Верховный тайный совет
Согласовывал государственные решения при Екатерине I и Петре II. В 1730 году предложил ограничить власть Анны Иоанновны «Кондициями».
- Тип учреждения
- Высшее государственное учреждение при монархе
- Регион
- Российская империя
- Период
- 8 (19) февраля 1726 — 4 (15) марта 1730
- Подчинение
- Императорская власть
- Состав
- Первоначально шесть сановников; состав неоднократно менялся
- Функции
- Важнейшие внутренние и внешние дела, государственные финансы, руководство центральными учреждениями
- Преобразование
- Упразднён при Анне Иоанновне
Верховный тайный совет — высшее государственное учреждение Российской империи в 1726–1730 годах, созданное при Екатерине I для рассмотрения важнейших внутренних и внешних дел. Учреждён указом 8 (19) февраля 1726 года; упразднён 4 (15) марта 1730 года. Соединял подготовку решений монарха, руководство центральными учреждениями, финансовое управление и участие в вопросах престолонаследия.[2]
В его состав вошли влиятельные сподвижники Петра I, руководившие армией, флотом и дипломатией. Они искали способы содержать унаследованный военный и административный аппарат, смягчая податную нагрузку и сокращая расходы. Со сменой монархов менялось и положение совета: завещание Екатерины предусматривало коллегиальное регентство, а после смерти Петра II верховники попытались ограничить власть новой императрицы, Анны Иоанновны. Спор о предложенных ей «Кондициях» вызвал обсуждение состава правительства и участия дворянства в управлении.[3][4][5][6]
Почему появился новый совет
После смерти Петра I прежняя система управления продолжала работать, но самые влиятельные сановники одновременно заседали в Сенате, руководили коллегиями и участвовали в совещаниях при дворе. Екатерина I объяснила учреждение совета именно этой перегрузкой. Президенты Военной, Адмиралтейской и Иностранной коллегий должны были решать важные дела своих ведомств и обсуждать общую политику, а сенатское делопроизводство задерживалось, поскольку те же люди не успевали заниматься внутренними вопросами. Указ 8 февраля 1726 года выделял для них отдельное собрание при государыне; освободившиеся сенаторские места предполагалось занять другими служащими, постоянно работающими в Сенате.[3]
Так менялось распределение работы внутри верхушки петровского управления. Меншиков входил в совет как генерал-фельдмаршал и один из ближайших к престолу сановников, Апраксин — как генерал-адмирал, Головкин — как государственный канцлер, Остерман — как вице-канцлер. Их положение соединяло личное доверие монарха с руководством армией, флотом и дипломатией. Совет позволял обсуждать общие решения в узком кругу людей, каждый из которых уже располагал собственной ведомственной властью. При этом указ прямо предусматривал присутствие самой императрицы.[3]
Практический смысл нового учреждения раскрывался в отношениях с прежними. Важное дело из коллегии или Сената теперь могло пройти через совет перед докладом государыне. Члены совета получали возможность сопоставить военные, денежные и внешнеполитические последствия решения. Именно поэтому его история включает одновременно борьбу приближённых и повседневное управление: просьбу о деньгах на ремонт гавани, спор о порядке сбора податей, поиск средств для содержания армии. Журналы и протоколы сохранили эту работу рядом с вопросами о власти и престолонаследии.[7][8]
Первоначальный состав и его изменения
В первоначальный состав вошли Александр Данилович Меншиков, Фёдор Апраксин, Гавриил Головкин, Андрей Остерман, Дмитрий Голицын и Пётр Толстой. 17 февраля 1726 года к ним присоединился герцог Карл Фридрих Гольштейнский, муж Анны Петровны. С его включением число членов увеличилось с шести до семи.[9]
Состав менялся вслед за придворной борьбой. В 1727 году Пётр Толстой и Меншиков подверглись опале, герцог покинул Россию; в ноябре 1728-го умер Апраксин. 3 февраля 1728 года в совет назначили Алексея Григорьевича и Василия Лукича Долгоруковых, а 19 января 1730 года — Михаила Михайловича Голицына и Василия Владимировича Долгорукова. Исследование С. В. Черникова показывает усиление нескольких аристократических фамилий в совете; переносить эту картину на весь государственный аппарат было бы неточно.[9]
Совет и власть императрицы
В марте 1726 года круг обязанностей нового учреждения был подробно рассмотрен в «Мнении не в указ о новом учреждённом Тайном совете». Документ исходил из того, что первое председательство принадлежит самой Екатерине I. Совет представлялся собранием, помогающим государыне справляться с правительственными делами, а решения должны были выходить от её имени. Адресованные ему донесения из Сената, коллегий и канцелярий предлагалось надписывать на имя императрицы, хотя подавались они в совет.[8]
