Перейти к содержанию

Революция 1905–1907 годов

Материал из Энциклопедия История. Главное
Революция 1905–1907 годов
Ликующая манифестация с красными флагами на картине Ильи Репина
И. Е. Репин. «17 октября 1905 года». 1907, доработана в 1911 году. Государственный Русский музей.
Массовое движение за политические права, представительство и изменение социальных отношений.
Начало
9 (22) января 1905 года
Окончание
3 (16) июня 1907 года
Место
Российская империя
Итог
Законодательная Дума и провозглашение гражданских свобод; сохранение монархии и подавление вооружённых выступлений.

Революция 1905-1907 годов - политический и общественный кризис Российской империи, в ходе которого рабочие стачки, крестьянские выступления, борьба за гражданские права и участие в управлении поставили вопрос об ограничении самодержавной власти. Движение не имело единого руководства и общей программы. Рабочие добивались изменения условий труда и политических свобод, крестьяне - земли и пересмотра своего правового положения, сторонники конституционных преобразований - представительства и ответственности правительства. Наряду с мирными обращениями, стачками и парламентской борьбой происходили вооружённые восстания, карательные действия и нападения на мирных жителей.

Крупнейшими результатами кризиса стали Манифест 17 октября 1905 года, создание законодательной Государственной думы и изменение Основных законов.[1][2] Были отменены выкупные платежи и начато преобразование крестьянского землевладения.[3][4] Самодержавная власть сохранила значительные полномочия; министры продолжали зависеть от монарха.[2] Две первые Думы были распущены.[5][6] Изменение избирательного закона одновременно с роспуском II Думы 3 июня 1907 года закрепило перевес более состоятельных групп избирателей и стало рубежом завершения революционного периода.[7] Поэтому итог включал и реальные преобразования, и подавление попыток изменить государство в объёме, которого требовали революционные партии и представители оппозиции.

Даты приведены по действовавшему в Российской империи юлианскому календарю; дата в скобках соответствует григорианскому календарю, или новому стилю. В 1904–1907 годах разница составляла 13 дней: 9 января соответствовало 22 января нового стиля.

Предпосылки: труд, земля и участие общества в управлении

Кризис сложился из нескольких конфликтов, каждый из которых имел собственные причины и участников. На предприятии спорили о продолжительности смены, заработке, увольнениях и отношениях с администрацией. В деревне - о земле, аренде, платежах и правах крестьян. Представители земств, органов местного самоуправления, ставили вопрос о том, кто определяет общегосударственную политику и как заставить чиновника отвечать за нарушение закона. В революционные месяцы эти требования соединялись: изменение повседневной жизни всё чаще связывали с изменением власти. Эту связь позволяют проследить рабочая петиция, крестьянские приговоры и обсуждения земского съезда.[8][9][10]

Рабочий день и пределы фабричного законодательства

К 1905 году труд в промышленности уже регулировался законами. Закон 2 июня 1897 года ограничивал обычное рабочее время для занятых исключительно днём 11,5 часа, а по субботам и в кануны определённых праздников - десятью часами. Для работавших хотя бы часть смены ночью устанавливался десятичасовой предел. Закон распространялся на определённые категории предприятий; для отдельных производств допускались исключения, отдельно регулировались сверхурочные работы. Время свободных перерывов, когда работник мог покинуть предприятие, в рабочие часы не включалось.[11]

Таким образом, требование восьмичасового дня предполагало существенное сокращение уже установленной нормы. В то же время рабочие выступали не только за новый предел часов. Их обращения затрагивали оплату сверхурочного труда, штрафы, медицинскую помощь, положение женщин, увольнения и возможность защищать общие интересы. В январской петербургской петиции эти требования соседствовали с гражданскими свободами и народным представительством. Отношения между рабочими и нанимателями становились вопросом государственного устройства, потому что правила найма, допустимые формы объединения и способы разрешения конфликтов зависели от закона и действий администрации.[8][12]

Земля и особое правовое положение крестьян

Крестьянский вопрос также не исчерпывался одним показателем обеспеченности землёй. В приговорах и наказах 1905 года рядом встречаются требования расширить земельное пользование, отменить платежи, облегчить аренду, уравнять крестьян с другими сословиями и дать им участие в принятии решений. Одни общества предлагали выкуп или передачу отдельных земель, другие отвергали куплю-продажу земли вообще. Предложения зависели от местных условий и представлений о справедливом землевладении; единой земельной программы у сельских обществ не было.[9]

Существовал и конфликт между правом собственника и представлением земледельца о справедливом пользовании. Для помещика спор шёл о защите имущества и дохода, для части крестьян - о доступе к земле, на которой держалось их хозяйство. Отмена выкупных платежей могла облегчить денежную нагрузку, но сама по себе не передавала дополнительной земли; расширение покупок через банк требовало денег и кредита. Поэтому правительственные меры и крестьянские требования пересекались лишь частично. Позднейшее изменение порядка выхода из общины открыло ещё один спор - о том, как соотнести интересы отдельного двора с правами сельского общества.[9][3][4]

Земская оппозиция до январских событий

Требование политического представительства возникло раньше Кровавого воскресенья. На ноябрьском съезде земских деятелей 1904 года обсуждались неприкосновенность личности, свобода совести, слова, собраний и союзов, равенство граждан и ответственность администрации перед судом. Участник совещания Роман Будберг описал спор о том, достаточно ли провозгласить права или необходимо одновременно создать учреждение, которое обеспечит их соблюдение. На предварительном московском совещании сторонники конституционного изменения требовали участия избранных представителей в законодательстве, утверждении бюджета и контроле над исполнительной властью.[10]

Сам порядок подготовки съезда обнаруживал слабость существующих возможностей для общественного обсуждения. По воспоминаниям Будберга, после переноса официально разрешённого собрания участникам пришлось договариваться о частных встречах. Первое петербургское заседание 6 ноября состоялось в квартире Ивана Корсакова на Фонтанке. Обсуждение государственного переустройства зависело от того, насколько терпимо к нему отнесётся министр внутренних дел Пётр Святополк-Мирский. При этом среди самих земцев сохранялся спор о границах перемен: часть участников добивалась конституционных гарантий, другие стремились сохранить более непосредственную связь монарха и общества.[10]

Разговор о правах крестьян вызвал отдельную дискуссию. Одни участники считали достаточным общее гражданское равенство, другие настаивали, что крестьянское положение требует специального решения: отмены административной опеки и надёжной судебной защиты. Этот спор важен для понимания широты кризиса. Претензии к устройству власти высказывали и люди, работавшие внутри земских учреждений, а вопрос о крестьянских правах обсуждался не только в революционном подполье.[10]

Война и оценка кризиса внутри правительства

Русско-японская война 1904-1905 годов стала частью этого внутреннего политического спора. Будберг вспоминал, что ещё весной 1904 года земские деятели расходились по вопросу о своевременности конституционных требований во время войны. Одни ссылались на патриотический подъём и считали такие выступления неуместными; другие полагали, что представительство, отделив ответственность правительства от личности царя, укрепит авторитет монархии. Поэтому военная обстановка могла побуждать и к поддержке власти, и к требованию изменить способы управления.[10]

Военные поражения следовали одно за другим. 20 декабря 1904 года (2 января 1905 года) капитулировал Порт-Артур, российская крепость и военно-морская база на арендованной у Китая территории. В 1905 году последовали поражение сухопутных сил под Мукденом и разгром русской эскадры у Цусимы.[13] Внутренний и военный кризисы пересекались в требовании прекратить войну: оно вошло и в январскую рабочую петицию, и в мартовскую резолюцию черноморских матросов. Протест обращался одновременно против условий жизни и против курса правительства.[8][14]

Заключённый 23 августа (5 сентября) 1905 года Портсмутский мир зафиксировал серьёзное сокращение российских позиций на Дальнем Востоке. Россия признала преобладающие интересы Японии в Корее, уступила с согласия Китая аренду Порт-Артура и прилегающей территории, железную дорогу от Чанчуня до Порт-Артура с ответвлениями и связанными с ней предприятиями. Японии передавалась южная часть Сахалина до пятидесятой параллели. Мир прекратил войну, но не разрешил внутренних споров о земле, труде и власти: крупнейшая общероссийская политическая стачка развернулась уже осенью, после его подписания.[15][16]

В докладе, представленном императору в октябре 1905 года, Сергей Витте прямо отвергал объяснение волнений исключительно действиями крайних партий или отдельными недостатками управления. По его оценке, общественные стремления вошли в противоречие с существующими формами государственной жизни; выход он видел в гражданских свободах и правовых гарантиях. Доклад предлагал согласовать работу правительства, ограничить применение исключительных мер, обеспечить значение Думы и не вмешиваться в выборы. Витте убеждал монарха изменить устройство управления, связывая восстановление порядка с расширением прав общества.[17]

Январь 1905 года: как заводской конфликт стал политическим

В январе 1905 года петербургские рабочие вышли на улицы с требованиями, которые соединяли повседневные нужды и изменение государственного порядка. Движение быстро выросло из конфликта на Путиловском заводе в подготовку общего обращения к императору. В нём участвовали заводские коллективы, руководители легального рабочего общества, священник Георгий Гапон и люди, приходившие на собрания впервые. На собраниях заводской конфликт обсуждали уже вместе с общими условиями труда и политическим бесправием.[12]

Легальная организация и Путиловская стачка

«Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» действовало с разрешения администрации. Власть рассчитывала, что легальные формы общения помогут удержать рабочих от участия в революционных организациях. При отделах устраивались чтения и беседы, действовали библиотечки, проводились вечера; в работе участвовали и женщины. Эта повседневная деятельность создала сеть личных связей и помещений, куда можно было прийти с жалобой, обсудить положение на заводе или получить поддержку. По сведениям, собранным Любовью Гуревич, к началу январских событий существовали одиннадцать отделов: десять в Петербурге и один в Колпине.[12][18]

Непосредственный конфликт возник вокруг увольнения членов «Собрания» с Путиловского завода. В рассказе Гуревич восстановлена последовательность переговоров: 28 декабря 1904 года состоялось собрание представителей отделов, на следующий день делегация передала требования директору завода Смирнову. Обращения к администрации предприятия, фабричной инспекции и градоначальнику не дали результата, которого добивались рабочие. 3 января завод прекратил работу. Требования восстановить уволенных и удалить мастера, с которым связывали конфликт, быстро расширились: обсуждались восьмичасовой день, заработная плата мужчин и женщин, сверхурочные работы и санитарное состояние производства.[12]

Администрация предприятия иначе описывала первоначальный конфликт. В позднейшем докладе директора Департамента полиции Лопухина воспроизведено объяснение Смирнова: из четырёх рабочих, о которых шла речь, уволили только одного; другой сам перестал приходить, третьего оставили после подписки, увольнение четвёртого директор отрицал. Рабочих такое объяснение не удовлетворило. Доклад подтверждает решение собрания 2 января поддержать товарищей и начало стачки утром 3 января. Таким образом, разногласия касались не только законности увольнения, но и того, что именно произошло с каждым из четырёх работников.[19]

Отдельное место заняла идея постоянной комиссии из выборных рабочих и администрации для разрешения споров. За ней стоял вопрос о том, кто вправе определять условия труда и увольнения. Рабочие добивались не только уступки в одном конфликте, но и признанного порядка переговоров. Этот пункт перешёл в январскую петицию наряду с требованиями улучшить медицинскую помощь и оплату труда.[12][8]

Стачка распространялась через личное участие рабочих: группы приходили на другие предприятия и предлагали прекращать работу. В отделах «Собрания» читали и обсуждали требования, собирали средства, организовывали помощь нуждавшимся. Нарвский и Шлиссельбургский отделы выдавали продовольствие беднейшим забастовщикам. Вход на собрания открыли и для людей, которые прежде не состояли в организации. Таким образом, легальная сеть, первоначально рассчитанная на ограниченный круг членов, стала местом обсуждения общегородского выступления.[12]

Переход от заводских требований к политическим происходил на фоне неудачных обращений к должностным лицам. Если директор не уступал, а инспекция и градоначальник не обеспечивали желаемого решения, предложение обратиться непосредственно к царю казалось участникам следующим шагом. В свидетельствах, собранных комиссией присяжных поверенных, этот мотив выражен особенно ясно: рабочие объясняли шествие тем, что другие способы добиться ответа уже были испробованы. Обращение к монарху сохраняло привычный образ верховного защитника, но содержание предъявленных требований затрагивало основы его власти.[18]

Подготовка шествия и ожидания участников

В дни перед 9 января петицию неоднократно читали вслух в отделах, разъясняли отдельные пункты и собирали подписи. Собрания продолжались по мере смены слушателей: вместить всех желающих одновременно помещения не могли. Поэтому люди, которые затем вышли на улицу, имели разный опыт участия в обсуждении. Одни готовили текст и организацию шествия, другие успели услышать требования лишь накануне. Политические требования обсуждались открыто, но степень знакомства с ними зависела от участия человека в собраниях.[12][18]

По собранным адвокатской комиссией показаниям, на собраниях договаривались идти без оружия, не вступать в столкновения с полицией и поручить наблюдение за порядком выборным представителям. Один из свидетелей специально упоминал распоряжение оставить дома даже перочинные ножи. Обсуждалось удаление революционных флагов, появление которых могло вызвать вмешательство полиции. В очерке Гуревич приведено объяснение участника Василеостровского отдела: знамёна предлагали убирать, но их носителей не бить. Такие детали показывают стремление организаторов сохранить характер мирного обращения, хотя содержание петиции было политическим.[18][12]

Предполагалось выйти из разных отделов и к двум часам дня собраться у Зимнего дворца. Каждая группа несла собственный экземпляр петиции. Колпинским рабочим предстоял особенно долгий путь; согласно Гуревич, они отправились уже около половины седьмого утра. В других отделах утро было занято последними речами, молитвой и повторным чтением обращения. С людьми, надеявшимися на благополучный исход, соседствовали те, кто ожидал стрельбы и готовился помогать раненым. В Василеостровском отделе женщинам раздавали повязки с красным крестом.[12]

Предупреждения властей воспринимались неоднозначно. Врач Алафузовской больницы Дьячков, чьё письменное показание вошло в доклад адвокатской комиссии, видел объявление градоначальника о мерах против скоплений народа, но не нашёл в нём прямого объяснения, что предстоящее шествие будет встречено огнём. Он также описал свободное движение прохожих и конки через Нарвские ворота утром 9 января. В других показаниях отмечалось, что полиция не останавливала собиравшихся. Из этого участники заключали, что мирное поведение позволит пройти. Ожидания людей и распоряжения, которыми руководствовались войска, оказались несовместимы.[18]

Вечером 8 января литераторы и общественные деятели попытались предупредить кровопролитие. По изложению Гуревич, после обсуждения петиции в редакции «Сына Отечества» делегация отправилась к министру внутренних дел Петру Святополк-Мирскому и Сергею Витте. Министра дома не застали; его товарищ Константин Рыдзевский согласился передать обращение. Витте принял делегатов, но сослался на отсутствие полномочий распоряжаться в этом ведомстве. Эта попытка посредничества не привела к изменению действий властей на следующее утро.[12]

Со стороны правительства 8 января последовало распоряжение арестовать Гапона. Согласно докладу Лопухина, на совещании обсуждали также арест девятнадцати рабочих руководителей, но градоначальник Иван Фуллон возражал: для этого требовались значительные полицейские силы, а задержания могли вызвать сопротивление. Приказ об аресте Гапона в ночь на 9 января исполнен не был; доклад объяснял это охраной священника рабочими. В этом изложении власть заранее отвергала массовое шествие как способ предъявления политических требований.[19]

Политические требования: от рабочего конфликта к вопросу о власти

Петиция, опубликованная как обращение петербургских рабочих и жителей к Николаю II 9 января 1905 года, соединяла требования к владельцам предприятий с программой государственного переустройства. В начале документа речь шла о продолжительности труда, оплате, сверхурочных работах, медицинской помощи и состоянии мастерских. Далее авторы переходили к политическим свободам, народному представительству, налогообложению, земле и войне. Фабричный конфликт связывался с устройством власти и порядком принятия государственных решений.[8]

Непосредственные требования включали восьмичасовой рабочий день, участие рабочих в установлении расценок, повышение платы чернорабочим и женщинам до одного рубля в день, улучшение лечения и условий труда. В заключительном перечне предлагалось создать постоянные комиссии из выборных рабочих и администрации. Увольнять работника предполагалось лишь по постановлению такой комиссии. Отдельно требовались свобода профессиональных и потребительно-производственных союзов и участие рабочих представителей в подготовке закона о государственном страховании. Это была программа изменения отношений на предприятии, включая порядок разрешения конфликтов и ограничения власти хозяина.[8]

Политический раздел предусматривал освобождение людей, пострадавших за убеждения, стачки и крестьянские выступления; неприкосновенность личности; свободу слова, печати, собраний и вероисповедания. К этому добавлялись обязательное народное образование за государственный счёт, равенство перед законом, ответственность министров перед народом и отделение церкви от государства. Порядок ответственности министров, включая условия их отставки, документ подробно не устанавливал.[8]

Главным средством переустройства петиция называла Учредительное собрание, избранное всеобщим, тайным и равным голосованием. Предполагалось представительство разных занятий и сословий: рабочих, предпринимателей, чиновников, священников, врачей и учителей. Обращение к царю как к последнему защитнику соседствовало здесь с требованием передать населению участие в решении государственных дел. Авторы рассчитывали получить согласие самого императора на создание нового представительства.[8]

Экономическая программа выходила далеко за пределы фабрики. Предлагались замена косвенных налогов прогрессивным подоходным, отмена выкупных платежей, дешёвый кредит и постепенная передача земли народу. Военные заказы морского ведомства требовали размещать внутри России; прекращение войны связывали с волей народа. Эти положения показывают, какие вопросы составители обращения считали общими для рабочих и крестьян.[8]

9 января: стрельба в разных частях Петербурга

Кровавое воскресенье было чередой столкновений и расстрелов в нескольких районах столицы. Шествия двигались к центру разными путями; часть людей оказалась у военных заслонов на окраинах, часть достигла центральных улиц. В официальном сообщении уже на следующий день перечислялись Шлиссельбургский тракт, Нарвские ворота, Троицкий мост, Васильевский остров, Александровский сад, угол Невского проспекта и Гоголевской улицы, Полицейский мост и Казанская площадь. Войска встречали шествия ещё на подступах к центру, а затем применяли оружие и на центральных улицах.[20]

Нарвские ворота: шествие, залпы, помощь раненым

У Нарвского отдела утром собрались несколько тысяч человек. В показаниях, включённых в доклад комиссии присяжных поверенных, описан выход около полудня: впереди несли иконы, хоругви и портреты царя и царицы, люди шли с обнажёнными головами и пением. Во главе находился Гапон. Религиозный характер шествия признавал и начальник Петербургского охранного отделения Леонид Кременецкий в секретной записке директору Департамента полиции Алексею Лопухину.[18][21]

Свидетели, опрошенные адвокатской комиссией, сообщали о конной атаке перед залпами. По их рассказам, люди расступились перед кавалеристами, затем снова сомкнулись и продолжили движение. После сигнала трубы пехота открыла огонь. Комиссия подчёркивала, что между сигналом и стрельбой не было времени, достаточного для расхождения толпы. Правительственное сообщение, напротив, представляло применение оружия как вынужденную меру после отказа подчиниться требованиям. Здесь расходились не сведения о самом факте залпов, а объяснение их необходимости и оценка того, была ли у людей действительная возможность избежать огня.[18][20]

В процессии находились полицейские, которые прежде помогали освобождать дорогу. Помощник пристава Жолткевич был ранен, околоточный надзиратель погиб. Кременецкий прямо связывал их поражение с огнём войск; врач Дьячков рассказывал о поступлении раненого помощника пристава и убитого околоточного в Алафузовскую больницу.[21][18]

В докладе комиссии приведены показания о выстрелах по убегавшим и о ранениях людей, находившихся во дворах и помещениях. Рабочий Филин утверждал, что наблюдал за шествием из двора собственного дома и в нём не участвовал. Половой, то есть официант, ресторана «Ташкент» Яков Виноградов сообщил о своём ранении и пулях, попавших в ресторан. Под огонь попадали и люди, остававшиеся в стороне от шествия.[18]

Показание Дьячкова даёт другой ракурс событий - работу больницы, куда начали доставлять пострадавших. Он описал тяжёлые ранения головы, груди и живота, перевязки, введение обезболивающих и смерть некоторых пациентов во время оказания помощи. Врач отдельно указал, что при обычном приёме имущества поступавших у них не нашли оружия. Своё наблюдение Дьячков основывал на приёме пострадавших в Алафузовской больнице.[18]

Мосты, острова и центральные улицы

Записка Кременецкого сообщала о стрельбе у Троицкого моста по толпе, пришедшей с Петербургской стороны. В документе назывались около четырёх тысяч собравшихся и отдельные сведения о доставленных в Петропавловскую больницу: пять убитых, десять тяжело и сорок легко раненых. Это были первые сведения, поступившие в охранное отделение в день событий.[21]

