственная собственность могла возникнуть из сравнительно недавнего служебного пожалования. Богатая вотчина XVII века не обязательно была остатком удельного владения, существовавшего у рода с глубокой древности.

Пожалования меняли и положение населения передаваемой территории. Земля, находившаяся прежде в иной системе управления и платежей, включалась в хозяйство частного владельца. Для крестьян это означало изменение того, кому они должны были нести определённые обязанности, и нередко изменение способов их взыскания. Поэтому историю боярского богатства необходимо рассматривать вместе с историей людей и поселений, за счёт которых это богатство существовало.

Боярское хозяйство

Владение как система нескольких центров

Крупное боярское хозяйство могло включать владения в нескольких уездах, московский двор и сеть людей, отвечавших за местное управление. Рассеянность имущества создавала задачи перевозки, связи, хранения и контроля. Хозяин, занятый службой, не мог постоянно находиться во всех имениях. Поэтому повседневное существование большого владения зависело от приказчиков, старост, писцов, дворовых специалистов и сельских сообществ.

Приказчик собирал сведения о доходах, следил за исполнением распоряжений, распределял работы и сообщал о происшествиях. Его положение было двойственным: он представлял владельца перед населением и одновременно должен был отчитываться перед самим хозяином. Переписка между ними позволяет увидеть хозяйство в действии — сроки, недоимки, закупки, споры и неожиданные затруднения. Именно такие документы дополняют официальную картину богатства, составленную по земельной описи.

Хозяйственный центр владения объединял запасы зерна, скот, орудия, дворовые постройки и людей, обслуживавших владельческое производство. Доход складывался из натуральных поступлений, денежных платежей, работ и продажи продукции. Соотношение зависело от местных условий. Близость рынка, водного пути, промысловых ресурсов или крупного города могла влиять на хозяйственный выбор не меньше, чем общая величина вотчины.

Крестьяне, повинности и принуждение

Основную материальную базу землевладельческой верхушки создавал труд населения. Крестьяне передавали часть произведённого, платили деньги и исполняли работы в установленных формах. Хозяин или его управитель стремился обеспечить поступления; сельское сообщество пыталось распределить нагрузку и сохранить возможность вести собственное хозяйство. Между этими интересами возникали переговоры, жалобы, конфликты и бегство.

Различались владельческие повинности и государственные платежи, хотя на практике население ощущало их совокупное давление. Землевладелец отвечал за исполнение части государственных требований и мог использовать местный аппарат для их взыскания. Если сравнивать положения разных групп крестьян, необходимо учитывать обе стороны. Низкий оброк в одной записи не означает малого общего бремени, когда существовали дополнительные работы и платежи.

Уложение 1649 года закрепило бессрочный сыск беглых крестьян и развило порядок их возвращения по писцовым и переписным книгам. Для владельца это означало усиление юридических средств удержания трудового ресурса. Для крестьян — дальнейшее ограничение возможностей сменить место жизни и господина. Закон защищал имущественные притязания служилого общества, частью верхушки которого были бояре.

Прикрепление населения нельзя объяснить только опричниной или личным желанием одного царя. Его история включала хозяйственные трудности, государственные фискальные потребности, борьбу землевладельцев за работников и последовательное законодательство. При этом социальный результат был вполне определённым: усиливалась власть владельца и сокращалась свобода крестьянского выхода. Различение причин не смягчает содержание зависимости, а позволяет объяснить, как она была создана и поддерживалась.

Крестьяне сохраняли общинные связи, семейное имущество и хозяйственные интересы внутри ограниченной правовой среды. Они подавали челобитные, участвовали в разграничении угодий, несли коллективную ответственность и вступали в споры. Эти действия показывают их как участников исторического процесса. Но возможность обращения к власти не отменяла неравенства сторон: крупный боярский двор располагал ресурсами и связями, недоступными отдельному сельскому человеку.

Промыслы и торговые операции

Не все владения жили преимущественно продажей хлеба или сбором оброка с пашенных дворов. В богатых хозяйствах существовали лесные и соляные промыслы, переработка сырья, мельницы, рыболовство, торговля и производство товаров. Географические условия определяли набор возможностей. Расположение по речным путям облегчало доставку продукции и включало владение в более широкий рынок.

Хозяйство Бориса Ивановича Морозова известно благодаря большому комплексу документов. В него входили владения и предприятия, связанные с земледелием, промыслами и торговлей. Сохранившаяся переписка с управителями раскрывает способы контроля за доходами и работой людей. Этот случай особенно ценен источниковой подробностью: он позволяет проследить практику большого владельца, не ограничиваясь придворной биографией самого боярина.

Торговая деятельность не устраняла крепостного характера крупного хозяйства. Выход на рынок мог увеличивать заинтересованность владельца в денежных поступлениях, определённых товарах и организации работ. Он соединялся с использованием зависимого труда. Поэтому понятия «предпринимательство» и «принуждение» описывают здесь разные стороны одной системы: хозяйственную инициативу владельца и положение людей, обеспечивавших её результат.

Городской двор и расходы положения

Московский двор поддерживал участие боярина в государевой службе. В нём размещались семья, слуги, лошади, запасы и имущество; сюда приходили просители, родственники и служащие. Содержание такого двора было одновременно хозяйственной потребностью и выражением статуса. Большая свита делала положение владельца видимым, но требовала постоянного снабжения.

Котошихин описывает дома знати, домовые церкви и священников, праздничные приёмы и многочисленных дворовых людей. Его наблюдения позволяют увидеть расходы, которые не сводились к личному потреблению хозяина. Пища, одежда, религиозная служба, подарки и угощение поддерживали целую среду отношений. Через них проявлялись щедрость господина, благополучие дома и его место среди других семей.

Придворная жизнь создавала обязательства обмена. На семейные праздники подавали государю калачи, подносили вещи, принимали ответные знаки внимания; в важных церемониях требовались соответствующая одежда и люди. Такие расходы могли повышать престиж семьи, но одновременно связывали её с двором государя. Боярское богатство превращалось в социальное влияние через участие в установленном круге действий.

Семья, родство и воспроизводство верхушки

Род как служебная и имущественная связь

Боярский род соединял несколько поколений и ветвей, но не являлся единым владельцем всех их людей и имущества. Семьи делили наследство, спорили, заключали браки с разными кругами и могли занимать неодинаковые политические позиции. Общая родословная создавала представление о происхождении и чести, тогда как реальные отношения требовали проследить близость родства и конкретные действия родственников.

Прошлая служба предков имела практическое значение. Она использовалась при обосновании старшинства, влияла на ожидания продвижения и давала семейной памяти определённую структуру. Члены рода собирали сведения о назначениях, сохраняли документы и стремились подтвердить почётное положение. Родословие в такой среде было не только рассказом о древности, но и средством участия в текущем служебном порядке.

