Росвейк (судно)

Росвейк

Район гибели «Росвейка». Карта 1744 года по съёмке 1736 года; гравёр P. Fourdrinier. Национальная библиотека Франции.

Оригинальное название

Rooswijk

Место

Гудвинские пески у побережья Кента, Англия

Движитель

Паруса

Конструкция

Деревянный корпус; длина по документам 145 футов, вместимость 140 ластов

Статус

Подводный археологический объект; отдельные находки подняты и законсервированы

Тип

Торговое судно Голландской Ост-Индской компании, spiegelretourschip

Период

Построено в 1737 году; погибло в январе 1740 года

Происхождение

Амстердамская палата Голландской Ост-Индской компании

«Росвейк» (Rooswijk) — судно Голландской Ост-Индской компании, построенное для Амстердамской палаты в 1737 году и погибшее на Гудвинских песках у английского побережья в январе 1740 года. Оно шло из Нидерландов в Батавию, главный азиатский центр компании, с серебром, товарами и людьми для заморских владений. Корабль вышел с Тексела 8 января; сообщение нидерландской службы наследия 2023 года относит его гибель к 10 января. На борту находилось 237 человек; выжившие неизвестны.

Современное значение «Росвейка» определяется сочетанием археологических находок с документами компании, нотариальными актами и исследованиями материалов. Серебряные монеты раскрывают соотношение официальных грузов и частной торговли; клинки — производство и поставку оружия; керамика, бутылки, гребень и осветительные приборы — устройство повседневной жизни. В отдельных случаях лабораторный анализ изменил первоначальное толкование предмета: золотистая отделка клинков оказалась латунной, белый налёт на горлышке бутылки — древесной смолой, а кокосовые скорлупы рядом с остовом были признаны вероятной примесью более позднего времени.

Корабль целиком не поднят. Исследования 2017–2018 годов включали документацию остова, раскопки и извлечение находок, которым угрожали течения и перемещение песка. Дальнейшие работы продолжались в лабораториях. В ноябре 2023 года в Нидерланды вернули 2560 прошедших обработку предметов, в том числе около 1800 монет; местом хранения стал Национальный морской депозитарий в Лелистаде. Этот этап следует отличать от более раннего извлечения серебра и от общего числа находок, объявленного в ходе раскопок.

Постройка, служба и гибель

«Росвейк» построили для Амстердамской палаты в 1737 году. В историческом исследовании IISG его относят к обычным spiegelretourschip: длина составляла 145 футов, вместимость — 140 ластов. Позднее обозначение «хекбот» исследователи считают вероятной путаницей с «Велсеном». Корабль совершил первый рейс в Азию и вернулся; оснований считать его серьёзно неисправным перед вторым выходом они не нашли.

На первом рейсе капитаном был Адриан ван Ренсен. Нотариальный акт, обнаруженный в ходе проекта «Все амстердамские акты», показывает, что два ювелира передали ему 700 серебряных дукатов для доставки старшему хирургу Хендрику Милету в Батавии. Документ свидетельствует о частной передаче серебра через командование ещё до рокового рейса. Этот перевод нельзя смешивать с официальным грузом января 1740 года.

Последний выход с Тексела состоялся 8 января 1740 года. Судном командовал Даниэль Ронзьер. Реконструкция IISG относит гибель к утру 10 января; многие популярные страницы проекта указывают 9 января. Новость о катастрофе передал агент компании в Англии Хендрик Хоп. Обнаруженный ящик с письмами помог узнать погибший корабль. Исследователи связывают катастрофу с сильной бурей и допускают быстрое разрушение после посадки на Гудвинские пески; подробного рассказа спасшегося участника нет.

Серебро и торговля между континентами

Денежный груз компании

Корабль уходил в Азию с крупной партией серебряных слитков и монет. Официальная сводка проекта оценивает известный груз более чем в 300 тысяч гульденов. Восемь реалов — крупная испано-американская серебряная монета — служили удобным средством расчёта благодаря признанному стандарту веса. В Батавии серебро было необходимо для торговли, поскольку город зависел от его ввоза. За металл приобретались азиатские товары, в том числе пряности и фарфор.

Это исходящий европейский рейс. Серебро ещё только направлялось на азиатский рынок, поэтому находки монет не свидетельствуют об уже проведённых сделках в Батавии. Они позволяют изучить подготовку расчётов: подбор денежного металла, его упаковку, частные денежные вложения и сочетание различных монетных систем на одном корабле. География чеканки при этом шире географии последнего плавания: американский монетный двор, европейский порт отправления и предполагаемый азиатский рынок образуют разные этапы движения серебра.

Какие монеты распознаны

В коллекции есть восьмиреаловые «столбовые доллары», нидерландские серебряные дукатоны с изображением всадника и испанские cobs номиналами четыре и восемь реалов. Последние чеканились на неровных заготовках, полученных из серебра. Буква M на многих испанских монетах указывает на монетный двор Мехико. Таким образом, наличие испанских монет на нидерландском судне не означает ни испанской принадлежности корабля, ни его отправления непосредственно из Испании.

Другую группу составляют rijderschellings, шестистюверовые монеты с меньшей долей серебра. Их выпускали в разных провинциях Республики, отчего изображения различаются. В обзоре проекта проба этой группы оценивается приблизительно в 60 процентов; это характеристика типа, а не результат, автоматически приложимый к каждому экземпляру. Для отдельных монет выполнялся рентгенофлуоресцентный анализ состава. Такой анализ дополняет чтение изображений и надписей, но не определяет сам по себе владельца денег.

Большая часть монет обнаруживалась плотными стопками и конгломератами. Археологи рассматривают это как след тесной упаковки — например, в мешках или ящиках. При разборке такого блока последовательность расчистки важна для сохранения взаимного положения экземпляров. Раздельный перечень уже очищенных монет показывает разнообразие чеканки; документация исходного блока позволяет дополнительно судить, какие деньги могли перевозиться вместе.

Частное серебро и отверстия в монетах

Монетный набор не ограничивается санкционированной отправкой компании. На участке нашли более старые дукатоны из Республики и Южных Нидерландов. Исследователи связывают их с частным серебром пассажиров и экипажа. Частная торговля таким металлом запрещалась компанией, хотя, по обзору проекта, на практике могла терпеться. Нотариальные документы показывают также займы, которые отдельные люди брали перед отправлением.

Экономический мотив понятен из разницы цен. Серебряные деньги можно было купить в Европе и реализовать в Батавии дороже. Официальная заметка о находке нотариальных актов приводит сопоставление: монета стоимостью 60 стюверов в Нидерландах могла оцениваться в Ост-Индии в 100. Это объяснение привлекательности операции, а не ведомость реально полученной «Росвейком» прибыли: судно до азиатского рынка не дошло.

В ряде монет намеренно сделаны небольшие отверстия. Проект трактует их как след пришивания денег к подкладке одежды. Такое размещение помогало скрывать серебро и сохранять его при себе. Но отверстие не называет человека и не устанавливает размер его состояния. Привязать конкретную монету к именному архивному документу можно лишь при наличии дополнительной связи, которой в опубликованных обзорах этих экземпляров нет.

Оценки о том, что на некоторых исходящих судах до половины серебра могло быть частным, относятся к более широкой практике компании. Аналогично, число 20–40 миллионов незаконно отправленных в Азию дукатонов охватывает XVII–XVIII века. Эти величины объясняют исторический масштаб явления, но не являются измеренным соотношением всего официального и частного серебра на «Росвейке».

Медаль, принятая за стопку монет

Расчистка привела к открытию, которое невозможно было получить из простого подсчёта денежного груза. Элизабет Кёйпер и Марианне Нёй работали с большой коллекцией монет, подготавливая её к изучению нумизматом Яном Пелсдонком. Один сросшийся предмет сначала выглядел как очередная стопка денег. По мере удаления наслоений выяснилось, что это памятная медаль.

Алекс Блисс определил её как выпуск 1717 года при Фредерике IV, короле Дании и Норвегии, к двухсотлетию Реформации. Находка вводит в комплекс иной тип предмета: памятный выпуск имеет смысл, отличный от обычной международной расчётной монеты. При этом опубликованное определение медали не позволяет установить религиозные убеждения или происхождение её владельца. Вещь могла переходить между людьми; её присутствие на корабле не заменяет биографический документ.

Почему серебряный груз раскрывает историю мировой торговли

Исходящий и обратный рейс

«Росвейк» сохраняет редкий в североевропейских водах комплекс крупного судна компании, уходившего в Азию. В этой фазе движения главный денежный ресурс ещё находился на корабле. Его потеря позволяет рассматривать подготовленный экспорт до расходования денег на заморском рынке. Комплект исходящего судна существенно отличается по назначению от партии товаров, приобретённых для продажи после возвращения в Европу.

Компания поддерживала разветвлённую торговую сеть вокруг Батавии. В Европу поступали пряности, чай, кофе, ткани, фарфор и другие товары; в противоположном направлении в больших количествах отправляли серебро и в меньшей степени золото. Поэтому денежный металл не был случайным богатством капитана или простым балластом. Он обеспечивал закупочную и расчётную деятельность компании.

В научной работе 2025 года приводится сводка отправок Амстердамской и Зеландской палат за июнь 1739 — май 1740 года: серебряные деньги и слитки на общую сумму 3,8 миллиона гульденов. Это общий годовой поток двух палат, в который по времени вписывается последний выход «Росвейка». Это годовой поток двух палат, а не стоимость груза одного судна. Сопоставление показывает масштаб системы, частью которой была потерянная отправка.

Книги Генерального бухгалтера компании в Батавии учитывают в XVIII веке сотни судов, перевозивших серебро из Республики. Археологический комплекс одного корабля дополняет эти массовые административные записи материальным составом денег. Отправка в документе может фиксировать вес и стоимость; найденные экземпляры добавляют даты, монетные дворы, дефекты чеканки, упаковку и химический состав.

Крупные деньги и местное обращение

Высокопробные крупные монеты были удобны для международной торговли благодаря весу и содержанию серебра. При этом они играли меньшую роль в обычном внутреннем обращении, где использовались иные номиналы. Обнаруженный корабельный набор поэтому не является образцом содержимого повседневного кошелька жителя Амстердама. Он сформирован для определённого хозяйственного назначения.

В Азии компания использовала также медные дуиты и монеты с меньшим содержанием серебра: одно- и двухстюверовые, а также шестистюверовые rijderschellings. Их платёжная оценка могла существенно превышать стоимость самого металла. Это даёт важное различие между монетой как перевозимым серебром и монетой как установленным средством местных расчётов.

В XVII веке чеканку части мелких номиналов для самой Республики ограничивали из-за количества некачественных денег в обращении. Компания получала разрешение заказывать их при условии полного вывоза в Азию. Этот режим относится к более широкой денежной политике, а не к доказанному составу каждой отдельной отправки «Росвейка». Он объясняет, почему исходящее судно могло перевозить одновременно крупные высокопробные деньги и более мелкие монеты с другим экономическим назначением.

Контрмарки и различия стоимости создавали возможности частного заработка. Вывоз не отмеченных знаком шестистюверовых денег, оценённых дома в пять с половиной стюверов, позволял рассчитывать на более выгодное обращение в Азии. Здесь важен не только вес серебра, но и правила конкретного рынка. Поднятая монета с определённым типом и отсутствием контрмарки даёт сведения об этом механизме, хотя не фиксирует фактическую будущую сделку.

Путь американского металла

До начала XVI века основными источниками серебра в Европе были центральноевропейские районы: Богемия, Саксония, территории современных Словакии и Венгрии, Тироль. Затем испанская колонизация Америки и разработка богатых месторождений резко изменили соотношение поставок. Для XVII–XVIII веков научный обзор приводит оценку, согласно которой 85–90 процентов мировой добычи серебра приходилось на Америку.

Этот исторический фон объясняет присутствие американских денег на нидерландском корабле. Серебро добывали и чеканили за Атлантикой, доставляли в Испанию, продавали европейским кредиторам и перевозили в торговые центры. В Нидерландах монеты могли сохранить первоначальный вид, превратиться в сырьё для местной чеканки либо уйти дальше на азиатский рынок.

Политический конфликт не обязательно прекращал всё движение металла. Во время Восьмидесятилетней войны испано-американское серебро попадало в Амстердам через другие торговые центры и страны. Научная работа упоминает Гамбург, Барселону, Геную, Францию и Англию как звенья более широкого обращения. Эти маршруты относятся к историческому обороту серебра, а не к установленным заходам «Росвейка».

Почему европейские рудники продолжали работать

Приток американского серебра подорвал доходность части европейской добычи. В научном обзоре снижение европейского производства связывается с истощением месторождений и более низкой стоимостью получения металла в испанской Америке. Но добыча в Европе продолжалась в меньшем масштабе. Поэтому значительное американское преобладание на мировом рынке не означало полного исчезновения европейского сырья.

Находки «Росвейка» позволяют проверить это на материале монет. В ряде нидерландских выпусков присутствует характерный набор примесей, отличный от американского. Особенно важны новые кампенские монеты 1739 года. Их состав поддерживает вывод о продолжающемся значении центральноевропейских поставок, тогда как более старые и смешанные монеты показывают роль переплавки.

Авторы допускают также влияние изменения роли Республики в международной торговле XVIII века. При отсутствии прежних торговых эмбарго её монетные дворы могли активнее опираться на центральноевропейские источники. Это объяснение общей экономической ситуации, а не доказательство распоряжения компании закупить для «Росвейка» серебро исключительно в одном регионе.

Купеляция и её следы

В европейской переработке серебро часто получали из свинцовых руд. После плавки применяли купеляцию: примеси, которые окисляются легче серебра, отделялись, а драгоценный металл сохранялся. Та же технология была пригодна для очистки перерабатываемых предметов и монет с большим количеством меди.

Отсюда возникает один из аналитических вопросов к найденным деньгам. Содержание свинца и других малых элементов связано не только с географией руды, но и с очисткой. В работе 2025 года у приблизительно трети обследованных монет свинца оказалось менее 0,1 процента по массе; авторы рассматривают это как возможный признак серебра, полученного без купеляции. Группа главным образом включала американские монеты и часть дукатонов.