Около часа дня, согласно тому же донесению, войска действовали у Дворцовой площади и Александровского сада: сначала применялась кавалерия, затем прозвучали залпы. Для этого участка автор не давал точного числа жертв, объясняя отсутствие сведений тем, что люди увозили пострадавших. На Невском проспекте стрельба происходила в нескольких местах. В дальнейшем именно соединение разрозненных наблюдений, больничных сведений и слухов создало трудности общего подсчёта.[21][20]

На Васильевском острове события включали не только попытки пройти к центру, но и строительство баррикад. Официальное сообщение упоминало три заграждения и разграбление оружейного склада; Кременецкий описывал использование телеграфной проволоки и похищение старых клинков из мастерской. Даже эти близкие по происхождению документы расходились в количестве оружия. На Васильевском острове уличное сопротивление приняло форму баррикадной борьбы.[20][21]

Государственное сообщение объясняло случившееся влиянием агитаторов, которые якобы скрыли политические требования от значительной части рабочих. Собранные Гуревич и адвокатской комиссией показания описывали публичное чтение петиции и обсуждение её пунктов. Обвинение в сокрытии требований расходилось со свидетельствами об их публичном обсуждении. Уже на уровне организации собраний экономические жалобы были связаны с вопросом о представительстве и гражданских правах.[20][12][18]

Почему расходятся числа погибших и раненых

Первые цифры появлялись до завершения сбора сведений. Правительственное сообщение указывало, что к восьми часам вечера 9 января в больницах и приёмных покоях было учтено 76 убитых и 233 раненых. Сводка учитывала поступивших в медицинские учреждения к определённому часу; позднейшие смерти раненых в неё ещё не вошли. Кременецкий в записке того же дня называл до 75 убитых и более 200 раненых, также признавая неполноту сведений.[20][21]

Официальные сообщения о потерях 9 января: время и границы учёта
Документ Указанные числа Пределы сведений
Правительственное сообщение 10 января 76 убитых, 233 раненых Поступившие в больницы и приёмные покои к 20:00 предыдущего дня; предварительная регистрация
Записка Кременецкого Лопухину 9 января До 75 убитых, более 200 раненых Служебная сводка дня событий; для ряда мест точных данных ещё не было
Позднейший доклад Лопухина 96 убитых, до 333 раненых; из раненых ещё 34 умерли до 27 января Ведомственный учёт с последующим уточнением смертей; полнота регистрации всех пострадавших не установлена[19]

В позднейшем докладе Лопухина были приведены 96 убитых и до 333 раненых, из которых ещё 34 умерли до 27 января. Отсюда получается часто встречающееся число 130 погибших: 96 плюс 34. Число 299, получаемое вычитанием умерших из 333, относится к оставшимся в живых раненым в рамках этого учёта. Первоначально раненые включали и тех, кто умер позднее. Среди умерших позднее доклад называл помощника пристава. Полнота ведомственного учёта остаётся неустановленной.[19]

Сводки охватывают одни и те же события на разных этапах регистрации. Последующая уточняет раннюю; общая численность пострадавших складывается из погибших на месте, умерших от ран и выживших раненых, учтённых за один и тот же период.[20][21][19]

Отдельную историю имеет число 4600 убитых и раненых, распространённое революционной печатью. Историк А. Н. Зашихин проследил его связь с заметкой Ленина в газете «Вперёд» и сообщением агентства Рейтер, напечатанным в лондонской The Times 27 января нового стиля. Агентство ссылалось на петербургского корреспондента французской Le Journal: тот сообщал о якобы составленном репортёрами списке, переданном министру внутренних дел. Таким образом, несколько публикаций повторяли одно известие, а не представляли независимые подсчёты. Наличие самого списка и достоверность его итога остаются неподтверждёнными.[22]

Документы разных сторон фиксируют стрельбу войск в нескольких районах города и гибель мирных жителей. Среди пострадавших были женщины и дети; больницы принимали людей с тяжёлыми огнестрельными ранениями.[20][21][18]

Свидетельства и борьба за объяснение случившегося

Уже первые документы предлагали разные объяснения трагедии. Правительство подчёркивало противоправность движения и действия агитаторов. Кременецкий, сообщая начальству об обстановке, вместе с тем отмечал раздражение в разных слоях населения. Адвокатская комиссия сосредоточилась на основаниях применения силы и помощи пострадавшим. Её избрали 16 января; в состав вошли семь членов и два кандидата. Комиссия собирала заявления потерпевших и очевидцев, чтобы подготовить юридическое заключение о действиях военных и полиции.[20][21][18]

Гуревич предприняла собственную реконструкцию по письменным показаниям и беседам. Она стремилась объяснить изменение настроений рабочих и увидела в январских событиях политический перелом. Очерк и доклад адвокатской комиссии частично опирались на один круг свидетельств: например, рассказ врача Дьячкова вошёл в обе работы.[12][18]

Иваново-Вознесенск: как стачка создала общий представительный орган

Стачка в Иваново-Вознесенске началась 12 мая 1905 года. Её продолжительность и распространение на разные предприятия поставили перед рабочими задачу общего представительства: кто будет предъявлять требования, вести переговоры, собирать помощь и определять условия возвращения к работе. Так возник Совет уполномоченных, известный как Иваново-Вознесенский совет рабочих депутатов. Ход этого опыта позволяют восстановить не только поздние воспоминания, но и протокол собрания, постановления депутатов, объявления фабрикантов и переписка губернской администрации.[23]

Представительство и борьба за общие переговоры

Протокол организационного собрания фиксирует дату и состав: 15 мая в шесть часов вечера в мещанской управе собрались 150 депутатов от фабрик и заводов, мужчины и женщины. Полномочия входивших проверяли сами депутаты. Присутствовали старший фабричный инспектор и два городских инспектора. Старший инспектор предложил избрать председателя и секретаря, отказавшись председательствовать как посредник. Перед собранием уже стоял практический вопрос: каким образом передать предпринимателям общие требования и в каком составе продолжать переговоры.[23]

Депутаты решили вручить требования через старшего инспектора в пятидесяти экземплярах и сохранить для совместного обсуждения с фабрикантами весь состав из 150 представителей. В этот же день владельцы предприятий заявили о готовности обсуждать нужды только собственных рабочих, отдельно по каждой фабрике. Общую депутацию они отвергали, ссылаясь также на неприемлемость переговоров на площади перед многотысячной публикой. Таким образом, спор шёл уже о том, кто вправе говорить от имени рабочих и является ли конфликт общегородским или должен распасться на отдельные фабричные дела.[23]

Протокол показывает и пределы власти нового органа. Губернатор через инспектора просил не препятствовать печатанию необходимых распоряжений: типографии бастовали, и за одним из объявлений пришлось обращаться в Шую. Депутаты ответили, что препятствий с их стороны не будет, однако работа зависела от согласия самих наборщиков. Остановка предприятий заставляла администрацию договариваться с избранными рабочими представителями даже о выпуске официального объявления.[23]

17 мая уполномоченные обсуждали ответы владельцев уже за городской чертой, под открытым небом. Они сочли, что почти ни одно требование не разрешено, а некоторые пункты, в том числе об условиях найма и оплате мальчиков, пропущены. Постановили вернуть ответы через инспектора, отдельно запросить причину отсутствия ответов завода Жохова и фабрики Кашинцева и передать инспектору один из полученных документов для ознакомления. Совет вёл коллективные переговоры с фиксацией требований и ответов, а не ограничивался митинговыми резолюциями.[23]

За что шла борьба на предприятиях

Размах требований хорошо виден в заявлении иваново-вознесенских ремесленников губернатору от 17 мая. Они добивались восьмичасового рабочего дня, отмены праздничной и ночной работы, увеличения заработка на четверть и еженедельного расчёта. Если хозяин прежде выдал деньги вперёд, из текущей платы предлагалось удерживать не более четверти. Рабочие требовали полной оплаты болезни, ответственности владельца за несчастные случаи, отмены штрафов и запрета вычетов за простой, возникший не по их вине. Всего ремесленники предъявили двадцать три требования.[23]

Наряду с оплатой и временем труда заявление касалось человеческого достоинства и быта. От хозяев и десятников требовали вежливого обращения, в спальнях - отдельной койки для каждого, в мастерских - улучшения санитарных условий, для питания - особых столовых. Предлагалась постоянная комиссия из выбранных рабочими представителей и хозяев для разрешения споров. В расчётной книжке надлежало точно обозначать работу, на которую нанят человек. Право собираться для обсуждения своего положения связывало эти повседневные требования с вопросом о допустимости самостоятельной рабочей организации.[23]

В воспоминаниях участника стачки Н. А. Жиделева описана внутренняя работа Совета: сбор средств, переговоры, организация выступлений и охрана порядка. Председателем он называет А. Е. Ноздрина, секретарями - Н. П. Грачёва, И. Д. Добровольского и Н. Д. Царского. По его рассказу, нуждающимся выдавали не деньги, а ордера на получение продуктов в кооперативе. Это позволяло направить помощь непосредственно на питание семей. В той же системе находились массовые собрания на Талке, через которые депутаты сообщали рабочим о ходе переговоров и обсуждали дальнейшие действия.[24]

Жиделев подчёркивал участие социал-демократической организации, выступления Михаила Фрунзе, Андрея Бубнова и Евлампия Дунаева, а также стремление не допустить отдельных соглашений предприятий в обход общего представительства. В поздних воспоминаниях Жиделев отводил большевикам главную руководящую роль. Протоколы 1905 года непосредственно показывают выборность депутатов, посредничество инспекции и спор о формате переговоров; мемуары добавляют сведения о работе комиссий, снабжении и политической агитации.[23][24]

Уступки и цена продолжения стачки

Конфликт обострился после разгона собрания на Талке 3 июня. Жиделев описывает нападение казаков, стрельбу и последовавшее движение возмущённых рабочих в город. Губернаторский доклад от 16 июня также упоминал последствия 3 июня и сильное озлобление рабочих против полицмейстера. Разгон не прекратил стачку: переговоры и собрания продолжались, а действия полиции усилили недоверие рабочих к местной администрации.[24][23]

По докладу губернатора, 13 июня предприниматели объявили десятипроцентную прибавку к заработку, а 15 июня - уравнение более низкого зимнего заработка с летним. Администрация увидела в уступках неожиданный для неё результат: они укрепили надежду рабочих добиться большего. Стачка продолжалась и после объявления прибавки.[23]

Длительная остановка работы истощала средства семей. В заявлении депутатского собрания от 19 июля уже обсуждалось возвращение на фабрики. Рабочие сообщали, что 17 июля выразили желание приступить к труду, на следующий день передали его инспектору, а затем столкнулись с новыми требованиями заводских контор: письменными заявлениями по каждому предприятию и направлением за паспортами в полицию. Депутаты опасались, что такая процедура превратит возвращение прежних работников в новый наём и позволит обойти обещание никого не увольнять за участие в стачке.[23]

Поэтому спор о завершении забастовки касался не одной прибавки. Нужно было сохранить связь работника с фабрикой, добиться исполнения обещаний и предотвратить наказание участников после возобновления производства. Совет обращался к начальнику охраны города с требованием вернуть паспорта в фабричные конторы и не содействовать предпринимательскому произволу. Даже отступая под давлением нужды, депутаты пытались закрепить условия, при которых рабочие снова встанут к станкам.[23]

Ивановский опыт выявил возможности и уязвимость общего рабочего представительства. Оно могло согласовать требования разных предприятий, поддерживать связь с массой бастующих и вести переговоры от их имени. Но его устойчивость зависела от снабжения семей, сохранения единства и способности противостоять полиции и владельцам. Недостаток продовольствия подталкивал семьи к возвращению на фабрики, а зависимость от владельцев сохранялась и в споре об условиях нового найма.[23][24]

«Потёмкин»: восстание на корабле и попытка поднять флот

14 (27) июня 1905 года у Тендровской косы команда броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» отказалась есть обед, приготовленный из испорченного мяса. Попытка командования наказать непокорных привела к вооружённому столкновению. Были убиты командир Евгений Голиков и несколько офицеров; один из организаторов матросского движения, Григорий Вакуленчук, получил смертельное ранение. Среди руководителей восстания выдвинулся Афанасий Матюшенко. Захватив броненосец, матросы направились в Одессу, где уже шла стачечная борьба.[25]

Конфликт из-за питания произошёл в среде, где политическая агитация уже велась. В резолюции собрания 194 черноморских матросов от 20 марта 1905 года требовались свержение самодержавия, демократическая республика, Учредительное собрание и прекращение войны. Собравшиеся связывали эти требования с программой РСДРП и провозглашали социалистическую цель. Участники этого собрания обсуждали смену государственного строя за несколько месяцев до июньского выступления.[14]

Обращения самой команды также выходили далеко за пределы корабельного быта. В тексте «Ко всему цивилизованному миру», составленном К. И. Фельдманом, потёмкинцы требовали прекращения войны в Маньчжурии и созыва Учредительного собрания. Они заявляли, что отказываются быть исполнителями расправ над народом. Обращение к европейским державам, написанное А. П. Березовским, обещало неприкосновенность иностранным судам и портам. Авторы стремились придать выступлению политический смысл и объяснить его иностранной публике и правительствам.[14]

Заявление от 17 июня подписывалось от имени команд «Потёмкина», «Георгия Победоносца», миноноски № 267 и госпитального судна «Веха». Оно предупреждало военное начальство Одессы о готовности вступить в бой с остальной эскадрой и требовало оповестить жителей и частные суда об опасности. В этом документе соединялись надежда расширить восстание и понимание того, что морской бой у большого города угрожает людям на берегу. Листовка матросов социал-демократов от 23 июня прямо призывала другие экипажи присоединиться к восставшим и отказаться стрелять в товарищей.[14]

Однако длительно удерживать корабль без надёжного снабжения и поддержки флота не удалось. 25 июня (8 июля) команда передала «Потёмкин» румынским властям в Констанце. Условия предусматривали сдачу исправного корабля, выход матросов с личными вещами и разрешение жить в Румынии при отказе от политической деятельности на её территории. Миноноска № 267 ушла в Севастополь.[26]

Июньское восстание обнаружило возможность разрыва между частью матросов и командованием. Его участники пытались превратить захваченный корабль в начало общего выступления, обращались к другим экипажам и предъявляли государственные требования. Вместе с тем политические воззвания не обеспечивали ни присоединения всей эскадры, ни устойчивой базы на берегу. Эти трудности вновь проявились в ноябре, когда борьба развернулась непосредственно в Севастополе.[14][26][27]

Октябрьская стачка: остановка транспорта и городской жизни

Осенью стачечное движение затронуло предприятия и учреждения, от которых зависела повседневная жизнь больших городов. В Москве сентябрьские выступления охватили типографии, булочные, механические и мебельные производства, табачников и часть железнодорожных мастерских. Врач и социал-демократ Сергей Мицкевич, участвовавший в событиях, описывал, как эта волна переросла в октябре во всеобщую политическую стачку. Его воспоминания особенно содержательны там, где речь идёт о работе городских служб и медицинской помощи.[16]

Железные дороги придали выступлению иной масштаб. Остановка линии означала разрыв сообщения между городами, затрудняла перевозку товаров и передвижение людей, влияла на распоряжения администрации. По рассказу Мицкевича, машинисты Московско-Казанской дороги действовали вместе с другими железнодорожниками; к стачке присоединилось управление дороги, затем движение распространилось на служащих других линий. Среди организаторов он называл машиниста Алексея Ухтомского. Участие мастерских, поездных бригад и управления связывало прежде раздельные коллективы.[16]

Одним из способов расширения стачки была «съёмка»: бастующие приходили на предприятие или в учреждение и добивались прекращения работы. В воспоминаниях описаны переходы от одного управления дороги к другому, сборы на Чистых прудах и шествия по городу. Так к движению присоединялись новые коллективы. Различались и формы участия: одни коллективы прекращали производство, другие закрывали конторы, третьи предоставляли помещения для собраний.[16]

По датировке Мицкевича, 12 октября к выступлению присоединились московские коммунальные рабочие: остановились трамваи и конки, перестали действовать электрическое освещение и телефоны. Закрывались банки, включая Государственный банк, промышленные конторы и крупные магазины. Стачка затронула городскую и земскую управы, судебные учреждения, средние учебные заведения и духовную семинарию. Прекращалась работа учреждений, обслуживавших весь город.[16]

Остановка служб поставила перед организаторами вопрос о том, какие функции необходимо сохранить. В Союзе врачей обсуждали, как присоединиться к стачке и продолжать помогать больным. Мицкевич предложил избрать стачечный комитет, передать ему на время выступления управление больницами и обеспечить помощь в экстренных случаях. По его воспоминаниям, предложение приняли, после чего представители медицинских работников отправились в больницы проводить решение в жизнь. Стачечный комитет брал на себя руководство медицинской помощью в дни общего прекращения работы.[16]

В качестве другого примера Мицкевич приводил решение железнодорожного союза пропускать поезда с демобилизованными солдатами Маньчжурской армии и хлебом для голодающих местностей. Такие исключения свидетельствуют о попытке организаторов различать давление на власть и жизненно необходимые перевозки. Вместе с тем прекращение городских услуг причиняло населению реальные лишения. Описывая остановку московского водопровода 14-15 октября, Мицкевич вспоминал, что для лечебницы приходилось брать воду из заброшенного колодца. Его рассказ передаёт одновременно политическую силу стачки и её бытовую цену.[16]

Стачка освобождала время для собраний и меняла городское пространство. Аудитории вузов, классы школ и частные учебные заведения становились местами митингов. Училище Фидлера у Чистых прудов использовалось для собраний и заседаний; в городе формировались боевые дружины. По наблюдению Мицкевича, часть слушателей впервые слышала открытые политические выступления. Однако остановка работы ещё не решала вопроса о власти: участники могли соглашаться на стачку и расходиться в отношении вооружённого выступления, переговоров и будущего государственного устройства.[16]

Московский опыт помогает увидеть механизм общеполитической стачки: совместное действие предприятий, транспорта, профессиональных объединений и городских служащих делало обычное управление затруднительным. При этом новая организация возникала не по единому образцу. Комитет больницы, собрание железнодорожников, партийная конференция и рабочая дружина выполняли разные задачи. Связи между ними складывались в ходе стачки.[16]

Манифест 17 октября: обещанные свободы и участие в законодательстве

Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка» 17 (30) октября 1905 года закрепил три направления перемен. Первое касалось неприкосновенности личности и свободы совести, слова, собраний и союзов. Второе предписывало расширить участие в выборах в Государственную думу за счёт групп населения, которые прежде были лишены избирательных прав. Третье устанавливало обязательность одобрения Думы для вступления закона в силу и обещало выборным представителям участие в надзоре за законностью действий властей.[1]

Расширение избирательного права манифест связывал с постепенным изменением законодательства. Он требовал привлечь ранее исключённые группы в пределах остававшегося до созыва Думы времени, а дальнейшее развитие избирательного права передавал будущему законодательному порядку. Это отличалось от программы январской петиции, где прямо назывались всеобщая, тайная и равная подача голосов и Учредительное собрание.[1][8]

Свободы провозглашались в документе, который одновременно требовал прекращения беспорядков и восстановления порядка. Правительству поручалось пресекать насилие и охранять мирных жителей. В одном акте монарх признавал гражданские свободы и поручал администрации подавлять действия, которые она относила к беспорядкам. Пределы допускаемых собраний, стачек и политической агитации оставались предметом конфликта.[1]

Принцип обязательного участия Думы в законодательстве имел самостоятельное значение. Выборные представители получали возможность отклонить законопроект, а не только сообщить власти своё мнение. При этом октябрьский текст ещё не описывал весь будущий порядок: состав и полномочия Государственного совета, положение министров, бюджетные ограничения и чрезвычайные полномочия были определены последующими актами.[1][2]

Петербургский совет: общая стачка, рабочие требования и политическая борьба

Петербургский совет возник 13 октября 1905 года, в разгар общей стачки. По данным С. В. Тютюкина и В. В. Шелохаева, от первоначального собрания не более чем сорока депутатов он вырос до 562 представителей предприятий и профессиональных союзов. В нём преобладали металлисты, но участвовали также текстильщики, печатники и другие группы работников. Совет объединял людей по месту труда и избранию, а не только по партийной принадлежности.[28]

В первом номере «Известий» от 17 октября Совет предложил предприятиям и профессиям избирать по одному депутату на каждые пятьсот работников. Представители одной фабрики должны были составить её комитет, а общее собрание депутатов - руководящий рабочий орган столицы. В воззвании прямо объяснялось, зачем нужна эта структура: отдельные забастовки не должны вспыхивать и прекращаться каждая сама по себе; необходимо совместно определять действия и момент окончания стачки. Совет сам определял порядок своего формирования.[29]

Призыв к объединению содержал и требование принуждать несогласных. Рабочих, которые после убеждений продолжали трудиться, предлагалось снимать с работы силой. Поэтому стачечная солидарность включала не только свободный выбор представителей и взаимную помощь, но и давление на тех, кто не принимал общего решения. Совет претендовал на обязательность своих распоряжений для всей рабочей среды.[29]

