Пересмотр дел верующих в СССР (1964–1965)

Пересмотр дел верующих в СССР (1964–1965)

Анастас Микоян. Портрет 1938 года. В 1965 году он возглавлял Президиум Верховного Совета СССР и подписал указ о снятии ограничений по спецпоселению с ряда религиозных групп.

Проверка преследования верующих, получившая общесоюзное продолжение после постановления 27 января 1965 года. Сентябрьская сводка сообщала об отмене приговоров и решений о высылке в отношении 207 человек, а также о восстановлении родительских прав.

Тип

Пересмотр уголовных дел, решений о высылке и лишении родительских прав

Начало

1964 год — обобщение судебной практики

Окончание

1965 год — общесоюзная проверка и первые сводные итоги

Место

СССР

Пересмотр дел верующих в СССР в 1964–1965 годах — проверка законности уголовных приговоров, административной высылки и лишения родительских прав, применённых к участникам религиозных общин. После накопления жалоб и изучения судебной практики Президиум Верховного Совета СССР 27 января 1965 года принял постановление «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в отношении верующих». Проверка охватила разные союзные республики; к 20 сентября Совет по делам религиозных культов сообщал об отмене решений в отношении 207 человек.

Пересмотр охватил уголовные приговоры, административную высылку и лишение родительских прав. Отдельный указ 30 сентября 1965 года снял ограничения по спецпоселению с участников ряда религиозных групп и членов их семей. Эти решения затрагивали людей, преследовавшихся по разным основаниям, и давали им разные права.

Массовое исправление незаконных решений сочеталось с сохранением государственного контроля над религиозной жизнью. Руководители ведомств требовали прекратить необоснованные наказания; одновременно они продолжали ограничивать религиозное воспитание детей, незарегистрированные собрания и распространение религиозной литературы. Сохранившиеся жалобы, проверки и служебные обсуждения показывают обе стороны этой политики.

Труд, вера и основания преследования

Советская Конституция обещала гражданам свободу совести, но формулировала религиозные права несимметрично. Статья 124 признавала «свободу отправления религиозных культов и свободу антирелигиозной пропаганды». Свобода публичного распространения религиозных убеждений в этой формуле отдельно не называлась. В повседневных конфликтах граница между богослужением, проповедью и воспитанием детей становилась предметом вмешательства школы, исполкома, прокуратуры и органов, наблюдавших за религиозными объединениями.

В статистике начала 1960-х годов фигурировали статьи 142, 143 и 227 УК РСФСР и соответствующие статьи республиканских кодексов. Статья 142 касалась нарушения законов об отделении церкви от государства и школы от церкви; статья 227 — деятельности религиозных групп, которую обвинение связывало с посягательством на личность и права граждан. При пересмотре прокуратура и суды возвращались к обстоятельствам каждого осуждения: занятиям человека, содержанию обрядов, действиям руководителей и показаниям свидетелей. Жалобы верующих ставили вопрос о наказании за убеждения под видом преследования конкретного нарушения.

Статья 143 защищала отправление религиозных обрядов, если те не нарушали общественного порядка и прав граждан. В справке Верховного суда по ней указаны 28 осуждённых: четырнадцать в 1961 году, девять в 1962-м и пять в 1963-м; за первое полугодие 1964 года осуждений не приведено. Таким образом, сводная таблица включала и наказания за воспрепятствование законному богослужению. Наиболее многочисленной была другая строка — статья 227, по которой за тот же период перечислено 679 человек. Две статьи отражали противоположные стороны государственного регулирования религиозной жизни.

Начало указа 4 мая 1961 года. Высылка по этому указу учитывалась отдельно от уголовных приговоров по делам религиозных объединений.

Другим основанием служили республиканские указы о борьбе с тунеядством. В РСФСР указ 4 мая 1961 года позволял выселять трудоспособных граждан, которым вменялось уклонение от общественно полезного труда и паразитический образ жизни, на срок от двух до пяти лет с обязательным привлечением к труду. Решения могли исходить от народного суда либо от собрания общественности с последующим утверждением исполкомом.

В тот же день, 4 мая 1961 года, Президиум Верховного Совета РСФСР принял не предназначенное для опубликования постановление о порядке применения указа. Его первый пункт прямо включал в круг преследуемых руководителей нелегальных религиозных объединений. Именно эта норма объясняет, почему законодательство о труде стало применяться в религиозных делах.

«…под действие статьи 1 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР подпадают лица, уклоняющиеся от общественно полезного труда и ведущие антиобщественный паразитический образ жизни, в том числе и лица, занимающиеся проституцией, скупкой вещей у иностранцев с целью перепродажи, а также лица, возглавляющие нелегальные религиозные секты».

Пункт 1 постановления о порядке применения указа, 4 мая 1961 года. Перечень воспроизводит классификацию законодателя.