Предложенный порядок отличался от окончательно одобренного. В третьем пункте проекта говорилось о предварительном рассмотрении указов в совете, закреплении протоколов и представлении их государыне. Однако Екатерина велела этот пункт отменить. Переданное кабинет-секретарём Алексеем Макаровым распоряжение требовало сначала представить ей ещё не подписанные протоколы по важным делам. Лишь после высочайшего одобрения следовали подписи членов совета и исполнение.[8]
В записи распоряжения сохранялась прямая последовательность: «и как уже Ея Императорское Величество изволит апробовать, тогда подписывать и в действо производить»; орфография приведена к современной. Подготовка общего решения и его утверждение монархом были разными стадиями. Для Екатерины I важным оставалось право знакомиться с делом до того, как коллективная подпись сановников придаст ему законченный вид.[8]
«Мнение» предусматривало также распределение дел между членами совета, когда императрица отсутствовала. Каждому предполагалось поручить определённый круг вопросов, чтобы предложения поступали после предварительного обдумывания. Но и по этому пункту Екатерина потребовала отдельного, более обстоятельного представления. В документе одновременно видны поиск рабочего порядка нового учреждения и возможность государыни изменять предложенную сановниками схему.[8]
Порядок заседаний и канцелярия
Регламентация письменной работы имела петровскую предысторию. Генеральный регламент 1720 года подробно определял устройство коллегий и их канцелярий: присутственные дни и часы, обязанности служителей, порядок слушания дел, регистрацию входящих бумаг и хранение документов. Собственный порядок заседаний и канцелярии совет вырабатывал в уже существовавшей среде коллежского делопроизводства.[10]
Для внутренних дел «Мнение» отводило среду, для внешних — пятницу. Если дел накапливалось много или возникал срочный вопрос, допускался чрезвычайный созыв. Это был порядок регулярной работы с возможностью дополнительных заседаний, а не ограничение деятельности двумя днями в неделю.[8]
Канцелярское устройство предполагало ведение двух записей. Одна имела форму журнала и не требовала подписания; другая содержала принятые резолюции и определения и подлежала закреплению членами совета. Такое различие отделяло запись хода работы от документа, удостоверявшего решение. В той же системе требовалось согласовать подписание с предварительным утверждением важных дел императрицей.[8]
Совету полагалась собственная канцелярия. Дела предлагалось разделить по их характеру, чтобы избежать путаницы и задержек. Составители отдельно предостерегали от избыточного письма и раздувания штата, а обращение с секретными материалами требовало особой осторожности. Новая канцелярия должна была служить образцом упорядоченного делопроизводства для других учреждений.[8]
Опубликованная запись перед приложением показывает, как намеченный распорядок дополнялся в повседневной работе. Для сенатских дел совет решил собираться также по понедельникам. В числе рассмотренных вопросов было обращение сенаторов: Адмиралтейская коллегия ожидала указания, где строить суда из подготовленного в Брянске леса. Совет ответил, что строительство следует вести там, где лес уже заготовлен. Этот небольшой эпизод показывает, как хозяйственный вопрос проходил через несколько уровней центрального управления.[11]
Сенат, коллегии и Синод
«Мнение» сохраняло за Сенатом и коллегиями решение обычных дел по действующим указам, регламентам и инструкциям. В совет следовало передавать вопросы особой важности, дела, для которых ещё не существовало установленного правила, и вопросы, требовавшие собственного решения императрицы. Сенат должен был представлять их вместе со своим мнением. Установление новых податей и учреждений также относилось к верхнему уровню рассмотрения.[8]
Особое положение занимали Военная, Адмиралтейская и Иностранная коллегии. В проекте прямо говорилось, что первые три коллегии не могут находиться под Сенатом; Иностранная коллегия и прежде от него не зависела. Различие статуса отражалось в формах переписки: остальным коллегиям Сенат направлял указы, а с первыми тремя должен был сноситься промемориями.[8]
Иностранные дипломаты продолжали обращаться в Коллегию иностранных дел как в обычное место ведения дипломатических сношений. Но предложения иностранных представителей надлежало докладывать императрице в Верховном тайном совете для решения. Новый орган становился верхним уровнем рассмотрения внешнеполитических дел, сохраняя при этом работу профильной коллегии.[8]
