Крестьянская одежда России XVI-XVIII веков
Одежда сельского населения, различавшаяся по местности, достатку, полу, сезону и назначению; ранние письменные свидетельства и сохранившиеся вещи XVIII века.
- Регион
- Россия, преимущественно русское население
- Область
- История одежды; социальная история
- Период
- XVI–XVIII века
Крестьянская одежда России XVI–XVIII веков — одежда сельского населения, состав и качество которой зависели от достатка, местных обычаев, сезона и случая ношения. В её мужской части письменные источники называют рубахи, порты и штаны, кафтаны, зипуны, шубы, шапки и пояса; в женской — рубахи, сарафаны, сукни, меховые вещи, головные уборы и украшения. Крестьянский костюм был разнообразным: даже в пределах одного региона простая одежда сочеталась с шёлковой отделкой и драгоценным металлом.[1][2][3]
Историю раннего крестьянского гардероба нельзя полностью восстановить по позднему праздничному костюму. Свидетельства XVI–XVII веков дают названия вещей и описания их владельцев, но редко раскрывают крой; музейные предметы конца XVIII века позволяют изучать конструкцию и материал. Эти виды источников дополняют друг друга. Они показывают, в частности, что крестьянский наряд не исчерпывался грубой рубахой и лаптями, а дорогие вещи не были исключительной принадлежностью дворянского или купеческого дома.[2][4][5]
Ранние описания и документы
Английский дипломат Джайлс Флетчер посетил Россию в конце 1580-х годов и изложил свои наблюдения в книге «О государстве Русском», вышедшей в 1591 году. Он противопоставлял богатую одежду знати бедному наряду «мужиков». Это взгляд современника, но его рассказ о сельском населении краток: путешественник не описывал по отдельности гардероб жителей разных деревень и не сравнивал хозяйства по достатку. Более подробные сведения сохранились в описях имущества.[1]
В описях крестьянской собственности одежду перечисляли рядом с хлебом, скотом и орудиями труда. Сведения о ней попадали и в жалобы на кражи, разбойные нападения и пожары: пострадавшие называли утраченные вещи, их цвет, ткань, мех и отделку. Так можно узнать, чем владела конкретная семья, хотя перечень ущерба не обязательно охватывал весь её гардероб.[2][6][3]
Историк и археолог Юлия Владимировна Степанова собрала такие сведения в книге «Костюм населения Верхневолжья XIV–XVII вв.: опыт комплексного исследования» (2024). В разделе о крестьянской одежде она рассматривает судебные дела и хозяйственные документы, главным образом XVII века, а в приложении публикует описи и челобитные. Они позволяют связать одежду с владельцами и населёнными пунктами Верхневолжья. Для других областей России нужны собственные свидетельства.[7]
Мужская одежда конца XVI века
В зимнем наряде небогатых мужчин Флетчер называл длинную грубую суконную одежду, подпоясанную кушаком, меховую или овчинную вещь, шапку и сапоги. Сукно он описывал белым или синим. Для ещё более бедных людей автор упоминал одежду из коровьей кожи. Таким образом, даже в его кратком рассказе видны различия в материале и обеспеченности. Летний облик сводился в описании к рубахе и обуви.[1]
Зимняя одежда состояла из нескольких слоёв: поверх лёгких вещей надевали суконную одежду и шубу. Рубаха оставалась основой летнего наряда. Рассказ Флетчера не даёт полного перечня вещей на каждый сезон: богатую одежду он описал подробнее, чем повседневные различия между сельскими жителями.[1]
Из обуви Флетчер упоминал сапоги; они встречаются и в более поздних описях сельского имущества. Поэтому представление о крестьянине, неизменно обутом только в лапти, упрощает картину. Как часто носили кожаную и плетёную обувь в разных местностях, эти свидетельства не сообщают.[1][6]
В описях встречаются кафтаны, зипуны, порты и штаны. Порты — старое название штанов; слово «зипун» обозначало верхнюю одежду, часто суконную. Указания на ткань, цвет и износ помогают различать вещи, но не заменяют описания кроя: по одному названию нельзя установить длину рукава или расположение швов.[2][6][3]
Женская одежда XVI–XVII веков