Вместе с кровным родством действовало свойство — связи через брак. Свадьба соединяла дворы, расширяла круг родственников и могла менять возможности доступа к государю. Особенно большое значение имел брак царя: семья царицы получала исключительную близость к правящему дому. Но дальнейшая судьба родственников зависела также от доверия монарха, личной службы и борьбы с другими придворными группами.

При первых Романовых связь с царской семьёй стала одним из важнейших факторов положения верхушки. В просопографическом исследовании А. П. Павлова показано, как к концу царствования Михаила Фёдоровича думная среда была тесно связана с группировками романовского круга. Это объясняет обновление элиты через придворные отношения без обязательного массового физического истребления старых семей.

Брачное соглашение

Котошихин описывает сватовство как переговоры между семьями при участии доверенных посредников. Обсуждались происхождение, личная репутация и приданое. В перечень последнего могли входить деньги, платье, посуда, вотчины и дворовые люди. Брачное решение связывало имущественную передачу с созданием новой семьи и с отношениями двух домов.

Константин Маковский. «Боярский свадебный пир». 1883. Художественная реконструкция семейного торжества XVI–XVII веков, созданная в XIX столетии.

Письменная запись закрепляла срок и условия соглашения; нарушение договорённости могло повлечь спор и денежное взыскание. Источник рассказывает также о роли родственниц, осматривавших невесту и сообщавших жениху сведения о ней. Это показывает участие женщин старшего поколения в семейной политике. При этом подробности рассказа относятся к практике определённой социальной среды и не являются общим описанием всех браков в стране.

Церковные ограничения родства и свойства влияли на выбор супруга. Для заключения брака требовалось учитывать, насколько близки семьи по происхождению, прежним брачным связям и духовному родству. В условиях тесно переплетённой верхушки это было существенным обстоятельством. Проверка допустимости союза соединяла семейную память с церковной юрисдикцией и могла стать предметом конфликта.

Свадебная церемония распределяла почётные роли, собирала родственников и друзей, включала поезд, благословение, венчание, пир и подарки. Участие в ней выражало отношения между дворами. Поэтому список свадебных чинов может быть источником по кругу связей семьи, хотя не всякий участник автоматически принадлежал к одной политической группировке. Родство, дружба, церемониальная роль и текущий союз сопоставляются, но не смешиваются.

Боярыни: имущество и управление домом

Женщины боярской среды обычно не занимали думных чинов, но их роль не ограничивалась бездействием в изолированных покоях. Они владели имуществом, получали приданое, наследовали в предусмотренных законом случаях, распоряжались домашней работой и поддерживали связи с родственниками и монастырями. Вдовство могло делать женщину центральной фигурой сохранения хозяйства и обеспечения детей.

«Домострой» отводит хозяйке обязанности по организации женской части домашнего труда, хранению вещей и надзору за слугами. Этот текст выражает нормативный идеал устроенного дома, а не непосредственную запись жизни каждой боярской семьи. Однако сам перечень требований показывает, какую ответственность признавали за хозяйкой: её деятельность включала учёт, распределение работ, контроль качества и поддержание запасов.

Котошихин рассказывает о раздельных помещениях, приёмах и порядке появления замужних женщин перед мужскими гостями. Такие ограничения отражали представления о приличии и семейной чести. Одновременно он описывает общение родственниц, участие в сватовстве и женскую гостевую среду. Пространственная и церемониальная обособленность не означала отсутствия социальных связей; она определяла формы, в которых эти связи осуществлялись.

Имущественные документы помогают выйти за пределы наблюдений внешнего свидетеля. Духовные грамоты, приданые записи, земельные тяжбы и вклады показывают конкретные решения женщин. Они выступают как наследницы, вкладчицы, кредиторы, опекунши или участницы раздела. Для каждой роли действовали свои ограничения, поэтому высокий семейный статус и свободу распоряжения нужно оценивать по содержанию документа.

Воспитание, служба и семейная стратегия

Подготовка сына к жизни верхушки включала знание порядка службы, религиозное воспитание, навыки поведения и в разной степени грамотность. Семья стремилась обеспечить ему раннее включение в подходящий служебный круг, защитить честь и передать имущество. Возможности зависели от положения отца, числа наследников, состояния хозяйства и отношений с влиятельными людьми.

Грамотность не была одинаковой у всех представителей знати. Котошихин, критически настроенный к московским порядкам, подчёркивал невежество части бояр. Вместе с тем государственная служба требовала обращения с письменными поручениями и взаимодействия с приказными специалистами; известны образованные сановники, читатели и собиратели книг. Социальное положение обеспечивало доступ к обучению, но не гарантировало одинакового уровня знаний.

Жизнь верхушки включала и уязвимость перед ранней смертью, бездетностью, пресечением мужской линии и потерей покровителя. Даже богатый род мог ослабнуть без продолжателей или после нескольких неудачных браков и опал. В свою очередь, брак с царской родственницей или возвышение одного члена семьи могло изменить положение нескольких ветвей. Поэтому воспроизводство элиты зависело и от институтов, и от семейной демографии.

Женские линии часто сохраняли имущество и связи, которые не видны при чтении только мужской родословной. Приданое переносило ресурсы между фамилиями, вдовы поддерживали детей и церковное поминовение, родственницы выступали посредницами. История боярства становится полнее, когда рядом со списками чинов изучаются семейные документы: они объясняют, каким образом служебная среда продолжала существовать между поколениями.

Честь и местничество

Служба предков как основание притязания

Местничество представляло собой систему норм служебного старшинства, учитывавшую происхождение, положение родственников и предшествующие назначения. Его значение особенно выросло после объединения различных аристократических групп при московском дворе. Требовалось определить, какое место занимает человек по отношению к другим, и не допустить назначения, которое могло быть истолковано как понижение чести всей его ветви.

Фёдор Алексеевич. Неизвестный голландский художник, 1676. Бумага, сангина, перо. Государственный Эрмитаж, ОР-45951. При этом царе в 1682 году было отменено местничество.

Участник спора ссылался не просто на древность рода. Сопоставлялись конкретные назначения: кто под кем служил, какое положение занимали отцы, братья и другие родственники, существовали ли решения по сходному случаю. Для подтверждения использовали разрядные записи и родословные сведения. Получался сложный язык прецедентов, понятный служилой среде и обслуживаемый государственным делопроизводством.

Местническая честь была общей для родственников в определённых пределах. Согласие одного человека на подчинённое место могло стать аргументом против другого. Поэтому отказ от назначения нельзя всегда объяснить только личной обидой или отсутствием желания служить. Участник защищал положение, которое считал семейным правом. Это не устраняло ущерба управлению, но объясняло устойчивость подобных конфликтов.

Местничество сочетало аристократическую самооценку с государственной процедурой. Спор подавали на рассмотрение, по нему готовили выписки и выносили решение. Верховная власть могла подтвердить притязание, отвергнуть его или установить специальный порядок. В трактовке Ю. М. Эскина это был также используемый государством регулятор социальных отношений. Он действовал внутри системы службы, а не только в качестве внешней преграды ей.

