Савойя в войне за испанское наследство

Савойя в войне за испанское наследство

Мария Джованна Баттиста Клементи. «Виктор Амадей II на фоне осады Турина». 1730–1740-е годы. Поздний мемориальный портрет, а не непосредственная зарисовка событий 1706 года. Reggia di Venaria Reale.

Тип

Участие государства в войне

Начало

1701 год

Окончание

1713 год

Место

Савойя, Пьемонт, Ницца, Северная Италия и Сицилия

Итог

Савойский дом сохранил владения и получил новые территории, Сицилию и королевский титул; первоначальная территориальная программа 1703 года была исполнена не полностью.

Военный контекст

Раздел

Портал: Война за испанское наследство

Война

Война за испанское наследство

Савойя воевала на стороне Бурбонов в 1701–1703 годах, затем перешла к Великому альянсу. Обещания, инвеституры, фактическое занятие и мирные признания территорий различаются и разобраны в тексте.

Савойя в войне за испанское наследство — участие владений Савойского дома в европейской войне 1701–1714 годов, в ходе которой герцог Виктор Амадей II сначала выступил союзником Франции и Испании, а осенью 1703 года перешёл на сторону императора и Морских держав. Из-за своего положения между французским королевством, габсбургскими владениями в Италии и альпийскими проходами Савойское государство было одновременно ценным союзником и уязвимым театром военных действий. Французские и испанские армии заняли большую часть его территории, однако столица — Турин — выдержала осаду 1706 года, после чего война в Северной Италии изменила направление.

Участие Савойи нельзя свести ни к биографии Виктора Амадея, ни к победному рассказу о принце Евгении Савойском. Война проверяла способность небольшого составного государства содержать полки и крепости, получать иностранные субсидии, собирать налоги на разорённых территориях и сохранять политическую субъектность при зависимости от великих держав. Смена союза в 1703 году открыла перспективу территориального расширения, но почти сразу поставила страну перед угрозой раздела и оккупации. Победа под Турином спасла династию, однако не закончила войну: исход для Савойи определили также последующие кампании, имперское закрепление приобретений и договоры Утрехтского мира.

По мирным соглашениям 1713 года Франция вернула Савойю и Ниццу, уступила ряд альпийских долин и крепостей и признала передачу Сицилии Виктору Амадею. Герцог получил королевский титул, а его дом — условное место в порядке наследования испанской короны. Это было заметное повышение международного ранга, но не превращение Савойи в полностью независимую великую державу: часть новых владений оставалась связана с имперским правом, Сицилия была получена при решающей поддержке Британии, а уже в 1720 году её пришлось обменять на Сардинию.

Государство между Францией и имперской Италией

К началу XVIII века владения Савойского дома образовывали не сплошной национальный массив, а совокупность земель по обе стороны Альп. К западу находилось герцогство Савойское с Шамбери, к югу — графство Ниццское с выходом к Средиземному морю, к востоку — Пьемонт со столицей в Турине. Династии принадлежали также разнородные фьефы и права в Монферрате и на границах Миланского государства. Горные перевалы связывали Францию с Северной Италией, поэтому контроль над ними имел значение для движения армий, почты, торговли и снабжения.

Положение давало герцогу дипломатический вес, несоразмерный численности населения и доходам, но делало его владения трудными для совместной обороны. Французская армия могла войти в собственно Савойю через западную границу и перевалы, а франко-испанские силы в Ломбардии давили на Пьемонт с востока. До возвращения Пинероло Францией по договору 1696 года эта крепость служила особенно явным инструментом французского давления; Казале в Монферрате создавало сходную проблему на другой линии. Устранение этих опорных пунктов расширило пространство манёвра Виктора Амадея, но не отменило географического превосходства Франции.

Савойские герцоги давно использовали соперничество Бурбонов и Габсбургов, добиваясь гарантий, денег и территориальных уступок. Такая политика не означала свободного выбора между равными предложениями. Союз с одной стороной почти неизбежно открывал владения ударам другой, а помощь приходила через территории и коммуникации, контролировавшиеся союзниками. Виктор Амадей должен был одновременно учитывать безопасность Турина, судьбу Савойи за Альпами, претензии в Монферрате и Миланском герцогстве и отношения с императором как верховным сеньором ряда итальянских владений.

Война за испанское наследство началась как спор о наследстве Карла II, но для Турина имела более конкретное измерение. Победа Филиппа Анжуйского сохраняла Савойское государство между французскими землями и Миланом под властью испанской ветви Бурбонов. Успех императора и эрцгерцога Карла открывал путь к приобретениям за счёт Миланского государства, одновременно усиливая зависимость от Вены. Савойская стратегия сводилась к тому, чтобы ни один сосед не получил возможности диктовать Турину условия без посредников.

География Савойского государства и войны

Идёт загрузка карты…

Современная карта опорных центров, связанных с участием Савойи в войне. Метки не изображают исторические границы, маршруты армий, осадные позиции, зоны оккупации или юридический объём территориальных уступок. Координаты округлены; подложка OpenStreetMap.

Союз с Бурбонами, 1701–1703 годы

В 1701 году Виктор Амадей присоединился к Франции и Испании. Договорённость включала династический элемент: его дочь Мария Луиза Савойская стала женой Филиппа V. Герцог получил обещания субсидий и командования союзными силами в Италии. Для Версаля союз обеспечивал проход через Пьемонт и уменьшал риск удара по коммуникациям между Францией и Миланом; для Турина он давал временную защиту от ближайшего и сильнейшего соседа и возможность влиять на ход кампании.