В рассказе о небогатых женщинах Флетчер упоминал красную или синюю одежду и тёплую меховую вещь зимой. Для лета он называл две рубахи, надетые одна на другую; это обозначение принадлежит самому наблюдателю и не позволяет уверенно восстановить крой верхнего слоя. На голове автор видел повязки или шапки из цветной материи, иногда бархатные или парчовые. Серьги и кресты дополняли его представление о женском внешнем облике.[1]
В описи крестьянского имущества из деревни Паршино, составленной в XVII веке, названы сарафан с шёлковой отделкой, сорока с золотным шитьём и серебряные серьги. Сорока — женский головной убор. Мужские и женские рубахи записаны общим числом, без распределения между членами семьи. Опись сохраняет названия вещей, которых нет в кратком рассказе Флетчера.[2]
В жалобах жителей Верхневолжья начала XVIII века среди утраченной женской одежды названы сарафаны, сукни и меховые вещи. Сукни — историческое название женской верхней одежды; точный крой названных в описи вещей неизвестен. В челобитной о нападении на деревню Тупиково перечислены синие сарафаны и сукни с шёлковой отделкой, а рядом — старые сермяжные кафтаны, то есть кафтаны из грубого шерстяного сукна. Нарядные и изношенные вещи находились в одних и тех же крестьянских дворах.[3]
Деревня Паршино: состав одного хозяйства
В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) хранится опись имущества крестьян Никифора Иголкина и Ивана Никифорова из деревни Паршино. Степанова опубликовала её в приложении к своей книге. Опись относится к XVII веку; точный год в публикации не указан. Среди вещей Никифора Иголкина перечислены серый суконный кафтан, пять овчин, четыре рубахи — мужские и женские вместе, двое портов и овчинная шуба. Одежду записали вместе с санями, телегой, упряжью, сельскохозяйственными орудиями и скотом.[2]
В той же описи названы сарафан с шёлковой отделкой, сорока, шитая золотом, и серебряные серьги. Простая суконная и овчинная одежда соседствовала с дорогими женскими украшениями. По этому перечню видно, что даже в одном крестьянском хозяйстве вещи заметно различались по материалу и нарядности.[2]
Отдельно записаны вещи Ивана Никифорова, оставленные у тёщи: овчинная шуба, серый кафтан, холсты и рубашки. Здесь готовая одежда перечислена вместе с тканью. Где изготовили холсты и кто шил рубашки, опись не сообщает.[2]
Опись охватывает семейное имущество: мужскую и женскую одежду, украшения, ткань и овчины. Она не описывает, как одевался один человек. Какие вещи носили вместе, из неё можно установить лишь частично; пол владельца и назначение многих предметов приходится уточнять по другим свидетельствам.[2]
Начало XVIII века: запас одежды и дорогая отделка
В 1718 году Конон Игнатьев, приказчик помещика Никифора Савельевича Лошакова, подал царю Петру Алексеевичу челобитную — письменную жалобу — о разграблении и сожжении своего двора и двора старосты в деревне Алексена Зубцовского уезда. Копия жалобы хранится в Тверском государственном объединённом музее; Степанова опубликовала её вместе с перечнями утраченного имущества. Приказчик и староста занимались управлением владением, поэтому их запасы одежды не стоит принимать за обычный гардероб любой крестьянской семьи.[6]
В перечне двора Конона Игнатьева названы десять овчинных мужских шуб, пятнадцать серых зипунов, сто мужских и женских рубах, восемь сарафанов из крашенины — окрашенной холщовой ткани, шёлковые фаты, серебряные серьги и кресты. Фатами здесь названы головные покрывала. Сукно и холсты записаны отдельно от готовой одежды. Это запас всего двора, а не комплект, который носил один человек.[6]
Во дворе старосты Осипа Никитина перечислены восемь бараньих шуб, десять серых зипунов, полукафтанья с верхом из китайки, верблюжьи кушаки и женские шубки на разных мехах. Китайка — историческое название ткани; оно само по себе не доказывает, что вещь была привезена из Китая. В том же дворе находились двенадцать крашенинных сарафанов с отделкой, шёлковые фаты, серебряные серьги и кресты. Составитель отметил износ части вещей.[6]