Спор, приговор и «безместие»

Разрядная запись за 7068 (1559/60) год о притязании князя Ивана Голицына и передаче списков детей боярских. П. Н. Милюков. «Древнейшая разрядная книга официальной редакции». 1901. С. 220. Печатная публикация текста, не факсимиле рукописи XVI века.

Для разбирательства требовалось восстановить подходящие назначения и определить, применимы ли они к текущему случаю. При этом стороны могли спорить о степени родства, значении прежней службы и самом существовании прецедента. Государственный архив становился источником аргументов в борьбе за честь. Служебная бумага, первоначально созданная для организации похода, приобретала долгую жизнь как доказательство старшинства.

Приговор не всегда удовлетворял проигравшего. Возможны были наказания, принуждение к исполнению назначения и обрядовое унижение. Такие меры демонстрировали право государя прекратить спор и восстановить порядок. Но дальнейшее существование местнических тяжб показывает, что монархия одновременно пользовалась системой старшинства и ограничивала её, когда та мешала непосредственной задаче.

Назначение «без мест» позволяло исполнить поручение, не превращая его в обычный прецедент для родовой чести. Эта практика была особенно важна в военных условиях. Она показывала, что интерес текущей службы мог получить приоритет перед обычным порядком сопоставления родов. При этом само специальное оговорённое исключение подтверждало значимость местничества в остальных случаях.

Бытовое старшинство и служебное местничество пересекались, однако их нельзя считать полностью одинаковыми. Место за столом, порядок церемониального участия и назначение в полк могли затрагивать честь по-разному. Для истории конкретного спора существенно, признавался ли он предметом государственной процедуры и какой документ создавал прецедент. Почтительное обращение или порядок посадки не всегда имели те же последствия, что разрядное назначение.

Отмена при Фёдоре Алексеевиче

В 1682 году местничество было отменено при царе Фёдоре Алексеевиче. Традиционно центральной датой считается решение 12 января по старому стилю. Отмена была связана с длительным изменением службы и с реформаторскими действиями придворной верхушки. Бояре не стояли перед этим решением единой враждебной массой: представители самой знати участвовали в подготовке и осуществлении преобразования.

Уничтожение разрядных материалов, использовавшихся для местнических притязаний, имело символический и практический смысл. Государство устраняло прежний обязательный язык сопоставления назначений. Одновременно сохранялся интерес к родословному учёту. Высокое происхождение продолжало иметь значение в обществе, но его отношение к распределению государственной службы менялось.

Отмена местничества не создала мгновенного равенства всех служащих и не уничтожила семейных связей. Знатность, имущество, воспитание и близость ко двору по-прежнему определяли возможности. Однако исчезал особый юридически и процедурно поддерживаемый способ оспаривать подчинение на основании службы предков. Для последующих преобразований это было существенным изменением правил.

Реформа важна и для общей истории боярства. Она показывает возможность преобразования аристократического порядка при активном участии самой аристократии. Защита родовой чести, личный интерес, военная необходимость и стремление к более удобному управлению могли сочетаться у одних людей. Поэтому конец местничества точнее рассматривать как перестройку служебной среды, чем как простую победу одной социальной группы над другой.

Политическая борьба XVI века

Малолетство Ивана IV

После смерти Василия III в 1533 году престол унаследовал его малолетний сын Иван. Первоначально большое значение имело правление матери государя Елены Глинской, а после её смерти в 1538 году борьба придворных групп стала особенно заметной. Участники стремились обеспечить влияние при юном великом князе, занять важнейшие места и защитить себя от противников. Смена приближённых сопровождалась опалами и насилием.

Николай Неврев. «Опричники». Конец 1890-х годов. Художественная интерпретация рассказа о расправе над боярином Иваном Петровичем Фёдоровым в 1568 году. Картина создана более чем через три столетия после события.

В традиционном изложении этот период называли «боярским правлением», часто предполагая, что вся аристократия получила общую власть и противопоставила себя государству. М. М. Кром исследовал кризис через конкретные придворные отношения и функционирование управления. Его работа показывает необходимость отличать борьбу за доступ к верховной власти от существования единой боярской программы. Пока менялись влиятельные группы, приказная и другая государственная работа продолжалась.

Шуйские, Бельские, Глинские и их связи выступают в источниках как важнейшие участники столкновений. Но политическую принадлежность отдельного человека нельзя всегда определить только по фамилии. Родственники могли расходиться, союзники — переходить на другую сторону, а служебные обязанности — сохраняться при изменении личных отношений. Для восстановления группировки нужны свидетельства совместных действий, браков, покровительства и конфликтов.

Особое значение имеют позднейшие воспоминания Ивана IV о собственном детстве. Царь изображал боярские действия как унижение законной власти, грабёж и нарушение должного порядка. Эти высказывания раскрывают его представление о пережитом и служат аргументом в политической полемике. Они не являются беспристрастным протоколом событий 1530–1540-х годов. Их необходимо сопоставлять с актами и независимыми известиями.

Реформы и сотрудничество с верхушкой

Венчание Ивана IV на царство в 1547 году обозначило новый уровень публичного утверждения верховной власти. Последующие преобразования затрагивали суд, службу, местное управление и церковные дела. При этом государь действовал вместе с советниками, представителями духовенства и служилой среды. Участие бояр в подготовке и исполнении реформ показывает, что рост царской власти и деятельность аристократии могли быть сторонами одного процесса.

Судебник 1550 года развивал общий судебный порядок и предусматривал оформление новых дел, не решённых прежним законодательством, через государев доклад и боярский приговор. В такой норме заметна потребность сделать принятие новых правил частью установленной процедуры. Боярский совет участвовал в формировании законодательства, которым затем пользовались центральные и местные служащие.

Военные и земельные мероприятия середины столетия также требовали работы знати. Распределение назначений, учёт служилых людей, пересмотр обеспечения и проведение походов осуществлялись через людей, включённых в существующую иерархию. Реформы не проводились внешней силой, стоявшей за пределами всего боярского общества. Они использовали его опыт и ресурсы, одновременно меняя условия службы.

В круге приближённых возникали различия по влиянию и по отношению к царской политике. Потеря доверия могла превращать вчерашнего участника управления в противника государя. Однако конфликт с определёнными советниками и меры против целого социального слоя — разные вещи. Чтобы оценить перемену политики, нужно установить состав пострадавших, обстоятельства опалы и то, кто занял их место.

Опричнина и пределы «антибоярского» объяснения

Опричнина, учреждённая в 1565 году, разделила государственную территорию и служебную среду на особую государеву часть и земщину. Она сопровождалась перемещениями владельцев, конфискациями, казнями и насилием. Для боярских семей это создавало угрозу жизни, имуществу и самому сохранению привычного положения. Но среди участников опричного аппарата также были люди аристократического происхождения; противопоставить его всему боярству как внешнюю социальную силу нельзя.