В руководстве Совета важную роль играли Г. С. Хрусталёв-Носарь, Л. Д. Троцкий, Д. Ф. Сверчков и П. А. Злыднев. После ареста Хрусталёва-Носаря в конце ноября избрали президиум из Троцкого, Сверчкова и Злыднева. Социал-демократы имели сильное влияние, причём меньшевики - более значительное, чем большевики; присутствовали также эсеры и беспартийные. Троцкий в этот период не принадлежал ни к большевистской, ни к меньшевистской фракции.[28]

Свобода печати как практический конфликт

После Манифеста 17 октября Совет столкнулся с вопросом: что означает обещанная свобода, если прежние учреждения продолжают действовать. В резолюции, напечатанной 20 октября, он потребовал, чтобы редакторы перестали передавать номера газет в цензуру. Наборщикам и другим работникам типографий предписывалось возобновлять труд только в изданиях, выполняющих это условие. Таким способом политическое обещание пытались превратить в непосредственно действующее правило через контроль над производством печатной продукции.[29]

Резолюция предусматривала помощь продолжавшим бастовать печатникам, но также угрожала уничтожением тиражей и порчей оборудования газет, не подчинившихся постановлению. Рабочим, нарушавшим его, объявляли бойкот. Совет боролся против государственной цензуры средствами собственной принудительной власти. Его решение давало редакциям возможность обходить запреты старой администрации, однако одновременно ограничивало их свободу выбора другой обязательной нормой - распоряжением революционного органа.[29]

В той же публикации Исполнительный комитет обращался к железнодорожникам с просьбой согласовать срок завершения стачки с общим Советом. Это показывает трудность руководства движением, состоявшим из самостоятельных профессиональных групп. У железнодорожников, печатников и заводских рабочих были разные возможности продолжать остановку труда. Общий орган должен был согласовать их решения, иначе сила одновременного выступления могла исчезнуть раньше, чем участники добьются поставленной цели.[29]

Попытка ввести восьмичасовой день

Политическая стачка не сняла вопроса об условиях труда. В материалах судебного дела Совета воспроизведено решение, принятое после обсуждения 29 октября: с 31 октября ввести на предприятиях столицы восьмичасовой рабочий день революционным путём, не ожидая закона. Это означало попытку изменить продолжительность труда согласованным действием самих работников. В своих замечаниях к обвинительному акту Троцкий уточнял, что на ряде заводов рабочие начали сокращать день ещё до общего постановления.[29]

Однако объявить новый порядок было легче, чем удержать его на всех предприятиях. Обсуждения 6 ноября показывают разногласие между сторонниками общего немедленного наступления и теми, кто считал необходимым учитывать состояние организаций и возможности отдельных коллективов. Принятая резолюция призывала добиваться возможного сокращения дня, сохраняя восьмичасовой день как общую цель. Формулировка уже оставляла пространство для разных решений на местах.[29]

12–13 ноября Совет вновь обсуждал закрытые предприятия, безработицу и дальнейшую тактику. Одни представители предлагали новую стачку, другие возражали; предложение о её проведении не прошло. Итоговая резолюция приостанавливала немедленное повсеместное введение восьмичасового дня. Она связывала продолжение борьбы с общероссийской организацией, поскольку усилий одной столицы оказалось недостаточно. Это было отступление от первоначального способа осуществления требования, но не отказ от самого требования.[29]

Решения принимались после споров между представителями предприятий. Депутаты приносили сведения о настроениях предприятий, спорили о новой остановке работы и голосовали. При этом последствия неудачной кампании приходилось решать немедленно: искать средства для лишившихся заработка и добиваться открытия предприятий. В материалах дела зафиксировано создание специальной комиссии помощи безработным с участием представителей районов, партий и общественности.[29]

Финансовый манифест

2 декабря в «Новой жизни» был опубликован Финансовый манифест за подписями Петербургского совета, Главного комитета Всероссийского крестьянского союза, руководящих органов РСДРП, партии эсеров и Польской социалистической партии. Документ объявлял правительство финансово несостоятельным и призывал лишить его доходов.[30]

Предлагались конкретные действия: отказаться от выкупных и других казённых платежей, изымать вклады из сберегательных касс и Государственного банка, требовать расчётов золотом, а для сумм менее пяти рублей - полновесной монетой. Организации также заявляли, что не признают уплату долгов по займам, заключённым правительством во время его открытой борьбы с народом. Тем самым давление переносилось с остановки производства на государственные поступления, банковские вклады и доверие кредиторов.[30]

Манифест связывал финансовую программу с созывом Учредительного собрания, которому надлежало расследовать состояние казны и установить проверяемый бюджет. Здесь вновь соединялись разные линии революции: рабочая организация, крестьянский протест против платежей и требование народного контроля над государством.[30]

Арест 3 декабря и пределы власти Совета

Вечером 3 декабря полиция и войска арестовали собравшихся в здании Вольного экономического общества. Согласно составленной на месте записке ротмистра Дукельского, Исполнительный комитет заседал отдельно на антресолях, а депутаты - в общем зале. В первом помещении задержали 37 человек, включая трёх женщин, во втором - 230, включая восемнадцать женщин. Всего на двух заседаниях задержали 267 человек.[29]

В операции, по той же записке, участвовали охранное отделение, жандармерия, городская полиция, подразделения Измайловского, Семёновского и Егерского полков, конно-полицейская стража и казаки. Документ передаёт обращение из помещения Исполнительного комитета: не сопротивляться войскам и полиции и не называть себя. При обыске сообщалось об изъятии пятнадцати целых револьверов и отдельно стволов и других частей оружия.[29]

Арест выявил главное ограничение власти Совета. Он мог остановить предприятия, принимать обязательные для своих сторонников решения, вести переговоры и влиять на выпуск газет. Но в решающий момент государство сохранило возможность применить организованную вооружённую силу против его руководящего собрания. Стачечное представительство стало крупным политическим участником, однако не вытеснило государственную власть из столицы. За несколько недель оно приобрело широкий круг функций, одновременно столкнувшись с сопротивлением предпринимателей, истощением рабочих и полицейским преследованием.[29]

Севастополь в ноябре: от матросской стачки к вооружённому восстанию

Севастопольское выступление показывает, как разными могли быть намерения людей, оказавшихся в одном лагере. Часть матросов рассчитывала предъявить требования начальству и добиться уступок; партийные организаторы стремились превратить стачку в наступательное восстание; Пётр Шмидт предлагал собственный порядок действий на флоте. Эти различия подробно описал участник событий, социал-демократ Иван Вороницын, в докладе для конференции военных и боевых организаций РСДРП. Его текст ценен как свидетельство внутренней работы восставших и одновременно выражает позицию человека, критиковавшего нерешительность союзников.[27]

Связи порта, казарм и кораблей

Вороницын подчёркивал, что к началу ноябрьских событий постоянная партийная работа среди матросов была нарушена арестами. Военную организацию только восстанавливали. Связь с политической жизнью города во многом поддерживали рабочие порта, общавшиеся с матросами. Через них и через посещение митингов распространялись известия о событиях в стране, обсуждались летнее выступление на «Потёмкине», судебные преследования участников флотских волнений и роль армии в революции.[27]

В ночь с 11 на 12 ноября в ротах и экипажах выбирали депутатов. По оценке Вороницына, в первую ночь к стачке примкнули около двух тысяч матросов во флотских экипажах и часть солдат Брестского полка. На некоторых кораблях также появились выборные представители. На собрании 12 ноября Вороницына избрали председателем флотских депутатов. Они должны были окончательно сформулировать требования, предъявить их начальству и руководить стачкой.[27]

Депутаты первоначально настаивали на мирном характере выступления, но одновременно принимали решения, которые разрушали обычное военное подчинение. Офицеров предполагалось разоружать и не допускать во двор экипажей, караульную службу - продолжать без них, по городу - высылать собственные патрули. Такое сочетание объясняет остроту конфликта: слово «стачка» описывало ожидания участников, тогда как командование утрачивало возможность распоряжаться частью подчинённых. Служба не просто прекращалась, её отдельные функции переходили к выборным органам.[27]

Попытки объединить гарнизон

После сообщения о пулемётах, установленных на Историческом бульваре, матросы двинулись к Брестскому полку. На совместном митинге решили разоружить офицеров и идти через город к Белостокскому полку. Коменданта Неплюева, отказавшегося убрать пулемёты, задержали. В шествии участвовали матросы, часть брестцев и рабочие порта. Однако присоединить Белостокский полк не удалось: встреченные в боевом порядке солдаты сохранили подчинение своему командованию. Разные части одного гарнизона повели себя по-разному.[27]

И внутри примкнувших к выступлению частей единство оказалось непрочным. По рассказу Вороницына, солдат Брестского полка увели в лагеря, активных участников арестовали, а через несколько дней брестцы уже участвовали в действиях против матросов. Напротив, 13 ноября к выступлению присоединилась сапёрная рота, 14 ноября - запасной батальон. Движение одновременно приобретало новых сторонников и теряло прежних.[27]

Депутатское собрание заседало почти непрерывно, но его состав постоянно менялся: представители ездили на корабли, к артиллеристам, запасным и в лагеря. Вороницын насчитывал около пятидесяти депутатов в целом и двадцать-тридцать одновременно присутствовавших на заседаниях. Он жаловался на недостаток организаторов и ораторов. За этими деталями видна практическая трудность: решения нужно было не только принять, но и передать подразделениям, выяснить их готовность участвовать и согласовать действия людей, разбросанных по берегу и кораблям.[27]

Шмидт, «Очаков» и борьба за эскадру

Вечером 13 ноября на собрание прибыл Шмидт. По изложению Вороницына, сначала он считал выступление несвоевременным, затем согласился участвовать и предложил захватить офицеров и корабли. На следующий день он принял командование «Очаковым». Вороницын, споривший со Шмидтом о руководстве выступлением, особенно подчёркивал его первоначальные колебания.[27]

В ночь с 14 на 15 ноября восставшие захватывали суда в бухте. К «Очакову» доставили три миноносца, туда же свозили арестованных офицеров в качестве заложников. Утром 15 ноября Шмидт на контрминоносце «Свирепый» освободил заключённых на «Пруте». На кораблях, находившихся в руках восставших, подняли красные флаги. Но расчёт на присоединение всей эскадры не оправдался. Часть экипажей сохранила подчинение флотскому начальству.[27]

Другой важной задачей было получение пригодного к бою оружия. Вороницын сообщал о захвате арсенала, доставке винтовок и орудийных ударников на бывший «Потёмкин», переименованный в «Пантелеймон», и о перевозке двух пулемётов в экипажи. Однако к началу решающего боя пулемёты там ещё не были установлены. Захваченное вооружение удалось подготовить к использованию лишь частично.[27]

Против восставших действовали корабельная, крепостная и полевая артиллерия, а также пулемёты с Исторического бульвара. Прибыли войска из других городов; командование ими принял Александр Меллер-Закомельский. В распоряжении участников выступления оставались винтовки в экипажах и несколько орудий малых судов. Севастопольское восстание было подавлено. Вороницын объяснял поражение прежде всего промедлением, слабой подготовкой и отсутствием согласованной политической цели.[27]

Основной бой произошёл вечером 15 (28) ноября. После отказа восставших капитулировать по кораблям и казармам открыли огонь правительственные силы. «Очаков» был повреждён и загорелся; ночью продолжался обстрел флотских казарм, а утром их заняли войска. Аресты и судебные процессы продолжились после подавления выступления. Шмидт и ещё три руководителя были расстреляны 6 (19) марта 1906 года.[31]

Восставшим удалось создать выборное представительство и овладеть частью кораблей, однако их силы оставались разобщёнными. Некоторые первоначально примкнувшие солдаты вернулись под контроль командования. Превосходство правительственных сил в артиллерии и подкрепления позволили подавить выступление.[27]

Декабрь в Москве: от политической стачки к вооружённому столкновению

6 декабря Московский совет рабочих депутатов и революционные организации выпустили совместное воззвание, назначавшее начало всеобщей политической забастовки на 7 декабря, двенадцать часов дня. Под документом стояли подписи Московского комитета, Московской группы и окружной организации РСДРП, а также московского комитета эсеров. Цели были названы прямо: свержение правительства, Учредительное собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования и демократическая республика. Выступление задумывалось как следующий шаг революционной борьбы, а не как переговоры по одному производственному конфликту.[32]

Отдельное обращение к солдатам призывало не подчиняться начальству, выбирать собственных руководителей и присоединяться к восставшим с оружием. Авторы требовали роспуска постоянной армии и её замены вооружением народа. Тем самым успех связывался с переходом военной силы на сторону революции. Одновременно граждан просили участвовать лично и помогать средствами. Организаторы стремились соединить рабочую стачку с выступлением солдат и поддержкой сочувствующих жителей.[32]

7 декабря генерал-губернатор Ф. В. Дубасов объявил Москву и губернию в положении чрезвычайной охраны. В переписке с командованием он ссылался на угрожающий характер движения и на забастовку прилегавших железных дорог. Уже в первые дни власть сочетала полицейские аресты с подготовкой войсковых отрядов. В датировке сводной полицейской справки есть расхождение с воззванием: она относит назначенное начало стачки к 8 декабря, тогда как организаторы указали 7 декабря.[33][34][32]

Ночь у училища Фидлера

Одним из важнейших столкновений стала операция против собрания в реальном училище И. И. Фидлера в ночь с 9 на 10 декабря. В полицейском деле сохранились предварительные сведения о встречах и хранении оружия, распоряжение об обыске, протокол пристава Гедеонова, списки задержанных и сообщения о раненых.[34]

По протоколу Гедеонова, полиция и военный отряд прибыли с приказом арестовать и обезоружить собравшихся. Начались переговоры. Представители находившихся в здании согласились сдать оружие при условии, что их не будут обыскивать, записывать и задерживать. Градоначальник потребовал обыска и ареста всех; после нескольких отсрочек последовал ультиматум. В официальном изложении затем были открыты ружейный и артиллерийский огонь, на который из училища ответили выстрелами и взрывными снарядами. Гедеонов описывал операцию, в которой участвовал сам.[34]

Тот же протокол сообщал о перерывах в стрельбе, попытках договориться через делегатов и сестру милосердия, а затем о выходе и задержании оставшихся в доме. В нём значились 106 арестованных, трое погибших со стороны сопротивлявшихся и около пятнадцати раненых. Рапорт командира Самогитского полка отдельно отмечал смертельное ранение прапорщика и ранения нижних чинов. В дальнейшем в деле появился более широкий список задержанных, включавший 113 номеров. Первичный протокол и позднейший список различались охватом задержаний.[34]

В списках были учащиеся, железнодорожные служащие, рабочие и люди других занятий; отдельно перечислялись женщины. Полиция зафиксировала наличие оружия и боеприпасов и вооружённое сопротивление части собравшихся. Бой у Фидлера показал, что политическое выступление действительно переходило в вооружённую фазу, а государственные силы применяли против городского здания артиллерию.[34]

Баррикады, железные дороги и подкрепления

В ночь на 10 декабря началось широкое строительство баррикад. В последующие дни войска разрушали заграждения, а участники восстания возводили их вновь; перестрелки сопровождались артиллерийским обстрелом домов. Особое значение имела связь Москвы с Петербургом по Николаевской железной дороге: восставшим не удалось надёжно прервать этот путь. К середине декабря прибытие подкреплений изменило соотношение сил в пользу правительства.[35]

Почему подкрепления оказались столь важны, объясняет переписка командования. 17 декабря великий князь Николай Николаевич просил вернуть Семёновский полк в Петербург: войска требовались и там, и для новых командировок в Эстляндскую губернию. На следующий день Дубасов затребовал справку генерала Шейдемана о силах московского гарнизона. В ней различались подразделения для активных действий и части, занятые охраной вокзалов и учреждений. Военная сила расходовалась не только на бой, но и на удержание транспорта, банка, связи, водопровода и тюрем.[34]

Шейдеман указывал 14 рот, или 700 штыков, для активных действий и 13 рот, или 650 штыков, для охраны важнейших объектов - всего 1350 пехотинцев вне казарм. В черновике ответа Дубасов также ссылался на 1350 штыков и объяснял, что прибытие шестнадцати рот Семёновского и восьми рот Ладожского полков, оценённых вместе в 1200 человек, позволило расширить действия. Эти числа характеризуют пехоту в конкретном расчёте командования.[34]

Дубасов просил пока не отзывать подкрепления. Он признавал улучшение положения, но считал его ещё недостаточно устойчивым, чтобы ослабить войска. Сохранился именно черновой набросок ответа; степень совпадения с отправленным письмом по этой публикации не устанавливается. Однако его содержание ясно передаёт расчёт генерал-губернатора: без дополнительных частей приходилось выбирать между охраной объектов и наступлением, с ними появлялась возможность решать обе задачи одновременно.[34]

Подавление сопротивления на Пресне

Донесения отряда полковника Г. А. Мина от 17 декабря показывают ход наступления на Пресне в течение одного дня. Утренний документ сообщал о разрушенных баррикадах у Пресненского и Горбатого мостов, горящих зданиях и фабрике Шмита. Дневные донесения описывали продвижение по улицам, новые пожары и обстрел Прохоровской мануфактуры. В них фиксировались и собственные потери войск. Разрушение городской застройки было частью применявшегося способа подавления сопротивления.[34]

Особенно показательно донесение из отряда Мина от 17 декабря, пяти часов пяти минут дня. Оно объясняло приказ сжечь фабрику отказом арестованного владельца указать местонахождение его боевой дружины. Таким образом, один из самих военных документов связывает уничтожение предприятия с принуждением задержанного к выдаче сведений.[34]

Вечерний рапорт Мина сообщал, что высланные разъезды на обследованных участках уже не нашли баррикад и не встретили стрельбы. Но это сообщение касалось их конкретного маршрута. Другие донесения того же дня описывали продолжающиеся действия и меняющиеся планы. Войска последовательно занимали и обследовали разные части района.[34]

18 декабря штаб пресненских дружин распорядился прекратить борьбу; 19 декабря войска заняли оставшиеся крупные предприятия. Подавление восстания сопровождалось арестами и расправами: энциклопедическая сводка указывает расстрел четырнадцати захваченных дружинников во дворе Прохоровской мануфактуры 20 декабря. Эта дата относится уже к действиям после прекращения организованного сопротивления, а не к началу декабрьских уличных боёв.[35]

Потери и значение московских событий

В энциклопедическом справочнике «Москва» приведены 424 погибших и 680 раненых. Среди погибших выделены 34 военных и полицейских и 84 дружинника, среди раненых - соответственно 108 и 43. Остальные отнесены к «случайным лицам». Такая классификация подчёркивает большой масштаб потерь среди людей вне учтённых вооружённых групп, однако зависит от того, как составители исходного учёта определяли участие в боях.[35]

Московское выступление поставило на практическую проверку расчёт на соединение всеобщей стачки, солдатского перехода и вооружённого восстания. Организаторы провозгласили такой союз, но правительство сохранило достаточно лояльных частей, удержало возможность переброски войск и получило подкрепления. Баррикады затрудняли движение внутри города, однако не лишили государство внешних военных ресурсов. В этом состояло одно из решающих различий между способностью остановить часть городской жизни и способностью победить вооружённую государственную власть.[32][34]

Деревня: земля, налоги и право распоряжаться своей жизнью

Крестьянское движение ставило перед властью сразу несколько связанных вопросов: кому должна принадлежать земля, кто определяет платежи и повинности, кто управляет деревней и как крестьянин может защититься от произвола. Эти требования сохранились в приговорах сельских сходов - письменных решениях собраний - и наказах, которые общины давали своим выборным. В ноябре 1905 года одни сходы требовали общенародной собственности на землю и законодательной власти народных представителей, другие составляли перечень конкретных хозяйственных нужд и искали их решения через земство и будущую Думу. За общей формулой земельного вопроса стояли разные представления о собственности и способах добиться перемен.[9]

Что требовали сельские сходы

21 ноября 1905 года крестьяне первого общества села Федотьева Спасского уезда Рязанской губернии объясняли свою нужду вполне определёнными обстоятельствами. По их приговору, после освобождения на 180 ревизских душ - мужчин, учтённых при податной переписи, - приходилось по десятине земли (около 1,09 га), включая усадьбу и выгон; к моменту составления документа мужчин стало 400, а площадь надела оставалась прежней. Сход жаловался на отсутствие собственных лугов и леса, дорогую аренду соседних земель, нехватку пастбищ и неравномерное распределение местных расходов. В описании общины земельная нужда связывалась с нехваткой пастбищ, скота и удобрений для пашни.[9]

Земельное требование Федотьева было радикальным. Государственные, удельные, монастырские, церковные и частновладельческие земли предлагалось передать в общую собственность народа; пользоваться ими должны были семьи, обрабатывавшие их собственным трудом. Условия передачи надлежало определить свободно избранным представителям. Сход соединял передел собственности с переменой политического порядка: всеобщими выборами для мужчин и женщин с двадцати лет, прямым и тайным голосованием, правом Думы утверждать законы и налоги, контролировать расходы и требовать отчёта от министров. Избирательную процедуру предлагалось вывести из-под вмешательства полиции, земских начальников и волостной администрации.[9]