Сентябрьская справка Совета специально выделяла выселения верующих по постановлениям общих собраний рабочих, колхозников и служащих, утверждённым районными и городскими исполкомами. Для этой части преследований не требовался уголовный приговор. Поэтому при последующей проверке прокуратура обращалась не только в суды: отмене подлежали также решения исполнительных комитетов.

Практика затронула и людей с постоянной работой. По исследованию К. Ю. Поповой, с сентября 1961 по апрель 1964 года в Оренбуржье выслали девятнадцать меннонитов на сроки от трёх до пяти лет. До высылки они добросовестно трудились; причиной преследования была проповедническая деятельность в незарегистрированных общинах. Некоторые общины пытались зарегистрироваться и получили отказ. Такое применение трудового указа превращало религиозную деятельность работающего человека в основание удаления из места жительства.

Что было известно о масштабах к осени 1964 года

29 сентября 1964 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР представила сведения за три с половиной года: 1961–1963 годы и первое полугодие 1964-го. В сводке значились 806 осуждённых по трём названным статьям и их республиканским аналогам. Впоследствии эти данные вошли в справку Совета по делам религиозных культов от 20 сентября 1965 года. Последняя колонка исходной годовой таблицы относится только к шести месяцам, а не ко всему 1964 году.

Осуждение по указанным статьям: сведения Верховного суда СССР

Статья УК РСФСР и аналоги в республиках	1961	1962	1963	Январь — июнь 1964	Всего
142: нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви	34	33	24	8	99
143: воспрепятствование религиозным обрядам	14	9	5	0	28
227: посягательство на личность и права граждан под видом религиозных обрядов	148	361	85	85	679
Итого	196	403	114	93	806

Источник чисел — справка 20 сентября 1965 года, с. 85–86. Названия статей в таблице переданы по ней; для статьи 227 это обозначение, употреблённое составителем справки.

Ровно половина общего числа — 403 человека — приходилась на 1962 год. Наибольшую группу составляли дела по статье 227: 679 за весь охваченный период. По Украинской ССР документ отдельно приводил 405 осуждённых за 1962 год, 1963 год и первую половину 1964-го: соответственно 295, 80 и 30. Эти данные относятся к уголовной судебной статистике и имеют собственные временные границы.

Административные выселения верующих справка оценивала отдельно: «по неполным данным» более 400 человек примерно за три года. По республикам назывались 351 человек в РСФСР, 25 в Казахской ССР, по 13 в Украинской и Белорусской ССР, четверо в Туркменской ССР. Перечисленные числа дают 406. Автор и сам не представлял их как полный итог всех выселений.

Республиканские акты, на основании которых применялось административное выселение, принимались в разное время. Для Казахстана справка называла 25 января 1958 года, для РСФСР — 4 мая 1961-го, для Белоруссии — 15 мая, для Украины — 12 июля 1961 года. Подсчёт более четырёхсот высланных относился примерно к трём годам применения этих норм. В республиках использовались собственные указы, но жалобы на их исполнение сходились в центральных учреждениях и становились предметом общей проверки законности.

Жалобы и начало общей проверки

По сообщению старшего инспектора Совета Н. Смирнова, обращения осуждённых, высланных, их родственников и единоверцев начали поступать в центральные учреждения в 1961 году; в 1962–1963 годах их поток увеличивался. Заявители утверждали, что людей наказывают за религиозные убеждения и обряды. До 1965 года Совет направлял отдельные письма в прокуратуру и суд, добиваясь проверки конкретных решений.

Постановление Президиума Верховного Совета СССР 27 января 1965 года придало вопросу общесоюзный характер. Затем его рассматривали президиумы верховных советов союзных республик. 15 марта Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР и Отдел по надзору за рассмотрением в судах уголовных дел Прокуратуры СССР разослали на места обзор практики применения законодательства об отделении церкви от государства и школы от церкви и о религиозных культах. Обзор перечислял судебные и прокурорские ошибки и предписывал их исправить.

Совет по делам религиозных культов доводил решения до своих уполномоченных. В справке Смирнова названы информация о союзном постановлении от 23 марта 1965 года № 28с и письмо от 22 июня № 587 с требованием подробно сообщить об исполнении. Это была служебная работа нескольких учреждений: политическое решение должно было пройти через прокурорскую проверку, судебный пересмотр и отчётность по республикам и областям.

Опубликованное информационное письмо Совета, датированное июнем 1965 года и подписанное А. Пузиным, требовало ответа в недельный срок со дня получения. Уполномоченные должны были назвать собственные действия, меры местных органов против административного произвола и нарушения, которые продолжались в текущем году. Третий пункт задавал точные вопросы о судебных результатах.

«Сколько приговоров судов отменено из-за отсутствия состава преступления, сколько приговоров судов оставлено в силе, сколько решений о высылке отменено, все ли дела осужденных и высланных верующих проверены».

Из информационного письма Совета, июнь 1965 года.