Амальгамация в испанской Америке

В Америке большое значение приобрёл Patio process, основанный на ртутной амальгамации. В Мексике он распространился в 1550-х годах, в Перу — в 1570-х. Технология позволяла перерабатывать крупные объёмы сравнительно бедных руд и расширила производство серебра. При отделении металла ртуть удаляли нагреванием.

Для этой системы требовались устойчивые поставки ртути. Научный обзор называет Уанкавелику в Перу, Альмаден в Испании и Идрию на территории современной Словении. Поэтому денежный металл связывает не только серебряный рудник с монетным двором, но и хозяйственную сеть материалов, необходимых для его получения. Примеси в монетах могут сохранять отдельные следы такой переработки.

Серебро Потоси и Мексики различалось по минеральным источникам и составу. Кроме технологии, на итоговые показатели влияли местные руды и добавляемая медь. Это объясняет, почему авторы «Росвейка» не используют одну концентрацию как универсальный географический адрес. Они сравнивают наборы элементов и группы монет известного происхождения.

Ртуть в испано-американских монетах допускает связь с амальгамацией, но ртуть в иной группе может иметь другое объяснение. В частности, для части rijderschellings авторы обсуждают поверхностную обработку. Так одна химическая находка может требовать разных интерпретаций в зависимости от типа вещи и производственного контекста.

Переплавка и смешение партий

Переработка старых монет была организованной практикой. Их металл очищали и превращали в новые выпуски. В такой цепочке возраст монеты и возраст серебра не совпадают: изделие 1739 года могло содержать металл, раньше находившийся в более старых деньгах. Поэтому свежая дата чеканки не обязательно означает свежую добычу из одной шахты.

При смешивании европейского и американского сырья формировался состав, который отличался от обоих исходных источников. Повторное легирование медью тоже могло добавлять следовые элементы. Именно поэтому авторы считают важным изучать характерный набор примесей конкретного монетного двора, а не пытаться свести каждую монету к чистой руде одного месторождения.

Сопоставление дукатонов и республиканских rijders показало разное участие американского металла. Часть групп сближается с мексиканскими монетами, часть сохраняет европейские или смешанные признаки. Такой результат позволяет исследовать практику снабжения денежных производств во времени. Он не требует, чтобы сохранилась бухгалтерская запись о каждом слитке, использованном для каждой монеты.

Почему датировка монет шире даты корабля

Самые старые дукатоны в исследованной выборке выпущены в 1618 году, более чем за сто лет до гибели. Высокопробная монета могла долго сохранять денежное значение и вновь участвовать в международной перевозке. Находка старого экземпляра не требует перенести дату кораблекрушения в XVII век.

Мексиканские монеты выборки в основном относятся к сравнительно короткому промежутку 1724–1738 годов. Авторы рассматривают это как показатель быстрого участия недавних американских выпусков в дальнейшей европейской и азиатской торговле. В одном грузе поэтому сочетались продолжительное обращение старых денег и сравнительно короткий путь новых партий.

Поздняя дата отдельной бутылки действует иначе: изделие конца XIX века физически не могло присутствовать на судне в 1740-м. Это различие помогает понимать хронологию комплекса. Старая монета совместима с более поздним событием, тогда как предмет, изготовленный после события, требует объяснения последующего попадания на участок.

Какие выводы остаются ограниченными

Выборка в 275 монет даёт подробное сравнение многочисленных типов, но не восстанавливает полный первоначальный денежный груз. Исследователи сознательно отбирали разные типы, даты и дворы. Поэтому доли аналитических групп нельзя непосредственно превращать в доли всего вывезенного металла или всего частного серебра на корабле.

Поверхностный метод требует учёта коррозии; групповое сходство требует проверки по изображениям; примеси могут отражать добычу, очистку, добавление меди и повторную переработку. Работа 2025 года важна тем, что описывает эти условия наряду с историческими результатами. Они позволяют использовать находки в дальнейших сравнениях и не приписывать одному кораблекрушению сведения, которых в нём не обнаружили.

Научный анализ серебра: исследование 2025 года

От монетного двора к источнику металла

В 2025 году Франческа Герарди и Ян Пелсдонк опубликовали исследование состава монет «Росвейка». Их задача состояла в определении источников серебра и сравнении монетных дворов Нидерландов с испано-американскими. Работа вышла за пределы обычной атрибуции по изображениям: следовые примеси позволяли изучать металл даже тогда, когда надписи были плохо сохранены.

Денежная монета имеет по меньшей мере три разные географические характеристики. Месторождение даёт исходный металл; монетный двор превращает его в денежный знак; последующая торговля перемещает монету к месту находки. У «Росвейка» эти уровни особенно далеко разнесены. Монету, отчеканенную в Нидерландах и направлявшуюся в Батавию, могли изготовить из американского серебра, из центральноевропейского металла или из смеси после переплавки старых денег.

Поэтому буква M на монете и химическая характеристика «мексиканское серебро» обозначают не одно и то же. Первая указывает на место чеканки при уверенном чтении знака; вторая относится к источнику или характеру использованного металла. Они могут совпадать у американской монеты и расходиться у европейского выпуска. Исследование специально сравнивает известные образцы с экземплярами, монетный двор которых не удалось прочитать.

Состав исследованной выборки

Для анализа отобрали 275 монет. Выборка должна была охватить разнообразие типов, дат и мест чеканки; она не является случайной статистической пробой всего серебра на корабле. Самые старые исследованные монеты относятся к 1618 году, самые новые — к 1739-му. Таким образом, катастрофа 1740 года сохранила одновременно недавние выпуски и деньги, существовавшие более столетия.

Группа	Число в выборке	Установленные места и годы чеканки
Дукатоны Испанских Нидерландов	46	Антверпен, Брюгге, Брюссель и Турне; 1618–1704
Восьмиреаловые cobs	46	Мексика и Потоси; датированные экземпляры 1724–1735
Четырёхреаловые cobs	37	Мексика; 1724–1735
Восьмиреаловые «столбовые доллары»	42	Мексика; 1734–1738
Четырёхреаловые половинные «столбовые доллары»	2	Мексика; 1735–1736
Шестистюверовые rijderschellings	54	Девентер, Гронинген, Хардервейк, Кампен, Неймеген, Утрехт, Зютфен и Зволле; в описании выборки 1673–1691
Серебряные rijders	48	Девентер, Дордрехт, Хардервейк, Хорн, Кампен и Утрехт; 1652–1739

Перечень показывает число проанализированных экземпляров каждого типа, а не долю этого типа в первоначальном грузе. В разделе обсуждения авторы расширяют край диапазона шестистюверовых монет до 1692 года; таблица выше сохраняет диапазон из описания выборки. Различие между общей историей выпуска, датами обследованных экземпляров и границами аналитической группы необходимо учитывать при использовании результатов.

Для монет с сохранившимися знаками определяли не только тип и дату, но также государя и пробирного мастера. Эти сведения задавали исходные группы для сравнения состава. Если хорошо читаемый мексиканский экземпляр имеет характерный набор примесей, его можно использовать как ориентир при исследовании более стёртого экземпляра. Но соответствие химической группы не устраняет необходимости учитывать изображение и технологию чеканки.

Как получали измерения

Основной метод — микро-рентгенофлуоресцентный анализ, обозначаемый μXRF. Он позволяет определять несколько химических элементов на небольшом участке поверхности без полного растворения или разрушения монеты. Монеты сначала отделили от конкреций и обессолили в деионизированной воде. Затем под микроскопом осторожно подготавливали маленький участок у края, выбирая место с меньшей коррозией.

Микроанализ важен для сохранения музейного предмета, но он имеет предел: измеряется доступная зона у поверхности, которая могла измениться за время пребывания на дне. Поэтому исследователи не приняли показания прибора автоматически за исходный состав сплава. Они отдельно проверили соотношение поверхности и внутреннего металла на поперечных сечениях.

Для этого отобрали одиннадцать уже частично повреждённых или дефектных монет. Малые образцы закрепляли в смоле, шлифовали и полировали, после чего изучали сканирующим электронным микроскопом с энергодисперсионным анализом. Метод позволял видеть поры, трещины, участки разных фаз и сравнивать состав в наружном слое и глубже. Такое сочетание измерений помогало оценить надёжность более широкого поверхностного обследования.

Прибор калибровали по сертифицированным сплавам серебра, золота и меди. Табличные результаты представляли собой средние не менее чем трёх измерений. Авторы проверяли точность и пределы обнаружения: очень малая примесь может присутствовать в сплаве, но оставаться ниже чувствительности выбранного метода. Неровность подготовленного участка также влияет на собираемый сигнал.

Почему морская коррозия меняет показания

У большинства обследованных сечений наружная зона оказалась более пористой, чем сердцевина. Её толщина различалась даже в пределах одного экземпляра. У некоторых четырёх- и восьмиреаловых cobs пористый слой составлял около 100–150 микрометров; у других монет — приблизительно 25–50. Дополнительные железистые наслоения связывались с окружающей конкрецией.

В серебряно-медном сплаве медь может вымываться с поверхности, вследствие чего оставшийся слой становится относительно богаче серебром. Поверхностный анализ тогда способен завысить исходную пробу. У сильно повреждённой восьмиреаловой монеты наблюдалась более сложная картина: перераспределение меди с повторным отложением на поверхности. Значение имеет не только номинал, но и история разрушения конкретного предмета.

Для исследованных высокопробных монет, содержавших более 91 процента серебра по массе, поверхность в целом достаточно хорошо представляла состав внутреннего металла. Авторы, однако, исключают автоматическое применение вывода к резко корродированным и хрупким экземплярам. Самый повреждённый исследованный cob показывал трещины и пустоты; его состояние требовало отдельного внимания.

Шестистюверовые монеты были тоньше и имели более мощные изменённые зоны, приблизительно до 200 микрометров. В одном обследованном экземпляре сердцевина содержала около 81 процента серебра, а наружный пористый слой — около 92. Этот пример показывает, насколько различными могут быть показатели «одной монеты» в зависимости от места измерения.

Из такого результата нельзя делать вывод, что все монеты любого морского клада обязательно имеют одинаковое обогащение поверхности. Работа выявила различия между типами и отдельными предметами. Для сравнительного анализа требуются сопоставимые подготовленные участки и независимая оценка состояния, особенно когда первоначальный сплав менее богат серебром.

Проба по закону и проба по измерению

Нормативные содержания серебра были различными: 944 части на тысячу для дукатонов, 941 для серебряных rijders, 930 для cobs, 917 для «столбовых долларов» и 583 для rijderschellings. Эти числа показывают требуемую монетным законодательством рецептуру. Они не являются результатами измерения всех поднятых монет.

Большинство исследованных крупных монет оказалось высокопробным, более 91 процента серебра по массе. Медь добавляли, чтобы повысить прочность и твёрдость. Для шестистюверовой группы измерения дали неожиданно высокий результат по сравнению с нормативными 583 частями на тысячу: у 80 процентов проанализированных экземпляров показатель превышал 90 процентов, у других был ниже, но всё равно часто выше ожидаемого.

Часть различия объясняется поверхностными изменениями, но оно не сводится полностью к ним. Исследованные сечения тоже дали высокие показатели. Авторы прямо оставляют открытым вопрос о составе и производстве этой группы и считают необходимым изучить больше сечений. Поэтому находку нельзя использовать как доказательство, что в Нидерландах повсеместно чеканили шестистюверовые монеты с такой необычной пробой.

С этим связан исторический контрмарочный режим. В 1694 году качественные rijderschellings получили специальную надчеканку; стоимость не отмеченных знаком экземпляров снизили с шести до пяти с половиной стюверов. За границей они могли сохранять шестистюверовую оценку. На исследованных монетах «Росвейка» контрмарки не обнаружены, что помогает объяснить привлекательность их вывоза.

Следовые примеси как средство сравнения

Помимо серебра и меди исследовались малые количества никеля, цинка, золота, ртути, свинца и висмута. Они могли попасть в сплав из руды, при очистке, при добавлении меди или после переплавки старых вещей. Поэтому химический состав отражает одновременно природный материал и технологическую историю.

Золото и висмут особенно полезны для различения источников серебра. Их поведение при металлургической обработке позволяет сохранять некоторые сведения о исходной руде. Однако даже в одном месторождении отношение золота к серебру может значительно меняться. Небольшое различие концентраций не обязательно означает, что металл происходил из двух совершенно разных регионов.

Свинец связан в том числе с купеляцией — очисткой металла путём отделения легче окисляющихся примесей. Ртуть может указывать на применение амальгамации, распространённой в испано-американской переработке руд. Но исследователи допускают и другие причины присутствия некоторых элементов: например, ртуть в части шестистюверовых монет могла быть связана с поверхностной обработкой.

Цинк и никель могли вводиться вместе с медью либо через переработанное сырьё. Поэтому схема «каждый элемент — одно месторождение» слишком проста. Для монет, полученных из нескольких партий серебра, исследование рассматривает устойчивый состав группы, связанной с конкретным монетным двором. Это позволяет сравнивать его практику снабжения, даже если первоначальные руды уже смешаны.

Статистические группы и их пределы

Для сопоставления применили анализ главных компонент по никелю, цинку, золоту и висмуту. Он сокращает многомерное описание до осей, на которых можно увидеть близкие и отличающиеся группы. В общей выборке первые две компоненты объясняли соответственно 31 и 29 процентов изменчивости. Следовательно, двумерный график показывает существенную, но далеко не всю информацию.

На общем графике выделялись группа, богатая висмутом, в которой преобладали серебряные rijders; группа с повышенным золотом, включавшая многие американские монеты и дукатоны; группа с более высоким цинком, главным образом шестистюверовые монеты. Два восьмиреаловых cobs выделялись повышенным никелем. Дальнейшие расчёты выполнялись для отдельных географических и типологических подгрупп.

Статистическое соседство помогает сформулировать атрибуцию, но не является надписью с названием шахты. Авторы сопоставляют группы с монетами известного происхождения и учитывают историю переработки металла. Если разные производственные регионы дают перекрывающиеся показатели, уверенность в единственном объяснении снижается. Находки «Росвейка» позволили не только получить новые атрибуции, но и ясно показать подобные ограничения метода.