Однако интересы партнёров расходились. Французское командование стремилось подчинить операции единому плану и относилось к савойским частям как к вспомогательному контингенту. Виктор Амадей опасался, что победа Бурбонов закрепит его окружение французскими и испанскими владениями. Субсидии и высокий титул командующего не устраняли стратегического неравенства: решения о крупных перемещениях армии, снабжении и крепостях принимались с учётом приоритетов Людовика XIV и Филиппа V.

Одновременно Турин поддерживал тайные контакты с императорским двором и Морскими державами. Предметом переговоров были не только безопасность династии и деньги, но и конкретные территории: части Монферрата, Алессандрия, Валенца, земли между По и Танаро, Ломеллина и Валь-Сезия. Эти обещания должны были соединить Пьемонт с приобретениями на востоке и отодвинуть границу от Турина. Отдельным источником будущих споров стало Виджеванаско: договоры предусматривали его или равноценный территориальный эквивалент, но формула не гарантировала простого исполнения.

Французская сторона знала или подозревала двойную игру. 29 сентября 1703 года французское командование разоружило савойские полки, находившиеся в Ломбардии. Солдаты и офицеры оказались пленниками бывшего союзника ещё до формального завершения разрыва. Этот эпизод резко уменьшил доступную герцогу полевую силу и показывает, почему переход нельзя описывать только как эффект внезапного решения одного правителя: дипломатический кризис уже стал военной операцией.

Хронология разрыва требует различать несколько актов. В литературе встречаются 6 октября, 25 октября и 21 ноября 1703 года как даты отдельных стадий соглашения, подписи или ратификации. Опубликованный окончательный текст имперско-савойского союза датирован 8 ноября. Эти числа не являются переводом одной даты между юлианским и григорианским календарями. Савойское объявление войны и прекращение отношений с Францией также имели собственную последовательность; поэтому корректная формулировка должна каждый раз называть не просто дату, а соответствующий документ или действие.

Союз 8 ноября 1703 года

Публичные статьи союза определяли переход Савойи не как частный договор о субсидии, а как включение государства в войну против Бурбонов. Виктор Амадей признавал эрцгерцога Карла испанским королём Карлом III. Император обещал добиваться принятия Савойи в союз и её защиты другими участниками. Так герцог связывал собственную безопасность с международной коалицией, а не только с двусторонней помощью Вены.

Военная статья предусматривала отправку 20 000 имперских солдат — 14 000 пехотинцев и 6 000 кавалеристов — с артиллерией и необходимым снаряжением. Савойя должна была содержать 15 000 собственных военнослужащих и выводить в поле максимально возможную часть, учитывая потребности гарнизонов. Герцог предоставлял союзным войскам квартиры, а продовольствие должно было продаваться по текущей цене. Эти цифры были договорными обязательствами, а не описанием реально собранной армии: путь подкреплений через Италию, потери, болезни, задержки денег и необходимость держать крепости постоянно уменьшали доступную полевую силу.

Верховное командование соединёнными силами в Пьемонте передавалось Виктору Амадею. Имперский военный комиссариат должен был действовать в соответствии с его распоряжениями. Формула подчёркивала суверенный престиж герцога и позволяла ему влиять на защиту собственной территории. На практике она не устраняла разногласий между дворами и генералами: имперские командующие отвечали перед Веной, а распределение ресурсов зависело от общей войны в Италии.

Территориальные статьи обещали Савойе остававшиеся права в Монферрате, Алессандрию и Валенцу, земли между По и Танаро, Ломеллину и Валь-Сезию. Однако договор одновременно сохранял имперскую правовую связь этих владений. Император должен был убедить будущего короля Карла III подтвердить их отделение от Миланского государства. Следовательно, в одном процессе существовали по меньшей мере четыре разных уровня: обещание 1703 года, имперская инвеститура, согласие претендента на испанское наследство и фактическое занятие территории. Позднейшее признание Франции добавило пятый уровень, но не превратило прежние акты в одно и то же решение.

Другие статьи раскрывали материальную сторону союза: проход войск и транспортов через савойские земли, связь с Миланом и транзит соли от генуэзского побережья. Соль была источником дохода и предметом контроля над маршрутами, а не второстепенной торговой деталью. Договор подтверждал прежние имперские права и финансовые условия, включал династические гарантии, запрещал отдельный мир и предусматривал ратификацию. Военный союз тем самым связывал крепости, дороги, налоги, торговлю и наследственные права.

Секретные статьи излагали максимальную программу победы. Если передача Виджеванаско встречала препятствия, Савойя должна была получить равноценную и смежную территорию в Миланском государстве. После успеха в Ломбардии и на юге Италии союзники допускали перенос войны во Францию и новые приобретения. Эти положения фиксировали цели Виктора Амадея, но не его результаты: значительная часть условной программы осталась неосуществлённой.

Вторжение и оккупация

Переход на сторону коалиции немедленно открыл владения герцога ударам с двух направлений. В ноябре 1703 года маршал Тессе занял Шамбери и большую часть собственно Савойи. Крепость Монмельян продолжала сопротивление, но её изоляция ограничивала возможность влиять на ход кампании. Французская оккупация за Альпами оказалась не кратким рейдом, а системой военного и фискального управления, рассчитанной на использование местных ресурсов.

В середине января 1704 года имперский корпус Гвидо фон Штаремберга достиг Турина. В литературе приводится оценка примерно в 10 000 боеспособных, но она относится к конкретному моменту и состоянию соединения, а не ко всем обещанным по договору войскам. Прибытие корпуса предотвратило немедленную изоляцию Пьемонта, однако союзники не получили устойчивого численного превосходства.