Изменение положения Сената выразилось и в обсуждении его титулования. Составители «Мнения» полагали прежнее наименование «Правительствующий» неподходящим и предлагали варианты «Высокоповеренный» либо просто «Высокий». Это затрагивало практику переписки: другие учреждения должны были знать, как именовать Сенат и в какой форме обращаться к нему.[8]
Положение Синода потребовало отдельного уточнения. В проекте различались старые дела, по которым уже существовали решения, и новые вопросы. Екатерина предложила дополнительно разработать порядок сношений Синода с Сенатом и порядок издания синодских указов по новым делам. Совет распорядился подготовить по этим вопросам отдельное мнение для высочайшего утверждения. Предложенный порядок ещё нуждался в дополнительном согласовании.[8]
Апелляции
Проект допускал подачу императрице через совет жалоб на решения Сената и первых трёх коллегий. Одновременно он предусматривал суровые последствия необоснованного обжалования: различались обычная имущественная жалоба и злонамеренное обвинение судьи в преступлении, за которое полагалась смертная казнь. Ответственность неправого судьи и ответственность ложного обвинителя описывались как взаимосвязанные меры.[8]
Перед введением предложенного порядка совет постановил сверить положения об апелляциях с действующими указами и лишь после окончательного определения публиковать соответствующее постановление. Публикацию постановления отложили до завершения этой сверки.[8]
Подати, крестьянские хозяйства и содержание армии
Одна из труднейших задач совета состояла в том, чтобы сохранить созданную Петром военную силу при ограниченных доходах казны. Подушная подать связывала содержание армии с платёжеспособностью крестьянского хозяйства. В обсуждениях осени 1726 года участники совета рассматривали разорение и бегство крестьян как угрозу самому источнику военных доходов. От них потребовали мнений об облегчении податей, возмещении недостающих сумм, государственных штатах, денежном деле, правосудии и торговле.[4]
В записке Меншикова, Остермана, Макарова и Волкова обращалось внимание на множество начальников, с которыми сталкивался крестьянин: военных сборщиков, комиссаров, фискалов, лесных служителей и воевод. Авторы связывали бедствие с неурожаями, податью, постоем и несогласованными действиями военной и гражданской администрации. На местах каждое ведомство требовало исполнения собственных распоряжений, а издержки проездов и принуждения ложились на население. Участники обсуждения предлагали сократить число таких команд и поручить сбор воеводам при содействии одного штаб-офицера на провинцию.[4]
Проблема денег имела и вполне бытовую сторону. Хозяйство могло располагать хлебом или фуражом, но не иметь наличных для платежа. Военная коллегия предлагала принимать подать продуктами. Толстой возражал против обязательного общего порядка: цены на припасы заметно различались даже в близких местах, и крестьянину иногда было выгоднее продать хлеб на рынке и внести деньги. Совет согласился с предложением предоставить выбор между денежным и натуральным платежом. За спором о форме подати стоял вопрос о том, кто получит выгоду или понесёт потери от местных цен.[4]
В начале 1727 года последовали практические послабления. Военные команды, занятые сбором денег и принудительным взысканием, предписывалось возвращать к полкам; сбор возлагался на воевод с помощниками из штаб-офицеров. Чтобы гражданский начальник мог действовать рядом с военным без спора о старшинстве, провинциальному воеводе на время должности предоставляли полковничий ранг. Указ 9 февраля 1727 года отсрочил взыскание подушной подати за январскую и майскую трети до сентября.[12] Прежние недоимки сохранялись: их требовали собрать к сентябрю, возлагая ответственность на помещиков, а в их отсутствие — на приказчиков, старост и выборных.[4]
Эти решения соединяли облегчение текущего платежа с сохранением обязательств перед казной. Правительство пыталось остановить разорение хозяйств, из которых поступали и деньги, и рекруты. Однако воинские потребности продолжали определять предел уступок. По предложению Меншикова офицерам, посланным за рекрутами, предписывалось оставаться до окончания сбора и передачи людей в полки. Сам набор поручали губернаторам и воеводам, а военные должны были добиваться его своевременного завершения.[4]
Сокращение расходов и местных учреждений
![Губернии и провинции Северо-Запада в 1720–1727 годах. Историческая карта из исследования Ю. В. Готье, 1913.[13]](/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%93%D0%BE%D1%82%D1%8C%D0%B5_-_%D0%B3%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B8%D0%B8_%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BE-%D0%97%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D0%B4%D0%B0_1720-1727_-_%D0%BA%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B0_1913.jpg)
