Перейти к содержанию

Анна Петровна

Материал из Энциклопедия История. Главное
Анна Петровна
Дочь Петра I и Екатерины I, старшая сестра Елизаветы Петровны. Супруга герцога Карла Фридриха Голштейн-Готторпского. Её письма из Киля сохранили рассказ о жизни семьи после отъезда из России.
Дата рождения
27 января (7 февраля) 1708
Дата смерти
4 (15) мая 1728
Деятельность
Российская цесаревна, герцогиня Голштинская, мать Петра III

Анна Петровна (27 января (7 февраля) 1708 — 4 (15) мая 1728) — российская цесаревна из династии Романовых, герцогиня Голштинская по браку. Дочь Петра I и Екатерины I. В 1725 году вышла замуж за Карла Фридриха Голштейн-Готторпского. Их единственный сын Карл Пётр Ульрих впоследствии стал российским императором Петром III. Анна умерла в Киле двадцатилетней и была похоронена в Петербурге, рядом с отцом.[1]

Её брак был частью балтийской политики Петра: российский двор поддерживал голштинского герцога в споре с Данией о Шлезвиге и в его притязаниях на шведскую корону. После смерти Екатерины I супруги потеряли прежнее влияние в Петербурге и уехали в Голштинию. Из Киля Анна писала младшей сестре Елизавете о здоровье, деньгах, придворных новостях и рождении сына. Эти письма позволяют проследить её последний год гораздо подробнее, чем раннее детство.[2][3]

Детство в семье Петра I

Анна родилась в Москве в январе 1708 года, когда продолжалась Северная война. Её родители ещё не были обвенчаны. После их венчания в 1712 году положение дочерей при дворе стало более определённым: Анна и Елизавета получили отдельные комнаты, стол и прислугу. Анна была второй дочерью Петра и Екатерины, но старшей из дочерей, доживших до взрослого возраста.[1]

Пётр участвовал в семейных праздниках, хотя походы и поездки подолгу разлучали его с детьми. В придворном журнале за 1711 год отмечен обед у царя по случаю именин маленькой Анны. Позднее она сама стала писать родителям поздравления. Восьмилетней девочкой уже посылала письма матери; в собрании бумаг Петра сохранялись её немецкие письма к отцу.[1]

Анна росла вместе с Елизаветой, родившейся в декабре 1709 года. У сестёр были общие воспитательницы и учителя. При них состояла виконтесса Латур-Лануа; в 1716 году приехала итальянка Марианна Манияни. Воспитание включало французский, немецкий и итальянский языки. В домашнем окружении девочки слышали и шведскую речь. С. С. Трубачёв, составивший биографию Анны для «Русского биографического словаря», связывал с этим знание ею шведского языка.[1]

Танцам царевен обучал Стефан Рамбург. Это умение требовалось на придворных праздниках, где дочери государя с ранних лет появлялись перед русскими вельможами и иностранными представителями. Камер-юнкер Фридрих Вильгельм Берхгольц, служивший при голштинском герцоге, позднее неоднократно описывал их участие в балах и особенно хвалил исполнение танцев.[1]

Домашняя переписка Анны сохраняет следы этого многоязычного воспитания. В русское письмо она могла вставить немецкую реплику, услышанную на улице, передать иностранную фамилию на слух или назвать придворного привычным домашним именем. Для неё не существовало резкой границы между языком семейного письма и речью международного двора. При этом с сестрой она продолжала переписываться по-русски и после переезда в Киль.[4]

Голштинский жених и балтийская политика

Карл Фридрих принадлежал к Голштейн-Готторпскому дому. Его матерью была старшая сестра шведского короля Карла XII. После гибели короля в 1718 году герцог рассчитывал на шведскую корону, однако государственные чины Швеции предпочли Ульрику Элеонору, младшую сестру Карла XII. Кроме того, герцог добивался возвращения Шлезвига, занятого Данией. Для обоих замыслов ему требовалась поддержка сильного союзника.[1]

Сближение с Россией отвечало этим расчётам. Пётр, со своей стороны, получал возможность влиять на шведские дела через родственника королевского дома. Но поддержка герцога могла втянуть Россию в новые споры уже после окончания войны. Поэтому царь не спешил связывать себя брачным договором. Переговоры продолжались несколько лет, а личное знакомство с Карлом Фридрихом ещё не означало согласия на свадьбу.[2]