Французское наступление 1704 года последовательно лишало Савойю крепостей и коммуникаций. 12 июня пала Суза, контролировавшая важный альпийский путь. 21 июля капитулировал Верчелли; Вандом отказался от обычного обмена части пленных, и потеря гарнизона усилила кадровый кризис. 30 сентября была взята Ивреа, после чего французские части распространили контроль на Валле-д’Аоста. В конце октября началась осада Верруа — крепости на По, прикрывавшей восточные подступы.

Верруа сопротивлялась около пяти месяцев и капитулировала 8 апреля 1705 года. Длительная оборона задержала французское продвижение, но истощила гарнизон и не могла сама изменить соотношение сил. Кивассо удерживался до конца июля. Сражение при Кассано 16 августа вынудило Вандома отвлечь внимание и силы, однако не сняло угрозу Турину и не вернуло потерянные крепости.

Одновременно ухудшалось положение на южной и западной окраинах. Город Ницца был занят 10 апреля 1705 года, но цитадель продолжала оборону до 5 января 1706-го; примерно тогда же пал Монмельян. Даты сдачи города, цитадели и отдельной крепости относятся к разным объектам: административный контроль над населённым пунктом ещё не означал овладения всей оборонительной системой.

К началу 1706 года государство Виктора Амадея оказалось сжато вокруг Турина и ограниченной части Пьемонта. Собственно Савойя была оккупирована, Ницца потеряна, важнейшие крепости на востоке и у альпийских путей находились в руках противника. Герцогская семья была отправлена в более безопасное место, а сам Виктор Амадей маневрировал с полевыми частями, не позволяя окружить себя вместе со столицей. Выживание династии зависело от того, сможет ли Турин удержаться до подхода имперской армии.

Оккупация как система управления

Французская оккупация герцогства Савойского сочетала сохранение части местных учреждений с подчинением их военным потребностям. Администрация должна была собирать налоги, распределять постой, снабжать гарнизоны и поддерживать дороги. Это позволяло Версалю использовать территорию без полной замены всех чиновников, но ставило местные власти между требованиями армии и ограниченными возможностями общин.

Обычные ежегодные требования второй оккупации включали около 725 419 ливров taille, 336 804 ливров capitation и примерно 100 000 ливров непредвиденных расходов — всего около 1,2 миллиона ливров. Эти суммы относятся к французским сборам в герцогстве Савойском и не равны бюджету всех владений Виктора Амадея. К ним добавлялись чрезвычайные квартиры: на зиму 1705–1706 годов было наложено 688 799 ливров. При постое кавалериста или драгуна община могла нести недокомпенсированную потерю в 11 су в день.

Даже когда сбор оформлялся как регулярный налог, его тяжесть зависела от урожая, движения войск и возможности получить наличные. Летом 1705 года в счёте extraordinaire des guerres отмечался дефицит 584 263 ливров. В августе 1710 года власти наложили 352 038 ливров за предыдущие зимние квартиры, в октябре — ещё 632 000 ливров на войска 1710–1711 годов и 150 000 ливров надбавки к capitation вместо dixième. Откуп габели к этому времени приносил около 52 500 ливров в месяц и направлялся в Гренобль. Разные суммы относятся к разным предметам и периодам; их нельзя механически складывать как готовую «цену оккупации».

Кризис снабжения особенно обострился в 1709 году. В исследовании оккупации цена пшеницы повышается с 12 флоринов в 1708 году до 54 в июле 1709 года. Единица количества товара в соответствующем ряду не нормализована, поэтому изменение показывает масштаб ценового скачка, но не даёт возможности пересчитать стоимость питания отдельной семьи. Нехватка зерна усиливала конфликт между гражданским потреблением, армейскими магазинами и требованиями перевозок.

Население не делилось на две устойчивые группы «патриотов» и «коллаборационистов». Часть дворян и чиновников продолжала службу при французской администрации; некоторые савойцы поступали во французские полки, включая Royal Savoye. Другие поддерживали герцогских агентов, помогали рейдам или старались уклониться от обеих сторон. Страх перед возвращением Виктора Амадея мог сосуществовать с недовольством французскими налогами: жители оценивали не только династическую верность, но и непосредственный риск для хозяйства и семьи.

После освобождения территории герцогская пропаганда представляла лояльность как естественное единство подданных вокруг правителя. Источники об оккупации дают более сложную картину: местные связи, конфессиональная принадлежность, безопасность имущества, долги и присутствие конкретного гарнизона могли перевешивать общую политическую формулу. Сопротивление французам поэтому нельзя автоматически превращать в ранний национализм, а приспособление к оккупации — в отказ от Савойского дома.

Первая осада Турина, 1705 год

В популярном изложении оборона савойской столицы часто сводится к одной великой осаде 1706 года. В действительности французское командование предприняло регулярную осадную попытку уже осенью 1705 года. Ла-Фёйад начал работы 6 сентября, но не располагал достаточным количеством людей, тяжёлой артиллерии и времени. Болезни и трудности снабжения уменьшали боеспособность, а между французскими командующими не было полного согласия относительно приоритета операции.

Турин был не только резиденцией двора. Его укрепления прикрывали управление, склады, арсеналы и важнейшие дороги Пьемонта. Потеря города могла лишить Виктора Амадея легитимного центра и вынудить его вести войну как зависимого союзника вне собственной территории. Даже неполная блокада заставляла держать значительные силы в гарнизоне и отвлекала людей от полевой армии.

1 октября 1705 года осадные работы были оставлены. Французы не потерпели решающего поражения, а столица не избавилась от угрозы. Неудача показала трудность захвата подготовленного города без достаточной концентрации сил, но за зиму Бурбоны могли собрать новую армию и артиллерию. Падение Ниццской цитадели и Монмельяна в январе 1706 года высвобождало силы для следующей попытки.

