Перейти к содержанию

Русская церковь и Временное правительство

Материал из Энциклопедия История. Главное
Русская церковь и Временное правительство
Историческая открытка с видом зданий Сената и Синода в Петербурге.
Здания Сената и Синода в Петербурге. Открытка 1900–1917 годов. Автор неизвестен.
В 1917 году поддержка новой власти сочеталась с борьбой за церковное самоуправление, спорами о школе и свободе совести. При Временном правительстве был созван Поместный собор.
Тип
Церковно-государственные отношения
Начало
Март 1917 года
Место
Россия
Изменения
Свобода совести; передача церковных школ; Министерство исповеданий; созыв Поместного собора

Отношения Русской церкви и Временного правительства в марте — октябре 1917 года складывались после отречения Николая II, когда государственная власть перешла к правительству, обещавшему гражданское равноправие и созыв Учредительного собрания. Святейший правительствующий синод признал новую власть, установил её богослужебное поминовение и призвал верующих довериться ей. Одновременно церковные органы добивались самостоятельного управления и возражали против решений правительства о церковной школе и религиозном самоопределении. Политическая поддержка правительства и согласие с отдельными его мерами имели разное содержание.[1][2]

В августе правительство упразднило должность обер-прокурора и учредило Министерство исповеданий, временно сохранив за министром прежние права в церковных делах. Открывшийся в Москве Поместный собор получил возможность подготовить новое устройство церкви, но правительство предполагало утвердить его законодательным путём. Поэтому период Временного правительства стал временем расширения церковной самостоятельности при сохранении ряда форм государственного надзора. Завершённого соглашения о новом положении церкви до падения правительства выработано не было.[3][4][5]

Признание новой государственной власти

Что перешло от монархии к правительству

После Февральской революции церковному центру предстояло определить отношение к власти, не возглавлявшейся православным монархом. Существовали и ближайшие практические вопросы: кого поминать за богослужением, кому присягать на государственной службе, через какой орган вести сношения с правительством и кто вправе менять церковное устройство. Эти вопросы решались разными документами; признание правительства не устраняло споров о его церковных полномочиях.[1][6][7]

Временное правительство сохранило должность обер-прокурора Святейшего синода. Её занял Владимир Николаевич Львов. Он представлял государственную власть в сношениях с высшим церковным учреждением. Председателем самого правительства был князь Георгий Евгеньевич Львов — другой человек; совпадение фамилий особенно существенно при чтении переписки и правительственных постановлений весны 1917 года.[8]

7 (20) марта правительство поручило обер-прокурору представить проекты преобразования прихода, епархиального управления на церковно-общественных началах и возобновления Предсоборного присутствия с участием епископов, священников и мирян. Подготовку этих церковных преобразований правительство поручало своему представителю. Проекты должны были поступить правительству через его представителя, а не получить силу только по решению церковного собрания.[9]

Молитва, присяга и публичная поддержка

Определения Синода от 7–8 (20–21) марта заменили поминовение царствовавшего дома молитвой о Российской державе и Временном правительстве. 9 (22) марта Синод обратился к верующим с призывом довериться правительству и помогать ему трудом, молитвой и повиновением. Обращение выражало коллективную позицию высшего церковного органа; его чтение в храмах предписывалось епархиальным архиереям.[1][10]

Государственная присяга, принятая 7 (20) марта для христиан, связывала верность с Российским государством и Отечеством. Повиновение Временному правительству предусматривалось до установления образа правления волей народа через Учредительное собрание. В тексте оставались обращения к Богу и совести. Следовательно, замена личной верности монарху гражданской верностью государству происходила с сохранением религиозной формы обещания для этой категории присягавших.[6]

Поддержка имела и материальное выражение. 29 марта (11 апреля) Синод определением № 1893 поручил духовному ведомству содействовать распространению «Займа свободы». К разъяснению его условий привлекались священнослужители и учителя церковно-приходских школ; архиерейским домам, монастырям, храмам и другим церковным учреждениям предписывалось обращать свободные средства в облигации. Это было участие в государственной финансовой мобилизации во время войны.[11]