Мехико, Потоси и проблема Лимы

Большинство американских монет выборки связано с Мексикой. Их серебро обычно содержит больше золота. Монета, уверенно определённая как выпуск Потоси, отличалась повышенным никелем. У ещё одного восьмиреалового cob, чей двор не удалось прочитать, состав совпал с этой потосийской характеристикой. Авторы поэтому связывают с Потоси два экземпляра в исследованной американской группе.

Это число относится к 275 отобранным монетам, а не ко всем потерянным деньгам или всем находкам за два века работы на участке. Преобладание мексиканских монет поддерживает более широкий исторический вывод о снижении добычи в Потоси после середины XVII века и росте значения мексиканского серебра. Но точное соотношение металла во всём первоначальном грузе по этой выборке вычислить нельзя.

Три восьмиреаловые монеты выявили предел химической атрибуции. Их изображения не соответствовали мексиканскому производству XVIII века; среди возможных дворов оставались Потоси и Лима. При этом элементные показатели совпадали с мексиканской группой. Авторы предполагают, что серебро Лимы не всегда различимо с мексиканским посредством применённого набора μXRF-измерений.

Поэтому эти три экземпляра не переименованы автоматически в мексиканские вопреки нумизматическим признакам. Их плохо сохранившиеся знаки и перекрывающиеся химические группы требуют более точных сравнений и дополнительных элементов анализа. Это пример согласования разных свидетельств: несоответствие между рисунком и составом не скрывается, а становится отдельным исследовательским результатом.

Южные Нидерланды: большое значение американского металла

Дукатоны исследованной выборки выпускались в Антверпене, Брюгге, Брюсселе и Турне. Большинство показывало соответствие мексиканскому серебру. Более ранние антверпенские выпуски чаще имели повышенный цинк; исследователи сопоставляют их с центральноевропейским материалом либо добавлением и переработкой меди европейского происхождения.

По сравнению с монетными дворами Республики в исследованной южнонидерландской группе было больше монет с американской характеристикой металла. Авторы связывают это с более широким обращением американского серебра на данной территории. Они также отмечают увеличение притока после Вестфальского мира 1648 года и завершения войны и торговых ограничений между Испанией и Нидерландами.

Такая картина не означает полной смены сырья в один год. Даты монет и составы перекрываются; отдельные выпуски показывают смешанные признаки. Важен общий сдвиг, установленный через сравнение ряда монет, а не предположение, что каждый выпуск после 1648 года изготовлен исключительно из одной партии американского серебра.

Республика: старые монеты и центральноевропейское серебро

Монеты Республики дали более сложный набор. Большинство rijderschellings и часть серебряных rijders отличались повышенным цинком или висмутом. Подобные показатели известны у монет, чеканенных в центральной Европе. Авторы рассматривают сочетание нового европейского серебра, старых переплавленных денег, американского металла и медных добавок.

Разделить эти варианты для каждого экземпляра трудно. Центральноевропейская характеристика может отражать свежую поставку, переработку старой монеты или компонент добавленного сплава. Поэтому исследование не даёт простого списка «эта монета — из такой-то шахты». Оно восстанавливает более широкую организацию снабжения и сохраняет неопределённость там, где разные технологические действия приводят к близкому результату.

Особенно заметна группа серебряных rijders, выпущенных в Кампене в 1739 году. Они содержали много висмута и образовали отдельную аналитическую подгруппу, сопоставимую с саксонскими выпусками. Поскольку монеты новые и однородные по времени, авторы видят в них весомый аргумент в пользу продолжающегося ввоза центральноевропейского серебра в нидерландскую чеканку.

Исследователи допускают, что такие свежие партии приобретались торговцами непосредственно у монетных дворов и ещё не успевали долго обращаться внутри страны. Это соответствует известной практике закупки больших количеств серебряных rijders для компании. Однако применительно к конкретной партии «Росвейка» прямой договор с названным торговцем в статье не представлен. Вероятная короткая цепочка снабжения остаётся интерпретацией.

Что меняет этот результат

Общий вывод работы состоит в том, что американское серебро имело огромное значение, но не вытеснило полностью европейские источники и переработку старого металла. Монетные дворы Республики продолжали использовать несколько каналов снабжения; в Южных Нидерландах американский компонент был заметнее. Для истории торговли это существеннее, чем простое перечисление стран на монетах.

«Росвейк» сохранил смешанный денежный комплекс в начале исходящего азиатского рейса. Благодаря известной дате гибели его можно связать с конкретной фазой экспортного движения денег. Старый дукатон показывает продолжительную жизнь высокопробной монеты; свежий кампенский выпуск — быструю отправку нового металла; мексиканские деньги — трансатлантическую связь европейского и азиатского обмена.

Люди последнего рейса

Как восстанавливают утраченную команду

В сводке нидерландской службы наследия названы 29 установленных членов экипажа из 237. Эти люди выявлены по документам Амстердамского городского архива, а их биографии уточнялись через другие учреждения. Проект объединяет археологическое исследование с работой IISG, Huygens ING, архивистов и генеалогов Виллема-Яна ван Гронделле и Элс Вермея.

Число известных имён росло по мере поиска. В сентябре 2020 года служба наследия сообщала о 22; более поздняя сводка называет 29. Это разные стадии исследования, а не два конкурирующих подсчёта всех погибших. При этом опубликованная биографическая подборка не содержит развёрнутого рассказа о каждом из 237 людей.

Большое значение имеют нотариальные акты. Перед рейсом служащий мог оформить долг, завещание либо доверенность жене, родственнику или знакомому. В акте указывалось судно, на котором он собирался отправиться. Поэтому документ, созданный для решения личного дела на берегу, спустя почти три столетия становится свидетельством участия в конкретном плавании.

Другой источник — документы передачи части будущего жалованья. Служащие использовали их, чтобы оплатить жильё, приобрести необходимые вещи или получить наличные перед отправлением. Такие записи связывают набор на корабль с городской кредитной системой. Нельзя считать каждое долговое обязательство доказательством покупки контрабандного серебра: подготовка рейса требовала разных расходов. Конкретное назначение устанавливается по тексту акта.

Генеалоги просмотрели нотариальные дела за период с 1 октября 1739 года до выхода корабля 8 января 1740-го. В Амстердаме тогда работал 51 нотариус. Часть документов была доступна в цифровом виде, часть приходилось изучать в архивном читальном зале. После обнаружения имени проверяли крещения, браки, погребения, судовые книги жалованья, базу служащих компании и газетные материалы.

Проект «Все амстердамские акты» расширил возможности такого поиска. Сканирование, транскрипция и проверка нотариальных томов делали имена доступнее, а участники делились находками, содержащими название «Росвейк». Однако цифра выявленных людей характеризует сохранность и исследованность документов. Она не даёт случайной выборки, пригодной для вычисления социального состава всех погибших.

Даниэль Ронзьер и Баренд Лонт

Капитан Даниэль Ронзьер родился в Амстердаме в 1705 году в семье изготовителя пуговиц. В шестнадцать лет он впервые отправился в Азию младшим моряком на «Коммеррюсте». Затем служил квартирмейстером, констапелем и помощником капитана на нескольких судах компании. Назначение на «Росвейк» в 1739 году завершало длительное продвижение по морской службе.

Первым помощником был Баренд Лонт, родившийся в Роттердаме в 1706 году. Его связь с компанией началась в десять лет: он ушёл юнгой на «Роттердаме», которым командовал его отец. Затем прошёл ступени младшего и рядового моряка, третьего, второго и первого помощника. На «Росвейке» Лонт занимал второе место в командовании после капитана.

Два пути к старшим должностям различались семейным происхождением. Ронзьер вышел из ремесленной семьи, Лонт начал службу под командованием отца. Их опыт показывает, что профессиональные навыки складывались задолго до назначения на погибшее судно. Катастрофа не может быть объяснена одним предположением о неопытном руководстве: опубликованные биографии такого предположения не поддерживают.

Братья Сандерс и младшие помощники

Михил Сандерс родился в Амстердаме в 1715 году. Его отец был связан с парусным ремеслом и много лет работал на компанию. Сам Михил поступил юнгой на «Элизабет» в двенадцать лет, затем ходил матросом и помощником. На «Росвейке» он был вторым помощником капитана.

Его младший брат Дирк, родившийся в 1719 году, тоже находился на борту. Предыдущий рейс Дирка проходил на «Керкзихте» в 1738 году. Точная должность на «Росвейке» не установлена: авторы рассматривают младшего матроса либо одну из вспомогательных боцманских должностей. Восстановление семейной связи здесь увереннее, чем восстановление служебного ранга.

Имя Дирка стало одним из новых результатов добровольческого поиска летом 2020 года. Его нашли после выявления пятнадцатилетнего Адриануса Стенберга. Такие добавления показывают, что биографический материал расширяется через конкретные акты, а не через попытку угадать фамилии по списку обычных должностей.

Третьим помощником был Лауренс Хансен из Кристиансанна в Норвегии, родившийся приблизительно в 1696 году. Он поступил на службу компании в 1725 году опытным матросом на «Хесбюрге». После возвращения несколько лет не нанимался вновь; позднее возобновил плавания и продвигался по службе. Незадолго до последнего рейса Хансен женился, а его дочь родилась уже после гибели отца.

Другим третьим помощником был Антони Вейланд из Амстердама, родившийся в 1713 году. Впервые он ушёл в Ост-Индию в 1732 году на «Гаспердаме», несколько лет находился в Азии, затем вернулся. На последующих рейсах достиг должности третьего помощника. Он женился в 1737 году; его дочь также родилась после смерти отца.

Эти семьи позволяют проследить последствия катастрофы за пределами корабля. День гибели завершал послужной список моряка, но в городских документах продолжались записи о вдовах, родившихся детях, наследовании и содержании. Именно это продолжение иногда сохраняет сведения, недоступные по погибшей судовой документации.

Боцманская и такелажная служба

Корнелис Мазьер родился в Амстердаме в 1706 году. Его служба в компании началась на «Стад Лейдене» в 1722-м. В дальнейшем он плавал матросом и опытным моряком, некоторое время жил на берегу; за этот период родились пятеро детей. В 1738 году он вернулся к плаваниям и занимал должность в боцманской и такелажной группе, к которой относилась его работа на «Росвейке».

У Питера Бекмана точный последний ранг остаётся неопределённым. Он происходил из района Фленсбурга и родился в 1713 году. После службы матросом на «Ван Алсуме» несколько лет провёл в Азии. На последующем рейсе «Кастел ван Тилбурга» был квартирмейстером и вернулся в июне 1739-го. Авторы допускают квартирмейстерскую либо боцманскую должность на «Росвейке».

Через несколько недель после возвращения Бекман женился, а ещё через полгода снова ушёл в море. Дочь родилась приблизительно через пять месяцев после его гибели и получила имя Питертье. Сочетание дат возвращения, брака, найма и рождения позволяет восстановить семейную хронологию независимо от вещевых находок.

Давид Рут, или Роет, родился в 1711 году в селении Руте на шведском острове Готланд. У него уже был балтийский опыт, когда в 1735 году он поступил в компанию на «Хиллегонду». Следующие рейсы принесли небольшие повышения; на «Росвейк» он нанялся помощником боцмана. В отличие от новичка, он включался в систему компании с навыками, приобретёнными в другом море.

Поиск Давида Рута особенно хорошо документирует работу генеалогов. Брачная запись, составленная перед последним рейсом, указала возможное происхождение из Руте. Исследование шведских документов подтвердило его и позволило проследить происхождение до хозяйства, где он родился. Археология корабля и архивы двух стран в таком случае дополняют друг друга, хотя конкретная вещь на дне не получила надписи с его именем.

Люди с длительным азиатским опытом

Мартинюс ван Гелдроп, родившийся в Амстердаме приблизительно в 1700 году, впервые нанялся рядовым моряком в 1724-м на «Беркенроде». Он долго оставался в Азии, в том числе работал на острове Банда, и вернулся в Республику в 1731 году. После ещё одного плавания и нескольких лет на берегу он снова поступил матросом — на «Росвейк».

Биография Питера Калмера из Драммена связывает два кораблекрушения. Он начал службу на «Делфланде» в 1733 году и несколько лет находился в Азии. При возвращении на «Вестервайке» в 1737-м пережил гибель судна у мыса Доброй Надежды. После возвращения в Нидерланды опять нанялся рядовым моряком. На «Росвейке» спасение не повторилось.

Питер Волсгрейн родился в Амстердаме в 1706 году в семье переносчика пива. Отец умер, когда ребёнку было два года. В девятнадцать лет Питер ушёл на «Сюзанне» и около семи лет работал матросом на судах в азиатских водах. После возвращения женился на Марии Тулар; их ребёнок умер в младенчестве. Через несколько лет Волсгрейн отправился на «Росвейке».

Эти сведения раскрывают длительность службы, которую легко потерять за короткой формулой «корабль шёл из Европы в Батавию». Сотрудник мог после прибытия годами оставаться в азиатской сети компании и работать на других судах или островах. Последующий найм в Амстердаме был частью повторяющейся профессиональной жизни, а не обязательно первой встречей с дальним плаванием.

Медицинская группа

Старший хирург Геррит Хендрик Хуффелман происходил из Хамма. Он отвечал за медицинскую помощь вместе со вторым и третьим хирургами; все трое имели германское происхождение. Хуффелман впервые поступил в компанию в 1726 году, затем несколько лет плавал в Азии. Рейс «Росвейка» должен был стать для него шестым.

За две недели до отправления он занимался посмертными денежными делами младшего брата Яна, умершего в Семаранге. 23 декабря Хуффелман получил причитавшийся брату остаток жалованья как один из наследников. Такой документ показывает, как даже опытный медик перед новым плаванием был связан с рисками и последствиями предыдущей службы своей семьи.

Второй хирург Питер Мюлдер родился в Зосте, неподалёку от Хамма. До «Росвейка» он дважды ходил третьим хирургом: на «Гаспердаме» с 1734 года и затем на «Вреланде». Новый рейс должен был стать третьим в его работе на компанию и сопровождался повышением должности.