В том же приговоре стояли отмена сословных различий, образование детей обоего пола за государственный счёт, свобода собраний и союзов, защита от внесудебного ареста и произвольного обыска. Акцизы на повседневные товары предлагалось заменить прямыми налогами, зависящими от дохода. Волостные расходы, по мысли участников схода, должны были нести все жители сообразно своим средствам. Таким образом, речь шла и о земле, и о равенстве перед законом, и о распределении общественных обязанностей. Приговор завершался присоединением к Всероссийскому крестьянскому союзу.[9]

В пяти обществах Погостовской волости Краснинского уезда Смоленской губернии, собравшихся в тот же день, земельное решение формулировали ещё конкретнее. Землю следовало разделить между обрабатывавшими её семьями, сохранить общинные переделы и запретить продажу участков и сосредоточение их в одних руках. Такой проект принципиально отличался от будущего правительственного курса на личную собственность домохозяина. Требования сельчан включали также отмену должности земского начальника, выборность волостной власти, подоходное обложение вместо косвенных налогов и доступ детей во все учебные заведения. Сход постановил вступить в Крестьянский союз и направить своего представителя на съезд.[9]

Участники Погостовского схода связывали политическое бесправие с повседневной зависимостью: дорогими услугами, долгами, отработками, недостатком школ и невозможностью добиться справедливого решения у начальства. Их приговор передаёт эту зависимость языком жалобы и обличения. Предлагавшиеся учреждения и права должны были изменить порядок принятия решений и дать сельчанам влияние на местное управление.[9]

Иной способ действия виден в наказе Вершиловской волости Балахнинского уезда Нижегородской губернии, опубликованном 24 ноября 1905 года. Здесь ходатайствовали о прирезке пашни, леса и сенокосов, отмене выкупных платежей, снижении налогов на сахар, чай, спички и керосин, бесплатном начальном обучении и библиотеках-читальнях. Требовали обеспечить каждой волости представительство в уездном земском собрании и привлечь владельцев вненадельных земель и промышленных предприятий к местным сборам. Уполномоченным поручали объединить просьбы разных волостей в общую петицию и передать её избранному представителю. Наказ опирался на обещанные свободы слова, собраний и союзов и пытался использовать их для согласованного законного действия.[9]

Сход Дудергофской волости Царскосельского уезда 20 ноября, напротив, связал широкую политическую программу с бойкотом выборов по действовавшему положению. Его участники выступили за верховную власть законодательного собрания, равные права граждан, неприкосновенность личности и жилища, свободу стачек, бесплатное обязательное обучение, расширение крестьянского землепользования и прогрессивное налогообложение. Резолюцию постановили разослать сельским обществам уезда, газетам и Союзу союзов, а также сообщить о ней Витте. Вместе с общероссийскими требованиями в документ вошёл местный пункт о прекращении торговли крепкими напитками в волости. Под приговором значились 114 подписей.[9]

Эти документы показывают разные ответы на вопрос о политической тактике. Вершиловский наказ предлагал свести местные нужды в петицию через выборных; Дудергофский приговор - бойкотировать выборы, которые сход считал неприемлемыми. Федотьевский документ отдавал решение земельного вопроса свободно избранному представительству, а Погостовский заранее устанавливал желательный принцип: общинное пользование без продажи земли. Даже близкие требования могли вести к разным решениям о собственности, выборах и способах давления на власть.[9]

От сельского схода к общероссийской организации

Объединить разрозненные выступления пытался Всероссийский крестьянский союз. По исследованию Д. А. Колесниченко, его учредительный съезд состоялся 31 июля и 1 августа 1905 года близ Москвы, а заседания ноябрьского делегатского съезда начались 6 ноября. Союз задумывался как беспартийная организация; в его создании участвовали крестьяне и представители народнической и либеральной интеллигенции. Сельское движение включало захваты урожая, рубки леса, отказы от платежей, арендные и сельскохозяйственные стачки, петиции и бойкот местной администрации.[36]

Практический смысл союза хорошо раскрывают сами приговоры. Деревня получала способ сообщить о своём конфликте соседним обществам, направить делегата, перенести местную жалобу в общую программу и обратиться к более широкой публике. Рассылка в газеты и другим сходам, формальное присоединение к союзу и выдача наказа представителю были самостоятельными действиями. Они превращали недовольство отдельной общины в предмет публичного обсуждения. В этих документах земельная нужда служила основанием для объединения, но программа объединения охватывала устройство власти, школу, налоги и гражданские права.[9]

Революция за пределами столиц: Польша, Прибалтика и Кавказ

В разных частях империи общие требования свободы, земли и защиты труда приобретали различный смысл. Язык школы и суда, устройство местного управления, отношения между национальными общинами могли определять ход событий не меньше, чем распоряжения из Петербурга. Борьба с имперской администрацией переплеталась с местными социальными и национальными конфликтами.

Польша: стачки, баррикады и национальные требования

В Царстве Польском борьба за условия труда соединялась с требованиями гражданских свобод и национальной автономии. Школьники и студенты добивались обучения на польском языке; крестьяне спорили о пользовании лесами и пастбищами. При этом польское общество не выступало с единой политической программой. Социалисты участвовали в стачках и борьбе против самодержавия, национальные демократы рассчитывали добиться автономии и полонизации учреждений, консерваторы искали легальный путь к языковым правам и самоуправлению. Среди еврейских рабочих действовал Бунд, еврейская социал-демократическая организация.[37]

Особенно остро конфликт развивался в промышленной Лодзи. После стрельбы по возвращавшемуся в город рабочему шествию 5 (18) июня 1905 года похороны погибших превратились в политическую демонстрацию. Новое кровопролитие 8 (21) июня вызвало дальнейшие выступления. Вечером 9 (22) июня начали возникать баррикады; социал-демократы назначили всеобщую стачку на следующий день. Но баррикадная борьба развивалась быстрее партийных решений: по изложению Музея истории Польши, ни одна из партий не призывала к такому восстанию, а Польская социалистическая партия первоначально стремилась сдержать эскалацию. Баррикады затрудняли действия конницы, однако слабо вооружённые участники не могли на равных бороться с войсками. К 13 (26) июня власти восстановили контроль над городом.[38]

Внутри самой Польской социалистической партии разошлись сторонники борьбы за независимость под руководством Юзефа Пилсудского и левое крыло, связывавшее польскую автономию с совместной революционной борьбой в России. Вместе с тем революция дала результаты, выходившие за пределы партийного раскола: расширились возможности польского частного образования, появились новые общества и профессиональные организации, в Думе действовало Польское коло - объединение польских депутатов. Сохранение имперской власти сочеталось с заметным расширением общественной жизни.[37]

Прибалтика: рабочие выступления и перестройка сельского управления

В Риге 13 (26) января 1905 года войска открыли огонь по рабочей демонстрации на набережной Двины. Латвийская Национальная энциклопедия указывает 67 погибших и умерших от ран. Весной движение распространилось среди сельскохозяйственных рабочих; конфликт затронул власть помещиков, церковные порядки и школу. Учительский съезд в ноябре требовал обязательной шестилетней начальной школы, обучения на родном языке и передачи школ местному самоуправлению. Волостные исполнительные комитеты занимались управлением, налогами и школьными делами, временно заменяя прежние органы. Одновременно действовали вооружённые группы, совершавшие нападения на полицию, патрули и кассы; происходили поджоги усадеб. С конца 1905 года карательные экспедиции подавляли движение, применяя расстрелы, телесные наказания, аресты и уничтожение имущества. Эти формы насилия сопровождали борьбу за то, кому принадлежит власть в городе и деревне.[39]

В эстонской части Прибалтики одним из переломных событий стал расстрел демонстрации в Ревеле, нынешнем Таллине, 16 октября 1905 года. Эстонская энциклопедия приводит 94 погибших. В декабре вооружённые выступления и поджоги имений сопровождались последующими карательными действиями войск.[40]

Историк Тойво Раун сопоставил насилие с другими формами общественной активности. По приведённым им данным, в латышских районах были повреждены 412 имений, в эстонских - 161; речь идёт о частичном или полном разрушении, а не только о сожжении главного дома. В то же время петиционные кампании, съезды, стачки и создание профсоюзов охватывали обе части Прибалтики. Сельские исполнительные комитеты гораздо шире распространились на латышской территории, тогда как в эстонских районах особенно заметной была кампания петиций. Формы выступлений различались даже в соседних областях Прибалтики.[41]

Кавказ: крестьянское самоуправление и потеря административного контроля

В Гурии, в Озургетском уезде Кутаисской губернии, движение перешло от земельных требований к бойкоту государственных учреждений и созданию собственного порядка управления. Итальянский путешественник Луиджи Виллари, посетивший край в 1905 году, описывал связь деревень с Батумом: крестьяне, уходившие на заработки в нефтяную промышленность, привозили домой опыт рабочего движения. Отказ платить казённые налоги сопровождался сбором средств и выполнением работ для местных нужд. По его наблюдениям, дороги и мосты поддерживали общими трудовыми очередями, а обучение в местных школах велось по-грузински.[42]

Особенно подробно Виллари описал народный суд, заседание которого видел около Озургета. Дело обсуждало собрание жителей; председатель руководил порядком, решение принимали голосованием. В обсуждении участвовали и женщины. Бойкот означал исключение человека из повседневных связей общины и мог стать тяжёлым наказанием без тюремного заключения. На описанном заседании собрание рассмотрело просьбу осуждённого о прекращении бойкота и удовлетворило её после повторного подсчёта голосов. Виллари симпатизировал этому опыту, но его рассказ показывает также оборотную сторону общинного суда: собрание распоряжалось не только общественными делами, но и частной жизнью жителей. Община получила собственные средства принуждения и применяла их к жителям.[42]

Потерю управляемости признавали и в Петербурге. В докладной записке Николаю II от 9 декабря 1905 года П. Н. Дурново сообщал о невозможности для правительственных органов исполнять обязанности в Озургетском уезде. Он связывал движение с Гурийским комитетом РСДРП и перечислял сеть социал-демократических организаций в Баку, Батуме, Кутаисе, Тифлисе и на Северном Кавказе. Отдельное внимание уделялось железным дорогам: их захват или остановка могли помешать переброске войск и облегчить действия революционных сил. Так аграрный конфликт соединялся с городской партийной организацией и борьбой за транспорт.[43]

Гурийский опыт не сохранился после восстановления военного превосходства правительства. Исследовательский проект SOVLAB относит основные карательные операции в западной Грузии и Шида-Картли к концу декабря 1905 года и январю-февралю 1906 года. За подавлением самоуправлений последовали процессы по делам Гурийской, Сенакской, Зугдидской и других «республик» в 1906-1908 годах. Таким образом, временный переход управления к населению завершился возвращением имперской администрации, а преследование участников продолжалось и после окончания самой революционной волны.[44]

Баку: межэтническое насилие и разрушение нефтяных промыслов

На Кавказе противостояние властям развивалось рядом с вооружёнными столкновениями между армянами и местным мусульманским населением, которое источники того времени обычно называли «татарами». В Баку они приняли особенно разрушительный характер. Виллари, собиравший свидетельства после боёв, возлагал тяжёлую ответственность за февральское кровопролитие на губернатора Накашидзе: тот, по изложению автора, не обеспечил защиту людей и поощрял нападавших. Часть обвинений в полицейских провокациях Виллари передавал как непроверенные рассказы.[42]

Рассказывая о новой вспышке насилия и пожарах на промыслах, Виллари проводил различие между действиями администрации до начала боёв и после них. Генерала-губернатора Фадеева он упрекал в неподготовленности, одновременно отмечая, что затем войска сдерживали вооружённые группы и пытались остановить столкновения. Сам автор прибыл, когда основные пожары уже погасли, и осматривал разрушенные предприятия Биби-Эйбата. Он видел сгоревшие вышки, повреждённые машины, уничтоженные рабочие помещения и хозяйственные постройки. Свидетельство об этих руинах является его личным наблюдением; рассказы о ходе предшествовавших нападений он собирал у других людей.[42]

Ущерб заключался не только в уничтоженном имуществе. Рабочие боялись возвращаться на промыслы без защиты, часть русских и персидских работников покинула район, предприниматели не могли возобновить производство. Требования оплаты и условий труда теперь соединялись с требованием физической безопасности. Виллари отмечал, что остановка добычи становилась более тяжёлой проблемой, чем первоначальные потери оборудования. В Баку требования работников пересекались с межэтническим насилием, а утрата безопасности разрушала хозяйственную жизнь и связи между самими рабочими.[42]

Погромы: насилие над мирным населением и ответственность властей

Революционный кризис сопровождался не только столкновениями сторонников и противников правительства, но и массовым насилием над людьми, которых преследовали по национальному и религиозному признаку. Участие отдельных евреев в революционных организациях превращалось в антисемитской пропаганде в обвинение всему еврейскому населению. Такая подмена позволяла представлять убийства, грабежи и разрушение жилья как защиту государства. Наиболее показательные случаи - одесский погром октября 1905 года и белостокский погром июня 1906 года - позволяют проследить связь между политическими лозунгами, действиями толпы и поведением администрации.[45][46]

Одесса, 18-22 октября 1905 года

Одесский погром развернулся сразу после обнародования Манифеста 17 октября. По изложению в Еврейской энциклопедии, первые нападения начались 18 октября на Дальницкой улице; утром 19 октября из порта вышла монархическая манифестация с участием портовых рабочих, служащих и чиновников. Нападения распространились по городу. Грабили лавки и квартиры, уничтожали имущество; преследованию подвергались евреи и противники реакции. Погром продолжался до 22 октября.[45]

Сведения о жертвах расходятся, и способ их подсчёта имеет решающее значение. Еврейская энциклопедия приводила полицейское сообщение о более чем 500 убитых, в том числе более чем 400 евреях. Отдельно она сообщала о 298 погребённых на еврейском и 86 на христианском кладбище за время событий и последующий период до ноября. Ещё один ряд касался поступивших в лечебные учреждения раненых: 608 человек, из них 392 еврея; 66 раненых умерли в городской больнице. Ряды учёта перекрываются: смерть в больнице и последующее погребение одного человека могли войти в разные сводки. Источники фиксируют гибель сотен людей; точный общий итог остаётся спорным.[45]

Масштаб разрушения виден и в учёте помощи. Энциклопедия сообщала о разграблении 1632 еврейских помещений, включая магазины, квартиры и дома. Центральный комитет помощи после проверки заявлений оценил ущерб в 3,718 млн рублей; в его материалах значились 9254 пострадавшие семьи, насчитывавшие 42 973 человека. Комитет учитывал заявителей, нуждавшихся в помощи после погрома. Люди, лишившиеся жилья, укрывались, в частности, во дворе еврейской больницы и в университетских помещениях.[45]

Исследователь Роберт Вайнберг, сопоставивший материалы о погроме, различает участие отдельных полицейских, бездействие начальства и заранее разработанный план высших властей. Он приводит свидетельства о полицейской агитации и содействии нападениям, но считает недоказанным, что градоначальник Дмитрий Нейдгардт заранее спланировал погром. Вайнберг также подчёркивает, что градоначальник и командующий войсками Александр Каульбарс не использовали своевременно имевшиеся возможности для прекращения насилия. Сочувствие погромщикам у представителей власти и их обязанность защищать население вступили в прямое противоречие.[47]

Белосток, 1-3 июня 1906 года

Белостокский погром произошёл во время работы I Государственной думы и стал предметом её специального разбирательства. Уже 2 июня 49 депутатов внесли предложение о срочном запросе министру внутренних дел. Дума поручила комиссии по исследованию незаконных действий должностных лиц собрать сведения на месте. В Белосток отправились депутаты Щепкин, Араканцев и Якубсон. По дороге Араканцев остался в Гродно, чтобы опросить бежавших туда людей; остальные собирали свидетельства в самом Белостоке. Очевидцев просили отличать лично увиденное от услышанного.[46]

В изложении Еврейской энциклопедии погрому предшествовали слухи о предстоящем нападении на религиозную процессию, обвинения евреев в революционной деятельности и распространение соответствующих прокламаций среди гарнизона. После начала беспорядков грабежи сопровождались стрельбой войск. Думские расследователи сообщали о нападениях на евреев на вокзале в присутствии военных и полиции, об указании полицейскими домов для обстрела и о непринятии губернатором необходимых мер. Обвинения касались как участия служащих в нападениях, так и отказа защитить население.[46]

Выводы комиссии оказались резко обвинительными. Она сочла погром заранее подготовленным, отвергла правительственное объяснение происходившего усмирением революционного выступления и указала на участие низших полицейских и военных чинов в убийствах, истязаниях и грабежах. Депутаты обсуждали материалы 22 и 23 июня; прения продолжились позднее. В принятой 7 июля формуле Дума возлагала ответственность как на местные, так и на центральные органы, требовала судебного преследования виновных независимо от их ранга и отставки правительства. Так вопрос о защите мирного населения стал частью конфликта между Думой и министерством.[46]

Думское разбирательство и последующий уголовный процесс имели разный охват. Выездная сессия Гродненского окружного суда рассматривала дело в Белостоке с 16 мая по 8 июня 1908 года. Из 44 привлечённых к ответственности восемь скрылись. По сообщению энциклопедии, 15 подсудимых получили различные сроки заключения, остальных суд оправдал; гражданские иски оставили без рассмотрения. Думское требование привлечь к ответственности административное и военное начальство выходило за пределы этого процесса.[46]

Что показывает сопоставление

В обоих городах свидетельства связывали погромы с враждебной пропагандой, участием отдельных служащих в нападениях и несвоевременной защитой населения. Для Одессы Вайнберг особо выделяет промедление начальства при наличии сил, способных остановить насилие. В Белостоке Дума признала участие представителей власти и потребовала привлечь их к суду. Защита мирного населения стала проверкой способности правительства соблюдать обещанные права граждан.[47][46]

Погромы показывают пределы провозглашённой свободы: права, обещанные в общем государственном акте, оставались ненадёжными там, где людей убивали и грабили при попустительстве или участии тех, кто должен был их защищать. Поэтому борьба против погромов была связана с более широкими требованиями революционных лет - гражданским равенством, ответственностью администрации и реальной судебной защитой. Эти вопросы сохраняли значение и после прекращения массовых выступлений.