После проверки учреждения могли отменить незаконное решение либо оставить его в силе. Июньское письмо требовало отчётности именно об исполнении индивидуального пересмотра. Суд или прокуратура возвращались к основаниям обвинения, а при административных выселениях — также к решениям собраний и исполкомов. В одних делах обнаруживалось отсутствие состава преступления, в других — необоснованность удаления из места жительства. Возвращение этих людей происходило вследствие устранения прежнего решения после проверки его законности.

В том же письме уполномоченным предлагалось сообщить о нарушениях со стороны самих религиозных объединений и опыте борьбы с ними, особенно о группах баптистов, поддерживавших «оргкомитет». Последний пункт спрашивал, какие вопросы остались нерешёнными и что нужно для полного исправления ошибок. Тем самым защита законных прав верующих прямо соседствовала с сохранением надзора за их деятельностью.

Мартовское совещание: «в этом нет уголовного преступления»

В стенограмме совещания Совета по делам религиозных культов 17 марта 1965 года сохранился спор о том, где проходит граница между верой и преступлением. Председатель Совета А. А. Пузин поставил вопрос о регистрации пятидесятников и части общин Свидетелей Иеговы. Он считал ошибочным положение, при котором ведомство отказывает в регистрации, но закрывает глаза на фактическое существование объединений. Законопослушным верующим, по его словам, отказывать в регистрации не следовало.

«Если они с самого утра и до самого вечера молятся, то в этом нет уголовного преступления. Если сектанты собрались для молебствия, в этом нет чрезвычайного происшествия — ЧП. И не надо никого окружать, хватать».

А. А. Пузин, 17 марта 1965 года.

Председатель предлагал уточнить инструкцию о применении законодательства, определить права верующих при исполнении обрядов и обеспечить их соблюдение. В том же выступлении он требовал решительно пресекать деятельность, которую относил к антигосударственной. Право молиться и необходимость наказывать за нарушение закона присутствовали в его речи одновременно; сама принадлежность к религиозному объединению не должна была решать исход дела.

Другой участник совещания, Кириченко из Института советского законодательства, говорил об опасности зарубежных связей религиозных организаций и рассматривал их через подозрение в подрывной деятельности. Его выступление показывало, насколько быстро обсуждение конкретного состава преступления переходило к общей политической характеристике группы. В стенограмме сохранились и враждебные реплики с места, приравнивавшие распространение религиозных общин к появлению вредителей. Стенограмма сохраняет эти реплики как свидетельство настроений участников.

А. Т. Москаленко, напротив, обратил внимание на ущерб, который необоснованные обвинения наносят самой атеистической пропаганде. Он говорил о потере доверия и о письмах людей, наказанных лишь за принадлежность к той или иной общине. Профессиональный пропагандист сталкивался с последствиями судебных ошибок при личных встречах с верующими, в том числе в тюрьмах.

«Многие письма верующих, которые отбывают наказание по неосновательному обвинению их лишь в том, что они являются членами той или иной секты, попадают ко мне или же в другие организации, в которых люди жалуются на нарушение законодательства по религиозным культам».

А. Т. Москаленко на том же совещании.

Стенограмма объясняет одну из причин пересмотра: незаконное преследование вредило не только пострадавшим, но и доверию к государственным учреждениям. Этот довод звучал изнутри аппарата антирелигиозной работы. Сторонники исправления ошибок могли оставаться убеждёнными атеистами и продолжать борьбу с религиозным влиянием.

Индивидуальная отмена: дело Кирилла Сапко

Отдельные решения отменялись ещё до общесоюзной проверки. В омской справке от 10 октября 1962 года разобрано дело Кирилла Александровича Сапко, 1928 года рождения. 31 июля 1961 года Тарский народный суд назначил ему пять лет высылки в Иркутскую область. У Сапко было восемь детей в возрасте от одного года до двенадцати лет.

27 января 1962 года Верховный суд РСФСР отменил постановление. Обвинение связывало Сапко с баптистской общиной, однако его принадлежность к ней и роль руководителя доказаны не были. Справка приводила это дело среди примеров неправильного применения указа 4 мая 1961 года. Таким образом, ошибку признали в рамках действовавшего советского порядка, за три года до постановления о массовой проверке религиозных дел.

Верховный суд отменил само постановление о высылке Сапко. Отмене предшествовала проверка обвинения в принадлежности к баптистской общине и руководстве ею; эти обстоятельства доказаны не были. Первоначально Тарский суд назначил отцу восьмерых детей пятилетнее удаление в Иркутскую область. Надзорный пересмотр устранил основание этой меры менее чем через полгода после её назначения. Омская справка включила историю Сапко в перечень нарушений, которые выявлялись ещё на раннем этапе применения указа о тунеядстве.