Третий хирург Даниэль Георг Гротхёйсен происходил из Оттерндорфа у устья Эльбы. Это был его первый рейс в VOC, но не первое морское медицинское назначение: в предшествующем году он служил вторым хирургом на нидерландском торговом судне, ходившем в Средиземное море. Различие между «первым рейсом в компании» и «первым плаванием вообще» существенно для оценки профессионального опыта.

Наличие трёх медицинских должностей помогает связать биографический материал с медициной на парусном корабле. Но оно не даёт перечня выполненных на «Росвейке» операций или точных диагнозов. В случае январской катастрофы врачи разделили судьбу экипажа; их работа до гибели восстанавливается по служебным документам, а медицинский быт — по предметам и более широким источникам.

Солдаты и административная служба

Маттейс Кастерманс родился в Маастрихте в 1706 году и был принят капралом. Это, вероятно, его первый рейс в компании. Военные служащие направлялись в Азию для защиты её владений. Следовательно, часть людей на исходящем корабле предназначалась для последующей службы в гарнизонах; число находившихся на борту не равно числу моряков, необходимых для управления парусами.

Солдат Иоганн Фридрих Вальтер происходил из Ганновера. Плавание на «Росвейке» также было для него первым в VOC. Опубликованная биография кратка и не содержит столь же подробного перечня семейных обстоятельств, как сведения о некоторых амстердамских моряках. Это различие отражает объём сохранившихся данных, а не оценку исторической важности человека.

Якобус дю Тойт занимал должность младшего купца и относился к старшей служебной группе. В его обязанности входил учёт груза, продовольствия и жалованья. Он родился в Лейдене в 1714 году в сравнительно заметной семье; это был первый морской рейс в компании. Исследователи предполагают последующее назначение в азиатскую факторию, если бы корабль достиг цели.

Эта должность показывает, что на корабле требовались не только навыки мореходства и военной службы. Дальний рейс был также административной операцией: нужно было вести учёт людей, припасов, грузов и выплат. Связь находок серебра и товаров с таким учётом помогает понять организацию предприятия, хотя книга последнего груза не восстанавливается из одного известного имени младшего купца.

Банкротство и новый найм

Маттиас Блумендал родился в Делдене в 1695 году и большую часть жизни торговал вином, прежде всего с Англией. После банкротства двух клиентов он сам обанкротился в 1735-м. «Росвейк» стал его первым заморским рейсом. На берегу оставались жена и сын. Авторы допускают, что прежний торговый опыт мог привести его к службе стюардом, но не считают должность установленной.

Томас Хёйдекопер родился в 1721 году в фризском Ферверде, затем семья переехала в Амстердам, где отец открыл лавку тканей. После банкротства и помещения отца в учреждение для душевнобольных Томас нанялся в VOC. Девятнадцатилетний новичок, вероятно младший матрос, оказался на «Росвейке». Семейный кризис здесь документирован, но конкретные личные мотивы молодого человека в источнике не изложены.

Юнги, сироты и квалифицированное ремесло

Адрианус Стенберг родился в Амстердаме в 1724 году и нанялся юнгой в пятнадцать лет. Его отец Фредрик был плотником и десять лет работал на верфи компании в Батавии. Мать умерла, когда Адрианусу было три года; два младших брата тоже умерли в раннем детстве. Здесь семейная связь с азиатской судостроительной системой предшествовала собственному найму подростка.

Якоб Морре родился в 1709 году в семье сапожника Якоба Морре и Алтье Якобс. После смерти матери в 1732-м и отца год спустя он оказался связан с амстердамским сиротским учреждением. Дальнейшие рейсы дали ему квалификацию парусного мастера: на «Гудриане» он был старшим, а на «Росвейке» указан младшим парусным мастером. Разница должностей сохраняется в источнике и не должна устраняться ради ровного рассказа о повышениях.

Геррит ван Лёйк попал в Burgerweeshuis в 1732 году, вскоре после похорон отца-переплётчика. Ему было одиннадцать; мать умерла девятью годами ранее при родах. Через семь лет он нанялся на «Росвейк» вместе с товарищем по приюту того же возраста, Яном Нютбеем. Обоих авторы считают вероятными младшими матросами.

Ян Нютбей родился в Амстердаме в 1722 году. После смерти родителей он и старший брат Виллем были приняты в приют в 1728-м; брат умер через три года. Ян жил в учреждении около одиннадцати лет. «Росвейк» стал его первым рейсом в компании, начавшимся вскоре после восемнадцатилетия.

Ян Тервел попал в приют реформатской церкви в 1733 году, через неделю после погребения матери. Отцу, портному, смерть предшествовала годом ранее. После шести лет в учреждении Ян ушёл на «Росвейке», вероятно младшим моряком. Записи о воспитанниках дают возможность восстановить найм молодых людей, чьи имена могли не сохраниться в обычной судовой серии.

Сиротское учреждение связывалось с морской службой двумя способами. Оно могло фиксировать уход воспитанника на корабль и позднее принимать ребёнка погибшего моряка. Поэтому история «Росвейка» обнаруживается в документах социальной помощи как до, так и после катастрофы. Эта двусторонняя связь особенно полезна для исследования молодых и рядовых служащих.

Дети погибших и городские учреждения

Якоб Бон происходил из Овервена возле Харлема. Примерно в 1734 году он переехал в Амстердам, женился и торговал овощами. У супругов родились две дочери. После смерти жены и одной дочери Бон нанялся на «Росвейк». После его гибели оставшаяся пятилетняя Анна была принята в Aalmoezeniersweeshuis, приют для детей бедняков. Именно эта запись помогла установить, что её отец находился на корабле.

Ян Линдесмит родился приблизительно в 1709 году в Херфорде. В Амстердаме он поступил помощником повара на «Хоф Нит Алтейд Винтер». После возвращения женился на Регине Бойенс, затем ходил поваром на «Висе» и вновь нанялся на «Росвейк», вероятно в той же специальности. Его сын Ян оказался в приюте в 1744 году, когда умерла и мать. Запись о ребёнке сохранила имя погибшего отца.

Вдова Питера Волсгрейна Мария Тулар после гибели мужа оказалась в тяжёлом положении. Почти через год после его ухода её поместили в амстердамский Pesthuis как бедную и больную; источник сообщает также о психическом расстройстве. Она умерла десять лет спустя. Учрежденческая запись прямо связывала её мужа с гибелью на «Росвейке».

Эти сведения не превращают находки на дне в личные вещи перечисленных людей. Пока нет прямой атрибуции, гребень, трубка или монета остаются предметами судового комплекса. Биографии отвечают на вопрос о людях и последствиях гибели, вещи — об оснащении и практиках. Их совместное рассмотрение создаёт более полную историю, а различение доказательств сохраняет её точность.

Что известно об иностранцах

В опубликованной выявленной группе есть уроженцы германских городов, Норвегии и Швеции. Генрих Хас из Бремена, вероятно, впервые отправлялся в компании; Ян Рау из Любека ранее ходил на «Острюсте» в 1737 году. Их биографии дополняют сведения о норвежских моряках, готландском помощнике боцмана и германских медиках.

Служба наследия говорит об одиннадцати людях германского, шведского и норвежского происхождения среди выявленных. Это подтверждает международный набор, но не даёт долю иностранцев во всех 237 людях. Город рождения, прежний морской опыт и юридическая принадлежность к компании описывают разные стороны одной биографии.

Команда, восстановленная по именам, сочетает командиров, специалистов, рядовых моряков, военных и юнг. Некоторые неоднократно пересекали океаны; другие только начинали службу. Общий контекст труда объясняют материалы о жизни моряков парусного флота, но конкретные семейные истории «Росвейка» устанавливаются по его собственным документальным связям.

Открытие остова и этапы исследований

Научная публикация 2025 года относит обнаружение остова дайверами к 2004 году. Подъёмы находок 2005 года и научные раскопки 2017–2018 годов различались по целям, документации и составу предметов. Музейная коллекция формировалась в несколько этапов; первоначальную находку участка, извлечение серебра и позднейшее археологическое исследование следует различать.

В 2016 году обследование показало высокую уязвимость памятника. Перемещение песка и течения могли открывать ранее защищённые детали, разносить небольшие предметы и ускорять разрушение. После этого начался проект раскопок, которым руководила нидерландская служба культурного наследия совместно с Historic England и подрядчиком MSDS Marine. В ходе двух сезонов остов документировали и извлекали находки для дальнейшей обработки.

Условия участка отличаются от более спокойных балтийских мест. В источниках о глубине фигурируют приблизительно 20 и 25 метров; это характеристики подводного участка и условий работ, а не точная отметка каждой детали. На практике археологам приходилось учитывать видимость, приливные течения, перемещения песка и время допустимого погружения. Один хорошо сохранившийся предмет не означает, что всё судно лежало в таком же состоянии.

Проект сообщил об извлечении более трёх тысяч находок. Публикация Historic England 2023 года использует формулировку «более 2500», а сообщение о возвращении коллекции — 2560 предметов. Числа относятся к разным сообщениям и этапам обработки. Пока не сопоставлены каталожные единицы и состав возвращённой партии, их следует приводить с датой и назначением, а не выстраивать мнимое противоречие между общим количеством найденного и отправленного в музейное хранение.

Конкретная находка и её место на корабле

Археологи различают судовую деталь, предмет оборудования, товар и личную вещь. Различие устанавливается по форме, количеству, упаковке, маркировке и положению. Ящик одинаковых неоснащённых клинков даёт сильный аргумент в пользу торгового груза; единичный пистолет в обёртке требует другого анализа. Нельзя объединять все металлические предметы под названием «вооружение экипажа» только потому, что их можно использовать в бою.

Не менее важно, как предмет попал в наблюдаемое положение. Корабль разрушался, детали перемещались по дну, песок многократно открывал и закрывал участок. Современное соседство находок может отражать исходную упаковку, событие гибели или более позднее движение. Конкреция иногда сохраняет связанный набор, но может захватить и предметы, лежавшие поблизости после разрушения судна. Рентгенография помогает установить внутреннее расположение до разборки такого блока.

Уточнение контекста особенно заметно на примере растительных остатков. Семена извлекались из осадка внутри сосудов и приборов; они не обязательно являлись их первоначальным содержимым. Бутылка могла после крушения стать ловушкой для принесённого водой материала. Чтобы назвать остаток провиантом конкретной ёмкости, требуется более тесная связь, чем совместное нахождение в одной современной пробе.

Сравнение с «Архангелом Рафаилом» и «Грибсхунденом» показывает ценность предметных комплексов разных эпох. У каждого есть корпус или его части, вещи на борту и отдельная история научной интерпретации. При этом спокойный балтийский участок, королевское судно XV века и торговый корабль на Гудвинских песках не дают одинаковых условий сохранности. Сопоставлять следует конкретные методы и вопросы: происхождение древесины, упаковку, питание, деньги и вооружение.

Артиллерия и ручное оружие

Пушки на дне

Торговое назначение «Росвейка» не исключало сильного вооружения. В обзоре 2020 года исследователи сообщали об обнаружении 23 пушек из 24, которые предположительно имелись на борту. Они лежали в четырёх зонах обломков. Орудия были железными; предварительное исследование допускало одинаковый калибр. Это рабочее определение состояния комплекса на момент публикации, а не завершённая спецификация каждой пушки.

В 2017–2018 годах пушки не поднимали. Авторы прямо объясняют решение их размером, весом и стоимостью последующей консервации. Поэтому отсутствие орудий среди предметов, возвращённых в Нидерланды, не означает отсутствия артиллерии на участке. Исследовать тяжёлый предмет можно и на дне, сохраняя сведения о его положении, форме и соседних деталях. Масштаб подъёма и масштаб документирования памятника в данном случае различаются.

Число найденных стволов полезно сопоставлять с сообщениями об оснащении, но оно не равно точному количеству исправных пушек в последнюю ночь. Неизвестно также, сохранился ли каждый элемент артиллерийского оборудования. Состояние железа, погребение под песком и рассеивание обломков влияют на обнаружение. Указание «23 из предположительно 24» сохраняет оба уровня сведений: наблюдаемое число и реконструируемый штат.

Ядра и книппели

В поднятой коллекции присутствуют обычные круглые ядра и продолговатые снаряды, в которых два небольших ядра соединены жёстким стержнем. Последние предназначались прежде всего для повреждения парусов и такелажа. После выстрела такой снаряд вращался, увеличивая поражаемую область. Его функция отличается от пробивания корпуса обычным ядром.

Авторы обзора связывают этот набор с оборонительной задачей ост-индских торговых кораблей: повредить движитель преследователя и уйти, сохранив груз. Это интерпретация назначения боеприпасов и судовой стратегии. Находка снаряда в обломках не доказывает, что корабль участвовал в артиллерийском бою перед гибелью. Свидетельства январской катастрофы связывают её со штормом; оружие характеризует оснащение длительного рейса.

Эта сторона комплекса связана с орудийной принадлежностью парусного корабля. Сам ствол, запас снарядов и средства обслуживания являются разными частями системы. Для «Росвейка» опубликованы прежде всего сведения о найденных пушках и боеприпасах; полный перечень принадлежностей нельзя автоматически переносить с другого флота, другой эпохи или иного типа корабля.

Клеймёные детали мушкетов

Наличие ручного огнестрельного оружия подтверждают свинцовые мушкетные пули и боковые пластины из медного сплава. На пластинах имеется знак VOC, указывающий на принадлежность компании. Маркировка особенно ценна потому, что связывает вещь с организацией, снабжавшей корабль. В отличие от монеты с отверстиями, такая деталь несёт прямое обозначение корпоративного владения.

У некоторых пластин один конец намеренно отпилен. Исследователи предполагают приспособление старой детали к более новому образцу мушкета. Разница между наблюдением и объяснением здесь существенна: обрезанная форма установлена, а конкретная последовательность переделки остаётся реконструкцией. Опубликованная заметка не описывает сохранившуюся мастерскую ведомость, которая называла бы дату и исполнителя переделки.

Крупные оружейные кремни допускают два объяснения. Они могли отделиться от первоначальных мушкетов при разрушении и последующем перемещении обломков либо перевозиться как запас для замков. Корабль направлялся в Батавию, где, по обзору проекта, нет собственных месторождений кремня. Поэтому отдельная партия запасных кремней логична для снабжения; установить назначение каждого найденного экземпляра только по его наличию невозможно.

