Пальник
- Тип
- орудийная принадлежность
- Период
- XVII - первая половина XIX века
Пальник — артиллерийская принадлежность для удержания тлеющего фитиля, которым воспламеняли затравочный порох в запальном отверстии орудия. В европейской литературе XVII–XVIII веков ему соответствует английское linstock, французское bâton à feu и близкие по назначению термины других языков. На корабле пальник был не просто «палкой с огнём»: он позволял держать постоянно готовый источник воспламенения на некотором расстоянии от рук артиллериста и от основного порохового заряда.
Пальник применялся в эпоху, когда выстрел производили через открытое запальное отверстие с затравочным порохом. Его устройство, длина и форма головки различались, поэтому изображение или музейный предмет одной страны нельзя автоматически считать точной моделью русского корабельного пальника. Для русского флота начала XVIII века предмет следует рассматривать в составе всей орудийной принадлежности и в связи с документированной артиллерийской экзерцицией.[1]
Назначение
Основная функция пальника — доставить тлеющий фитиль к затравке в тот момент, когда орудие подготовлено к выстрелу. Сам пороховой заряд находился глубоко в канале ствола; огонь передавался к нему через запальное отверстие. Перед выстрелом отверстие очищали, сообщали его с зарядом, помещали затравочный порох и лишь затем подносили огонь. Пальник поэтому относился к последнему звену длинной последовательности заряжания и стрельбы, а не к устройствам для заряжания орудия.
Уильям Фалконер в An Universal Dictionary of the Marine 1769 года определял lintstock как древко примерно трёх футов длиной с остриём на одном конце и вилкой или развилкой на другом. Развилка удерживала горящий фитиль, а остриё позволяло ставить пальник вертикально, втыкая его в палубу. Фалконер отмечал, что на малых судах во время боя пальники продолжали использоваться и могли располагаться между соседними орудиями.[2]
Это описание относится к британской практике середины XVIII века и не доказывает, что каждый русский пальник имел именно такую длину или такую головку. Оно, однако, надёжно фиксирует общую логику предмета: длинное древко, удержание тлеющего фитиля и возможность безопасно оставить источник огня в определённом положении.
Устройство
Простейший пальник состоял из деревянного древка и приспособления для закрепления фитиля. В одних образцах это металлическая развилка или S-образные держатели, в других — значительно более простая головка или прорезь. Сохранившиеся европейские пальники показывают, что единого универсального стандарта формы не существовало.
В коллекции Метрополитен-музея хранится европейский пальник начала XVIII века из стали и дерева длиной 187,9 см; длина его металлической головки составляет 32,7 см.[3] Немецкий образец 1650–1700 годов имеет длину 192,3 см и также выполнен из дерева и стали.[4] Эти европейские предметы служат материальными аналогами эпохи, но не устанавливают состава русской корабельной принадлежности.
Существовали и богато украшенные пальники XVI–XVII веков, которые одновременно служили знаком статуса старшего артиллериста. Итальянский образец около 1580 года из коллекции Метрополитен-музея имеет два фигурных держателя для тлеющих фитилей и короткое клиновидное остриё; музей связывает подобные богато отделанные предметы с мастерами-канонирами и артиллерийскими офицерами.[5] Итальянский парадный образец не подтверждает штатного устройства пальника русского флота петровского времени.
Древко
Длина древка решала сразу несколько задач. Артиллерист мог держать лицо и руки дальше от запального отверстия, не наклоняясь непосредственно над казённой частью орудия. Древко также позволяло сохранять источник огня на расстоянии от пороховых принадлежностей. Конкретная длина зависела от национальной практики, времени и конструкции предмета.
Для корабля было важно и то, что длинный предмет должен был размещаться в тесной батарее вместе с банниками, прибойниками, шуфлами, ломами и талями. Поэтому реконструкция «удобной» длины только по современному опыту недостаточна: размеры следует проверять по описям, штатам, музейным образцам и изображениям нужного времени.