Версия о целенаправленной борьбе прогрессивного самодержавия с единой реакционной боярской оппозицией долго занимала важное место в историографии. Она давала простое объяснение: уничтожение крупных вотчинников якобы освобождало государство от феодальной раздробленности. Исследования персонального состава, землевладения и последовательности репрессий показали недостаточность этой схемы. Жертвы и исполнители не распределялись строго между двумя социальными лагерями.

В. Б. Кобрин связывал опричнину с террористическим укреплением единоличной власти и возражал против сведения её к объективно необходимой антибоярской реформе. Эта интерпретация переносит внимание с предполагаемой общей программы боярства на методы государя и действительные последствия насилия. При этом отдельные земельные конфликты, подозрения в измене и борьба групп остаются необходимыми предметами конкретного исследования.

Насилие затрагивало не только казнённого сановника. Его дом лишался руководителя, владения могли разоряться или переходить другим людям, зависимые и служащие теряли устойчивые хозяйственные связи. Одновременно государственные войны, повинности и эпидемические бедствия усиливали нагрузку на население. Хозяйственный кризис второй половины XVI века складывался из нескольких взаимодействовавших причин; определить вклад каждой можно лишь по региональным данным.

После отмены опричнины в 1572 году боярство не исчезло. Государственный аппарат продолжал нуждаться в высших военных и административных служащих, а думный совет сохранял значение. Часть семей потеряла ведущие позиции, другие усилились, некоторые сумели восстановиться. Такая преемственность важна: крупнейшие потрясения меняли состав и отношения внутри элиты, но не устраняли потребности государства в правящем слое.

От боярской службы к царской власти

Правление Фёдора Ивановича после 1584 года сопровождалось борьбой за влияние среди высших сановников. Особое положение занял Борис Фёдорович Годунов, брат царицы Ирины. Его возвышение соединяло родство с царским домом, придворную близость и участие в управлении. После смерти Фёдора в 1598 году Годунов был избран царём, а привычная связь высокого боярина с государевой службой превратилась в вопрос о самой верховной власти.

Флетчер, наблюдавший московскую жизнь в конце 1580-х годов, подробно писал о положении правителя и знати. Его сочинение фиксирует заметное современнику влияние Годунова, но одновременно окрашено дипломатическими и религиозно-политическими оценками английского автора. Оно особенно ценно при сопоставлении описанных порядков с русскими документами. Отдельные обобщения Флетчера о «тирании» не могут заменить исследования конкретных решений и отношений.

Переход Годунова на престол не означал победы всего боярства над монархией. Новый царь сохранял царскую власть и действовал против опасных для него придворных соперников. Сама возможность такого перехода, однако, показывала, что после пресечения прежней правящей линии происхождение и служебный вес высокопоставленных семей становились ресурсами борьбы за государев статус.

Династический кризис, социальные трудности и политическое насилие сделали отношения внутри верхушки особенно напряжёнными. Члены боярских родов оказались в разных лагерях Смуты: при действующем царе, при претендентах и в земском движении. Единого поведения, которое можно было бы приписать всем боярам, не существовало. История нескольких переходов и клятв показывает одновременно силу семейных интересов и разрушение привычных оснований легитимности.

Боярство в Смутное время

Смена государей и договорные ограничения

Смутное время поставило перед элитой вопрос, кто обладает законной верховной властью и на каких условиях ей следует повиноваться. Гибель правителей, самозванство, вооружённые движения и иностранное вмешательство неоднократно меняли ситуацию. Присяга одному государю могла вступать в противоречие с признанием нового. Это касалось и бояр, и других служилых групп, городов и церковных руководителей.

После свержения Лжедмитрия I в 1606 году царём стал Василий Иванович Шуйский. Его крестоцеловальная запись содержала обязательство не предавать человека смерти без суда с боярами и не отнимать имущество у невиновных родственников осуждённого. Документ затрагивал также ложные доносы и необходимость расследования. Он выражал стремление связать верховную власть определёнными обещаниями после опыта предшествующего насилия.

Гарантии касались не только думной аристократии. В записи упоминались жёны, дети, гости, торговые и чёрные люди. Поэтому её смысл шире корпоративной сделки царя с боярами. Одновременно участие боярского суда было одним из средств ограничения произвольной расправы. Текст позволяет увидеть, какие угрозы современники считали особенно важными: смертную казнь без должного разбирательства, коллективную конфискацию и ложное обвинение.

Обещание не обеспечивало автоматически устойчивого исполнения. Политическая слабость царя, вооружённая борьба и недоверие между группами затрудняли действие любых договорённостей. Важно различать содержание гарантии и её реальную судьбу. Но сам факт письменного обязательства имеет значение для истории политической культуры: пределы допустимого обсуждались и закреплялись в форме, которую стороны считали обязывающей.

Семибоярщина и договор о Владиславе

После свержения Василия Шуйского в июле 1610 года в Москве действовало боярское правительство, известное как Семибоярщина. Его формирование происходило в условиях военного поражения, противостояния претендентов и продвижения польско-литовских сил. Название обозначает определённый состав и эпизод Смуты, а не общее устройство боярской власти на протяжении столетий.

17 августа 1610 года по старому стилю представители московской стороны заключили соглашение с гетманом Станиславом Жолкевским о признании царём королевича Владислава. В документе предусматривалось сохранение православия, привычных чинов и прав служилых людей, защиты имущества и участия бояр в важнейших делах. Соглашение было попыткой установить верховную власть на условиях, которые считались приемлемыми для московского политического порядка.

Среди оговорок находилась защита московских княжеских и боярских родов от понижения приезжими иноземцами. Сохранялись поместья, вотчины и жалованье; изменения предполагалось обсуждать с боярами и думными людьми. Эти пункты действительно выражали интересы существующей верхушки. Одновременно договор затрагивал церковь, суд, население и государственные доходы, поэтому его содержание нельзя свести к одному желанию бояр удержать свои земли.

Надежда на согласованное царствование Владислава не осуществилась. Отказ разрешить противоречия вокруг веры и власти, действия Сигизмунда III и присутствие гарнизона привели к иной действительности, чем предполагали договорные условия. Допуск иностранных войск в Москву поставил боярское правительство в зависимость от вооружённой силы. Сопоставление соглашения и результата необходимо для оценки ответственности его участников.

Зависимость правительства и последующие страдания страны не делают каждую договорную статью простой маскировкой заранее готового предательства. Равным образом наличие защитных условий не отменяет тяжести политического просчёта и последствий допуска гарнизона. Историческая оценка должна учитывать замысел, доступные участникам возможности и реальный результат. Эти уровни источники раскрывают неодинаково.