Смысл первоначальной поддержки

Синод призывал верующих повиноваться действующей гражданской власти. Для правительства сохранение обер-прокуратуры обеспечивало прежний канал управления церковными делами. На этой основе можно было совместно поддерживать государство и армию, но вопрос о том, кто определит будущий церковный строй, оставался открытым. Уже в марте поддержка правительства сопровождалась возражениями против единоличных действий его обер-прокурора.[7][9][11]

Церковная свобода и вмешательство в состав Синода

Два понимания преобразований

В опубликованном сообщении о заявлении Владимира Львова 4 (17) марта говорилось о предоставлении церкви свободы управления. Вместе с тем за правительством сохранялось право остановить синодальные решения, противоречащие закону или нежелательные политически. 7 (20) марта, согласно тому же комплексу опубликованных свидетельств, Львов сообщил, что правительство считает себя обладателем прежних царских прерогатив в церковных делах. Это изложение заявлений в печати, а не стенограмма правительственного заседания.[12]

Шесть синодальных архиепископов 8 (21) марта выступили против такого порядка. Они признавали правительство, но требовали церковного участия в подготовке реформ и самостоятельного обсуждения церковных дел. Спор шёл о пределах власти государственного представителя: церковные иерархи не считали признание правительства согласием на единоличное переустройство церкви обер-прокурором.[7]

Своя программа существовала у Петроградского религиозно-философского общества. В письме от 13 (26) марта его председатель Антон Владимирович Карташёв передал правительству постановления Совета общества. Отделение церкви от государства объявлялось гарантией свободы совести и связывалось с республиканским строем. Окончательное правовое положение предлагалось определить Учредительному собранию, внутренний церковный строй — церковному Собору.[13]

Однако до этого общество предлагало правительству удалить с ответственных постов иерархов, служивших опорой самодержавия, и образовать Временный священный синод. В одном документе сочетались требование будущего отделения и требование немедленного государственного вмешательства в церковный состав. Это была программа Совета общества, подписанная Карташёвым, а не принятое Синодом решение. 20 марта (2 апреля) правительство назначило Карташёва товарищем, то есть заместителем, обер-прокурора.[13][14]

Смена присутствия 14 апреля

14 (27) апреля правительство по предложению обер-прокурора сменило состав присутствия Синода — участников его сессии. От участия были освобождены митрополит Киевский Владимир (Богоявленский), архиепископы Арсений (Стадницкий), Тихон (Беллавин), Михаил (Ермаков), Иоаким (Левицкий) и Василий (Богоявленский), протопресвитеры Александр Дернов и Георгий Шавельский. Из прежнего присутствия был оставлен архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский). В новый состав вызвали архиепископов Платона (Рождественского) и Агафангела (Преображенского), епископов Андрея (Ухтомского) и Михаила (Богданова), протопресвитера Николая Любимова и протоиереев Александра Рождественского, Александра Смирнова и Феодора Филоненко.[15]

Это решение касалось присутствия в центральном учреждении; перечисленные лица не лишались им епископского или священнического сана. Вместе с тем правительство определило, кто будет участвовать в высшем церковном управлении на ближайшей сессии. Таким образом, обещание свободы сопровождалось сохранением государственного кадрового решения.[15]

Уходящие члены 15 (28) апреля засвидетельствовали повиновение правительству, но настаивали на каноническом формировании нового присутствия: архиереев должны избирать архиереи, представителей белого духовенства — духовенство. Архиепископ Арсений, направляя акт князю Георгию Львову, связывал выборное представительство с устойчивостью и авторитетом церковного управления. Подчинение конкретному распоряжению и требование изменить сам порядок назначений были высказаны одновременно.[16]

Итог конфликта о представительстве

Проблемой стала зависимость церковного состава от правительственного назначения. Правительство воспользовалось сохранявшимися полномочиями и сформировало новое присутствие; прежние участники подчинились, сохранив требование выборов. Противоречие между государственным назначением и церковным самоуправлением этим не исчезло. Его предстояло разрешить в общем устройстве высшей церковной власти, которое подготовлялось для Поместного собора.[15][16][4]