Уменьшение податных поступлений заставляло искать экономию в армии и гражданском аппарате. Для служащих из дворян обсуждались длительные отпуска: часть офицеров и нижних чинов могла вернуться в имения, привести их в порядок и на это время обходиться без казённого жалованья. Иностранцев и беспоместных, которым жить было не на что, предполагалось оставлять при полках. Военная служба и хозяйство помещика оказывались связаны: состояние деревни влияло на возможность содержать служилого человека.[4]
Сходный порядок предложили для коллегий. В каждой предполагалось оставить президента, вице-президента, двух советников и двух асессоров, но одновременно держать на месте лишь половину состава. Другая половина жила бы дома без жалованья, меняясь с работающими ежегодно. Екатерина, утверждая решение, добавила условие добровольности отпуска. Штатс-контору подчинили Камер-коллегии под руководством одного президента. Таким путём сокращали число оплачиваемых должностей, сохраняя основные ведомства.[4]
На местном уровне экономия сопровождалась сосредоточением власти у губернаторов и воевод. В указе 24 февраля 1727 года предписывалось упразднить надворные суды и ряд канцелярий и контор, передав суд и расправу губернаторам и воеводам. Апелляция от губернатора направлялась в Юстиц-коллегию. Правительство обосновывало перемены необходимостью избавить население от множества учреждений и сократить казённые расходы на судей и их служителей.[4][14]
Городские магистраты также подчинялись губернаторам и воеводам. Мануфактурные дела передавались в Коммерц-коллегию; для менее важных вопросов фабриканты должны были собираться зимой в Москве примерно на месяц и работать без жалованья. Сохранялась возможность обратиться в коллегию, когда собственных полномочий или согласия участников не хватало. Перемены затрагивали не только число чиновников: они меняли путь, по которому житель города, купец или владелец предприятия добивался решения своего дела.[4][15]
Усиление воеводы оставляло открытым вопрос контроля над ним. Жалобы на губернаторов продолжали проходить через центральные учреждения. Наказ 1728 года требовал от Юстиц-коллегии представлять в Сенат рассмотренные дела по таким жалобам. Эта практика показывает, как сокращение местных инстанций сочеталось с сохранением надзора из центра. Устранение одной канцелярии не устраняло ни тяжбы, ни необходимость проверить действия местного начальника.[15]
Торговля и денежные затруднения
Обсуждение торговли было частью поиска средств для государства и хозяйств. Вопрос заключался в том числе в распределении внешней торговли между Петербургом и Архангельском. Князь Борис Куракин в ноябре 1726 года советовал восстановить возможности северного порта. Екатерина потребовала справок от Сената и коллегий; совет обсуждал создание торговой комиссии во главе с Остерманом. В конце декабря разрешили везти товары по выбору в Архангельск или Петербург. Для купца это означало возможность выбирать привычный и более удобный путь, для казны — надежду оживить оборот и пошлинные сборы.[4]
Потребность в экономии не всегда определяла окончательное решение. В мае 1726 года совет обсуждал, стоит ли отправлять подготовленный корабль во Францию и принесёт ли плавание прибыль. Императрица велела отправить его даже при возможном убытке: плавание должно было обучать моряков и показывать присутствие русских судов во французских гаванях. В этом случае расходы оценивались вместе с задачами морской подготовки и международного престижа.[4]
Денег недоставало и на сохранение уже построенного. В ноябре 1726 года вице-адмирал Пётр Сиверс просил 30 тысяч рублей на срочные работы в Кронштадте. Кабинет, из которого обычно оплачивались постройки, не располагал нужной суммой. Совет искал остатки средств в разных учреждениях и распорядился отправить Сиверсу найденные в Камер-коллегии 20 тысяч. Конкретный ремонт требовал отдельного согласования и поиска наличных поступлений.[4]
Другим средством пополнения доходов стало увеличение выпуска медных пятикопеечников. В начале 1727 года монетное дело поручили Ивану и Платону Мусиным-Пушкиным, Александру Волкову и Василию Татищеву. Проверки выявили изношенные инструменты и несогласованные весы; для восстановления оборудования привлекали кузнецов и обращались к тульским заводам. Татищев одновременно указывал на потребность мелкой торговли в копейке: крупная медная монета не могла удобно обслуживать все крестьянские покупки. За общим решением увеличить чеканку следовали вопросы оборудования, весового контроля и состава денежного обращения.[4]