Разные пути внутри одной элиты

Во время Смуты боярский чин мог жаловаться разными центрами власти, претендовавшими на законность. Это усложняло последующее признание статуса и историю служебных карьер. Список человека при одном дворе не всегда показывает его дальнейшее положение при другом. Необходимо проследить, где, кем и при каких обстоятельствах он был пожалован, какие службы исполнил и как его приняли после изменения власти.

Посольство к Михаилу Фёдоровичу и инокине Марфе в 1613 году. Лист издания «Рисунки, принадлежащие к книге об избрании на царство…», Москва, 1856. Печатное воспроизведение более раннего памятника, а не изображение события с натуры.

Представители знати участвовали в земском сопротивлении. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский возглавил вместе с Кузьмой Мининым Второе ополчение; князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой был одним из руководителей сил, действовавших под Москвой. Их отношения и дальнейшее место при дворе показывают, что военный авторитет, происхождение и думное старшинство могли давать разные основания политического веса.

Освобождение Москвы в 1612 году и избрание Михаила Фёдоровича в 1613 году создали условия восстановления единой верховной власти. Но это не означало простого возвращения к составу двора конца XVI века. Многие семьи понесли потери, отдельные линии пресеклись, у других изменились имущество и репутация. Потребность нового царствования в надёжных людях сочеталась с необходимостью признать уже существующие служебные и родовые притязания.

Смута поэтому была одновременно катастрофой и периодом перераспределения возможностей. Высокое происхождение могло помочь заявить право на руководство, но не гарантировало сохранения власти. Военная служба и поддержка нового государя открывали путь к пожалованиям. Для населения исход определял, в чьё владение переходили земли и какие требования к нему предъявлялись после восстановления порядка.

Бояре при первых Романовых

Восстановление двора и придворные группы

При Михаиле Фёдоровиче восстановление государства сопровождалось формированием устойчивого окружения новой династии. Царская семья и её родственники обладали особым положением; важнейшее значение имело возвращение из плена отца государя Филарета, ставшего патриархом. Совместное участие царя и патриарха в управлении меняло распределение влияния между обычными думными процедурами и ближайшим кругом.

Михаил Фёдорович. Портрет в авторском издании Адама Олеария, 1656. Печатный образ первого царя из династии Романовых; не изображение отдельного пожалования в боярский чин.

Василий Суриков. «Боярыня Морозова». 1887. Государственная Третьяковская галерея. Художественный образ Феодосии Морозовой и московского общества XVII века, созданный в XIX столетии.

А. П. Павлов показал тесную связь служебного продвижения верхушки с родственными и придворными отношениями вокруг Романовых. Старые княжеские линии включались в эту среду через браки и покровительство, новые приближённые получали назначения и земли. Происхождение оставалось значимым, но его действенность зависела от места семьи в существовавшей системе связей.

Государева щедрость была важным средством восстановления верхушки после войны и разорения. Пожалования вознаграждали оборону, плен, дипломатические успехи и близость к правящему дому. Они закрепляли память о службе и создавали новую имущественную опору. В дальнейшем потомки могли воспринимать сравнительно недавнее приобретение как обычную наследственную землю семьи.

Существование придворных групп не означало полного распада государственного интереса на частные выгоды. Люди, добивавшиеся положения, одновременно решали задачи обороны, финансов и управления. Но распределение поручений и пожалований влияло на то, кто получал преимущества и кто оставался вне главного круга. Именно поэтому семейные связи необходимо изучать вместе с результатами службы, не заменяя одно другим.

Алексей Михайлович: доверие и контроль

В начале царствования Алексея Михайловича особое влияние имел его воспитатель Борис Иванович Морозов. Его положение соединяло личную близость к государю, управление и большое хозяйство. После событий московского восстания 1648 года открытое политическое положение Морозова изменилось, однако сама система правления продолжала опираться на бояр и приказных служащих. Падение одного фаворита не означало отказа от службы аристократической верхушки.

Алексей Михайлович. Неизвестный художник, 1670-е годы. Региональный музей Птуй-Ормож, Словения. Портрет современен последнему десятилетию царствования; он представляет государя, при котором продолжала действовать Боярская дума.

Царский брак с Марией Ильиничной Милославской возвысил круг её родственников. Её отец, Илья Данилович Милославский, стал царским тестем и боярином. В других случаях влияние создавали доверительные поручения и длительная служба. При дворе взаимодействовали несколько оснований приближения, а их значение менялось в зависимости от времени и характера дела.

Особый Приказ тайных дел, описанный Котошихиным, давал государю возможность получать сведения и вести часть поручений вне обычного доступа бояр и думных людей. Подьячие этого учреждения могли сопровождать посольства и воевод, наблюдая за их действиями. Такая практика показывает стремление к дополнительному личному контролю. Вместе с тем она существовала рядом с приказами, которые по-прежнему возглавляли высшие сановники.

Судебная, финансовая и внешнеполитическая работа усложнялась. Войны середины XVII века требовали денег, людей, оружия и переговоров; государю были нужны исполнители с неодинаковыми навыками. Отсюда значение профессионального опыта дьяков, воеводской службы и образованных советников. Политическая верхушка сохраняла аристократический характер, но внутри неё расширялся набор качеств, необходимых для влияния.

Реформаторство внутри боярской среды

Афанасий Ордин-Нащокин, Артамон Матвеев, Василий Голицын и другие деятели позднего XVII века занимали высокое положение, одновременно участвуя в преобразованиях дипломатии, хозяйственной политики, культуры или управления. Их взгляды и судьбы различались. Объединяет их то, что многие перемены возникали внутри придворного общества, а не только после прихода к власти Петра.

В историографии особенно заметна роль Ордина-Нащокина в торговой и дипломатической политике, Матвеева — в придворной культурной среде, Голицына — в управлении и военных делах времени Софьи. Однако каждую реформу нужно связывать с конкретным решением и кругом участников. Образ одного просвещённого боярина не должен превращаться в объяснение всех изменений десятилетия.

Придворные интересы могли поддерживать новшество. Более удобная служебная организация, новые правила старшинства или культурные формы открывали возможности одним людям и уменьшали преимущества других. Поэтому склонность к переменам не обязательно предполагала отказ от семейной выгоды. Государственное преобразование и борьба за положение часто происходили через одних участников и в одном процессе.

К концу XVII века боярская среда оставалась влиятельной и богатой, но уже значительно отличалась от верхушки времени Ивана III. Новые семьи, тесное родство с правящим домом, сложная приказная служба и культурные контакты изменили её облик. Именно эту позднемосковскую элиту застал Пётр I. Представление о ней как о неизменном остатке удельной раздробленности скрывает несколько веков собственной истории.