Оренбургские меннониты: четырнадцать реабилитированных и пятеро освобождённых досрочно

По приведённым К. Ю. Поповой архивным сведениям, из девятнадцати оренбургских меннонитов четырнадцать были полностью реабилитированы областным исполкомом после прокурорских протестов и вернулись к семьям. Пятерых освободили условно-досрочно за добросовестный труд; одного из них в 1964 году призвали в армию. Внутри одной группы возвращение произошло по двум основаниям. Исполком устранил прежние решения в отношении четырнадцати, а для остальных пяти причиной досрочного возвращения стала положительная оценка поведения и работы на поселении.

В общесоюзной справке 20 сентября 1965 года по Оренбургской области значатся девять отменённых осуждений или высылок. Попова по региональным архивным материалам описывает группу девятнадцати меннонитов: четырнадцать полностью реабилитированных и пять освобождённых досрочно. К 1964 году один из досрочно освобождённых уже был призван в армию. Центральная сводка составлялась по ответам местных уполномоченных, и Смирнов отмечал неполноту получаемых сведений. Оренбургская история сохранилась как в этой краткой республиканской отчётности, так и в материалах о конкретной группе верующих.

Сентябрьская сводка: 1 234 осуждённых и высланных

20 сентября 1965 года старший инспектор Совета Н. Смирнов свёл поступившие сведения в отдельную справку. Её наиболее часто цитируемое число — 1 234 человека. Заголовок соответствующей колонки прямо объединяет «осуждённых и высланных», а пояснение включает как уголовные статьи, так и «указ о тунеядцах». Поэтому прибавлять к 1 234 ещё более 400 административно высланных как заведомо отдельную группу означало бы повторно учитывать часть людей.

Общая вводная часть справки охватывала 1961–1965 годы и относила к последнему из них менее десяти человек. Республиканские сведения поступили за неодинаковые периоды: составитель сохранял интервалы, указанные в полученных отчётах. Сводка складывалась из ответов местных уполномоченных, а её строки отражали разную полноту накопленных данных. Работа по сбору продолжалась одновременно с пересмотром. Сентябрьский документ зафиксировал состояние этой отчётности на определённый день, когда часть сведений ещё требовала дополнения из республик и областей.

Осуждённые и высланные из числа верующих по справке 20 сентября 1965 года

Республика	Период в документе	Учтено человек	Имеется фамилий в списке
РСФСР	1961–1964	640	345
Украинская ССР	1961–1964	324	161
Казахская ССР	1962–1964	98	81
Белорусская ССР	1961–1964	76	66
Узбекская ССР	1963–1964	40	10
Азербайджанская ССР	1963	1	1
Молдавская ССР	1964	2	2
Киргизская ССР	1962–1964	14	5
Таджикская ССР	1962–1964	10	0
Туркменская ССР	1962	4	3
Литовская ССР	1965	2	2
Латвийская ССР	1962–1964	16	0
Эстонская ССР	1962	7	7
Итого числовых строк	Разные периоды	1 234	683

По Грузинской ССР в справке сказано, что уголовных дел и выселений этой категории не было; по Армянской ССР — что сведения не поступили. Поэтому обе республики описаны словами, а не объединены общей отметкой «ноль». Ноль в последней колонке означает отсутствие фамилий в приложенном списке, а не отсутствие преследований.

К справке прилагался именной список на 63 листах, обозначенный также как 62 страницы. Он содержал 683 фамилии. Это число характеризует полноту поимённого учёта и не обозначает количество реабилитированных. Например, из 640 учтённых по РСФСР человек фамилии имелись для 345; из 40 по Узбекистану — для десяти. Числовая отчётность и известные составителю имена совпадали лишь в отдельных строках.

В сводке перечислены баптисты, меннониты, пятидесятники, Свидетели Иеговы, истинно-православные христиане, адвентисты, мусульмане, католики и лютеране. Вместе с делами о религиозных обрядах упомянуты и другие обвинения. Так, священник старообрядческой церкви Сергеев из Костромской области был осуждён в мае 1962 года за попытку дать взятку уполномоченному. Центральные ведомства получили разнородный перечень дел людей из религиозной среды. Индивидуальный пересмотр возвращал их к конкретному предмету обвинения и к обстоятельствам, за которые суд или исполком назначил наказание.

Как собирали сведения и почему расходились итоги

Смирнов начал разбор присланных материалов с критики дисциплины уполномоченных. К 20 сентября отчёты ещё не поступили из многих областей, в том числе Ленинградской, Архангельской и Свердловской, а также из ряда автономных республик. Иногда вышестоящий республиканский уполномоченный сообщал сведения за территории, от которых отдельного ответа не было. В других случаях оставались прямые пробелы.

Поступившие ответы тоже различались по содержанию. Уполномоченный по Восточно-Казахстанской области сообщил о шести осуждённых в 1963–1964 годах и о пересмотре дел, но не назвал результат пересмотра. Для центральной сводки формула «дела пересмотрены» была недостаточной: она могла означать и отмену, и сохранение решения. Поэтому июньское письмо заранее требовало раздельных чисел.