Петербург и Архангельск — порты, между которыми в 1726 году обсуждалось распределение внешней торговли; Кронштадт — место срочных ремонтных работ, для которых совет искал средства. Метки обозначают городские ориентиры трёх разобранных в разделе случаев; положение гаваней XVIII века и торговые маршруты не показаны.[16]
Внешняя политика и цена завоеваний
Внешнеполитические решения совета затрагивали и европейские союзы, и содержание приобретённых Петром территорий. В 1726 году Россия заключила союзный договор с Австрией. Вопросы дипломатии проходили через Иностранную коллегию и обсуждались при государыне; ведомственный доклад становился частью общего решения, затрагивавшего также военные приготовления и расходы.[2][8]
Особенно остро связь дипломатии и финансов проявилась в Северном Иране. В феврале — марте 1726 года совет обсуждал судьбу владений, полученных после Персидского похода. Расходы на войска превосходили поступления от провинций. Остерман одновременно опасался усиления Османской империи у Каспия, поэтому простой вывод армии представлялся опасным. В марте совет предложил постепенно выходить из персидских дел при условии, что турки не смогут утвердиться на оставленных землях. Екатерина одобрила это направление.[17]
Командовавший Низовым корпусом Василий Владимирович Долгоруков столкнулся с болезнями войск, нехваткой кадров и слабостью ожидаемых доходов. Сохранять приобретения означало снабжать отдалённые гарнизоны и вновь добиваться подчинения местных правителей. Решение изменить политику не означало немедленного ухода: возвращение Гиляна и Астары Ирану произошло по Рештскому договору 1732 года, уже после упразднения совета. Обсуждение 1726 года было одним из этапов пересмотра этой части петровского наследия.[17]
Завещание Екатерины I и власть при Петре II
Смерть Екатерины I в мае 1727 года поставила совет в новое положение. Обнародованный тестамент называл наследником Петра Алексеевича, внука Петра I. На время его малолетства управление поручалось девяти лицам: двум цесаревнам, герцогу Гольштейнскому и остальным членам совета. Им предоставлялась полнота власти самодержавного государя с оговоркой о сохранении порядка наследования. Решать дела следовало большинством голосов; единоличное повеление запрещалось. Сам юный император должен был присутствовать в совете.[5]
Тестамент придавал коллегиальному управлению особое основание — несовершеннолетие наследника. При Екатерине совет готовил решения царствующей императрицы; теперь его участники должны были сами осуществлять верховное управление в предусмотренном завещанием составе. Однако решающее влияние на молодого государя сначала получил Меншиков. Пётр жил в его дворце; 25 мая состоялось обручение императора с Марией Меншиковой. Семейный проект князя и предусмотренная тестаментом коллегиальность существовали одновременно.[5][18]
В сентябре 1727 года Меншиков утратил положение при дворе и был арестован. Тогда же изменилось и формальное основание власти совета: 19 сентября Пётр II объявил о своих неограниченных полномочиях, а его помолвка с Марией была расторгнута. В начале 1728 года двор отправился в Москву для коронации. Возросло влияние Долгоруковых, представители которых вошли в совет. Доступ к монарху, его воспитание и семейные планы вновь определяли положение отдельных сановников.[18][9]
Верховный тайный совет сохранялся и после прекращения регентских полномочий. Продолжались его журналы, указы и переписка с ведомствами; архивный комплекс охватывает вплоть до 1730 года вопросы сборов, военного снабжения, местного управления и назначений. Вместе с тем Анисимов характеризует правление Петра II как время снижения правительственной активности. Сохранение учреждения и действенность его работы — разные стороны этой истории: придворное влияние могло возрастать без соответствующего усиления административного контроля.[7][18]
Междуцарствие 1730 года и «Кондиции»
В ночь на 19 января 1730 года Пётр II умер в Москве. Прямого наследника у него не было; предстоявший брак с Екатериной Долгоруковой не состоялся. Совет получил возможность участвовать в выборе нового монарха. По предложению Дмитрия Михайловича Голицына престол предложили Анне Иоанновне, дочери царя Ивана V и вдовствующей герцогине Курляндской. Вместе с приглашением ей отправили условия принятия короны, получившие название «Кондиций».[18][6]
