Шуфла

Шуфла

Шуфла — третий инструмент слева — среди принадлежностей британского корабельного орудия XVIII века. Кейптаун, 2015 год.

Тип

орудийная принадлежность

Период

XVII - первая половина XIX века

Шуфла — артиллерийская пороховая ложка или совок на длинной рукояти, которым можно было внести пороховой заряд в глубину канала орудия. В русской артиллерийской терминологии слово закрепилось за инструментом с продолговатой рабочей частью, обычно металлической. В. И. Даль определял шуфлу как «медный совок», которым всыпают порох в орудие; этимологически слово связывают через польское szufla с германскими названиями лопаты или совка.

Однако простая формула «шуфлой заряжали пушки» нуждается в хронологической оговорке. До распространения заранее подготовленных картузов пороховая ложка действительно была основным способом доставить отмеренный порох к каморе. После перехода к картузному заряжанию ложка могла сохраняться как вспомогательная принадлежность — например, для разряжания, извлечения повреждённого заряда или иных операций. Поэтому наличие шуфлы в комплекте принадлежности ещё не доказывает, что штатный выстрел данного орудия производился рассыпным порохом.

Для русского флота начала XVIII века этот вопрос особенно важен: артиллерийская практика уже включала картузные заряды, а состав принадлежности продолжал сохранять инструменты, возникшие в более ранней системе заряжания. При реконструкции необходимо различать происхождение предмета, его первоначальную функцию и конкретное применение в выбранный период.

Название и терминология

Русское «шуфла» относится к большому семейству европейских слов со значением совка или лопаты. Фасмер выводил артиллерийское значение через польское szufla из средневерхненемецкого корня, родственного современному немецкому Schaufel и английскому shovel. Такая этимология хорошо соответствует форме инструмента: рабочая часть буквально представляла собой удлинённый совок.

В источниках один и тот же предмет может называться не только «шуфлой». В переводах и описаниях встречаются «ложка», «совок», «насыпка» и иные функциональные обозначения. В английской литературе обычный термин — ladle, во французской — cuiller à canon или chargeoir. Уильям Фалконер в 1769 году прямо переводил французские chargeoir и cuiller à canon как gunner's ladle.

Из-за этой вариативности поиск только по слову «шуфла» недостаточен. В русской ведомости предмет может быть записан функционально, а в иностранном источнике — под национальным названием. Атрибуция строится по совокупности названия, формы, материала, размера и места в комплекте.

Устройство

Основные элементы шуфлы — длинная рукоять и продолговатая рабочая ёмкость. Последняя должна была пройти в канал ствола и донести порох к его глубокой части. В европейской артиллерии рабочую часть часто делали из меди: этот металл легко обрабатывался и широко применялся в принадлежности, работающей непосредственно с порохом.

Фалконер описывал ladle как цилиндрическую ложку, обычно медную, закреплённую на конце древка. В его изложении именно таким инструментом порох помещался в донную часть канала, после чего на заряд укладывали пыж и досылали его прибойником. Это описание относится к британской морской артиллерии середины XVIII века и показывает конструктивный принцип, а не точный русский образец.

Американский историк артиллерии Альберт Маньюси, обобщая ранние европейские руководства, характеризовал пороховую ложку как металлический цилиндрический совок на длинном древке. До появления картузов размеры ложки одновременно определяли количество пороха: её изготовление под конкретный калибр и заряд было важной частью искусства канонира.

Рабочая часть

Рабочая часть была не плоской лопаткой, а вытянутой ёмкостью, способной удерживать порох во время ввода в горизонтально расположенный ствол. После достижения нужного положения древко поворачивали, и содержимое высыпалось в камору или донную часть канала.

Отсюда происходят два требования: ложка должна проходить внутри канала и одновременно переносить нужную порцию заряда. В ранней артиллерии её длина и объём могли непосредственно рассчитываться через калибр. Маньюси приводит европейские образцы, где пропорции ложки определяли количество пороха; по мере уменьшения зарядов длина рабочей части также сокращалась.

Такой принцип не означает, что каждая русская шуфла XVIII века обязательно была мерой заряда. После внедрения картузов эта функция утрачивала значение, но сам инструмент мог оставаться в составе принадлежности.