Финляндия: иной путь представительной реформы

Великое княжество Финляндское сохраняло собственные учреждения, поэтому общероссийский кризис привёл здесь к особому результату. Всеобщая стачка конца октября 1905 года по новому стилю открыла путь к преобразованию сословного сейма. В 1906 году была проведена парламентская реформа с равными правами мужчин и женщин голосовать и выдвигаться в депутаты. Первые выборы состоялись 15-16 марта 1907 года по новому стилю. В парламент из 200 депутатов вошли 19 женщин; крупнейшей фракцией стали социал-демократы, получившие 80 мест. При этом Финляндия оставалась частью империи, а утверждение законов зависело от императора. Таким образом, одинаковый революционный кризис сопровождался разными формами представительства: финляндская реформа значительно расширила участие населения, тогда как общероссийские думские выборы сохраняли имущественные и сословные различия.[48][49]

Революционный террор: политические цели и жертвы покушений

Наряду со стачками, выборами и восстаниями действовали террористические группы. Убийство высокопоставленного лица они рассматривали как удар по государственному аппарату и способ воздействия на общество. Такой расчёт отчётливо выражен в воспоминаниях Бориса Савинкова, одного из руководителей Боевой организации партии социалистов-революционеров. Рассказывая о подготовке покушений, он оценивал прежде всего политическое значение намеченной жертвы. При этом Боевая организация могла действовать обособленно: по его свидетельству, московский комитет эсеров некоторое время даже не знал о подготовке убийства великого князя Сергея Александровича.[50]

4 (17) февраля 1905 года Иван Каляев убил Сергея Александровича взрывом бомбы в Московском Кремле.[51] Савинков описывал предшествовавшую попытку 2 февраля: увидев в карете вместе с великим князем Елизавету Фёдоровну и детей великого князя Павла, Каляев отказался бросать бомбу.[50]

Особенно тяжёлые последствия имело покушение эсеров-максималистов на Петра Столыпина 12 (25) августа 1906 года. Взрыв произошёл на его даче на Аптекарском острове во время приёма посетителей. Погибли десятки людей; среди жертв и раненых были служащие, прислуга и дети. Сам Столыпин выжил. Историк Дмитрий Павлов показывает, что ЦК эсеров публично отмежевался от участия в этом покушении и осудил способ его совершения. Покушение привело к массовой гибели людей, пришедших на приём или работавших в доме, и вызвало публичный конфликт в революционной среде.[52]

Террор влиял и на расстановку политических сил. После взрыва на Аптекарском острове правые требовали усиления репрессий; либеральная печать, осуждая покушение, опасалась отказа от обещанных реформ. Таким образом, непосредственная цель террористов и политические последствия их действий могли расходиться. Вопрос о борьбе с насилием становился одновременно вопросом о пределах власти: какие меры государство применит к виновным и какие ограничения распространит на гораздо более широкий круг людей.[52]

Чрезвычайные полномочия и военно-полевые суды

Расширение представительства сопровождалось сохранением и усилением чрезвычайных полномочий администрации. Основой оставалось Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия 1881 года. Оно различало усиленную и чрезвычайную охрану. При усиленной охране местная власть получала дополнительные возможности задерживать подозреваемых, запрещать пребывание отдельных лиц, производить обыски, ограничивать собрания и передавать некоторые дела военным судам. Чрезвычайная охрана давала ещё более широкие полномочия, включая приостановку периодических изданий, закрытие учебных заведений и передачу военному суду целых категорий дел. Эти режимы создавали исключения из общего порядка управления и правосудия.[53]

Важнейшим объектом государственного контроля стали железные дороги и связь. Указ 29 ноября 1905 года позволял местным властям при прекращении или нарушении сообщений самостоятельно объявлять усиленную либо чрезвычайную охрану. Правила 14 декабря вводили особые меры на железнодорожных линиях. Для их осуществления создавались комитеты с участием начальника дороги, представителя военных сообщений и жандармского управления. Они могли издавать обязательные постановления, увольнять служащих, запрещать собрания, удалять людей из полосы отчуждения, обращаться за войсками и создавать вооружённую охрану. Государство пыталось не только вернуть движение поездов после стачек, но и установить порядок, затруднявший их повторение.[53]

Подготовка ускоренного порядка началась ещё до августовского покушения на Столыпина. В секретном письме от 1 (14) июля 1906 года военный министр Александр Редигер передал ему указание Николая II добиваться вынесения и исполнения смертных приговоров не позднее 48 часов после преступления в случаях, когда вина признавалась очевидной. В письме соединялись два обоснования: сократить ожидание казни и усилить устрашающее действие наказания. Министр юстиции, согласно тому же документу, считал необходимым предварительное обсуждение вопроса в Совете министров. На этой стадии обсуждался пересмотр законов; новый порядок был установлен в августе.[54]

Положение 19 августа 1906 года об учреждении военно-полевых судов вводило особую ускоренную процедуру для гражданских лиц. Она применялась в местностях на военном положении или в положении чрезвычайной охраны. Основанием служило признание преступного деяния настолько очевидным, что его расследование считалось ненужным. Решение о передаче обвиняемого принимали генерал-губернаторы, главноначальствующие или лица с соответствующими полномочиями. Таким образом, предварительную оценку, допускавшую отказ от обычного расследования, производила чрезвычайная администрация.[53]

Суд учреждался по конкретному требованию начальства и состоял из председателя и четырёх офицеров армии или флота. Распоряжение о предании суду должно было следовать безотлагательно, по возможности в течение суток после преступления. Рассмотрение проходило при закрытых дверях и должно было закончиться не позднее двух суток. Приговор немедленно вступал в силу и исполнялся безотлагательно, во всяком случае не позднее следующих суток. Таким образом, отдельно ограничивались сроки предания суду, рассмотрения дела и исполнения приговора.[53]

Ускорение обеспечивалось отказом от обычного расследования и резким сокращением времени на рассмотрение дела. Чрезвычайная администрация определяла, какое обвинение считать очевидным и передать такому суду; назначенные офицеры выносили приговор.[53]

Правила для военнослужащих армии и флота последовали отдельно, 20 августа 1906 года. Положение 19 августа о военно-полевых судах для гражданских лиц было введено в порядке статьи 87 Основных законов. Поскольку меру не внесли на рассмотрение законодательных учреждений, её действие прекратилось 20 апреля 1907 года. Военные суды других видов и законодательство об исключительных режимах продолжали действовать.[53][2]

В таблице, воспроизведённой А. М. Анфимовым по журналу «Русское богатство» за 1909 год, для военно-полевых судов за восемь месяцев 1906–1907 годов указаны 1102 смертных приговора и 683 казни. Указанные числа относятся к работе военно-полевых судов за этот период. В ней отдельно приведены военно-окружные суды, продолжавшие выносить смертные приговоры после прекращения действия чрезвычайной процедуры для гражданских лиц.[55]

Правительственный ответ деревне: отмена платежей и изменение собственности

Манифест 3 ноября 1905 года

Манифест 3 ноября 1905 года соединял уступку с приказом пресекать насилие. В начале документа Николай II осуждал нападения на частные имения и объявлял, что гражданским и военным властям поручено предупреждать и прекращать беспорядки, наказывая виновных. Затем следовали две конкретные меры: сокращение выкупных платежей и расширение возможностей Крестьянского поземельного банка. Обещание помощи сопровождалось требованием сохранять закон и права других землевладельцев.[3]

Выкупные платежи были обязательными выплатами за надельную землю. С 1 января 1906 года для бывших помещичьих, государственных и удельных крестьян их размер уменьшался наполовину, а с 1 января 1907 года взимание прекращалось. Между объявлением меры и полной отменой, следовательно, оставался переходный год. Другие налоги и местные сборы сохранялись. Именно поэтому требование облегчить косвенное обложение или распределить волостные расходы между всеми владельцами сохраняло отдельный смысл даже после ноябрьского решения.[3][9]

Банковская часть манифеста предполагала помогать малоземельным крестьянам покупать землю: увеличить средства Крестьянского банка и сделать условия выдачи ссуд более льготными. Это был путь возмездного приобретения, сохранявший права продавца. В Федотьеве и Погостовской волости предлагали другой принцип - передачу земель в общее владение с последующим трудовым пользованием. Покупка через банк сохраняла рынок земельной собственности, а проекты этих сходов предполагали его замену общенародным владением.[3][9]

Ноябрьская уступка имела вполне определённый результат: государство объявило об отказе от дальнейшего взимания выкупных платежей в установленный срок. Но манифест не передавал общинам соседние помещичьи леса и луга, не вводил запрошенное сходами равное избирательное право и не отменял земских начальников. Он пытался облегчить финансовое положение деревни, поддержать покупку земли и восстановить порядок при сохранении существующих прав владельцев.[3]

Указ 9 ноября 1906 года: что означало укрепить землю

Следующий крупный поворот был связан с указом 9 ноября 1906 года о крестьянском землевладении и землепользовании. Он исходил из предстоящего прекращения выкупных платежей и вводил новые правила распоряжения надельной землёй. Документ издали в порядке чрезвычайного законодательства, предусмотренного статьёй 87 Основных законов. В его центре находилось право отдельного домохозяина потребовать закрепления в личную собственность участка, причитавшегося ему из общинного надела. Именно такое юридическое закрепление обозначалось словом «укрепление».[4]

Для разных общин закон предусматривал разные условия. Если общего передела не было в течение последних двадцати четырёх лет, домохозяин мог закрепить за собой постоянно находившуюся в его пользовании надельную землю, за исключением арендованной. В общинах, где переделы происходили, учитывали норму последнего распределения. Излишек по сравнению с этой нормой мог потребовать уплаты обществу по установленной выкупной оценке. Размер закрепляемой земли и необходимость доплаты зависели от прежних переделов и площади постоянного пользования.[4]

Община сохраняла роль в оформлении решения, но утрачивала возможность бесконечно откладывать его. Домохозяин подавал требование через сельского старосту; сход должен был определить закрепляемые участки простым большинством в течение месяца. Если решения не принимали, дело переходило к земскому начальнику, который разбирался на месте, устанавливал размеры участков и разрешал возникшие споры. Жалоба направлялась в уездный съезд в тридцатидневный срок. Закон тем самым открывал индивидуальный выход из прежнего порядка пользования и одновременно усиливал значение административной процедуры в отношениях внутри деревни.[4]

Личная собственность на полосы и сведение их в один участок были разными действиями. Пункт 12 давал укрепившему землю домохозяину право потребовать выделения её, по возможности, в одном месте. Для выдела вне общего передела предусматривалась ситуация, когда собрать участок было невозможно: общество могло предложить денежное удовлетворение по соглашению или установленной оценке. Если владелец оценку не принимал, за ним оставались прежние полосы. При общем переделе правило о выделении одного участка действовало иначе: такой выдел становился обязательным по требованию собственника или общества. Укрепив собственность, хозяин мог продолжать пользоваться чересполосными участками, расположенными в разных местах.[4]

Сохранялись и некоторые общие права. Укрепление пашни не лишало владельца положенной доли в угодьях, которыми пользовались по особым правилам, а также участия в пользовании общими пастбищами и другими неразделяемыми землями. Передача всего селения к пользованию отдельными участками требовала особого решения - согласия двух третей крестьян, имевших право голоса на сходе. Индивидуальное заявление и переустройство землепользования всего общества представляли собой разные процедуры с разными условиями.[4]

Различие программ особенно заметно при сопоставлении указа с Погостовским приговором. Сельчане предлагали сохранять переделы и исключить куплю-продажу земли; указ разрешал отдельному домохозяину закрепить надельную долю в личную собственность. Федотьевский сход хотел устранить должность земского начальника; указ наделял его решающей ролью, если община затягивала оформление. Правительство отвечало на деревенский кризис реформой, однако содержание этой реформы не воспроизводило требования радикальных сельских приговоров.[4][9]

Историк И. А. Христофоров связывает трудность аграрного вопроса с сочетанием земельных, сословных и административных проблем. В его интерпретации революция подорвала уверенность власти в безусловной лояльности крестьянства и ускорила преобразования, но изменение землепользования при сохранении прежних механизмов управления деревней имело ограниченные возможности. Эта оценка помогает объяснить расхождение между масштабом ожиданий и содержанием реформы.[56]

Политические силы: о какой свободе и какой земле шёл спор

Оппозиционные партии сходились в недовольстве существующим порядком и расходились в программах его преобразования. Вопросы были вполне предметными: кто принимает законы и назначает министров, кто голосует, кому принадлежит земля, кто определяет условия труда. Манифест 17 октября также прочитали по-разному. Для одних он открывал путь к конституционному переустройству при сохранении монархии; для других оставлял нерешённой задачу смены власти. Защитники самодержавия, в свою очередь, стремились сохранить верховенство царя и после создания представительных учреждений. Эти расхождения видны в самих партийных программах, которые предлагали разные ответы на одни и те же требования общества.

Кадеты: гражданское равенство, парламент и земельный фонд

Программа Конституционно-демократической партии 1905 года начиналась с равенства граждан независимо от пола, вероисповедания и национальности. Она требовала отмены сословных различий и ограничений, направленных против поляков, евреев и других групп населения, свободы совести, печати, собраний и союзов. Свобода вероисповедания включала право менять религию и выходить из религиозной общины; печать предполагалось освободить от цензуры. Это была программа изменения положения человека перед государством: принадлежность к сословию, народу или конфессии переставала служить основанием для неравенства прав.[57]

В разделе о государственном строе предусматривались конституционные основы, народное представительство и ответственность министров перед собранием представителей. Последнее требование означало, что правительству пришлось бы отвечать за свою политику перед избранными депутатами. Избирательное право объявлялось всеобщим, равным, прямым и тайным. Однако партия ещё не достигла единства по всем вопросам: примечание к программе сохраняло особое мнение меньшинства, не согласившегося с немедленным распространением избирательных прав на женщин. Зафиксировано было и расхождение между сторонниками одной палаты и сторонниками второй палаты, которую избирали бы преобразованные органы местного самоуправления.[57]

Кадеты требовали независимого суда, отмены смертной казни во всех случаях и расширения местного самоуправления. Национальные требования соединялись с сохранением общего государства: предусматривалось обучение на родном языке, для Польши - автономия с сеймом, для Финляндии - восстановление конституционного порядка. При этом русский язык сохранял положение общего языка центральных учреждений, армии и флота. Автономия и языковые права сочетались в программе с сохранением общегосударственных учреждений.[57]

Земельная программа шла дальше одной продажи казённых участков. Для малоземельных, безземельных и обрабатывавших землю личным трудом предполагалось увеличить площадь пользования за счёт государственных, удельных, кабинетских и монастырских земель, а также принудительного отчуждения частных владений. За частную землю государство должно было выплатить справедливое вознаграждение, рассчитанное по оценке, которую программа прямо отличала от рыночной. Из этих земель создавался государственный фонд; формы дальнейшего владения и пользования допускалось приспосабливать к особенностям разных местностей. Принудительное отчуждение сочеталось с вознаграждением собственникам и созданием земельного фонда под государственным управлением.[57]

В рабочем вопросе кадеты поддерживали право на профессиональные союзы и стачки, расширение фабричного надзора с участием выборных рабочих, страхование и ответственность нанимателей за нарушение законодательства. Восьмичасовой день предлагалось вводить законом сразу там, где это признавалось возможным, а в остальных производствах - постепенно. Именно оговорка о сроках и условиях отличала это требование от безусловного восьмичасового предела в программе РСДРП.[57]

РСДРП: республика, рабочее законодательство и пересмотр аграрной программы

Программа Российской социал-демократической рабочей партии, принятая в 1903 году и действовавшая к началу революции, разделяла конечную социалистическую цель и ближайшие политические требования. В качестве конечной цели она провозглашала переход средств производства в общественную собственность; условием социальной революции называла диктатуру пролетариата, то есть завоевание им политической власти для подавления сопротивления эксплуататоров. Ближайшей задачей было свержение самодержавия и установление демократической республики. Законодательное собрание должно было состоять из одной палаты и сосредоточить верховную власть; парламент избирался на два года.[58]

Всеобщее, равное, прямое и тайное голосование распространялось на мужчин и женщин с двадцатилетнего возраста. Программа требовала отмены сословий, равноправия граждан, свободы слова, совести, собраний, стачек и союзов, выборности судей, отделения церкви от государства и школы от церкви. Народам империи признавалось право на самоопределение. Родной язык допускался в местные государственные и общественные учреждения наряду с государственным; обучение на нём должно было обеспечиваться за счёт государства и самоуправления. Вместо постоянной армии предполагалось всеобщее вооружение народа.[58]

Рабочие требования были расписаны до конкретных норм. Восьмичасовой предел относился ко всем наёмным рабочим; непрерывный еженедельный отдых должен был составлять не менее 42 часов. Предлагалось запретить сверхурочные работы, труд детей младше шестнадцати лет и сократить рабочий день подростков от шестнадцати до восемнадцати лет до шести часов. Для работниц предусматривалось освобождение от труда с сохранением заработка на четыре недели до родов и шесть недель после них, а на предприятиях - устройство яслей и перерывы для кормления. Страхование на случай старости и утраты трудоспособности должно было оплачиваться из специального фонда, формируемого налогом на капиталистов. Программа также запрещала денежные вычеты из заработка, требовала оплаты деньгами вместо товаров и бесплатной медицинской помощи рабочим за счёт предпринимателей.[58]

Аграрные требования в ходе революции изменились. Программа 1903 года предусматривала отмену выкупных платежей и сословных повинностей, устранение ограничений распоряжения крестьянской землёй и возвращение тех отрезанных при освобождении крестьян участков, которые служили средством их закабаления. Для возвращения «отрезков» предполагалось создавать крестьянские комитеты. Программа ограничивала возвращение земель указанными категориями «отрезков».[58]

В апреле 1906 года IV, Объединительный, съезд РСДРП принял другую аграрную программу. Она требовала конфискации частновладельческих земель, кроме мелкого землевладения, и передачи их в распоряжение крупных органов местного самоуправления, избранных демократическим путём. Эти же органы должны были определить минимальный размер участков, подлежащих конфискации. Церковные, монастырские, удельные, кабинетские и казённые земли также передавались крупным органам самоуправления, объединявшим городские и сельские округа. Исключение составляли земли для переселенческого фонда, леса и воды общегосударственного значения: они поступали демократическому государству. Такой порядок получил название муниципализации: распоряжение основной массой передаваемой земли связывалось с местным самоуправлением.[59]

За три года аграрные требования партии стали значительно радикальнее. Размах крестьянских требований сопровождался пересмотром партийной программы: вместо ограниченного возвращения определённых земель появилась конфискация крупной частной собственности. При этом новый документ по-прежнему различал крупные владения, мелкое землевладение и земли общегосударственного назначения.[58][59]

Большевики и меньшевики: кто должен участвовать в революционном правительстве

Общая программа РСДРП не устраняла спора о способе её осуществления. Весной 1905 года большевики и меньшевики приняли разные решения о временном революционном правительстве. Так они называли будущую власть, которая могла возникнуть после падения самодержавия. Главный вопрос состоял в том, должны ли социал-демократы входить в такую власть или сохранять свободу действий в оппозиции.[60][61]

III съезд РСДРП связывал демократическую республику с победоносным народным восстанием. Возникшее в результате правительство должно было обеспечить свободные выборы и созвать Учредительное собрание. Съезд допускал участие партийных представителей в таком правительстве в зависимости от соотношения сил, при строгом контроле партии и сохранении её самостоятельности. Одновременно требовалось постоянное давление на правительство со стороны вооружённого пролетариата. Участие во власти и воздействие на неё извне здесь рассматривались как совместимые средства защиты революционных завоеваний.[60]

Владимир Ленин развил большевистскую позицию в книге «Две тактики социал-демократии в демократической революции», выпущенной в Женеве в июле 1905 года. Он связывал победу с совместным действием рабочих и крестьян и называл будущую власть их революционно-демократической диктатурой. Её опорой должны были стать вооружённое восстание и подавление сопротивления старого порядка; ближайшими результатами - республика, перераспределение земли в пользу крестьянства и улучшение положения рабочих. Эти преобразования Ленин относил к демократической стадии революции, ещё сохранявшей капиталистические отношения.[62]

Женевская конференция меньшевиков исходила из того, что предстоящая революция создаст буржуазный строй. Правительство, действующее в его пределах, будет не только бороться с остатками старого порядка, но и противодействовать силам, посягающим на капиталистическую собственность. Поэтому социал-демократам предлагалось оставаться крайней революционной оппозицией и не ставить целью раздел власти. Победу над царизмом конференция допускала как через народное восстание, так и через революционную инициативу представительного учреждения под давлением общества.[61]

При этом резолюция меньшевиков допускала временное овладение властью в отдельных городах и районах ради распространения восстания. Возможность более длительного участия связывалась с переходом революции в развитые страны Западной Европы и расширением перспектив социалистических преобразований. Участие во власти ставилось в зависимость от задач местного восстания или международного развития революции.[61]

Авторы обеих резолюций отделяли ближайший демократический переворот от конечной социалистической цели и опасались утраты самостоятельности рабочей партии. Но они предлагали разную защиту от этой опасности: партийный контроль над своими представителями в правительстве либо сохранение оппозиционного положения. Такой спор помогает понять, почему общие лозунги республики и Учредительного собрания не обеспечивали согласия о руководстве восстанием, союзниках и дальнейших действиях после победы.[60][61]

Эсеры: социализация земли и широкое народное самоуправление

Программа Партии социалистов-революционеров 1906 года также требовала демократической республики, всеобщего голосования с двадцати лет без различия пола, религии и национальности, гражданских свобод и отделения церкви от государства. При этом она особенно подробно развивала прямое участие населения в политике: пропорциональное представительство, референдум и народную законодательную инициативу - право граждан предлагать законы, выборность и возможность смены должностных лиц, включая депутатов и судей. Областям и общинам предоставлялась широкая автономия; в отношениях между народами предполагалось максимально применять федеративное устройство и признавать право на самоопределение.[63]

Социализация земли означала изъятие её из купли-продажи и превращение из частной собственности отдельных лиц или групп в общенародное достояние. Распоряжаться ею должны были органы самоуправления разных уровней - от бессословных сельских и городских общин до областных и центральных учреждений. Право пользования связывалось с личным трудом, единоличным либо совместным, и с обеспечением потребностей хозяйства. Земля передавалась без выкупа. Прежним собственникам оставлялось право на общественную помощь в течение времени, необходимого для приспособления к новым условиям жизни. Недра сохранялись за государством; крупными лесами и другими угодьями, значение которых выходило за пределы одной местности, распоряжались бы более широкие органы самоуправления.[63]

Разница с кадетским проектом касалась самого основания собственности. Кадеты допускали принудительное отчуждение с вознаграждением и разные формы дальнейшего владения. Эсеры предлагали прекратить частную собственность на землю и её обращение на рынке. Разница с аграрной программой РСДРП 1906 года тоже была существенной: социал-демократический документ сохранял мелкое частное землевладение, тогда как эсеровский строил весь земельный порядок на общем достоянии и трудовом пользовании. За одинаковым требованием «земли» стояли различные модели будущего хозяйства.[57][59][63]

Эсеровская программа охватывала и фабричный труд. Она предусматривала восьмичасовой день для большинства производств и более короткий - для особо вредных, установление минимальной оплаты соглашениями самоуправления с профсоюзами, страхование от безработицы, болезней, несчастных случаев и старости за счёт государства и нанимателей. Страховые учреждения должны были управляться с участием самих застрахованных. Предлагались выборная рабочая инспекция, запрет детского труда до шестнадцати лет и расширение участия рабочих в организации труда. Социализация земли входила в программу вместе с переустройством власти и расширением трудовых прав.[63]