В обоих дворах имелись сапоги, а в одном перечне названы ярославские рукавицы. Наряду с готовой одеждой хранились запасы ткани. Название рукавиц указывает на связь с другим центром изготовления или торговли, но жалоба не сообщает, где и у кого их приобретали.[6]
В 1719 году приказчик помещика Степана Семёновича Загряжского составил челобитную о нападении на крестьян деревни Тупиково Новоторжского уезда. Её черновик также хранится в Тверском государственном объединённом музее. Среди похищенного имущества названы мужские шубы с бобровыми воротниками, новые кафтаны, шапки, сукни, сарафаны, холсты и рубахи. Отмечены шёлковая отделка одежды, серебряные перстни, кресты и серьги; наряду с ними перечислены старые сермяжные кафтаны. Дорогой мех, шёлк и серебро, таким образом, известны не только по портретам, но и по жалобам конкретных сельских владельцев.[3]
Челобитные подробно описывают ценные вещи, потому что их владельцы сообщали об ущербе. Это помогает увидеть различия в сельском достатке, но не показывает, как часто такие запасы встречались в других дворах. Особенно большой перечень рубах и тканей в жалобе Игнатьева относится именно к его хозяйству.[6][3]
Материалы, изготовление и семейный достаток
В ранних перечнях сосуществуют шерстяное сукно, холст, овчина, другие меха и шёлковая отделка. Разница между простой и нарядной одеждой могла заключаться в материале верха, мехе, нашивках, украшениях и состоянии вещи. Одного названия «кафтан» или «шуба» для оценки достатка недостаточно: серый суконный кафтан и шуба с бобровым воротником описывают разные возможности владельца.[2][3]
Ткань хранили отдельно от готовой одежды. В жалобе Игнатьева сукно измерено по длине, а холсты перечислены как самостоятельное имущество. Эти запасы могли идти на изготовление новых вещей. Откуда поступала ткань — из собственного хозяйства или от торговца, — жалоба не сообщает.[6]
В музейном каталоге «История русского костюма XI–XX веков», выпущенном Метрополитен-музеем в 1977 году, описаны праздничные сарафаны состоятельных крестьянок XVIII века. Их шили из шёлковых тканей российских мануфактур, украшали пуговицами, кружевом и галуном — декоративной тесьмой. Дорогую одежду берегли и передавали по наследству. Покупная ткань позволяла сделать привычный сарафанный наряд наряднее и дороже домотканого.[8]
В Российском этнографическом музее сохранилась душегрея последней трети XVIII века — короткая женская верхняя одежда без рукавов. В ней сочетаются шёлковая ткань, холст, позумент — декоративная тесьма, фольга и металлическая нить. Длина вещи составляет 38 см, обхват — 219 см: при небольшой высоте она имеет большой объём. Сведения о первой владелице в музейном описании не приведены, поэтому принадлежность этой душегреи конкретной крестьянской семье неизвестна.[5]
Сарафанный комплекс и региональные вещи XVIII века
Красный шёлковый сарафан из Государственного Русского музея датирован концом XVIII — началом XIX века. Его три прямых полотнища соединены на спине на уровне лопаток; в швы вставлены косые клинья, по шесть с каждой стороны. Подол приближается к кругу. Край, застёжка и проймы отделаны шёлковыми лентами. Это вещь рубежа столетий, а не точно датированный костюм определённого года XVIII века.[4]
Клинья расширяли сарафан книзу, а высокая подпояска под грудью определяла его силуэт. По сохранившейся вещи можно изучить устройство одежды значительно подробнее, чем по описи, где названы только сарафан и нашивки. Но её крой нельзя без дополнительных свидетельств приписывать сарафану из Паршина, описанному столетием раньше.[4][2]
В Государственном Русском музее хранится девичий праздничный костюм конца XVIII века из Галича Костромской губернии: рукава рубахи, сарафан, душегрея, головной убор и украшения. В нём использованы штоф — узорчатая шёлковая ткань, парча, галун, шёлк, золотные нити, картон, перламутр и цветное стекло. Здесь можно увидеть, как нарядная верхняя одежда сочеталась с украшением головы и шеи. Место происхождения известно, но сословие первоначальных владелиц отдельных вещей в музейной записи не указано.[9]
Праздничный наряд, возраст и головной убор