Две осады образуют разные этапы одной кампании. Оборонительные приготовления 1706 года опирались на опыт предыдущей осени, а городское население жило под угрозой уже второй год. Войска ремонтировали укрепления, накапливали припасы и организовывали внутреннюю оборону. Французская операция продолжала последовательное уничтожение савойской крепостной системы, а не возобновляла внезапно возникший план.

Осада и деблокада Турина, 1706 год

Регулярные осадные работы Ла-Фёйада начались 12 мая 1706 года. В его распоряжении было менее 40 000 человек; Вобан оценивал необходимую для надёжной осады силу примерно в 45 000. Сопоставление этих чисел показывает недостаток ресурсов относительно инженерного расчёта, но не позволяет вывести один точный размер армии на весь период: часть войск прикрывала коммуникации, несла потери и отвлекалась на другие задачи.

Гарнизон Турина насчитывал около 10 000 человек, примерно две трети составляли пьемонтцы и одну треть — имперские части. На вооружении крепости находилось около 130 пушек и 24 мортир. Эти данные относятся к обороне города и не должны складываться со списочной численностью всей савойской армии. Командование в Турине принял имперский генерал Вирих Филипп фон Даун, тогда как Виктор Амадей 17 июня вышел из столицы с кавалерией.

Выход герцога имел военное и политическое значение. Оставшись внутри, он рисковал попасть в плен при капитуляции; уйдя слишком рано и далеко, мог создать впечатление, что бросил столицу. Маневрируя в Пьемонте, Виктор Амадей поддерживал связь с населением и тревожил осаждающих, но не располагал силами для самостоятельного снятия осады. Оборона города и полевая операция были разделены между Дауном и герцогом.

Главной надеждой оставался марш имперской армии Евгения Савойского из северо-восточной Италии. К концу мая в его распоряжении оценивалось около 50 000 человек, ожидалось ещё примерно 10 000 гессенцев; у Вандома находилось около 44 000. Эти оценки относятся к походным группировкам до окончательного разделения и соединения сил. 6 июля Евгений перешёл Адидже, 16 июля — По в районе Феррары. Манёвр обходил французские позиции и открывал путь к Пьемонту.

Тем временем осаждающие приближались к укреплениям Турина. Штурмы 28/29 и 31 августа были отражены. Потери, усталость и необходимость держать траншеи уменьшали способность Ла-Фёйада противостоять внешней армии, но его позиции не распались. 28 августа Евгений соединился с Виктором Амадеем у Карманьолы. 2 сентября командующие осмотрели расположение противника с высот Суперги и выбрали направление удара.

В сводной оценке Symcox обе стороны на поле 7 сентября имели приблизительно по 41 000 человек. Однако равенство общих чисел скрывало распределение сил. Союзники смогли сосредоточить значительную часть армии — вероятно, около 30 000 — между Дорой и Стурой против более слабого участка французской линии. Другие авторы приводят меньшие числа непосредственно вовлечённых соединений. Эти ряды описывают разные совокупности и не подлежат усреднению.

Сражение развивалось не как единственный заранее предрешённый прорыв. Прусские части дважды были отброшены, затем получили поддержку вюртембергских подразделений. На участке у Стуры кавалерия Виктора Амадея воспользовалась слабостью фланга. Одновременно гарнизон Турина предпринял вылазку и ударил в тыл осадным позициям. Успех возник из взаимодействия внешней армии, кавалерийского манёвра и активной обороны города, а не из действия одного полководца или одного рода войск.

Французская осадная армия отступила, оставив часть артиллерии и имущества. Турин был спасён, а политическое положение Виктора Амадея резко улучшилось. Но победа 7 сентября не уничтожила все бурбонские силы в Италии. Уже 8 сентября Медави разбил гессенский корпус при Кастильоне. Окончательный крах французской позиции в Северной Италии был связан не только с результатом боя, но и с решением Людовика XIV отказаться от дальнейшего удержания театра и сосредоточить ресурсы на других направлениях.

Память о 1706 годе позднее подчёркивала личную храбрость герцога, Евгения и защитников города. Эта традиция отражает значение победы, но сокращает предшествовавшие годы оккупации, первую осаду 1705 года, роль имперских и германских частей и материальное усилие населения. Для Савойского государства Турин стал поворотным моментом длительной борьбы за административный и династический центр, а не чудом вне исторического контекста.

После Турина: Италия, Тулон и Альпы

После снятия осады союзники получили возможность перейти к наступлению. Французские гарнизоны и полевые части ещё сохраняли опорные пункты, а договор об эвакуации был оформлен только 13 марта 1707 года. Северная Италия стала значительно менее активным театром, но это не означало окончания всей войны или исчезновения противоречий между Савойей и императором.

Вена стремилась закрепить Милан и получить контроль над Неаполем. Виктор Амадей хотел использовать победу для расширения собственных владений и возвращения территорий за Альпами. Союзники соглашались в необходимости вытеснить Бурбонов, но расходились в распределении войск, направлениях походов и будущей принадлежности земель. Формальная передача герцогу верховного командования в Пьемонте не давала ему такого же контроля над всей имперской стратегией.

Летом 1707 года союзники предприняли поход на Тулон. Захват или разрушение главной французской военно-морской базы мог ослабить флот Людовика XIV и перенести войну на территорию Франции. Для Савойи операция давала шанс воздействовать на Прованс и добиться исполнения более широкой программы секретных статей 1703 года. Однако осада не достигла цели. Проблемы снабжения, сопротивление французов и несовпадение приоритетов заставили союзников отступить.

Неудача под Тулоном не вернула Савойю в положение до 1706 года. В последующих альпийских кампаниях герцогские силы заняли Экзиль, Фенестрелле и долину Праджелато. Эти пункты позволяли контролировать подступы и переносили границу к водоразделу. Крепости и долины ценились не только как территория: они затрудняли французской армии быстрый выход в Пьемонт по прежним маршрутам.