Октябристы: реформы через Думу и соглашение с монархией

«Союз 17 октября» исходил из признания Манифеста 17 октября основой конституционной монархии. В своей программе союз призывал поддержать правительство, проводящее обещанные преобразования, и добиваться их осуществления законным путём. В числе подписантов программного обращения были Александр Гучков, Дмитрий Шипов, Пётр Гейден и Михаил Родзянко. Права представительства и права монарха предполагалось защищать одновременно: царю отводилась роль верховного руководителя государства и силы, стоящей над партийной и социальной борьбой.[64]

Октябристы отвергали созыв Учредительного собрания, опасаясь, что оно присвоит себе неограниченную власть и порвёт преемственность государственного устройства. Неотложные преобразования должна была провести Государственная дума. Союз поддерживал гражданское равенство, свободу слова, совести, собраний и союзов, судебную защиту от административного произвола, неприкосновенность личности и собственности. В национальном вопросе он стоял за единство империи и против федерации, допуская местную культурную самостоятельность и широкое самоуправление. Особое автономное положение признавалось за Финляндией при сохранении её государственной связи с Россией.[64]

В земельной политике программа ставила на первое место гражданское уравнение крестьян, повышение производительности земледелия, регулирование аренды, помощь переселению, преобразование Крестьянского банка и использование государственных и удельных земель. Но этими мерами она не ограничивалась. Предусматривалось обязательное отчуждение участков, мешавших хозяйственной цельности владений; если перечисленных способов окажется недостаточно, допускалось отчуждение части частновладельческой земли в случаях государственной важности. Условием оставалось справедливое вознаграждение, определённое законом. Следовательно, спор с более левыми партиями проходил не только по линии «отчуждать или не отчуждать», но и по основаниям, масштабу и порядку отчуждения.[64]

В рабочем вопросе союз поддерживал страхование, охрану труда женщин и детей, сокращение рабочего времени на вредных производствах, профсоюзы и стачки. Вместе с тем он требовал особого регулирования предприятий, от которых зависели жизнь и здоровье населения, оборона и другие важнейшие государственные интересы. Условия труда в таких отраслях предполагалось подчинить специальным законам. Всеобщего восьмичасового предела программа не устанавливала. Улучшение положения рабочих октябристы прямо связывали с развитием промышленности и сохранением условий её работы.[64]

Союз русского народа: самодержавие и неравенство граждан

Иную границу преобразованиям проводила избирательная программа Союза русского народа, принятая съездом уполномоченных его отделов 2 сентября 1906 года. Она утверждала, что Манифест 17 октября не поколебал самодержавной власти. Дума и Государственный совет могли участвовать в государственной работе, но верховная власть царя должна была оставаться прежней. Православию отводилось господствующее положение, русская народность объявлялась державной, империя - нераздельной в существующих границах. Одновременно программа осуждала чиновничий произвол и требовала улучшения суда. Недовольство бюрократией здесь соединялось с защитой самодержавного принципа.[65]

Программа носила открыто антисемитский характер. Евреи были исключены из обещания гражданских прав другим народам; для них требовались запреты на участие в выборах и представительных учреждениях, государственную и общественную службу, преподавание, издательскую деятельность и ряд профессий. Союз выступал за создание отдельного еврейского государства с последующим выселением туда евреев. Обвинение евреев в организации революции служило обоснованием коллективных ограничений. Это была политическая пропаганда, перекладывавшая ответственность за разнородное массовое движение на целую этническую и религиозную группу.[65]

При этом Союз русского народа обращался и к социальным нуждам. Он предлагал расширять крестьянское землевладение за счёт казённых и добровольно продаваемых частных земель, покупать их на государственные средства и передавать крестьянам по доступным ценам. Разницу между закупочной ценой и ценой продажи при необходимости должна была покрывать казна. В основе программы оставалась неприкосновенность земельной собственности. Для рабочих предусматривались возможное сокращение рабочего дня, государственное страхование и кредитная поддержка артелей; для населения - бесплатное всеобщее образование с православным и монархическим воспитанием. Эти обещания соседствовали с требованием смертной казни за широкий круг деяний, включая революционную пропаганду в войсках и насильственное прекращение работ.[65]

Почему общей программы преобразований не возникло

Партийные разногласия охватывали четыре связанных вопроса. В вопросе власти сталкивались сохранение самодержавия, конституционное ограничение монархии и республика. В вопросе о земле - защита частной собственности, отчуждение с вознаграждением, конфискация крупных владений и отмена самой частной земельной собственности. В национальном вопросе - державное положение одного народа, гражданское равноправие в едином государстве, автономия, федерация и право на самоопределение. В рабочем вопросе спорили о всеобщности норм, темпах их введения и допустимых пределах стачечной борьбы.[57][58][59][63][64][65]

Эти программы объясняют, почему уступка власти могла удовлетворить одну политическую силу и усилить недовольство другой. Законодательная Дума имела самостоятельную ценность для сторонников конституционных преобразований, но не выполняла требования республики или Учредительного собрания. Продажа земли через банк помогала определённой части хозяйств, но расходилась с требованием передачи земли без выкупа. Провозглашение свобод не устраняло спора о том, кто вправе определять их пределы. Поэтому после октября 1905 года конфликт продолжился уже вокруг устройства новых учреждений и содержания обещанных реформ.

Как создавали Думу и кого допускали к выборам

Августовский проект: представительство без решающего голоса

Учреждение Государственной думы 6 августа 1905 года предусматривало избираемое населением собрание на пятилетний срок. Но его первоначальная задача состояла в предварительной разработке и обсуждении законодательных предложений, которые затем через Государственный совет поступали к императору. Монарх определял продолжительность ежегодных занятий и перерывов, мог досрочно распустить Думу и назначить новые выборы. Выборное учреждение включали в существовавший механизм принятия решений, сохраняя за верховной властью управление сроками его работы.[66]

Пределы самостоятельности особенно хорошо видны в порядке рассмотрения законов. Мнение думского большинства передавалось в Государственный совет, после чего дело восходило к монарху. Если и Дума, и Совет отклоняли предложение большинством двух третей, его возвращали министру для пересмотра. Однако одного отрицательного решения Думы было недостаточно, чтобы окончательно остановить закон. Кроме того, при повторном отсутствии необходимого числа депутатов или пропуске установленного срока Совет мог рассмотреть дело без думского заключения.[66]

Депутаты могли и сами поставить законодательный вопрос. Для этого требовалось письменное заявление не менее тридцати членов с основными положениями предлагаемого изменения и объяснением его необходимости. Если министр поддерживал предложение, оно получало дальнейшее движение. Если он возражал, а Дума настаивала большинством двух третей, вопрос передавался через Государственный совет императору. Даже одобренную таким путём инициативу должен был затем разрабатывать соответствующий министр или государственный секретарь. Дальнейшее движение инициативы зависело от императора и должностных лиц, которым он поручал её разработку.[66]

Предусматривался и запрос о незаконных действиях министров или подчинённых им учреждений. Тридцать депутатов должны были указать конкретное нарушение закона; большинство Думы решало, направлять ли запрос. Министру давался месяц для ответа либо объяснения, почему он не может сообщить требуемые сведения. Если две трети Думы признавали ответ неудовлетворительным, дело вновь поступало через Государственный совет к императору. Эта процедура позволяла публично ставить вопрос об ответственности администрации, но не давала депутатам полномочия отправить правительство в отставку.[66]

На этом фоне обещание Манифеста 17 октября, что ни один закон не получит силы без одобрения Думы, имело вполне определённое содержание. Между предварительным обсуждением и необходимым согласием на закон проходила граница двух моделей представительства. Октябрьская уступка меняла именно эту роль выборного собрания. Последующие Основные законы сохранили самостоятельные полномочия императора и верхней палаты, однако участие Думы в обычном законодательстве стало обязательным.[66][1][2]

Декабрьское расширение избирательных прав

Указ 11 декабря 1905 года расширял круг участников выборов. В городах право избирать выборщиков получили, в частности, владельцы облагаемой налогом недвижимости, определённых торгово-промышленных предприятий, плательщики квартирного и промыслового налогов. Отдельно были названы лица, не менее года снимавшие на своё имя отдельную квартиру, а также некоторые категории служащих и пенсионеров государственных, земских, городских, сословных учреждений и железных дорог. Для большинства этих оснований требовался год владения, проживания или службы. При этом из последней категории исключались низшие служители и рабочие.[49]

Право участия зависело теперь не только от собственности на городскую недвижимость. Самостоятельно нанятая квартира или определённая служба также могли дать избирательный ценз - предусмотренное законом основание для допуска к выборам. К выборам допускались жители, соответствовавшие хотя бы одной из перечисленных в законе категорий; одного проживания в городе было недостаточно.[49]

Для промышленных рабочих вводился особый порядок. Он распространялся на перечисленные законом губернии и города и на предприятия фабрично-заводской, горной и горнозаводской промышленности, где было не менее пятидесяти рабочих-мужчин. К ним приравнивались железнодорожные мастерские с таким же числом работников. На предприятии с числом рабочих от пятидесяти до тысячи выбирали одного уполномоченного; на более крупном - по одному на каждую полную тысячу. Поэтому одинаковое число представителей могло приходиться на коллективы весьма различной величины.[49]

Уполномоченный ещё не становился депутатом. Сначала рабочие выбирали представителей предприятия, затем их съезд избирал выборщиков, и только выборщики участвовали в губернском или городском собрании, определявшем состав Думы. Для избрания уполномоченным требовалось быть мужчиной не моложе двадцати пяти лет и проработать на данном предприятии не менее шести месяцев. Работник небольшой мастерской, не достигавшей установленного порога численности, не получал права участвовать в этой процедуре на основании одного своего занятия.[49]

Организация выборов соединяла самостоятельность рабочих и административный надзор. Способ избрания уполномоченных и председателей собрания определяли сами участники. Помещение предоставлял владелец предприятия; посторонних туда не допускали. Численность коллектива и положенное количество представителей объявлял фабричный или горный надзор, день выборов назначал губернатор либо градоначальник. Список избранных подписывали председатель и не менее десяти избирателей, после чего через управление предприятия он поступал администрации и вывешивался для сведения рабочих.[49]

На следующей ступени съезд уполномоченных голосовал тайно, шарами. Для избрания выборщика первоначально требовалось более половины голосов; при равенстве исход решал жребий. Если нужное число выборщиков не набиралось, на следующий день проводили окончательное голосование, в котором достаточно было относительного большинства. Закон предусматривал и возмещение дороги: по просьбе уполномоченного или выборщика казна выплачивала по пять копеек за версту в оба конца. Выборы требовали проведения последовательных собраний и поездок представителей к месту следующей ступени голосования.[49]

Изменения затронули и другие группы. К участию в съездах землевладельцев допустили управляющих и арендаторов имений соответствующего размера при наличии письменного основания и годичного срока. Сельские общества могли заново избрать представителей на волостные сходы, а сами сходы должны были выбирать уполномоченных тайным голосованием. Таким образом, декабрьский указ расширял доступ к представительству, сохраняя разные избирательные пути для города, землевладельцев, деревни и промышленных рабочих.[49]

Государственный строй после Основных законов 1906 года

Монарх, палаты и правительство

Основные государственные законы, утверждённые 23 апреля (6 мая) 1906 года, сохраняли за императором верховную самодержавную власть. Одновременно они устанавливали, что законодательную власть он осуществляет совместно с Государственным советом и Государственной думой. Новый закон нуждался в одобрении обеих палат и утверждении монарха. Каждое из трёх звеньев имело возможность остановить его принятие. В обычной законодательной процедуре согласие палат стало обязательным условием принятия закона.[2]

Начинать пересмотр Основных законов мог только император. Палаты имели право предлагать отмену и изменение обычных законов и подготовку новых, но не могли по собственному почину изменить основы государственного устройства. Такое разграничение отличало законодательное представительство от учредительной власти: Дума участвовала в установленном порядке принятия законов, однако не получала полномочия самостоятельно заново определить устройство государства.[2]

Высшее управление оставалось в руках монарха. Он назначал и увольнял председателя Совета министров, министров и главноуправляющих, руководил внешней политикой, объявлял войну и заключал мир, сохранял верховное командование армией и флотом. Ему принадлежало право объявлять отдельные местности на военном или исключительном положении. Назначение правительства и руководство исполнительной властью сохранялись за монархом.[2]

Председатель правительства и министры отвечали за управление перед императором. Их гражданская и уголовная ответственность за должностные преступления также предусматривалась законом, но она отличалась от политической ответственности кабинета перед парламентом. Дума могла направлять запросы о действиях, которые считала незаконными; право запроса не давало ей права назначить министра или отстранить его голосованием недоверия. Запрос позволял добиваться объяснения действий министра, а решение о его отставке оставалось за царём.[2]

Государственный совет и Дума пользовались равными законодательными правами. Совет состоял из назначенных императором и выборных членов; число назначенных, призванных к участию в работе, не должно было превышать число выборных. Верхняя палата сочетала выборное представительство с назначениями монарха. Одновременное членство в обеих палатах запрещалось. Каждая палата проверяла полномочия своих выборных членов.[2]

Думские полномочия устанавливались на пять лет, но монарх мог распустить палату раньше. Указ о роспуске должен был одновременно назначить новые выборы и время нового созыва. Роспуск завершал полномочия одного созыва и предусматривал избрание следующего. Государственный совет также не мог сам заменить отклонённое Думой решение собственным: законопроект, не получивший согласия хотя бы одной палаты, считался отвергнутым.[2]

Гражданские права и пределы их осуществления

В законах 1906 года отдельная глава определяла права и обязанности подданных. Устанавливались законный порядок уголовного преследования и задержания, неприкосновенность жилища, охрана собственности, право выбирать место жительства и занятие, приобретать и отчуждать имущество, выезжать за границу. Принудительное отчуждение недвижимости для государственной или общественной пользы допускалось с вознаграждением. Эти положения закрепляли юридические основания защиты человека и имущества.[2]

Право собраний относилось к мирным и безоружным собраниям, цели которых не противоречили закону. Условия проведения и закрытия собраний, допустимые места, образование и деятельность обществ и союзов определялись особыми законами. Свобода выражать мысли устно, письменно и в печати также осуществлялась в установленных законом пределах. Способы осуществления провозглашённых свобод зависели от специальных правил и ограничений.[2]

Отдельная оговорка касалась местностей на военном или исключительном положении. Изъятия из общей системы прав в таких местностях определялись специальным законодательством. Политическое значение этой нормы было велико: применение чрезвычайного режима меняло условия, в которых население могло пользоваться обещанными свободами.[2]

Бюджет и чрезвычайное законодательство

Право обсуждать государственную роспись доходов и расходов давало палатам влияние на финансовые решения, но не позволяло произвольно сократить любую статью. Платежи по государственным долгам и другим обязательствам исключались из числа расходов, которые можно было отменить или уменьшить. Расходы Министерства императорского двора в пределах ассигнований 1906 года также не подлежали обсуждению палат. Указанные статьи расходов сохранялись независимо от позиции думского большинства.[2]

Закон предусматривал и случай, когда новая роспись не была утверждена к началу сметного периода. Тогда продолжала действовать последняя утверждённая роспись с изменениями, вызванными последующими законами. Совет министров мог открывать ежемесячные кредиты по действительной потребности, но в совокупности не больше одной двенадцатой прежнего годового итога расходов. Такой порядок позволял продолжать финансирование управления при отсутствии согласия о новом бюджете.[2]

Чрезвычайные сверхсметные кредиты на военные нужды и особые приготовления к войне открывались в порядке верховного управления. Закон отдельно регулировал займы для таких расходов. Если к 1 мая не принимался закон о численности пополнения армии и флота, монарх мог своим указом призвать необходимое количество людей в пределах цифры предыдущего года. В финансовой и военной сфере, таким образом, сохранялись процедуры, позволявшие действовать при задержке обычного законодательного решения.[2]

Во время перерыва в работе Думы правительство могло представить императору чрезвычайную меру, требовавшую законодательного оформления. Однако её действие было ограничено. Она не должна была менять Основные законы, учреждения обеих палат или правила выборов в них. После возобновления работы Думы соответствующий законопроект следовало внести в течение двух месяцев. Если этого не происходило либо одна из палат его отвергала, чрезвычайная мера прекращала действие. Эта норма известна по нумерации Свода законов как статья 87; в самом акте 23 апреля она помещена под номером 45.[2]

Описанный порядок сочетал реальные изменения в законодательстве с сохранением широких полномочий монарха и правительства. Дума получила участие в принятии законов, бюджетном обсуждении и проверке законности действий администрации; она не получила права формировать кабинет. Правительство сохраняло возможности управления во время парламентских перерывов, но закон устанавливал пределы таких полномочий.[2]

I Дума: спор о пределах власти и роспуск

Кто вошёл в палату и что предложили депутаты

I Дума начала работу 27 апреля (10 мая) 1906 года в Петербурге. Её председателем стал кадет Сергей Муромцев.[67] Её состав складывался постепенно: выборы в разных частях империи проходили неодновременно, депутаты приезжали с опозданием, фракционная принадлежность менялась. В справочном подсчёте Татарской энциклопедии названы 499 депутатов, в том числе 161 кадет, 97 трудовиков и 103 беспартийных. Это сводный состав созыва, а фракционные объединения продолжали меняться в ходе его работы. Крупнейшая партийная фракция кадетов сама по себе не располагала большинством всей палаты.[68]

Главный спор о земле быстро перешёл от общих партийных обещаний к письменным законодательным предложениям. 8 мая 1906 года 42 депутата внесли кадетский проект. Его адресатами были малоземельные и безземельные люди, обрабатывавшие землю собственным трудом, включая батраков и семьи, вынужденные оставить сельское хозяйство из-за недостатка земли. Авторы предлагали создать государственный земельный фонд и передавать участки в длительное пользование. Размер наделения следовало определять по местным условиям и потребностям семьи, учитывая также устойчивый заработок от промыслов. За принудительно отчуждаемую частную землю предусматривалась выплата из казны; оценку предлагалось связывать с нормальной доходностью, исключая удорожание, вызванное земельной нуждой и чрезмерной арендной платой.[69]

Проект не ограничивался изъятием земель сверх единого для всей страны предела. В фонд предполагалось включать владения, ранее сдававшиеся в аренду, земли, обрабатывавшиеся крестьянским инвентарём, пригодные для обработки пустующие участки. При местной нехватке или необходимости устранить чересполосицу допускалось отчуждение и ниже установленного максимума. Одновременно оговаривалась защита небольших хозяйств, участков общественного назначения, садов, виноградников и других специальных культур. Поэтому размер имения был лишь одним из критериев; значение имели способ его использования и потребности окружающего населения.[69]

23 мая появился проект 104 депутатов, связанный с Трудовой группой. Он ставил более широкую цель: переход земли, недр и вод в общенародное достояние и предоставление земли тем, кто её обрабатывает. Однако между конечным принципом и немедленными мерами оставалась существенная дистанция. Надельные и небольшие частные владения в пределах трудовой нормы пока сохранялись у владельцев. Принудительно отчуждать предлагалось частные земли сверх такой нормы, а дальнейший переход к общему фонду осуществлять законодательными мерами.[70]

Пункт 4 проекта 104 предусматривал вознаграждение за отчуждаемую частную землю за счёт государства. Его размер, условия выплаты и случаи безвозмездного отчуждения авторы оставляли до обсуждения земельной реформы на местах. Особое место в проекте занимали выборные местные комитеты: они должны были обследовать земельные отношения, обсуждать нормы наделения и готовить переход к новому устройству.[70]

Земельные проекты I Думы[69][70]
Вопрос Проект 42 депутатов Проект 104 депутатов
Основание наделения Обеспечение нуждающихся земледельческих семей землёй; учёт потребностей и иных заработков Право личного труда на земле; движение к общенародному земельному фонду
Положение небольшого собственника Сохранение защищённых проектом небольших участков Сохранение наделов и частных участков в пределах трудовой нормы на переходный период
Оплата отчуждаемой земли Казённое вознаграждение по оценке нормальной доходности Казённое вознаграждение; условия и случаи отчуждения без него ещё предстояло определить
Организация реформы Государственный фонд и длительное пользование участками Общенародный фонд, местное распоряжение и выборные земельные комитеты

Оба документа были предложениями депутатов, а не вступившими в действие земельными законами. Их сопоставление показывает и общий предмет столкновения с правительством - принудительное отчуждение частных владений, - и различия внутри самой оппозиции. Спор шёл не только о площади передаваемой земли, но и о будущей собственности, роли казны, местного самоуправления и порядке перехода к новому строю.[69][70]

Правительство отделяет реформы от управления

Различие между законодательным участием и контролем над правительством быстро стало предметом открытого столкновения. В выступлении перед Думой 13 мая 1906 года председатель Совета министров И. Л. Горемыкин перечислил вопросы, по которым кабинет обещал работать: равноправие крестьян с другими сословиями, нужды рабочих, всеобщее начальное образование, более широкое привлечение состоятельных слоёв к уплате налогов, преобразование местного управления и самоуправления. Таким образом, правительство не отказывалось от реформ как таковых. Спор шёл о содержании преобразований и о том, кто определяет их направление.[71]