Свобода совести и гражданское равноправие

Отмена ограничений по вероисповеданию

Декларация правительства 3 (16) марта обещала отменить сословные, вероисповедные и национальные ограничения. Постановление 20 марта (2 апреля) закрепило отмену ограничений гражданских прав, обусловленных верой или происхождением. В начальной части акта перечислялись жительство и передвижение, собственность, торговля и промышленность, участие в обществах, государственная служба и общественные должности. Гражданское равенство становилось самостоятельным основанием законодательства, независимо от того, сохранялись ли особые учреждения для управления исповеданиями.[8][17]

25 марта (7 апреля) правительство отменило ряд гражданских ограничений для лиц, оставлявших духовный сан или монашество в предусмотренном церковной властью порядке, а также лишённых сана церковным судом. При возвращении в гражданское состояние за ними сохранялись права по происхождению, образованию, службе и пожалованию, учёные степени и прежние государственные чины. Акт менял гражданские последствия выхода из духовного состояния, сохраняя в своей формулировке различие между добровольным сложением с разрешения церковной власти и решением церковного суда.[18]

Закон 14 июля: вера и выход из исповедания

Постановление «О свободе совести» от 14 (27) июля обеспечивало каждому гражданину свободу убеждений в делах веры. Пользование гражданскими и политическими правами не зависело от принадлежности к исповеданию. Достигший четырнадцати лет мог перейти в другую религию или признать себя не принадлежащим ни к какой вере без разрешения власти и без обязательного заявления ей о самом выборе. Для прекращения правовых отношений, связанных с прежним исповеданием, требовалось письменное или устное заявление местному судье.[19]

Судья сообщал заявление прежнему приходу или религиозной общине. Если человек не относил себя ни к какому вероисповеданию, извещался орган местного самоуправления, который затем вёл его акты гражданского состояния. Так гражданская регистрация отделялась от обязательного членства в религиозной общине.[19]

Религию детей младше девяти лет определяли родители; при отсутствии согласия — вероисповедание отца, а при раздельном проживании — родителя, с которым ребёнок жил. При смерти или неизвестности родителей решение переходило к усыновителям или опекунам. Дети старше девяти лет не могли переводиться в другое исповедание без согласия. Для перевода малолетних при перемене веры родителей предусматривались отдельные условия. Правила сохраняли исключение для учений, обозначенных уголовным законодательством как «изуверные».[19]

Почему возник спор о религиозном воспитании

Изменение гражданского положения непосредственно затрагивало школу: если подросток вправе не принадлежать к религии, на каком основании для него сохранялось обязательное изучение вероучения? В правительственных учреждениях готовились проекты освобождения отдельных категорий учащихся от Закона веры. Собор, напротив, требовал сохранить обязательный Закон Божий. В представлении Карташёва Керенскому от 2 (15) октября передавалась просьба Собора не издавать новых постановлений по этому вопросу до получения соборных решений.[20]

Предмет разногласия состоял в соотношении личного религиозного выбора и обязательного конфессионального воспитания. Закон установил право выхода из исповедания, а Собор добивался сохранения определённого порядка преподавания. Посредничество министра позволяло довести церковное требование до председателя правительства, но само представление было ходатайством, а не актом об удовлетворении просьбы.[19][20]

Передача церковных школ

Что постановило правительство 20 июня

Постановление от 20 июня (3 июля) объединяло начальные школы разных ведомств в Министерстве народного просвещения ради введения всеобщего обучения. Оно охватывало школы, включённые в школьные сети либо получавшие казённые средства на содержание или жалованье преподавателям, включая начальные школы православного ведомства, церковно-учительские и второклассные школы. Отбор определялся названными в законе условиями; речь не шла об одновременном переводе всех видов духовного образования.[2]