Нарядный головной убор дополнял женский праздничный костюм. В Паршине это сорока с золотным шитьём; в галичском ансамбле конца XVIII века сохранились другие формы убора и сложная отделка. Между этими свидетельствами лежит более столетия. Название в ранней описи сообщает о типе вещи и её украшении, но не даёт возможности восстановить её точный внешний вид.[2][9]
Иван Аргунов написал «Портрет неизвестной в русском костюме» в 1784 году. На картине видны белая рубаха, красный сарафан с золотной отделкой, украшенный головной убор, серьги и бусы. Портрет, хранящийся в Государственной Третьяковской галерее, позволяет рассмотреть праздничный наряд на человеке: сочетание цветов, положение головного убора и украшений, силуэт сарафана. Рабочая одежда и скрытые детали кроя на нём не показаны.[10]
Личность изображённой женщины достоверно не установлена. В статье «Аргуновы и русская культура» (2005) Н. Преснова рассматривает предположение, что художнику позировала крепостная певица и актриса Анна Изумрудова-Буянова, и упоминает другие версии. Ни одна из них не даёт оснований уверенно назвать женщину деревенской крестьянкой. Картина свидетельствует о праздничном народном наряде конца XVIII века, но не о повседневном гардеробе определённой сельской жительницы.[11]
Музейные костюмы различаются и по назначению. Галичский ансамбль обозначен как девичий праздничный, пинежский — как свадебный. При этом в пинежском костюме душегрея конца XVIII века соединена с сарафаном XIX и рубахой конца XIX века. В целом он представляет более поздний наряд; одежду XVIII столетия в нём показывает только ранняя душегрея.[9][12]
Крестьянство и петровские требования к одежде
Петровские указы об одежде выделяли пашенных крестьян среди исключений из общего требования переходить на европейское платье. Вместе с тем крестьяне, находившиеся в Москве и жившие промыслами, включались в круг адресатов. Такое различение зависело от положения и занятий, а не от одного только сословного названия. Отсутствие обязанности для пашенного крестьянина не означало общего запрета пользоваться любыми покупными тканями или новыми вещами.[13]
Для людей, связанных с городом, действовали другие условия. Указ конца 1701 года перечислял европейскую верхнюю одежду, камзолы, штаны, обувь и шапки, а для женщин — особый набор вещей. История городской одежды поэтому пересекается с крестьянской: человек крестьянского происхождения, живший городскими промыслами, мог иметь иные обязанности, чем родственники в деревне. По одному предмету европейского покроя социальную принадлежность владельца установить нельзя.[13]
В жалобах из Алексены и Тупикова, составленных в 1718–1719 годах, по-прежнему перечислялись шубы, зипуны, сукни и сарафаны, в том числе с дорогой отделкой. Эти перечни не противоречат исключению, сделанному для пашенных крестьян. Чтобы установить нарушение указа об одежде, нужно знать занятия и положение владельца: наличие старого наряда в сельском дворе само по себе его не доказывает.[6][3][13]
Подлинники и пределы реконструкции
Офорт Лепренса «Женщина из простонародья» (1764) служил титульным листом серии «Различные одежды женщин Московии». На нём видны длинная нижняя одежда, короткая меховая накидка и головное покрывало. Подпись «Femme du Peuple» обозначает художественный тип, а не устанавливает принадлежность модели к конкретному крестьянскому хозяйству. Эта оговорка позволяет сопоставлять изображение с сельской одеждой, сохраняя различие между рисунком и документами о реальных владельцах вещей.[14]
Описи, сохранившаяся одежда и портреты помогают восстановить разные стороны крестьянского быта. Опись называет вещи и владельцев, иногда отмечает цену, цвет и износ. По подлинной одежде можно измерить длину и ширину, проследить швы и отделку. Портрет показывает, как части наряда выглядели вместе. Наиболее надёжная реконструкция получается там, где совпадают время, местность и сведения из нескольких источников.[2][4][10]