На просьбу укрепить в армии и флоте справедливость и право Горемыкин ответил, что эти начала уже прочно установлены, а ближайшая забота заключается в улучшении материального положения военнослужащих. Вопрос о прекращении действия исключительных законов и произволе должностных лиц он относил к управлению. За Думой признавалось право запросов о незаконных действиях, тогда как само руководство администрацией оставалось делом правительства. Кабинет принимал возможность обсуждать жалобы, но отстаивал самостоятельность исполнительной власти.[71]

В той же речи говорилось о проектах местного суда и изменении правил гражданской и уголовной ответственности должностных лиц. Горемыкин обещал приблизить суд к населению, сделать производство проще, быстрее и дешевле; законность он связывал с невозможностью безнаказанно нарушать закон как частным лицам, так и представителям власти. Перечисленные меры кабинет представлял как свою программу дальнейшей законодательной работы.[71]

Современники по-разному оценивали даже саму возможность согласия. «Русские ведомости» 14 мая расценили правительственную позицию как отказ в важнейших требованиях: амнистии, отмене исключительных мер и решении земельного вопроса через принудительное отчуждение. «Московские ведомости» 9 мая, напротив, приветствовали отказ императора принять думскую депутацию и обвиняли кадетов в незаконном присвоении большинства. Газеты расходились в оценке прав Думы и её способности выражать интересы населения.[71]

Трудовик Степан Аникин, выступая 13 мая, связывал земельный вопрос с ответственностью министров. Он требовал земли для собственного труда, отвергая её приобретение ради перепродажи, сдачи в аренду и эксплуатации чужой работы. При этом Аникин обращался к законодательному пути: депутаты должны были установить справедливый порядок, а министры - подчиниться воле представительства. В такой постановке аграрная реформа упиралась в устройство власти. Палата могла предложить закон, но не могла обычным голосованием заменить кабинет, который отказывался принять её программу.[72][2]

Работа Думы включала также депутатские запросы о действиях администрации и попытки изменить уголовное законодательство. По справке Президентской библиотеки, за первый созыв палата приняла 391 запрос и одобрила два законопроекта: депутатский - об отмене смертной казни и правительственный - об ассигновании 15 миллионов рублей пострадавшим от неурожая. Одобрение проекта Думой было только одной стадией законодательного процесса: требовались также Государственный совет и утверждение императором. Смертная казнь после думского голосования сохранялась.[67][2]

Июльский роспуск: две несовместимые оценки

Указ о роспуске I Думы был издан 8 июля 1906 года. На следующий день манифест объяснил решение от имени Николая II: выборные, по утверждению верховной власти, вместо законодательной работы занялись расследованием действий местной администрации, критикой Основных законов и обращениями к населению. Манифест связывал эти действия с обострением крестьянских волнений. Манифест возлагал на депутатов политическую ответственность за продолжение беспорядков.[5]

Вместе с тем Николай II подтверждал сохранение самого учреждения Думы и назначение её нового созыва на 20 февраля 1907 года. Земельный вопрос предполагалось решать без ущерба чужому владению, а окончательное законодательное решение передать следующему составу палаты. Роспуск поэтому означал прекращение работы избранных депутатов и длительный перерыв в представительстве, но не официальную отмену Думы как учреждения. Власть рассчитывала получить от новых выборов более приемлемый для себя результат.[5]

Ответ части депутатов был изложен в Выборгском воззвании «Народу от народных представителей» 10 июля 1906 года. Его авторы заявляли, что выполняли наказ избирателей добиваться земли и свободы. В качестве главного предмета конфликта они называли наделение крестьян землёй за счёт казённых, удельных, кабинетских, монастырских и церковных владений, а также принудительного отчуждения частновладельческих земель. Роспуск объяснялся нежеланием правительства допустить такое решение. Это депутатское объяснение дополняет, но не совпадает с картиной, изложенной в царском манифесте.[73]

Воззвание призывало до нового созыва представительства не платить налоги, не давать солдат и не признавать государственные займы, заключённые без согласия народных представителей. Авторы рассчитывали лишить правительство средств и возможности комплектовать армию путём общего отказа от исполнения обязанностей. Здесь снова появлялась идея финансового давления на власть, использованная Петербургским советом в декабре 1905 года. Но в июльском обращении основанием протеста становилась защита распущенного выборного учреждения.[73][30]

Призыв к отказу от налогов и воинской повинности вступал в конфликт с действовавшими Основными законами. Эти обязанности сохранялись и после роспуска палаты. Правительство также могло продолжать расходы по прежней государственной росписи, если новая не была утверждена. Авторы воззвания противопоставляли этому порядку своё понимание прав народного представительства.[73][2]

II Дума: правительственная программа и ответ оппозиции

II Дума открылась 20 февраля 1907 года; её председателем стал кадет Фёдор Головин. В составе из 518 депутатов Татарская энциклопедия выделяет 104 трудовиков, 98 кадетов, 65 социал-демократов и 50 беспартийных. По сравнению с первым созывом кадетская фракция сократилась, социал-демократическое представительство расширилось. Председательство кадета сочеталось теперь с меньшим влиянием его фракции. Для любого устойчивого решения требовалось соглашение между различными группами.[68]

6 марта 1907 года П. А. Столыпин представил Думе программу правительства. Её исходной задачей объявлялось превращение России в правовое государство: закрепление обязанностей и прав подданных в точных законах, чтобы они не зависели от произвольного толкования должностных и частных лиц. Само это объяснение признавало разрыв между провозглашёнными преобразованиями и действовавшим законодательством. Временные правила уже регулировали печать, собрания и союзы, но, по оценке главы кабинета, свобода совести, неприкосновенность личности, жилища и тайна переписки ещё требовали надлежащего законодательного оформления.[74]

Заявленные меры включали облегчение перехода из одного вероисповедания в другое, создания религиозных общин и молитвенных зданий, отмену ограничений, связанных исключительно с верой. В проекте гарантий личной неприкосновенности задержание, обыск и вскрытие корреспонденции предполагалось обусловить решением соответствующей инстанции; основания полицейского ареста должны были проверяться в течение суток. В сфере местной юстиции правительство предлагало сосредоточить суд в руках избираемых населением мировых судей. Программа ставила задачу ограничить административный произвол, в то время как чрезвычайные режимы продолжали расширять полномочия той же администрации.[74][53]

Аграрную политику Столыпин описывал как увеличение крестьянского землевладения и упорядочение расположения участков. В число задач входили устранение чересполосицы и облегчение выделения отрубов - земельных участков, сведённых в одном месте. В школьной области обещались связь начальной, средней и высшей ступеней, законченный круг знаний на каждой из них, подготовка преподавателей и улучшение их материального положения. Осуществление этих мер глава кабинета прямо связывал с бюджетом: необходимость новых расходов сочеталась с требованием государственной экономии. Думе предлагали сотрудничество в проведении преобразований, сохраняя за кабинетом его собственную программу и политическое руководство.[74]

Социал-демократическая фракция: участие в Думе как продолжение борьбы

В тот же день, 6 марта, Ираклий Церетели ответил Столыпину от имени социал-демократической фракции. Обещания кабинета он сопоставлял с его действиями между двумя созывами: аграрными указами, преследованием рабочих организаций, ограничениями печати и военно-полевыми судами. Продажу земли через Крестьянский банк оратор оценивал как защиту помещичьих интересов, противопоставляя ей принудительное отчуждение. Церетели утверждал, что практическая политика кабинета расходится с обещанным расширением прав населения.[75]

Церетели делал из роспуска I Думы практический вывод: одного заявления о верховенстве законодательной власти недостаточно. Палате нужна организованная общественная поддержка, способная заставить правительство считаться с её решениями. Он призывал связывать думскую работу с объединением населения, прежде всего рабочих, и использовать законные полномочия представительства для публичного разоблачения кабинета и борьбы за освобождение политических заключённых. Участие социал-демократов в Думе поэтому сочеталось с отрицанием доверия правительству. Они рассчитывали через парламент усиливать движение за его замену.[75]

Стенографический отчёт сохранил и столкновение внутри палаты. Депутаты справа прерывали Церетели возгласами; Головин требовал не мешать оратору и отстаивал право председателя вести заседание. Когда речь зашла об организованной силе народа, председатель предостерёг от призыва к вооружённому восстанию. Церетели отверг такое толкование: по его объяснению, именно правительственное подавление мирного развития делало взрыв неизбежным. Обмен репликами показывает, как неустойчива была граница между парламентской оппозицией и революционной агитацией.[75]

Третьеиюньский переворот: роспуск Думы и изменение правил выборов

Манифест 3 (16) июня 1907 года объяснял роспуск II Государственной думы её конфликтом с правительством. Депутатов обвиняли в задержке и отклонении правительственных законопроектов, использовании запросов для борьбы с кабинетом и недостаточном содействии подавлению насилия. Отдельно говорилось о требовании временно отстранить 55 депутатов, обвинённых в заговоре, и заключить наиболее подозреваемых под стражу. Манифест излагал обвинение, которым правительство обосновывало роспуск палаты.[6]

Новый созыв назначался на 1 ноября 1907 года. Таким образом, манифест сохранял Думу как учреждение, но признавал неудовлетворительным способ формирования двух первых составов. Объявлялось изменение избирательного закона. В обосновании утверждалось, что представительство отдельных народностей не должно давать им решающего влияния на вопросы, определённые властью как общерусские; в некоторых окраинных областях предполагалось временно остановить выборы. Это были прямо изложенные политические цели изменения представительства. Новые квоты и процедуры закрепляло одновременно изданное избирательное положение.[6]

Главное юридическое противоречие состояло в способе изменения закона. Основные законы запрещали менять избирательные правила чрезвычайной мерой в отсутствие Думы. Июньский манифест, напротив, прямо заявлял, что провести изменения обычным путём через Думу невозможно, и ссылался на историческую власть монарха, который прежде даровал избирательный закон. Досрочный роспуск Думы относился к законным полномочиям монарха, а изменение правил выборов без согласия палат нарушало Основные законы. Именно с этим нарушением связано принятое в исторической литературе название «Третьеиюньский переворот».[76][2][6]

Июньский манифест объявлял о сохранении ранее дарованных прав. Сама Дума продолжала существовать, но новые правила обеспечивали более сильные позиции состоятельным избирателям и сокращали представительство ряда областей империи.[6]

Как закон 3 июня менял представительство

Новый порядок выборов сохранял губернские избирательные собрания, но подробно разграничивал состав направлявших туда выборщиков съездов. Отдельно действовали землевладельцы, первый и второй съезды городских избирателей, уполномоченные от волостей и, где это предусматривалось, от казачьих станиц и промышленных рабочих. Число выборщиков и их распределение между группами устанавливалось особым расписанием. Каждый допущенный к выборам избиратель имел один голос, однако влияние социальных групп определялось их квотами и соотношением сил на следующих ступенях голосования.[7]

Самостоятельного избирательного права не имели женщины, лица моложе двадцати пяти лет, учащиеся, военнослужащие действительной службы и иностранные подданные. Отдельное исключение распространялось на население, обозначенное в законе как «бродячие инородцы», - одну из имперских правовых категорий кочевого населения. Женщина могла передать мужу или сыну имущественный ценз, связанный с принадлежавшей ей недвижимостью, но не могла проголосовать сама. Наличие собственности и право личного участия для неё разделялись.[7]

При этом закон не устанавливал единой многоступенчатой процедуры для всей страны. В Петербурге, Москве, Киеве, Одессе и Риге предусматривалось прямое голосование, проводившееся отдельно по двум разрядам избирателей. Первый объединял более состоятельные группы. Для включения по недвижимости её оценка должна была составлять не менее трёх тысяч рублей в столицах и полутора тысяч в остальных названных городах; допускали также владельцев предприятий определённых разрядов. Второй разряд включал владельцев меньшей недвижимости и предприятий, некоторые категории налогоплательщиков, квартиронанимателей и служащих. Прямой способ избрания здесь сочетался с имущественным разделением избирателей.[7]

В губернских собраниях особенно важным был порядок заполнения мест, закреплённых за отдельными категориями. Статья 123 предписывала сначала выбирать депутатов из числа волостных, землевладельческих, городских и некоторых других выборщиков. В Петербургской, Московской, Владимирской, Екатеринославской, Костромской и Харьковской губерниях по одному депутату следовало избрать из выборщиков от рабочих. Однако голосовали за этих кандидатов все присутствовавшие выборщики губернского собрания. Рабочее происхождение кандидата было обязательным, а решение о том, кто именно займёт место, не принадлежало исключительно рабочей группе.[7]

После заполнения обязательных мест то же собрание избирало остальных депутатов из общего состава выборщиков. Тем самым представительство определялось не только тем, сколько рабочих или крестьян прошло первые ступени, но и тем, какие группы преобладали на заключительном голосовании. Другие группы выборщиков могли повлиять на то, кто получит место, закреплённое за рабочими или крестьянами.[7]

Национальная принадлежность также могла становиться основанием для разделения выборов. Министр внутренних дел получал право делить съезды землевладельцев на национальные отделения; распределение выборщиков между ними в таком случае связывалось с площадью частной земли, принадлежавшей представителям каждой национальности. В городских съездах смешанных уездов и съездах волостных уполномоченных закон тоже допускал национальные отделения, но использовал другие основания расчёта - число избирателей или уполномоченных. Это давало администрации возможность влиять на устройство представительства ещё до заключительного голосования.[7]

Закон 3 июня менял порядок формирования следующей Думы. Сохранялись тайное голосование и места для нескольких социальных групп, одновременно действовали имущественные цензы, групповые квоты, ограничения допуска и административное разделение съездов. Вместе с роспуском II Думы эти правила позволяли верховной власти заново определить состав представительства, не получая согласия распущенной палаты на изменение избирательного закона.[7][6][2]

Результаты: что изменилось и какие конфликты сохранились

Революция заставила власть изменить устройство государства и способы взаимодействия с обществом. Манифест 17 октября объявил гражданские свободы и участие Думы в законодательстве; Основные законы 1906 года закрепили порядок принятия новых законов с участием Думы и Государственного совета. Вместе с тем император сохранял право назначения министров и роспуска Думы, а правительство получило возможность издавать чрезвычайные акты в перерывах между сессиями с последующим представлением законодательным учреждениям. Новое представительство ограничило прежний порядок управления, но не подчинило кабинет парламентскому большинству.[1][2]

Требования, принятые решения и пределы преобразований
Область Чего добивались Что изменилось Что осталось предметом конфликта
Государственная власть Народное представительство; у разных политических сил - ответственное перед депутатами правительство, Учредительное собрание либо республика Дума получила участие в законодательстве; её согласие вместе с согласием Государственного совета стало необходимо для принятия обычных новых законов Министры зависели от императора; монарх сохранял широкие полномочия, включая роспуск палаты.[57][58][63][2]
Выборы Всеобщее, равное, прямое и тайное голосование Появились общероссийские выборы в Государственную думу, в декабре 1905 года был расширен круг участвующих в них групп Выборы оставались неравными и для большинства избирателей многоступенчатыми; закон 3 июня 1907 года дополнительно изменил соотношение представительства.[49][7]
Гражданские права Свобода слова, совести, собраний и объединения; неприкосновенность личности и защита от произвола Основные свободы были провозглашены Манифестом и получили место в Основных законах Их применение зависело от законодательства и действий администрации; чрезвычайные режимы сохранялись, а погромы показывали ненадёжность защиты мирного населения.[1][2][53][46]
Труд и рабочее представительство Сокращение рабочего дня, улучшение оплаты, выборные органы для защиты общих интересов В Иваново-Вознесенске и Петербурге возникли общие депутатские органы; в столице Совет попытался ввести восьмичасовой день действиями самих рабочих Сопротивление предпринимателей, закрытие предприятий и потеря заработка вынудили Петербургский совет приостановить немедленное повсеместное введение восьмичасового дня.[23][29]
Платежи за надельную землю Прекращение выкупных платежей С 1906 года платежи сократили наполовину, с 1907 года отменили Другие налоги и долги сохранялись; недостаток земли оставался самостоятельной проблемой.[3]
Земельная собственность Увеличение крестьянского землепользования; у различных движений - отчуждение с вознаграждением, конфискация либо социализация Указ 9 ноября 1906 года расширил возможности закрепления общинной надельной земли в личную собственность и выхода из общины Правительственное изменение формы владения расходилось с требованием передачи крупных частных земель; сохранялся спор о правах отдельного хозяина и сельского общества.[4][57][59][63]

Наследие революции

Подавление восстаний и изменение избирательного закона позволили власти удержать управление страной. Однако созданные в ходе кризиса институты и политические требования остались. Государственная дума продолжила работу при изменённых правилах её формирования. В земельном вопросе правительство также продолжило преобразования, но на основаниях, отличавшихся от проектов социалистов и кадетов. Даже восстановление порядка требовало решений по вопросам, которые революция вынесла в центр государственной жизни.[6][7][4][74]

Опыт представительства возникал и вне Думы. Советы и стачечные органы согласовывали требования разных предприятий, собирали средства, вели переговоры и организовывали общие выступления. Крестьянские сходы и союзы формулировали письменные наказы и предлагали собственные способы решения земельного вопроса. Эти организации различались составом и полномочиями; их значение состояло в том, что участники получали практический опыт совместного политического действия. События 1905 года показали также его уязвимость: недостаток средств, разногласия о целях и темпах борьбы, возможность арестовать руководство, закрыть печать или применить военную силу.[23][29][9][32][34]

Главное противоречие итогов заключалось в соотношении преобразований и сохранённой власти монарха. Общество получило новые способы предъявлять требования, но спор о том, кто принимает окончательное решение, остался открытым. В одних вопросах власть шла на реальные уступки, в других отвергала требования или подавляла движение. Революция привела к законодательному представительству, отмене выкупных платежей и расширению возможностей общественной организации. Правительство, ответственное перед парламентом, республика и общий земельный передел остались требованиями оппозиции. Сохранение этих нерешённых вопросов определяло дальнейшую борьбу вокруг Думы, прав граждан и устройства деревни.[2][3][4][6]