Весной 1721 года герцог прибыл в Ригу, где встретился с Петром. В его свите находился Геннинг Фридрих Бассевич, один из главных участников переговоров с русским двором. Затем Карл Фридрих приехал в Петербург и стал постоянным участником придворной жизни. Анне в это время было тринадцать лет.[1]

В обращениях к Петру герцог жаловался на затянувшуюся неопределённость. Бассевич объяснял выгоды союза поддержкой, которой Карл Фридрих пользовался в Швеции, и уверял, что брак с дочерью русского государя придаст его сторонникам смелости. Министр допускал женитьбу на любой из двух царевен, хотя по возрасту считал более подходящей старшую. Сам Пётр отвечал, что расположен к герцогу, но прежде должен думать о пользе своего государства.[2]

Решение приблизилось в 1724 году, после заключения русско-шведского союзного договора. Пётр хотел вести дальнейшие переговоры о делах герцога при собственном дворе и сохранить за собой главное влияние на них. Осенью он согласился на брак Карла Фридриха с Анной. До последнего времени даже часть голштинской свиты не знала, которая из сестёр станет герцогиней.[2][5]

Обручение и брачный договор

В ноябре 1724 года Андрей Остерман согласовывал брачные условия с герцогом, Бассевичем и голштинским советником Штамке. К 22 ноября переговоры были завершены. Обручение состоялось 24 ноября, в день именин Екатерины. Анне было шестнадцать лет.[1][5]

Берхгольц подробно описал приготовления. Накануне обручения музыканты играли под окнами дворца; герцог поднялся к императорской семье. На следующий день начались поздравления, а вслед за торжеством Карл Фридрих наградил своих служащих новыми придворными чинами. Бассевич получил пост президента тайного совета, Берхгольц и Отто Фридрих Брюммер — звания камергеров. Успех брачных переговоров менял положение всего голштинского двора.[5]

После обручения служащие герцога были представлены Анне уже как своей будущей государыне. Карл Фридрих стал часто посещать её; на встречах бывала Елизавета, иногда приходил Пётр. Дневник отмечает обеды, обмен подарками и семейные визиты. Берхгольц видел в любезности Анны признак привязанности к жениху. Его рассказ передаёт впечатление придворного, находившегося на службе у герцога; собственных объяснений Анны о выборе мужа не сохранилось в этой записи.[5]

Брачный контракт включал двадцать одну статью. В нём оговаривались приданое, содержание супруги, её двор, религия будущих детей и права на наследство. Пётр обещал дать дочери драгоценности, одежду и 300 тысяч рублей. Карл Фридрих, в свою очередь, принимал денежные обязательства перед женой и обеспечивал её доходы залогом земель. На случай вдовства ей назначались владения Триттау и Рейнбек с окрестными имениями.[1][2]

Анна сохраняла православие. Герцог должен был устроить при её резиденции православную церковь. Дочерей супруги обязались воспитывать в вере матери, сыновей — в лютеранстве. Поэтому будущий Пётр III получил лютеранское воспитание в соответствии с семейным договором; православие он принял позднее, после приезда в Россию.[2][1]

Денежные условия договора подробно разграничивали единовременные суммы и ежегодный доход. Герцог обещал положить в пользу супруги 300 тысяч рублей с выплатой пяти процентов в год, а также предоставить ей «утренний подарок» в 50 тысяч ефимков. До его выплаты также полагались проценты. Вместе с шестью тысячами рублей личных денег годовое содержание Анны должно было составить 23 тысячи рублей. Содержание её придворных служителей возлагалось на мужа отдельно. Договор закреплял за герцогиней собственный доход и право иметь свой двор.[2]

Открытая часть договора содержала отказ Анны, Карла Фридриха и их потомства от притязаний на российскую корону. Это условие соответствовало указу 1722 года, который оставлял назначение наследника за царствующим монархом. Одного происхождения от Петра было недостаточно для закрепления за дочерью права на престол.[2]

Вместе с тем к договору были присоединены три секретных артикула. Пётр сохранял за собой возможность призвать к наследованию российского престола одного из сыновей от этого брака. Герцог должен был согласиться с таким решением без дополнительных условий. Другие статьи касались поддержки его притязаний на шведскую корону и возвращения Шлезвига.[1]

Таким образом, родители заранее определили разные варианты будущего своих детей, но ни один ещё не был осуществлён. Ко времени подписания договора у Анны и Карла Фридриха не было ребёнка. Их сын родился только в 1728 году, а наследником российского престола стал по решению Елизаветы в 1742 году.[1]