Древко

Древко позволяло доставить ложку к казённой части длинного орудия. Его длина должна была соответствовать длине ствола и условиям работы вокруг него. Для корабельной батареи это особенно существенно: пространство между втянутым внутрь дулом и противоположной стороной палубы было ограничено.

В отличие от гибкого корабельного банника, шуфла нуждалась в достаточно жёстком управлении, чтобы рабочую часть можно было повернуть и контролируемо высыпать или извлечь содержимое. Поэтому характерная форма — металлический совок на длинной жёсткой рукояти.

Заряжание рассыпным порохом

До появления готового порохового мешка канонир должен был доставить в ствол определённое количество сыпучего пороха. Высыпать его непосредственно у дула было неэффективно и опасно: часть пороха могла рассыпаться по каналу, а заряд требовалось сосредоточить у казённой части.

Шуфла решала эту задачу. Порох помещали в ложку, вводили инструмент в канал до нужной глубины, поворачивали и освобождали заряд. После извлечения шуфлы порох и последующие элементы заряда досылали прибойником.

Фалконер ещё в 1769 году описывал такой способ в общей статье о пушке: заряд пороха вносился в донную часть канала медной цилиндрической ложкой на древке. Это свидетельствует о долговечности традиционной техники в артиллерийской литературе, хотя к этому времени картузные заряды уже широко применялись.

Обобщение Маньюси показывает эволюцию ещё яснее: до картузов ложка была одновременно мерой и средством загрузки; после их распространения она перестала быть обязательной для штатного заряжания, но продолжала использоваться при разряжании.

Переход к картузу

Картуз — заранее подготовленная оболочка с отмеренным пороховым зарядом. Она радикально меняла организацию стрельбы: отпадала необходимость при каждом выстреле переносить к орудию открытый порох и отмерять его ложкой.

Картуз повышал повторяемость заряда и упрощал работу расчёта. На корабле это имело дополнительное значение из-за пожароопасности тесной батарейной палубы. Порох всё равно оставался опасным, но его можно было подавать к орудию в более контролируемом виде.

Однако технологический переход нельзя датировать одним моментом для всей Европы. Картузные заряды появлялись в разных армиях и флотах неодновременно и могли сосуществовать с более старой принадлежностью. Даже там, где штатно заряжали картузом, шуфла не обязательно исчезала из комплекта.

Поэтому утверждение «если есть шуфла, значит пушку заряжали рассыпным порохом» неверно. Нужно установить, для какой операции она числилась в конкретной ведомости.

Шуфла после распространения картузов

Старый инструмент сохранял полезность при нештатных операциях. Если заряженное орудие требовалось разрядить без выстрела, если картуз оказался повреждён, если заряд застрял или его нужно было извлечь, длинная ложка могла использоваться как вспомогательное средство.

Маньюси прямо отмечал, что после перехода к картузам пороховая ложка перестала быть необходимой для обычного заряжания, но оставалась удобной при извлечении заряда. Это позволяет понять, почему шуфла может встречаться в комплекте принадлежности значительно позже периода, когда она была главным способом помещения пороха в ствол.

Для русского флота петровского времени это различие принципиально. В материалах проекта «История. Главное» по реконструкции орудийной принадлежности рассматривается именно такое сосуществование: картуз является штатным способом подачи заряда, а медная «насыпка» сохраняется для вспомогательных действий. Подобную реконструкцию следует проверять по конкретным русским перечням принадлежности и не превращать в универсальное правило для всего XVIII века.

Шуфла и разряжание орудия

Разрядить пушку с дула было сложнее, чем зарядить её. После досылания картуз, пыжи и ядро находились глубоко в канале. Для извлечения отдельных элементов применяли червяк и другие принадлежности; шуфла могла подхватить или принять сыпучий порох и фрагменты заряда.

Такая функция объясняет, почему металлическая ложка сохраняла смысл при картузном заряжании. Картуз мог порваться, его оболочка — повредиться, а часть пороха — высыпаться. В таком случае длинный совок позволял работать в глубине канала без переворачивания тяжёлого орудия.

Важно различать эту вспомогательную роль и штатную последовательность обычного выстрела. В экзерциции могут отсутствовать команды, связанные с шуфлой, если стандартное заряжание выполнялось картузом; предмет при этом продолжал числиться в инвентаре как средство для нештатной ситуации.