Головка и закрепление фитиля
Головка должна была удерживать фитиль так, чтобы его тлеющий конец оставался доступным, но не выпадал при движении. В европейских образцах широко известны металлические вилки, крючья и фигурные держатели. Вместе с тем в русских музейных и реконструкторских материалах встречаются значительно более простые решения.
Именно здесь особенно легко получить ложную «унификацию»: эффектный музейный пальник с металлической головой визуально лучше известен, поэтому его часто воспринимают как норму. На деле форма могла быть гораздо проще. Без точной атрибуции конкретного предмета безопасно говорить о функции держателя, а не объявлять одну конструкцию обязательной для всего XVIII века.
Нижнее остриё
Острие на противоположном от фитиля конце хорошо документировано для ряда европейских образцов. У Фалконера оно прямо объясняется возможностью воткнуть пальник вертикально в палубу.[2] Эта деталь имела практический смысл: горящий фитиль требовалось держать готовым, но артиллерист не мог непрерывно держать древко в руках между выстрелами.
Шведские источники начала XVIII века также показывают пальники как часть рабочего места артиллериста. Даниэль Грундэль в книге Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös, напечатанной в Стокгольме в 1705 году, дал ряд изображений артиллерийской принадлежности.[6] Его материалы особенно важны в связи с установленным исследователями шведским влиянием на раннюю русскую морскую артиллерийскую экзерцицию, но остаются именно шведским источником, а не изображением русского корабля.[7]
Фитиль
Пальник работал только вместе с медленно тлеющим фитилём. Для артиллериста важна была не вспышка, а устойчивое тление: огонь должен был сохраняться достаточно долго, чтобы расчёт мог обслуживать орудия без постоянного повторного разжигания. При этом открытый огонь рядом с порохом создавал одну из главных опасностей артиллерийской палубы.
В источниках и музейных описаниях часто говорят о match — артиллерийском или оружейном фитиле. Способ приготовления фитиля менялся, и для описания пальника нет необходимости воспроизводить химические рецептуры: для понимания работы достаточно того, что это был специально подготовленный шнур, рассчитанный на устойчивое тление.
На корабле важно было защитить его от сырости и одновременно изолировать от пороха. Фалконер, описывая употребление пальников на малых судах, специально связывал вертикальное размещение между орудиями с готовностью фитиля к выстрелу.[2] На открытой верхней палубе к этому добавлялись дождь и брызги; на закрытой батарее — дым и теснота.
Пальник в цикле выстрела
Пальник нельзя правильно понять отдельно от всей последовательности заряжания. После предыдущего выстрела орудие откатывалось внутрь корабля. Канал ствола обслуживали банником; затем помещали заряд и снаряд, приводили орудие к порту и наводили. Работа с запальным отверстием и затравкой завершала подготовку к выстрелу.
Русская морская артиллерийская экзерциция документирована по меньшей мере с 1718 года. Инструкция Ф. М. Апраксина «О экзерциции. Как надлежит обучать пушкарей морского флота на батарее и на корабле стрельбою пушечною...» перечисляла порядок действий расчёта; сопоставление с более подробной экзерцицией конца 1740-х годов показывает длительное сохранение общей системы.[1] Поэтому положение пальника в работе расчёта надо реконструировать не по позднейшей картинке одной пушки, а в составе этой последовательности.
Непосредственно перед выстрелом у орудия уже находился подготовленный источник огня. Артиллерист подносил тлеющий конец к затравке лишь по команде. Слишком раннее приближение огня к запальному отверстию увеличивало риск случайного выстрела, особенно если другие номера расчёта ещё находились у дула или талей.
Пальник на корабельной батарее
Корабельная среда делала обращение с пальником сложнее, чем на неподвижной береговой площадке. Палуба двигалась на волне; рядом располагались другие орудия и их расчёты; после нескольких выстрелов пространство заполнялось дымом. Орудия откатывались внутрь на брюках и затем выкатывались талями. Любой свободно лежащий предмет мог попасть под колёса лафета, снасти или ноги людей.