Война продолжалась и как дипломатическая борьба за оформление приобретений. Императорские инвеституры подтверждали права герцога на части Миланского и Мантуанского наследства, но вопрос Виджеванаско оставался спорным. Савойя добивалась обещанного эквивалента, тогда как Вена стремилась сохранить целостность собственных итальянских владений. Победа над общим противником не устранила противоречия между малой державой и её покровителем.

Армия Савойи

Военная способность государства не выражается одним числом. Кристофер Стёррс приводит два параллельных ряда: расчёты, восходящие к Прато, и ведомость Ufficio del Soldo, составленную в 1712 году. Для 1701 года они дают соответственно 13 756 и 15 274 человека, для 1703 года — 13 515 и 15 908, для 1704 года — 26 547 и 30 033. Расхождение объясняется не простой ошибкой, а иной методикой учёта, составом частей и моментом смотра.

После пика 1704 года оба ряда показывают падение. Для 1705 года это 16 265 и 18 810, для 1706–1707 или 1706 года — 16 934 и 20 335. В 1710 году — 19 364 и 22 492. Ни одно значение не равно числу бойцов, доступных в конкретном сражении. Болезни, дезертирство, неполные роты и фиктивные записи уменьшали реальную силу, а гарнизоны связывали значительную часть людей.

Летом 1704 года около 8 000 человек находились в одном только гарнизоне Верчелли, ещё примерно 8 000 составляли полевую армию. Такое распределение объясняет, почему формальный рост общей численности не позволил остановить французское наступление. Крепости защищали дороги и склады, но каждая из них требовала пехоты и артиллеристов; после капитуляции гарнизон мог попасть в плен и исчезнуть из дальнейшей кампании.

Пополнение обеспечивали регулярный набор, милиция, иностранные части и возвращение пленных. Правительство разрешало вербовку в Империи, а союзные договоры связывали субсидии с обязательством держать определённое количество людей. Новые солдаты нуждались в оружии, обмундировании, офицерах и обучении, поэтому число набранных не равно готовой боевой силе.

Савойская армия была инструментом государства и тяжёлым бременем для него. Жалованье задерживалось, снабжение зависело от подрядчиков и местных общин, а потери крепостей заставляли заново формировать части. Военнопленные создавали отдельную финансовую и дипломатическую проблему. Виктор Амадей стремился сохранить собственные полки не только ради текущей кампании: без армии его территориальные требования на переговорах зависели бы от доброй воли союзников.

Военные расходы и иностранные субсидии

Расходы резко выросли ещё до смены союза. В расчётах, приведённых Стёррсом, военные расходы составляли 2,75 миллиона савойских лир в 1700 году, 4 738 341 в 1701-м, 5,33 миллиона в 1702-м и 5,45 миллиона в 1703-м. В 1704 году показатель достигал 9 877 230 лир, затем снижался до 4 917 002 в 1705-м и снова возрастал до 7 896 546 за период 1706–1707 годов.

Финансовое ведомство в 1711 году оценивало военные расходы с 1703 по конец 1710 года чуть менее чем в 57,5 миллиона лир — в среднем немного более 7 миллионов в год против мирного среднего чуть менее 2,9 миллиона. Этот итог нельзя получать простым сложением опубликованных годовых строк: периоды учёта и основания агрегации различаются. В историографии существуют и сомнения, не занижены ли некоторые расчёты Прато.

Собственных доходов было недостаточно. Англо-нидерландские соглашения предусматривали аванс 100 000 экю и ежемесячную субсидию 80 000 экю, из которой Англия платила две трети, а Республика Соединённых провинций — одну треть. Взамен герцог обещал содержать 15 000 человек — 12 000 пехотинцев и 3 000 кавалеристов — и выводить в поле максимально возможную часть. Финансовая помощь тем самым была связана с проверяемым военным обязательством.

За 1704–1713 годы английские и нидерландские субсидии составили 37 282 935 савойских лир, немного более четверти всех фактически полученных доходов. В 1706 году все субсидии давали около 41% герцогских поступлений, в неполном военном 1713 году — около 4%. Другой савойский расчёт за 1703–1710 годы даёт почти 49 миллионов лир союзных субсидий против 26 миллионов потерянных доходов. Это более широкий показатель за иной период, и его нельзя складывать с 37,28 миллиона.

Дополнительные платежи помогали преодолевать конкретные кризисы. Весной 1706 года королева Анна предоставила 50 000 фунтов стерлингов, нидерландцы — 30 000 экю; английский заём в 250 000 фунтов ускорил марш Евгения к Турину. В 1707 году Британия выделила ещё 50 000 фунтов, а в 1708-м — 100 000 для операции, связанной с Тулоном. Фунты, экю и савойские лиры в этих записях не переводятся друг в друга без источникового курса.

Субсидии могли запаздывать и служили обеспечением кредита. Морские державы связывали платежи не только с числом войск, но и со стратегией, торговыми интересами и положением вальденсов. Помощь позволяла Савойе продолжать войну после потери налоговых территорий, одновременно усиливая внешнее влияние на решения Турина. Зависимость от субсидий не делала герцога полностью управляемым, но была одним из условий савойского успеха.

Население, снабжение и цена выживания

Военная мобилизация переносила часть расходов на общины. Постой, фураж, подводы и дорожные работы не всегда отражались в центральном бюджете, но непосредственно уменьшали ресурсы хозяйств. На оккупированной территории жители могли платить французские налоги и сохранять долги перед прежней герцогской администрацией. В Пьемонте давление исходило также от союзных частей, которым требовались квартиры и продовольствие.