В смету Министерства народного просвещения переводились казённые кредиты на эти школы, училищные советы, наблюдателей церковных школ, строительство и соответствующий фонд имени Александра III. Министру поручалось согласовать с другими ведомствами порядок передачи, а также установить условия и сроки дальнейшего перехода начальных училищ к местному самоуправлению. Закон менял ведомственную принадлежность и бюджетные полномочия, затрагивая целую систему школьного управления.[2]

Отдельный пункт отменял закон 1916 года о пенсионной кассе учителей церковно-приходских школ. Средства переводились в смету министерства и его пенсионную кассу народных учителей; на вступавших в неё распространялись предусмотренные законом льготы по зачёту предшествующей службы за счёт казны. Поэтому передача касалась также будущего обеспечения преподавателей.[2]

Возражения церковных органов

Синод выступил против передачи школ и предлагал отложить окончательное решение до Учредительного собрания. Осенью спор продолжился на Поместном соборе. Церковная сторона связывала школу с религиозным воспитанием и правами учреждений, которым принадлежали здания и имущество. Для правительства объединение школ было частью создания общего порядка народного образования.[5][2]

Две стороны обсуждали разные основания распоряжения школьной сетью. Правительство перераспределяло ведомства и казённые расходы; церковные учреждения отстаивали своё участие в преподавании и имущественные права. Поэтому решение о передаче ведомственного управления само по себе не устраняло вопросы о собственности на помещения, условиях их использования и преподавании религии. Собор требовал сохранить обязательное преподавание Закона Божия; обеспечение школ помещениями обсуждалось в правительственном делопроизводстве.[2][20][21]

Итог школьной реформы

Правительство приняло решение изъять соответствующие школы и их казённое финансирование из прежнего церковного ведомства. Согласно закону, эти управленческие и бюджетные полномочия переходили к министерству. Церковные органы продолжали оспаривать последствия передачи и обращаться к власти. Конфликт о школе продолжился уже при новом распределении ведомственных прав. Преподавание Закона Божия и использование церковных школьных помещений требовали дальнейшего решения; июньское постановление не содержало общего запрета религиозного обучения.[2][20]

Правительство и местные вмешательства в церковную жизнь

16 (29) мая председатель правительства князь Георгий Львов направил губернским комиссарам телеграмму о действиях общественных комитетов. По поступавшим сведениям, они отменяли или приостанавливали распоряжения церковной власти и отдавали собственные распоряжения в церковных делах. Правительство объявило такое самовольное вмешательство недопустимым и противозаконным и потребовало принять меры к его устранению.[22]

Документ выражал позицию центрального правительства по отношению к местным комитетам. В нём защищалась установленная компетенция церковной власти; правительство не отказывалось при этом от собственных законных полномочий. Между назначением членов Синода центральной властью и самовольной отменой церковных распоряжений местным комитетом проводилось юридическое различие.[22][15]

Для церковных учреждений обращение к правительству оставалось способом добиваться защиты. Телеграмма одновременно показывает существование конфликта на местах и официальный запрет на описанные действия. Правительственная защита была сформулирована как распоряжение комиссарам, которым предстояло пресекать такие действия на местах.[22]

Министерство исповеданий: новое название и прежние полномочия

Устройство министерства

5 (18) августа правительство учредило Министерство исповеданий. В его состав вошли министр, два товарища, департаменты по делам Православной церкви и по делам инославных и иноверных исповеданий, а также юридическая часть. Дела других исповеданий передавались из Министерства внутренних дел. Тем самым отношения государства с разными религиозными общинами сосредоточивались в одном ведомстве.[3]

Министр и оба товарища должны были быть православными. За передававшимися учреждениями временно сохранялись казённые и специальные кредиты. Канцелярия обер-прокурора становилась департаментом по делам Православной церкви; должности самого обер-прокурора и его товарища упразднялись. Институциональная перестройка сопровождалась сохранением преемства делопроизводства и средств.[3]