В отчёте из Гомельской области среди религиозных принадлежностей оказались «миссионер» и «тунеядец». Смирнов отметил, что составитель смешал вероисповедание с занятием и обвинительной характеристикой. В других ответах уполномоченные заявляли об отсутствии нарушений, хотя в тех же областях проходили процессы над верующими. Центральная сводка сохранила эти противоречия наряду с именами осуждённых. Смирнов требовал исправить сведения и продолжить проверку: первоначальные местные ответы не давали даже единообразного перечня дел и религиозных общин.

«Чтобы как-то исправить все это и все же сделать какое-то обобщение, приходилось по некоторым областям и республикам брать кое-какие недостающие сведения из ранее присланных информаций и отчетов за прошлые годы».

Н. Смирнов о подготовке справки, 20 сентября 1965 года.

В опубликованном тексте сохранились арифметические расхождения. Общий итог отмен назван как 207, перечисление по вероисповеданиям даёт 208, а перечисление по пяти республикам — 196. В распределении осуждённых и высланных по вероисповеданиям также расходятся таблица и поясняющий текст: для баптистов и меннонитов там приведены соответственно 350 и 340. Здесь общий итог 207 передаётся как число, сообщённое ведомством; распределение по республикам приводится отдельно. Вычислять по этим несовпадающим рядам точный процент реабилитаций было бы ошибкой.

Неполнота местных ответов сопровождала весь сбор сведений. Одни уполномоченные передавали поимённые списки и решения об отмене, другие отрицали известные процессы или смешивали религию с обвинением в тунеядстве. В сентябре 1965 года Совет уже располагал результатами пересмотра 207 решений и сведениями о восстановлении ряда родителей в правах. Одновременно аппарат продолжал уточнять состав первоначально осуждённых и высланных. Сводка стала промежуточным итогом реальной работы по возвращению людей и исправлению той отчётности, из которой учреждения узнавали о преследованиях.

207 отмен: основания и география

Раздел об итогах проверки содержит наиболее прямую правовую оценку. Народные суды и исполкомы пересматривали ранее вынесенные решения по указанию высших органов власти, прокуратуры и суда. Справка называла как отсутствие состава преступления, так и необоснованность высылки. Это были основания устранить само прежнее решение.

«В результате были отменены приговоры народных судов и решения райгорисполкомов о выселении отдельных верующих за отсутствием в их действиях состава преступления и как необоснованные по отношению 207 чел.»

Справка Совета, 20 сентября 1965 года.

Отменённые осуждения или высылки: перечисление республик в справке

Республика	Названное число	Примеры областей и краёв
РСФСР	110	Татарская АССР — 12; Омская область — 11; Алтайский край и Новосибирская область — по 10; Курская и Оренбургская — по 9
Украинская ССР	45	Харьковская область — 11; Днепропетровская — 8; Хмельницкая — 7; Донецкая — 6; Черкасская — 5
Казахская ССР	36	Алма-Атинская область — 11; Семипалатинская и Павлодарская — по 8; Кустанайская — 6; Актюбинская — 2; Восточно-Казахстанская — 1
Белорусская ССР	3	Областная разбивка в этом перечислении отсутствует
Литовская ССР	2	Областная разбивка отсутствует

Сумма республиканских строк — 196 человек, тогда как общий итог в справке — 207. Причину расхождения составитель не объяснил.

Российский перечень включает также Белгородскую область — восемь отмен, Ростовскую и Смоленскую — по семь, Иркутскую — шесть, Тульскую — три. По два человека названы для Красноярского и Приморского краёв, Кемеровской и Челябинской областей, Марийской и Северо-Осетинской АССР. По одному — для Краснодарского края, Воронежской, Пермской и Тамбовской областей, Башкирской и Дагестанской АССР. Такая география показывает распространение исправлений далеко за пределами одного громкого дела или одного региона.

В украинскую часть вошли три отмены в Одесской области, две в Черниговской и по одной в Сумской, Ивано-Франковской и Волынской. Итог объединял уголовные приговоры и решения об административной высылке. В первом случае пересмотр устранял осуждение по уголовному кодексу, во втором — акт об удалении человека на поселение. Обе группы попали в общую сентябрьскую цифру 207. Региональные перечни показывали, где уже состоялось вмешательство надзорных органов, и направляли дальнейшую работу по конкретным делам.

Возвращение родительских прав

Пересмотр распространился и на родителей, лишённых прав на детей за религиозное воспитание. Смирнов перечислил семьи из нескольких республик и областей и сообщил о восстановлении большинства названных граждан в правах. Вмешательство затронуло судебные решения, менявшие положение всей семьи. Наряду с возвращением осуждённого или высланного требовалось устранить отдельный акт о родительских правах. В сводке эта работа получила собственный поимённый перечень — с указанием супругов, мест проживания и числа детей.