Снаряжение компании включало вещи для длительного использования и ремонта. Изменённая пластина, запасной кремень и боеприпас показывают разные стороны этой системы: повторное применение компонентов, обеспечение работы оружия и готовность к защите. Эти признаки позволяют исследовать материальную организацию рейса без выдуманного рассказа о последнем бою.

Пара пистолетов

В одном блоке обнаружена пара кремнёвых пистолетов, окружённых минерализованной тканью. Первоначальный обзор 2020 года предполагал личное оружие. Однако автор осторожно отмечал, что знак VOC мог скрываться под наслоениями и стать виден лишь после расчистки. Рентгенография показывала форму предметов, но не заменяла обследования очищенной поверхности.

В опубликованном в 2021 году уточнении описаны пистолеты длиной около 21 сантиметра, уложенные вместе. Электронная микроскопия волокон показала овечью шерсть; простое переплетение и свалянная поверхность позволили предположить байку, которой подбивали оружейные футляры. Исследователи считают возможным дорожный футляр высокопоставленного служащего или пассажира. Имя владельца и точное место хранения на судне не установлены.

Пара пистолетов отличается по контексту от ящика клинков. Компактное совместное размещение с тканью позволяет обсуждать футляр и личное использование; плотная партия однотипных клинков указывает на снабжение или торговлю. Обе интерпретации опираются на сочетание формы и упаковки. При этом индивидуальное владение пистолетами остаётся предположением, а не установленной биографической связью.

Ящик со ста клинками

Груз без рукоятей

Одной из самых содержательных находок стал деревянный ящик, содержавший сто сабельных клинков. Он входил в число более чем трёхсот конкреций, поднятых в ходе проекта. До лабораторной разборки точное число предметов внутри не было известно. Наружный слой к моменту начала работы Каролы Дель Мезе уже удалили, но дерево и металл оставались связаны продуктами коррозии.

У клинков не было рукоятей. Более ранний оружейный обзор упоминал также отсутствие гард и ножен в подобных партиях. Это позволяет видеть в находке груз качественной стали и заготовок для дальнейшего оснащения. Рукояти и защитные детали могли изготовить или подобрать уже на месте назначения. Следовательно, сто клинков нельзя превращать в ведомость ста вооружённых саблями людей на погибшем судне.

Как разобрали сросшийся блок

Сначала требовалось удалить остатки ящика. Железная коррозия проникла в древесину и сделала её твёрдой. Крупные участки осторожно отделяли молотком и стамеской, избегая касания металла. Более мелкие наслоения снимали пневматическим инструментом с вибрирующим наконечником. После удаления дерева клинки оставались единым тяжёлым блоком: отложения заполняли промежутки и соединяли соседние предметы.

Первоначально блок был слишком тяжёл для ручного перемещения. Его держали влажным; на ночь возвращали в резервуар с водой, а утром небольшой портальный кран поднимал его на рабочую тележку. Такой режим обеспечивал доступ к поверхности без преждевременного высыхания. Работа с ним была фактически продолжением раскопок в лаборатории: каждый открытый слой нуждался в фиксации до дальнейшего вмешательства.

Верхние слои оказались особенно хрупкими. Многие клинки почти утратили металлическую сердцевину и сохранялись в виде тёмных продуктов коррозии; отдельные участки превращались в рыхлую массу. Более глубокие слои были лучше сохранены. Внутри одного ящика различались и состояние металла, и доступность формы. Это наглядный случай, когда оценка по наружному слою дала бы неполное представление обо всём грузе.

Для разборки отдельных слоёв применяли пневматический инструмент и ультразвуковой скейлер. Сначала освобождали верх и края каждого клинка. Затем тонкими стоматологическими инструментами, деревянными и пластиковыми приспособлениями осторожно входили под его поверхность со стороны острия. Плоская деревянная опора поддерживала уже отделённую часть; по мере продвижения к хвостовику добавляли распорки. Только после этого предмет можно было извлечь.

Острие было гибче, а хвостовик — толще и сильнее корродирован. Поэтому выбор направления разборки зависел от состояния вещи, а не только от удобства доступа. Механическое отделение одного предмета могло повредить следующий. Документирование помогало сохранить сведения и тогда, когда первоначальная форма рисковала разрушиться при самой осторожной расчистке.

Две размерные группы и порядок укладки

Расчистка выявила две группы. Более длинные клинки имели длину примерно 95–110 сантиметров и весили около 850 граммов до очистки; меньшие были приблизительно 90 сантиметров длиной и около 650 граммов. Указанный вес относится к состоянию до удаления наслоений и не должен восприниматься как точная первоначальная масса готового оружия.

Большие клинки укладывали по четыре в слой, малые — по шесть. Слои чередовались по направлению: острия и хвостовики обращались то в одну, то в другую сторону. Этот порядок восстанавливается по связанному блоку, а не по случайно найденным отдельным клинкам. Он показывает организацию партии и использование пространства ящика. Размерная неоднородность груза при этом сочеталась с регулярной укладкой.

Обнаружение ста предметов даёт редкую возможность сравнивать серийные изделия в пределах одного перевозимого комплекса. Можно рассматривать форму, длину, декор и клейма, сохраняя общность происхождения находки. Но общий ящик не означает, что все клинки изготовил один мастер за один рабочий цикл. Для такого вывода нужны результаты изучения производства, которые пока не установили происхождение всех клейм.

Травлёный орнамент

На обеих сторонах клинков сохранились сложные узоры. Дель Мезе определяет технику как травление кислотой. Она отличается от гравировки режущим инструментом: изображение формируется химическим воздействием на металл. Различие существенно для понимания серийного производства, поскольку травление позволяло украшать многочисленные изделия эффективнее, чем полная ручная прорезка каждого рисунка.

Ближе к хвостовику шёл ряд звёзд или звёздчатых знаков. Выше находились полумесяц с лицом, дополнительные звёзды и солнце с лицом. Далее изображались облако и выходящая из него рука с саблей; такую композицию исследовательница связывает с образом божественного поражения противника. Завершала рисунок длинная извивающаяся полосатая змея, голова которой приближалась к острию. У неё показан раздвоенный язык.

Рисунки не совпадают совершенно точно. Лица солнц и лун, направление поворота и характер деталей различаются. Исследовательница объясняет это ручным нанесением мотивов по образцам: общая композиция серийная, исполнение отдельных клинков индивидуально. Таким образом, массовость партии не исключает видимых следов труда конкретных ремесленников.

Подобный орнамент встречался на оружии Европы, Африки и Ближнего Востока. Поэтому он не является специальной эмблемой Голландской Ост-Индской компании. Ни змея, ни рука с саблей сами по себе не определяют национальность будущего владельца. Эта оговорка позволяет избежать привлекательной, но недоказанной связи каждого мотива с одним рынком или одним военным подразделением.

Золотистая фольга и неизвестное клеймо

В углублениях орнамента сохранилась золотистая фольга. Анализ показал, что это латунь. Она давала блеск, напоминающий золото; такую фольгу иногда называют Dutch metal. Для определения материала цвет оказался недостаточным: только исследование состава позволило заменить первоначальное впечатление о золочении более точным описанием.

Этот результат не снижает значения находки. Латунная отделка показывает стремление сделать серийный товар заметным и украшенным при ограничении стоимости материала. Предмет сочетал качественную сталь, общую схему орнамента и эффектную поверхностную обработку. Такая комбинация существенна для изучения продукции, предназначенной для широкого обмена, а не только единичного парадного оружия.

На хвостовиках нескольких клинков обнаружено производственное клеймо. Дель Мезе сопоставляла его с оружием, изготовленным в Золингене, но в публикации 2023 года не считала происхождение знака установленным. Поэтому обозначать весь ящик как доказанную продукцию конкретной золингенской мастерской преждевременно. Сходство открывает направление исследования; подтверждённой атрибуцией оно станет после выявления соответствующего знака и датируемого производственного контекста.

Очистка и извлечение солей

После разделения блока работа продолжалась с каждым клинком. На первом этапе снимали большие остатки конкреции; на втором — мелкие участки отложений и коррозии с помощью скейлера, ручных инструментов и скальпеля. Выбор глубины очистки определялся возможностью сохранить поверхность и временем, необходимым для всей партии. На момент публикации вторичную расчистку завершили у 72 клинков; это состояние работы летом 2023 года, а не число предметов в исходном ящике.

Отделённые клинки быстрее корродировали, чем внутри общего блока. Поэтому их переводили из водного хранения в щелочную среду. В отчёте описан один процент гидроксида натрия в дистиллированной воде на промежуточном этапе и два процента на стадии активного обессоливания после второй очистки. Раствор контролировали и периодически обновляли. Это описание профессиональной обработки конкретного комплекса, а не универсальный рецепт для любого археологического железа.

Хлориды морской воды остаются в материале и наслоениях. Простое удаление видимой грязи не устраняет их действия. Расчистка раскрыла рисунки, размеры и клейма; обессоливание было необходимо, чтобы эти сведения и сами предметы сохранялись далее. В случае «Росвейка» научное открытие и консервация происходили одновременно: изображение становилось доступным в ходе той работы, которая должна была остановить дальнейшее разрушение.

Стеклянные сосуды и бусы

Два способа упаковки жидкости

Стеклянные находки включают две основные формы бутылок. Первая — так называемая луковичная бутылка с округлым раздутым туловом и вытянутым горлышком. Вторая — бутылка прямоугольного сечения с коротким горлышком, рассчитанная на перевозку в ящике. Такие сосуды решали разные задачи: толстое тёмно-зелёное стекло луковичных бутылок повышало прочность, а прямоугольная форма позволяла компактно укладывать ёмкости рядом.

К 1740 году луковичная форма уже уступала место другим типам, но продолжала использоваться и в Англии, и в Нидерландах. Следовательно, наличие такого сосуда не требует датировать весь корабль временем первого появления формы. Посуда могла служить долго, а смена технологии и моды не происходила одномоментно. Дата гибели «Росвейка» позволяет исследовать набор, в котором сосуществовали предметы разных производственных традиций.

Бутылки прямоугольного сечения были более хрупкими и нуждались в защите ящика. Их форма объясняется устройством перевозки: плоские стенки экономили место, но сами по себе не делали стекло устойчивее к ударам. Название «ящичная бутылка» относится к этому контексту. Популярное определение «бутылка для женевера» отражает распространённый вид содержимого и нидерландскую традицию; оно не устанавливает напиток в каждом найденном сосуде.

За сезоны 2017–2018 годов подняли более тридцати луковичных и не менее десяти ящичных бутылок разной сохранности. В этот подсчёт не включались многочисленные фрагменты, которые нельзя уверенно отнести к форме. Поэтому опубликованное число характеризует распознаваемые сосуды, а не все кусочки стекла и не первоначальный запас бутылок на борту.

Пробка, жидкость и сосновая смола

У нескольких бутылок сохранились пробки. Одна луковичная бутылка оставалась целой, закрытой и содержала жидкость. Исследователи допускали, что это первоначальное содержимое, но в обзоре 2020 года его анализ ещё предстоял. Называть находку «сохранившимся вином 1740 года» без опубликованного определения жидкости было бы преждевременно.

Для обычных сосудов авторы рассматривают креплёное вино, ром, бренди и женевер как возможные варианты. Основанием служат исторические сведения об обороте бутилированного алкоголя и типы ёмкостей. Это вероятностное объяснение, которое отличается от химической идентификации конкретного содержимого. Форма показывает назначение тары достаточно уверенно, но не даёт перечня напитков сама по себе.

Белый остаток у горлышек удалось определить точнее. Анализ выявил сосновую смолу, или канифоль. Ею герметизировали пробку и защищали жидкость от доступа воздуха. Находка объясняет технологию закрывания, а не является остатком белого вина или следом неизвестного пищевого вещества. Слой, который выглядит малозначительным на фотографии, становится самостоятельным источником после исследования состава.

Это определение связывает сосуд с практической задачей дальнего плавания. Закрытая бутылка должна была выдержать хранение и перевозку, а напиток — сохранить свойства. Пробка и герметик дополняли саму форму стекла. Сопоставление этих деталей показывает, как товар готовили к дороге, хотя не позволяет подсчитать, сколько бутылок принадлежало компании и сколько — отдельным служащим.

Богемское стекло на нидерландском корабле

Среди фрагментов найден прозрачный бокал высокого качества. Исследование состава связывает его с территорией современной Чехии, известной производством богемского стекла. Авторы предполагают, что бокал принадлежал набору столовой посуды, возможно предназначенному для офицеров или капитана. Это вероятная социальная интерпретация качества и формы, а не находка с именем капитана.

Сравнение с бутылками показывает две различные функции одного материала. Толстое зелёное стекло подходило для хранения и транспортировки; прозрачный украшенный бокал — для подачи и питья. Нельзя считать все стеклянные предметы единым торговым грузом только по материалу. Использование на борту, личное владение и перевозка для продажи проверяются отдельно, через количество, комплектацию и положение.

Происхождение бокала добавляет центральноевропейскую связь к уже установленным американским монетам и нидерландскому порту отправления. При этом его присутствие не означает, что «Росвейк» заходил в Чехию или непосредственно приобрёл предмет у производителя. Вещи могли поступать на корабль через торговлю в Амстердаме и через имущество нанятых людей. Археологическое место находки и производственный регион — разные сведения.

Множество мелких бус

Стеклянные бусы встречались в большом количестве. Некоторые конкреции буквально насыщены ими, что хорошо видно на рентгенограммах. Большая часть — маленькие жёлтые, зелёные и белые экземпляры. Среди них выделяется крупная бусина с разноцветным шевронным рисунком и красно-синими полосами.

Такой набор важен и как вещевой материал, и как задача лабораторной обработки. Если бусины заключены внутри твёрдого блока, внешний осмотр не показывает ни их количества, ни расположения. Рентгенограмма позволяет заранее увидеть скопление и выбрать осторожную последовательность раскрытия. После разделения нужны регистрация отдельных типов и сохранение информации о том, какие экземпляры происходили из одного блока.