Особенно существенны пункты 3–4 первого отдела закона. Православные дела временно передавались министерству в прежнем обер-прокурорском объёме. Министру присваивались соответствующие права и обязанности до преобразования церковного управления на основаниях, подлежавших выработке Собором, и до коренного пересмотра отношений власти к исповеданиям. Следовательно, закон предусматривал переходный порядок; отмена должности ещё не отменяла её компетенцию.[3]

Как Карташёв объяснил это Собору

16 (29) августа министр Антон Карташёв зачитал Собору приветствие от правительства. Он подчёркивал, что должность обер-прокурора упразднена, но её права и обязанности до времени сохранены. Правительство ожидало нового плана церковного управления; после его получения и принятия оно предполагало убрать из полномочий министра обер-прокурорские права по внутреннему управлению, оставив внешний надзор за законностью. Это было официальное заявление от лица правительства.[23]

В опубликованной 18 (31) августа беседе с московской прессой Карташёв описывал две задачи ведомства: защищать церковную автономию от давления и следить, чтобы её правовые и имущественные требования не выходили за пределы государственных полномочий. Такое понимание обязанностей министра допускало разногласия с Собором: министр представлял перед ним государственные интересы и одновременно выступал посредником по церковным делам.[24]

Какие кадровые права менялись

19 августа (1 сентября) правительство предоставило Синоду право награждать высших иерархов саном митрополита и архиепископа и перечисленными церковными отличиями. Здесь передача конкретного полномочия была закреплена специальным постановлением. Одновременно продолжалось утверждение государством отдельных синодальных кадровых решений: 22 августа (4 сентября) правительство утвердило назначение Сергия из Финляндской и Выборгской епархии во Владимирскую и Шуйскую.[25][26]

Новый порядок не сводился к одной дате полного освобождения церковного управления. Отдельные права передавались Синоду, другие временно сохранялись за министром и правительством. Участие государственной власти в утверждении назначения архиерея документировано уже после учреждения Министерства исповеданий. Это конкретная граница проведённой реформы.[3][25][26]

Современное церковное объяснение и его уточнение

Протоиерей Владислав Цыпин в статье «Государственная церковь» в «Православной энциклопедии» описывает августовскую перемену как освобождение церкви от давления чиновников и пишет: «К.-л. вмешательство гос-ва во внутрицерковные дела не предусматривалось». Это авторская научная статья в церковном издании, а не определение Синода или Собора.[27]

Такая формулировка нуждается в уточнении применительно к переходному порядку августа 1917 года. Закон 5 августа временно сохранял обер-прокурорские права за министром; 16 августа сам Карташёв объявил об их сохранении и лишь будущем упразднении, а 22 августа правительство утвердило перемещение архиерея. Документы позволяют различить направление реформы — к церковному самоуправлению — и сохранявшиеся на тот момент полномочия государства.[3][23][26]

Поместный собор и условия государственного содействия

Право выработать новое управление

Подготовка созыва Собора велась церковными учреждениями при участии правительства. В августе его проект рассматривало Юридическое совещание: требовалось определить, какие положения надлежит издать как закон, а какие — как правительственное оповещение. В поручении от 7 (20) августа зафиксировано, что вопрос обсуждался правительством 5 (18) августа. Речь шла о выборе правовой формы государственного признания Собора.[28]

Постановление 11 (24) августа предоставило Собору право выработать и внести правительству законопроект о свободном церковном самоуправлении. Второй пункт сохранял внутренние дела за прежним Синодом и его учреждениями до государственного признания нового устройства. Правительство признавало Собор полномочным собеседником и разработчиком реформы, но ожидало от него законопроект для собственной санкции.[4]

После открытия Собора эти условия были публично повторены Карташёвым в приветствии 16 (29) августа. Собор представлял епископов, духовенство и мирян и обсуждал внутреннее устройство на собственных заседаниях. Государство, со своей стороны, продолжало определять юридические последствия предлагаемых перемен. Открытие Собора расширило возможности церковного самоопределения, сохранив ещё не разрешённый вопрос о соотношении церковного решения и государственного закона.[23][4]