Среди восстановленных названа швея Л. К. Говорун из Смоленской области, у которой был один ребёнок, и супруги Г. Н. и А. П. Гончаровы с тремя детьми. В Татарской АССР справка отмечала В. П. Репину и её ребёнка, в Чечено-Ингушской АССР — П. Т. и Е. В. Бурлаковых с тремя детьми. Имена сначала стоят в перечне пострадавших, затем повторяются среди восстановленных в правах.

В Восточно-Казахстанской области указана А. Я. Акава с девятью детьми; она также названа среди восстановленных. В Харьковской области справка перечисляла семьи с двумя, четырьмя и пятью детьми: Жорников, Коробку, Ястребовых, Мовчана и Сирохиных. Эти примеры показывают, насколько далеко последствия религиозного преследования выходили за пределы положения одного осуждённого.

«Эти решения народных судов также проверяются. Большинство этих граждан восстановлены в своих родительских правах…»

Из заключительной части справки 20 сентября 1965 года; далее следует поимённый перечень.

Среди восстановленных в правах были семьи с одним, тремя и девятью детьми. В справке повторены имена Говорун, Гончаровых, Репиной, Бурлаковых и Акавы, ранее перечисленных как пострадавшие. Возвращение прав проходило по отдельным судебным решениям в разных регионах. Сводного числа восстановленных родителей и дат фактического возвращения детей составитель не привёл. Сентябрьский итог сохранился через перечень семей, чьи права уже были восстановлены, и сообщение о продолжающейся проверке остальных решений.

Кулунда: наказание работающих механизаторов

Жалобы продолжались и после сентябрьской сводки. 10 ноября 1965 года заместитель председателя Совета В. Ф. Рязанов направил алтайскому уполномоченному Л. Ф. Иванову обращение верующих Кулундинского района. Они жаловались на лишение заработанного в совхозе хлеба. Заявление поступило в приёмную Президиума Верховного Совета СССР, где дело взяли на особый контроль. Рязанов потребовал рассмотреть жалобу и срочно сообщить результат.

Иванов выезжал в район 6–11 декабря. Его краткое сообщение руководству и подробная справка от 14 декабря 1965 года позволяют сопоставить жалобу с результатами проверки. В центре эпизода оказались четыре механизатора совхоза «Серебропольский»: Г. Г. Фризен, П. Г. Фризен, Г. Г. Фаст и К. Ф. Фаст. Они имели право купить заработанный хлеб в пределах до десяти центнеров на человека.

Директор совхоза М. И. Даев подтвердил: остальным механизаторам хлеб продали, этим четверым — нет, хотя по работе они характеризовались положительно. Причиной он назвал продолжение молитвенных собраний без разрешения властей и группового обучения детей религии. То есть официальная проверка установила прямую связь материального взыскания с религиозной деятельностью.

«В ответ на это директор совхоза применил “экономический метод” борьбы с религией, запретил продать им заработанный хлеб…»

Из справки Л. Иванова, 14 декабря 1965 года; кавычки внутри цитаты обозначают выражение, приведённое в документе.

По тем же мотивам директор рекомендовал отправить шестерых верующих механизаторов на лесозаготовки в Тальменский район. При общей выдаче кормов для скота и топлива наиболее активных верующих сначала обошли; позднее корм и топливо им всё же выдали. Справка связывает действия администрации с поддержкой партийной и профсоюзной организаций совхоза.

Иванов и секретарь Кулундинского райкома КПСС Н. Н. Попов объяснили директору, секретарю парткома совхоза В. П. Бригаденко и другим работникам, что допущены нарушения. Даев и его коллеги обещали исправиться. Краткое сообщение устанавливает срок: хлеб всем механизаторам, включая верующих, должны были продать до конца 1965 года. Оно фиксирует обещание и поставленный на контроль срок; уже состоявшуюся выдачу документ прямо подтверждает только для кормов и топлива.

В совхозе наказали людей, добросовестность труда которых признавал сам директор. Лишение права купить заработанный хлеб было связано с продолжением молитвенных собраний и религиозным обучением детей. Проверка разобрала действия директора Даева, партийной и профсоюзной организаций. Механизаторы отстаивали не только возможность собираться для молитвы, но и положенные им трудовые блага. Общее предписание восстановить законность дошло до конкретного хозяйственного решения, которым местная администрация пыталась воздействовать на работающих верующих и их семьи.

Дети верующих и пределы исправления ошибок

Та же кулундинская проверка рассмотрела жалобы на школы. В восьмилетней школе № 2 двух учениц четвёртого класса, Марусю Фрезе и Лизу Фаст, отправили домой за невыполнение внеклассного поручения, которое запретили выполнять родители. Пока родители и школа спорили, девочки четыре дня не посещали занятия. Уполномоченный признал сам факт их отстранения от школы.

Директор этой школы В. А. Демкин без оснований обвинил некоторых баптистов в связях с иностранными государствами. Директор железнодорожной школы № 4 Г. Р. Чеверда заявил верующей матери Марии Хмаре, что «баптистов в школе не надо». Эти слова и обстоятельства сохранены в служебной справке проверяющего, а не только в пересказе жалобщиков.