Свадьба и положение при Екатерине I

Пётр умер в январе 1725 года, прежде чем состоялась свадьба. С последними часами его жизни связан рассказ о попытке написать распоряжение и позвать Анну для записи продолжения. Этот эпизод передавали позднейшие авторы, в том числе со ссылкой на Бассевича. Законченного распоряжения о передаче престола Анне в нём нет. После смерти Петра императрицей стала Екатерина.[1]

Екатерина сохранила брачные договорённости. Венчание Анны и Карла Фридриха состоялось 21 мая (1 июня) 1725 года в Троицкой церкви на Петербургской стороне. Для свадебного праздника в Летнем саду построили большую залу. Молодые поселились в каменном доме генерал-адмирала Фёдора Апраксина, который герцог нанял для своей семьи.[1]

Положение Карла Фридриха при Екатерине укрепилось. В феврале 1726 года он вошёл в Верховный тайный совет, а затем получил подполковничий чин в Преображенском полку. Родство с императрицей давало ему место в высшем правительственном кругу и позволяло продолжать хлопоты о Голштинии. Анна жила в России и сохраняла близость к матери и сестре.[1]

Поддержка зятя имела внешнеполитические последствия. Екатерина была готова добиваться возвращения Шлезвига, в том числе с помощью военного давления. В 1726 году появление английской эскадры в Финском заливе стало препятствием для таких планов. Семейный союз затрагивал отношения России с Данией, Швецией и Великобританией, каждая из которых имела собственные интересы на Балтике.[1]

Возвышение голштинского герцога вызывало недовольство Александра Меншикова. После смерти Екатерины в мае 1727 года борьба за влияние обострилась. На престол вступил Пётр II, сын царевича Алексея Петровича и внук Петра I. Меншиков добился обручения юного императора со своей дочерью; Карл Фридрих лишился прежней опоры в лице тёщи.[1][6]

Завещание матери и отъезд из России

В оглашённом после смерти Екатерины тестаменте Анна, Елизавета и голштинский герцог были названы среди лиц, которым поручалось правление во время малолетства Петра II. Решения полагалось принимать большинством голосов. Тот же документ определял дальнейший порядок наследования: в случае смерти Петра без потомства престол должен был перейти к Анне и её потомкам, затем к Елизавете и её потомкам, после них — к великой княжне Наталье Алексеевне. Предпочтение отдавалось мужчинам; требовалась принадлежность к православию.[6]

Тестамент обещал каждой из дочерей Екатерины по миллиону рублей сверх приданого, дополнительные выплаты на время малолетства императора и раздел личных вещей матери. Голштинские дела также получили отдельный пункт: новому правительству предписывалось исполнять прежние обязательства о Шлезвиге и шведском наследовании. Однако место в завещании не обеспечило супругам действительного участия во власти.[6]

Карл Фридрих решил покинуть Россию. В конце июня 1727 года его министры подали в Верховный тайный совет мемориал из четырнадцати пунктов. Они просили подтвердить прежние договорённости, выдать копию завещания Екатерины, выплатить годовое содержание и деньги на отъезд. Часть завещанного миллиона предполагалось получить сразу, остальное — в течение восьми лет.[1]

Совет согласился с денежными требованиями, но копии завещания не выдал. Вопросы о европейских притязаниях герцога оставались в распоряжении российского государя. Перед отъездом голштинские министры снова обратились в совет: Анна огорчалась, что личные вещи Екатерины ещё не разделены и она не может увезти что-либо на память о матери. В ответ ей обещали произвести раздел позднее через особую комиссию.[1]

Летом 1727 года супруги отправились морем в Голштинию. Отъезд разлучил сестёр вскоре после смерти матери. Елизавета осталась при русском дворе, а Анна должна была устроить новый дом в Киле. В последующих письмах забота о сестре постоянно соседствует с просьбами добиться обещанных денег и сохранить благосклонность юного императора.[1][7]

Первые месяцы в Киле

В письме от 7 августа 1727 года Анна подробно рассказала о прибытии. По её словам, путь занял три недели. Герцог сошёл с корабля раньше жены, а ей пришлось ещё ждать на воде. Вокруг ездили лодки с любопытными; люди хотели увидеть герцогиню и принимали за неё любую женщину, показавшуюся на борту. Анна с юмором сравнила внимание к себе с тем, как в Петербурге смотрели на слонов.[4]