Ссуда на соборные расходы

Материальные отношения продолжались и после создания министерства. В представлении от 17 (30) сентября оно просило предоставить на соборные расходы беспроцентную ссуду в два миллиона рублей. Министр финансов и Государственный контроль первоначально ссылались на тяжёлое положение казначейства и предлагали использовать синодальные специальные средства и монастырские капиталы. Министерство исповеданий обосновывало государственное содействие общественным значением церковного переустройства.[29]

Ответ правительственной канцелярии от 9 (22) октября сообщал о решении, принятом 6 (19) октября: отпустить Синоду два миллиона рублей беспроцентной ссуды. Сумма подлежала погашению равными взносами в течение пяти лет из источников, которые определит Собор. Деньги следовало отпускать частями по действительной надобности; первым ассигнованием устанавливались 500 тысяч рублей. Это решение о возвратной помощи, а не безвозмездная выплата всей суммы.[30]

Переписка показывает последовательность: ходатайство церковного ведомства, финансовые возражения, правительственное решение и условия ссуды. Она свидетельствует о сохранении государственного содействия Собору при одновременном споре о других сторонах церковной жизни. Приведённый ответ не является кассовым отчётом о фактическом перечислении всех средств.[29][30]

Итоги и дальнейшие последствия

Временное правительство сохранило церковный центр как участника государственной жизни, расширило пространство его самостоятельного переустройства и одновременно изменило гражданские и школьные основания прежнего союза церкви и государства. Синод признал новую власть и участвовал в поддержке государственных мероприятий. Церковные органы спорили с правительством о составе Синода, правах религиозного воспитания и школьном управлении, продолжая обращаться к нему за защитой и помощью.[1][11][16][2][22][30]

В управлении произошёл переход от обер-прокуратуры к Министерству исповеданий, но прежние полномочия не исчезли одновременно с названием должности. Их окончательное изменение связывалось с будущей соборной реформой и государственным признанием нового устройства. Для церкви главным приобретением стал созыв Собора, получившего возможность сформулировать собственную систему управления. Для правительства он оставался также органом, от которого ожидался законопроект.[3][4][23]

В гражданском праве были расширены возможности выбора религии и жизни вне вероисповедания. В школьном управлении правительство постановило передать соответствующие церковные училища и их бюджет в Министерство народного просвещения. Эти решения затрагивали повседневное положение верующих, учителей и приходов и становились предметом церковных возражений. Общая лояльность государству не означала прекращения этих конфликтов.[19][2][20]

После свержения правительства 25 октября (7 ноября) 1917 года Собор продолжил работу уже при советской власти. В последующих определениях Собор восстановил патриаршество и установил полномочия патриарха, Синода и Высшего церковного совета. Декабрьское определение о правовом положении церкви сочетало самостоятельность управления с требованием государственного финансирования и особых прав. Так вопросы, обсуждавшиеся с Временным правительством, получили дальнейшее церковное решение уже в иной политической обстановке.[31]

Связанные темы

Источники и исследования

  • Конфессиональная политика Временного правительства России: сборник документов / Сост., автор предисловия и комментариев М. А. Бабкин. М.: Политическая энциклопедия, 2017. 558 с. ISBN 978-5-8243-2150-0. Электронная копия. Составительские названия, пояснения и комментарии отделены от текстов документов.
  • Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году: материалы и архивные документы по истории православной церкви / Сост. М. А. Бабкин. М.: Индрик, 2006. Электронная публикация.
  • Журналы заседаний Временного правительства. М.: РОССПЭН, 2001–2004. Т. 1–4. В настоящей статье документы приводятся по их перепечатке в сборнике «Конфессиональная политика…».
  • Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. М., 1918. Электронная публикация.
  • Фёдоров В. А. Временное правительство и его вероисповедная политика // Православная энциклопедия. Т. 9. С. 510–514.
  • Цыпин Владислав, протоиерей. Государственная церковь // Православная энциклопедия. Т. 12. С. 197–202. Раздел «В России».