Исследователи отмечают широкое использование торговых бус в Африке начиная с XVI века, в том числе как средства обмена. Но конечное назначение бус с «Росвейка» не установлено. Авторы прямо оставляют открытым выбор между официальным товаром и частной торговлей членов экипажа. Нельзя превратить общую историю обращения бус в доказанный маршрут конкретного ящика или назвать их оплатой определённой сделки.

Бусы позволяют обсуждать многообразие перевозимых ценностей. Международный обмен не исчерпывался серебряными слитками: вещи могли иметь значение в иных торговых практиках. Для «Росвейка» это направление исследования опирается на реальный многочисленный комплекс, но его экономическая принадлежность остаётся менее определённой, чем принадлежность официального денежного груза.

Поздние бутылки среди обломков

В стеклянной коллекции есть предметы, которые не могли затонуть вместе с кораблём в 1740 году. Одна бутылка датируется предположительно началом или серединой XIX века; другая, из светло-голубого стекла, несёт рельефное обозначение изготовителя Foster and Clark из Мейдстона. Её назначением был порошковый фруктовый напиток.

Название фирмы помогает сузить время изготовления второй бутылки до конца 1890-х годов — приблизительно 1910 года. После перехода предприятия к форме компании с ограниченной ответственностью эта юридическая характеристика появилась на таре. Следовательно, надпись служит не только торговой маркировкой, но и хронологическим признаком. Такой способ датировки отличается от определения луковичной бутылки по форме.

Поздние сосуды могли попасть на участок после выбрасывания за борт либо другого кораблекрушения и быть принесены приливными течениями. Они доказывают, что нынешнее место находки не гарантирует принадлежности к «Росвейку». Это особенно важно для небольших подвижных предметов. Их необходимо выделять из реконструкции быта 1740 года даже тогда, когда они извлечены в рамках тех же подводных работ.

Керамика: камбуз и офицерский стол

Из чего и для чего сделан сосуд

Керамику изучали Ян ван Дусбург и Дункан Браун. В обзоре января 2021 года описаны 43 исследованных фрагмента, поднятых в 2017–2018 годах. Авторы ожидали, что число увеличится после разборки крупных конкреций. Поэтому 43 — объём рассмотренного на тот момент материала, а не окончательный итог всей керамической коллекции.

Исследование начинается с сочетания материала и формы. Керамическая масса помогает определить технологию и производственный регион; профиль стенки, венчика или основания — вид сосуда и его использование. Декор уточняет стиль и культурные связи. Следы копоти и износа позволяют дополнительно проверить, служил ли предмет для приготовления пищи либо выполнял другую функцию.

Участок кораблекрушения содержит главным образом фрагменты, поэтому эти признаки приходится собирать по частям. Красивый расписной обломок может быть легче показать на выставке, но грубый фрагмент горшка со следами использования бывает не менее содержателен. Для истории жизни на борту важны обе группы. Изучение состава коллекции помогает поставить вопрос о различиях между общим камбузом и столом старших служащих.

Нидерландские кухонные горшки

Изделия из красножгущейся глины представлены сковородообразными сосудами и небольшими котелками. Такая керамика производилась в нескольких центрах Нидерландов и была обычной в повседневном использовании. Исследователи считают вероятным её применение в судовом камбузе.

Аргумент основан на сочетании распространённого материала и кухонной формы. Он отличается от предположения об отдельной партии товара. При этом определить по опубликованному фрагменту конкретный приготовленный суп или точный рацион нельзя. Сосуд показывает возможность приготовления и устройство оборудования, а рецептура требует иных свидетельств — например, документального учёта запасов или надёжно связанного остатка содержимого.

Камбузная посуда относится к повседневной жизни экипажа, которую трудно восстановить по одному перечню должностей. Находки добавляют к именам и жалованью вещи, постоянно участвовавшие в работе и снабжении. Но социальное описание должно сохранять масштаб доказательств: несколько горшков не дают точной схемы всех мест питания и хранения на корабле.

Фрехен и Вестервальд

Наибольшую долю исследованной керамики составляли рейнские каменные изделия. Крупные группы определены как продукция Фрехена и Вестервальда. Эти центры обеспечивали рынок многочисленными сосудами; их изделия часто находят и в нидерландских наземных раскопках, и на остовах судов VOC. «Росвейк» вписывается в известную систему снабжения, а не демонстрирует совершенно изолированный набор.

Фрехенские сосуды обычно имеют коричневую пятнистую соляную глазурь и форму узкогорлых кувшинов или бутылей. Особенно узнаваемы кувшины с изображением бородатого лица, Bartmann. Вестервальдская керамика чаще представлена кружками и банками серого цвета с синей кобальтовой росписью. Различия глазури, цвета и формы позволяют выделять происхождение даже по части сосуда.

Торговые связи прослеживаются через такую атрибуцию, но она ещё не определяет непосредственного продавца. Изделие могло попасть в Амстердам через посредников и быть закуплено для судна вместе с обычным инвентарём. Поэтому производственное происхождение следует отличать от истории последней сделки. Находка показывает присутствие рейнской продукции в судовом комплексе; договор закупки конкретного кувшина пока не представлен.

Испанская тара и китайский фарфор

Наряду с нидерландскими и рейнскими изделиями найдены фрагменты севильской тары типа bojita, часто называемой «оливковыми кувшинами». Подобные крупные сосуды использовались для хранения консервированных плодов, оливок и масла. В комплексе «Росвейка» исследователи связывают их с потребностями корабельного повара. Название типа указывает на распространённое назначение, но не служит определением фактического остатка внутри каждого экземпляра.

Китайская группа представлена краем чашки и фрагментами двух блюдец. На одном блюдце сохранилась прибрежная сцена с рыбацкой лодкой, домом и деревьями. Авторы рассматривают эти предметы как вероятную часть чайного набора для офицеров. При этом речь идёт о небольшом количестве посуды на корабле, который уходил из Европы; находки не являются свидетельством обратного рейса с большой партией китайского фарфора.

Такой набор позволяет увидеть, что азиатский товар уже вошёл в европейские привычки потребления. Фарфор мог вернуться в Азию как используемая личная или судовая вещь после приобретения в Нидерландах. Сама находка не восстанавливает этот путь поимённо, но направление последнего рейса исключает простую формулу «китайский предмет — значит, привезённый этим кораблём из Китая».

Проверка стандартного снабжения

Исследователи сопоставляют посуду со стандартным комплектом оборудования компании, известным как Equipagie или Lyste. Такой подход помогает изучать, какой ассортимент предписывалось иметь и какие вещи действительно оказались на корабле. Керамический материал «Росвейка» даёт возможность проверить состав набора через реальные находки, а не только через норму на бумаге.

Совпадение отдельного типа с общим снабжением не означает, что каждый экземпляр автоматически принадлежал компании. Офицерский чайный набор, кухонный горшок и тара с припасами могли иметь разный статус. Важны комплектность, количество, признаки использования и сравнение с другими судовыми коллекциями. Так документы задают проверяемые вопросы, а находки уточняют практику снабжения.

Освещение и обращение с огнём

Восемь свечных держателей

В обзоре сентября 2020 года описаны восемь свечных держателей. У каждого имеется гнездо для свечи, более тонкая центральная часть и винтовая резьба внизу. Резьба позволяла крепить держатель к элементу корабля либо отдельному основанию. Такая конструкция отличается от обычного переносного подсвечника с петлёй для пальца.

Деталь крепления важна для движения на море: источник света должен был иметь устойчивую опору. Но исследователи не смогли уверенно решить, использовались ли найденные держатели на самом судне или перевозились как груз. Предполагаемую функцию можно определить по форме; положение конкретных экземпляров в хозяйстве корабля требует изучения износа, остатков и контекста.

На момент обзора переносные подсвечники с петлёй и канделябры на «Росвейке» не были выявлены. Авторы специально предупреждают, что это не доказывает их полного отсутствия на борту. Они сопоставляют коллекцию с другими судами компании, где такие предметы известны. Разница между «не найдено» и «не существовало» сохраняет возможность неполной сохранности и ограниченного объёма раскопок.

Щипцы для фитиля

Другой тип — ножницеобразный инструмент с коробочкой, в которой задерживался срезанный обгоревший конец фитиля. Английское историческое название candle snuffers может создать впечатление, что предмет предназначался исключительно для гашения свечи. В данном случае важнейшей функцией была подрезка фитиля во время горения.

Удаление обгоревшего участка уменьшало дым и делало пламя ярче. Коробочка удерживала горячий остаток, снижая опасность его падения. В деревянном судне освещение было связано с регулярным обслуживанием: недостаточно зажечь свечу, требовалось следить за огнём и отработанным фитилём. Маленький инструмент показывает практику, которая почти не заметна в описании маршрута и денежного груза.

Корабль перевозил боеприпасы, а корпус и оборудование включали горючие материалы. Это объясняет значение аккуратного обращения с открытым пламенем. Однако присутствие щипцов не является доказательством пожара на «Росвейке». Причину январской гибели исследуют по свидетельствам катастрофы; осветительные приборы показывают повседневное управление риском.

Масляная лампа с подвесом

Найдена также латунная масляная лампа, которую подвешивали к потолку. Карданный подвес позволял сохранять сосуд в вертикальном положении при качке и уменьшать разлив масла. В этом случае задача безопасности решалась самой конструкцией прибора, дополняя осторожность человека.

Лампа особенно полезна для реконструкции закрытых помещений. Нижние палубы и грузовые пространства получали мало естественного света; работа требовала искусственного освещения. Находка показывает доступный способ его организации, но не устанавливает точное помещение, где лампа висела в последний вечер. Данные о типе прибора и его исходном местоположении нельзя соединять без сохранённого контекста.

Норма компании и найденные предметы

С начала 1730-х годов компания снабжала корабли стандартным набором, в который входили инструменты, оружие, столовые принадлежности, посуда и навигационные приборы. Свечные держатели и средства подрезки фитиля были частью этой системы. Исследование «Росвейка» позволяет сравнивать нормативный перечень с действительным набором вещей.

Труба: атрибуция мастерской и служба музыканта

Повреждённые части одного инструмента

Во время раскопок нашли несколько частей трубы. Металл был деформирован и повреждён, но сохранял узнаваемую форму элементов инструмента. Декоративные детали и клейма позволили перейти от определения «музыкальная труба» к обсуждению конкретной производственной семьи. Находку изучала Бекки Остин из MSDS Marine; её описание опубликовано в 2023 году.

Исследовательница относит инструмент к украшенным натуральным трубам. На раструбе сохранились тюльпаны, листья и производственные знаки. В семье изготовителей различались простые трубы, обычно военного назначения, и орнаментированные, применявшиеся также церемониально. Найденный инструмент соответствует второй группе по сохранившейся отделке.

Такое определение характеризует изготовление и внешний вид, но не ограничивает все возможные функции вещи на корабле одной церемонией. Труба могла использоваться для сигналов и музыкального исполнения. Наличие украшения не позволяет представить конкретное выступление на палубе или назвать мелодию, которую слышали пассажиры.

Нюрнбергская семья Хаас

Клеймо IWH и изображение зайца связывают трубу с семьёй Хаас, нюрнбергскими изготовителями медных духовых инструментов. Иоганн Вильгельм Хаас ставил инициалы рядом с прыгающим зайцем; фамилия Haas созвучна немецкому обозначению этого животного. Наследники сохраняли инициалы, изменяя детали позы зайца. Поэтому маленькое изображение даёт более узкую атрибуцию, чем одни буквы.

У «Росвейка» заяц оглядывается через плечо во время прыжка. По сочетанию даты и формы знака Остин считает наиболее вероятным изготовителем Вольфа Вильгельма Хааса. Он унаследовал мастерскую от отца. Однако возможен и его сын Эрнст, который пользовался близким изображением; к предполагаемому времени производства ему было не более семнадцати лет.

Исследование сохраняет эту альтернативу. Надёжная связь с мастерской семьи не равна безусловному определению личного авторства одного её представителя. Производственная преемственность создаёт сходные знаки, а возраст мастера и дата гибели ограничивают варианты. Находка показывает, как атрибуция предмета строится по нескольким независимым признакам.

На раструбе прочитаны слова WILHELM и MACHT; название NURNBERG определяется менее уверенно. По краю имеются характерные украшения с раковинами. Фотографии фиксируют также участок, который мог быть остатком золотого покрытия. В отличие от клинков, где анализ подтвердил латунную фольгу, опубликованное описание трубы не даёт окончательного определения состава этого участка.

Различие материалов следует сохранять даже у внешне похожих предметов. У клинка золотистый цвет проверен анализом; на трубе речь идёт о возможном покрытии. Результат одного исследования нельзя автоматически переносить на другую вещь из того же кораблекрушения. Именно сопоставление наблюдения, производственных аналогий и состава позволяет уточнять атрибуцию без лишней уверенности.

Зачем труба была нужна на корабле

Трубачи и барабанщики подавали сигналы смены вахты, приёма пищи, подхода к другому судну и прибытия людей на борт. В боевой обстановке их звуки помогали вызвать команду по местам. По обзору Остин, такая служба была обычной на судах XVIII века и отражалась в документах компании.

Музыкальный инструмент поэтому относится к организации работы корабля, а не только к развлечению. Сигнал должен был быть слышен разным группам, занятым своими задачами. Рядом с предметами освещения и кухонной посудой труба помогает исследовать распорядок: когда люди сменялись, собирались и начинали общие действия. При этом точный набор сигналов именно «Росвейка» в опубликованном описании не восстановлен.

Трубачи занимали более высокое положение, чем барабанщики. В приведённых автором исторических сопоставлениях их месячное жалованье составляло 16–22 гульдена против 8–10 у барабанщиков. Это диапазоны более широкой службы, а не прочитанная сумма жалованья неизвестного трубача последнего рейса. Разница отражает квалификацию и статус профессии в компании.

Антони Тасфир первого рейса

Архивы называют трубача Антони Тасфира из Утрехта, нанятого на «Росвейк» в октябре 1737 года. Его служба относится к первому азиатскому рейсу. По судовой книге жалованья он умер в пути в феврале 1738-го. Публикация воспроизводит запись Национального архива Нидерландов: фонд VOC 1.04.02, опись 6058, лист 34.