Поэтому место пальника было частью организации рабочего пространства. Европейские руководства и изображения показывают несколько решений: вертикальная установка, специальные ёмкости или опоры, размещение между соседними орудиями. Их нельзя механически объединять в одну «схему русского корабля».
В современной реконструкции проекта «История. Главное» обсуждается, в частности, зачем некоторым пальникам требовалось нижнее остриё и как оно могло взаимодействовать с ёмкостью для фитиля или с палубой. Источники допускают несколько интерпретаций. Это хороший пример границы реконструкции: наличие острия подтверждается предметами и текстами, но конкретное положение русского пальника на каждой батарее начала XVIII века требует отдельного источника.
Открытый огонь и безопасность
Порох на корабле старались максимально изолировать от открытого огня. Основной запас находился в пороховом погребе, заряды подавались к орудиям в установленном порядке, а лишний рассыпанный порох представлял серьёзную угрозу. На этом фоне постоянно тлеющий фитиль выглядел неизбежно опасным, но до распространения более совершенных способов воспламенения он оставался простым и надёжным решением.
Безопасность обеспечивалась не одной конструкцией пальника, а дисциплиной всего расчёта. Огонь должен был находиться в определённом месте; затравка готовилась в нужный момент; заряды не должны были оставаться открытыми возле орудия. Именно поэтому пальник следует описывать вместе с пороховой службой корабля, а не как изолированный предмет.
Пожароопасность деревянного парусного корабля не означает, что пальник применялся «редко». Напротив, необходимость постоянно иметь готовый источник огня заставляла формализовать обращение с ним. Система снижала риск, но не устраняла его.
Русский флот начала XVIII века
В русском флоте петровской эпохи артиллерийская принадлежность учитывалась и нормировалась вместе с самими орудиями. «Книга Устав морской» 1720 года закрепляла организацию корабельной службы и обязанности артиллерийских чинов; сохранившиеся экземпляры издания включают таблицы и иллюстрации.[8] Для реконструкции конкретного комплекта принадлежностей у пушки этот нормативный корпус следует сопоставлять с ведомостями, штатами и экзерцициями.
Особенно важно не переносить на 1710–1720-е годы детально расписанные русские наставления XIX века. Позднейшие руководства часто гораздо подробнее сообщают, где именно лежит каждый предмет и какой номер расчёта его берёт. Такая схема полезна для понимания общего принципа организации, но не является прямым доказательством петровской практики.
С другой стороны, отсутствие подробного описания пальника в краткой экзерциции 1718 года также не означает отсутствия самого предмета или действия. К. Б. Назаренко показал на материале морской артиллерийской экзерциции, что различия между краткими и развёрнутыми текстами могли отражать различия в способе записи уже известной практики, а не обязательное техническое нововведение.[9]
Европейские параллели
Русская морская артиллерия формировалась в международной профессиональной среде. Пётр I и морское ведомство использовали иностранные руководства, приглашали иностранных специалистов и переводили техническую литературу. Однако заимствование не означало буквального копирования каждой детали.
Исследование шведских корней русской морской экзерциции показывает конкретный механизм такого трансфера: отдельные элементы порядка действий могли переходить из иностранного наставления в русскую практику, изменяться и затем закрепляться в собственных нормативных текстах.[7] Поэтому иллюстрация Грундэля 1705 года уместна в статье о пальнике как источник по ближайшему профессиональному окружению петровской артиллерии, но её подпись должна прямо говорить: «шведский источник».
Британское описание Фалконера относится уже к 1769 году и фиксирует иной национальный и хронологический контекст. Сопоставление таких источников полезно именно потому, что показывает устойчивую функцию предмета при заметных различиях конструкции и организации рабочего места.
Пальники и появление артиллерийских замков
В XVIII веке способы воспламенения корабельных орудий менялись. Фитильный пальник постепенно сосуществовал с механическими замками и другими запальными устройствами, позволявшими производить выстрел без непосредственного поднесения горящего фитиля к затравке.