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 Послание Святейшего синода «К верным чадам Православной Российской Церкви», 9 марта 1917 года // Церковные ведомости. 1917. № 9–15. С. 57; определения № 1223 и 1226, там же, с. 58. Даты событий даны по старому стилю, в скобках — по новому; даты периодических изданий сохранены по источнику. Текст послания; запись документа в ЭБИД.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 2,8 Постановление Временного правительства от 20 июня 1917 года «Об объединении, в целях введения всеобщего обучения, заведений разных ведомств в ведомстве Министерства народного просвещения» // Собрание узаконений и распоряжений Правительства. 1917. № 182. Ст. 1014. Перепечатка: Конфессиональная политика Временного правительства России: сборник документов / Сост. М. А. Бабкин. М.: Политическая энциклопедия, 2017. Док. 78. С. 199–200.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 Постановление «Об учреждении Министерства исповеданий», 5 августа 1917 года // Собрание узаконений… 1917. № 190. Ст. 1134. С. 1985–1986. Конфессиональная политика… Док. 14. С. 89–90, отдел I, п. 1–4, отделы II–IV.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Постановление о предоставлении Поместному собору права выработать законопроект о новом порядке свободного самоуправления Русской церкви, 11 августа 1917 года // Собрание узаконений… 1917. № 201. Ст. 1252; Конфессиональная политика… Док. 95. С. 217.
  5. ↑ 5,0 5,1 Фёдоров В. А. Временное правительство и его вероисповедная политика // Православная энциклопедия. Т. 9. С. 510–514. Электронная публикация 23 июля 2010 года.
  6. ↑ 6,0 6,1 Текст присяги на верность службы Российскому государству для лиц христианских вероисповеданий, принят 7 марта 1917 года // Вестник Временного правительства. 1917. № 4. 9 марта. С. 1. Конфессиональная политика… Док. 23. С. 109–110.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 Заявление архиепископов Временного присутствия Синода, 8 марта 1917 года, и синодальное решение 9–13 марта // Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году: материалы и архивные документы по истории православной церкви / Сост. М. А. Бабкин. М.: Индрик, 2006. Док. 6 и приложение. Электронная публикация.
  8. ↑ 8,0 8,1 Декларация Временного правительства о его составе и задачах, 3 марта 1917 года // Конфессиональная политика… Док. 18. С. 96–97.
  9. ↑ 9,0 9,1 Журнал заседаний Временного правительства № 8, 7 марта 1917 года // Журналы заседаний Временного правительства. М., 2001. Т. 1. С. 43. Конфессиональная политика… Док. 60. С. 174.
  10. ↑ Определение Синода № 1280, 9 марта 1917 года. РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 74; Российское духовенство… Док. 8.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 Определение Синода № 1893 «О содействии со стороны духовного ведомства успешному распространению “Займа Свободы 1917 года”», 29 марта 1917 года // Церковные ведомости. 1917. № 9–15. С. 70; Российское духовенство… Док. 13.
  12. ↑ Сообщения о заявлениях обер-прокурора 4 и 7 марта // Петроградские ведомости. 1917. № 42. 15 марта. С. 1; РГИА. Ф. 797. Оп. 86. 1917. Отд. III. Ст. IV. Д. 64. Л. 4Б–4Б об. Конфессиональная политика… Док. 59, 61. С. 172–176.
  13. ↑ 13,0 13,1 Письмо А. В. Карташёва Временному правительству, 13 марта 1917 года. ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 1461. Л. 1–2. Конфессиональная политика… Док. 63. С. 177–179.
  14. ↑ Журнал заседаний Временного правительства № 26, 20 марта 1917 года // Журналы… Т. 1. С. 150–151. Конфессиональная политика… Док. 64. С. 179.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 Журнал заседаний Временного правительства № 54, 14 апреля 1917 года // Журналы… Т. 1. С. 291. Конфессиональная политика… Док. 68. С. 181–182.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 Акт членов Синода зимней сессии, 15 апреля 1917 года, и письмо архиепископа Арсения князю Г. Е. Львову. ГА РФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 97. Л. 1, 3; Д. 100. Л. 1. Российское духовенство… Док. 14 и приложение.