Встреча на берегу была торжественной. Анна перечислила придворных, которые сопровождали супругов, порядок движения пажей и лакеев, кареты дам и шедших позади гренадеров. В замке её ждали местные придворные женщины. В письме сестре официальный церемониал перемежается домашними прозвищами и короткими замечаниями о внешности знакомых.[4]

Город произвёл на неё хорошее впечатление: каменные дома казались большими и стояли тесно, а улицы были узкими. Анна сразу заметила местный обычай ездить неузнанной, прикрывшись капором. Мужчины для этого надевали епанчу. Даже если окружающие догадывались, кто перед ними, полагалось делать вид, что человека не узнали. Герцогиня попробовала такой способ прогулки уже вскоре после приезда.[4]

В августовском письме она сообщала, что люди обращаются с ней ласково и жить в Киле хорошо. Но по Елизавете она плакала каждый день и просила писать чаще. С очередным отправлением Анна послала сестре местные подарки: веер, коробочку для мушек, зубочистку, орехи и одежду. Фрукты хотела прислать тоже, но считала, что доставить их не удастся.[8]

С Анной приехали знакомые служащие и придворные дамы. Среди них была Мавра Шепелева, которую в письмах называли Маврушкой. Она могла дописать несколько строк от себя или передать известия, когда Анна не писала собственноручно. В ноябре 1727 года обе объясняли сестре задержку писем приездом гостей — матери любекского епископа с дочерьми. Придворная жизнь в Киле включала визиты родни, приёмы и обычные обязанности хозяйки дома.[9]

Зимой Анна рассказывала о поездке в русских санях, морозах и обилии снега. Герцог и Маврушка часто отправлялись в гости или в театр; она сообщала об этом сестре в шутливо-недовольном тоне. Елизавета, со своей стороны, просила напомнить герцогу, что он давно ей не писал. Анна обещала передать упрёк и сообщить его ответ следующей почтой.[10]

Переписка с Елизаветой: семья, деньги и придворные известия

Письма приходили неравномерно. В октябре Анна жаловалась, что пропустила уже четыре почты без ответа, и не знала, больна ли сестра или просто забыла о ней. Она уверяла, что сама старается писать при каждой возможности. Полученное письмо могло так обрадовать её, что, по собственному признанию, она уже не могла продолжать обед.[11][12]

Чтобы иметь рядом изображение сестры, Анна попросила заказать её портрет Луи Караваку и прислать в Киль до отъезда русского двора в Москву. Позднее она просила также портреты Петра II и его сестры, великой княжны Натальи Алексеевны. Эти просьбы сопровождались поклонами многочисленным придворным и домашним служащим, оставшимся в России.[11][13]

Анна внимательно следила за положением Елизаветы при Петре II. Известие, что император и великая княжна к ней милостивы, радовало её. Сестре она советовала не отдаляться от государя и при удобном случае хлопотать о голштинской семье, чтобы та не была забыта. Перед поездкой двора в Москву просила подробно описать, как Елизавета там устроится.[14][12]

После падения Меншикова она надеялась вернуть деньги, которые, по её словам, герцог передал ему ради получения положенных выплат. В письме Анна назвала сумму в 60 тысяч и объяснила, что без неё князь не хотел выдавать супругам деньги. Она просила Елизавету обратиться к Петру II, великой княжне и Остерману, а само письмо прочитать наедине. Это свидетельство Анны о требовании Меншикова; отдельного расчёта по этому платежу в её письме нет.[7]

В другом послании известие о ссылке князя вызвало у неё совсем иную по тону реплику: Анна написала, что в Киле о нём печалятся так же, как при сестре. В переписке могли соседствовать привычная придворная учтивость, личные связи и настойчивые денежные требования. Анна не ограничивалась передачей поручений мужа: она сама выбирала, кого просить о помощи и какие сведения доверить только Елизавете.[15][7]

Её беспокоили и слухи, которые могли попасть в Петербург. Узнав о предстоящем отъезде одного из своих служащих, Анна попросила сестру объяснять, что он уезжает по собственному желанию. Она опасалась другого толкования — будто герцог отсылает от неё русских. В ещё одном письме прямо просила не показывать никому посланий, написанных её рукой. Семейная почта оставалась для неё доверительным способом обсуждать людей и обстоятельства.[13][16]

Через сестру Анна поддерживала отношения и с другими родственницами. Она передавала поклоны дочерям Ивана V — Екатерине и Прасковье, поздравляла с именинами Анну Иоанновну. Когда курляндская герцогиня собралась в Москву на коронацию Петра II, Анна Петровна попросила Елизавету не оставлять её без внимания. Переписка связывала голштинский дом с обеими ветвями царской семьи.[17][18]