Образ жизни и культура

Пространство дома и порядок дня

Жилище знатной семьи представляло собой комплекс помещений и построек, назначение которых определялось сезоном, составом дома и его достатком. Деревянные хоромы и каменные палаты могли сосуществовать. Жилые комнаты, сени, хозяйственные части, погреба, поварни, службы и конюшни образовывали пространство, где разделялись парадный приём, семейная жизнь и работа дворовых людей.

Столовая в музее «Палаты бояр Романовых», Москва. Современная музейная экспозиция в восстановленном интерьере; её следует отличать от неизменённой жилой комнаты XVII века.

Фёдор Солнцев. «Древности Российского государства», отделение IV, таблица XI. Издание 1849–1853 годов. На составном листе представлены платье Годунова, портрет Афанасия Власьева и изображение стольника Петра Потёмкина. Название листа об одежде бояр не означает одинакового официального чина всех изображённых.

Наличие домовой церкви зависело от возможностей и положения хозяина. Котошихин отмечает её у части крупнейших бояр; другие держали священников для определённых домашних служб и посещали церковь для литургии. Религиозная практика была встроена в повседневный порядок дома. Жалованье духовному лицу, содержание церковных вещей и организация поминовения составляли отдельную часть расходов.

Служба при государе определяла распорядок самого боярина. По Котошихину, высшие люди приезжали ко двору рано, ожидали царского выхода и участвовали в порученных делах. Отлучка в собственные деревни требовала разрешения. Таким образом, наличие больших владений не означало возможности постоянно жить в них по личному желанию: двор и служебные вызовы ограничивали распоряжение временем.

Поездки государя, праздники и семейные события изменяли обычный день. Часть людей сопровождала царя, другие оставались для приказных дел и охраны Москвы. За внешне повторяющимся церемониалом стояла система распределения присутствия и ответственности. Наблюдение за тем, кого брали в поездку, допускали в покои или оставляли руководить столицей, помогает определить действительное доверие.

Одежда, вещи и видимость статуса

Парадная одежда обозначала достаток и почётное положение. Дорогие ткани, мех, отделка, головные уборы и украшения использовались в церемониях, поездках и приёмах. Одежда могла быть жалованьем государя, семейной ценностью и предметом передачи. Важно учитывать, что один и тот же человек одевался неодинаково для повседневного пребывания дома, поездки и торжественного государева выхода.

Изобразительные памятники необходимо датировать отдельно от изображённого предмета. Гравюра XVI–XVII века, позднейшая копия портрета, археографическая реконструкция Фёдора Солнцева и историческая картина XIX века имеют разный статус. Они могут показывать похожую одежду, но отвечают на разные вопросы: свидетельствуют о наблюдении современника, сохранении образца, научной реконструкции или художественном представлении прошлого.

Серебряная посуда, импортные ткани, оружие и другие дорогие вещи могли включаться в обмен дарами. Государев подарок выражал милость и сохранял память о службе. Подношение, со своей стороны, демонстрировало участие семьи в придворном порядке. Материальная культура элиты была поэтому связана с политическими отношениями: ценность вещи определялась и стоимостью, и тем, кто, кому и при каких обстоятельствах её дал.

Высокая стоимость облачения не доказывает принадлежности изображённого человека именно к боярскому чину. Посол, состоятельный купец, стольник или окольничий мог выглядеть для иностранного художника как представитель одной «московской знати». Для атрибуции портрета необходимо имя и служебная история. Иконографический образ и запись о чине должны подтверждать друг друга.

Пир, гостеприимство и отношения между дворами

Праздничный стол объединял родственников, друзей и служебных знакомых. Его устройство показывало достаток и способность хозяина соблюдать принятый порядок. Котошихин подробно описывает последовательность подачи блюд и напитков, появление хозяйки и раздельное угощение женщин. Эти сведения раскрывают не только питание, но и формы общения, через которые дома поддерживали отношения.

Свадебные обряды и застолье в Московском государстве. Адам Олеарий, издание 1656 года, страницы 232–233. Иллюстрации современного иностранного описания, а не изображение свадьбы установленной боярской семьи.

Гость участвовал в обмене почестями. Поклоны, поднесение чаши, порядок обращения и место выражали признание положения сторон. Нарушение могло быть воспринято как оскорбление или сознательное понижение. В среде, где общественная честь имела семейное содержание, повседневная церемония обладала значением, выходившим за пределы личной вежливости.

«Домострой» требует от хозяина и хозяйки рассчитывать запасы, следить за расходом и соотносить содержание людей с возможностями дома. Нормативный идеал соединяет благочестие, дисциплину, бережливость и гостеприимство. Он помогает понять язык оценки хорошего хозяина. Реальные описи и счета, однако, показывают, как этот идеал исполнялся, нарушался или приспосабливался к обстоятельствам.

Историческая живопись позднее сделала боярский пир одним из главных образов допетровской жизни. Особенно известна картина Константина Маковского 1883 года. Её богатая постановка, костюмы и художественная цель относятся к культуре XIX века. Такое произведение ценно для истории восприятия боярства, но не может служить непосредственным документом конкретной свадьбы XVII века.

Книга, письмо и иностранные контакты

Служебная деятельность связывала боярина с письменной культурой. Наказы, грамоты, челобитные, выписки и отчёты сопровождали управление и имущественные дела. Даже если часть работы выполняли писцы, хозяин должен был принимать решения на основании изложенного и отвечать за поручения. Письмо было средством соединить московский двор, удалённую вотчину и место службы.

Букварь Кариона Истомина. Лист с буквой «А». Москва, 1694; гравёр Леонтий Бунин. Памятник книжной и учебной культуры конца XVII века; доступность такого обучения различалась по семьям.

Религиозное чтение, вкладные записи и семейное поминовение формировали другую сторону письменной среды. Книги и иконы могли хранить имена владельцев и вкладчиков, а монастырские документы — сведения о семейных отношениях. Эти памятники позволяют прослеживать не только интеллектуальные интересы, но и материальные связи дома с церковными учреждениями.

В XVII веке иностранные контакты приносили новые вещи, способы развлечения, знания и представления о государственном устройстве. Посольства, военные специалисты и торговые связи создавали каналы такого обмена. Воспринимались они выборочно: один человек интересовался дипломатической практикой, другой — художеством, третий — военной подготовкой. Высшая среда не была культурно однородной.

Перемены начались до петровских распоряжений об одежде и собраний нового типа. Это не уменьшает масштаба последующих реформ: Пётр сделал многие требования обязательными и связал их с новым порядком службы. Но для понимания реакции знати важно видеть уже существовавший опыт знакомства с иными обычаями. Столкновение происходило не между полностью замкнутым старым миром и впервые появившимся внешним влиянием.

Боярыня Морозова и религиозное несогласие

Феодосия Прокопьевна Морозова принадлежала к богатой и влиятельной среде, но вошла в историю прежде всего как последовательница старой веры и противница церковных преобразований. Её положение показывает, что религиозный выбор мог привести человека высокого статуса к конфликту с верховной властью. Богатство и придворные связи не обеспечивали неприкосновенности при таком столкновении.