  17. ↑ Постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений», 20 марта 1917 года // Конфессиональная политика… Док. 3. С. 60–71; вводная часть и отдел I.
  18. ↑ Постановление об отмене ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, 25 марта 1917 года // Собрание узаконений… 1917. № 71. Ст. 407. Конфессиональная политика… Док. 4. С. 72–73.
  19. ↑ 19,0 19,1 19,2 19,3 19,4 Постановление «О свободе совести», 14 июля 1917 года // Вестник Временного правительства. 1917. № 109. 20 июля. С. 1; Собрание узаконений… № 188. Ст. 1099. С. 1950–1951. Конфессиональная политика… Док. 12. С. 85–86, п. 1–10.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 20,4 Представление министра исповеданий № 426 министру-председателю, 2 октября 1917 года, с сообщением телеграммы председателя Собора от 28 сентября. ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 1447. Л. 3. Конфессиональная политика… Док. 109. С. 232. Проекты и делопроизводственная переписка о преподавании Закона веры: там же, док. 54–57.
  21. ↑ Представление Министерства народного просвещения № 3631 «О преобразовании и обеспечении помещениями переданных Министерству народного просвещения церковно-приходских школ», 9 октября 1917 года // Конфессиональная политика… Док. 112. С. 234–242.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 Циркулярная телеграмма министра-председателя губернским комиссарам, 16 мая 1917 года // Вестник Временного правительства. 1917. № 58. 19 мая. С. 1. Конфессиональная политика… Док. 72. С. 189.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 23,3 Приветствие Временного правительства Собору, зачитанное А. В. Карташёвым 16 августа 1917 года // Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. № 96. 18 августа. С. 1; Деяния Священного Собора. Репринт. М., 1994. Т. 1. Деяние 2. С. 29–30. Конфессиональная политика… Док. 99. С. 221–222.
  24. ↑ «Беседа с министром исповеданий» // Русское слово. 1917. № 188. 18 августа. С. 3. Конфессиональная политика… Док. 100. С. 222–223. Газетная передача беседы, не нормативный акт.
  25. ↑ 25,0 25,1 Постановление «О порядке награждения лиц высшей церковной иерархии», принято 19 августа 1917 года // Собрание узаконений… 1917. № 219. Ст. 1474. Конфессиональная политика… Док. 101. С. 224.
  26. ↑ 26,0 26,1 26,2 Журнал заседаний Временного правительства № 159, 22 августа 1917 года // Журналы… М., 2004. Т. 3. С. 315. Конфессиональная политика… Док. 103. С. 225.
  27. ↑ Цыпин Владислав, протоиерей. Государственная церковь // Православная энциклопедия. Т. 12. С. 197–202. Электронная публикация 2 июня 2011 года. Раздел «В России», абзац об учреждении Министерства исповеданий.
  28. ↑ Поручение Канцелярии Временного правительства № 5817 Юридическому совещанию, 7 августа 1917 года. ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 11. Л. 250. Конфессиональная политика… Док. 94. С. 215–216.
  29. ↑ 29,0 29,1 Представление Министерства исповеданий № 120, 17 сентября 1917 года // Конфессиональная политика… Док. 108. С. 228–232; начальная часть представления о запросе ссуды и отзыве финансовых учреждений.
  30. ↑ 30,0 30,1 30,2 Ответ Канцелярии Временного правительства № 10511 министру исповеданий, 9 октября 1917 года. ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 1459. Л. 8. Конфессиональная политика… Док. 111. С. 233–234.
  31. ↑ Определения Собора о высшем церковном управлении, 4 ноября; о Священном синоде и Высшем церковном совете, 7 декабря; о правовом положении церкви, 2 декабря 1917 года // Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. М., 1918. Вып. 1–2. Электронная публикация, разд. 1, 3, 7.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Русская_церковь_и_Временное_правительство&oldid=13323