Московские придворные обычаи требовали отдельной подготовки. Анна советовала сестре брать с собой при посещении царицы Анну Ивановну, названную в письме «бабушкой», и спрашивать у неё, как себя вести. Та с молодых лет служила при старшем поколении царской семьи и знала прежние порядки. Анна, выросшая при дворе Петра, признавала пользу такого опыта и старалась уберечь сестру от неловкости на встречах с роднёй.[19]

О предстоящей коронации она расспрашивала несколько раз: хотела знать месяц торжества и срок пребывания сестры в Москве. Узнав, что Елизавету поселили в Кремле, предположила, что ей будет скучно в тёмных комнатах. Вопросы показывают, как из Киля Анна следила за устройством жизни сестры при московском дворе.[12][20]

В посланиях различается и степень официальности. Письмо от 6 ноября начинается церемонным обращением, содержит известие о здоровье супругов и поклоны членам царской семьи. Затем Анна собственноручно дописывает объяснение, почему не отправила отдельного личного письма; следом появляются несколько строк Маврушки о тех же гостях. Даже в одном отправлении канцелярская форма могла переходить в домашнюю беседу, к которой присоединялась придворная дама.[9]

Рождение сына

Осенью 1727 года Анна уже ожидала ребёнка. В октябрьском письме она с шуткой упомянула беременность, а 8 февраля 1728 года сообщала, что здорова, но ей стало очень тяжело. Через два дня, 10 (21) февраля, родился сын Карл Пётр Ульрих. Кильский магистрат преподнёс новорождённому серебряную колыбель с синим бархатом.[11][21][1]

Анна сама известила сестру о крещении мальчика и перечислила все три имени. Она писала, что уже встала с постели, и просила Елизавету сохранить любовь к ней и сыну. В следующем письме заметила, что ребёнок немного похож на тётку. Политическое значение новорождённого не вытесняло обычной семейной радости: мать рассказывала о его имени, здоровье и сходстве с близкими.[22][20]

8 марта Анна снова сообщила, что они с ребёнком здоровы. Елизавета предлагала, чтобы Маврушка писала вместо неё; Анна ответила, что такая помощь требовалась в день родов, когда ей запретили писать самой, а теперь в ней нет нужды. В этом же письме она назвала мальчика крестным сыном Елизаветы.[23]

Письма продолжались и в апреле. 3 апреля Анна рассказала, что в Киле празднуют коронацию Петра II, и просила от себя, мужа и сына поцеловать руки императору и великой княжне. Последние известные послания по-прежнему заняты семейными новостями и связями с Россией.[24]

Смерть и погребение

Анна умерла в Киле 4 (15) мая 1728 года, почти через три месяца после рождения сына. В официальном донесении причиной была названа «горячка». Её февральские и мартовские письма показывают, что после родов она вставала с постели и считала себя здоровой. Поэтому распространённое краткое сообщение о смерти сразу после рождения Петра неточно.[1][22][23]

Позднее Екатерина II связывала её смерть с чахоткой, тяжёлой жизнью в Киле и несчастным супружеством. В старой биографической литературе это объяснение нередко становилось основой всего рассказа о голштинском периоде. Однако Екатерина родилась уже после смерти Анны и описывала семейное прошлое по чужим сведениям. Сама Анна оставила более разнообразную картину: рядом с тоской по сестре — рассказы о прогулках, гостях, подарках и рождении ребёнка.[1][8][9][10]

По сообщению биографов, Анна хотела быть похороненной возле отца. Верховный тайный совет направил за её телом генерал-майора Ивана Бибикова, архимандрита и священников. В Голштинию отправили корабль «Рафаил» с сопровождавшим его фрегатом; отрядом командовал Пётр Бредаль.[1]

В октябре тело доставили в Кронштадт. Совет поручил Бурхарду Кристофу Миниху организовать встречу и погребение с подобающими почестями. Подготовка заняла около месяца. Похороны состоялись 12 ноября 1728 года в Петропавловском соборе в Петербурге. Российский двор в это время находился в Москве.[1]

Сын остался в Голштинии с отцом. Мать он знал только по рассказам, семейным изображениям и своему происхождению. В 1742 году Елизавета, занявшая российский престол, вызвала племянника в Петербург и объявила его наследником. Так связь, предусмотренная ещё брачным договором 1724 года, получила продолжение при другом монархе и в иных политических обстоятельствах.[1]