Договор 1703 года предписывал продавать продовольствие имперским войскам по текущей цене; статья устанавливала обязательство, а не фиксировала его исполнение. При нехватке наличных армия авансировала ресурсы за счёт местных поставщиков или оставляла расписки. Франко-савойский мир 1713 года отдельно предусматривал оплату поставок, займов и авансов, сделанных военным. Это положение свидетельствует о неурегулированных требованиях, но не сообщает, был ли впоследствии погашен каждый долг.

Разрушение проявлялось не только в сожжённых домах. Потеря рабочего скота, семенного зерна или заработка могла влиять на хозяйство дольше, чем краткий бой. Рост цен 1709 года усиливал бедность, а требования к общинам сохранялись. Материалы об оккупации фиксируют налоги, жалобы, передвижение жителей и локальное насилие, но не дают сопоставимого общего подсчёта погибших для всех владений; единую цифру гражданских потерь из них вывести нельзя.

«Малая война» после 1706 года включала рейды, перехват коммуникаций и борьбу за деревни и дороги. Для властей эти действия нарушали французское снабжение и поддерживали присутствие герцога; для жителей они могли означать новую волну реквизиций и подозрений. Помощь одной стороне увеличивала риск наказания другой, а нейтральность была трудноосуществима там, где гарнизоны требовали людей и сведения.

Политический язык patrie и верности династии распространялся через приказы, церковь и публичные церемонии. Но поведение подданных определяли также местные конфликты и опыт конкретного полка. История войны в Савойе поэтому соединяет государственное строительство с приспособлением общества: правительство усиливало учёт, налогообложение и мобилизацию именно потому, что прежние способы не покрывали требований большой коалиционной войны.

Утрехтское урегулирование

Мир с Францией был подписан в Утрехте 11 апреля 1713 года. Первая группа статей прекращала враждебные действия и предусматривала амнистию. Франция обязывалась вернуть герцогство Савойское, графство Ниццское, занятые территории и крепости, а также находившиеся там артиллерию и боеприпасы. Это было юридическое основание реституции; точный ход эвакуации и передачи имущества не следует выводить только из текста договора.

Территориальное соглашение переносило границу к альпийскому водоразделу. Франция уступала Праджелато, Экзиль, Фенестрелле, Улькс, Чезану, Бардонеккью, Шато-Дофен и связанные земли; Савойя передавала Франции Барселоннетт. Право укреплять новые рубежи сохранялось за Виктором Амадеем. Спор о прямом владении Ментоном и Рокбрюном передавался на арбитраж, что показывает незавершённость части пограничных вопросов.

Договор восстанавливал торговлю, дороги, почтовое сообщение и таможенный режим. Герцогу разрешалось распорядиться землями во Франции, в том числе продать их. Отменялись конфискации, сохранялись вынесенные судебные решения и предусматривалось урегулирование долгов за поставки и авансы. Пленные и лица, задержанные из-за войны, подлежали освобождению. Прежние соглашения оставались в силе постольку, поскольку не противоречили новому миру.

Франция признавала испанскую уступку Сицилии и Виктора Амадея королём и обещала гарантию нового владения. При пресечении потомства Филиппа V Савойский дом получал условное место в порядке наследования испанской монархии в соответствии с испанскими актами. Эта формула увеличивала династический престиж, но не означала реальной близости к испанскому престолу: она зависела от целой цепи маловероятных условий.

Испано-савойский договор 13 июля 1713 года оформлял передачу острова и королевства Сицилия Виктору Амадею и его мужским наследникам, с оговорённой реверсией при пресечении мужской линии. Он также подтверждал связанные с союзом 1703 года территориальные уступки. Франко-савойский и испано-савойский договоры дополняли друг друга: первый давал французское признание и двусторонний мир, второй оформлял уступку со стороны испанской короны. Их нельзя заменять одним общим пересказом Утрехта.

Британская поддержка передачи Сицилии была решающей. Лондон получал в Средиземном море дружественного правителя и добивался торговых и консульских преимуществ. Савойя не завоевала остров собственной армией; она получила его в международном урегулировании, где военная стойкость Пьемонта сочеталась с интересами Морских держав. Виктор Амадей прибыл в Палермо 10 октября 1713 года и был коронован 24 декабря.

Новая администрация пыталась увеличить доходы, сократить расходы и число чиновников и ограничить злоупотребления баронов. Такие меры показывают стремление перенести пьемонтские методы управления на новое королевство, но одновременно создавали сопротивление местных элит. Сицилийское владение находилось далеко от основной территории Савойского дома и требовало морской защиты, которой Турин не мог обеспечить без внешней поддержки.

Крепости, дороги и военное пространство

Кампания в Савойе и Пьемонте была последовательностью операций вокруг дорог и крепостей, а не непрерывным движением двух полевых армий. Альпийские проходы определяли, где могли двигаться артиллерия и обозы; реки По, Дора-Бальтеа и Стура направляли коммуникации; укреплённые города закрывали узлы этих маршрутов. Поэтому потеря Сузы, Верчелли или Ивреи меняла возможности снабжения даже тогда, когда гарнизон не был велик по меркам всей войны.

Французская стратегия 1703–1706 годов постепенно изолировала Турин. Захват Шамбери и большей части собственно Савойи перерезал западные связи, падение Сузы открывало важный альпийский путь, Верчелли и Ивреа сужали пространство на востоке и севере, а Ницца лишала герцога надёжного выхода к морю. Верруа и Кивассо задерживали наступление на линии По, но их длительная оборона связывала савойские войска и заканчивалась потерей гарнизонов.