С учителями и родителями провели беседы, а в райкоме — совещание директоров школ, секретарей школьных партийных организаций, представителей исполкома, комсомола и отдела пропаганды. Им разъясняли недопустимость грубого давления и оскорбления религиозных чувств. Одновременно участников ориентировали на усиление идеологического воздействия на детей и молодёжь.

Признание нарушений сопровождалось требованием продолжать атеистическое воспитание. Сам Иванов считал неправильным отказ детей вступать в пионеры и октябрята и выполнять общественные поручения. Родителям он разъяснял недопустимость группового обучения религии. Справка отмечала, что детская религиозная школа в селе Хорошее перестала действовать, и связывала сохранение этого положения с контролем местных органов.

Проверяющий признал нарушения в обращении со школьницами и религиозными семьями. Отстранение девочек от занятий, безосновательные обвинения в иностранных связях и оскорбительные слова педагогов стали предметом официального разбора. При этом ведомство защищало за школой атеистическое воспитание и выступало против самостоятельного религиозного обучения детей. Внутри одного расследования сосуществовали требования вернуть детей к учёбе, пресечь произвол администрации и сохранить государственную идеологию школы. Исправление отдельных действий учителей проходило в пределах этой политики.

Жалобы конца года и позиция местного аппарата

20 сентября 1965 года — в тот же день, которым датирована общесоюзная сводка, — барнаульские евангельские христиане-баптисты направили телеграмму Анастасу Микояну. Они жаловались на действия дирекции школы № 64, возбуждение населения против молитвенного дома и разбитые стёкла. Это обращение передаёт позицию самих верующих: авторы описывали богослужебную жизнь как невыносимую и просили вмешательства главы Президиума Верховного Совета.

Годовой отчёт алтайского уполномоченного, составленный 28 января 1966 года, даёт возможность увидеть, как такие обращения оценивал аппарат. За 1965 год он учёл 65 заявлений, жалоб и телеграмм; 61 исходило от сторонников баптистского «оргкомитета», а 44 документа прошли через центральные руководящие инстанции. Заявители требовали освобождения единоверцев, прекращения давления на детей, возможности обучать их религии и изменения ограничительных норм.

В начале отчёта утверждалось, что грубого администрирования, подобного прежнему, в 1965 году не было. При этом декабрьская справка того же регионального ведомства уже установила лишение механизаторов хлеба и нарушения в школах. Сопоставление показывает различие между конкретной проверкой и итоговой оценкой: установленные нарушения могли не изменить благополучную общую формулу отчёта.

Уполномоченный писал, что верующие заметили отступление властей и стали действовать самостоятельнее. Его возмущали требования религиозной свободы, домашние и открытые молитвенные собрания, обучение детей и обращения в центральные учреждения. О задержке преследования организаторов религиозного обучения в Славгороде он рассуждал как о сопротивлении, которое встречают местные органы на республиканском уровне.

«Как только дело доходит до наказания за нарушение советских законов отдельных лиц, причастных к религиозным организациям, так чья-то неведомая сила держит, не дает ходу».

Из алтайского отчёта за 1965 год.

Алтайский уполномоченный объяснял задержку наказаний тем, что уголовное дело «отлеживается» в республиканских судебных учреждениях. Его раздражали действия центра, тормозившие санкции против участников религиозных объединений. Отчёт был написан после проверок, уже установивших нарушения в совхозе и школах. Местный аппарат продолжал считать главным результатом наказание общины, тогда как центральные ведомства требовали исследования законности конкретного обвинения. Противоречие проявилось в служебной оценке самого хода пересмотра и в жалобе чиновника на его последствия.

30 сентября 1965 года: снятие ограничений по спецпоселению

30 сентября 1965 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ № 4020-VI о снятии ограничений по спецпоселению. Его адресатами были участники групп, названных «свидетели Иеговы», «истинно-православные христиане», «иннокентьевцы», «адвентисты-реформисты», и члены их семей. Этих людей направляли на спецпоселение по указу 11 марта 1952 года и специальным постановлениям Совета министров СССР. Осеннее решение затронуло последствия более ранних массовых выселений, одновременно с индивидуальным пересмотром уголовных и административных дел начала 1960-х годов.

«Снять ограничения по спецпоселению и освободить из-под административного надзора органов охраны общественного порядка…»

Начало первого пункта указа 30 сентября 1965 года; далее перечислены названные религиозные группы и члены их семей.

Указ подписали председатель Президиума Верховного Совета СССР А. И. Микоян и секретарь М. П. Георгадзе. На нём стояла помета «Не подлежит опубликованию». Снятие ограничений распространялось на определённые категории спецпоселенцев, поэтому это был иной механизм, чем отмена отдельных уголовных приговоров и исполкомовских решений о тунеядстве.