Это прямое документальное свидетельство присутствия профессии на корабле, но Антони не входил в число погибших в январе 1740 года: его смерть произошла раньше. Остин допускает, что он мог быть единственным человеком, игравшим на найденной трубе, поскольку дальнейшего трубача в изученных документах не обнаружили. Вместе с тем сама она подчёркивает отсутствие дополнительных записей, а не окончательное доказательство отсутствия замены.

Находка сохранила инструмент после смерти известного служащего. Возможны продолжение использования другим человеком, хранение или перевозка; опубликованные данные не выбирают уверенно один вариант. Поэтому труба и запись Тасфира связываются в истории судна, но не превращаются в сцену его игры непосредственно перед катастрофой.

Что удалось узнать по одной вещи

Труба дала три различных результата. По форме и декору определили тип; по инициалам, зайцу и надписям установили вероятную нюрнбергскую мастерскую; по архивам выявили служившего на корабле музыканта первого рейса. У каждого результата своя степень определённости. Семья изготовителей определяется увереннее, чем конкретный представитель; человек известен по документу, а принадлежность инструмента лично ему остаётся возможной.

Другие находки повседневного обихода

Гребень и гигиена

Среди заметных находок служба наследия выделяет частый гребень для вычёсывания вшей и гнид. Такой предмет добавляет к послужным спискам конкретное средство ухода за телом. Его функция устанавливается по устройству, однако находка сама по себе не даёт медицинского обследования команды и не позволяет назвать человека, пользовавшегося гребнем.

Гигиенический инструмент полезен для понимания жизни в тесном судовом пространстве. Он показывает, что забота о теле имела материальное оснащение наряду с работой хирургов. При сопоставлении с морской медициной следует сохранять различие между лечебной практикой и обычным уходом: гребень не обязательно входил в имущество медицинской группы.

Напёрстки и свинцовая ёмкость

На участке обнаружен ящик с напёрстками. Сосредоточенная партия мелких изделий отличается от единичного инструмента, потерянного человеком. Однако опубликованная сводка не устанавливает окончательно, кому принадлежал ящик и для какого рынка его везли. На корабле находился парусный мастер, но присутствие этой должности не делает весь запас напёрстков его личным набором.

Служба наследия называет также свинцовую ёмкость для сыра и оловянные сосуды. Эти предметы расширяют сведения о таре и столовом оборудовании. Материал ёмкости отличается от глиняной и стеклянной посуды, поэтому её нельзя включать в одну керамическую группу. Сохранение разных материалов даёт возможность сравнивать способы хранения и обслуживания пищи.

Растительные остатки

В осадке из предметов и других проб исследователи извлекали мелкие органические остатки. Рут Пеллинг применяла промывку и сито с ячейкой четверть миллиметра; затем лёгкую и тяжёлую фракции перебирали под микроскопом. Были распознаны пшеничные зерновки и отруби, семена льна, конопли, горчицы и некоторые сорные растения. Но сосуд после гибели мог стать ловушкой для осадка, поэтому совместное нахождение не всегда означает исходный запас пищи. В публикации 2020 года определение насекомых ещё планировалось.

Медные сплавы: производство, ремонт и консервация

В 2022 году Франческа Герарди и Хезер Стюарт опубликовали исследование медных сплавов, найденных на «Росвейке». Его предметом были как крупные вещи — труба, чайник, котёл и осветительные приборы, — так и небольшие кольца, напёрстки, бусины и проволока. Последовательное сочетание рентгенографии, химического анализа и микроскопии позволило различить основной металл, старые ремонты и отложения, возникшие уже на морском дне. Результаты имели двойное значение: они уточняли историю изготовления вещей и определяли, как сохранить их после подъёма.

Термин «медный сплав» в этой работе объединяет материалы разного состава. Латунные листы музыкального инструмента, медная ручка чайника и свинцово-оловянный припой не обладали одинаковыми свойствами. Даже один сосуд мог включать несколько металлов, соединённых при изготовлении или последующем ремонте. Поэтому видимая зелёная либо тёмная поверхность недостаточна для определения состава всей вещи.

Что показали первые обследования

Многие небольшие находки были заключены в плотные конкреции, образовавшиеся вокруг железа. На рентгенограммах исследователи видели кольца, монеты, бусины и щипцы для фитиля внутри одного блока. Снимок показывал положение предметов до извлечения и помогал выбирать способ расчистки. После удаления внешних отложений становились различимы следы инструмента, дефекты и клейма, которые по закрытой поверхности прочитать было невозможно.

Первичное определение сплава выполняли переносным рентгенофлуоресцентным прибором. Это давало возможность быстро разделить вещи по приблизительному составу, проверить, похож ли фрагмент на основной предмет, и искать участки ремонта. Однако кривизна котла, чайника или трубы, шероховатая поверхность и слой коррозии меняли условия измерения. Сигнал мог характеризовать наружное отложение, а не сохранившийся под ним металл.

Для более точного определения использовали настольный микро-рентгенофлуоресцентный анализ. На отдельных участках осторожно снимали поверхностный слой, открывая приблизительно половину квадратного миллиметра металла. Размер камеры прибора ограничивал выбор предметов: крупный котёл нельзя было исследовать так же, как кольцо или напёрсток. Поверхностные измерения сочетали с анализом небольших сечений, взятых преимущественно в местах уже существующих утрат либо трещин.

Различие методов существенно для понимания результатов. Быстрое обследование выявляло неоднородность; микроанализ уточнял состав; сечение показывало, где заканчивался сплав и начинались слои разрушения. Для группы однотипных вещей образцы брали из отобранных представителей, а не из каждого экземпляра. Таким образом, сведения о производстве получали с учётом сохранения самой коллекции.

Чайник с несколькими составами металла

Один из наиболее показательных случаев — медный чайник. Его первоначально обессоливали в дистиллированной воде. Затем на местах ремонта корпуса появились белые продукты коррозии. Эти ремонты заранее не распознали, поскольку сосуд не прошёл предварительную рентгенографию. Возникшее изменение поверхности стало поводом отдельно исследовать корпус, ручку, носик, заклёпку, ободок и соединяющие их материалы.

Корпус и ряд конструктивных деталей содержали приблизительно 96 процентов меди и 1,9 процента свинца, а также небольшие примеси других элементов. Ручка состояла главным образом из меди. Но материал, которым носик крепился к корпусу, оказался иным: около 58 процентов олова, 30 процентов свинца, 6 процентов железа и 4 процентов меди, с небольшой примесью цинка. Состав припоя отличался от состава стенки сосуда.

Трещины корпуса были заделаны ещё одним составом, приблизительно из 43 процентов олова, 31 процента свинца и 26 процентов меди. Такое различие позволяет отделить основной материал, соединение деталей и заделку повреждений. Чайник сохранил свидетельство продолжавшейся эксплуатации: его не выбросили после появления трещин, а отремонтировали и вновь использовали. Работа не устанавливает, кто выполнил ремонт и произошло ли это на корабле или до погрузки.

Исследованный участок чайника	Основные результаты	Историческое значение
Корпус и несколько конструктивных деталей	Около 96 % меди и 1,9 % свинца; небольшие примеси	Основной материал сосуда
Ручка	Главным образом медь	Не тождественна всем остальным металлическим частям
Припой соединения носика и корпуса	Около 58 % олова и 30 % свинца; также железо и медь	Материал соединения существенно отличается от стенок
Заделка трещин корпуса	Около 43 % олова, 31 % свинца и 26 % меди	Самостоятельный след ремонта; имя ремонтировавшего неизвестно

Показатели в таблице относятся к обследованным участкам и приведены с округлением, как в публикации. Они не означают, что каждый грамм сосуда имеет одинаковый состав. Обнаружение свинца и припоев изменило выбор обработки: исследователи перешли к обессоливанию в растворе сесквикарбоната натрия и наблюдали реакцию разных частей. Анализ здесь не следовал за реставрацией как отдельное описание, а непосредственно менял её ход.

Листовой металл и литьё в одной трубе

Изучение трубы дополняет атрибуцию мастерской по надписям и изображению зайца. Раструб, ободок и трубчатую часть изготовили из листового медно-цинкового сплава. Переносной анализ показывал приблизительно 77 процентов меди и 22 процента цинка с малыми примесями свинца, железа, никеля и мышьяка. Микроскопия образца раструба подтвердила присутствие листового металла.

Другая деталь инструмента, обозначенная в исследовании как beak, содержала больше цинка — приблизительно 30 процентов — и около 3 процентов свинца. Авторы связывают различие с технологией: основные части были выполнены из качественных латунных листов, тогда как эта деталь, вероятно, была отлита. Химические показатели поэтому раскрывают не только материал инструмента, но и сочетание разных операций при его изготовлении.

Свинец облегчает заполнение формы расплавом, но его включения могут увеличивать хрупкость при последующей механической обработке. Это помогает объяснить, почему сплав, пригодный для отливки небольшой детали, не обязательно подходит для тонкого листа, который нужно гнуть и формовать. Вывод о способе производства опирается на состав и строение исследованных частей, а не на представление о том, что вся труба должна быть отлита целиком.

В сечении раструба сохранились латунные участки толщиной приблизительно 40–120 микрометров, разделённые продуктами коррозии и морским осадком. Электронный микроскоп показывал сложное чередование металлических и изменённых слоёв. Эти значения характеризуют конкретное исследованное сечение; их нельзя без дополнительной реконструкции принять за первоначальную толщину каждой стенки инструмента.

В тёмных коррозионных слоях преобладали медь и сера, а цинк скапливался на наружных поверхностях. Исследователи объясняют распределение растворением латуни и перемещением ионов. В окружающей матрице обнаруживались кальций, кремний и железо, связанные с морским осадком. Так удалось разделить то, что относилось к первоначальному сплаву, и то, что вошло в находку при её длительном пребывании на дне.

Металлургическое исследование не устанавливает имя исполнителя сигналов. Оно отвечает на другой вопрос: из каких материалов и каким способом сделан инструмент, какие изменения он претерпел и как его следует сохранять. Атрибуция Хаасам по знакам, анализ латуни и архивная запись о трубаче первого рейса — три разных вида свидетельств. Их сочетание уточняет историю вещи, сохраняя различие между мастерской, технологией и предполагаемым владельцем.

Напёрстки, кольца и бусины

Микроанализ групп небольших предметов обнаружил различия, которые не были очевидны по цвету поверхности. Большинство исследованных колец, напёрстков и осветительных принадлежностей представляли собой свинцовистую латунь: примерно 70 процентов меди, 16–26 процентов цинка и 2–7 процентов свинца. Авторы связывают эти сплавы с традиционным цементационным способом производства латуни. Это заключение относится к изученным группам, а не ко всем металлическим предметам на корабле.

Металлические бусины выделялись другим составом: приблизительно 85 процентов меди и 13 процентов свинца. Их следует отличать от стеклянных бус, описанных в отдельном разделе. Высокая доля свинца согласуется с изготовлением литьём. При охлаждении свинец образует отдельные включения в медной основе; такой материал хорошо заполняет форму, но хуже переносит ковку и вытягивание, чем более однородная медь.

На кольцах картирование показывало достаточно равномерное распределение меди и цинка. Участки с повышенным содержанием железа совпадали с тёмно-коричневой поверхностью, а кремний связывался с остатками донного осадка. Следовательно, дополнительный элемент в поверхностном анализе не всегда является примесью, которую ремесленник внёс в расплав: он может принадлежать наружному слою, возникшему после гибели корабля.

Подобное различение важно и при сопоставлении партий. Внешне похожие вещи могут оказаться сделанными из разных сплавов; различия поверхностного налёта могут, наоборот, скрывать близкий основной состав. Результаты исследования позволяют сравнивать технологические группы по измерениям и строению материала, не ограничиваясь музейным названием «латунный предмет».

Проволока со следами серебрения

Особенно существенное уточнение касается тонкой проволоки. Поверхностное измерение давало приблизительно 94 процента меди и 5 процентов железа. Исследователи предположили, что значительная часть железа накопилась снаружи в конкреции. При изучении поперечного сечения обнаружился медный сердечник с неровными краями, возникшими при разрушении поверхности, и несколько нанесённых либо образовавшихся позднее слоёв.

Над массивным железистым отложением удалось распознать тонкий слой сульфида серебра. Авторы связывают его с реакцией исходного серебра с серосодержащими соединениями и считают, что проволока, вероятно, была посеребрённой. При обычной расчистке этот признак оставался скрытым: его выявили благодаря сохранению и анализу малого образца, а не по блеску целого предмета.

Для сравнения использовали металлические нити с другого нидерландского кораблекрушения, Burgzand Noord 17, где они относились к вышитому убранству туалетного набора XVII века. Авторы также отмечают сходство составов с металлическими нитями южноамериканских церковных предметов XVII–XIX веков. Эти сопоставления относятся к возможной технологии, а не доказывают конкретный маршрут «Росвейка» в Южную Америку или происхождение его проволоки из определённой мастерской.

Функция находки остаётся неопределённой. Проволока могла быть декоративной металлической нитью и, возможно, частью торгового груза. Называть её остатком одежды конкретного члена экипажа оснований нет. Но исследование изменило сам предмет сравнения: вместо простой медной проволоки рассматривается многослойный материал со следами серебряного покрытия, потенциально связанный с производством украшенных тканей или других декоративных изделий.

Почему сохранный вид не означает устойчивость

На многих медных вещах из «Росвейка» сохранилась значительная металлическая основа и сравнительно тонкая патина. Вместе с тем отдельные находки были деформированы давлением погребавшего их материала или стали хрупкими из-за разрушения сплава. Участок многократно покрывался песком и вновь открывался. Условия под осадком, близкие к бескислородным, сменялись воздействием открытой морской среды.

Исследование показывает, почему предмет после подъёма нельзя просто высушить. В изменённых наружных слоях могут оставаться хлориды. При взаимодействии с влагой и кислородом они способны поддерживать дальнейшее разрушение медной основы. Таким образом, устранение морской воды с поверхности ещё не обеспечивает стабильности: необходимо учитывать соли и минералы, сохранившиеся внутри коррозионных слоёв.