В условиях закреплялось постоянное существование совета из восьми человек. Анна обязывалась сохранять православную веру, не вступать в брак и не назначать наследника. Без согласия совета она не могла начинать войну, заключать мир и вводить новые подати. Согласование требовалось для расходования государственных доходов, пожалования вотчин и деревень, назначения на придворные должности и производства в высшие гражданские и военные чины — выше полковничьего ранга. Гвардия и другие войска должны были находиться в ведении совета.[19]
Отдельный пункт запрещал лишать дворянина жизни, имущества и чести без суда. Такое обязательство защищало шляхетство от произвольной расправы монарха. Но порядок замещения мест в самом совете в «Кондициях» не раскрывался. Документ ограничивал действия государыни и закреплял полномочия узкого правящего собрания; дальнейшее устройство этого собрания и участие остальных дворян в управлении ещё предстояло определить. Эти вопросы и стали предметом последующих проектов.[19][6]
Условие имело и санкцию: нарушение принятого обещания должно было лишить Анну российской короны. В коротком тексте рядом стояли распоряжение войсками, контроль над доходами, назначения и династическое будущее. Благодаря этому совет приобретал средства влиять на основные опоры власти. Политический смысл проекта выходил за пределы учреждения, созданного четырьмя годами ранее для помощи Екатерине в текущих делах: теперь согласие совета должно было стать условием законности действий нового монарха.[19]
Анна подписала условия в Курляндии. В Москве же началось обсуждение того, кому и как будет принадлежать власть при ограниченной монархии. Собравшиеся дворяне различались по чинам, придворным связям и представлениям о желательном составе правительства. Недовольство верховниками могло сочетаться с поддержкой ограничения самодержавия. Поэтому спор о совете постепенно превратился в спор о доступе дворян к принятию общих решений.[6]
Проекты нового правления и дворянские предложения
«Кондиции» были лишь одним из документов движения 1730 года. Верховники составляли дополнения и более подробные проекты. В проекте формы правления предусматривалось участие совета и Сената в избрании кандидатов на освободившиеся места с последующим утверждением императрицей. Обсуждались ограничения числа представителей одной фамилии, привлечение к важным делам Сената, генералитета и знатного шляхетства, положение Синода, служба дворян, торговля и податные облегчения. Эти положения остались проектами; они показывают круг вопросов, который не исчерпывался первоначальными восемью условиями.[20]
Один из проектов организации дальнейшей работы получил название «Способы…». В нём предлагалось собрать согласие российского шляхетства и избрать из его среды от двадцати до тридцати человек, которым поручили бы разработать устройство управления. При выборе голоса дворян должны были иметь одинаковую силу независимо от ранга, заслуг и древности фамилии. При этом круг участников ограничивался сословием, вероисповеданием и происхождением: проект прямо оговаривал исключение части иностранцев. Предлагаемое равенство действовало внутри определённой группы служилого общества.[20]
Организаторы думали и о том, как вести обсуждение. Двое выбранных распорядителей не должны были голосовать; им поручалось давать слово, останавливать шум и брань. При разработке церковных вопросов предполагалось приглашать представителей духовенства, при рассмотрении военных и торговых — соответствующих чинов. Эти подробности показывают попытку устроить совещание с определённой процедурой, а не только перечислить желательные государственные перемены.[20]
Василий Лукич Долгоруков предлагал различные способы пополнения самого совета. В одном случае кандидатов выбирали бы совет, Сенат и несколько генералов; в другом — к избранию привлекались представители военных чинов и шляхетства. Автор понимал, что более широкое участие способно вызвать несогласие и жалобы тех, кого к выборам не допустят. Состав правительства и порядок его избрания стали самостоятельной политической проблемой.[20]
Исследование Черникова связывает активность дворян также с их положением в аппарате управления: приём на высокие должности, служебное продвижение и пополнение правящей верхушки имели для участников движения непосредственное значение. Изменение состава совета в пользу нескольких фамилий происходило рядом с более разнообразными переменами в других учреждениях. Это позволяет видеть в событиях 1730 года столкновение разных интересов внутри дворянства, а не приписывать всем участникам одной среды одинаковую программу.[9]
Восстановление самодержавия и упразднение совета