Переход не был мгновенным и одинаковым во всех флотах. Новое устройство могло появиться раньше на части кораблей, а старые принадлежности сохраняться как резерв или продолжать применяться на других судах. Фалконер в 1769 году всё ещё описывал пальник как действующий корабельный предмет.[2] Поэтому формула «пальник исчез после изобретения замка» исторически слишком груба.
Для каждой конкретной датировки надо проверять не общий технологический уровень века, а штат, опись и наставление соответствующего флота. Это особенно важно для второй половины XVIII и начала XIX века, когда старые и новые способы могли существовать параллельно.
Пальник в русском руководстве 1841 года
В «Практической морской артиллерии» А. В. Ильина описана точёная деревянная палка с железными щипцами на тонком конце. Щипцы сжимались подвижным кольцом и удерживали фитиль. Такое описание фиксирует определённый русский учебный образец 1841 года; длинные европейские пальники с фигурными развилками и нижним остриём представляют другие конструкции.[10]
Рядом Ильин рассматривал ночник - медную ёмкость с отверстиями в крышке. Она предназначалась для переноса горящего фитиля между батареями и другими отделениями судна, а также для запасного фитиля. Автор связывал её применение с защитой от разлетающихся искр. Пальник и ночник выполняли разные задачи: первый удерживал фитиль у орудия, второй служил для его переноса и сохранения огня на судне.[11]
В ведомости основных единиц артиллерийского штата на каждое орудие полагался один пальник. В правилах хранения пальники, лядунки и запасные замки перечислены среди вещей, развешиваемых в закрытых батареях вблизи орудий; для открытых батарей автор оставлял выбор подходящего места. Книга тем самым позволяет сопоставить устройство пальника с его учётом и размещением, не выводя эти сведения только из иностранного музейного предмета.[12]
Нормы других инструментов приведены в разделе об орудийной принадлежности 1841 года, а связанные материалы руководства собраны на портале морской артиллерии.
Что можно реконструировать надёжно
На основании письменных и вещественных источников достаточно уверенно реконструируются несколько признаков:
- пальник служил держателем тлеющего фитиля для воспламенения затравки;
- основой было сравнительно длинное древко, позволявшее держать источник огня на расстоянии;
- конструкция держателя различалась — от простой до сложной металлической головки;
- во многих европейских образцах существовало нижнее остриё для постановки пальника;
- предмет использовался не изолированно, а вместе с другими принадлежностями орудийного расчёта;
- на корабле требовалось специально организовать место тлеющего фитиля из-за движения палубы, тесноты и соседства пороха.
Гораздо осторожнее следует реконструировать точную форму штатного русского пальника конкретного корабля, его размеры без привязки к ведомости, способ постановки между выстрелами и внешний вид головки. Здесь иностранный аналог, музейная модель и позднейшая инструкция могут служить гипотезой, но не заменяют датированный русский источник.
Реконструкция по источникам
Для практической реконструкции полезно идти от функции к деталям. Сначала устанавливается, какой порядок выстрела действовал в выбранный период; затем — какой перечень принадлежностей предписывался для данного корабля или калибра; после этого подбираются датированные изображения и сохранившиеся предметы. Только после такого сопоставления имеет смысл восстанавливать геометрию конкретного пальника.
Материалы проекта «История. Главное» позволяют демонстрировать такую реконструкцию на действующей копии артиллерийского рабочего места: как держится древко, насколько удобно подносить фитиль к запальному отверстию, мешает ли предмет работе талей и где его безопаснее держать между выстрелами. Результат такого опыта ценен как проверка эргономики гипотезы, но сам по себе не превращает гипотезу в исторический факт.
Особенно показателен вопрос нижнего острия. Европейские тексты прямо объясняют его функцией вертикальной постановки; отдельные изображения дают иные варианты размещения. Эксперимент может показать, какие решения устойчивы при качке, однако выбрать между ними для русского корабля можно только по источникам.