Анна Петровна в истории династии

Анна не правила Россией и не участвовала в назначении сына наследником: между её смертью и этим решением прошло четырнадцать лет. При её жизни вопрос о российской короне оставался открытым. Брачный договор соединял отказ от притязаний с правом Петра выбрать одного из её сыновей, а тестамент Екатерины ставил Анну и её потомство после Петра II. Смена государя могла менять и положение голштинской семьи.[1][6]

Её брак дал начало той ветви императорского дома, к которой принадлежали Пётр III, Павел I и их потомки. Для Елизаветы племянник был прежде всего внуком Петра Великого и сыном умершей сестры. Семейное происхождение помогало объяснять выбор наследника, но сам выбор требовал решения царствующей императрицы.[1]

Переписка Анны сохранила другую сторону этой истории. В ней будущая мать императора добивается положенных денег, напоминает о себе оставшимся в Петербурге знакомым, беспокоится, почему сестра молчит, и просит её портрет. Эти заботы занимали короткую взрослую жизнь Анны задолго до того, как её сын получил российскую корону.[7][11][14][13]

Основные даты

  • 27 января (7 февраля) 1708 года — рождение в Москве.
  • Ноябрь 1724 года — заключение брачного договора и обручение с Карлом Фридрихом.
  • 21 мая (1 июня) 1725 года — венчание в Петербурге.
  • Лето 1727 года — отъезд с мужем в Голштинию.
  • 10 (21) февраля 1728 года — рождение Карла Петра Ульриха, будущего Петра III.
  • 4 (15) мая 1728 года — смерть в Киле.
  • 12 ноября 1728 года — погребение в Петропавловском соборе.[1]

Примечания

  1. ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 Трубачёв С. С. Анна Петровна (дочь Петра I) // Русский биографический словарь. Т. 2: Алексинский — Бестужев-Рюмин. СПб., 1900. С. 189–193.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 18. Гл. 3. Переговоры о браке цесаревны Анны и герцога Голштинского.
  3. ↑ Письма Анны Петровны Елизавете Петровне, 1727–1728 годы // Эпистолярное наследие женщин царской семьи (первая треть XVIII века) / публ. Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011. С. 11–70. Раздел переписки Анны Петровны, № 1–20.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 7 августа 1727 года, № 1 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 42–42 об.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера. Ч. 4. Записи за ноябрь–декабрь 1724 года / пер. И. Ф. Аммона.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 19. Гл. 1. Последние месяцы Екатерины I и её тестамент.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне после 8 сентября 1727 года, № 4 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 59.
  8. ↑ 8,0 8,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, август 1727 года, № 2 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 36 об.
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 Анна Петровна и М. Е. Шепелева. Письмо Елизавете Петровне от 6 ноября 1727 года, № 6 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 8–9.
  10. ↑ 10,0 10,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, декабрь 1727 — январь 1728 года, № 10 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 41–41 об.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 27 октября 1727 года, № 5 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 6–7.
  12. ↑ 12,0 12,1 12,2 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, февраль 1728 года, № 12 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 70–70 об.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, 1727–1728 годы, № 20 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 61–61 об.
  14. ↑ 14,0 14,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, декабрь 1727 года, № 8 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 40–40 об.
  15. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне после 8 сентября 1727 года, № 3 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 35–35 об.
  16. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, 1727–1728 годы, № 19 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 55.
  17. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 30 ноября 1727 года, № 7 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 15.
  18. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, февраль 1728 года, № 13 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 69.
  19. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, декабрь 1727 года, № 9 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 54.
  20. ↑ 20,0 20,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, февраль–март 1728 года, № 16 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 65.
  21. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 8 февраля 1728 года, № 14 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 63.
  22. ↑ 22,0 22,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, 10–25 февраля 1728 года, № 15 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 38.
  23. ↑ 23,0 23,1 Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 8 марта 1728 года, № 17 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 56.
  24. ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 3 апреля 1728 года, № 18 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной. РГАДА. Ф. 4. Д. 25. Л. 44.

Источники и литература

  • Эпистолярное наследие женщин царской семьи (первая треть XVIII века) / публикация Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011. С. 11–70.
  • Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера / перевод И. Ф. Аммона. Ч. 4.
  • Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 18–19.
  • Трубачёв С. С. Анна Петровна (дочь Петра I) // Русский биографический словарь. Т. 2. СПб., 1900. С. 189–193.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Анна_Петровна&oldid=3011