Материал и безопасность

Традиционно рабочую часть делали из меди или медного сплава. Русские словари XIX века прямо характеризовали шуфлу как «медный совок», а европейские артиллерийские описания также регулярно упоминают медные ложки.

Работа с открытым порохом требовала особой осторожности. Перед заряжанием канал должен был быть очищен банником от тлеющих остатков предыдущего выстрела. Открытый источник огня — например, пальник с фитилём — держали отдельно до заключительной стадии подготовки к выстрелу.

При этом нельзя объяснять выбор меди одной популярной формулой вроде «медь никогда не даёт искр». Исторический материал и технология изготовления определялись целым комплексом факторов. Источники называют медную рабочую часть; это не устанавливает единственной причины выбора материала.

Размеры и калибр

Шуфла должна была проходить в канал конкретного орудия. В ранней системе, когда она служила ещё и мерой пороха, её размеры были непосредственно связаны с величиной заряда. Поэтому один универсальный совок для всех корабельных калибров был неудобен.

Маньюси приводит традиционную систему, в которой пропорции пороховой ложки рассчитывались в калибрах: у ранних образцов длина рабочей части могла составлять несколько диаметров ядра, а позднее при уменьшении зарядов становилась короче. Эти цифры относятся к западноевропейской артиллерийской традиции и не должны без проверки переноситься на русский флот.

В русской реконструкции размеры надо искать в штатах, ведомостях и описаниях принадлежности. Если документ даёт размеры для определённого калибра, именно он должен быть исходной точкой. Если размеров нет, сравнительный европейский материал может дать диапазон, но результат необходимо помечать как реконструкцию.

Место среди орудийной принадлежности

Шуфла работала в системе вместе с банником, прибойником, червяком, ручными рычагами, пороховым рогом, пальником, брюком и талями. Значение каждого предмета определяется не изолированной формой, а местом в последовательности обслуживания орудия.

При заряжании рассыпным порохом шуфла находилась в самом центре процесса: после банения она вносила заряд, который затем досылали и закрывали пыжом. При картузном заряжании её роль смещалась на периферию и могла становиться резервной.

Именно такой функциональный подход позволяет избежать ошибки музейной витрины, где несколько предметов лежат рядом, но неясно, какие из них использовались при каждом выстреле, а какие — только при повреждении или разряжании.

Русская морская артиллерийская экзерциция

Русская экзерциция 1718 года, связанная с Ф. М. Апраксиным, представляет краткий порядок обучения пушкарей морского флота. К. Б. Назаренко показал, что более подробная русская экзерциция конца 1740-х годов сохраняла ту же основу, а различия часто отражали степень записи известных практикам действий.

Для шуфлы это означает, что её реальную функцию нельзя определять только по наличию или отсутствию отдельной команды в экзерциции. Экзерциция описывает штатный цикл действий, а инвентарь содержит и резервную принадлежность. Эти два типа источников отвечают на разные вопросы.

Исследование развития русской морской экзерциции на протяжении XVIII века показывает сочетание заимствований, практических изменений и различий письменной фиксации. Поэтому история шуфлы должна быть встроена в общую историю изменения способов заряжания, а не рассказываться как линейная замена «совка мешком».

Грундэль и сравнительная реконструкция

Даниэль Грундэль в шведском артиллерийском руководстве 1705 года подробно иллюстрировал орудия, боеприпасы и принадлежность. Таблица VII помещена в статье как источник по материальной культуре ближайшей к петровской эпохе североевропейской артиллерии.

Такое сравнение имеет особую ценность потому, что для русской морской экзерциции начала XVIII века выявлено существенное шведское влияние. Но вывод должен оставаться ограниченным: шведская гравюра показывает возможный конструктивный и профессиональный контекст, а не автоматически русский штатный предмет.

Поэтому подпись к иллюстрации не называет изображённый набор «русской шуфлой». Для доказанной русской атрибуции нужны русская ведомость, предмет с происхождением или изобразительный источник соответствующего контекста.

Корабельная шуфла в руководстве 1841 года

А. В. Ильин в «Практической морской артиллерии» описывал шуфлу как медный совок на деревянной колодке с длинным древком. Он упоминал возможность заряжания рассыпным порохом, но затем специально уточнял назначение инструмента на судах: шуфлы предназначались для извлечения из орудия пороха и снаряда, особенно снаряжённого. Таким образом, корабельная шуфла в этом руководстве сохранялась как принадлежность для разряжания, хотя её название и устройство были связаны с более ранним способом заряжания.