25 февраля 1730 года борьба за устройство власти завершилась в пользу Анны Иоанновны. Дворянские обращения к ней имели разное содержание: сначала обсуждалось дальнейшее определение формы правления, затем последовала просьба принять самодержавную власть. Поддержка гвардии и части дворян позволила императрице разорвать подписанные условия. Ограничительный проект утратил силу, а совет — политическое основание для контроля над государыней.[6][2]
Манифест 4 (15) марта 1730 года упразднил Верховный тайный совет и «Высокий» Сенат, установив Правительствующий Сенат на основании, которое императрица связывала с порядком Петра Великого. Акт предписывал всем военным, гражданским и духовным чинам повиноваться сенатским указам. Одновременно сохранялось право сообщать самой государыне о неправедных действиях сенаторов, подтверждая обвинение документами. Верхняя ступень управления вновь объявлялась непосредственно зависимой от монарха.[21]
Учреждение при монархе узкого круга министров, однако, осталось востребованной формой управления. В ноябре 1731 года Анна создала Кабинет, назначив в него Гавриила Головкина, Андрея Остермана и Алексея Черкасского. Первые двое прежде заседали в Верховном тайном совете. Поэтому история учреждения завершилась его упразднением, но потребность двора в согласовании важнейших государственных дел и часть правительственного опыта сохранились в новом устройстве.[22]
Место совета в истории управления
За четыре года Верховный тайный совет действовал в нескольких политических обстоятельствах. При Екатерине I он готовил важнейшие решения вместе с императрицей; тестамент 1727 года предусматривал для его участников коллегиальное управление в малолетство наследника; при Петре II влияние сановников зависело от отношений с юным монархом. Междуцарствие 1730 года позволило верховникам предложить условия, при которых согласие совета становилось обязательным для новой государыни. Каждый из этих этапов менял содержание его власти.[8][5][18][19]
В повседневной работе совет связывал денежные, военные и административные вопросы. Облегчение податей требовало поиска доходов или сокращения расходов; размещение полков затрагивало хозяйство деревни; упразднение местных канцелярий меняло путь жалобы и усиливало воеводу. Эти решения раскрывают практический смысл послепетровских преобразований: правительство приспосабливало унаследованный аппарат к наличным средствам и к возможностям людей, на которых возлагалось его содержание.[4][15]
История 1730 года добавила к этому вопрос об устройстве самой верховной власти. «Кондиции», проекты формы правления и дворянские предложения сохранили разные ответы на него. Их сопоставление позволяет проследить, как попытка закрепить полномочия небольшого совета вызвала более широкое обсуждение состава правительства, выборов и служебных прав дворянства. Победа самодержавия остановила это движение, оставив значительный комплекс документов о возможных путях развития российской монархии.[6][20]
Примечания
- ↑ Vinzenz Katzler. Empress Anna of Russia tearing up the constitutional charter, 1730. Около 1872. Allgemeine Weltgeschichte. Т. 2. Изд. Albert A. Wenedikt, 1872. Электронная репродукция: Wikimedia Commons.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 Учреждён Верховный тайный совет // Президентская библиотека. Историческая справка.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 Именной указ от 8 февраля 1726 года «Об учреждении Верховного Тайного Совета» // Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. VII. СПб., 1830. № 4830. Электронная публикация: ГАРАНТ.
- ↑ 4,00 4,01 4,02 4,03 4,04 4,05 4,06 4,07 4,08 4,09 4,10 4,11 4,12 4,13 4,14 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. XVIII. Гл. 4 «Царствование императрицы Екатерины I Алексеевны». Разделы о возобновлении крестьянского вопроса осенью 1726 года, сокращении расходов и торговле. Электронная републикация исторического труда.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Тестамент императрицы Екатерины I, опубликованный при манифесте 7 мая 1727 года // ПСЗ. Собрание первое. Т. VII. № 5070. Пункты 1–8. Электронная публикация: ГАРАНТ, по изданию «Законодательство Екатерины I и Петра II», сост. В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2009. Пункты 1–8.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Протасов Г. А. Верховный тайный совет и его проекты 1730 года: источниковедческое изучение // Источниковедческие работы. Вып. 1. Тамбов, 1970. С. 65–103. Разделы о происхождении и последовательности проектов.
- ↑ 7,0 7,1 Верховный тайный совет. Фонд 176 // Российский государственный архив древних актов. Путеводитель. Т. 2. 1992. Электронная база «Путеводители по российским архивам»: состав фонда, журналы и переписка 1726–1730 годов.