Такая война делала соотношение «полевой армии» и гарнизонов политическим выбором. Оставить слабую крепость означало ускорить падение территории и потерять склады; усилить её — уменьшить силы, доступные герцогу в открытом поле. В июле 1704 года примерно равное количество людей находилось в Верчелли и в полевой армии. После капитуляции крепости сохранённая на бумаге общая численность не помогала заменить пленённых солдат.

Длительность сопротивления зависела не только от толщины стен. Нужны были артиллерия, порох, продовольствие, исправные колодцы, инженерные работы и дисциплина гарнизона и жителей. Ницца даёт особенно ясный пример: город был занят весной 1705 года, но цитадель держалась до января 1706-го. Формулировка «Ницца пала» без уточнения объекта скрывает почти девять месяцев продолжающейся обороны.

Турин соединял крепость и большой административный город. Его оборона требовала не только солдат, но и управления запасами, госпиталями, работами на укреплениях и движением людей внутри стен. Выход Виктора Амадея оставлял Дауну военную власть в городе, но гражданские учреждения продолжали обеспечивать повседневную устойчивость. Вылазка 7 сентября была возможна потому, что гарнизон до конца сохранял организацию и боеспособность.

После 1706 года значение военного пространства изменилось. Союзники могли использовать пьемонтские дороги для движения на запад, а не только для защиты столицы. Поход к Тулону показал и предел этой перемены: переход Альп и снабжение армии на неприятельской территории оставались трудной задачей. Отступление не отменило приобретения Экзиля, Фенестрелле и Праджелато, которые позволяли сдвинуть оборонительную линию ближе к водоразделу.

Статья IV франко-савойского договора закрепляла именно такое пространственное решение. Перечень долин и пунктов дополнялся принципом альпийского водораздела. Граница становилась не только линией династических прав, но и попыткой согласовать политическое разделение с рельефом. Передача Барселоннетта Франции показывала, что урегулирование было обменом и выпрямлением рубежа, а не односторонним присоединением всех занятых Савойей земель.

Командование внутри коалиции

Союз 1703 года признавал верховное командование Виктора Амадея в Пьемонте, но коалиционная война не могла управляться одной договорной фразой. Имперские генералы подчинялись венскому двору и имели собственные инструкции; английские и нидерландские субсидии сопровождались ожиданиями относительно числа войск и направления операций; герцог прежде всего стремился не потерять государство. Совпадение целей было достаточным для союза, но не для устранения всех конфликтов.

В 1704–1705 годах союзникам приходилось выбирать между усилением крепостей, прикрытием Миланского направления и поиском полевого сражения. Для Вены сохранение имперской армии в Италии было частью более широкой войны; для Турина каждый потерянный город непосредственно уменьшал налоговую базу и политический контроль. Стратегически полезная задержка противника могла поэтому оборачиваться неприемлемой для герцога территориальной потерей.

В 1706 году взаимодействие стало особенно сложным. Даун отвечал за город, Виктор Амадей — за савойские полевые силы и политическое руководство, Евгений — за имперскую армию, идущую через Италию. Ни один из них не мог снять осаду самостоятельно. Успех требовал, чтобы Турин удержался до подхода армии, герцог сохранил связь с ней, а Евгений не позволил французам остановить марш на Адидже или По.

Совместный осмотр позиций с Суперги 2 сентября и бой 7 сентября стали кульминацией сотрудничества. Даже в победном сражении соединения сохраняли собственных командиров и национальные особенности. Прусские, вюртембергские, имперские и савойские части выполняли разные задачи. Позднейшая память, выбирая одного героя, упрощала механизм коалиционной армии, где результат зависел от согласования нескольких цепочек командования.

После Турина интересы снова разошлись. Империя стремилась завершить вытеснение Бурбонов из Италии и закрепить Милан и Неаполь. Морские державы рассматривали средиземноморские операции через влияние на французский флот и торговлю. Виктор Амадей хотел возвращения своих земель, новых крепостей и исполнения территориальных обещаний. Поход на Тулон временно соединял эти цели, однако неудача усилила спор о том, где следует использовать войска и кто получает выгоды от риска.

Зависимость от союзников не исключала собственной инициативы Савойи. Герцог использовал географические знания, гарнизоны, администрацию и дипломатический торг, без которых внешнюю помощь нельзя было применить эффективно. Рассказ о «самостоятельном спасении» страны, в свою очередь, исключает имперскую армию, английский кредит и нидерландские платежи. Коалиция расширяла возможности Турина и одновременно устанавливала условия их использования.

Дипломатическая борьба после 1706 года

Победа под Турином дала Виктору Амадею более сильную переговорную позицию, но не обеспечила автоматического исполнения договора 1703 года. Каждая территориальная статья требовала нового оформления: военного занятия, решения императора, согласия претендента на испанскую корону и признания держав, контролировавших мирный конгресс. Пока война продолжалась, союзники могли откладывать окончательное разграничение.

Имперская инвеститура давала юридическое основание владеть территориями в составе Священной Римской империи. Для Савойи она была необходима, но имела двойственный смысл: защищала приобретение от прежнего владельца и одновременно подтверждала верховные права императора. Территориальный рост поэтому не всегда означал расширение полного суверенитета, что особенно ясно проявлялось в спорах о Миланском наследстве.

Вопрос Виджеванаско показывал разницу между обещанием и результатом. Секретные статьи допускали равноценную смежную территорию, если передача встречала препятствия. Но оценка «равноценности» зависела от доходов, дорог, прав и интересов Вены. Формула, позволившая заключить союз в 1703 году, после победы становилась источником переговоров о том, кто именно должен уступить герцогу землю.