Второй пункт точно определял пределы освобождения. Конфискованное при выселении имущество возврату не подлежало. Возвращение в прежние места жительства допускалось только с разрешения исполкомов соответствующих областей и краёв либо советов министров республик без областного деления. Таким образом, прекращение надзора само по себе не возвращало человеку имущество и свободный выбор прежнего места проживания.

Получатели указа выходили из-под административного надзора органов охраны общественного порядка. Однако конфискованное имущество им не возвращали, а переезд в прежние места проживания оставался зависим от разрешений соответствующих властей. Семьи освобождались от режима спецпоселения с сохранением части последствий первоначальной депортации. Эта мера охватывала категории людей, высланных по актам 1952 года и правительственным постановлениям; сентябрьская сводка 207 отмен относилась к индивидуальным делам последующих лет. В 1965 году действовали оба порядка возвращения прав.

Какие ограничения сохранились

Одновременно с внутренним пересмотром советские ведомства обсуждали международные нормы религиозной свободы. 20 февраля 1965 года заместитель министра иностранных дел С. Лапин попросил Совет по делам религиозных культов подготовить замечания к проекту конвенции ООН о ликвидации всех видов религиозной нетерпимости. Ответ А. Пузина от 12 марта предлагал исключить положение о создании и содержании благотворительных и воспитательных учреждений.

«…так как в СССР религиозным объединениям не предоставлено право образования таких учреждений».

Обоснование предложения в письме А. Пузина С. Лапину.

Эта переписка показывает содержание официальной позиции: исправляя незаконное преследование, ведомство одновременно защищало действующие ограничения религиозной деятельности. Оно предлагало согласовать международную норму с советским порядком, при котором религиозным организациям не предоставлялось такое право.

18 марта 1966 года указ Президиума Верховного Совета РСФСР установил административный штраф до пятидесяти рублей за ряд нарушений законодательства о религиозных культах. В их числе названы уклонение руководителей общин от регистрации, нарушение правил религиозных собраний и организация специальных детских и юношеских собраний, а также трудовых, литературных и иных кружков, не относящихся к отправлению культа. Штрафы налагали административные комиссии при районных и городских исполкомах.

После пересмотра 1965 года общины продолжали зависеть от регистрации, правил собраний и надзора местных властей. Указ марта 1966-го передал административным комиссиям возможность налагать штрафы до пятидесяти рублей за перечисленные нарушения. Освобождённый или восстановленный в родительских правах верующий возвращался в среду, где религиозное обучение детей и деятельность вне зарегистрированного обряда по-прежнему ограничивались. Отмена прежних решений сопровождалась созданием новых санкций за религиозную деятельность, которую государство считало выходящей за дозволенные пределы.

Сопоставление с делом Бродского и правовой итог

Дело Бродского пересматривалось в те же годы. Комиссия 7 декабря 1964 года признала недостаточными законные основания применения указа; Верховный суд РСФСР 4 сентября 1965 года сократил высылку до одного года и пяти месяцев, оставив постановление в остальной части. В религиозных делах сводка фиксировала отмены приговоров и решений о высылке, а также восстановление родительских прав. Центральные учреждения вмешивались в несколько видов преследования, и судебный результат зависел от содержания принесённого протеста и решения соответствующей инстанции.

Определение Верховного суда РСФСР от 4 сентября 1965 года: срок высылки Бродского сокращён до одного года и пяти месяцев.

Сапко добился отмены постановления ещё в январе 1962 года; общесоюзная сводка назвала 207 отменённых решений; отдельные семьи восстановили родительские права. Отмена решения означала признание прежнего преследования необоснованным; сокращение срока меняло последствия, сохраняя само постановление.

Документы пересмотра устанавливают массовое исправление незаконных решений по действовавшим тогда советским правилам. Центральные ведомства признали судебные и прокурорские ошибки; проверки подтвердили преследование работающих людей и нарушение прав семей; приговоры и решения о высылке отменялись за отсутствием состава преступления и необоснованностью. Вместе с тем итог не был одинаковым для всех пострадавших, а государственный контроль над религиозными общинами продолжался. Это и определяет историческое значение кампании: реальные возвращения и восстановление прав в условиях сохранённой ограничительной системы.

Документы и связанные статьи

• Справка Н. Смирнова от 20 сентября 1965 года. Общесоюзная статистика, итоги отмен, восстановление родительских прав; доступны изображения страниц и текст.
• Документы Совета по делам религиозных культов в сборнике М. И. Одинцова. Совещание 17 марта — с. 86–89; июньское письмо — с. 90–91; указ 30 сентября — с. 91–92. Печатная нумерация на две страницы меньше нумерации PDF.
• Проверка в Кулундинском районе, 14 декабря 1965 года. Жалобы механизаторов и родителей, объяснения директора, установленные нарушения.
• Алтайский отчёт за 1965 год. Реакция местного ведомства на жалобы и пересмотр преследований.
• Борьба с тунеядством в СССР; Суд над Иосифом Бродским; Кампания в защиту Иосифа Бродского.