Это назначение следует отличать от простого перечисления всех исторически известных применений пороховой ложки. Свидетельство Ильина позволяет конкретизировать её роль в русском морском руководстве 1841 года, но не устанавливает такую же роль на любом корабле XVII или XVIII столетия.

В приведённых автором основных единицах артиллерийского штата значится одна шуфла на каждый калибр каждого рода орудий в каждой батарее. Для пальников та же ведомость устанавливает по одному на орудие. Следовательно, шуфла учитывалась на уровне батареи с разделением по её вооружению; её присутствие в комплекте не означает, что собственная ложка имелась у каждой пушки. Сопоставление этих норм приведено в разделе об орудийной принадлежности 1841 года.

Место этого свидетельства среди других материалов книги показано на портале морской артиллерии.

Шуфла в позднейшей памяти

К XIX веку термин сохранился в русской артиллерийской лексике, а словари уже объясняли его как старый медный совок для внесения пороха. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона определял шуфлу как медно-латунный совок с длинной рукояткой, применявшийся до зарядных картузов.

Такое определение верно как краткое описание происхождения предмета, но сглаживает переходный период. История орудийной принадлежности показывает, что устаревший для штатного заряжания инструмент мог ещё долго оставаться полезным при специальных операциях.

Поздний словарь характеризует терминологию своего времени. Практику петровского флота устанавливают по источникам начала XVIII века.

Что можно утверждать уверенно

Надёжно подтверждаются следующие положения:

• шуфла — длиннорукая артиллерийская ложка или совок;
• рабочая часть в русской и европейской традиции часто изготавливалась из меди или медного сплава;
• до распространения картузов ею доставляли отмеренный рассыпной порох к казённой части орудия;
• размеры рабочей части зависели от калибра и, в ранней системе, от величины заряда;
• после перехода к картузам пороховая ложка могла сохраняться как вспомогательная принадлежность, в том числе при разряжании;
• наличие шуфлы в комплекте не доказывает само по себе, что каждый штатный выстрел производился с её помощью.

Для конкретной русской пушки начала XVIII века отдельно требуют доказательства точные размеры, форма носовой части, длина древка, число шуфл на комплект и круг операций, в которых её предписывалось применять.

Реконструкция

Качественная реконструкция начинается с выбора даты, корабля и калибра. Затем проверяются русские ведомости принадлежности и экзерциции. После этого можно привлекать шведские, английские и другие европейские аналоги, чтобы восстановить детали, которых нет в кратком русском описании.

Практический эксперимент полезен для проверки геометрии. Шуфла должна свободно входить в канал, достигать нужной глубины, контролируемо поворачиваться и извлекаться. Если реконструируется раннее заряжание рассыпным порохом, рабочая ёмкость должна соответствовать исторической величине заряда. Если речь идёт о петровском корабле с картузами, основная исследовательская задача — выяснить, для чего именно ложка сохранялась в комплекте.

Реконструкция не должна подменять отсутствующий источник. Удобство современного макета может показать, что гипотеза технически возможна, но не доказывает, что именно так действовал русский расчёт в 1718 году.

Источники и иллюстрации

Базовый русский нормативный контекст задаёт «Устав морской» 1720 года — крупный корпус правил корабельной службы, подготовленный при Петре I. Русскую практику заряжания необходимо сопоставлять с экзерцициями 1718 года и середины XVIII века.

Для общеевропейской истории конструкции важны ранние артиллерийские руководства и предметные исследования. Фалконер подробно описывал медную ложку на древке и сам процесс внесения пороха в канал. Работа Маньюси систематизирует более ранние руководства и хорошо показывает переход от шуфлы как меры и загрузочного инструмента к её вспомогательной функции после появления картузов.

Шведские таблицы Грундэля 1705 года дают качественный визуальный материал, который особенно ценен при сравнении с петровской русской экзерцицией, но должен сохранять точную иностранную атрибуцию.

Связанные статьи

Картуз · Орудийная принадлежность на парусном корабле · Заряжание корабельного орудия XVIII века · Банник · Прибойник · Пальник

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 1: пушки и принадлежность | Кирилл Назаренко и Борис МегорскийПороховая ложка, принадлежность и картузное заряжание