- ↑ 8,00 8,01 8,02 8,03 8,04 8,05 8,06 8,07 8,08 8,09 8,10 8,11 8,12 8,13 8,14 8,15 8,16 Мнение не в указ о новом учреждённом Тайном совете. Приложение к журналу от 16 марта 1726 года // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 55. Протоколы, журналы и указы Верховного тайного совета. Т. I. СПб., 1886. С. 93–97. Пункты 2–5.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 Черников С. В. «На убылые места… выбирать обществом»: к вопросу о причинах «шляхетского движения» начала 1730 г. // Cahiers du monde russe. 2014. Т. 55. № 1–2. С. 71–95. DOI: 10.4000/monderusse.7986. Параграфы 5–8.
- ↑ Пётр I. Его царского величества Генералныи регламент или устав. СПб., 1720. Описание экземпляра РНБ в НЭБ «Книжные памятники»; описание третьего издания 1735 года в Президентской библиотеке.
- ↑ Журнал Верховного тайного совета от 16 марта 1726 года // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 55. СПб., 1886. С. 93. Запись непосредственно перед приложением «Мнение не в указ»; скан страницы в ЭБИД.
- ↑ Павленко Н. И. Екатерина I. М.: Молодая гвардия, 2004. С. 98–99. Изложение указов 9 и 24 февраля 1727 года.
- ↑ Готье Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. 1: Реформа 1727 года. Областное деление и областные учреждения 1727–1775 гг. М., 1913. Карты к исследованию; каталог РГБ в НЭБ.
- ↑ О взыскании доимочных подушных денег; о назначении воевод в приписные города; о поселении полков при городах; об уничтожении лишних присутственных мест и канцелярий и о возложении суда и расправы на губернаторов и воевод. Именной указ, объявленный из Верховного тайного совета Сенату, 24 февраля 1727 года // ПСЗ. Собрание первое. Т. VII. № 5017. С. 744–750. Библиографическое описание БРЭ; цифровая копия тома VII в Президентской библиотеке.
- ↑ 15,0 15,1 15,2 Лаптева Л. Е. Судебные преобразования в Российской империи середины XVIII в. как предпосылка создания правовых основ деятельности государственных учреждений // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2016. № 3. С. 57–75, особенно с. 63–65.
- ↑ Координаты городских ориентиров: Санкт-Петербург, Архангельск, Кронштадт. Данные GeoNames используются по лицензии CC BY 4.0.
- ↑ 17,0 17,1 Курукин И. В. «Из сих персидских дел выйти…»: генерал В. В. Долгоруков и экспедиционный корпус в «новоприсоединённых провинциях» Ирана в 1726–1727 годах // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2017. Т. 16. № 8. С. 48–60. DOI: 10.25205/1818-7919-2017-16-8-48-60. Начальная часть статьи о решениях совета и положении корпуса.
- ↑ 18,0 18,1 18,2 18,3 18,4 Анисимов Е. В. Петр II Алексеевич // Православная энциклопедия. Т. 55. С. 715–716. Разделы о регентстве, падении Меншикова и переезде двора в Москву.
- ↑ 19,0 19,1 19,2 19,3 «Кондиции», предложенные Анне Иоанновне в январе 1730 года // 100 раритетов российской государственности. РГАДА. Ф. 3. Д. 6. Л. 12а–12б. Текст сверялся с публикацией в хрестоматии «Документы по истории государственного управления в России» / науч. ред. Р. Г. Пихоя. М.: Этносоциум, 2014. С. 113–114. Электронная копия.
- ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 20,4 Политические проекты Верховного тайного совета 1730 года: проект формы правления, «Способы…», записка князя В. Л. Долгорукова. Электронная публикация текстов: 1730. Политические проекты верховников.
- ↑ Манифест Анны Иоанновны от 4 марта 1730 года об упразднении Верховного тайного совета и восстановлении Правительствующего Сената // ПСЗ. Собрание первое. Т. VIII. № 5510. Текст: Документы по истории государственного управления в России / науч. ред. Р. Г. Пихоя. М.: Этносоциум, 2014. С. 115. Электронная копия.
- ↑ Именной указ Анны Иоанновны от 10 ноября 1731 года об учреждении при императорском дворе Кабинета // ПСЗ. Собрание первое. Т. VIII. № 5871. Текст: Документы по истории государственного управления в России. М., 2014. С. 115. Электронная копия.