Связанные темы

Источники и литература

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Манифест об усовершенствовании государственного порядка. 17 октября 1905 г. // Российское законодательство X-XX веков. Т. 9. М.: Юридическая литература, 1994. С. 41. Электронная публикация исторического факультета МГУ. Полный текст документа в тематическом сборнике.
  2. ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 2,15 2,16 2,17 2,18 2,19 2,20 2,21 2,22 2,23 2,24 2,25 2,26 2,27 Высочайше утверждённые Основные государственные законы. 23 апреля 1906 г. // Полное собрание законов Российской империи. Собрание третье. Т. XXVI. № 27805. С. 456-462. Электронная публикация исторического факультета МГУ. Здесь используется нумерация статей самого акта 23 апреля, отличающаяся от нумерации Основных законов в Своде законов. Полный текст документа в тематическом сборнике.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 3,7 Манифест «Об улучшении благосостояния и облегчении положения крестьянского населения», 3 ноября 1905 г. // ПСЗ Российской империи. Собрание III. Т. XXV. №26871. Перепечатка: Хрестоматия по истории СССР. 1861–1917. М., 1990. С. 337–338. Дата и описание также сверены по записи ЭБИД. Полный текст документа в тематическом сборнике.
  4. ↑ 4,00 4,01 4,02 4,03 4,04 4,05 4,06 4,07 4,08 4,09 4,10 Указ Правительствующему сенату о дополнении постановлений о крестьянском землевладении и землепользовании, 9 ноября 1906 г. // ПСЗ Российской империи. Собрание III. Т. XXVI. №28528. С. 970–974. Дата и реквизиты сверены по ЭБИД. В заголовке электронной перепечатки Истмата ошибочно стоит 8 ноября; текст опубликован с пропусками отдельных пунктов. Использованы раздел I, пункты 1–6, 8–14, 16, и разделы III–IV.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 Манифест о роспуске Государственной думы и о времени созыва таковой в новом составе, 9 июля 1906 г. // Манифест о роспуске Государственной Думы / документальная подборка Е. Жирнова // Коммерсантъ Власть. 2006. №28, 17 июля. С. 14. В тексте отдельно назван указ Сенату от 8 июля.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 6,7 Высочайший манифест от 3 июня 1907 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 328-330. Электронная публикация проекта «Исторические материалы». Полный текст документа в тематическом сборнике.
  7. ↑ 7,00 7,01 7,02 7,03 7,04 7,05 7,06 7,07 7,08 7,09 Положение о выборах в Государственную думу, 3 июня 1907 г.. Электронная публикация НИУ ВШЭ. Статьи 2, 6–14, 23–24, 29, 35, 38, 42–44, 123–126.
  8. ↑ 8,00 8,01 8,02 8,03 8,04 8,05 8,06 8,07 8,08 8,09 Петиция рабочих и жителей Петербурга для подачи Николаю II. 9 января 1905 г. // Государство российское: власть и общество. С древнейших времён до наших дней: сборник документов / под ред. Ю. С. Кукушкина. М.: Издательство Московского университета, 1996. С. 251-254. Электронная публикация исторического факультета МГУ. Полный текст документа в тематическом сборнике.
  9. ↑ 9,00 9,01 9,02 9,03 9,04 9,05 9,06 9,07 9,08 9,09 9,10 9,11 9,12 9,13 9,14 9,15 9,16 Сенчакова Л. Т. Приговоры и наказы крестьян Центральной России. 1905–1907 гг. / отв. ред. В. П. Данилов, А. П. Корелин. М.: Эдиториал УРСС, 2000. Документы №72–75. С. 125–132.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 10,4 Будберг Р. Ю. Съезд земских деятелей 6-9 ноября 1904 года в Петербурге: по личным воспоминаниям // Былое. 1907. № 3 (15). Использованы фрагменты о совещаниях апреля и ноября 1904 г. и обсуждении гражданских прав, с. 70-79. Воспоминания участника; автор отделяет собственные наблюдения от пересказов.
  11. ↑ Рабочий день // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Раздел о российском законе 2 июня 1897 г., правилах 20 сентября и 8 декабря 1897 г. Источник описывает действовавшие нормы и ведомственные разъяснения; сведения о фактической продолжительности труда на каждом предприятии из него не выводятся.
  12. ↑ 12,00 12,01 12,02 12,03 12,04 12,05 12,06 12,07 12,08 12,09 12,10 12,11 Гуревич Л. Я. Народное движение в Петербурге 9-го января 1905 года // Былое. 1906. № 1. Разделы I-VI. Электронная публикация Викитеки. Автор использовала около 300 письменных свидетельств и личные беседы с участниками; её выводы о настроении всех рабочих требуют отделения от конкретных показаний.
  13. ↑ Ташлыков С. Л. Порт-Артура оборона 1904–05 // Большая российская энциклопедия. Т. 27. М., 2015. С. 181–183; Япония. История. История страны с 7 в. // Большая российская энциклопедия. Раздел о Русско-японской войне.
  14. ↑ 14,0 14,1 14,2 14,3 14,4 Резолюция собрания матросов Черноморского флота 20 марта 1905 г.; заявление восставших матросов командующему Одесским военным округом 17 июня; обращения «Ко всему цивилизованному миру» и «Ко всем европейским державам»; листовка матросов социал-демократов 23 июня // Гаврилов Б. И. В борьбе за свободу: Восстание на броненосце «Потемкин». Приложения. М.: Мысль, 1987. С. 199–202. Опубликованные тексты документов 1905 года; указанные в издании предшествующие публикации: «Севастопольское вооружённое восстание в ноябре 1905 года». М., 1957. С. 55, 64–66; «1905. Армия в первой революции». М.; Л., 1927. С. 206, 208.
  15. ↑ Мирный договор между Россией и Японией. Портсмут, 23 августа (5 сентября) 1905 г., статьи II-III, V-VI, IX // Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952. С. 337-342; Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М., 1990. С. 274-278. Использован текст договора, без редакционного примечания к электронной публикации.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 16,3 16,4 16,5 16,6 16,7 16,8 Из воспоминаний С. И. Мицкевича о ходе Всероссийской Октябрьской стачки в Москве // Мицкевич С. И. Революционная Москва. М., 1940. С. 388-393. Электронная публикация проекта «Исторические материалы». Даты начала стачки на отдельных железных дорогах в электронной передаче фрагмента противоречивы и здесь по ней не воспроизводятся.
  17. ↑ Всеподданнейший доклад статс-секретаря графа Витте // Полный сборник платформ всех русских политических партий. СПб., 1906. С. 5-8. Доклад, опубликованный вместе с Манифестом 17 октября 1905 г.
  18. ↑ 18,00 18,01 18,02 18,03 18,04 18,05 18,06 18,07 18,08 18,09 18,10 18,11 18,12 18,13 Доклад комиссии, избранной общим собранием присяжных поверенных 16 января 1905 года по поводу событий 9-11 января. Май 1905 г. // Начало первой русской революции. М., 1955. Электронная публикация Викитеки. Разделы I-II, IV. Доклад содержит свидетельские показания и юридическое заключение комиссии; судебным приговором он не являлся.
  19. ↑ 19,0 19,1 19,2 19,3 19,4 Доклад директора Департамента полиции Лопухина министру внутренних дел о событиях 9-го января // Красная летопись. 1922. № 1. С. 330-338. Электронная публикация Викитеки. Доклад составлен после событий; содержит сведения о смертях раненых до 27 января.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 20,4 20,5 20,6 20,7 20,8 Правительственное сообщение о событиях 9 января 1905 года. 10 января 1905 г. // Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства. Прибавление к № 7. Электронная публикация Викитеки.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 21,3 21,4 21,5 21,6 21,7 21,8 Из докладной записки начальника Петербургского охранного отделения Л. Н. Кременецкого директору Департамента полиции А. А. Лопухину о событиях 9 января 1905 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 286-288. Публикация по сборнику «Начало первой русской революции», с. 52-53.
  22. ↑ Зашихин А. Н. О числе жертв Кровавого воскресенья (по поводу цифры 4600) // Вестник Поморского университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2008. № 3. С. 5-9. Электронная перепечатка статьи.
  23. ↑ 23,00 23,01 23,02 23,03 23,04 23,05 23,06 23,07 23,08 23,09 23,10 23,11 23,12 23,13 23,14 Всеобщая стачка Иваново-Вознесенских рабочих в 1905 году: сборник документов и материалов / сост. В. М. Соколов, В. А. Бабичев; отв. ред. Ф. Г. Паначин. Иваново: Книжное издательство, 1955. Док. №41–42, 47–48, 88, 108. С. 113–117, 129–131, 190–193, 209–210. Документы 1905 года.
  24. ↑ 24,0 24,1 24,2 24,3 Жиделев Н. А. Из воспоминаний об Иваново-Вознесенском совете // Старый большевик. 1932. №2. Фрагмент в: Хрестоматия по истории СССР. 1861–1917. М., 1990. В заголовке электронной перепечатки инициалы переданы как «И. А.»; биографическое примечание к ней указывает Н. А. Жиделева.
  25. ↑ «Князь Потёмкин-Таврический» // Большая российская энциклопедия. Раздел о восстании 1905 года.
  26. ↑ 26,0 26,1 Гаврилов Б. И. В борьбе за свободу: Восстание на броненосце «Потемкин». Гл. IV. М.: Мысль, 1987. С. 138–140. Условия передачи корабля 25 июня 1905 г.
  27. ↑ 27,00 27,01 27,02 27,03 27,04 27,05 27,06 27,07 27,08 27,09 27,10 27,11 27,12 Из доклада члена Севастопольского комитета РСДРП И. П. Вороницына для Таммерфорсской конференции военных и боевых организаций РСДРП о восстании солдат и матросов в ноябре 1905 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 297-302. Публикация по сборнику «Высший подъём революции 1905-1907 гг.». М., 1955. Ч. 1. С. 336-342.
  28. ↑ 28,0 28,1 Тютюкин С. В., Шелохаев В. В. Марксисты и русская революция. М.: РОССПЭН, 1996. С. 76–77, 106–108.
  29. ↑ 29,00 29,01 29,02 29,03 29,04 29,05 29,06 29,07 29,08 29,09 29,10 29,11 29,12 29,13 Документы Петербургского совета рабочих депутатов // Троцкий Л. Д. Наша первая революция. Ч. II. Приложения №1, 2, 5, 6. №1: воззвание из «Известий Совета рабочих депутатов», 17 октября 1905 г., №1; №2: резолюция из «Известий», 20 октября, №3; №5: записка охранного отделения об аресте 3 декабря; №6: обвинительный акт с отдельно обозначенными замечаниями Л. Д. Троцкого. Электронная публикация Marxists Internet Archive.
  30. ↑ 30,0 30,1 30,2 30,3 Финансовый манифест Совета рабочих депутатов и революционных организаций // Новая жизнь. 2 декабря 1905 г. Перепечатан в сочинениях Л. Д. Троцкого, т. 2, ч. 2; электронная публикация Викитеки.
  31. ↑ Севастопольское восстание 1905 // Большая российская энциклопедия. Т. 29. М., 2015. С. 559.
  32. ↑ 32,0 32,1 32,2 32,3 32,4 Воззвание Московского совета рабочих депутатов и революционных партий, 6 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов. 7 декабря 1905 г. №1. Перепечатка: Троцкий Л. Д. Наша первая революция. Ч. II. Приложение №10.
  33. ↑ Справка Московского охранного отделения о декабрьском вооружённом восстании в Москве, составлена не ранее 20 декабря 1905 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861–1917. М., 1990. С. 302–304.
  34. ↑ 34,00 34,01 34,02 34,03 34,04 34,05 34,06 34,07 34,08 34,09 34,10 34,11 34,12 Сторожев В. Декабрьское вооружённое восстание (по архивным материалам) // Декабрьское восстание в Москве 1905 г.: иллюстрированный сборник статей, заметок и воспоминаний / под ред. Н. Овсянникова. М.: Государственное издательство, 1920. Использованы воспроизведённые документы: распоряжения Дубасова 7 декабря; протокол пристава Гедеонова и рапорт командира Самогитского полка 10 декабря; донесения отряда Мина 17 декабря; справка Шейдемана и черновик ответа Дубасова 18 декабря.
  35. ↑ 35,0 35,1 35,2 Декабрьское вооружённое восстание 9–18 декабря 1905 // Москва: энциклопедический справочник. Электронная перепечатка.
  36. ↑ Колесниченко Д. А. Всероссийский крестьянский союз в 1905–1907 гг. / отв. ред. С. В. Тютюкин. М.: ИРИ РАН, 2006. С. 19–20, 51, 143.
  37. ↑ 37,0 37,1 Rewolucja 1905-1907 na ziemiach polskich // Wirtualny Sztetl. Muzeum Historii Żydów Polskich POLIN. Справочная статья по материалам PWN: требования, политические направления и результаты революции.
  38. ↑ Wolność na barykadach // Muzeum Historii Polski w Warszawie. Разделы о июньских событиях в Лодзи. Даты польской публикации по новому стилю переведены также в старый стиль; её разнородные оценки потерь здесь не суммируются.
  39. ↑ Lapa L. 1905. gada revolūcija Latvijā // Nacionālā enciklopēdija. Обновлено 24 апреля 2024 г. Разделы о январских событиях, съездах, волостных комитетах, вооружённом движении и карательных экспедициях.
  40. ↑ 1905. aasta revolutsioon // Eesti Entsüklopeedia. VE, 2006. Сведения о событиях в Ревеле и декабрьском насилии.
  41. ↑ Raun T. U. Violence and Activism in the Baltic Provinces during the Revolution of 1905 // Acta Historica Tallinnensia. 2006. Vol. 10. P. 48-59. Здесь использованы данные и сопоставления на с. 48-49, 55-57.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 42,3 42,4 Villari L. Fire and Sword in the Caucasus. London: T. Fisher Unwin, 1906. Гл. V «The Gurian Republic», с. 91-97; гл. X «Bloodshed and Fire in the Oil City», с. 191-207. Путевые наблюдения и собранные автором свидетельства различаются в самом изложении.
  43. ↑ Из докладной записки управляющего МВД П. Н. Дурново Николаю II, 9 декабря 1905 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 305-307. По изд.: Высший подъём революции 1905-1907 гг. М., 1955. Ч. 3. Кн. 2. С. 702-705. Опубликованное извлечение.
  44. ↑ Революционные самоуправления - «республики» в Грузии в 1905 году // Проект First Republic, SOVLAB. Грузинский текст; заключительные разделы о подавлении движения и судебных процессах.
  45. ↑ 45,0 45,1 45,2 45,3 Одесса // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Раздел «Погром 1905 г. и наступивший за ним период». Использованы сведения о событиях 18-22 октября, учёте жертв и работе комитета помощи; статистические ряды в статье относятся к разным способам учёта.
  46. ↑ 46,0 46,1 46,2 46,3 46,4 46,5 46,6 Белостокский погром // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Т. 5. Стлб. 170-174. Статья воспроизводит выводы думской комиссии и сообщает о судебном процессе 1908 г.; это современное событиям энциклопедическое изложение, а не полный текст следственного дела.
  47. ↑ 47,0 47,1 Weinberg R. The Pogrom of 1905 in Odessa: A Case Study // Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modern Russian History / Ed. J. D. Klier, Sh. Lambroza. Cambridge, 1992. P. 248-289. Использован раздел об ответственности местной полиции, Нейдгардта и Каульбарса; электронная публикация Университета Мэриленда.
  48. ↑ Korpela S. When everyone in Finland got the vote. ThisisFINLAND, апрель 2006, обновлено в 2011 г. Издание коммуникационного департамента Министерства иностранных дел Финляндии. Использованы сведения о стачке, реформе и первых выборах.
  49. ↑ 49,0 49,1 49,2 49,3 49,4 49,5 49,6 49,7 49,8 Именной указ Правительствующему сенату об изменении Положения о выборах в Государственную думу, 11 декабря 1905 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861–1917. М., 1990. С. 310–314; по изданию: Государственная дума в России в документах и материалах. М., 1957. С. 94–102. Публикация с сокращениями; разделы I, III, V, XIII.
  50. ↑ 50,0 50,1 Савинков Б. Воспоминания террориста. Ч. I, гл. II, § III; § IV. Харьков: Пролетарий, 1928. Воспоминания участника подготовки покушений.
  51. ↑ Несохранившиеся памятники Московского Кремля // Музеи Московского Кремля. Сведения о гибели великого князя Сергея Александровича и устройстве его усыпальницы.
  52. ↑ 52,0 52,1 Павлов Д. Б. Эсеры-максималисты в первой российской революции. М.: Издательство Всесоюзного заочного политехнического института, 1989. Гл. III, § 2. С. 174–176.
  53. ↑ 53,0 53,1 53,2 53,3 53,4 53,5 53,6 53,7 Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. I. §50. Исключительные ограничения свободы. 6-е изд., под ред. и с дополнениями М. Б. Горенберга. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1909. Сведения о мерах 1905–1907 годов приведены в дополнениях М. Б. Горенберга.
  54. ↑ Письмо военного министра А. Ф. Редигера П. А. Столыпину от 1 июля 1906 г., № 751, секретно. Опубликовано: Анфимов А. М. Царствование императора Николая II в цифрах и фактах // Отечественная история. 1994. № 3. С. 58–76. Электронная перепечатка: PDF, с. 14–15 файла. Приведённый публикатором архивный шифр: РГИА. Ф. 1276. Оп. 1. Д. 92. Л. 11; ссылка на архив через публикацию.
  55. ↑ Анфимов А. М. Царствование императора Николая II в цифрах и фактах // Отечественная история. 1994. № 3. С. 58–76. Табл. 16, воспроизведённая по: Русское богатство. 1909. № 4. С. 80–81. В электронной перепечатке — с. 15 файла.
  56. ↑ Христофоров И. А. Момент истины? Первая российская революция и крестьянский вопрос // Российская история. 2016. №4. С. 90–96.
  57. ↑ 57,0 57,1 57,2 57,3 57,4 57,5 57,6 57,7 57,8 Программа Конституционно-демократической партии // Полный сборник платформ всех русских политических партий. СПб., 1906. Раздел о кадетах, §§ 1-6, 11-49. Электронная публикация программы 1905 г. Документ также представлен в ЭБИД по изданию: Сборник программ политических партий в России / Под ред. В. Водовозова. Вып. 1. СПб., 1906. С. 39-49.
  58. ↑ 58,0 58,1 58,2 58,3 58,4 58,5 58,6 Программа Российской социал-демократической рабочей партии, принятая на втором съезде партии. 1903 г. // Программы русских политических партий. СПб.: В. Харитонов, 1905. С. 52-58. Сопоставлено с текстом в сборнике платформ 1906 г., с. 9-16. Отдельное издание программы в ноябре 1905 г. описано в Президентской библиотеке.
  59. ↑ 59,0 59,1 59,2 59,3 59,4 Аграрная программа, принятая на IV съезде РСДРП. Апрель 1906 г. // Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959. С. 522; перепечатано: Меньшевики. Документы и материалы. 1903 - февраль 1917 гг. М.: РОССПЭН, 1996. С. 173. Четыре пункта программы.
  60. ↑ 60,0 60,1 60,2 О временном революционном правительстве. Резолюция III съезда РСДРП. Лондон, 12–27 апреля (25 апреля — 10 мая) 1905 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). 9-е изд. Т. 1. М.: Политиздат, 1983. С. 126–127.
  61. ↑ 61,0 61,1 61,2 61,3 О завоевании власти и участии во временном правительстве. Резолюция Первой общерусской конференции партийных работников в Женеве. Конец апреля — начало мая 1905 г. // Меньшевики. Документы и материалы. 1903 — февраль 1917 гг. М.: РОССПЭН, 1996. С. 123–124. Публикация по изданию «Первая общерусская конференция партийных работников». Женева, 1905.
  62. ↑ Ленин В. И. Две тактики социал-демократии в демократической революции. 1905 г. // Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 11. Гл. 6. С. 44–45. Дата первой публикации: июль 1905 г., Женева.
  63. ↑ 63,0 63,1 63,2 63,3 63,4 63,5 63,6 Программа партии социалистов-революционеров. 1906 г., разделы А и Б, пункты 1-4 // Сборник программ политических партий в России / Под ред. В. Водовозова. Вып. 3. СПб., 1906. С. 14-27. Опубликованный фрагмент: Права и свободы человека в программных документах основных политических партий и объединений России. XX век. М.: РОССПЭН, 2002. С. 97-99.
  64. ↑ 64,0 64,1 64,2 64,3 64,4 Программа «Союза 17-го октября» // Полный сборник платформ всех русских политических партий. СПб., 1906. С. 91-101. Прочитан раздел от вступительного обращения до списка подписантов; соседняя программа Всероссийского торгово-промышленного союза к октябристскому документу не относится.
  65. ↑ 65,0 65,1 65,2 65,3 Избирательная программа Союза русского народа, принятая I Всероссийским съездом уполномоченных отделов СРН. 2 сентября 1906 г. // Почаевский листок. 1906. Сентябрьский выпуск № 38; Сборник программ политических партий в России / Под ред. В. Водовозова. Вып. 6. СПб., 1906. С. 17-30. Электронная публикация: разделы I-X.
  66. ↑ 66,0 66,1 66,2 66,3 66,4 Учреждение Государственной думы, 6 августа 1905 г. // Рогачев А. М. Выборы в Республике Коми 1905–1917. Выборы в Государственную Думу Российской империи на территории Коми края. Сыктывкар, 2010. Сборник документов. №1. С. 82–87. Статьи 1–4, 14, 47–61.
  67. ↑ 67,0 67,1 Начала свою работу I-ая Государственная дума Российской империи // Президентская библиотека. Справка о деятельности первого созыва; сведения о запросах и одобренных законопроектах.
  68. ↑ 68,0 68,1 Государственная дума // Татарская энциклопедия TATARICA. Разделы о I и II созывах: председатели, численность и основные фракции. Состав фракций менялся в ходе работы.
  69. ↑ 69,0 69,1 69,2 69,3 Основные положения аграрного законопроекта, подписанного 42 членами Государственной думы, 8 мая 1906 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 318-321. По изд.: Государственная дума. Стенографические отчёты. Сессия I. Т. I. СПб., 1906. С. 248-251.
  70. ↑ 70,0 70,1 70,2 70,3 Проект основных положений земельного закона, внесённый 104 членами Государственной думы, 23 мая 1906 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 324-327. По изд.: Государственная дума. Стенографические отчёты. Сессия I. Т. I. СПб., 1906. С. 560-562. Пункты 1-20.
  71. ↑ 71,0 71,1 71,2 71,3 Из речи председателя Совета министров И. Л. Горемыкина в Государственной думе, 13 мая 1906 г. // Документальная подборка из речи и газетных откликов 1906 года / подгот. Е. Жирнов // Коммерсантъ Власть. 2006. №20, 22 мая. С. 14. Речь приведена в извлечении.
  72. ↑ Из выступления депутата-трудовика С. В. Аникина в Государственной думе, 13 мая 1906 г. // Хрестоматия по истории СССР. 1861-1917. М.: Просвещение, 1990. С. 323-324. По изд.: Государственная дума. Стенографические отчёты. Сессия I. Т. I. СПб., 1906. С. 327-329. Опубликованное извлечение.
  73. ↑ 73,0 73,1 73,2 Выборгское воззвание «Народу от народных представителей», 10 июля 1906 г.. Текст документа в публикации Законодательной думы Томской области «Выборгское воззвание (текст и историческая справка)».
  74. ↑ 74,0 74,1 74,2 74,3 Декларация правительства П. А. Столыпина, внесённая в Государственную думу 6 марта 1907 г.. Электронная публикация «Россия: Библиотека Пашкова». Текст в извлечении, с обозначенными пропусками.
  75. ↑ 75,0 75,1 75,2 Выступление И. Г. Церетели во II Государственной думе в ответ на правительственную декларацию П. А. Столыпина, 6 марта 1907 г. // Государственная дума. Созыв второй. Стенографические отчёты. Т. 1. СПб., 1907. Стлб. 120-129. Перепечатано: Меньшевики. Документы и материалы. 1903 - февраль 1917 гг. М.: РОССПЭН, 1996. С. 230-236.
  76. ↑ Куликов С. В. «Третьеиюньский переворот» 1907 // Большая российская энциклопедия. Т. 32. М., 2016. С. 373.