Нужно учитывать дату каждой вещи. Сарафан конца XVIII — начала XIX века отражает одежду рубежа столетий; он не может иллюстрировать XVI век без дополнительных свидетельств. В составном музейном ансамбле старую душегрею могли соединить с более поздними рубахой и сарафаном. Сохранение привычного названия или формы не означает, что ткань, крой и способы ношения оставались неизменными.[12][4]
Повседневная рабочая одежда дошла до нас хуже праздничной. В музейных собраниях заметнее нарядные вещи, а в жалобах на грабёж — утрата ценного имущества. Флетчер, напротив, подчёркивал бедность сельского населения. Вместе эти свидетельства показывают широкий разброс достатка: грубая суконная и овчинная одежда сосуществовала с шёлком, дорогим мехом и серебряными украшениями. Какой наряд был обычным, зависело от места, времени и возможностей семьи.[1][2][6][3]
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 Флетчер Дж. О государстве Русском. Английское издание 1591 года; русский перевод. Глава XXIX «О домашней жизни и свойствах русского народа»: описание одежды небогатых мужчин и женщин.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1455. Оп. 1. Д. 4978. Роспись имущества крестьян Никифора Иголкина и Ивана Никифорова в деревне Паршино. XVII век. Опубликовано: Степанова Ю. В. Костюм населения Верхневолжья XIV–XVII вв.. 2024. С. 290.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 3,7 3,8 Тверской государственный объединённый музей. Шифр хранения: КОФ 1843/152. Черновик явочной челобитной приказчика помещика С. С. Загряжского о нападении «вольных людей» на крестьян Новоторжской деревни Тупиково. 1719 год. Опубликовано: Степанова Ю. В. Костюм населения Верхневолжья XIV–XVII вв.. 2024. С. 304. Документ опубликован в сокращении.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Сарафан // Виртуальный Русский музей. Гр.Б-1611; конец XVIII — начало XIX века. Описание кроя по изданию «Во всех ты, душенька, нарядах хороша». СПб., 2015. С. 26.
- ↑ 5,0 5,1 Одежда верхняя женская (душегрея) // Российский этнографический музей. РЭМ 6683-53. Последняя треть XVIII века.
- ↑ 6,00 6,01 6,02 6,03 6,04 6,05 6,06 6,07 6,08 6,09 6,10 Тверской государственный объединённый музей. Шифр хранения: КОФ 1843/151. Список с челобитной царю Петру Алексеевичу приказчика помещика Н. С. Лошакова Конона Игнатьева о сожжении его двора и двора старосты. 1718 год. Опубликовано: Степанова Ю. В. Костюм населения Верхневолжья XIV–XVII вв.. 2024. С. 302–304. Росписи имущества дворов Конона Игнатьева и Осипа Никитина.
- ↑ Степанова Ю. В. Костюм населения Верхневолжья XIV–XVII вв.: опыт комплексного исследования. Москва; Тверь: Издательство Тверского государственного университета, 2024. Раздел «Крестьянский костюм», с. 163–175. ISBN 978-5-7609-1985-4.
- ↑ Aleshina T. S. et al. History of Russian Costume from the Eleventh to the Twentieth Century. New York: The Metropolitan Museum of Art, 1977. Здесь с. 13–16: народная одежда и праздничные сарафаны XVIII века.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 Девичий праздничный костюм // Виртуальный Русский музей. Галич, Костромская губерния. Конец XVIII века. Тк-548, 549; Тк-1682; Гр.Б-1627; В-2859; В-6943; Тк-1218.
- ↑ 10,0 10,1 Иван Аргунов. Портрет неизвестной в русском костюме. 1784 // Государственная Третьяковская галерея. Инв. 15174. Живопись XVIII века.
- ↑ Преснова Н. Аргуновы и русская культура // Третьяковская галерея. 2005. № 4 (09). С. 66–67.
- ↑ 12,0 12,1 Свадебный костюм // Виртуальный Русский музей. Пинежский уезд Архангельской губернии. Душегрея Тк-1178 — конец XVIII века; сарафан — XIX век; рубаха — конец XIX века. По изданию «Во всех ты, душенька, нарядах хороша». СПб., 2015. С. 108.
- ↑ 13,0 13,1 13,2 Указы об одежде 1700–1722 годов // Государственная публичная историческая библиотека России. Полное собрание законов Российской империи, первое собрание. № 1741 и 1887. Дата № 1887 — по исследованию Е. В. Акельева и Е. Н. Трефилова 2013 года.
- ↑ Bibliothèque nationale de France. Femme du Peuple. Jean-Baptiste Le Prince, 1764. IFF18, 19; Hédou, 23. Национальная библиотека Франции, DC-12-FOL, ESTNUM-41459; Gallica btv1b532573879. Сопоставимый оттиск: National Gallery of Art, 1942.9.1639.16.a.