Присутствие цинка, свинца, припоев и органических деталей меняет выбор обработки. Исследователи отдельно проверяли составные предметы, поскольку раствор, подходящий основной меди, мог воздействовать на другой материал соединения либо на органическую часть. В описанном протоколе обессоливание сопровождается измерением электропроводности или содержания хлоридов и регулярным наблюдением за поверхностью. Оно не определяется одной общей процедурой для всех вещей.

Обработка в сесквикарбонате натрия могла продолжаться в среднем до шести месяцев и требовала замены раствора. Авторы отмечают не только её результативность, но и расход материала, ограничения сроков, образование новой патины и необходимость утилизации раствора. Для исторического исследования это объясняет длительный промежуток между подъёмом предмета и его передачей для хранения либо экспонирования: стабилизация является самостоятельной стадией работы с коллекцией.

Как проверяли результат консервации

Результат оценивали по анализам, выполненным после обработки. В образце края медной крышки электронная микроскопия обнаружила компактную устойчивую оксидную патину толщиной около 10 микрометров. Карты элементов показывали удаление хлоридов с исследованной поверхности. Такая проверка характеризует конкретный образец и участок; она не заменяет последующего наблюдения за всем предметом.

На напёрстках до консервации определяли соединения, содержащие хлор, включая основные хлориды меди и медно-цинковые соединения. После обработки тёмная патина давала рентгенодифракционные признаки куприта — оксида меди — и небольшого количества кварца из морского осадка. Инфракрасный спектр зелёной патины совпадал с признаками малахита. В обследованных послеконсервационных образцах хлоридные минералы не обнаружили.

Эти методы дополняли друг друга. Химическая карта показывает расположение элементов, но сама по себе не всегда позволяет назвать минерал. Рентгеновская дифракция и инфракрасная спектроскопия уточняют соединения, а микроскопия — толщину и строение слоёв. Поэтому совпадение зелёного цвета с привычным обликом медной патины не принималось за достаточный признак успешного сохранения.

Исторические выводы исследования

Работа установила несколько обстоятельств, важных для интерпретации коллекции. Труба сочетала листовую латунь и вероятную литую деталь. Чайник сохранял отличающиеся по составу соединения и ремонт трещин. Металлические бусины отличались от основных латунных групп; проволока, по-видимому, имела серебряное покрытие. Эти результаты показывают разнообразие ремесленных технологий и следы эксплуатации, скрытые под внешне сходными морскими отложениями.

При этом исследование не превращает каждую находку в свидетельство конкретной сделки. Оно не называет всех изготовителей, заказчиков и ремонтников. Его вклад состоит в установлении материальных признаков, по которым можно проверять дальнейшие атрибуции: составы деталей, структуру листа и отливки, соединения, покрытия и следы поздней коррозии. Эти признаки связывают историю производства с историей использования и сохранения предмета, дополняя данные клейм, архивов и положения находок.

Более поздние примеси: кокосовые скорлупки

Пять кокосовых скорлупок находились в районе остова, но не имели надёжной прямой связи с определённой частью корабля. Для проверки двух образцов в Гронингене выполнили радиоуглеродное датирование. Калибровка дала несколько возможных календарных интервалов: конец XVII — начало XVIII века и более поздние периоды XIX — начала XX века. Один однозначный год измерения не установили.

Если скорлупки считать грузом «Росвейка» из Индонезии, ранняя датировка потребовала бы многолетнего хранения до гибели. Следов превращения скорлупок в оформленные предметы авторы не увидели. Более правдоподобной они считают примесь карибского груза позднего времени. Норвежский барк «Ала», сгоревший в 1889 году примерно в четырёх километрах севернее, перевозил кокосы с Ямайки; его потеря подходит как возможный источник. Но отнесение каждой скорлупки именно к «Але» не доказано.

Эта проверка дополняет сведения о поздних бутылках. Участок содержит вещи разных событий; датировка и контекст помогают их разделить. Сама близость к известному остову не достаточна для включения органического остатка в рацион команды 1740 года.

Сохранность древесины

Деревянные детали изучали как части корпуса и как материал, изменённый долгим пребыванием в воде. В проекте выполнялись определение пород, документирование и дендрохронологическое исследование. При этом обещание анализа в раннем сообщении нельзя подменять точной датой рубки или названием лесного района, пока соответствующий результат не опубликован.

Кирсти Хай и Зои Хазелл сопоставили деревянные материалы «Росвейка» с находками британского «Лондона», погибшего в 1665 году. Они оценивали максимальное содержание воды и применяли инфракрасную спектроскопию, дополнительно определяя древесину. Обе группы оказались в целом плохо сохранены; образцы «Лондона» — лучше. Отдельные показатели содержания воды могли вводить в заблуждение при самостоятельном использовании. Авторы рекомендуют сочетать методы, поскольку одной величины недостаточно для надёжной оценки археологического дерева.

Этот вывод относится к обследованным образцам и условиям их сохранения. Год гибели сам по себе не предсказывает состояние всех деревянных деталей. Для исследования деревянного судостроения нужны и форма соединений, и определение материала, и понимание его деградации. Хорошо узнаваемая деталь может оставаться очень непрочной внутри.

Бочки, гвозди и лабораторная разборка

В 2018 году подняли две большие сросшиеся бочки. Они оказались слишком крупными для рентгенографии, поэтому разборку начинали без предварительного снимка внутреннего содержимого. Первая содержала множество железных гвоздей; вторая также оказалась наполненной ими. В её стенке имелось отверстие со следами кожаного закрывания. На торце расчистили два знака: один мог быть производственным, значение второго оставалось неясным.

Исследователи связывают гвозди прежде всего с обслуживанием и ремонтом в дальнем рейсе. Такая находка показывает запас расходуемого материала, а не только готовое судовое соединение. Клейма и следы устройства бочки помогают изучать тару. Однако опубликованный разбор не называет мастерскую, которая изготовила обе ёмкости, и не устанавливает значение каждого знака.

Цифровая фиксация и доступ к памятнику

Модели предметов и участка

Проект использовал фотограмметрию и лазерное сканирование для трёхмерных моделей находок. Это позволяло документировать форму и открывать доступ людям, которые не могут погрузиться на участок. Модели размещались на Sketchfab; часть могла просматриваться в виртуальной реальности.

Модель монеты сохраняет рельеф и форму, но не заменяет анализ сплава. Модель остова показывает взаимное положение видимых элементов, но не раскрывает погребённые детали без обследования. Поэтому цифровое представление и лабораторная работа дополняют друг друга. У «Росвейка» эта связь особенно наглядна: многие важные открытия произошли уже после подъёма, в ходе расчистки и химического изучения.

Виртуальный маршрут подготовили MSDS Marine, ArtasMedia и CyanSub. Для него использовали архивные свидетельства, геофизические обследования, подводные фотографии и съёмку, дополнив их компьютерной визуализацией. Посетитель может познакомиться с участком и положением найденных предметов без физического доступа к защищённому кораблекрушению.

Важно различать подлинную фиксацию и объясняющую реконструкцию. Фотограмметрия строится на изображениях существующей поверхности; компьютерная сцена помогает представить её контекст. В научной и музейной работе следует указывать, какой слой показывает измеренную находку, а какой служит интерпретацией. Это особенно относится к образу целого судна, корпус которого не поднят и не сохранился полностью.

Документальные фильмы

Исследование отражено в трёх документальных фильмах. Первый посвящён обследованию 2016 года, его целям и методам оценки остова. Второй показывает сезон раскопок 2017-го, регистрацию находок и работу специалистов. Третий, The Legacy of the Rooswijk, посвящён последующей обработке данных и консервации; о его выпуске служба наследия сообщила в сентябре 2020 года.

Такой материал сохраняет историю самого исследования: условия подводной работы, последовательность регистрации и действия в лаборатории. Он может объяснять процесс открытия, но описание находки в статье по возможности опирается также на опубликованный анализ. Для источниковедения полезно знать, относится ли показанный этап к моменту обнаружения, первичной очистке или позднейшему уточнению атрибуции.

Возвращение коллекции и историческое значение

В ноябре 2023 года 2560 предметов передали Нидерландам. Церемония состоялась 10 ноября в нидерландском посольстве в Лондоне; передачу оформляли посол Карел ван Остером и представитель Historic England Дункан Уилсон. В возвращённый материал входили судовой инвентарь, серебряные монеты и личные предметы; коллекция поступила в Национальный морской депозитарий в Батавиаланде, Лелистад.

Возвращение связано с завершёнными этапами анализа и стабилизации, но не означает физического подъёма всего корабля. Его остатки продолжают лежать в английских водах. В более ранних сообщениях лабораторное хранение указывалось в Форт-Камберленде; сообщение 2023 года и научная работа 2025-го уточняют место хранения исследованных монет в Нидерландах.

Муниципальный морской музей muZEEum во Флиссингене также связан с показом и регистрацией более ранних находок. Нельзя объединять все партии под одной датой: извлечение серебра в начале 2000-х годов, научные раскопки 2017–2018-го и возвращение обработанной коллекции 2023-го были разными этапами. Для точного музейного описания важны происхождение каждого предмета и история его последующей обработки.

Сравнение с «Фрау Марией», погибшей в Балтике в 1771 году, позволяет поставить рядом разные направления торговли и способы изучения груза. Для финского комплекса анализ содержимого четырёх бочек и одного ящика выявил, в частности, кофе и индиго. В случае «Росвейка» серебряные слитки, монеты и их химический состав раскрывают денежное обеспечение рейса в Азию. Оба комплекса связывают архивные сведения с конкретными партиями вещей; предмет сравнения здесь — торговая операция и исследовательский метод, а не одинаковый состав груза.

Музейный показ и цифровая коллекция

В открытом хранилище Schatzolder музея muZEEum представлены находки из «Росвейка» и «Влигенд Херта». Это часть более обширного музейного собрания: по сведениям музея, постоянная экспозиция показывает около 5% его 17 тысяч предметов. Эти числа относятся ко всему собранию muZEEum, а не к количеству вещей, поднятых с «Росвейка».

Отдельные предметы доступны в музейной цифровой коллекции. Среди них — верхняя часть оловянного кувшина с откидной крышкой, найденная в 2005 году, и медный инструмент для подрезания или гашения свечного фитиля с сохранившейся конкрецией. Для обоих музей указывает принадлежность коллекции RCE. Это представление конкретных находок раннего подъёма; его следует отличать от цифровой съёмки участка при раскопках 2017–2018 годов.

Повторное исследование после подъёма

Музейное хранение не завершило исследование ранних находок. В сообщении muZEEum о работе с Берти́лом ван Осом в лаборатории RCE описаны ножи с «Росвейка», сочетавшие дерево, железо и латунное кольцо с позолотой. После длительного пребывания в море и семнадцати лет на суше им потребовались дополнительный уход и извлечение солей. Разные материалы одного предмета требуют совместимого режима хранения; удовлетворительный внешний вид не заменяет проверки состояния.

На той же странице приведён результат обследования тарелки, найденной на «Росвейке» в ходе ранних работ 2004–2005 годов: материал определён как оловянный сплав с 9% свинца и 1% меди. Для анализа применяли рентгенофлуоресцентную спектрометрию, а для поиска клейм — осмотр под микроскопом и фотографирование. Это характеристика обследованного предмета, а не установленный состав всех корабельных тарелок.

Результат дополняет историю поставок и дальнейшей жизни коллекции. Ножи сохраняют сочетание материалов и отделки, тарелка — состав сплава и декоративный край. Их исследование спустя годы после извлечения показывает, почему повторная диагностика музейных находок остаётся частью изучения корабля.

«Росвейк» ценен сочетанием экспортного груза, бытовых вещей и восстанавливаемых биографий. Серебро позволяет изучать континентальные связи и источники металла; упаковка клинков — производство и перевозку полуготового оружия; посуда и лампы — оснащение корабля; труба — ремесленную атрибуцию и сигнальную службу. Архивы показывают разные пути людей на борт и последствия гибели для семей.

Ключевой результат состоит также в проверке первоначальных объяснений. Не каждое золотообразное покрытие оказалось золотом, не каждый найденный сосуд принадлежал рейсу 1740 года, не каждый предмет удалось связать с человеком. Находки стали источником новых знаний благодаря сопоставлению формы, состава, упаковки, датировки и документов. Именно такой исследовательский комплекс связывает «Росвейк» с «Архангелом Рафаилом» и «Грибсхунденом» в истории подводной археологии Европы.

Литература и исследовательские материалы

• Gherardi F., Stewart H. A Multi-Analytical Protocol for Decision Making to Study Copper Alloy Artefacts from Underwater Excavations and Plan Their Conservation // Coatings. 2022. Vol. 12, no. 11. Article 1640. DOI: 10.3390/coatings12111640.

• De Windt M., Lucassen J., Van Rossum M. Rapportage historisch onderzoek naar het VOC-schip Rooswijk. IISG, 2017.
• Pol A. Tot gerieff van India: geldexport door de VOC en de muntproduktie in Nederland 1720–1740 // Jaarboek voor Munt- en Penningkunde. 1985. Vol. 72. P. 65–195.
• Bayliss A., Cant S., Palstra S., Pelling R. Coconut Shells Recovered from the Goodwin Sands in the Vicinity of the Wreck of the Rooswijk: Radiocarbon Dating. Historic England, 73/2022.
• Gherardi F., Pelsdonk J. Investigating the Sources of Silver in 17th- and 18th-Century Silver Coins from the Rooswijk Shipwreck by Compositional Studies // Materials. 2025. Vol. 18, no. 5. Article 925. DOI: 10.3390/ma18050925.
• Paynter S. ‘For the Want of Them may Ruin a Voyage’: Analysis of Glass Beads from Channel Wrecks, Including the Dutch East India Company retourschip Rooswijk // International Journal of Nautical Archaeology. 2023. Vol. 52, no. 1. P. 66–79. DOI: 10.1080/10572414.2022.2159722.
• Del Mese C. The chest of 100 sabres; The chest of 100 sabres — intricate designs. Cultural Heritage Agency, 2023.
• Austin B. The Rooswijk Trumpet. Cultural Heritage Agency, 2023.