Изменение международной обстановки после смерти императора Иосифа I усилило опасение перед чрезмерным объединением габсбургских владений. Морские державы уже не стремились передать Карлу всю испанскую монархию на прежних условиях. Для Савойи это открывало возможность отдельного повышения ранга: королевство Сицилия могло стать компенсацией, совместимой с новым равновесием, тогда как прямое расширение за счёт имперской Италии встречало сопротивление Вены.

Британская дипломатия связывала передачу острова с собственными средиземноморскими интересами. Торговые и консульские преимущества были частью сделки, а гарантия повышала влияние Лондона на нового короля. Виктор Амадей получал титул, который нельзя было вывести только из его прежнего герцогского статуса, но принимал владение, безопасность которого зависела от морской силы союзника.

Франко-савойский мир 11 апреля и испано-савойский договор 13 июля 1713 года отражали последовательность признаний. Франция прекращала войну, возвращала земли и признавала будущего короля Сицилии; Испания юридически уступала остров и устанавливала условия наследования. Между этими актами Савойя оставалась участником сложного многостороннего урегулирования, а не стороной одного всеобъемлющего договора.

Утрехт подтвердил большую часть достижимого минимума Виктора Амадея, но не максимальную программу секретных статей. Широкие приобретения во Франции, предполагавшиеся при успешном переносе войны, не состоялись; часть итальянских требований осталась предметом компромисса. Договорный успех состоял в превращении военного выживания в признанные границы и титул, а не в полном исполнении целей 1703 года.

Историография и память

В савойской и итальянской памяти война прежде всего связана с Турином 1706 года. Такой центр рассказа понятен: спасение столицы сохранило династию и стало редкой победой на собственной территории после нескольких лет отступления. Однако взгляд только из дня сражения делает почти невидимыми разоружение савойских полков в 1703 году, падение крепостей, оккупационную администрацию и первую осаду 1705 года.

Другой устойчивый сюжет — «хитрая смена сторон» Виктора Амадея. Дипломатическая манёвренность действительно была частью савойской политики, но моральная схема измены и награды плохо объясняет условия выбора. В 1701 году союз с Бурбонами отвечал непосредственной угрозе, а к 1703 году тот же союз создавал опасность окружения. Переход к императору сопровождался конкретными гарантиями, но привёл к почти полной оккупации, а не к лёгкому получению территорий.

Французская перспектива подчёркивала ненадёжность союзника и необходимость наказать герцога; победный савойский рассказ — верность подданных и освобождение. Исследования оккупации показывают промежуточные формы поведения: сотрудничество с администрацией, службу во французских частях, уклонение, локальное сопротивление и ожидание смены власти. Они не отменяют политическую лояльность, но запрещают переносить позднейшую национальную идентичность на каждое решение жителей.

Экономическая история меняет оценку союзной помощи. Субсидии можно представить доказательством зависимости или, напротив, дипломатического мастерства герцога. Числовые ряды показывают оба аспекта: без внешних денег продолжение войны было крайне затруднено, но для их получения Савойя содержала собственную армию и принимала на себя непосредственный риск. Поэтому точнее говорить о взаимном, хотя и неравном, обмене ресурсами и стратегическими услугами.

Наконец, королевский титул иногда описывается как неизбежное начало возвышения Савойского дома. Утрехт действительно создал новый международный статус, однако обмен Сицилии на Сардинию показывает зависимость результата от последующих решений великих держав. Связь войны с будущим объединением Италии существует только как длинная ретроспектива; для современников 1713 года главным итогом были сохранённое государство, новая альпийская граница и корона, конкретная территория которой ещё могла измениться.

Результаты и пределы успеха

Война изменила положение Савойского дома. Виктор Амадей сохранил династию и столицу, вернул оккупированные земли, получил более защищённую альпийскую границу, владения в Северной Италии и королевский титул. Савойя превратилась из герцогства, постоянно рисковавшего оказаться между французскими и испанскими владениями, в заметного участника итальянского баланса сил.

Этот результат не был простым вознаграждением за «правильный выбор» 1703 года. Переход поставил страну на грань поражения, а выживание зависело от имперских войск, английских и нидерландских денег, обороны крепостей и готовности населения нести дополнительные тяготы. Союзники помогли спасти Турин, но преследовали собственные цели: император стремился укрепить власть в Италии, Морские державы — ограничить Францию и получить торговые преимущества, Виктор Амадей — расширить свои владения и свободу манёвра.

Правовое положение приобретений оставалось сложным. Часть земель была имперскими фьефами; обещание 1703 года, инвеституры и мирные признания не совпадали по объёму. Вопрос Виджеванаско показывал, что победившие союзники могли спорить между собой не менее настойчиво, чем с побеждённой стороной. Французская гарантия Сицилии и британская поддержка не устраняли зависимость острова от общеевропейского равновесия.

Обмен Сицилии на Сардинию в 1720 году стал послевоенным эпилогом и проверкой хрупкости Утрехтского результата. Савойский дом сохранил королевский ранг, но не смог удержать первоначально полученный остров вопреки новой конфигурации держав. Война открыла путь к будущему Сардинскому королевству, однако не была прямой и неизбежной ступенью к объединению Италии.

Для самого государства долговременным следствием стала не только новая граница. Война усилила налоговый учёт, военную администрацию, систему кредита и зависимость политических решений от мобилизации ресурсов. Савойя повысила свой статус, пережив почти полную оккупацию и превратив коалиционную помощь в собственный дипломатический результат. Цена успеха и условия договоров обозначили предел: малое государство расширяло самостоятельность через союзы, которые одновременно ограничивали его свободу.

См. также

• Война за испанское наследство
• Осада Турина (1706)
• Виктор Амадей II
• Евгений Савойский
• Утрехтский мир
• Сицилия в войне за испанское наследство