Пальник как исторический источник
Простой предмет позволяет увидеть несколько более широких особенностей морской войны XVIII века. Во-первых, выстрел зависел от множества небольших инструментов: дорогое орудие без банника, прибойника, затравочных принадлежностей и источника огня было практически бесполезно. Во-вторых, эффективность определялась организацией людей и рабочего места не меньше, чем характеристиками пушки.
В-третьих, пальник показывает постепенность технических изменений. На протяжении XVIII века старые и новые способы воспламенения сосуществовали; изменения происходили не одним указом и не одновременно на всех кораблях. Наконец, сравнение русского нормативного корпуса, шведских наставлений, британских словарей и музейных предметов демонстрирует сам метод исторической реконструкции: совпадающая функция подтверждается несколькими независимыми типами источников, тогда как конкретная форма требует отдельного доказательства.
Источники и изображения
Для истории русского флота исходной нормативной опорой остаётся «Устав морской» 1720 года.[8] Порядок действий орудийного расчёта и происхождение русской экзерциции исследованы К. Б. Назаренко на основе русских рукописей 1718 года и середины XVIII века и их сопоставления с иностранными материалами.[1][7][9]
Для конструкции пальника важен морской словарь Уильяма Фалконера 1769 года, где назначение острия и развилки описано прямо.[2] Сохранившиеся пальники в музейных коллекциях позволяют проверить масштаб и разнообразие конструкций; свободный европейский предмет начала XVIII века из Метрополитен-музея особенно удобен как иллюстративный аналог эпохи.[3]
Гравюры Даниэля Грундэля 1705 года показывают шведскую артиллерийскую практику начала XVIII века.[6] [13]
Связанные статьи
Заряжание корабельного орудия XVIII века · Наведение и пальба корабельной артиллерии · Орудийная принадлежность на парусном корабле · Банник · Шуфла · Картуз
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 1: пушки и принадлежность | Кирилл Назаренко и Борис МегорскийУстройство пальника, крепление фитиля и обращение с открытым огнём
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 2: заряжание и пальба | Кирилл Назаренко и Борис МегорскийПоследовательность заряжания, наведения и выстрелаПримечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 Назаренко К. Б. Русская морская артиллерийская экзерциция петровского времени // Петербургский исторический журнал. 2023. № 4 (40). С. 309–319. DOI: 10.51255/2311-603X_2023_4_309.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Falconer W. An Universal Dictionary of the Marine. London, 1769. Статья Linstock.
- ↑ 3,0 3,1 Linstock. European, early 18th century // The Metropolitan Museum of Art. Public Domain. Inv. 29.156.11.
- ↑ Linstock. German, 1650–1700 // The Metropolitan Museum of Art. Public Domain. Inv. 96.5.1.
- ↑ Linstock. Italian, ca. 1580 // The Metropolitan Museum of Art. Public Domain. Inv. 14.25.252.
- ↑ 6,0 6,1 Grundell D. Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös, så wäl till theoriam, som praxin beskrifwen, och med nödige kopparstycken förklarad. Stockholm, 1705.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 Назаренко К. Б. Шведские корни русской морской артиллерийской экзерциции петровского времени // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2023. Т. 68. Вып. 4. С. 927–942. DOI: 10.21638/spbu02.2023.408.
- ↑ 8,0 8,1 Книга Устав морской. О всем что касается доброму управлению, в бытности флота на море. Санкт-Петербург, 1720 // НЭБ. Книжные памятники.
- ↑ 9,0 9,1 Назаренко К. Б. Русская морская артиллерийская экзерциция в XVIII в.: функционирование, заимствования и новации // Historia provinciae. 2024. Т. 8. № 4. С. 1081–1125. DOI: 10.23859/2587-8344-2024-8-4-1.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб.: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841. С. 86-87.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб.: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841. С. 87.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб.: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841. С. 143, 236.
- ↑ Artillerist (svensk) 1705 // Wikimedia Commons; источник: Daniel Grundell, Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös, 1705.