«Повесть о боярыне Морозовой» создана в среде, почитавшей её страдание. Она описывает отказ изменить убеждения, арест, лишения и смерть, превращая биографию в свидетельство верности. Для историка важны как сообщаемые обстоятельства, так и жанровая задача: произведение объясняет поведение героини через представление о мученичестве и не стремится беспристрастно изложить аргументы всех сторон.

История Морозовой не делает всё боярство сторонниками старообрядчества. Представители верхушки по-разному относились к церковным переменам и к царской политике. Случай важен именно как прослеживаемый индивидуальный выбор внутри знатной среды. Он раскрывает самостоятельность религиозной позиции и пределы семейных ресурсов перед лицом государственного преследования.

Картина Василия Сурикова «Боярыня Морозова» 1887 года создала чрезвычайно влиятельный зрительный образ этого конфликта. Художник работал спустя два столетия после событий. Его произведение относится к исторической памяти и искусству своего времени, тогда как фактическую биографию Морозовой восстанавливают по письменным памятникам и документам. Различение этих источников позволяет использовать картину без подмены ею исторического доказательства.

Преобразования Петра I и исчезновение боярского чина

Изменение верховного управления

В начале самостоятельного правления Пётр I использовал людей и учреждения, унаследованные от Московского государства. Высшие сановники участвовали в управлении, снабжении войск и исполнении поручений. Поездки царя и война требовали организации работы в его отсутствие. Поэтому переход к новым органам не был простым одномоментным приказом заменить каждого боярина человеком незнатного происхождения.

Борис Петрович Шереметев. Неизвестный художник, 1710. Музей-усадьба «Кусково». Портрет представителя старого боярского рода, занявшего одно из высших мест в военной иерархии Петра I.

В 1700-х годах важную роль играли совещания и комиссия в Ближней канцелярии. Е. В. Анисимов рассматривает их как часть перестройки высшего управления: усиливались письменное оформление, регулярность работы и ответственность за решения. В 1711 году был учреждён Правительствующий сенат. Новое учреждение опиралось на предшествующий опыт, но получало иной порядок функционирования и постепенно стало одним из главных органов имперской власти.

Существование старых думных чинов и работа прежней Боярской думы не прекратились одним и тем же юридическим действием в один день. Сокращение пожалований, изменение состава совещаний, появление новых ведомств и уход старых служащих растянули процесс. Исследования А. В. Захарова по придворным спискам и повесткам показывают продолжение учёта и контроля службы традиционных чинов в петровское время. Поэтому точная история перехода сложнее школьной даты «отмены бояр».

Изменение верховного совета затрагивало способ участия элиты во власти. Теперь положение определялось новыми учреждениями, военными и гражданскими назначениями, регламентами и личным доверием царя. Прежний боярский чин мог сохраняться у человека, но уже не обеспечивал того места в системе, которое имел в XVII веке. Политическое влияние перемещалось вместе с управленческой работой.

Служба, имущество и указ 1714 года

Титульный лист жалованной грамоты Петра I канцлеру Г. И. Головкину на вотчину. 1711 год. Публикация: «Родина», 2007, № 11, с. 55. Документ предшествует указу о единонаследии 1714 года.

Петровская служба усиливала требования к подготовке, участию в армии и исполнению гражданских поручений. Государь добивался использования ресурсов служилого общества в условиях длительной войны. Старое происхождение не освобождало от новых обязанностей, хотя семейные связи и богатство продолжали помогать продвижению. Сохранялась преемственность людей при изменении правил их деятельности.

Указ от 23 марта 1714 года по старому стилю, известный как указ о единонаследии, объединил в категории недвижимого имущества поместья и вотчины, а также другие перечисленные владения. Он ограничивал дробление недвижимости и передачу её нескольким наследникам. Закон объяснял меру заботой о сохранении состоятельных домов, исправности государственных поступлений и побуждении остальных детей искать занятия.

Наследник не обязательно был старшим сыном, если отец делал распоряжение. Единонаследие означало передачу недвижимого одному преемнику в предусмотренном законом порядке, а не простое введение безусловного первородства. Движимое имущество распределялось иначе. При чтении указа существенно учитывать все категории наследников и случаи отсутствия завещания: краткая формула «всё старшему сыну» искажает содержание закона.

Указ не создал с нуля наследственного владения у людей, которые до этого якобы никогда не могли передать поместье детям. Он завершал длительное сближение двух правовых режимов и одновременно вводил новые ограничения. Земельное право изменялось раньше, что видно по Уложению 1649 года. Поэтому историю недвижимости следует прослеживать через последовательность актов, а не делить её на полную временность до 1714 года и полную свободу после.

В 1730–1731 годах единонаследие было отменено, однако объединение прежних видов дворянского землевладения не было просто обращено вспять. Указ 17 марта 1731 года предписывал именовать поместья и вотчины одинаково недвижимым имением и восстанавливал иной порядок раздела. Это различие между отменённым наследственным ограничением и сохранённой общей категорией имущества важно для понимания долгосрочного результата петровского закона.

Табель о рангах и новая служебная иерархия

Табель о рангах 1722 года установила соотношение военных, гражданских и придворных чинов в новой системе классов. В ней не было прежнего боярского чина как ступени продвижения. Положение служащего связывалось с признанным рангом и исполняемой службой. Однако это не означало исчезновения социального неравенства происхождения: образование, материальная обеспеченность и семейный доступ к службе оставались неодинаковыми.

Новый порядок поощрял личное служебное достижение и предусматривал получение дворянского статуса через определённые чины. Государство расширяло юридические способы включения в привилегированную среду. Для старых боярских потомков это означало необходимость подтвердить положение в иной системе, для новых служащих — возможность продвижения, которой не обеспечивал прежний круг родовой чести.

Реформы изменяли также язык самопредставления. Человек мог соединять княжеское происхождение, графский титул, военный чин и государственную должность. В некоторых биографиях старое боярство сохранялось рядом с новыми обозначениями. Такая многослойность особенно характерна для переходного поколения: его служба началась в Московском царстве и продолжилась в Российской империи.

Принадлежность к старой знати не предопределяла ни провал, ни успех в новых условиях. Семьи Голицыных, Долгоруковых, Шереметевых и другие линии сохраняли заметное место, но их отдельные представители переживали совершенно разные судьбы. Наряду с ними поднимались новые люди. Имперская элита формировалась через соединение преемственности и обновления, а не через полную замену одного населения другим.

Последние пожалования и последние носители

Различаются два вопроса: кто последним получил боярство и кто из носителей этого чина прожил дольше других. Они имеют разные ответы и не совпадают с датой утраты Думой прежнего значения. Само сохранение старого звания у отдельного человека не означает продолжения всей московской системы управления.

В исследовании Д. В. Лобанова о духовном завещании Степана Петровича Нелединского-Мелецкого указана дата пожалования — 15 сентября 1725 года по старому стилю. Это уже царствование Екатерины I, после смерти Петра. Поэтому перечисление Нелединского-Мелецкого среди бояр, якобы пожалованных Петром в начале XVIII века, ошибочно. Его случай показывает, что почётное употребление старого чина могло продолжаться после глубокой перестройки учреждений.

Князь Иван Юрьевич Трубецкой, получивший боярство в 1692 году, дожил до 1750 года. Его служба включала петровскую военную и государственную деятельность. Сохранение старого звания в его биографии показывает, насколько долго личная служебная честь могла переживать учреждения, с которыми была связана. Ни дата последнего пожалования, ни смерть отдельного носителя чина не обозначают день, когда старая аристократия исчезла из российской жизни.

Источники и изучение боярства

От летописного рассказа к истории отдельных людей

Источниковая база меняется вместе с предметом. Для ранней Руси особенно важны летописи, договоры, правовые памятники, жития и археологические комплексы. Для позднесредневековых земель возрастает значение земельных актов, духовных и договорных грамот. Для Московского государства XVI–XVII веков сохранился большой служебный и приказной материал. Поэтому история раннего боярства и история карьеры конкретного боярина XVII века имеют разную степень подробности.

Гравированный титул авторского издания описания путешествия Адама Олеария. Шлезвиг, 1656. Экземпляр Национальной библиотеки Польши, цифровая коллекция Polona. Такой источник содержит наблюдения современника и требует проверки его обобщений.

Летопись организует события вокруг князя, земли, войны и религиозного смысла. Частная грамота сообщает о конкретном имуществе или обязанности. Боярский список фиксирует служебную принадлежность, а письмо управителя — состояние хозяйственного дела. Ни один из этих видов источников не заменяет другие. Их сопоставление позволяет отделить публичную репутацию от повседневной деятельности и проследить, как высокое положение обеспечивалось на практике.

Особую роль играет исследование множества биографий по общей системе признаков — просопография. Сопоставляются происхождение, чины, назначения, браки, владения и связи. Такой подход показывает, как обновлялась верхушка и какие пути продвижения повторялись. Он помогает проверить общую гипотезу о «господстве древних родов» или «возвышении новых людей» на конкретном составе, а не на нескольких самых известных именах.

Основные направления историографии

В. О. Ключевский сделал историю Боярской думы способом изучения общественного развития Руси. Он связывал изменение состава совета с переменами в политическом положении и хозяйственной опоре знати. Его труд сохраняет значение благодаря широкому сопоставлению актов и вниманию к социальному содержанию управления. Одновременно многие его схемы и отдельные реконструкции принадлежат научной ситуации конца XIX — начала XX века и нуждаются в сопоставлении с последующими исследованиями.

В советской историографии большое место заняли вопросы феодального землевладения, централизации и борьбы общественных сил. Боярство часто оценивалось через его отношение к укреплению единого государства. Такой подход способствовал изучению земельных документов и служилого строя, но мог заранее задавать роли «реакционной знати» и «прогрессивной власти». Конкретные исследования нередко давали материал, который не укладывался в эту общую схему.

Изучение Новгорода изменилось благодаря берестяным грамотам и археологии городских усадеб. Исследования Янина позволили сопоставлять письменные имена с реальными комплексами и прослеживать владение в нескольких поколениях. Это расширило историю аристократии от перечня должностей к устройству городской и сельской собственности. Вместе с тем выводы о Новгороде сохраняют свои региональные границы.

Современные работы уточняют терминологию ранней Руси, устройство местничества, придворные отношения и персональный состав элиты. У Стефановича особое значение имеет критика слишком прямого отождествления бояр и дружины; у Эскина — исследование местничества как социального и государственного механизма; у Крома — конкретная история кризиса малолетства Ивана IV; у Павлова и Седова — связи и повседневное функционирование правящей среды.

Историческая память и значение

В литературе, живописи и массовом представлении боярин часто изображается пожилым человеком в богатой длинной одежде, защищающим старый обычай от преобразователя. Такой образ вобрал реальные элементы материальной культуры, память о придворной иерархии и художественные задачи более позднего времени. Он мало говорит о различиях между новгородским землевладельцем, московским воеводой, дипломатом или участником реформ XVII века.

Палаты бояр Романовых в московском Зарядье. Современный вид музейного здания. Музейная реставрация и нынешнее окружение относятся к более поздним эпохам.

Особую роль в формировании представлений о боярском быте сыграли Палаты бояр Романовых в московском Зарядье. В середине XVI века они вошли в усадьбу Никиты Романовича Юрьева. После воцарения Михаила Фёдоровича родовой двор получил название Старого государева двора, а в 1631 году его земли передали Знаменскому монастырю. Здания неоднократно перестраивали; от первоначального комплекса сохранились подвалы и часть подклета. В 1856 году Александр II распорядился восстановить палаты и устроить музей, открытый 22 августа 1859 года по старому стилю. Работами руководил архитектор Фёдор Фёдорович Рихтер. Поэтому сегодняшний образ боярского дома соединяет подлинные части старого здания, исторические предметы и реставрационную реконструкцию XIX века. Он свидетельствует одновременно о допетровском быте и о том, как этот быт изучали и представляли потомкам.

Другой устойчивый образ противопоставляет доброго государя дурным боярам. Он позволяет перенести ответственность за злоупотребления на ближайшее окружение власти, сохраняя идеал правителя. В исторической действительности обязанности и решения распределялись между государем, высшими служащими и местными исполнителями. Ответственность за конкретное действие устанавливается по документам, а не по заранее выбранному нравственному типу.

Значение боярства состояло в многовековом участии в организации власти и распределении ресурсов. Через него проходили военное руководство, суд, дипломатия, управление людьми и землёй. Оно было также средой передачи семейного опыта, религиозного покровительства, культурного потребления и общественной чести. Эти функции менялись вместе с устройством русских земель и государства.

Боярская верхушка поддерживала порядок, обеспечивавший ей преимущественное положение и власть над зависимым населением. Её участие в государственном строительстве не устраняет этого социального содержания. Равным образом владение людьми и борьба за семейные преимущества не исчерпывают всей её деятельности: государство опиралось на реальную военную, административную и дипломатическую работу высших служащих.

Переход к имперскому дворянству завершил историю боярского чина, но сохранил часть семей, собственности и способов взаимодействия элиты с верховной властью. Изменились учреждения и правила продвижения, появился новый язык рангов и должностей. История боярства позволяет проследить этот переход как длительное преобразование правящего слоя — от разнообразной знати русских земель к аристократии и служебной верхушке большого централизованного государства.

См. также

• Холопство
• Пётр I
• Реформы Петра I
• Боярская дума
• Вотчина
• Поместье
• Местничество
• Дети боярские